Безнадега

Стивен КИНГ БЕЗНАДЁГАStephen King. Desperation (1996)Перевод В.А.Вебер, 1997 Картеру Уитни Выражаю особую благодарность Ричу Хаслеру из "Магма Майнинг Корпорейшн", Уильяму Уинстону, священнику епископальной церкви, Чаку Берриллу, моему давнишнему (и многострадальнему, мог бы он добавить) редактору, и Табите Кинг, моей жене и главному критику. А теперь, когда все они названы, Постоянный Читатель, вместе со мной вы можете сказать большое спасибо им за удачи, а уж за промахи поругать меня. С.К. Пейзаж его поэзии — все та же пустыня… Салман Рушди "Сатанинские стихи" СОДЕРЖАНИЕ Часть I. ШОССЕ 50: В ДОМЕ ВОЛКА И СКОРПИОНА Часть II. БЕЗНАДЕГА: В ЭТОЙ ТИШИ ВСЯКОЕ МОЖЕТ СЛУЧИТЬСЯ Часть III. "АМЕРИКАНСКИЙ ЗАПАД": ТЕНИ ЛЕГЕНД Часть IV. КИТАЙСКАЯ ШАХТА: БОГ ЖЕСТОК Часть V. ШОССЕ 50: ОТПУЩЕН РАНЬШЕ ЧАСТЬ I ШОССЕ 50: В ДОМЕ ВОЛКА И СКОРПИОНА Глава 1 1 — О Господи! Пресвятой Иисус! — Что такое, Мэри? Что? — Разве ты не видел? — Не видел что? Она повернулась к нему. В яростном солнечном свете, заливающемпустыню, он увидел, как кровь отхлынула от лица Мэри, на бледной кожеособенно четко проступили пятна ожогов на щеках и над бровями, где не смогпомочь даже самый сильный солнцезащитный крем. — На том знаке ограничения скорости. — И что там? — Дохлая кошка, Питер. Прибитая или приклеенная, кто ее знает. Он нажал на педаль тормоза. Мэри схватила его за плечо: — Только не вздумай разворачиваться. — Но… — Что "но"? Может, хочешь сфотографировать? Не пойдет, парень. Еслия увижу ее еще раз, меня стошнит. — Кошка белая? — В зеркало заднего обзора Питер видел тыльнуюсторону знака, того самого знака ограничения скорости, о котором говорилаМэри, но ничего больше. Когда они проезжали мимо, он смотрел в другуюсторону, на каких-то птиц, кружащих над ближайшим холмом. Не все же времятаращиться на дорогу. В Неваде федеральное шоссе 50 прозвали самойпустынной автострадой Америки, и, по мнению Питера Джексона, попали вдесятку. Правда, он вырос в Нью-Йорке, поэтому бескрайние просторы иотсутствие автомобилей давили на него сильнее, чем на уроженца той жеНевады. — Нет, полосатая, — отозвалась Мэри. — А какая разница? — Я подумал, что в пустыне чудят сатанисты. Мэриэл говорила, чтолюди тут странные. — Впечатлительные, — поправила его Мэри. — Цитирую: "ЦентральнаяНевада полна впечатлительных людей". И Гэри подтвердил ее слова. Апоскольку мы никого не встретили после того, как пересекли границу сКалифорнией… — Но в Фэллоне… — Заправки не в счет. Хотя даже там… — На лице Мэри отразилисьнепонимание и беспомощность. В последнее время такое случалось редко, хотяраньше, в первые месяцы после выкидыша, выражение это не сходило с еелица. — Почему они живут здесь, Питер? Я еще понимаю тех, кто обитает вВегасе или Рино… даже в Уиннемакке или Уэндовере… — Те, кто приезжает из Юты, называют Уэндовер Пьяньдовером, -улыбнулся Питер. — Гэри рассказывал… — Но остальная часть штата… — Мэри его словно и не услышала. -Люди, которые там живут… Зачем они пришли туда? Почему остались на этомместе? Да, я родилась и выросла в Нью-Йорке, возможно, я чего-то непонимаю, но… — Так ты уверена, что кошка не белая? И не черная? — Питер быстроглянул в зеркало заднего обзора, но они мчались со скоростью семьдесятмиль в час, так что знак давно растворился среди песка, мескитовыхдеревьев и коричневых холмов. Зато позади наконец-то появился еще одинавтомобиль. Ветровое стекло его так и сверкало в солнечных лучах. Ихразделяла миля. Может, две. — Нет, полосатая, я же сказала. Отвечай на мой вопрос. Кто они,здешние налогоплательщики, и что их тут держит? Питер пожал плечами: — Налогоплательщиков тут всего ничего. Фэллон — самый крупный город,расположенный на шоссе 50, и основное занятие местных жителей — сельскоехозяйство. В путеводителе сказано, что они построили дамбу и теперь у нихесть вода для полива. А выращивают они главным образом мускусные дыни. Ядумаю, где-то рядом есть военная база. Через Фэллон проходит междугородныйавтобусный маршрут. — Я бы уехала. Забрала свои дыни и уехала. Правой рукой он коснулся ее левой груди: — Это прекрасная пара дынь, мэм. — Спасибо на добром слове. Дело не в Фэллоне. Я бы уехала из любогоштата, где куда ни глянь — ни дома, ни дерева, а к знакам ограниченияскорости приколачивают кошек. — Видишь ли, зона восприятия — дело тонкое. — Питер тщательноподбирал слова. Иногда (сейчас был как раз такой случай) он не знал, шутитМэри или говорит серьезно. — Ты вот родилась в мегаполисе, поэтому Большаяпустыня в твою зону просто не укладывается. В мою, кстати, тоже. Одногоздешнего неба и бесконечного горизонта достаточно, чтобы у меня поехалакрыша. Я с самого утра чувствую, как все это давит на меня. — И на меня. Еще как давит. — Ты сожалеешь, что мы поехали? — В зеркале заднего обзора онувидел, что расстояние до автомобиля, ехавшего сзади, сократилось. Это негрузовик, который они видели на выезде из Фэллона, а легковушка. И несетсякак бешеная. Мэри задумалась, потом качнула головой: — Нет. Хорошо, что мы повидались с Мэриэл и Гэри… И озеро Тахо… — Прекрасное озеро, правда? — Восхитительное. Даже здесь… — Мэри посмотрела в окно. — Впустыне есть своя прелесть, этого у нее не отнимешь. Наверное, я запомнюее на всю оставшуюся жизнь. Но… — …мурашки бегут по коже, — закончил за нее Питер. — Если ты изНью-Йорка. — Чертовски верно, — согласилась Мэри. — С урбанистической зонойвосприятия. Даже если бы мы поехали по другой автостраде, все равноувидели бы одну пустыню. — Это точно. — Он вновь посмотрел в зеркало заднего обзора. Очки,которые он надевал, садясь за руль, блеснули на. солнце. Их настигалапатрульная машина, мчавшаяся со скоростью никак не меньше девяноста миль вчас. Питер прижался к обочине, правые колеса съехали с асфальта, поднявшлейф пыли. — Пит? Ты чего? Еще один взгляд в зеркало. Хромированная решетка радиатора,сверкавшая так ярко, что Питеру пришлось прищуриться, стремительнонадвигалась на них… Но машина вроде бы белая, значит, не полиция штата. — Стараюсь вжаться в землю. Может, и не заметят. За нами коп, и онторопится. Возможно, преследует… Патрульная машина просвистела мимо. "Акуру", принадлежащую сестреПитера, основательно тряхнуло. Действительно, машина белая, но изряднопокрытая пылью. С названием города на дверце, прочитать которое Питер неуспел. Без… и что-то там дальше. Может, Бездна. Вполне подходящееназвание для города, затерянного на просторах Невады. — …Того парня, что прибил кошку к знаку ограничения скорости, -закончил Питер. — Но почему он едет так быстро без включенной мигалки? — А от кого ему освобождать дорогу? — Как от кого? — Вновь непонимание и беспомощность на ее лице. — Отнас. Питер открыл рот, чтобы ответить, но тут же закрыл его. А ведь Мэриправа. Коп видел их ровно столько же, сколько и они его, может, и дольше,так почему он не включил мигалку, не просигналил фарами? На всякий случай.Разумеется, у Питера и самого хватило ума прижаться к обочине, чтобы немешать копу, но… Внезапно у патрульной машины вспыхнули тормозные огни. Питеравтоматически вдавил в пол педаль тормоза, хотя уже сбросил скорость дошестидесяти миль, а патрульная машина умчалась достаточно далеко, истолкнуться они никак не могли. Патрульная машина тем временем перешла навстречную полосу. — Что это он вытворяет? — спросила Мэри. — Кто его знает. Но Питер, разумеется, знал: коп сбрасывал скорость. С восьмидесятипяти или девяноста миль, на которых тот проскочил мимо, она упала допятидесяти. Хмурясь, не понимая, что происходит, притормозил и Питер.Стрелка спидометра на машине Дейдры качнулась к цифре 40. — Питер! — В голосе Мэри послышалась тревога. — Питер, мне это ненравится! — Все нормально, — успокоил ее Питер. Но так ли это? Он смотрел на патрульную машину, ползущую повстречной полосе, и гадал, в чем же дело. Попытался рассмотреть копа, чтосидел за рулем, но заднее стекло покрывал плотный слой пыли. Тормозные огни, тоже запыленные, вновь сверкнули: коп еще сбросилскорость. Теперь она не превышала тридцати миль в час. На дорогу, прямопод колеса патрульной машины, вынесло перекати-поле. Шины расплющили егопо асфальту. А то, что осталось от перекати-поля, почему-то напомнилоПитеру кисть с переломанными пальцами. Его охватил страх, даже ужас,причину которого он не мог понять. Дело в том, что Центральная Невада полна впечатлительных людей. Таксказала Мэриэл, и Гэри это подтвердил. А впечатлительные люди ведут себяименно так. То есть странно. Разумеется, все это чушь собачья, ничего странного тут нет, вовсяком случае, очень уж странного, но все же… Опять блеснули тормозные огни. Питер в ответ автоматически нажал натормоз, потом посмотрел на спидометр и увидел, что скорость упала додвадцати пяти миль. — Чего он хочет, Пит? Теперь намерения копа уже не составляли для него тайны. — Вновь оказаться позади. — Почему? — Понятия не имею. — Почему он просто не остановится на обочине, если хочет именноэтого? — Не знаю. — Так ты намерен… — Естественно, я обгоню его. — И неожиданно для себя Питер добавил:- В конце концов, мы не прибивали эту чертову кошку к знаку ограниченияскорости. Он надавил на педаль газа и начал настигать патрульную машину,плетущуюся со скоростью двадцать миль в час. Мэри с силой сжала его плечо, короткие ногти впились в кожу черезсинюю тенниску. — Не надо. — Мэри, ничего другого нам не остается. Пока они препирались,"акура" Дейдры поравнялась с белым "каприсом", а потом оставила егопозади. Питер покосился влево, но через два стекла практически ничего неувидел. Понял только, что коп — мужчина крупный. И еще ему показалось, чтоон смотрит в их сторону. А вот надпись на дверце Питер прочитал:"БЕЗНАДЕГА. ПОЛИЦЕЙСКИЙ УЧАСТОК". Золотые буквы под гербом города: всадники шахтер, пожимающие друг другу руки. _Безнадега_, подумал Питер. _Все_ _лучше_, _чем_ _Бездна_. _Намного__лучше_. Как только он обогнал патрульную машину, она тут же вернулась насвою полосу и, прибавив скорость, прилепилась к заднему бамперу "акуры".Так они и ехали тридцать или сорок секунд (для Питера эти секунды тянулисьгораздо дольше). А потом замигали синие огни на крыше "каприса". У Питеразасосало под ложечкой, но он не удивился. Отнюдь. 2 Рука Мэри все еще сжимала плечо Питера, когда он свернул на обочину. — Что ты делаешь? Что ты делаешь, Питер? — Останавливаюсь. Он включил мигалки и сел нам на хвост. — Мне это не нравится. — Мэри нервно огляделась: пустыня, холмы ибездонное синее небо. — Что мы сделали? — Возможно, превысили скорость. — Питер смотрел в боковое зеркало. Он прочитал надпись на украшающей бампер наклейке: "ОСТОРОЖНО!