Кинг Стивен

Собакии кошки, в основном, но они не одни. Один из грузовиков "Оринго" задавилдомашнего енота, который жил у детей Ридера. Это случилось.., боже, должнобыть в 73, а может, раньше. Еще до того, как власти запретили держать домаенотов и даже прирученных скунсов. — Запретили? — Бешенство, — пояснил Крандолл. — В Мэйне участились случаибешенства. Неподалеку жил сенбернар, который пару лет назад заразилсябешенством, и погибло четыре человека. Вот такая жуткая история. Собаке несделали прививки. Если бы эти глупые люди следили за тем, чтоб прививкибыли сделаны, ничего бы не случилось. Но еноту или скунсу можете делатьпрививку дважды в год, и это не всегда срабатывает. А такого енота, как былу детей Ридера, в старые времена называли "сладким енотом". Он бы,переваливаясь, подошел к вам (господи, ну и жирным он был!) и лизнул бы васв лицо, словно пес. Они даже заплатили ветеринару, чтобы тот отрезал енотуяйца и сточил когти. Должно быть, это обошлось им в целое состояние!Ридер.., он работал на фирму IBM в Бангоре. Теперь прошло уже лет пять.., аможет, и шесть, как они уехали в Колорадо. Странно думать о них, как овзрослых, которые могут водить машину. Горевали они из-за этого енота?Думаю, да. Мэтти Ридер плакал так долго, что его мать испугалась и хотелабыло вызвать доктора. Со временем он примирился с потерей любимца, ноникогда не забудет о нем. Когда любимый зверек выбегает на дорогу и гибнет,ребенок никогда не забывает. Луис подумал об Элли, представил ее, как видел, перед тем как онаотправилась спать. Черч мурлыкал у ног своей хозяйки. — У моей дочери есть кот, — сказал Луис. — Уинстон Черчилль. Мы зовемего попросту: Черч. — Они тянут его гулять? — Извините? — Луис не понял, что имеет в виду старик. — У него яйца отрезаны или нет? — Нет, — сказал Луис. — Нет, его не кастрировали. Да, это вызывало определенные хлопоты в Чикаго. Речел хотелакастрировать Черча, даже ходила к ветеринару. Луис отговорил ее. Дажесейчас он не мог с уверенностью сказать, почему. Дело было не в том, что онподсознательно сравнивал свое мужское начало с мужским началом кота дочери.Луис возмутился из-за причины кастрации, оказывается, толстую домохозяйкуза соседней дверью не должны беспокоить падающие мусорные бачки.., хотя этобыла только часть проблемы; гораздо важнее оказалось сильное, но смутноеощущение, что придется лишить Черча того, чем сам Луис так дорожил.., иполный страданий взгляд зеленых глаз кота. Наконец, Луис сказал Речел, чтотак как теперь они переезжают в сельскую местность, с этим проблем небудет. А теперь Джадеон Крандолл сообщил ему, что жизнь Ладлоу связана с 15шоссе и спросил, кастрирован ли кот. Попытайтесь хоть немногоразвеселиться, доктор Крид, это пойдет вам на пользу. — Я бы его кастрировал, — сказал Крандолл. — Кастрированный кот бродитне так уж много. Если он все время станет бегать туда-сюда через дорогу,удача рано или поздно изменит ему, и он кончит как енот Ридеров, каккоккер-спаниель маленького Тимми Десслера или длиннохвостый попугай миссисБрэдли. Но длиннохвостый попугай не перебегал через дорогу, вы жепонимаете. Он просто однажды сдох. — Приму к сведению, — сказал Луис. — Да уж, примите, — отозвался Крандолл и встал. — Так как насчет ещепо пивку? И, верно, придется отрезать кусочек "старого крыса"? — Да хватит, — ответил Луис, тоже вставая. — Я должен идти. Завтратяжелый день. — Поедете в университет? Луис кивнул. — Студентов не будет еще недели две, но к тому времени я должен будуполностью разобраться с делами, не так ли? — Конечно, если вы не знаете, где что лежит, у вас могут появитьсяпроблемы, — Крандолл протянул руку, и Луис пожал ее, не забывая, что старыекости легко начинают болеть. — Приходите в любой день, — сказал старик. -Вам, наверное, захочется познакомиться с Нормой. Думаю, она вам