наука будущего — Коул M.

Возможно правы те, кто выступаетза культурную психологию как новую, постмодернистскую дисцип-лину, и культурная психология возникнет среди других междисци-плинарных областей, таких, как когнитивная наука, история соз-нания и общения. Если так, тогда я предлагаю возможную методо-логию и набор теоретических положений для такой дисциплины.Если нет, то предлагаю программу позитивного критического ис-следования для тех психологов, которые захотят ее использовать.ГЛАВА 1.НЕРАЗРЕШИМЫЕ ВОПРОСЫ И СПОРЫНаличие культуры, может быть, и есть именно то условие,которое исключает возможность ее измерения.Теодор АдорноСогласно мифу, распространяемому стандартными американс-кими учебниками, психология как дисциплина возникла в1879 г., когда Вильгельм Вундт открыл свою лабораторию вЛейпциге1. Новым для этой психологии 1880-х годовбыл эксперимент. Исследователи психических процессов в ла-бораторных условиях использовали блестящие и остроумныеинструменты для предъявления испытуемым точно контроли-руемых физических стимулов (вспышек света определеннойяркости, звуков определенной громкости и высоты тона и т. д.)и регистрации типа, силы и длительности их реакции с точнос-тью до долей секунды. Казалось, что интеллект теперь мог бытьизмерен и объяснен в полном соответствии с канонами экспе-риментальной науки.Гораздо реже отмечается — эта тема удостоилась лишь одно-го предложения в толстом томе Э. Боринга (1957) по историипсихологии, — что по В. Вундту психология состоит из двухчастей, каждая из которых соотносится с разными уровнями че-ловеческого сознания, следует своим собственным законам и ис-пользует свои собственные методы.В последние годы растет интерес ко психологииВ. Вундта, перед которой он ставил задачу проникновения куль-туры в психологические процессы (Farr, 1983; Toulmin, 1980).Основной тезис этой книги состоит в том, что научные пробле-мы, поставленные В. Вундтом, не получили адекватного рассмот-рения в рамках сложившейся впоследствии научной парадигмыви в психологии, ни в других науках об обществе и поведениичеловека. Вследствие этого попытки психологов, работающих впарадигме экспериментальной психологии XX в., заново ввестикультуру как составляющую человеческой природы сталкивают-ЗД с неосознаваемыми и непреодолимыми трудностями.22Культурно-стор/1ЧЕСкдя психологияДалее в этой книге показано, как психология XX в. обраща-лась к наследию В. Вундта, пытаясь создать более адекватнуютеорию представленноеT культуры в психике. Но сначала необ-ходимо заглянуть в предысторию научной психологии, чтобыобъяснить, почему культуросодержащая психология оказаласьтакой неуловимой целью.В начале было…Давно признано, что о культуре с трудом думается. Как рыбамводу, нам не удается культуру, поскольку она являет-ся средой, в которой мы существуем. Встречи с другими культу-рами позволяют увидеть и нашу собственную как предмет дляразмышлений.Ранние свидетельства проявлений осознания культуры могутбыть прослежены вглубь времен вплоть до греческого историкаГеродота (Myers, 1953). Вопросы, которые ставил перед собой Ге-родот, оказались прекрасным средством обнаружения культуры.Он хотел узнать об истоках Персидских войн: кто положилначало вражде между греками и персами и зачем. Чтобы отве-тить на этот исторический вопрос, он побывал более чем в пяти-десяти странах, известных грекам того времени. Записывая рас-сказы народов об их происхождении, он приобрел знания о ми-рах, в которых они обитали, через содержание религиозныхобрядов и верований, через искусство и повседневную жизнь. Врезультате у него получились портреты различных образов жиз-ни, которые сегодня мы назвали бы разными культурами.Исследования Геродота остро поставили вопрос об оценкекультурных различий. Записывая истории и жизнеописаниядругих людей, он называет своих собеседников общим именем . В Греции начала IV в. до н. э. слово былоспециальным термином для обозначения людей, чьи язык, рели-гия, образ жизни и обычаи отличались от тех, что составляликультуру классической Греции. Таким образом, для Геродота означало другой, иной, и его представляетсобой составленный любознательным человеком каталог челове-ческих различий, относительно свободный от резких оценочныхсуждений.Однако прошло немного времени, и отличия превратились внедостатки. Греки стали использовать слово дляобозначения . Заимствованное ла-тынью, слово удержало оба значения — и , и .