ДВИЖУЩИЙСЯ ОБЪЕКТ ОБЫЧНО БЛИЖЕ, ЧЕМ ВАМ КАЖЕТСЯ". И тут же открыласьдверца, а под ней показалась нога в хаки. Здоровенная нога. Затем ееобладатель вылез из кабины, захлопнул дверцу и надел на голову шляпу (вкабине для шляпы места бы не хватило, предположил Питер). А-ля медвежонокСмоки [Smokey Bear — талисман службы леса, симпатяга медведь и джинсах,шляпе и форменной рубашке лесника. Форма патрульных полиции штата похожана форму лесников. — _Здесь_ _и_ _далее_ _примеч_. _пер_.]. Мэри оглянулась, и глаза ее удивленно распахнулись. — Святой Боже, да у этого парня габариты футболиста [Имеется в видуамериканский футбол, где рост, вес и ширина плеч имеют первостепеннойзначение.]. — Как минимум, — согласился Питер. Взяв за точку отсчета крышупатрульной машины (пять футов от земли), он прикинул, что рост копа,шагающего к "акуре" Дейдры, никак не меньше шести футов и пяти дюймов. Авес — за двести пятьдесят фунтов. Может, и за триста. Мэри отпустила плечо Питера и вжалась в дверцу, стремясь домаксимума увеличить расстояние между собой и гигантом. На бедре у копаболталась кобура, из которой торчала рукоятка револьвера, такого жеогромного, как и сам коп, а вот руки его были пусты: ни блокнота, никнижечки штрафных квитанций. Питеру это не понравилось. Он не понимал, чтосие означает, но ему это явно не нравилось. После получения водительскогоудостоверения его четырежды штрафовали за превышение скорости и один раз -за избыток алкоголя в крови (после рождественской вечеринки на факультететри года назад). И ни разу коп не подходил к нему с пустыми руками. СердцеПитера, которое и так билось быстрее обычного, застучало сильнее. Оно ещене выскакивало из груди, но он чувствовал, что скоро дойдет и до этого. _Ты_ _ведешь_ _себя_ _глупо_, _и_ _ты_ _это_ _знаешь_, сказал онсебе. _Речь_ _идет_ _о_ _превышении_ _скорости_, _ни_ _о_ _чем_ _больше_._Установленный_ _ограничительный_ _знак_ — _шутка_, _и_ _все_ _знают_,_что_ _это_ _шутка_, _но_ _парень_, _несомненно_, _обязан_ _оштрафовать__определенное_ _число_ _нарушителей_. _А_ _что_ _касается_ _превышения__скорости_, _штрафовать_ _за_ _это_ _лучше_ _всего_ _приезжих_. _Ты_ _это__знаешь_. _Поэтому_… _Как_ _назывался_ _альбом_ _старины_ _ван__Хэлена_? "Жуй их и улыбайся"? Когда коп остановился рядом с "акурой", пряжка его пояса оказаласьна уровне глаз Питера. Коп не наклонился, он поднял руку (тожевнушительных размеров) ладонью вверх и несколько раз сжал и разжал пальцы,показывая, что желает взглянуть на документы водителя. Питер снял круглые, без оправы, очки, сунул их в нагрудный карман иопустил стекло. Рядом часто-часто дышала Мэри, словно она напрыгаласьчерез веревочку или натрахалась. Коп не спеша присел, и в поле зрения Джексонов возникло его огромноебесстрастное лицо. Тень от шляпы падала копу на лоб. Питер отметил, чтокожа у него розовая, словно обгоревшая, значит, коп, как и Мэри, не владах с солнцем. Выражения ярко-серых глаз Питер понять не смог. Не было вних никаких эмоций. Зато он унюхал запах. Вроде бы лосьон после бритья"Олд спайс". Коп быстро глянул на водителя, затем его взгляд прошелся по кабине"акуры": сначала Мэри (замужем, белая, милая мордашка, хорошая фигура,молодая, особых примет нет), потом заднее сиденье, заваленное камерами,сумками, разным хламом. Хлама пока набралось не слишком много: из Орегонаони выехали два дня назад, из которых полтора провели у Гэри и МэриэлСедерсон, слушая старые пластинки и предаваясь воспоминаниям. Глаза копа остановились на выдвинутой пепельнице. Питер сообразил,что его интересуют окурки "косяков", коп пытается уловить запах "травки"или гашиша, и облегченно вздохнул. Не пыхал он уже лет пятнадцать, "кокса"вовсе не нюхал и практически бросил пить после той приснопамятнойрождественской вечеринки. С наркотиками он сталкивался лишь на рок-концертах, когда до его ноздрей долетал дым чьей-нибудь самокрутки. Мэриже вообще ничего подобного не пробовала и иногда называла себянаркодевственницей. В пепельнице коп мог увидеть только две скатанные вшарики обертки от жвачки, а на заднем сиденье не валялись ни банки из-подпива, ни бутылки из-под вина. — Патрульный, я, видимо, превысил скорость… — Увлеклись малек? — добродушно спросил коп. — Бывает, бывает. Сэр,я бы хотел взглянуть на ваше водительское удостоверение и нарегистрационный талон. — Конечно. — Питер достал бумажник из заднего кармана брюк. -Автомобиль не мой. Моей сестры. Мы перегоняем его в Нью-Йорк. Из Орегона.Сестра училась в Риде. Рид-колледж, это в Портленде. Питер понимал, что не говорит, а тараторит, но ничего не мог с собойподелать. Такое повторялось при каждой встрече с копом: у него буквальноначинался словесный понос, словно в багажнике лежал труп или похищенныйребенок. Питер вспомнил, что точно так же говорил, говорил и говорил,когда коп остановил его на Лонг-Айленде после рождественской вечеринки,ля-ля-ля-ля, а коп в это время молчал, занимаясь своим делом: сначалавнимательно просмотрел его документы, потом вытащил синий пластиковыймешочек — комплект для определения наличия алкоголя в крови. — Мэри, тебя не затруднит достать из бардачка регистрационный талон?Он в конверте вместе со страховкой Ди. Мэри не шевельнулась. Уголком глаза Питер видел, что она застыласловно статуя. Сам же он раскрыл бумажник и начал рыться в нем в поискахводительского удостоверения. Оно должно лежать в одном из отделений спластиковыми окошками. Так нет же, не лежит! — Мэри? — повторил он нетерпеливо, с нотками испуга в голосе. А еслион потерял это гребаное водительское удостоверение? Выронил в квартиреГэри, когда перекладывал содержимое карманов (во время путешествия карманывсегда набиты черт знает чем) из одних джинсов в другие? Хотя не мог,конечно, выронить, такого с ним еще не случалось, но… — Ну же, Мэри!Достань этот треклятый регистрационный талон! Пожалуйста. — Сейчас, сейчас. Она наклонилась вперед, словно старый, заржавевший механизм,внезапно пробужденный к жизни электрическим импульсом, и открыла бардачок.Начала в нем шуровать, выгребла всякую ерунду: полпачки печенья, кассетуБонни Рэйт, зажеванную магнитолой Дейдры, карту Калифорнии. Питер виделкапельки пота, выступившие на левом виске Мэри. Взмокли и корни ее черныхволос, хотя кондиционер исправно гнал в салон холодный воздух. — Я не… — И тут же паника в ее голосе сменилась облегчением. — Вотон. В этот момент Питер заглянул в отделение для визитных карточек иобнаружил водительское удостоверение. Он не помнил, что клал его туда (скакой стати его туда класть?), но оказалось оно именно там. С фотографии- него смотрел не старший преподаватель английского языка Нью-Йоркскогоуниверситета, а какой-то безработный (а то и объявленный в розыск убийца).Однако в том, что сфотографирован именно он, Питер, сомнений быть немогло. Настроение у него заметно улучшилось. Документы нашлись, есть все-таки Бог на небесах, и в мире царит полный порядок. _Кроме_ _того_, подумал Питер, протягивая копу водительскоеудостоверение, _это_ _не_ _Албания_, _знаете_ _ли_, _Может_, _это_ _и__не_ _наша_ _зона_ _восприятия_, _но_ _уж_ _точно_ _не_ _Албания_. — Питер? Он повернулся, взял конверт, который Мэри держала в руке, подмигнулей. Она попыталась улыбнуться в ответ, но без особого успеха. И тут порывветра окатил их автомобиль песком. Песчинки маленькими иголками впились влицо Питера, он зажмурился. Как же ему захотелось в этот момент оказатьсяв паре тысяч миль от Невады, хоть к северу, хоть к югу. Питер протянул регистрационный талон на автомобиль Дейдры копу, нотот все еще изучал водительское удостоверение. — Вижу, вы донор внутренних органов? — произнес коп, не отрывая глазот удостоверения.- Вы действительно думаете, что это разумное решение? Питер оторопел. — Ну, я… — Это регистрационный талон на автомобиль, сэр? — Коп быстро сменилтему. Теперь он смотрел на лист канареечно-желтой бумаги. — Да. — Пожалуйста, передайте его мне. Питер протянул талон через окно.Теперь коп держал в одной руке водительское удостоверение Питера, а вдругой — регистрационный талон на автомобиль Дейдры. Он долго смотрел тона один документ, то на другой. Почувствовав, как что-то прикоснулось кего бедру, Питер вздрогнул, но тут же понял, что это рука Мэри. Он положилна нее свою руку и сжал. — Ваша сестра? — нарушил затянувшуюся паузу коп и поднял на них ярко-серые глаза — Да… — Ее фамилия Финни. Ваша — Джексон. — Дейдра год была замужем, между средней школой и колледжем, -ответила Мэри. Спокойно, уверенно, без признаков паники. Питер поверил быв это спокойствие, если б не пальцы, вжимающиеся в его бедро. — Онаоставила фамилию мужа. Только и всего. — Год, говорите? Между средней школой и колледжем? Вышла замуж._Тэк_. Он вновь уставился на документы. Питер видел, как ходит из стороны всторону верхушка шляпы, которая так хорошо смотрелась на симпатягемедвежонке. Нахлынувшее было облегчение испарилось без следа. — Между средней школой и колледжем, — повторил коп, не поднимаяголовы, а в мозгу Питера вдруг раздались другие, не произнесенные вслухслова: _Вижу_, _вы_ _донор_ _внутренних_ _органов_. _Вы_ _действительно__думаете_, _что_ _это_ _разумно_? Мэри перевернула руку, теперь ее ногти впивались в ладонь Питера.Сердце у него сжалось, он вновь почувствовал себя нашкодившим ребенком,который точно знает, что за ним водится грешок. — В чем… — начал он. Коп, что ехал в патрульном автомобиле, приписанном к полицейскомуучастку города Безнадеги, встал. Сначала исчезла голова, потом рубашка сблестящей бляхой и, наконец, портупея. Теперь Питер видел лишь тяжелуюпряжку ремня, торчащую из кобуры рукоятку револьвера да складки материицвета хаки у ширинки. А в голосе, раздавшемся над крышей "акуры", не слышалосьвопросительных интонаций. — Выходите из машины, мистер Джексон. 3 Питер потянул на себя ручку, и коп отступил назад, чтобы дверцаоткрылась. Мэри так сильно сжала руку Питера, что тот непроизвольноповернулся к ней. Обожженные участки кожи на ее щеках и на лбу теперьвыделялись особенно ярко, потому что лицо Мэри посерело. Глаза широкораспахнулись. _Не_ _выходи_ _из_ _машины_, беззвучно произнесли ее губы._Я_ _обязан_, так же беззвучно ответил ей Питер и поставил ногу на асфальтфедерального шоссе 50. Какое-то время Мэри все так же судорожно сжималаего руку, потом Питер высвободился и вылез из кабины. Коп смотрел на негосверху вниз. Шесть футов и семь дюймов, подумал Питер, никак не меньше. Ивнезапно перед ним, как в ускоренной съемке, пронеслись последующиесобытия: гигант коп, достающий револьвер и нажимающий на спусковой крючок,высокоученые мозги Питера Джексона, летящие брызгами на крышу "акуры",Мэри, вытряхиваемая из кабины, брошенная лицом вниз на багажник, коп,насилующий ее прямо на шоссе, под ярким солнцем пустыни, в шляпе а-лямедвежонок Смоки, надвинутой на лоб, и кричащий: _Тебя_ _интересовали__органы_ _доноров_, _женщина_? _Вот_ _тебе_ _орган_! _Вот_ _тебе_! — В чем дело, патрульный? — Во рту у Питера пересохло. — Думаю, яимею право знать. Коп повернулся и направился к багажнику "акуры". Не оглядываясь,словно его не интересовало, последует Питер за ним или нет. Питерпоследовал, ощущая, что ноги его от волнения стали ватными. Коп остановился в двух шагах от заднего бампера. Когда Питерприсоединился к нему, коп вытянул руку с указующим перстом. Питерпроследил за ним взглядом и увидел, что на автомобиле Дейдры нет пластиныс номерным знаком, лишь чистенький прямоугольник, который эта пластинаприкрывала. — О черт! — В возгласе Питера слышалось раздражение, в душе же онпочувствовал безмерное облегчение. Все-таки у копа была причина остановитьих. Питер поднял глаза и только тут заметил, что водительская дверцазакрыта. Ее захлопнула Мэри. Он же так волновался… не знал, что егождет… короче, не слышал стука. — Мэри! Эй, Мэри! Она высунулась из своего окошка и посмотрела на него. — У нас отвалилась эта чертова пластина с номерным знаком! — крикнулПитер, разве что не смеясь. — Что? — Нет, не отвалилась, — поправил его коп из Безнадеги. Он вновь присел и медленно, осторожно, плавно сунул руку под заднийбампер. А затем пошуровал там, с обратной стороны чистого прямоугольника.