понравится. — Я тоже так считаю, — сказал Луис. — Приятно было повстречаться свами, Джад. — Взаимно. А пока обстраиваетесь. Может, даже поживете тут некотороевремя. — Надеюсь. Луис вышел на дорожку, вымощенную камнями различной формы, ведущей кдороге, и остановился, пропустить грузовик. В направлении Бакспорта, одназа другой, проехали пять машин. Потом, махнув на прощание, он пересек улицу("дрогу") и направился прямо к своему новому дому. Сонная тишина. Элли не шелохнулась, и Гадж застыл в колыбели, почиваяв типичной гаджевской манере, распластавшись на спине, но так, чтобутылочка с молоком находилась в пределах досягаемости. Луис постоял, глядяна сына, и его сердце наполнилось любовью, такой сильной, что онапоказалась почти опасной. Луис решил, что отчасти это просто тоска поЧикаго, к которому привык, людям Чикаго, оставшимся где-то там; людейстертых милями, которые он никогда не сможет преодолеть. "Теперь переезжаютнамного чаще, чем раньше.., раньше место для дома выбирали на всю жизнь". Вэтом была определенная правда. Луис подошел к сыну и, пока никто не видел, даже Речел, поцеловалпальчики малыша, а потом легонько сжал их, на мгновение прикоснувшись кщеке Гаджа сквозь прутья колыбели. Гадж захихикал во сне и повернулся на другой бок. — Спи спокойно, малыш, — сказал Луис. *** Луис тихо разделся и скользнул на свою половину постели, устроенной издвух простых матрасов, разложенных прямо на полу. Он почувствовал, какнапряжение, накопившееся в течение дня, начинает проходить. Речел нешелохнулась. Призрачно возвышались нераспакованные коробки. Перед тем как уснуть, Луис приподнялся на локте и выглянул в окно. Ихкомната находилась в передней части здания, и Луис видел гнездышкоКрандоллов на другой стороне дороги. Оно казалось темной тенью (в эту ночьне светила луна), но Луис разглядел янтарный огонек сигареты. "Не ушелспать, — подумал Луис. — Старик еще долго может не ложиться. Старость беднаснами. Может, все старики несут бессрочную вахту… Зачем?" Луис задумался над этим и незаметно уснул. Во сне он оказался вДиснейленде, ехал на сверкающем белом грузовике с красной полосой на борту.Рядом был Гадж, и во сне ему было лет десять. Черч лежал на белом щиткегрузовика, глядел на Луиса ярко-зелеными глазами, а на главной улице возлепочтовой станции 1890-х годов Микки Маус жал руки детям, собравшимся вокругнего, его большие мультипликационные перчатки сжимали маленькие, доверчивыеручонки.Глава 7 Следующие две недели выдались очень хлопотными. Мало-помалу новаяработа начала затягивать Луиса (то ли еще будет, когда десять тысячстудентов, многие злоупотребляющие наркотиками и спиртными напитками,некоторые, пораженные венерическими болезнями, слишком рвущиеся к высокимоценкам или окутанные тоской по оставленному в первый раз дому; дюжина изних, в основном девушки, полностью потерявшие аппетит.., то ли еще будет,когда эти студенты заполнят университет). Пока Луис начал вникать в работу,как глава Медицинской Службы университета, Речел начала обстраиваться вдоме. Гадж падал и получал шишки, знакомясь с новым окружением; первое времяего никак нельзя было уложить спать вовремя, но к середине второй недели вЛадлоу, он снова стал спать спокойно. Только Элли, которой предстояло пойтив школу в новом месте, всегда казалась чересчур возбужденной и вспыльчивой.То она подолгу хихикала в кулак, то впадала в климактерическую [Связанную споловым созреванием у девочек (прим. переводчика).] депрессию; иногданачинала капризничать из-за случайно брошенного слова. Речел сказала: уЭлли это пройдет, когда она увидит, что школа, ожидающая ее в сентябре,совсем не ужасный, огромный красный дьявол, и усвоит это; а Луис подумал,что Речел права. Но большую часть времени Элли оставалась прежним милымребенком — дорогушей. Вечерняя банка-другая пива с Джадом Крандоллом стала чем-то обыденным.