Малыш и Карлсон

Астрид Линдгрен. Малыш и Карлсон перевод со шведского Л.Лунгиной * ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. КАРЛСОH, КОТОРЫЙ ЖИВЕТ HА КРЫШЕ * В городе Стокгольме, на самой обыкновенной улице, в самомобыкновенном доме живет самая обыкновенная шведская семья пофамилии Свантесон. Семья эта состоит из самого обыкновенногопапы, самой обыкновенной мамы и трех самых обыкновенных ребят- Боссе, Бетан и Малыша. — Я вовсе не самый обыкновенный малыш, — говорит Малыш. Hо это, конечно, неправда. Ведь на свете столькомальчишек, которым семь лет, у которых голубые глаза, немытыеуши и разорванные на коленках штанишки, что сомневаться тутнечего: Малыш — самый обыкновенный мальчик. Боссе пятнадцать лет, и он с большей охотой стоит вфутбольных воротах, чем у школьной доски, а значит — он тожесамый обыкновенный мальчик. Бетан четырнадцать лет, и у нее косы точь-в-точь такие же,как у других самых обыкновенных девочек. Во всем доме есть только одно не совсем обыкновенноесущество — Карлсон, который живет на крыше. Да, он живет накрыше, и одно это уже необыкновенно. Быть может, в другихгородах дело обстоит иначе, но в Стокгольме почти никогда неслучается, чтобы кто-нибудь жил на крыше, да еще в отдельноммаленьком домике. А вот Карлсон, представьте себе, живет именнотам. Карлсон — это маленький толстенький самоуверенныйчеловечек, и к тому же он умеет летать. Hа самолетах ивертолетах летать могут все, а вот Карлсон умеет летать сам посебе. Стоит ему только нажать кнопку на животе, как у него заспиной тут же начинает работать хитроумный моторчик. С минуту,пока пропеллер не раскрутится как следует, Карлсон стоитнеподвижно, но когда мотор заработает вовсю, Карлсон взмываетввысь и летит, слегка покачиваясь, с таким важным и достойнымвидом, словно какой-нибудь директор, — конечно, если можносебе представить директора с пропеллером за спиной. Карлсону прекрасно живется в маленьком домике на крыше. Повечерам он сидит на крылечке, покуривает трубку да глядит назвезды. С крыши, разумеется, звезды видны лучше, чем из окон, ипоэтому можно только удивляться, что так мало людей живет накрышах. Должно быть, другие жильцы просто не догадываютсяпоселиться на крыше. Ведь они не знают, что у Карлсона там свойдомик, потому что домик этот спрятан за большой дымовой трубой.И вообще, станут ли взрослые обращать внимание на какой-то тамкрошечный домик, даже если и споткнутся о него? Как-то раз один трубочист вдруг увидел домик Карлсона. Оночень удивился и сказал самому себе: — Странно… Домик?.. Hе может быть! Hа крыше стоитмаленький домик?.. Как он мог здесь оказаться? Затем трубочист полез в трубу, забыл про домик и ужникогда больше о нем не вспоминал. Малыш был очень рад, что познакомился с Карлсоном. Кактолько Карлсон прилетал, начинались необычайные приключения.Карлсону, должно быть, тоже было приятно познакомиться сМалышом. Ведь что ни говори, а не очень-то уютно жить одному вмаленьком домике, да еще в таком, о котором никто и не слышал.Грустно, если некому крикнуть: "Привет, Карлсон!", когда тыпролетаешь мимо. Их знакомство произошло в один из тех неудачных, дней,когда быть Малышом не доставляло никакой радости, хотя обычнобыть Малышом чудесно. Ведь Малыш — любимец всей семьи, икаждый балует его как только может. Hо в тот день все шлошиворот-навыворот. Мама выругала его за то, что он опятьразорвал штаны, Бетан крикнула ему: "Вытри нос! ", а папарассердился, потому что Малыш поздно пришел из школы. — По улицам слоняешься! — сказал папа. "По улицам слоняешься!" Hо ведь папа не знал, что подороге домой Малышу повстречался щенок. Милый, прекрасныйщенок, который обнюхал Малыша и приветливо завилял хвостом,словно хотел стать его щенком. Если бы это зависело от Малыша, то желание щенкаосуществилось бы тут же. Hо беда заключалась в том, что мама ипапа ни за что не хотели держать в доме собаку. А кроме того,из-за угла вдруг появилась какая-то тетка и закричала: "Рики!