Взгляд его в это время был устремлен к горизонту. У Питера возниклостранное ощущение, что остановил их не коп, а мужчина с рекламного щита"Мальборо". — Ага! — Коп встал, сжав в кулак руку, что шарила за бампером. Он протянул ее Питеру и раскрыл ладонь. На ней лежал (такойкрохотный в сравнении с розовой площадкой) кусок заржавевшего болта. Сблестящим перепиленным торцом. Питер посмотрел на остатки болта, потом на копа: — Я не понимаю. — Вы останавливались в Фэллоне? — Нет… Тут открылась дверца со стороны пассажирского сиденья, и песокзаскрипел под кроссовками Мэри, направляющейся к ним. — Конечно, останавливались. — Она посмотрела на кусочек железа,лежащий на большой ладони (во второй руке коп все еще держалрегистрационный талон Дейдры и водительское удостоверение Питера), потомперевела взгляд на лицо копа. Испуг прошел, во всяком случае, улеглась охватившая ее паника, чтопорадовало Питера. Он уже успел девять раз обругать себя идиотом, но немог не признать, что некоторые особенности в поведении копа (_вы_ _действительно_ _думаете_, _что_ _это_ _разумно_?) давали на то веские основания. — Закусочная на автозаправке, Питер, разве ты не помнишь? Ты сказал,что бензина нам хватит до Эли, поэтому мы взяли по стакану содовой, чтобыне просить разрешения попользоваться туалетом. — Мэри взглянула на копа ипопыталась улыбнуться. Питеру она казалась маленькой девочкой, старающейсявыдавить улыбку из папочки, когда тот вернулся с работы в скверномнастроении. — Туалеты там очень чистые. Коп кивнул. — Вы останавливались на "Заправься по-быстрому" или на "Коноко"Берка? Мэри вопросительно посмотрела на Питера. Тот развел руками: — Не помню. Черт, я с трудом вспоминаю, что мы вообщеостанавливались. Коп через плечо бросил кусок болта в пустыню, где ему и предстоялопролежать миллион лет, пока им не заинтересуется какая-нибудь не в мерулюбопытная птичка. — Готов спорить, что болтающихся неподалеку детей вы запомнили.Скорее подростков. Во всяком случае, один или двое на детей никак нетянули. Те, что помладше, катались на досках или роликах. Питер кивнул и подумал о Мэри, которая спрашивала его, зачем людипришли сюда, в пустыню, и почему остались. — Наверняка вы были на "Заправься по-быстрому". — Питер посмотрел накопа в надежде увидеть на одном из карманов форменной рубашки нашивку сфамилией, но не увидел. Так что пока он оставался для них просто копом,который выглядел совсем как мужчина с рекламных щитов "Мальборо". — У ЭлфиБерка они больше не крутятся. Он их разогнал. Подлые поганцы. Мэри вскинула голову, и Питеру показалось, что он уловил улыбку вуголках ее рта. — Так это банда? — спросил Питер, не понимая, куда клонит коп. — Можно сказать и так, хотя Фэллон для подростковых банд маловат. -Коп поднес водительское удостоверение Питера поближе к глазам, посмотрелна фотографию, потом на Питера, но удостоверение не отдал. — Большинствоэтих мерзавцев выгнали из школы. А хобби у них — срезать пластины сномерными знаками других штатов. Ищут острых ощущений. Полагаю, с вашегоавтомобиля они срезали пластину, пока вы покупали прохладительные напиткиили пользовались туалетом. — Вы об этом знаете, а они по-прежнему срезают пластины? — удивиласьМэри. — Фэллон немой город.1 2 3 4 5 6

Я заезжаю туда редко. У них одни порядки, уменя — другие. — Что же нам делать без пластины? — спросил Питер. — Я хочу сказать,теперь хлопот не оберешься. Автомобиль зарегистрирован в Орегоне, а моясестра перебралась в Нью-Йорк. Рид она ненавидела… — Вот как? — удивился коп. — Да перестаньте! Питер почувствовал на себе взгляд Мэри, понял, что его последняяфраза повеселила ее, но ему самому предаваться веселью было пока рановато. — Она говорила, учиться там — все равно что пытаться отправиться назанятия с концерта "Грейтфул дэд" ["Grateful Dead" — известнаяамериканская рок-группа, на концертах которой употребление наркотиковсчиталось хорошим тоном.]. Короче, она улетела в Нью-Йорк. А мы с женойподумали, что неплохо было бы отправиться в Портленд, а потом перегнать вНью-Йорк ее автомобиль. Вещи свои Дейдра уложила в багажник. В основномэто. одежда… — Он вновь тараторил, но на сей раз заставил себя говоритьмедленнее. -Так что же мне делать? Мы ведь не можем проехать всю странубез заднего номерного знака. Коп не торопясь зашагал к капоту "акуры". Водительское удостоверениеПитера и канареечно-желтый регистрационный талон Дейдры он нес в однойруке. Перепоясывающий его ремень поскрипывал при каждом шаге. Обойдяавтомобиль спереди, коп остановился, заложив руки за спину. Питеру онпоказался похожим на посетителя художественной галереи, застывшего передзаинтересовавшим его экспонатом. Подлые поганцы. Видать, сильно они егодостали. Коп уже шагал к ним. Мэри придвинулась к Питеру, ее страх ушел. Наздоровяка она взирала с интересом, не более того. — Передняя номерная пластина в порядке, — возвестил коп. -Переставьте ее назад. Тогда вы без проблем доберетесь до Нью-Йорка. — Хорошо, — кивнул Питер. — Дельная мысль. — У вас есть ключ и отвертка? Я свои инструменты оставил наверстаке. — Коп улыбнулся. Улыбка совершенно преобразила его лицо. — Ахда, возьмите. — Он протянул Питеру водительское удостоверение ирегистрационный талон. — В багажнике вроде бы есть мешок с инструментами. — В голосе Мэрислышалось облегчение, то же самое испытывал и Питер. — Я его видела, когдаклала туда косметичку. Лежит за запаской. — Позвольте вас поблагодарить, — улыбнулся Питер копу. Тот кивнул. На Питера он, впрочем, не смотрел. Его серые глазаизучали далекие горы. — Это моя работа. Питер направился к дверце водителя, гадая, а чего, собственно, они сМэри испугались. _Все_ _это_ _ерунда_, сказал он себе, вынимая ключи из замказажигания. Помимо ключей, на кольце болтался брелок с улыбающейся рожицей.Дейдра называла его мистер Лыба-Улыба, и эта рожица являлась ее фирменнымзнаком. Большинство писем Дейдры украшали счастливые желтые рожицы,изредка их заменяли зеленые, с опущенными уголками рта. Это означало, чтоу сестры выдался неудачный день. Положа руку на сердце можно сказать, чтоон совсем и не боялся. И Мэри тоже… Чушь собачья, ложь. Еще как боялся, а Мэри… Мэри просто находиласьна грани истерики. _Ладно_, _может_, _у_ _нас_ _не_ _все_ _в_ _порядке_ _с_ _головой_,думал Питер, возвращаясь с ключами к багажнику. _Но_ _не_ _убивать_ _же__нас_ _за_ _это_. А Мэри уже стояла рядом с копом. Питер едва верил своимглазам: ее макушка едва доставала до грудной клетки этого здоровяка. Коп открыл багажник. Слева лежали вещи Дейдры, прикрытые от дорожнойпыли пластиковыми мешками, посередине — косметичка Мэри и два их чемодана,втиснутые между вещами Дейдры и запаской. Хотя величать эту совершеннолысую шину запаской — слишком большая честь, подумал Питер. На ней можнодоехать разве что до ближайшей мастерской, да и то если повезет. Питер заглянул в узкий зазор между шиной и чемоданом. Ничего. — Мэри, я не вижу… — Вон он, — указала Мэри. — Серый мешок. Завалился за запаску. Он мог бы просунуть руку в щель, но решил, что проще вытащитьзапаску. Питер уже прислонял ее к бамперу, когда услышал, как ойкнулаМэри. Словно ее ущипнули или ткнули пальцем под ребра. — Эге, — раздался ровный, спокойный голос копа. — И что же этотакое? Мэри и коп смотрели в багажник. На лице копа отражалось легкоелюбопытство. У Мэри же глаза в ужасе вылезли из орбит. Губы дрожали.Заглянул в багажник и Питер. Что-то лежало в нише под запаской. Что-тополностью ею прикрытое. Питер сразу понял: ему совершенно не хочетсязнать, что именно там лежит. И у него вновь засосало под ложечкой. Да ещевозникло ощущение, будто сфинктер парализовало и он вот-вот обделается.Ягодицы непроизвольно сжались, но Питеру все еще казалось, что этопроисходит не с ним. И вообще это сон, по-другому и быть не может. Здоровяк коп быстро глянул на него серо-стальными, ровным счетомничего не выражавшими глазами, наклонился и достал из ниши мешок, большоймешок, с галлон, набитый зеленовато-коричневой травой. Он был запечатанлипкой лентой. Украшала мешок желтая наклейка. Мистер Лыба-Улыба.Идеальная эмблема для поклонников "травки", к которым относилась и сестраПитера, ее жизненные приключения следовало бы назвать "Путешествие поамериканским клоакам с "колесами" и "косяком". Она залетела обкурившись,под кайфом согласилась выйти замуж за Роджера Финни и, Питер это зналнаверняка, покинула Рид только потому, что наркоту там предлагали на любомуглу, всем и каждому, а устоять Дейдра не могла. Насчет этого она говорилаоткровенно, и перед отъездом из Портленда Питер обшарил всю "акуру" впоисках "травки": вдруг Дейдра что-то забыла или припрятала. Мэри, кстати,прощупала одежду Дейдры, не объясняя причины: они оба все понимали безслов. Но им и в голову не пришло заглянуть под запаску. Чертова запаска! Огромная лапища копа сжала мешок с "травкой", словно помидор. Вторуюон сунул в карман и достал швейцарский армейский нож. — Патрульный, — промямлил Питер. — Патрульный, я понятия не имею,каким… — Ш-ш-ш, — остановил его коп и надрезал мешок. Питер почувствовал, как Мэри дергает его за рукав. Он нашел и сжалее руку. Перед его мысленным взором возникло миловидное лицо Дейдры.Светлые вьющиеся локоны, падающие на плечи. И глаза, всегда чутьзатуманенные, отстраненные. _Маленькая_ _глупая_ _сучка_, подумал Питер. _Благодари_ _Бога_,_что_ _тебя_ _здесь_ _нет_, _иначе_ _я_ _бы_ _тебе_ _сейчас_ _врезал_. — Патрульный… — подала голос Мэри. Коп поднял руку, призывая ее помолчать, затем поднес мешок к лицу,уткнулся носом в разрез и принюхался. Глаза его на мгновение закрылись.