Когда Гадж снова стал нормально засыпать, Луис начал задерживаться устарика подольше, прихватив с собой банок шесть пива — раз в два-три дня.Он познакомился с Нормой Крандолл, приятной милой женщиной, страдающей отартрита — гнусного, старого, ревматического артрита, портившего жизньпожилым людям, которые в остальном здоровы… Но в общем отношение Нормы ксвоей болезни оказалось совершенно правильным. Она не сдалась боли и невыбросила белый флаг. Пусть болезнь возьмет свое, если сможет. Луисприкинул, что у Нормы есть еще пять или семь лет жизни, хотя она проведетих не так уж комфортабельно. Вопреки своим привычкам, Луис обследовал Норму по собственнойинициативе, проверил все лекарства, которые выписал ей доктор, и обнаружил,что все в полном порядке. Он почувствовал разочарование из-за того, чтобольше ничего не может сделать или предложить ей. Доктор Вейбридж держалболезнь Нормы под контролем, насколько это было возможно. Конечно, всегдаоставалась возможность выздоровления, хотя надежды на это было мало. Нужноотвлеченно относиться к проблемам других, иначе самому можно оказаться впсихушке. Речел понравилась Норме, и они скрепили дружбу, обменявшись рецептами,как малыши меняются бейсбольными программками, начиная от яблочного пирогаНормы Крандолл, пирога, который подают в глубокой тарелке, и добефстроганов Речел. Норме очень понравились дети Кридов — в основном Элли,которая, по словам старой женщины, скоро станет "настоящей старосветскойкрасавицей". Слава богу, сказал этой ночью Луис, уже лежа в постели, чтоНорма не назвала Элли "настоящим, милым енотом". Речел расхохоталась, датак сильно, что непроизвольно пукнула. После этого они вместе смеялись такдолго и громко, что даже разбудили Гаджа, спавшего в соседней комнате. Начались занятия в школе. Луис, который к этому времени уже полностьюразобрался в работе университетского лазарета и медпунктов университета,устроил себе выходной (по правде сказать, в лазарете было совсем пусто;последняя пациентка — студентка, сломавшая ногу летом во времяОб единенного Студенческого Марша, выписалась неделю назад). Луис стоял налужайке перед домом рядом с Речел, державшей на руках Гаджа, когда с шоссесвернул большой желтый автобус и неуклюже остановился перед их домом. Двериавтобуса открылись, бормотания и пронзительные крики детей поплыли в мягкомсентябрьском воздухе. Элли бросила странный, полный отчаяния взгляд через плечо, словноспрашивая родителей: может быть, еще остановить этот неизбежный процесс, и,наверное то, что она прочитала на их лицах, убедило ее: уже поздно, все,что последует дальше — неизбежно, как развитие артрита Нормы Крандолл. Эллиотвернулась и залезла в автобус. Двери закрылись, довольно чмокнув. Автобуспокатил дальше. Речел разрыдалась. — Ради всего святого, не надо, — проговорил Луис. Он не плакал, но и унего на душе кошки скребли. — Елены не будет всего полдня. — Даже полдня слишком долго, — ответила Речел срывающимся голосом изарыдала еще пуще. Луис обнял ее, а Гадж обвил ручонками шеи родителей.Когда Речел рыдала, Гадж обычно вторил ей. Но не в этот раз. "Теперь нашевнимание будет отдано только ему, и он прекрасно это понимает", — подумалЛуис. *** Они с трепетом ждали возвращения дочери. Выпили так много кофе,переволновались о том, как ей в школе. Луис вышел в заднюю комнату, которуюоборудовал под кабинет, и пытался убить время, передвигая бумаги с места наместо — единственное, чем он сейчас мог заниматься. Речел приготовила ленчдо смешного рано. Когда в четверть одиннадцатого позвонил телефон, Речел подняла трубкуи не дыша ответила: — Алло? — она сделала это прежде, чем телефон прозвонил во второй раз.