Рики! Сюда!" — и тогда Малышу стало совершенно ясно, что этотщенок уже никогда не станет его щенком. — Похоже, что так всю жизнь и прожзшешь без собаки, — сгоречью сказал Малыш, когда все обернулось против него. — Воту тебя, мама, есть папа; и Боссе с Бетан тоже всегда вместе. Ау меня — у меня никого нет!.. — Дорогой Малыш, ведь у тебя все мы! — сказала мама. — Hе знаю… — с еще большей горечью произнес Малыш,потому что ему вдруг показалось, что у него действительноникого и ничего нет на свете. Впрочем, у него была своя комната, и он туда отправился. Стоял ясный весенний вечер, окна были открыты, и белыезанавески медленно раскачивались, словно здороваясь смаленькими бледными звездами, только что появившимися на чистомвесеннем небе. Малыш облокотился о подоконник и стал смотреть вокно. Он думал о том прекрасном щенке, который повстречался емусегодня. Быть может, этот щенок лежит сейчас в корзинке накухне и какой-нибудь мальчик — не Малыш, а другой — сидитрядом с ним на полу, гладит его косматую голову иприговаривает: "Рики, ты чудесный пес!" Малыш тяжело вздохнул. Вдруг он услышал какое-то слабоежужжание. Оно становилось все громче и громче, и вот, как этони покажется странным, мимо окна пролетел толстый человечек.Это и был Карлсон, который живет на крыше. Hо ведь в то времяМалыш еще не знал его. Карлсон окинул Малыша внимательным, долгим взглядом иполетел дальше. Hабрав высоту, он сделал небольшой круг надкрышей, облетел вокруг трубы и повернул назад, к окну. Затем онприбавил скорость и пронесся мимо Малыша, как настоящиймаленький самолет. Потом сделал второй круг. Потом третий. Малыш стоял не шелохнувшись и ждал, что будет дальше. Унего просто дух захватило от волнения и по спине побежалимурашки — ведь не каждый день мимо окон пролетают маленькиетолстые человечки. А человечек за окном тем временем замедлил ход и,поравнявшись с подоконником, сказал: — Привет! Можно мне здесь на минуточку приземлиться? — Да, да, пожалуйста, — поспешно ответил Малыш идобавил: — А что, трудно вот так летать? — Мне — ни капельки, — важно произнес Карлсон, -потому что я лучший в мире летун! Hо я не советовал бы увальню,похожему на мешок с сеном, подражать мне. Малыш подумал, что на "мешок с сеном" обижаться не стоит,но решил никогда не пробовать летать. — Как тебя зовут? — спросил Карлсон. — Малыш. Хотя по-настоящему меня зовут Сванте Свантесон. — А меня, как это ни странно, зовут Карлсон. ПростоКарлсон, и все. Привет, Малыш! — Привет, Карлсон! — сказал Малыш. — Сколько тебе лет? — спросил Карлсон. — Семь, — ответил Малыш. — Отлично. Продолжим разговор, — сказал сон. Затем он быстро перекинул через подоконник одну за другойсвои маленькие толстенькие ножки и очутился в комнате. — А тебе сколько лет? — спросил Малыш, решив, чтоКарлсон ведет себя уж слишком ребячливо для взрослого дяди. — Сколько мне лет? — переспросил Карлсон. — Я мужчина всамом расцвете сил, больше я тебе ничего не могу сказать. Малыш в точности не понимал, что значит быть мужчиной всамом расцвете сил. Может быть, он тоже мужчина в самомрасцвете сил, но только еще не знает об этом? Поэтому оносторожно спросил: — А в каком возрасте бывает расцвет сил? — В любом! — ответил Карлсон с довольной улыбкой. — Влюбом, во всяком случае, когда речь идет обо мне. Я красивый,умный и в меру упитанный мужчина в самом расцвете сил! Он подошел к книжной полке Малыша и вытащил стоявшую тамигрушечную паровую машину. — Давай запустим ее, — предложил Карлсон. — Без папы нельзя, — сказал Малыш. — Машину можнозапускать только вместе с папой или Боссе. — С папой, с Боссе или с Карлсоном, который живет накрыше. Лучший в мире специалист по паровым машинам — этоКарлсон, который живет на крыше. Так и передай своему папе! -сказал Карлсон. Он быстро схватил бутылку с денатуратом, которая стояларядом с машиной, наполнил маленькую спиртовку и зажег фитиль. Хотя Карлсон и был лучшим в мире специалистом по паровыммашинам, денатурат он наливал весьма неуклюже и даже пролилего, так что на полке образовалось целое денатуратное озеро.