Потом коп открыл глаза и опустил мешок. — Дайте мне ключи от автомобиля, сэр. — Патрульный, я могу все объяснить… — Дайте мне ключи. — Вы только выслу… — Вы оглохли? Дайте мне ключи. Коп лишь слегка повысил голос, но и этого хватило, чтобы Мэризаплакала. Питеру не оставалось ничего другого, как положить ключи отавтомобиля Дейдры на ладонь копа и обнять дрожащие плечи жены. — Боюсь, вам придется проехаться со мной, — продолжил коп. Онперевел взгляд с Питера на Мэри, потом вновь на Питера. Вот тут до Питераи дошло, что же именно тревожило его в этих серых глазах. С одной стороны,они яркие, как первый утренний луч, а с другой — мертвые. — Пожалуйста, — всхлипнула Мэри. — Это ошибка. Его сестра… — Садитесь в машину. — Коп указал на белый "каприс". Синие огни всееще мигали на его крыше. — Сюда, пожалуйста, мистер и миссис Джексон. 4 На заднее сиденье они втиснулись с трудом (другого и быть не могло,подумал Питер, этот здоровяк как можно дальше отодвинул переднее). Наполу, за водительским креслом, лежали пачки бумаги (на спинке сиденьякрасовалась вмятина, оставленная могучей спиной водителя). Пару пачек, неуместившихся внизу, положили у заднего стекла. Питер поднял верхний листокс засохшим кофейным кольцом: кто-то поставил чашку, и кофе пролился.Листовка, выпущенная какой-то общественной организацией, вероятно, кодному из своих сборищ. На листовке был изображен ребенок, сидящий напороге. Изумленный, ничего не понимающий (пожалуй, в тот момент те жечувства испытывал и сам Питер). Кофейное кольцо окружало голову ребенка,словно нимб. Заднее и передние сиденья разделяла металлическая сетка. Ручки,открывающие окна и дверцы, отсутствовали. Питеру уже начало казаться, чтоон — герой фильма (на память сразу пришел "Полуночный экспресс"), и этидетали только усугубили возникшее чувство. Питер пришел к выводу, что оннаговорил уже слишком много, поэтому теперь ему, да и Мэри, лучшепомолчать, во всяком случае до тех пор, пока они не окажутся в том месте,куда решил отвезти их патрульный. Питера так и подмывало сообщить копу,что тот допустил чудовищную ошибку: он — старший преподаватель английскогоязыка в Нью-Йоркском университете, его специализация — послевоеннаяамериканская литература, недавно он опубликовал научную статью "ДжеймсДики и новая южная реальность", вызвавшую живые, хотя и противоречивыеотклики в академических кругах, и самое главное — он уже много лет некурил "травку". Ему страстно хотелось сказать, что, возможно, постандартам Центральной Невады, образования у него с избытком, но впринципе он хороший парень. Питер взглянул на Мэри. Глаза ее были полны слез, и его охватилстыд: что же это я все про себя да про себя. Жена ведь тоже попала в этупередрягу, и следовало об этом помнить. — Питер, я так боюсь, — прошептала или, скорее, простонала она. Он наклонился и поцеловал ее в щеку. Кожа у Мэри была холодная, какглина. — Все будет хорошо. Это недоразумение, мы его уладим. — Ты уверен? — Абсолютно. Посадив их на заднее сиденье патрульной машины, коп вернулся к"акуре". Минуты две он стоял, уставившись в открытый багажник. Неперекладывал вещи, не прощупывал их, просто стоял, заложив руки за спину,словно зачарованный увиденным. Затем вздрогнул, как человек, задремавший вкресле, а потом внезапно проснувшийся, захлопнул багажник "акуры" инаправился к "капрису". Патрульная машина осела на левый бок, как толькокоп сел за руль, пружины водительского сиденья протяжно заскрипели, а егоспинка с такой силой придавила Питеру колени, что он скривился от боли. _С_ _этой_ _стороны_ _следовало_ _посадить_ _Мэри_, подумал он, нотеперь слишком поздно говорить об этом. Как и о многом другом. Заурчал двигатель. Коп включил первую передачу и выехал на асфальт.Мэри повернулась, чтобы посмотреть, как "акура" уменьшается в размерах.Когда же она перевела взгляд на Питера, слезы, стоявшие в ее глазах, ужепотекли по щекам. — Пожалуйста, послушайте меня, — обратилась она к короткостриженному светлому затылку. Перед тем как сесть в машину, коп снялшляпу, и Питер отметил, что расстояние между крышей и макушкой непревышало дюйма. — Пожалуйста, постарайтесь понять, хорошо? _Это_ _не__наш_ _автомобиль_. Вы _должны_ это понять, я уверена, вы поймете, потомучто видели регистрационный талон. Машина принадлежит сестре моего мужа.Эта женщина — наркоманка. Она… — Мэри… — Питер сжал руку жены, но она вырвала ее. — Нет! Я не собираюсь сидеть весь день в полицейском участке, может,даже в камере, отвечая на глупые вопросы, лишь из-за того, что твоя сестратакая эгоистка. Как она могла забыть… Ну ее к черту! Питер откинулся на спинку сиденья. Давление на колени не снижалось,но он решил, что это можно пережить, и повернулся к запыленному окну. От"акуры" их уже отделяла миля или две, а впереди он видел что-то большое,стоящее на обочине встречной полосы. Автомобиль. Судя по габаритам,грузовик. Мэри смотрела уже не в стриженый затылок, а в зеркало заднегообзора, надеясь поймать взгляд копа. — Половина мозговых клеток Дейдры сгорела, а вторая половинапребывает в Изумрудном городе. Есть даже такой профессиональный термин -"измененная личность", вы наверняка встречали подобных людей, патрульный,даже в здешних краях. То, что вы нашли под запаской, скорее всего,"травка", в этом вы совершенно правы, но это _не_ _наша_ "травка"! Развевы не понимаете? Теперь Питер видел, что на обочине стоит не грузовик, а кемпер[Специализированный автомобиль для любителей автотуризма, изготавливаемыйна основе пикапов и микроавтобусов, может быть также оснащен прицепом.].Не из тех, что размерами напоминают динозавров, но тоже достаточнобольшой. Кремового цвета, с широкой зеленой полосой по борту. А понижеветрового стекла его хозяева той же зеленой краской написали: "ЧЕТЫРЕСЧАСТЛИВЫХ СТРАННИКА" — так они окрестили свой дом на колесах. Запыленныйкемпер как-то неестественно прижался к земле. Причину Питер обнаружил, когда они приблизились к нему: все колесакемпера были спущены. На спущенных колесах он действительно чуть ли не легднищем на землю, но как можно было сразу проколоть все колеса? Кто-тозасыпал дорогу шипами? Или стеклом? Питер взглянул на Мэри, но та не отводила глаз от зеркала заднегообзора. — Если бы это мы положили мешок с "травкой" под запаску, — говорилаона, — если бы "травка" принадлежала нам, тогда с какой стати Питер сталбы вынимать запаску? Вы же это понимаете? Я хочу сказать, он мог быдобраться до инструментов, не вынимая запаски, просунул бы руку между нейи чемоданом. Они проехали мимо кемпера. Боковая дверь закрыта, но защелкаоткинута. Лесенка выпущена. А у нижней ступеньки лежала в пыли кукла.Ветерок играл ее платьем. Глаза Питера закрылись. Он не мог сказать наверняка, закрыл ли он ихили они закрылись сами по себе. Невелика разница. Думать он мог лишь ободном: патрульный проскочил мимо потерпевшего крушение кемпера, словно ине заметил его… или как будто уже знал, что он тут стоит. На ум пришли слова старой песенки: "…Здесь_ _что_-_то__случилось_… _сказал_ _бы_ _кто_, _что_ _именно_…" — Мы же не кажемся вам глупцами? — гнула свое Мэри. Кемпер началуменьшаться в размерах… как ранее уменьшалась в размерах "акура" Дейдры.- Или обкурившимися? Вы же не думаете, что мы… — Заткнись. — Коп говорил тихо, но, чтобы услышать злобу в егоголосе, музыкального слуха не требовалось. Мэри сидела, наклонившись вперед, вцепившись пальцами вметаллическую сетку. А тут ее руки упали, и она в ужасе повернулась кПитеру. К такому обращению Мэри не привыкла. Еще бы, жена старшегопреподавателя, поэтесса, стихи которой публиковались в двадцати журналах,член дискуссионного женского клуба, собиравшегося дважды в неделю. Питеруоставалось только гадать, когда в последний раз ей предлагали заткнуться.Если вообще предлагали. — Что? — Возможно, Мэри хотела, чтобы ее голос звучал агрессивно,даже угрожающе, но в нем не слышалось ничего, кроме недоумения. — Что высказали? — Я арестовал вас и вашего мужа по обвинению в хранении марихуаны снамерением ее продать, — ответил коп. Механический голос, как будтоговорит не человек, а робот. Питер смотрел теперь прямо перед собой. На приборном щитке, рядом скомпасом и дисплеем радара, он увидел маленького пластикового медвежонка.Висел он на резинке, привязанной к шее. Его пустые нарисованные глазауставились на Питера. _Это_ _кошмар_, подумал он, прекрасно понимая, что происходит все нево сне, а наяву. _Иначе_ _просто_ _быть_ _не_ _может_. _Я_ _знаю_, _что__не_ _сплю_, _но_ _как_ _такое_ _может_ _случиться_ _в_ _реальной__жизни_? — Вы шутите, — пискнула Мэри. Но по голосу чувствовалось: онапонимает, что это не шутка. Глаза ее вновь наполнились слезами. — Конечно,вышутите. — Вы имеете право молчать, — ответил коп все тем же механическимголосом. — Если вы предпочтете не молчать, все, сказанное вами, может бытьиспользовано против вас в суде. Вы имеете право на адвоката. Я намереваюсьвас убить. Если вы не можете позволить себе адвоката, он будетпредоставлен вам судом. Вы поняли ваши права? Я достаточно ясно ихобъяснил? Мэри смотрела на Питера огромными, полными ужаса глазами, молчаливоспрашивая, слышал ли он, какая жуткая фраза проскользнула среди тех, чтокасались их прав. Питер кивнул. Он все слышал. Питер положил руку наширинку в уверенности, что обнаружит там мокрое пятно. Но нет, он необдулся. Еще нет. Питер обнял Мэри и почувствовал, как она дрожит под егорукой. Вновь и вновь мысли его возвращались к кемперу. Дверь незащелкнута, кукла, лежащая в пыли, слишком много спущенных колес. Да ещедохлая кошка, которую Мэри увидела на знаке ограничения скорости. — Вы поняли ваши права? _Веди_ _себя_ _естественно_, приказал себе Питер. _Едва_ _ли_ _этот__тип_ _опадает_ _себе_ _отчет_ _в_ _том_, _что_ _говорит_, _поэтому__веди_ _себя_ _естественно_. Но как можно вести себя естественно, сидя на заднем сиденьепатрульной машины, которую ведет безумец, заявивший, что собирается тебяубить? — Вы поняли ваши права? — повторил механический голос. Питер открыл рот, но с его губ не сорвалось ни звука. Тогда копповернулся к ним. Лицо его, розовое от солнца, побледнело. Глаза чуть лине вылезали из орбит. Он прикусил нижнюю губу, словно пытаясь подавитьприступ ярости, и кровь тоненькой струйкой потекла по подбородку. — _Вы_ _поняли_ _ваши_ _права_? — проревел коп, не отрывая от нихглаз, забыв о том, что автомобиль несется по дороге со скоростью семьдесятмиль в час. — _Вы_ _поняли_ _ваши_ _гребаные_ _права_ _или_ _нет_?