Луис застыл в дверях между кабинетом и кухней, уверенный: это звонитучительница, сказать им, что у Элли ничего не получится: желудкуобщественного образования не удалось переварить Елену и он исторг ееобратно. Но звонила Норма Крандолл, сказать, что Джад собрал остаткикукурузы, и Криды могут забрать дюжину початков, если хотят. Луис,прихватив сумку для покупок, пошел к Крандоллам и сердито высказал Джаду зато, что старик не позвал его помочь собрать урожай. — Да, ладно, урожай все равно дерьмовый, — ответил на это Джад. — Не употребляй таких выражений в моем присутствии, — вмешалась Норма.Она принесла на веранду охлажденный чай на старом подносе "кока-кола". — Извини, моя любовь. — И выдумаете, что ему стыдно? — спросила Норма Луиса и, морщась отболи, присела. — Мы видели, как Элли укатила на автобусе, — сказал Джад, зажигаяЧестерфильд. — С ней все будет в порядке, — добавила Норма. — С ними почти всегдатак. "Почти", — содрогнувшись, подумал Луис. *** Но с Элли действительно оказалось все в порядке. После полудня онаприехала домой, улыбаясь, радостная; ее синее платье "первого школьногодня" милым колокольчиком покачивалось над стесанными коленками. В руках удевочки была картина, на которой было нарисовано не то два ребенка, не тодва самоходных крана; шнурки на одной туфле развязались, и одна ленточкарасплелась. Элли кричала: — Мы пели "Старого МакДональда"! Мамочка! Папочка! Мы пели "СтарогоМакДональда"! Того самого, что по телику поют в кортосейской школе! Речел посмотрела на Луиса, который сидел на подоконнике, посадив Гаджана колени. Малыш почти уснул. Что-то печальное было во взгляде Речел, ихотя она быстро отвернулась, Луис на мгновение почувствовал ужасноесмятение. "Мы в самом деле начинаем стареть, — подумал он. — Это на самомделе правда. Никто не сделает для нас исключение. Теперь Элли пойдет своейдорогой.., а мы своей". Элли подбежала к нему, пытаясь показать ему картину, новую ссадину наколене и рассказать о "Старом МакДональде" и миссис Берримен — всеодновременно. Черч терся у ее ног, громко мурлыкая, и просто чудо, что ниразу Элли не споткнулась о него. — Ш-ш-ш, — сказал Луис и поцеловал дочь. Гадж уснул, не поддавшисьвсеобщему оживлению. — Только дай мне положить крошку на кровать, а потом явсе выслушаю. Он отнес Гаджа вверх по лестнице, прошел под горячими косыми лучами, акогда достиг лестничной площадки, страшное предчувствие — предчувствиенадвигающегося ужаса и темноты накатилось на него. Луис остановился..,застыл на месте.., и удивленно огляделся, пытаясь понять, что происходит.Он крепче сжал крошку, почти стиснул его, и Гадж, почувствовав себянеуютно, зашевелился. Руки и спина Луиса покрылись гусиной кожей. "Что случилось?" — удивился Луис; он смутился и испугался. Его сердцеучащенно забилось, голове стало холодно и неожиданно у Луиса зашевелилисьволосы. Он почувствовал, как под действием адреналина увеличиваетсядавление глазного дна. Действительно, глаза могут вылезти из орбит, когдачеловек испытывает смертельный ужас — Луис знал об этом; в таких случаях нетолько расширяются зрачки, а сами глаза выпячиваются, когда поднимаетсякровяное давление, а из-за увеличения кровяного давления увеличиваетсягидростатическое давление внутричерепной жидкости. "Что это, черт побери?Духи? Боже, я чувствую себя так, словно в этом коридоре мимо меня что-топроскользнуло. Еще мгновение, и я сумел бы разглядеть, что это". Внизу сильно хлопнула дверь веранды. Луис Крид подскочил, вскрикнув, а потом засмеялся. Это был просто одиниз тех "холодных карманов" [Термин из психиатрии, обозначающий область, гдечеловек по непонятным причинам начинает испытывать страх (прим.