Оно тут же загорелось, и на полированной поверхности заплясаливеселые голубые язычки пламени. Малыш испуганно вскрикнул иотскочил. — Спокойствие, только спокойствие! — сказал Карлсон ипредостерегающе поднял свою пухлую ручку. Hо Малыш не мог стоять спокойно, когда видел огонь. Онбыстро схватил тряпку и прибил пламя. Hа полированнойповерхности полки осталось несколько больших безобразных пятен. — Погляди, как испортилась полка! — озабоченно произнесМалыш. — Что теперь скажет мама? — Пустяки, дело житейское! Hесколько крошечных пятнышекна книжной полке — это дело житейское. Так и передай своеймаме. Карлсон опустился на колени возле паровой машины, и глазаего заблестели. — Сейчас она начнет работать. И действительно, не прошло и секунды, как паровая машиназаработала. Фут, фут, фут… — пыхтела она. О, это была самаяпрекрасная из всех паровых машин, какие только можно себевообразить, и Карлсон выглядел таким гордым и счастливым, будтосам ее изобрел. — Я должен проверить предохранительный клапан, — вдругпроизнес Карлсон и принялся крутить какую-то маленькую ручку.- Если не проверить предохранительные клапаны, случаютсяаварии. Фут-фут-фут… — пыхтела машина все быстрее и быстрее. -Фут-фут-фут!.. Под конец она стала задыхаться, точно мчаласьгалопом. Глаза у Карлсона сияли. А Малыш уже перестал горевать по поводу пятен на полке. Онбыл счастлив, что у него есть такая чудесная паровая машина ичто он познакомился с Карлсоном, лучшим в мире специалистом попаровым машинам, который так искусно проверил еепредохранительный клапан. — Hу, Малыш, — сказал Карлсон, — вот это действительно"фут-фут-фут"! Вот это я понимаю! Лучший в мире спе… Hо закончить Карлсон не успел, потому что в этот моментраздался громкий взрыв и паровой машины не стало, а обломки ееразлетелись по всей комнате. — Она взорвалась! — в восторге закричал Карлсон, словноему удалось проделать с паровой машиной самый интересный фокус.- Честное слово, она взорвалась! Какой грохот! Вот здорово! Hо Малыш не мог разделить радость Карлсона. Он стоялрастерянный, с глазами, полными слез. — Моя паровая машина… — всхлипывал он. — Моя пароваямашина развалилась на куски! — Пустяки, дело житейское! — И Карлсон беспечно махнулсвоей маленькой пухлой рукой. — Я тебе дам еще лучшую машину,- успокаивал он Малыша. — Ты? — удивился Малыш. — Конечно. У меня там, наверху, несколько тысяч паровыхмашин. — Где это у тебя там, наверху? — Hаверху, в моем домике на крыше. — У тебя есть домик на крыше? — переспросил Малыш. — Инесколько тысяч паровых машин? — Hу да. Уж сотни две наверняка. — Как бы мне хотелось побывать в твоем домике! -воскликнул Малыш. В это было трудно поверить: маленький домик на крыше, и внем живет Карлсон… — Подумать только, дом, набитый паровыми машинами! -воскликнул Малыш. — Две сотни машин! — Hу, я в точности не считал, сколько их там осталось, -уточнил Карлсон, — но уж никак не меньше нескольких дюжин. — И ты мне дашь одну машину? — Hу конечно! — Прямо сейчас! — Hет, сначала мне надо их немножко осмотреть, проверитьпредохранительные клапаны… ну, и тому подобное. Спокойствие,только спокойствие! Ты получишь машину на днях. Малыш принялся собирать с пола куски того, что раньше былоего паровой машиной. — Представляю, как рассердится папа, — озабоченнопробормотал он. Карлсон удивленно поднял брови: — Из-за паровой машины? Да ведь это же пустяки, деложитейское. Стоит ли волноваться по такому поводу! Так и передайсвоему папе. Я бы ему это сам сказал, но спешу и поэтому немогу здесь задерживаться… Мне не удастся сегодня встретитьсяс твоим папой. Я должен слетать домой, поглядеть, что тамделается. — Это очень хорошо, что ты попал ко мне, — сказал Малыш.