_Поняли_ _или_ _нет_? _Да_ _или_ _нет_? _Да_ _или_ _нет_? _Отвечайте__мне_, _умненькие_ _нью_-_йоркские_ _евреи_! — Я понял! — вырвалось у Питера. — Мы оба все поняли, только следитеза дорогой. Ради Бога, следите за дорогой! Коп с бледным лицом и кровью, текущей по подбородку, продолжалсмотреть на них сквозь металлическую сетку. "Каприс", подавшийся быловлево, на полосу встречного движения, теперь возвращался на свою полосу. — Обо мне не волнуйтесь. — Голос копа вновь зазвучал дружелюбно. -Незачем волноваться. У меня глаза на затылке. По правде говоря, у меняглаза везде. Вам следует это хорошенько запомнить. И он резко отвернулся от них, сбросив скорость до пятидесяти пятимиль в час. Сиденье, на котором сидел коп, еще сильнее придавило колениПитера. Он взял руку Мэри в свои. Она прижалась лицом к его груди, и ончувствовал рыдания, которые она пыталась сдержать. Через ее плечо Питерсмотрел вперед, сквозь металлическую сетку. Медвежонок раскачивался,подвешенный на резинке. — Я вижу через дыры, как через глаза, — добавил коп. — У меня в нихвся голова. Больше он не произнес ни слова, пока "каприс" не въехал в город. 5 Десять последующих минут тянулись для Питера Джексона очень долго.Давление туши копа на его колени увеличивалось с каждым оборотом секунднойстрелки. Ноги затекли, Питер не знал, сможет ли сделать хоть один шаг,когда закончится эта ужасная поездка. Мочевой пузырь мог вот-вот лопнуть.Болела голова. Питер понимал, что никогда в жизни они с Мэри не попадали встоль жуткую ситуацию, но он не мог адекватно оценить ее. Всякий раз,когда Питер начинал подходить к осознанию того, чем все это можетзакончиться, в его голове словно что-то щелкало и возвращало его к началу.Они отправились в обратный путь, в Нью-Йорк. Их там ждали. Кто-то поливалцветы в их квартире. Всего этого случиться с ними не могло, не могло, ивсе тут. Мэри подтолкнула Питера, скосив глаза в окно. Указатель сединственным словом: "БЕЗНАДЕГА". И стрелка направо. Если коп и притормозил перед поворотом, то самую малость. Автомобильначало заносить, и Питер увидел, как замерла Мэри. Еще секунда, и оназакричала бы. Он прикрыл ей рот рукой, прошептал на ухо: "Он справится, яв этом уверен, мы не перевернемся". Но эта уверенность появилась у неголишь после того, как он почувствовал, что их больше не тащит в сторону.Коп удержал "каприс" на дороге. Теперь они мчались по узкой полосеасфальта, на которой не было разделительной линии. Еще миля, и они проехали большой щит с надписью: "ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!ЦЕРКОВНЫЕ ОБЩИНЫ И ОБЩЕСТВЕННЫЕ ОРГАНИЗАЦИИ БЕЗНАДЕГИ ПРИВЕТСТВУЮТ ВАС".Питер смог прочитать начальные слова "ЦЕРКОВНЫЕ ОБЩИНЫ И ОБЩЕСТВЕННЫЕОРГАНИЗАЦИИ", хотя кто-то и закрасил их желтой краской из пульверизатора.Той же краской этот кто-то написал корявыми буквами: "ДОХЛЫЕ СОБАКИ".Снизу следовал список церковных общин и общественных организаций, ночитать его Питер не стал. На щите висела мертвая немецкая овчарка. Еезадние лапы на дюйм или два не доставали до земли, потемневшей от кровисобаки. Руки Мэри впились в Питера. Он наклонился к ней, вдыхая нежныйаромат духов, смешанный с тяжелым запахом вызванного страхом пота. Питеркоснулся губами уха жены. — Не говори ни слова, не произноси ни звука, — прошептал он. -Кивни, если поняла меня. Мэри чуть кивнула, и Питер снова выпрямился. Ониминовали трейлерный парк [Стоянка с передпижными домами, установленными напостоянном месте, к которым подведены инженерные коммуникации (водопровод,канализация, электричество), для сдачи внаем малоимущим.], обнесенныйдеревянным забором. Большинство передвижных домов, видимо, знавало лучшиевремена. На горячем ветру пустыни лениво трепыхалось белье. На одном изтрейлеров красовалась надпись: Я — УВАЖАЮЩИЙ ОРУЖИЕ, ЛЮБЯЩИЙ ВЫПИТЬ, ЧИТАЮЩИЙ БИБЛИЮ, НЕ ТЕРПЯЩИЙ КЛИНТОНА СУКИН СЫН. НА ПСА ВНИМАНИЯ НЕ ОБРАЩАЙТЕ, ОСТЕРЕГАЙТЕСЬ ХОЗЯИНА. На крыше старого автобуса, стоящего у дороги, чернела тарелкаспутниковой антенны. Рядом с ним Питер увидел табличку, выкрашенную белойкраской. Проступавшая через неё ржавчина местами напоминала кровяныепотеки: ЭТОТ ТЕЛЕКОМММУНИКАЦИОННЫЙ УЗЕЛ — СОБСТВЕННОСТЬ РЭТТЛСНЕЙК-ТРЕЙЛЕР-ПАРКА. НЕ ПОДХОДИТЬ! ТЕРРИТОРИЯ ПАТРУЛИРУЕТСЯ ПОЛИЦИЕЙ. За трейлерным парком виднелся длинный армейский ангар с ржавымистенами и крышей. Надпись на торце гласила: "БЕЗНАДЕГСКАЯ ГОРНОРУДНАЯКОМПАНИЯ". На потрескавшемся асфальте стояло около дюжины легковушек ипикапов. Чуть позже "каприс" проехал мимо кафе "Роза пустыни". Теперь они находились на территории города Безнадеги, штат Невада,который состоял из двух улиц, пересекающихся под прямым углом (надперекрестком висел светофор, посылающий на все четыре стороны мигающиежелтые сигналы), и двух деловых Кварталов. Кафе и казино "Клуб сов",бакалейный магазин, прачечная-автомат, бар с надписью на витрине: "К ВАШИМУСЛУГАМ ИГРОВЫЕ АВТОМАТЫ", скобяной и продуктовый магазины, кинотеатр"Американский Запад". Ни один из магазинов не мог похвастаться наплывомпокупателей, а кинотеатр, похоже, давным-давно закрылся. Во всяком случае,афиши на нем отсутствовали. На другой улице, протянувшейся с запада на восток (или с востока назапад), стояли те же оштукатуренные дома и трейлеры. За исключениемпатрульной машины и перекати-поля ничего движущегося Питер в городе необнаружил. _Я_ _бы_ _тоже_ _поспешил_ _убраться_ _с_ _улицы_, _чтобы_ _не__встречаться_ _с_ _этим_ _парнем_, подумал Питер. _Обязательно_ _убрался__бы_. За городом им открылся кольцевой вал высотой никак не меньше трехсотфутов, на который серпантином плавно поднималась усыпанная щебенкой дорогашириной в четыре полосы. Во многих местах вал прорезали глубокие траншеи.Словно морщины на старой коже, подумал Питер. Неподалеку от траншейсгрудились грузовики, в сравнении с валом казавшиеся прямо-таки детскимиигрушками. Стояли они около какого-то длинного сооружения, построенногонад транспортером. Тут коп вновь заговорил; впервые после того, как сообщил им, что вголове у него полно дырок. — Карьер Рэттлснейк номер два. Известен также под названиемКитайская шахта. — Патрульный был похож на гида, любящего свою работу. -Номер два открыли в пятьдесят первом году, а с шестьдесят второго это былсамый большой в Соединенных Штатах, а то и во всем мире разрез, где меднаяруда добывалась открытым способом. Потом руда кончилась. Карьер вновьоткрыли в позапрошлом году. Решили использовать новую технологию, котораяпозволяла с выгодой извлекать металл из отвалов. Наука, а? Это же надо! Однако в карьере не наблюдалось никакого движения. Лишь грузовики,замершие, как догадался Питер, у обогатительного комплекса, да пикап наобочине засыпанной щебенкой дороги. Стоял и транспортер. Коп ехал через центр города. Когда они проезжали под мигающимсветофором, Мэри дважды сжала руку Питера. Он проследил за ее взглядом иувидел три велосипеда. Они стояли на седлах посреди улицы, в квартале отперекрестка, и колеса их (Питер отметил, что шины были надуты) неторопливовращались. Мэри повернулась к мужу, глаза ее раскрылись еще шире. Теперь ужеПитер сжал ее руку. — Ш-ш-ш. Коп подал сигнал левого поворота (это было довольно забавно,учитывая то, что транспорт в городе отсутствовал полностью) и свернул намаленькую, недавно заасфальтированную стоянку, с трех сторон окруженнуюкирпичными стенами. Яркие белые полосы разделяли гладкий, без единойтрещины асфальт на аккуратные прямоугольники. На дальней стене висел щит снадписью: "ТОЛЬКО ДЛЯ СОТРУДНИКОВ МУНИЦИПАЛИТЕТА И СЛУЖЕБНЫХ АВТОМОБИЛЕЙ.ПОЖАЛУЙСТА, УВАЖАЙТЕ ЭТУ СТОЯНКУ". _Только_ _в_ _Неваде_ _кто_-_то_ _может_ _требовать_ _уважения_ _к__автостоянке_, подумал Питер. _В_ _Нью_-_Йорке_ _надпись_ _звучала_ _бы__иначе_: "_АВТОМОБИЛИ_, _НЕ_ _ИМЕЮЩИЕ_ _РАЗРЕШЕНИЯ_ _НА_ _СТОЯНКУ_,_БУДУТ_ _УКРАДЕНЫ_, _А_ _ИХ_ _ВЛАДЕЛЬЦЫ_ — _СЪЕДЕНЫ_". Машин на стоянке было не больше пяти. На дверце старого ржавого"форда" виднелась надпись: "НАЧАЛЬНИК ПОЖАРНОЙ ОХРАНЫ". Рядом стояла ещеодна патрульная машина, она была в лучшей форме, чем "форд" главногогородского пожарника, но явно постарше, чем "каприс", в который усадилиПитера и Мэри. Патрульный поставил машину в один из белых прямоугольников,выключил двигатель и принялся легонько барабанить пальцами по рулю, что-тонасвистывая себе под нос. Питеру мелодия показалась знакомой. Вроде бы"Последний поезд в Кларксвилл". — Не убивайте нас. — Голос Мэри дрожал. — Делайте что угодно, тольконе убивайте нас. — Заткни свою еврейскую пасть,-ответил коп, не поворачивая головы. — Мы не евреи, — услышал Питер свой голос. Он был не испуганный, аскорее сварливый, злой. — Мы… э… просвитериане. А с чего выпривязались к этим евреям? Мэри в ужасе посмотрела на мужа, потом через сетку на копа, пытаясьпонять, как тот воспринял слова Питера. Поначалу коп просто сидел,наклонив голову и барабаня пальцами по рулю. Потом схватил шляпу и вылезиз машины. Питер чуть подался вперед, чтобы увидеть, как коп будетнадевать шляпу. Тень копа по-прежнему оставалась квадратной, но она уже нежалась к его ногам. Питер взглянул на часы. Почти половина третьего.Меньше часа тому назад их с женой волновало только одно? где имостановиться на ночь? А тревожился Питер лишь из-за того, что у негокончились таблетки от изжоги. Коп наклонился и открыл заднюю левую дверцу: — Пожалуйста, выходите из машины. Питер и Мэри с трудом выползли из"каприса" и застыли под ярким солнцем, не сводя глаз с высокого мужчины вформенной рубашке цвета хаки, перетянутой широким кожаным ремнем, и вшляпе а-ля медвежонок Смоки. — Сейчас мы обойдем здание муниципалитета. Выходим со стоянки иповорачиваем налево. А по мне, так вы — евреи. У вас большие носы, этоверный признак того, что вы из них. — Патрульный… — начала было Мэри.1 2 3 4 5 6