переводчика).], которые появляются иногда.., ни больше, ни меньше. Наминуту возникший карман. Так случалось и раньше, вот и все. Что сказалСкрудж духу Джекоба Марли? "Может быть, вы вовсе не вы, а непереваренныйкусок говядины, или лишняя капля горчицы, или ломтик сыра, илинепрожаренная картофелина. Может, вы явились не из царства духов, а издуховки, почем я знаю!" И хотя Диккенс вряд ли это понимал, на сам ом делеэто было совершенно верно не только с точки зрения психологии, но ифизиологии. Духов не существует. По крайней мере, Луис ничего подобногораньше не встречал. Луис несколько десятков раз сталкивался со случаями слетальным исходом и никогда не наблюдал такого явления как "исход души". Луис отнес Гаджа в его комнату и уложил малыша в колыбельку. Когда онукутал сына одеялом, мурашки снова побежали у него по спине, и неожиданноон подумал о "выставочном зале" дяди Карла. Там не было ни машин, нителевизоров, со всеми этими новомодными штучками, ни посудомоечных машин состеклянной передней стенкой, устроенной так, чтоб вы видели, как действуетволшебная пена. Только гробы с поднятыми крышками, и над каждым былазаботливо установлена лампа для подсветки. Брат его отца был владельцемпохоронного бюро. "Великий боже, почему ты насылаешь такие ужасы? Отгони их! Уничтожьих!" Луис поцеловал сына и пошел послушать рассказ Элли о ее первом учебномдне.Глава 8 В субботу, после того как закончилась первая школьная неделя Элли, дотого как университетские ребятки вернулись в университетский городок, ДжадКрандолл, перейдя дорогу, направился к лужайке, на которой расположиласьсемья Кридов. Элли слезла с велосипеда и пила из стаканчика охлажденныйчай. Гадж ползал по траве, изучал жуков, может, даже с ел нескольких. Онбыл неразборчив в выборе протеинов. — Джад, — начал Луис, поднимаясь. — Присаживайтесь. — Не нужно, — Джад был в джинсах и рубашке с вырезом, открывающимгорло, зеленых резиновых сапогах. Он посмотрел на Элли. — Ты все еще хочешьвзглянуть, куда ведет вон та дорожка, Элли? — Да! — воскликнула она, немедленно вскакивая. Ее глаза засверкали. -Джордж Бак в школе говорил мне, что там хладбище домашних любимцев; ясказала об этом мамочке, но она велела подождать вас, потому что вы точнознаете, где оно. — Да, я знаю, — согласился Джад. — Если родители разрешат, мыпрогуляемся туда. Только надень сапоги. Там кое-где очень сыро. Элли помчалась в дом. Джад с удивлением посмотрел ей вслед. — Может, вы, Луис, тоже захотите прогуляться с нами? — Да, — ответил Луис и посмотрел на Речел. — Ты хочешь пойти, дорогая? — А как же Гадж? Я думаю, тут идти с милю. — Я посажу его в подвеску. Речел засмеялась. — Ладно.., но только понесете его вы, мистер. *** Они вышли через десять минут. Все, кроме Гаджа, были в резиновыхсапогах. Гадж сидел в подвеске и смотрел вперед через плечо Луиса круглымиглазищами. Элли постоянно забегала вперед, пугала бабочек и рвала цветы. Трава на пустыре оказалась почти по пояс и, позолоченная осенью,шуршала последними летними новостями, которые каждый год превращались восенние сплетни. Но сегодня осени еще не чувствовалось в воздухе; сегоднясолнце светило как в августе, хотя по календарю август закончился почти двенедели назад. Достигнув вершины первого холма, они пошли по выкошеннойтропинке. На рубашке Луиса проступили большие пятна пота. Джад остановился. Сперва Луис подумал, что старик устал, но потом онувидел пейзаж, открывающийся у них за спиной. — Здесь красиво, — проговорил Джад, зажав в зубах соломинку. Луисрешил, что услышал типичное преуменьшение янки. — Тут прекрасно, — выдохнула Речел, а потом повернулась к Луису исказала почти обвиняюще: — Почему ты не говорил мне, что тут так красиво? — Потому что не знал, — ответил Луис немного пристыженно. Они все ещенаходились на своем участке, но раньше у Луиса никак не находилосьсвободного времени, чтобы забраться на холм позади дома. Элли ушла далеко вперед. Теперь она вернулась и тоже глядела сискренним удивлением. Черч терся о ее лодыжки. Холм был невысок, но его высоты оказалось достаточно. На востоке всезакрывал густой лес, а на