НЕРАЗРЕШИМЫЕ вопросы и споры 23Затем оно стало означать или , а еще позднее — нехристианин. Все более нелестныесмыслы, приписываемые этому слову, достигли своего апогея,когда оно было заимствовано английским, где стало синонимом (Оксфордский сло-варь английского языка).Мнения греческих ученых относительно происхождения на-блюдавшихся ими групповых различий разделились. Аристотельполагал, что рабы и варвары по природе своей лишены способ-ности рассуждать и составлять планы, а Гиппократ считал, чтоисточниками групповых различий являются различия в климатеи социальном устройстве. Подобные же несогласия можно найтисреди ученых римской эпохи и средних веков (см. обзор Jahoda,1992 и библиографию в этой работе).Как отмечает Маргарет Ходген в своей работе о происхожде-нии антропологии, многочисленные путешествия первопроходцевXV и XVI вв. значительно повысили интерес как ученых, так иширокой публики к разнообразию человеческих типов и куль-тур. На протяжении тысячи или даже более лет, последовавшихза падением Рима, контакты Европы с были оченьограничены. Хотя отчеты торговцев, воинов и миссионеров и со-держали описания реальной жизни и обычаев далеких народов,все же о живших за пределами европейского мира, сложилосьмножество легенд.Разница между непосредственными впечатлениями и мифи-ческими россказнями хорошо иллюстрируется слухами, сопро-вождавшими путешествие Христофора Колумба. Журнал Колум-ба изображает людей, встреченных им в западном полушарии вдовольно-таки объективных тонах. Он восхищается их велико-душием, нравственностью и умом, хотя и находит их материаль-ные обстоятельства достойными сожаления. Однако слухи, кото-рые начали распространяться сразу после возвращения Колумбав Европу, создавали фантастические образы новооткрытых зе-мель и населяющих их народов, очень похожие на мифическиесоздания средневекового воображения. Перечень этих созданийбыл поистине фантастическим и включал людей, которые скри-пели, а не говорили; людей, у которых не было голов, а глаза иРОТ были на груди; людей, ходивших голышом, не знавших бра-ка, живших в полной половой распущенности (Hodgen, 1964).Даже спустя целое столетие исследований и контактов можно ещевстретить такие описания людей, живущих вдоль западного по-бережья Африки: , а о людях, живущих в НовомСвете, говорится, что они лжецы, воры, извращенцы и отъяв-ленные идолопоклонники, не имеющие ни крупицы разума,свойственного человеку. (там же, р. 363).Эти образы вошли в житейские представления о народах, на-селяющих мир, и дошли до нас, например, в виде шекспиров-ского Калибана — существа, ,который наподобие древнего обитателя пещер троглодита былнеспособен к человеческой речи. Некоторые европейцы всерьезспрашивали, может ли быть, чтобы столь отличные от человекасущества были представителями того же вида .Последующие столетия сохраняли и поддерживали представ-ления Гиппократа о географическом положении и климате какисточнике различий между людьми. При всей ограниченностиэтот взгляд, однако, признавал все существа, которых мы сего-дня считаем людьми, принадлежащими к одному виду. В XVI иXVII в. считалось, что более темный цвет кожи африканцев иамериканских индейцев можно объяснить особенностями гео-графического положения и климата. Эта традиция — объяснятьразличия особенностями среды — подверглась суровой критике(солнце по-прежнему ярко светило над греками и римлянами,тем не менее их характерные черты со временем существенноизменились) и не пережила эпохи расширявшихся контактовмежду европейцами и населением третьего мира .Европейцы отводили так называемым дикарям (то есть неев-ропейцам) некоторое промежуточное место между людьми и жи-вотными. Считалось, что пигмеи, лапландцы и другие являются в цепи между животными и челове-ком. Карл Линней в своей (1735) сделал до-полнительный и решающий шаг к разделению человеческих су-ществ на два вида: Homo sapiens и Homo monstrous.Вид Homo sapiens включает следующие группы, различаю-щиеся уровнем образования и местом обитания:1. Дикий человек: стоящий на четвереньках, немой, покры-тый шерстью.2. Американец; меднокожий, холеричный, прямостоящий,раскрашенный. Руководствуется обычаем.НЕРАЗРЕШИМЫЕ вопросы А споры253. Европеец: светлокожий, сангвиничный, физически силь-ный. Скрывает тело под облегающей одеждой, руководствуетсязаконами.4. Азиат: смуглый, меланхоличный, ригидный, покрыт сво-бодной одеждой. Руководствуется мнениями.5. Африканец: чернокожий, флегматичный, расслабленный,мажется салом. Следует капризам.