— Нет. Идите. На тротуаре повернете налево. Не испытывайте моетерпение. Они двинулись вперед. Каждый шаг громко отдавался на черномасфальте. Питер продолжал думать о маленьком медвежонке на приборном щитке"каприса". Кто дал его копу? Любимая племянница? Дочь? Патрульный не носилобручального кольца, Питер это заметил, когда наблюдал, как коп барабанит-пальцами по рулю, однако отсутствие кольца вовсе не означало, что он неженат. Питера не удивило бы, если бы у женщины, вышедшей замуж за этогочеловека, возникло желание с ним развестись. Откуда-то сверху доносилось монотонное поскрипывание. Питер поднялголову и понял, что это скрипит флюгер на крыше бара "Пивная пена". Флюгеризображал улыбающегося гнома с мешком золота под мышкой. — Налево, тупица, — беззлобно бросил коп. — Ты знаешь, где у тебялево? Вас, нью-йоркских пресвитериан, учат, где право, а где лево? Питер повернул налево. Они с Мэри шагали бок о бок, взявшись заруки. Вскоре они подошли к трем каменным ступеням, которые вели к двойнымдверям из тонированного стекла. Над ними белела вывеска: "МУНИЦИПАЛИТЕТБЕЗНАДЕГИ". Ниже, на левой створке двери, перечислялись должностные лица ислужбы, работавшие в здании: мэр, школьный комитет, пожарная охрана,полиция, отдел здравоохранения, служба социальной защиты, департаментшахт, пробирная палата. А в самом низу имелась такая надпись: "ПО ВСЕМВОПРОСАМ ПРИЕМ ПО ПЯТНИЦАМ С ЧАСУ ДНЯ (ПО ПРЕДВАРИТЕЛЬНОЙДОГОВОРЕННОСТИ)". Коп остановился у ступеньки и с любопытством оглядел Джексонов. Хотятемпература на улице подбиралась к ста градусам [По принятой в Америкешкале Фаренгейта. 100 градусов по Фаренгейту соответствуют приблизительно38 градусам по Цельсию.], он даже не вспотел. А сверху доносилось все тоже мерное поскрипывание. — Ты — Питер. — Да, Питер Джексон. — Питер облизал пересохшие губы. — А ты- Мэри. — Совершенно верно. — Так где же Пол? — добродушно спросил коп. Ржавый гном продолжал соскрипом вращаться на крыше бара. — Кто? — переспросил Питер. — Я вас не понимаю. — Как же вы сможете спеть "Пять сотен миль" или "Улетая нареактивном самолете" без Пола ["Питер, Пол и Мэри" — популярная в 60-хгодах группа, исполнявшая песни в стиле кантри. В ее состав входили ПитерЯрроу (Peter Yarrow), Пол Стуки (Paul Stookey) и Мэри Траверс (МаrуTrevers).]? -спросил коп и открыл правую створку двери. Их окатило волнойкондиционированного воздуха. Питер еще успел отметить, какой онпрохладный, когда закричала Мэри. Ее глаза быстрее приспособились ксумраку внутри здания, поэтому она раньше мужа увидела девочку лет шести,лежащую на маленькой площадке за дверью, у ведущей вверх лестницы. Двесоломенные косички, широко раскрытые невидящие глаза, неестественновывернутая голова. Питер сразу понял, чья кукла лежала рядом с кемпером,что стоял на обочине со спущенными колесами. Надпись "ЧЕТЫРЕ СЧАСТЛИВЫХСТРАННИКА", украшавшая кемпер, явно относилась к прошедшему времени. Вэтом Питер нисколько не сомневался. — Господи! — вырвалось у копа. — Совсем про нее забыл! Но вы ведьтоже не в состоянии все упомнить. Как бы ни старались! Мэри вновь закричала, прижала руки ко рту и попыталась метнутьсявниз, подальше от двери. — Нет, так не пойдет. — Коп поймал ее за плечо и втолкнул внутрьздания, в маленький холл. Мэри отчаянно замахала руками, чтобы устоять наногах, не упасть на ребенка в джинсах и цветастой рубашечке. Питер двинулся следом за женой, но коп остановил его обеими руками,дверь он теперь придерживал бедром. Одной рукой коп обнял Питера за плечи.Судя по выражению лица, это был добродушный, дружелюбный человек. Болеетого, находящийся в здравом уме. Словно ангелы на какой-то момент взяливерх над демонами. Питер уже решил, что в итоге все обойдется, и поначалудаже не осознал, что ему в живот упирается ствол огромного револьверакопа. Питер вдруг вспомнил о своем отце, который в разговоре с ним инойраз тыкал ему в грудь пальцем, дабы до сына лучше дошли родительскиенаставления вроде, например, такого: "Никто не сможет забеременеть, Пити,если один из вас останется в штанах". — Мне без разницы, еврей ты или индус. — Коп прижал к себе Питера,еще крепче обнял его левой рукой за плечи, а правой передвинулпредохранитель. — В Безнадеге мы не придаем этому никакого значения. Он нажал на спусковой крючок по меньшей мере три раза. Может, ибольше, но Питер Джексон услышал только три выстрела. Приглушенных егоживотом, но все равно очень громких. Питеру обдало жаром грудь, и онпочувствовал, как что-то полилось ему на ноги. Услышал крик Мэри, но тотдонесся из далекого далека. _А_ _теперь_ _я_ _проснусь_ _в_ _своей_ _постели_, подумал Питер,когда у него подогнулись ноги и мир поплыл перед глазами. _Теперь_ _я_… На том все и кончилось. В последний момент перед мысленным взоромПитера возник медвежонок на приборном щитке, рядом с компасом. Болтающийсяна резинке. С нарисованными глазами. Глаза превратились в дыры, из нихвыплеснулась тьма, и Питер покинул этот мир. Глава 2 1 Ральф Карвер ушел на самое дно и не хотел подниматься наповерхность. Он чувствовал, что там его поджидает боль, физическая боль…Похмелье, и, видать, знатное, если голова у него раскалывалась даже восне. Но было что-то еще. Что-то связанное с (_Кирстен_) и сегодняшним утром. Что-то связанное с (_Кирстен_) и их отпуском. Видно, он нализался в стельку, думал Ральф, Элли,естественно, спустила на него всех собак, но все равно непонятно, почемутак муторно на душе… Крик. Кто-то кричал. Но далеко. Ральф попытался уйти еще глубже,зарыться в ил, но тут чьи-то руки схватили его за плечо и начали трясти.Каждое встряхивание отдавалось в его бедной похмельной голове чудовищнымприступом боли. — Ральф! Ральф, очнись! Ты должен очнуться! Его трясла Элли. Он опаздывает на работу? Как он может опаздывать наработу? Он же в отпуске. Затем загремели выстрелы, отвратительно громкие, пронизывающиеокружающую его тьму, словно яркие лучи света. Три, а после паузы еще один. Ральф рывком сел, не понимая, где он находится и что происходит,зная только, что его голова ужасно болит и раздулась до невероятныхразмеров. Что-то липкое, то ли джем, то ли кленовый сироп, заливало однущеку. Эллен смотрела на него, один ее глаз был широко раскрыт, а второйбуквально исчез под огромным "фонарем". Крики. Где-то. Женщина. Внизу. Может… Ральф попытался встать, но колени не желали выпрямляться. Он упал скровати, на которой сидел (только это была не кровать, а койка), на руки ина те же колени. Вновь боль пронзила голову, да такая, что на мгновениеРальф подумал, будто она сейчас расколется, как куриное яйцо. Потом онпосмотрел на свои руки, посмотрел сквозь упавшие на глаза волосы. Руки обебыли в крови, но левая куда краснее правой. Глядя на них, он внезапно всевспомнил (_Кирстен_ _о_ _Господи_ _Элли_ _держи_ _ее_) И закричал сам, закричал, глядя на свои окровавленные руки,закричал, потому что память услужливо подсказала ему то, о чем он пыталсязабыть, уйдя на дно. Кирстен упала с лестницы… Нет. _Ее_ _столкнули_. Этот безумец, который привез их сюда, столкнул с лестницы егосемилетнюю дочь. Элли бросилась за ней но этот ненормальный ублюдок ударомкулака сбил ее с ног. Однако Элли просто упала на ступени, а Кирстенполетела вниз, широко раскрыв изумленные глаза. Она даже не поняла, чтопроисходит, подумал Ральф. Он верил, отчаянно хотел верить, что всепроизошло слишком быстро и девочка ничего не почувствовала. Кирстенударилась о лестницу, ее ноги сначала оказались выше головы, потом ниже, итут раздался этот ужасный звук, словно ветвь сломалась под тяжестьюналипшего на нес снега, и все в Кирстен разом переменилось, Ральф это_увидел_ до того, как она застыла у нижней ступеньки. На пол упала уже немаленькая девочка, а кукла с головой, набитой соломой. _Не_ _думай_ _об_ _этом_, _не_ _думай_, _не_ _смей_ _думать_. Да только он не мог. Как она падала… как застыла со свернутойнабок головой. Ральф видел: на его левую руку капает свежая кровь. Вероятно, что-топроизошло с его головой. Но что? Коп ударил и его? Может, и ударил, ночем? Рукояткой своего чудовищного револьвера? Возможно, но этого Ральф непомнил. Помнил сальто, которое проделала его девочка, помнил, как онаскользила по ступеням, как застыла на полу с неестественно вывернутойголовой, и здесь его воспоминания обрывались. Господи, разве этого мало? — Ральф! — Элли, тяжело дыша, дергала его за рукав. — Ральф, встань!Пожалуйста, встань! — Папа! Папа, давай! — Голос Дэвида, но доносится издалека. — Мама,он очнулся? У него опять течет кровь, да? — Нет… нет, он… — Да, течет, я вижу отсюда. Папа, с тобой все в порядке? — Да. — Ральф оперся на кушетку и невероятным усилием воли заставилсебя подняться. Левый глаз заливала кровь. Веко словно долго держали вгипсовом растворе. Он хотел протереть глаз левой рукой и скривился отболи: над глазом кожи не осталось, сплошная рана. Ральф попыталсяповернуться на голос сына. Его качнуло. Словно он на яхте, а в бортударила большая волна. Элли успела его поддержать, помогла шагнуть вперед. — Она мертва, да? — Сиплый голос едва вырывался из горла, забитогокровью. Ральф не мог поверить тем словам, которые произносили его губы, ноглубоко в душе понимал, что со временем поверит. И это ужасало его большевсего. То, что он поверит. — Кирстен мертва? — Я думаю, да. — Теперь уже качнуло Элли. — Возьмись за прутья,Ральф. Ты свалишь меня. Они находились в тюремной камере. В шаге от себя Ральф виделрешетчатую дверь. Прутья выкрасили в белый цвет, но не слишком аккуратно,в некоторых местах краска застыла потеками. Ральф шагнул вперед исхватился за прутья. Сквозь решетку он видел письменный стол, стоящийпосреди квадрата пола, словно единственная сценическая декорация вминималистской пьесе. На столе лежали какие-то бумаги, двустволка, россыпьпатронов. Старомодное деревянное кресло на роликах вдвинуто между тумбами.На сиденье выцветшая синяя подушка. Ральф поднял голову. Под потолкомлампа, забранная сеткой. Внутри мертвая мошкара. Камеры располагались по трем стенам этого помещения. Одна большая,посередине, вероятно, предназначенная для пьяниц, пустовала. Ральф и ЭллиКарвер сидели в камере поменьше. Вторая такая же небольшая камера справаот них также пустовала. Две камеры тех же размеров были расположены устены напротив. В одной находился Дэвид, одиннадцатилетний сын Карверов, имужчина с седыми волосами. Только эти волосы Ральф и видел, потому чтомужчина сидел на койке, низко опустив голову. Когда внизу вновь закричалаженщина, седовласый даже не шевельнулся, а Дэвид повернул голову кчетвертой стене с открытой дверью, ведущей на лестницу, уходящую вниз. (_Кирстен_, _падающая_ _Кирстен_, _звук_ _ломающейся_ _шеи_) Элли встала рядом с мужем, обняла его за талию. Ральф рискнулотцепить одну руку от прутьев, нашел руку жены и сжал ее. Теперь с лестницы доносились шаги и звуки борьбы. К ним тащилиженщину, но она рвалась назад. — Мы должны ему помочь! — кричала она. — Мы должны помочь Питеру!Мы… Крик оборвался, как только её с силой втолкнули в комнату. Женщина ввылинявших джинсах и синей футболке влетела в нее с такой скоростью, что,ударившись бедром об стол, сдвинула его с места. И тут вдруг яростнозаорал Дэвид. Ральф и не подозревал, что его сын может так кричать. — Ружье, леди! — вопил Дэвид. — Возьмите ружье, застрелите,застрелите его, леди, застрелите! Седой мужчина наконец-то вскинул голову. Лицо его было старым,темным от загара, под глазами тяжелые мешки. — Возьмите ружье! — прохрипел мужчина. — Ради Бога, возьмите! Женщина в джинсах и футболке посмотрела на мальчика, потомобернулась к двери, за которой слышались тяжелые шаги. — Возьмите! — ворвался в уши Ральфа крик стоявшей рядом Элли. — Онубил нашу дочь, он убьет нас всех, возьмите! Женщина в джинсах и футболке схватила ружье. 