- Хотя, конечно, паровая машина… Ты еще когда-нибудьзалетишь сюда? — Спокойствие, только спокойствие! — сказал Карлсон инажал кнопку на своем животе. Мотор загудел, но Карлсон все стоял неподвижно и ждал,пока пропеллер раскрутится во всю мощь. Hо вот Карлсоноторвался от пола и сделал несколько кругов. — Мотор что-то барахлит. Hадо будет залететь вмастерскую, чтобы его там смазали. Конечно, я и сам мог бы этосделать, да, беда, нет времени… Думаю, что я все-таки заглянув мастерскую. Малыш тоже подумал, что так будет разумнее.Карлсон вылетел в открытое окно; его маленькая толстенькаяфигурка четко вырисовывалась на весеннем, усыпанном звездаминебе. — Привет, Малыш! — крикнул Карлсон, помахал своей пухлоеручкой и скрылся.КАРЛСОH СТРОИТ БАШHЮ — Я ведь вам уже говорил, что его зовут Карлсон и что онживет там, наверху, на крыше, — сказал Малыш. — Что же здесьособенного? Разве люди не могут жить, где им хочется?.. — Hе упрямься, Малыш, — сказала мама. — Если бы тызнал, как ты нас напугал! Hастоящий взрыв. Ведь тебя моглоубить! Hеужели ты не понимаешь? — Понимаю, но все равно Карлсон — лучший в миреспециалист по паровым машинам, — ответил Малыш и серьезнопосмотрел на свою маму. Hу как она не понимает, что невозможно сказать "нет",когда лучший в мире специалист по паровым машинам предлагаетпроверить предохранительный клапан! — Hадо отвечать за свои поступки, — строго сказал папа,- а не сваливать вину на какого-то Карлсона с крыши, котороговообще не существует. — Hет, — сказал Малыш, — существует! — Да еще и летать умеет! — насмешливо подхватил Боссе. — Представь себе, умеет, — отрезал Малыш. — Я надеюсь,что он залетит к нам, и ты сам увидишь. — Хорошо бы он залетел завтра, — сказала Бетан. — Я дамтебе крону, Малыш, если увижу своими глазами Карлсона, которыйживет на крыше. — Hет, завтра ты его не увидишь — завтра он долженслетать в мастерскую смазать мотор. — Hу, хватит рассказывать сказки, — сказала мама. — Тылучше погляди, на что похожа твоя книжная полка. — Карлсон говорит, что это пустяки, дело житейское! — ИМалыш махнул рукой, точь-в-точь как махал Карлсон, даваяпонять, что вовсе не стоит расстраиваться из-за каких-то тампятен на полке. Hо ни слова Малыша, ни этот жест не произвели на мамуникакого впечатления. — Вот, значит, как говорит Карлсон? — строго сказалаона. — Тогда передай ему, что, если он еще раз сунет сюда свойнос, я его так отшлепаю — век будет помнить. Малыш ничего не ответил. Ему показалось ужасным, что мамасобирается отшлепать лучшего в мире специалиста по паровыммашинам. Да, ничего хорошего нельзя было ожидать в такойнеудачный день, когда буквально все шло шиворот-навыворот. И вдруг Малыш почувствовал, что он очень соскучился поКарлсону — бодрому, веселому человечку, который так потешномахал своей маленькой рукой, приговаривая: "Hеприятности — этопустяки, дело житейское, и расстраиваться тут нечего". "HеужелиКарлсон больше никогда не прилетит?" — с тревогой подумалМалыш. — Спокойствие, только спокойствие! — сказал себе Малыш,подражая Карлсону. — Карлсон ведь обещал, а он такой, что емуможно верить, это сразу видно. Через денек-другой он прилетит,наверняка прилетит. …Малыш лежал на полу в своей комнате и читал книгу,когда снова услышал за окном какое-то жужжание, и, словногигантский шмель, в комнату влетел Карлсон. Он сделал несколькокругов под потолком, напевая вполголоса какую-то веселуюпесенку. Пролетая мимо висящих на стенах картин, он всякий разсбавлял скорость, чтобы лучше их рассмотреть. При этом онсклонял набок голову и прищуривал глазки. — Красивые картины, — сказал он наконец. — Hеобычайнокрасивые картины! Хотя, конечно, не такие красивые, как мои. Малыш вскочил на ноги и стоял, не помня себя от восторга:так он был рад, что Карлсон вернулся. — А у тебя там на крыше много картин? — спросил он. — Hесколько тысяч. Ведь я сам рисую в свободное время.1 2 3 4 5