Вид Homo monstrous включает следующие группы, разли-чающиеся климатическими условиями и умелостью:1. Горцы: малорослые, неактивные, робкие.2. Патагонцы: крупные, ленивые.3. Готтентоты: неплодовитые.4. Американцы: безбородые.5. Китайцы: с конической головой.6. Канадцы: со сплющенной головой.Совершенно ясно, что в схеме К. Линнея перемешаны самыеразнородные критерии, включая цвет кожи, способ одеваться иполитическую организацию. Однако она явила собой влиятель-ный прецедент для последующего разделения человечества наотдельные расы. Дальнейшее развитие биологии принесло всеболее изощренные попытки чисто биологического обоснованияразличий между людьми (Gossett, 1965; Harris, 1968), проло-жившие путь расистским объяснениям того, что раньше воспри-нималось как культурные различия4.Подобные представления, хотя и были впоследствии развен-чаны, поддерживали в XIX веке интеллектуальную атмосферу, вкоторой идея о национальных различиях между людьми как ре-зультате их расовой принадлежности, распространилась так жешироко, как прежде идея о том, что неевропейцы находятся наболее низкой ступени великой цепи бытия. Эти представленияпозволили отстоять рабство и колониализм в то время, когда ито, и другое подвергалось резким нападкам (Haller, 1971).Поэтому в 1849 г. Бенджамин Дизраэли позволил себе, стояперед Британской Палатой общин, провозгласить, что , уверенный, что стоит на вполне на-Учной точке зрения (цит. по: Оаот, 1967, р. 9).Социокультурный эволюционизмбрить ли в то, что в некие доисторические времена все людиРоизошли от общего корня (и в этом смысле мы все когда-то26 Культурно-сторичЕСКАЯ психологиябыли ) или в то, что морфологически различные че-ловеческие группы относятся к разным видам (и, следовательно,мы были разными с самого начала), все равно сохраняется необ-ходимость объяснить изменения, происшедшие со временем. Поисторическим источникам очевидно, что, окажись древние грекив XVI-XVII в. среди, например, обитателей Германии, Франциии Англии, они, безусловно, сочли бы жителей этих стран варва-рами. Как же сумели эти люди в ходе исторического развитияподняться от варварства к вершинам человеческого духа?Здесь напрашивались по крайней мере два объяснения. Во-первых, можно было пересмотреть отношения среды и развитияи решить, что северные народы так продвинулись благодаря по-стоянным вызовам со стороны среды, в то время как их южныесобратья беззаботно грелись на солнце и ели фрукты. Или можнобыло приписать северянам прирожденное интеллектуальное пре-восходство, которое позволило им просто быстрее выйти из ди-кого природного состояния. Какая бы объяснительная схема нипривлекалась, в десятилетия, предшествовавшие зарождениюнаучной психологии, и в научных, и в бытовых представленияхевропейцев и европеизированных областей Северной Америкипринималось как данность, что общества испытали процесс со-циокультурного развития, оказавшего глубокое влияние на че-ловеческую психику.Э. Б. Тайлор, один из основателей современной антрополо-гии, схватывает дух этих представлений в его гиперболизиро-ванном олицетворении цивилизации: (Tyior,1958, р. 69).Хотя энтузиазм, с которым эволюция и прогресс приравни-вались друг к другу, заметно спал в течение столетия после pa-Перевод цит. по М.: Политиздат, 1989, с. 64.27НЕРАЗРЕШИМЫЕ ВОПРОСЫ У1 СПОрЫботы Э. Б. Тайлора, сама идея социокультурной эволюции сох-ранила свое значение в общественных науках (см.: Ingold, 1986;Hallpike, 1986; Harris, 1968; Sahlins and Service, 1960; White,1959).Э. Б. Тайлор воспринимал культуру, как то, что МелвиллГершкович (Herskovitz, 1948) позднее назвал , включающая знания, верования, искусство,нравственность, право, обычаи и т. п. Если рассматривать всеэти элементы как , утверждения о культурныхразличиях в уровне развития могут основываться на любом изних. Э. Б. Тайлор выделил этапы культурной эволюции на осно-вании достижений в ряде областей. В частности, в (Tyior, 1958, р. 27) .Кроме того, Э. Б. Тайлор — и это было типично и для другихученых XIX в. — признавал тесную связь между уровнем социо-культурного развития и уровнем интеллектуального развитиялюдей, образующих различные социальные группы: (там же, 1958, р. 1).Насколько естественным казался этот набор допущений, по-казывает мысленный эксперимент Герберта Спенсера, касающий-ся связи между социальным и интеллектуальным прогрессом, вкотором он устанавливал аналогию между культурным развитием,с одной стороны, и интеллектуальным развитием, — с другой.Г. Спенсер полагал, что жизнь первых людей была настолькопроста, что им было просто не из чего создавать сложные умст-венные конструкции. Для начала он рассмотрел некий предель-ный случай.