2 А как хорошо все шло до Невады. Четыре счастливых странникастартовали в Огайо, держа курс на озеро Тахо. Там Элли Карвер и детинамеревались десять дней плавать, ездить по округе, осматриваядостопримечательности и давая таким образом возможность Ральфу вдовольпоиграть в казино. В Неваду они выезжали в четвертый раз и второй раз — наозеро Тахо. Ральф всегда придерживался железного правила: прекращать игру,если проигрыш составит тысячу долларов или выигрыш — десять тысяч. В трехпредыдущих поездках он ни разу не добрался до установленных им самимрубежей. В первой, поездке его проигрыш составил пятьсот долларов, вовторой — восемьсот, зато в прошлом году он увез в Колумбус более трехтысяч долларов. Поэтому на обратном пути они останавливались в "хилтонах"и "шератонах", вместо того чтобы спать в кемпере в трейлерных парках, истаршие Карверы трахались каждую ночь. Ральф полагал, что это неплохоедостижение для тех, кому под сорок. — Ты, наверное, устала от казино, — предположил он в феврале, когдаони с женой заговорили о предстоящем отпуске. — Может, на этот раз поедемв Калифорнию? Или в Мексику? — Если мы там что и найдем, так это дизентерию, — ответила тогдаЭлли. — Невелика радость — смотреть на Тихий океан между пробежками в саsаdе роороо [Туалет.], или как они его там называют. — А что ты скажешь насчет Техаса? Детям будет интересно взглянуть наАламо [Испанская католическая миссия-крепость, место героической обороныдвухсот техасских повстанцев во время борьбы за независимость от Мексики(23 февраля — 6 марта 1836 г.). Миссия отреставрирована и являетсяисторическим памятником.]. — Слишком жарко, слишком исторично. А вот на озере Тахо прохладнодаже в июле. И если ты не будешь просить у меня денег, когда кончатсятвои… — Ты же знаешь, что я никогда себе такого не позволяю, — возмущенноответил Ральф. И действительно не позволял. Разговор этот происходил накухне их дома в Уэнтуорте, неподалеку от Колумбуса, за столом, заваленнымкрасочными буклетами с описанием различных маршрутов. Тогда они и неподозревали, что игра уже началась и первым проигрышем станет их дочь. — Яговорил тебе… — Что ты бросишь играть, как только почувствуешь привыкание, -закончила за мужа Эллен. — Я знаю, помню, верю. Тебе нравится Тахо, мненравится Тахо, детям нравится Тахо. Так что поедем на озеро Тахо. В итоге они забронировали номера в гостинице и еще сегодня (неужелисегодня еще продолжалось?) ехали по федеральному шоссе 50, самомупустынному шоссе Америки, держа путь на запад, к горам. Кирстен играла сМелиссой Дорогушей, своей любимой куклой, Эллен спала, Дэвид сидел рядом сРальфом и смотрел в окно, уперевшись локтем в колено и положив подбородокна кулак. Чуть раньше он читал Библию, подаренную ему новым приятелем,пастором (Ральф очень надеялся, что преподобный Мартин не гомик. Конечно,он женат, однако это еще ни о чем не говорит), но теперь она лежала набоковой полочке, с закладкой на той странице, которую не дочитал мальчик.Ральфу хотелось спросить у сына, что тот думает о прочитанном, но он знал:с тем же успехом можно спрашивать у столба, что тот думает. Дэвид (вкрайнем случае Дэви, но никак не Дэйв) _был_ мальчиком странным, непохожимна родителей. Да и на сестру тоже. Его неожиданный интерес к религии("путешествие Дэвида за Богом", как говорила Эллен) укладывался в чередуэтих странностей. Однако Дэвид не упрекал отца за то, что тот любитазартные игры, может иной раз выругаться и не бреется по уик-эндам, и этовполне устраивало Ральфа. Сына он любил, а странности предпочиталоставлять без внимания, полагая, что с годами все образуется. Ральф уже открыл рот, чтобы спросить Дэвида, не хочет ли тотпоиграть в "Двадцать вопросов" (после того как утром они миновали Эли,смотреть было не на что, и Ральфа мучила скука), когда вдруг почувствовал,что кемпер повело в сторону и в мерное шуршание шин по асфальту вкралсякакой-то хлопающий звук. — Папа? — В голосе Дэвида звучала озабоченность, но не паника. — Что-то не так? — Разберемся. — Ральф нажал на педаль тормоза. — Похоже, возниклисложности. Теперь, стоя у решетки и глядя на ошеломленную женщину в синейфутболке, возможно, единственную их надежду на спасение от этого кошмара,он думал: _Я_-_то_ _имел_ _в_ _виду_ _спущенное_ _колесо_ _и_ _понятия__не_ _имел_, _с_ _чем_ _нам_ _придется_ _столкнуться_. Крик причинял ему боль, но Ральф закричал, не отдавая себе отчета,насколько схожи их с сыном интонации: — _Застрелите_ _его_, _леди_! _Застрелите_ _его_! 3 Как говорила потом Мэри Джексон, никогда раньше не державшая в рукахни пистолета, ни винтовки, схватиться за ружье ее заставила фразаздоровяка копа: _Я_ _намереваюсь_ _вас_ _убить_, вставленная им впредупреждение Миранды [Перечень прав лица, подозреваемого в совершениипреступления, которыми оно обладает при задержании и которые должны бытьразъяснены ему при аресте до начала допроса. Эти права были сформулированыверховным судом в деле "Миранда против штата Аризона".]. И он говорил на полном серьезе. Именно так. Мэри резко повернулась.Светловолосый коп-здоровяк стоял на пороге, глядя на нее ярко-серымипустыми глазами. — Застрелите его, леди, застрелите его! — закричал мужчина из камерысправа от Мэри. Он стоял рядом с женщиной, у которой полностью заплыл одинглаз. А у самого мужчины левую часть головы покрывала корка запекшейсякрови. Коп бросился к ней, сапоги его грохотали по деревянному полу. Мэриподалась назад, к решетке большой камеры, что находилась напротив двери,взвела оба курка и приставила приклад к плечу. Она не собираласьпредупреждать его. Коп хладнокровно пристрелил ее мужа, и она несобиралась предупреждать его о том, что будет стрелять, если онприблизится к ней. 4 Ральф тормозил и при этом легонько поворачивал руль вправо-влево. Ончувствовал, что кемпер тянет в сторону. Ему говорили, что есть только одинспособ удержать кемпер на дороге, если спустило колесо: вести егозигзагом. Хотя у Ральфа сложилось ощущение, что они лишились не одногоколеса. В зеркало заднего обзора Ральф взглянул на Кирстен, котораяперестала играть с Мелиссой Дорогушей и теперь прижимала куклу к груди.Кирсти знала: что-то случилось, только не могла понять, что именно. — Кирстен, сядь! — крикнул он. — Пристегнись! Только к тому времени опасность миновала. Ральф сумел сброситьскорость до нуля, свернул на обочину, выключил двигатель и вытер пот солба тыльной стороной ладони. Он похвалил себя за то, что неплохо справилсяс трудной задачей. Даже вазочка с цветами, что стояла на столике, и та неупала. Элли и Кирсти собрали эти цветы рано утром неподалеку от мотеля,пока он с Дэвидом грузили вещи и рассчитывались за ночлег. — Ты прекрасный водитель, папа, — похвалил его Дэвид. Эллен уже сидела, оглядываясь по сторонам. — Зачем мы остановились, Ральф? И почему нас так трясло? — Мы… — Он не договорил, уставившись в боковое зеркало. Сзади ихнастигала патрульная машина с включенной мигалкой. Визжа тормозами, машинаостановилась в сотне ярдов, и из нее вылез коп невероятных размеров. Такихвеликанов Ральфу еще не доводилось встречать. Увидев, как коп выхватилревольвер, Ральф почувствовал, что у него учащенно забилось сердце. Коп повернулся направо, потом налево, держа револьвер на высотеплеча и нацелившись стволом в безоблачное небо. Затем медленно сделалполный поворот на триста шестьдесят градусов и, вновь оказавшие" лицом ккемперу, посмотрел прямо в боковое зеркало словно хотел встретитьсявзглядом с Ральфом. Коп поднял обе руки над головой, резко опустил их,вновь поднял и снова опустил. Эта пантомима трактовалась однозначно -_оставайтесь_ _в_ _салоне_, _оставайтесь_ _там_, _где_ _сейчас__находитесь_. — Элли, закрой заднюю дверцу. — Ральф нажал кнопку на своей дверце,блокируя замок. Дэвид, который не спускал глаз с отца, проделал то жесамое со своей дверцей. — Что? — Эллен вопросительно посмотрела на мужа. — Что происходит? — Не знаю, но позади нас коп, и он очень встревожен. Коп наклонился и что-то поднял с асфальта. Вроде бы длинную полосусетки, на которой в солнечном свете вспыхивали отдельные точки, словноблестки на вечернем платье. Коп потащил сетку к патрульной машине,подозрительно оглядываясь по сторонам и держа револьвер наготове. Эллен заперла заднюю и боковую дверцы салона и подошла к мужу: — Что происходит? — Говорю тебе, не знаю. Но то, что я вижу, мне определенно ненравится. — Он указал на боковое зеркало. Эллен наклонилась, упершись руками в колени, и вместе с Ральфомнаблюдала, как коп бросил сетку на переднее сиденье, захлопнул дверцу ибоком, спиной к машине, держа револьвер перед собой обеими руками,двинулся к дверце водителя. Кирстен подбежала сзади и начала тыкать Мелиссой Дорогушей вотставленные ягодицы матери. — Попка, попка, попка, — пропела девочка. — Мы любим большую маминупопку. — Перестань, Кирсти. Обычно Кирстен выполняла любое указание со второго или с третьегораза, но тут интонации материнского голоса заставили ее сразу жеугомониться. Девочка повернулась к брату, который не отрывался от своегозеркала, подошла к нему и попыталась взобраться на колени. Дэвид мягко, норешительно поставил ее на ноги. — Не сейчас, Пирожок. — А в чем дело? Что там у вас стряслось? — Ничего не стряслось. — Дэвид смотрел в зеркало. Коп забрался в патрульную машину и двинулся к кемперу. Вылез, держаревольвер в руке, правда, направив дуло в асфальт. Посмотрел направо,налево, потом подошел к окну Ральфа. В кемпере водитель сидит гораздовыше, чем в легковом автомобиле, но коп-гигант (ростом шесть футов семьдюймов) все равно смотрел на Ральфа сверху вниз. Коп крутанул свободной рукой. Ральф наполовину опустил стекло. — Что случилось, патрульный? — Сколько вас? — Какое… — _Сэр_, _сколько_ _вас_? — Четверо. — Вот тут в сердце Ральфа закрался страх. — Моя жена,двое детей и я. У нас спустило колесо… — Нет, сэр, у вас спустили все колеса. Вы проехали по дорожномуковру. — Я не… — Это полоса проволоки, утыканная сотнями острых штырей. Мыиспользуем такие штуковины, чтобы остановить любителей быстрой езды… Уних сразу пропадает желание жать на акселератор. — Как эта сетка могла оказаться на дороге? — негодующе спросилаЭллен. — Я открою заднюю дверцу моей машины, ту, что рядом с кемпером.Когда вы увидите, что она открыта, я хочу, чтобы вы покинули вашавтомобиль и перебрались в мою машину. Быстро. Коп чуть приподнялся, увидел Кирстен, которая держалась за ногуматери, и улыбнулся девочке: — Привет, кроха. Кирстен улыбнулась в ответ. Коп перевел взгляд на Дэвида и кивнул мальчику. — Кого вы опасаетесь, сэр? — спросил Дэвид. — Плохого человека, — ответил коп. — Это все, что вам сейчас надознать, сынок. Очень плохого человека. _Тэк_! — Патрульный… — начал было Ральф. — Сэр, позвольте заметить, что у меня такое ощущение, будто я мишеньв тире. Речь идет об опасном преступнике, он умеет обращаться с винтовкой,а этот кусок дорожного ковра указывает на то, что он где-то неподалеку.Сложившуюся ситуацию мы сможем обсудить позже, вы меня понимаете? _Тэк_? Что бы это значило? Имя преступника? — Да, но… — Вы первый, сэр. Девочку возьмите на руки. Потом мальчик. Ваша жена- последняя. Будет тесновато, но вы все уместитесь на заднем сиденье.