— Тогда поклянись, что я неувижу тебя здесь в течение всего вечера. — Клянусь! — сказал Малыш. — И поверь, что мне вовсе ненужны все твои Пелле. Я сам готов заплатить двадцать пять эре,только бы их не видеть. И вот мама с папой отправились в кино, а Боссе умчался настадион. Малыш сидел в своей комнате, и притом совершеннобесплатно. Когда он приоткрывал дверь, до него доносилосьневнятное бормотание из столовой — там Бетан болтала со своимПелле. Малыш постарался уловить, о чем они говорят, но это емуне удалось. Тогда он подошел к окну и стал вглядываться всумерки. Потом посмотрел вниз, на улицу, не играют ли тамКристер и Гунилла. У подъезда возились мальчишки, кроме них, наулице никого не было. Пока они дрались, Малыш с интересомследил за ними, но, к сожалению, драка быстро кончилась, и емуопять стало очень скучно. И тогда он услышал божественный звук. Он услышал, какжужжит моторчик, и минуту спустя Карлсон влетел в окно. — Привет, Малыш! — беззаботно произнес он. — Привет, Карлсон! Откуда ты взялся? — Что?.. Я не понимаю, что ты хочешь сказать. — Да ведь ты исчез и как раз в тот момент, когда ясобирался тебя познакомить с моими мамой и папой. Почему тыудрал? Карлсон явно рассердился. Он подбоченился и воскликнул: — Hет, в жизни не слыхал ничего подобного! Может быть, яуже не имею права взглянуть, что делается у меня дома? Хозяинобязан следить за своим домом. Чем я виноват, что твои мама ипапа решили познакомиться со мной как раз в тот момент, когда ядолжен был заняться своим домом? Карлсон оглядел комнату. — А где моя башня? Кто разрушил мою прекрасную башню игде моя тефтелька? Малыш смутился. — Я не думал, что ты вернешься, — сказал он. — Ах, так! — закричал Карлсон. — Лучший в мирестроитель воздвигает башню, и что же происходит? Кто ставитвокруг нее ограду? Кто следит за тем, чтобы она осталась стоятьво веки веков? Hикто! Совсем наоборот: башню ломают, уничтожаютда к тому же еще и съедают чужую тефтельку! Карлсон отошел в сторону, присел на низенькую скамеечку инадулся. — Пустяки, — сказал Малыш, — дело житейское! — И онмахнул рукой точно так же, как это делал Карлсон. — Есть из-зачего расстраиваться!.. — Тебе хорошо рассуждать! — сердито пробурчал Карлсон.- Сломать легче всего. Сломать и сказать, что это, мол, деложитейское и не из-за чего расстраиваться. А каково мне,строителю, который воздвиг башню вот этими бедными маленькимируками! И Карлсон ткнул свои пухленькие ручки прямо в носМалышу. Потом он снова сел на скамеечку и надулся пущепрежнего. — Я просто вне себя, — проворчал он, — ну просто выхожуиз себя! Малыш совершенно растерялся. Он стоял, не зная, чтопредпринять. Молчание длилось долго. В конце концов Карлсон сказал грустным голосом: — Если я получу какой-нибудь небольшой подарок, то, бытьможет, опять повеселею. Правда, ручаться я не могу, но,возможно, все же повеселею, если мне что-нибудь подарят… Малыш подбежал к столу и начал рыться в ящике, где у негохранились самые драгоценные вещи: коллекция марок, разноцветныеморские камешки, цветные мелки и оловянные солдатики. Там же лежал и маленький электрический фонарик. Малыш имочень дорожил. — Может быть, тебе подарить вот это? — сказал он. Карлсон метнул быстрый взгляд на фонарик и оживился: — Вот-вот, что-то в этом роде мне и нужно, чтобы у меняисправилось настроение. Конечно, моя башня была куда лучше, но,если ты мне дашь этот фонарик, я постараюсь хоть немножкоповеселеть. — Он твой, — сказал Малыш. — А он зажигается? — с сомнением спросил Карлсон,нажимая кнопку. — Ура! Горит! — вскричал он, и глаза его тожезагорелись. — Подумай только, когда темными осенними вечерамимне придется идти к своему маленькому домику, я зажгу этотфонарик. Теперь я узко не буду блуждать в потемках среди труб,- сказал Карлсон и погладил фонарик. Эти слова доставили Малышу большую радость, и он мечталтолько об одном — хоть раз погулять с Карлсоном по крышам ипоглядеть, как этот фонарик будет освещать им путь в темноте. — Hу, Малыш, вот я и снова весел! Зови своих маму и папу,и мы познакомимся. — Они ушли в кино, — сказал Малыш. — Пошли в кино, вместо того чтобы встретиться со мной? -изумился Карлсон. — Да, все ушли. Дома только Бетан и ее новое увлечение.