Представим себе, что некоторое явление непрерывно повторяет-ся. Тогда все, что мы можем извлечь из опыта, — воспроизведе-ние этого явления в представлении. Если часто повторяются дваразных явления, появляется возможность увидеть, что между ни-ми общего; однако, необходимо удерживать в своем сознании обавпечатления вместе, а такая способность может возникнуть лишьпосле многократных повторений. Ясно, что только получив раз-нообразный опыт, элементы которого хотя и различаются, но все имеют нечто общее, можно сделать первый шаг к представ-ению об истинах более высокой степени общности, чем каждыйиз этих опытов сам по себе (Spencer, 1886, р. 521).28Далее Г. Спенсер предполагает, что по мере того, как опытстановится все более разнообразным по своим характеристикам,растет и : {там же, 1886, р. 522).Г. Спенсер связывает эти идеи с представлениями Ч. Дарвинаоб эволюции, считая, что когда-то интеллектуальные черты исоциокультурные условия разных народов мира разошлись. Ко-гда различные группы сталкивались, помещали в , аиногда и истребляли их. Поскольку в то время, когда работалГ. Спенсер, европейские страны явно побеждали и завоевывалидругие народы, европейские образ мыслей и социальное устрой-ство считались наиболее продвинутыми и являли собой некийстандарт, согласно которому следовало оценивать всех осталь-ных.Три широко распространенных представления скрыты в этихрассуждениях. Первое — это общее представление о социальнойэволюции как о процессе нарастающей дифференциации и ус-ложнения общественной жизни. Второе — представление о том,что основные интеллектуальные действия людей, какова бы нибыла сложность общества, в котором они живут, универсальны,строятся по единому набору законов, и это означает, по Г. Спен-серу, последовательное приращение знания, ведущее к болеешироким и более действенным обобщениям. Представление обобщности интеллектуальных качеств для всех культурных группв антропологии обычно проявляется в допущении психическогоединства человечества. В психологию оно приходит в виде идеи отом, что (Segall et al,, 1990, p. 53). Третье клю-чевое представление касается тесной связи между культурой иинтеллектом. Все эти три идеи имеют своих приверженцев и внаши дни.НГРДЗРЕШМЫЕ вопросы л споры 29Дикари и детиСочетание этих трех представлений (о единстве основных психи-ческих процессов, о социокультурной эволюции и о тесной связимежду культурой и интеллектом) почти неизбежно ведет к выво-ду, что мышление взрослых, живущих в современных индустри-альных обществах, превосходит мышление людей, живущих вменее развитых обществах (хотя сами критерии большей илименьшей развитости нельзя считать установленными). Далее,поскольку принято считать, что основные психические процессыуниверсальны, а уровень их развития зависит от индивидуально-го опыта, оказывается вполне естественным принять наличиесерьезного сходства между мышлением примитивных взрослыхи детей из-за общего для них недостатка в слож-ном опыте.Хотя и нельзя утверждать, что Г. Спенсер выразил все раз-мышления XIX в. по этому поводу, ход его рассуждений в про-цитированных выше отрывках вполне репрезентативен длямышления в духе идей социокультурной эволюции и замеча-тельно ясно показывает, до какой степени представление о том,что примитивные взрослые думают так же, как дети развитыхцивилизаций, является по существу рефлексивным заключени-ем. Следующее рассуждение Шиллера (который по иронии судь-бы сегодня скорее известен как автор оды , послу-жившей текстом для хора в Девятой симфонии Бетховена) ка-жется довольно типичным: (цит. по: Muller-Lyer, 1920, р. 32).Далее Г. Спенсер предполагает, что по мере того, как опытстановится все более разнообразным по своим характеристикам,растет и : (там же, 1886, р. 522).Г. Спенсер связывает эти идеи с представлениями Ч. Дарвинаоб эволюции, считая, что когда-то интеллектуальные черты исоциокультурные условия разных народов мира разошлись. Ко-гда различные группы сталкивались, помещали в , аиногда и истребляли их. Поскольку в то время, когда работалГ. Спенсер, европейские страны явно побеждали и завоевывалидругие народы, европейские образ мыслей и социальное устрой-ство считались наиболее продвинутыми и являли собой некийстандарт, согласно которому следовало оценивать всех осталь-ных.