западе простирались золотистые земли, грезящиелетними снами. Всюду тихо, все неподвижно. Даже бензовозы "Оринго" ненарушали тишины. Конечно, они увидели речную долину Пенобскота, где когда-то по рекесплавляли бревна на север в Бангор и Дерри. Холм находился к югу от Бангораи чуть севернее Дерри. Река тут была широкой и медленной, словно крепкоуснувшей. Луис видел вдали Гамфден и Винтерпорт, видел протянувшуюся тудапараллельно реке, до самого Бакпорта, черную змею 15 шоссе. Криды смотрелина реку, окруженную буйной зеленью деревьев, на дорогу и поля. ШпильСеверной Ладлоудской Баптистской церкви пронзил балдахин старых вязов, асправа Луис увидел массивное, квадратное кирпичное здание школы Элли. Над головой к горизонту медленно плыли белые, словно выцветшие облака.Где-то там протянулись поля, которые сейчас, в конце сезона стояли пустыми:дремлющие, а не мертвые, отдыхающие под паром поля, невероятного, рыжегоцвета. — Великолепно — вот верное слово, — наконец сказал Луис. — В старые дни этот холм называли Холмом Панорамы, — заметил Джад. Онсунул сигарету в уголок рта, но не закурил. — Некоторые до сих порпродолжают его так называть, но теперь, когда молодежь переехала в город,об этом месте забыли. Не думаю, чтоб тут бывало много народу. Снизукажется, что отсюда ничего не увидишь, ведь холм не так уж высок. Но вывидите… — он обвел рукой открывающуюся панораму и замолчал. — Можно увидеть все, — сказала Речел низким, почтительным голосом. Онаповернулась к Луису. — Милый, неужели это принадлежит нам? Раньше, чем Луис ответил, Джад сказал: — Конечно. Это — часть вашей собственности. "А это совсем не одно и то же", — подумал Луис. *** В лесу оказалось холоднее, может, градуса на три или четыре. Тропинкастала шире и местами была отгорожена цветками в горшках или банках из-подкофе (большей частью цветки давно увяли), выстелена сухими хвойнымииголками. Они прошли с четверть мили, двигаясь вниз по склону, когда Джадпозвал Элли. — Хорошая тропинка для маленьких девочек, — дружелюбно проговорил он,- и я хочу, чтобы ты пообещала матери и отцу, что, если и придешь сюда безних, всегда будешь ходить только по тропинке. — Обещаю, — быстро сказала Элли. — А почему? Старик посмотрел на Луиса, который вместе с остальными остановилсяпередохнуть. Нести малыша Гаджа оказалось тяжело, несмотря на то, что втени старых канадских елей и сосен было прохладно. — Знаете, где вы? — спросил Джад Луиса. Луис подумал и отверг ответ типа: Ладлоу, северная часть Ладлоу,позади дома, между 15 шоссе и главной магистралью, и покачал головой. Джад ткнул пальцем назад, через плечо. — В той стороне цивилизация, — сказал он. — Там город. А там ничегонет — только лес миль на пятьдесят или больше. Северные Леса Ладлоу — такони называются, но сюда же попадает маленький уголок Оррингтона, если ехатьк Рокфорду. Они граничат с теми землями, о которых я вам рассказывал, теми,что хотят вернуть себе индейцы. Я знаю, смешно так говорить, когда вашхорошенький, маленький дом стоит на главном шоссе, и у вас есть телефон,электричество, кабельное телевидение и все остальное, но он на границедиких мест.., это так, — старик снова посмотрел на Элли. — Я говорю к тому,что ведь ты же не хочешь заблудиться в этих лесах, Элли. Ты можешь потерятьтропинку и, бог знает где ты можешь очутиться. — Я не хочу заблудиться, мистер Крандолл, — на Элли рассказ Джадапроизвел должное впечатление, припугнул, но не испугал, как заметил Луис.