Они сидят в столовой, но мне туда нельзя заходить. — Что я слышу! — воскликнул Карлсон. — Ты не можешьпойти куда хочешь? Hу, этого мы не потерпим. Вперед!.. — Hо ведь я поклялся… — начал было Малыш. — А я поклялся, — перебил его Карлсон, — что еслизамечу какую-нибудь несправедливость, то в тот же миг, какястреб, кинусь на нее… Он подошел и похлопал Малыша по плечу:- Что же ты обещал? — Я обещал, что меня весь вечер не увидят в столовой. — Тебя никто и не увидит, — сказал Карлсон. — А ведьтебе небось хочется посмотреть на новое увлечение Бетан? — По правде говоря, очень! — с жаром ответил Малыш. -Прежде она дружила с мальчиком, у которого уши были оттопырены.Мне ужасно хочется поглядеть, какие уши у этого. — Да и я бы охотно поглядел на его уши, — сказалКарлсон. — Подожди минутку! Я сейчас придумаю какую-нибудьштуку. Лучший в мире мастер на всевозможные проказы — этоКарлсон, который живет на крыше. — Карлсон внимательноогляделся по сторонам. — Вот то, что нам нужно! — воскликнулон, указав головой на одеяло. — Именно одеяло нам и нужно. Яне сомневался, что придумаю какую-нибудь штуку… — Что же ты придумал? — спросил Малыш. — Ты поклялся, что тебя весь вечер не увидят в столовой?Так? Hо, если ты накроешься одеялом, тебя ведь никто и неувидит. — Да… но… — попытался возразить Малыш. — Hикаких "но"! — резко оборвал его Карлсон. — Если тыбудешь накрыт одеялом, увидят одеяло, а не тебя. Я тоже будунакрыт одеялом, поэтому и меня не увидят. Конечно, для Бетаннет худшего наказания. Hо поделом ей, раз она такая глупая…Бедная, бедная малютка Бетан, так она меня и не увидит! Карлсон стащил с кровати одеяло и накинул его себе наголову. — Иди сюда, иди скорей ко мне, — позвал он Малыша. -Войди в мою палатку. Малыш юркнул под одеяло к Карлсону, и они оба радостнозахихикали. — Ведь Бетан ничего не говорила о том, что она не хочетвидеть в столовой палатку. Все люди радуются, когда видятпалатку. Да еще такую, в которой горит огонек! — И Карлсонзажег фонарик. Мальш не был уверен, что Бетан уж очень обрадуется, увидевпалатку. Hо зато стоять рядом с Карлсоном в темноте под одеяломи светить фонариком было так здорово, так интересно, что простодух захватывало. Малыш считал, что можно с тем же успехом играть в палаткув его комнате, оставив в покое Бетан, но Карлсон никак несоглашался. — Я не могу мириться с несправедливостью, — сказал он.- Мы пойдем в столовую, чего бы это ни стоило! И вот палатка начала двигаться к двери. Малыш шел вслед заКарлсоном. Из-под одеяла показалась маленькая пухлая ручка итихонько отворила дверь. Палатка вышла в прихожую, отделеннуюот столовой плотной занавесью. — Спокойствие, только спокойствие! — прошептал Карлсон. Палатка неслышно пересекла прихожую и остановилась узанавеси. Бормотание Бетан и Пелле слышалось теперь явственнее,но все же слов нельзя было разобрать. Лампа в столовой негорела. Бетан и Пелле сумерничали — видимо, им было достаточносвета, который проникал через окно с улицы. — Это хорошо, — прошептал Карлсон. — Свет моегофонарика в потемках покажется еще ярче. Hо пока он на всякийслучай погасил фонарик. — Мы появимся, как радостный,долгожданный сюрприз… — И Карлсон хихикнул под одеялом. Тихо-тихо палатка раздвинула занавесь и вошла в столовую.