Три широко распространенных представления скрыты в этихрассуждениях. Первое — это общее представление о социальнойэволюции как о процессе нарастающей дифференциации и ус-ложнения общественной жизни. Второе — представление о том,что основные интеллектуальные действия людей, какова бы нибыла сложность общества, в котором они живут, универсальны,строятся по единому набору законов, и это означает, по Г. Спен-серу, последовательное приращение знания, ведущее к болеешироким и более действенным обобщениям. Представление обобщности интеллектуальных качеств для всех культурных группв антропологии обычно проявляется в допущении психическогоединства человечества. В психологию оно приходит в виде идеи отом, что . Третье клю-чевое представление касается тесной связи между культурой иинтеллектом. Все эти три идеи имеют своих приверженцев и внаши дни.Дикари и детиСочетание этих трех представлений (о единстве основных психи-ческих процессов, о социокультурной эволюции и о тесной связимежду культурой и интеллектом) почти неизбежно ведет к выво-ду, что мышление взрослых, живущих в современных индустри-альных обществах, превосходит мышление людей, живущих вменее развитых обществах (хотя сами критерии большей илименьшей развитости нельзя считать установленными). Далее,поскольку принято считать, что основные психические процессыуниверсальны, а уровень их развития зависит от индивидуально-го опыта, оказывается вполне естественным принять наличиесерьезного сходства между мышлением примитивных взрослыхи детей из-за общего для них недостатка в слож-ном опыте.Хотя и нельзя утверждать, что Г. Спенсер выразил все раз-мышления XIX в. по этому поводу, ход его рассуждений в про-цитированных выше отрывках вполне репрезентативен длямышления в духе идей социокультурной эволюции и замеча-тельно ясно показывает, до какой степени представление о том,что примитивные взрослые думают так же, как дети развитыхцивилизаций, является по существу рефлексивным заключени-ем. Следующее рассуждение Шиллера (который по иронии судь-бы сегодня скорее известен как автор оды , послу-жившей текстом для хора в Девятой симфонии Бетховена) ка-жется довольно типичным: .Разнообразие характеристик, считавшихся общими для при-митивных взрослых и европейских детей, впечатляет: неспособ-ность контролировать эмоции, анимизм, неспособность рассуж-дать о причинах или строить планы на будущее, консерватизм,любовь к аналогиям и символам и тому подобное. ТрудыА. Ф. Чемберлена (1901) и Э. Б. Тайлора (1865) содержат весьмапоказательные утверждения. Э. Б. Тайлор, например, утвержда-ет, что (1865, р. 94).Здесь необходимо упомянуть об идеях французского филосо-фа и социолога Люсьена Леви-Брюля (хотя он и работал не-сколькими десятилетиями позже), чье имя часто связывают сизучением примитивного интеллекта и представлением о том,что дети, растущие в индустриальных обществах, думают какпримитивные взрослые. Если первое из сказанного в отношенииидей Л. Леви-Брюля справедливо, то второе — нет.Опираясь на те же данные, которые использовали Э. Б. Тай-лор, Г. Спенсер, В. Вундт и другие (например, отчеты миссионе-ров, путешественников, правительственных чиновников), Л. Ле-ви-Брюль не соглашался с представлениями о том, что качествамышления примитивных народов можно вывести из предполо-жительно универсальных законов индивидуального мышления.Представления примитивных народов, утверждал он, будучиколлективными, .Далее Л. Леви-Брюль развивает тезис о том, что в примитив-ных обществах, где эмоции неотделимы от познания, а отноше-ния между событиями носят скорее мистический, нежели при-чинно-следственный характер, существуют качественно иныеформы мышления — коллективные представления. Проще гово-ря, Л. Леви-Брюль не считал эту форму мышления неполноцен-ным предшественником цивилизованного мышления, не прирав-нивал к мышлению европейских детей, скорее рассматривал каккачественно иной вид мышления. Например, он явным образомпредостерегал исследователей в области социальных наук, чтобыони (Levy-Bruhl,1919, Р- 61). Л. Леви-Брюль также утверждал, что в своей по-вседневной деятельности, когда на них не влияют коллективныепредставления, думают, как , делая те же выводы изтех же данных.В общем и целом, эти предостережения были проигнорирова-ны читателями, связавшими идеи Л. Леви-Брюля с распростра-ненными представлениями о том, что исторические измененияотражают процесс культурной эволюции от низшего=худшего квысшему=лучшему. Они соглашались с ним или критиковалиего в зависимости от их собственных представлений об эволюциикультуры и эволюции мышления.1 2 3 4 5

 туалетная вода для мужчин давыдов дип