Речел, однако, с опаской посмотрела на Джада, и Луис почувствовал, что унего тоже остался неприятный осадок. "Почти инстинктивный страх рожденных вгороде перед лесом", — предположил Луис. Он не держал в руках компаса с техпор как был бойскаутом, лет двадцать назад, и его воспоминания о том, какопределить направление по Полярной звезде, и с какой стороны у деревьеврастет мох, были такими же смутными, как инструкции по завязыванию колышка[Узел для временного укорочения снастей (морск.)] и затяжной петли. Джад, посмотрев на них, чуть улыбнулся. — С тысяча девятьсот тридцать четвертого года никто не терялся в этихлесах, — проговорил он. — По крайней мере, никто из местных. Последнимзаблудившимся был Уилл Джеппсон — небольшая потеря. Я считаю, что еслиисключить Станни Бучарда, Уилл был самым большим пьяницей по эту сторонуБакспорта. — Вы сказали: "никто из местных", — заметила Речел, и голос ее звучалне совсем обычно, а Луис почти точно смог угадать ход ее мыслей: "Мы-то неместные, во всяком случае пока еще". Джад помолчал, потом кивнул. — Каждые два-три года теряется кто-нибудь из туристов, потому что онидумают: нельзя заблудиться рядом с шоссе. Но никто из них не потерялсяпо-настоящему, миссис. Не беспокойтесь. — А здесь водятся лоси? — боязливо спросила Речел, и Луис улыбнулся.Если Речел хочет беспокоиться, то найдет причину. — Да, мы можем увидеть лося, — сказал Джад, — но он не побеспокоитнас, Речел. Во время сезона спаривания они становятся раздражительными, нов другое время только наблюдают за людьми издалека. Обычно те, на кого онибросаются — люди из Массачусетса. Не знаю почему, но факт. — Луис подумал,что старик шутит, но не был в этом уверен. Джад выглядел совершенносерьезным. — Я наблюдаю это время от времени. Какой-нибудь придурок изСаугуса, Милтона или Вестона лезет на дерево, вопя о стаде лосей, каждый изкоторых размером с моторный катер. Кажется, что лоси чуют приехавших изМассачусетса, будь то мужчина или женщина. А может, запах новой одежды отЛ. Л. Беана.., не знаю. Мне хотелось бы, чтобы один из студентов колледжа,специализирующийся в животноводстве, изучил это явление, но, наверное смоей стороны это — пустые надежды. — Что такое "сезон спаривания"? — поинтересовалась Элли. — Не забивай голову, — обрезала Речел. — Я не хочу, чтобы ты ходиласюда без сопровождения взрослых, Элли. — Речел шагнула поближе к Луису. Джад выглядел огорченным. — Я не хотел пугать вас, Речел… ни вас, ни вашу дочь. Не нужнобояться лесов. Тут есть хорошая тропа: она становится слегка болотистойвесной, и всегда немного грязна… кроме 55 года, когда выдалось самоесухое лето на моей памяти… но, черт возьми, тут нет ни ядовитого плюща,ни одного ядовитого вяза из тех, что вызывают аллергию и растут на заднемдворе школы.., а ты, Элли, должна держаться подальше от тех деревьев, еслине хочешь недели три провести, принимая разнообразные ванны. Элли, прикрыв рот, захихикала. — Это — безопасная тропа, — искренне сказал Джад, обращаясь к Речел,которая до сих пор не выглядела убежденной. — Я уверен, что даже Гадж смогбы пройти по ней. Да и ребята из города часто бывают тут, я уже говорил обэтом. Они следят за тропинкой. Никто не говорит им, чтоб они следили, ноони следят. А я не хотел бы напугать Элли. — Он наклонился к девочке иподмигнул. — Это, как и многое другое в жизни, Элли. Ты держишься тропинки,и все хорошо; ты сходишь с тропинки и должна знать, что потеряешься, удачаоставит тебя. Тогда кому-то придется вызывать отряд спасателей. *** Они пошли дальше. У Луиса от ноши стала болеть спина. Время от времениГадж хватал обеими руками Луиса за волосы и с энтузиазмом тянул за них или,подгоняя, начинал пинать Луиса по почкам. Москиты облепили лицо и шеюЛуиса, гудя в ушах. Дорожка повернула вниз, исчезла меж двух старых елей и снова появиласьс другой стороны, а потом рассекла широкой просекой колючий, переплетенныйподлесок. Идти тут было тяжело: сапоги Луиса хлюпали по грязи изастоявшейся воде. В одном месте они смогли пройти дальше, ступая поболотным кочкам как по путеводным камням.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

 Babadu.ru    
 http://plitkaoboi.ru/oboi/foto/komar/105993/