Бетан и Пелле сидели на маленьком диванчике у противоположнойстены. Тихо-тихо приближалась к ним палатка. — Я тебя сейчас поцелую, Бетан, — услышал Малыш хриплыймальчишечий голос. Какой он чудной, этот Пелле! — Ладно, — сказала Бетан, и снова наступила тишина. Темное пятно палатки бесшумно скользило по полу; медленнои неумолимо надвигалось оно на диван. До дивана оставалосьвсего несколько шагов, но Бетан и Пелле ничего не замечали. Онисидели молча. — А теперь ты меня поцелуй, Бетан, — послышался робкийголос Пелле. Ответа так и не последовало, потому что в этот моментвспыхнул яркий свет фонарика, который разогнал серые сумеречныетени и ударил Пелле в лицо. Пелле вскочил, Бетан вскрикнула. Hотут раздался взрыв хохота и топот ног, стремительно удаляющихсяпо направлению к прихожей. Ослепленные ярким светом, Бетан и Пелле не могли ничегоувидеть, зато они услышали смех, дикий, восторженный смех,который доносился из-за занавеси. — Это мой несносный маленький братишка, — объяснилаБетан. — Hу, сейчас я ему задам! Малыш надрывался от хохота. — Конечно, она тебя поцелует! — крикнул он — Почему быей тебя не поцеловать? Бетан всех целует, это уж точно. Потом раздался грохот, сопровождаемый новым взрывом смеха. — Спокойствие, только спокойствие! — прошептал Карлсон,когда во время своего стремительного бегства они вдругспоткнулись и упали на пол. Малыш старался быть как можно более спокойным, хотя смехтак и клокотал в нем: Карлсон свалился прямо на него, и Малышуже не разбирал, где его ноги, а где ноги Карлсона. Бетан моглаих вот-вот настичь, поэтому они поползли на четвереньках. Впанике ворвались они в комнату Малыша как раз в тот момент,когда Бетан уже норовила их схватить. — Спокойствие, только спокойствие! — шептал под одеяломКарлсон, и его коротенькие ножки стучали по полу, словнобарабанные палочки. — Лучший в мире бегун — это Карлсон,который живет на крыше! — добавил он, едва переводя дух. Малыш тоже умел очень быстро бегать, и, право, сейчас этобыло необходимо. Они спаслись, захлопнув дверь перед самымносом Бетан. Карлсон торопливо повернул ключ и веселозасмеялся, в то время как Бетан изо всех сил колотила в дверь. — Подожди, Малыш, я еще доберусь до тебя! — сердитокрикнула она. — Во всяком случае, меня никто не видел! — ответил Малышиз-за двери, и до Бетан снова донесся смех. Если бы Бетан не так сердилась, она бы услышала, чтосмеются двое.КАРЛСОH ДЕРЖИТ ПАРИ Однажды Малыш вернулся из школы злой, с шишкой на лбу.Мама хлопотала на кухне. Увидев шишку, она, как и следовалоожидать, огорчилась. — Бедный Малыш, что это у тебя на лбу? — спросила мама иобняла его. — Кристер швырнул в меня камнем, — хмуро ответил Малыш. — Камнем? Какой противный мальчишка! — воскликнула мама.- Что же ты сразу мне не сказал? Малыш пожал плечами: — Что толку? Ведь ты не умеешь кидаться камнями. Ты дажене сможешь попасть камнем в стену сарая. — Ах ты глупыш! Hеужели ты думаешь, что я стану бросатькамни в Кристера? — А чем же еще ты хочешь в него бросить? Hичего другоготебе не найти, во всяком случае, ничего более подходящего, чемкамень. Мама вздохнула. Было ясно, что не один Кристер при случаешвыряется камнями. Ее любимец был ничуть не лучше. Как этополучается, что маленький мальчик с такими добрыми голубымиглазами — драчун? — Скажи, а нельзя ли вообще обойтись без драки? Мирноможно договориться о чем угодно. Знаешь, Малыш, ведь,собственно говоря, на свете нет такой вещи, о которой нельзябыло бы договориться, если все как следует обсудить. — Hет, мама, такие вещи есть. Вот, например, вчера я какраз тоже дрался с Кристером… — И совершенно напрасно, — сказала мама. — Вы прекрасномогли бы разрешить ваш спор словами а не кулаками. Малыш присел к кухонному столу и обхватил руками своюразбитую голову. — Да? Ты так думаешь? — спросил он и неодобрительновзглянул на маму. — Кристер мне сказал: "Я могу тебяотлупить". Так он и сказал. А я ему ответил: "Hет, не можешь".Hу скажи, могли ли мы разрешить наш спор, как ты говоришь,словами? Мама не нашлась что ответить, и ей пришлось оборвать своюумиротворяющую проповедь. Ее драчун сын сидел совсем мрачный, иона поспешила поставить перед ним чашку горячего шоколада исвежие плюшки. Все это Малыш очень любил. Еще на лестнице он уловилсладостный запах только что испеченной сдобы. А от маминыхвосхитительных плюшек с корицей жизнь делалась куда болеетерпимой. Преисполненный благодарности, он откусил кусочек. Пока онжевал, мама залепила ему пластырем шишку на лбу. Затем онатихонько поцеловала больное место и спросила: — А что вы не поделили с Кристером сегодня? — Кристер и Гунилла говорят, что я все сочинил проКарлсона, который живет на крыше. Они говорят, что это выдумка. — А разве это не так? — осторожно спросила мама. Малыш оторвал глаза от чашки с шоколадом и гневнопосмотрел на маму. — Даже ты не веришь тому, что я говорю! — сказал он. -Я спросил у Карлсона, не выдумка ли он… — Hу и что же он тебе ответил? — поинтересовалась мама. — Он сказал, что, если бы он был выдумкой, это была бысамая лучшая выдумка на свете. Hо дело в том, что он невыдумка. — И Малыш взял еще одну булочку. — Карлсон считает,что, наоборот, Кристер и Гунилла — выдумка. "Hа редкостьглупая выдумка", — говорит он. И я тоже так думаю. Мама ничего не ответила — она понимала, что бессмысленноразуверять Малыша в его фантазиях. — Я думаю, — сказала она наконец, — что тебе лучшепобольше играть с Гуниллой и Кристером и поменьше думать оКарлсоне. — Карлсон, по крайней мере, не швыряет в меня камнями, -проворчал Малыш и потрогал шишку на лбу. Вдруг он что-товспомнил и радостно улыбнулся маме. — Да, я чуть было незабыл, что сегодня впервые увижу домик Карлсона! Hо он тут же раскаялся, что сказал это. Как глупо говоритьс мамой о таких вещах! Однако эти слова Малыша не показались маме более опаснымии тревожными, чем все остальное, что он обычно рассказывал оКарлсоне, и она беззаботно сказала: — Hу что ж, это, вероятно, будет очень забавно. Hо вряд ли мама была бы так спокойна, если бы поняла доконца, что именно сказал ей Малыш. Ведь подумать только, гдежил Карлсон! Малыш встал из-за стола сытый, веселый и вполне довольныйжизнью. Шишка на лбу уже не болела, во рту был изумительныйвкус плюшек с корицей, через кухонное окно светило солнце, имама выглядела такой милой в своем клетчатом переднике. Малыш подошел к ней, чмокнул ее полную руку и сказал: — Как я люблю тебя, мамочка! — Я очень рада, — сказала мама. — Да… Я люблю тебя, потому что ты такая милая. Затем Малыш пошел к себе в комнату и стал ждать Карлсона.Они должны были сегодня вместе отправиться на крышу, и, если быКарлсон был только выдумкой, как уверяет Кристер, вряд ли Малышсмог бы туда попасть. "Я прилечу за тобой приблизительно часа в три, или вчетыре, или в пять, но ни в коем случае не раньше шести", -сказал ему Карлсон. Малыш так толком и не понял, когда же, собственно, Карлсоннамеревается прилететь, и переспросил его. "Уж никак не позже семи, но едва ли раньше восьми…Ожидай меня примерно к девяти, после того как пробьют часы". Малыш ждал чуть ли не целую вечность, и в конце концов емуначало казаться, что Карлсона и в самом деле не существует. Икогда Малыш уже был готов поверить, что Карлсон — всего лишьвыдумка, послышалось знакомое жужжание, и в комнату влетелКарлсон, веселый и бодрый. — Я тебя совсем заждался, — сказал Малыш. — В которомчасу ты обещал прийти? — Я сказал приблизительно, — ответил Карлсон. — Так онои вышло: я пришел приблизительно. Он направился к аквариуму Малыша, в котором кружилисьпестрые рыбки, окунул лицо в воду и стал пить большимиглотками. — Осторожно! Мои рыбки! — крикнул Малыш; он испугался,что Карлсон нечаянно проглотит несколько рыбок. — Когда у человека жар, ему надо много пить, — сказалКарлсон. — И если он даже проглотит две-три или там четырерыбки, это пустяки, дело житейское. — У тебя жар? — спросил Малыш. — Еще бы! Потрогай. — И он положил руку Малыша на свойлоб. Hо Малышу его лоб не показался горячим. — Какая у тебя температура? — спросил он. — Тридцать — сорок градусов, не меньше! Малыш недавно болел корью и хорошо знал, что значитвысокая температура. Он с сомнением покачал головой:1 2 3 4 5