Ральф отцепил ремень безопасности и встал. — Куда мы поедем? — В Безнадегу. Это горняцкий городок примерно в восьми милях отсюда. Ральф кивнул, поднял стекло и подхватил Кирстен на руки. Онасмотрела на него испуганными глазами. Чувствовалось, что девочка готоварасплакаться. — Папа, это мистер Большой Теневик? — спросила она. Весть о существовании чудища, звали которое мистер Большой Теневик,Кирстен принесла из школы. Ральф так и не узнал, кто рассказал еговпечатлительной семилетней дочери о таинственном обитателе шкафов и темныхкоридоров, но если бы он его нашел (почему Ральф предположил, что этоименно мальчик, однако кто еще мог рассказывать о чудищах на залитомсолнцем школьном дворе?), то без сожаления задушил бы. Потребовалось двамесяца, чтобы Кирстен более или менее успокоилась и перестала бояться, чтоза ней придет мистер Большой Теневик. И вот на тебе. — Нет, нет, не мистер Большой Теневик, — поспешил успокоить ееРальф. — Скорее почтальон, который встал с левой ноги. — Папа, но ведь это ты работаешь на почте, — напомнила ему девочка,когда он уже нес ее к двери салона кемпера. — Да. — Он обратил внимание, что Элли поставила Дэвида перед собой,положив руки ему на плечи. — Это шутка. — Как постучать и не войти? — Вот-вот. Через окно Ральф увидел, что коп уже открыл заднюю дверцу патрульноймашины. Он также отметил, что открытая дверь салона кемпера перекроетзазор между его бортом и дверцей патрульной машины, создав как бы защитнуюстену. _Оно_ _и_ _к_ _лучшему_, подумал Ральф. _Конечно_, _к_ _лучшему_._Если_ _только_ _этот_ _тип_ _не_ _целится_ _в_ _нас_ _сзади_. _Святой__Боже_, _ну_ _почему_ _мы_ _не_ _поехали_ _в_ _Атлантик_-_Сити_ [В Америкеазартные игры разрешены только в штате Невада и в нескольких городах, втом числе в Атлантик-Сити.]? — Папа? — заговорил Дэвид, его умный, но несколько странноватый сын,который прошлой осенью, после случившегося с его другом Брайеном, началходить в церковь. Не в воскресную школу, не на молодежные четверги, простов церковь. А по воскресеньям еще и в дом пастора, чтобы поговорить сосвоим новым другом. По словам Дэвида, они только разговаривали, а послеслучившегося с Брайеном Ральф полагал, что мальчику необходим компетентныйсобеседник. Он лишь хотел, чтобы со своими вопросами Дэвид обращался кматери или к нему, а не к постороннему человеку, пусть и пастору, пусть иженатому, но который все-таки… — Папа? С тобой все в порядке? — Да,конечно. Ральф не был уверен, что это на самом деле так, он не очень-топонимал, зачем они все это проделывают, но разве можно ответить иначесвоему ребенку? Если бы у самолета, в котором они летели бы с Дэвидом,отказали двигатели, подумал Ральф, он бы обнял мальчика за плечи и сказал,что по пути вниз все будет в порядке. Ральф открыл дверь, и она ударилась о дверцу патрульной машины. — Быстро, быстро. — Коп нервно оглядывался. — Не будем терятьвремени. Ральф осторожно спустился по ступеням. Кирстен сидела у него насогнутой левой руке. Только он ступил на землю, как она уронила куклу. — Мелисса! — закричала Кирстен. — Я уронила Мелиссу Дорогушу.Подними ее, папочка! — Нет, в машину, в машину! — гаркнул коп. — Я сам подниму куклу! Ральф скользнул в кабину, правой рукой пригнув головку Кирстен,чтобы та не ударилась. За ними последовал Дэвид, потом Эллен. На полу уокна лежали какие-то бумаги. Едва Эллен убрала правую ногу, как копзахлопнул дверцу и побежал вокруг патрульной машины. — Лисса! — истерически завопила Кирстен. — Он забыл про Лиссу. Эллен потянулась было к ручке, чтобы открыть дверцу и подобратьМелиссу Дорогушу.1 2 3 4 5 6

 люлька магнум инглезина    
 Отличное место ПлиткаОбои.ру 

Даже этот псих с винтовкой не стал бы в нее стрелять,увидев, что она хочет поднять с земли куклу. Однако ручка отсутствовала. Водительская дверца открылась, коп прыгнул на сиденье, спинкавдавилась в колени Ральфа. К счастью, ноги Кирстен находились между егоног. Но девочка не могла усидеть на месте, вертелась, тянулась руками кматери. — Моя кукла, мамочка, моя кукла! Мелисса! — Нет времени, — бросил коп. — Не могу. _Тэк_. Он развернулся, зацепив обочину, и помчался на восток, оставив засобой шлейф пыли. Задние колеса чуть занесло, но коп выровнял машину.Только тут Ральф понял, как быстро все произошло. Еще десять минут томуназад они ехали в своем кемпере в противоположную сторону. Ральф как разсобирался предложить Дэвиду сыграть в "Двадцать вопросов", не потому, чтоему этого очень хотелось, а от скуки. Зато теперь ему было совсем нескучно! — Мелисса До-о-о-орогуша! — завизжала Кирстен, а потом расплакалась. — Успокойся, Пирожок, — повернулся к ней Дэвид. Так он ласковоназывал свою младшую сестренку. Откуда взялось это прозвище, никто незнал. Эллен думала, что Дэвид так укоротил Сладкий Пирожок, но, когда как-то вечером она спросила об этом мальчика, тот лишь пожал плечами иулыбнулся: — Нет, просто Пирожок. Пирожок, и все. — Но Лисса вся испачкалась. — Кирстен подняла на брата мокрые отслез глаза. — Мы вернемся, заберем ее и почистим, — успокоил ее Дэвид. — Обещаешь? — Конечно. Я даже помогу тебе вымыть ей волосы. — Моим любимым шампунем? — Конечно. — И он чмокнул ее в щечку. — А если придет плохой дядька? — спросила Кирстен. — Такой жеплохой, как мистер Большой Теневик? Если он утащит Мелиссу Дорогушу? Дэвид прикрыл рот рукой, чтобы скрыть улыбку. — Не придет. — Мальчик посмотрел в зеркало заднего обзора, пытаясьпоймать взгляд копа. — Не придет? — Нет, — ответил коп. — Человек, которого мы ищем, не таскает кукол.- Ровный, бесстрастный, деловой голос. Подъезжая к указателю поворота на Безнадегу, коп притормозил, аповорачивая, прибавил скорость. Ральфа бросило на дверцу. Он ужеиспугался, что машина перевернется, но нет, коп знал, что делает. Теперьони мчались на юг, и впереди вырастал гигантский вал, кое-где прорезанныйтраншеями, похожими на шрамы. — Так кто он? — спросила Эллен. — Кто этот тип? И каким образом кнему попала эта штука? Не помню, как она называется. — Дорожный ковер, мама, — ответил ей Дэвид. Он водил пальцем посетке, разделявшей переднее и заднее сиденья. Задумчивый, озабоченный, безтени улыбки. — Таким же образом, как и оружие, из которого он стреляет, и машина,на которой он ездит, — ответил водитель. Они как раз проскочили Рэттлснейк-трейлер-парк, а затем здание Безнадегской горнорудной компании. Впереди,над перекрестком, мигал желтый светофор. — Он коп. И вот что я вам скажу,Карверы: иметь дело с чокнутым копом — удовольствие маленькое. — Откуда вам известна наша фамилия? — поинтересовался Дэвид. — Вы жене спрашивали у моего отца водительское удостоверение. Так откуда вызнаете нашу фамилию? — Прочитал, когда твой отец открыл дверь. — Коп взглянул в зеркалозаднего обзора. — На маленькой табличке над столом. "ГОСПОДИ, БЛАГОСЛОВИНАШ ДОМ НА КОЛЕСАХ. КАРВЕРЫ". Умно! Что-то в словах копа обеспокоило Ральфа, но в тот момент он непридал этому особого значения. Страх его продолжал расти с того самогомомента, как коп с необычайной легкостью выдернул их из дома на колесах, атеперь вез неизвестно куда. _Странный_ _страх_, подумал Ральф, _какой_-_то_ _сухой_ (_ладони_-_то_ _не_ _вспотели_), _но_ _страх_. — Коп, — неожиданно для себя вслух произнес Ральф, думая о фильме,который как-то в субботу взял напрокат в соседнем видеосалоне. Не так уж идавно. "Коп-Маньяк" — так он назывался. На футляре поверх названия шларекламная надпись: "ВЫ ИМЕЕТЕ ПРАВО ЗАМОЛЧАТЬ. НАВСЕГДА". Забавно, какиеглупые мысли иной раз лезут в голову. Только сейчас Ральф не находил вэтом ничего забавного. — Коп, правильно, — ответил коп. По голосу чувствовалось, что онулыбается. _Неужели_? — спросил себя Ральф. _И_ _как_ _же_ звучит _улыбка_? Он ощущал, что Эллен смотрит на него, но не решался встретиться сней взглядом. Не знал, что они смогут прочесть в глазах друг друга, авыяснять это ему не хотелось. Коп, однако, улыбался. В этом у Ральфа сомнений не было. _Но_ _почему_? _Что_ _забавного_ _в_ _вырвавшемся_ _из_-_под__контроля_ _копе_-_маньяке_, _или_ _в_ _шести_ _проколотых_ _колесах_,_или_ _в_ _семье_ _из_ _четырех_ _человек_, _зажатой_ _на_ _заднем__сиденье_ _патрульной_ _машины_, _на_ _дверцах_ _которой_ _отсутствуют__ручки_, _или_ _в_ _любимой_ _кукле_ _моей_ _дочери_, _оставшейся__лежать_ _в_ _пыли_ _в_ _восьми_ _милях_ _отсюда_? _Что_ _мог_ _найти_ _в__этом_ _забавного_ _остановивший_ _их_ _полицейский_? Ральф не знал. А по голосу копа _чувствовалось_, что тот улыбается. — Вы ведь сказали, этот тип служит в дорожной полиции? — спросилРальф, когда они проезжали под светофором. — Посмотри, мамочка! — внезапно воскликнула Кирстен, на какое-товремя позабывшая о Мелиссе Дорогуше. — Велосипеды! Велосипеды на улице, иони стоят на головах! Вон там. Смешно, правда? — Да, моя сладкая, я их вижу, — ответила Эллен. Похоже, стоящие наседлах велосипеды не вызвали у нее такого же приступа веселья, как удочери. — В дорожной полиции? Я этого не говорил. — По голосу вновьчувствовалось, что здоровяк за рулем улыбается. — Он городской коп. — Правда? А сколько же копов в этом маленьком городке? — Было еще два, — улыбка в голосе стала еще очевиднее, -но я ихубил. Он повернул голову, и Ральф увидел, что коп вовсе не улыбается. Он_ухмыляется_. Во все тридцать два зуба. Ральф отметил, что они у него тожеогромные. — Теперь к западу от Пекоса [Пекос — городок к штате Техас. "Кзападу от Пекоса" — идиома, означающая дикие и опасные места.] закон — этоя. У Ральфа отвисла челюсть. А коп все ухмылялся и вел машину,повернувшись затылком к лобовому стеклу. Так, не оборачиваясь, он плавнозатормозил у муниципалитета Безнадеги. — Карверы, — со значением произнес он, продолжая ухмыляться, — добропожаловать в Безнадегу. 5 Часом позже коп бежал к женщине в джинсах и футболке, грохоча подеревянному полу ковбойскими сапогами, ухмылка уже исчезла, и Ральфпочувствовал, как его охватывает дикая радость. Коп настигал женщину, нотой удалось — просто повезло, едва ли она сделала это сознательно -оказаться по другую сторону стола, выиграв тем самым драгоценные секунды.Ральф видел, как она взвела курки двустволки, лежавшей на столе, какподнесла приклад к плечу в тот самый момент, когда ее спина уперлась впрутья решетки самой большой в комнате камеры, как ее палец лег наспусковые крючки. Коп-здоровяк торопился, но ничто не могло его спасти._Застрелите_ _его_, _леди_, мысленно молил женщину Ральф. _Не_ _для__того_, _чтобы_ _спасти_ _нас_, _а_ _потому_, _что_ _он_ _убил_ _нашу__дочь_. _Разнесите_ _в_ _клочья_ _его_ _гребаную_ _башку_. За мгновение до того, как Мэри нажала на спусковые крючки, коп упална колени перед столом, низко наклонив голову, словно собрался молиться.Двойной выстрел в замкнутом помещении прогремел громче грома. Пламявырвалось из обоих стволов. Ральф услышал, как торжествующе закричала егожена. Но она поторопилась. Шляпу а-ля медвежонок Смоки снесло с головыкопа, однако сам он остался невредим. Ружье было заряжено крупной дробью,для охоты на дичь, а не на птицу. Дробины вонзились в стену, по путипревратив шляпу в решето. Если б они попали копу в живот, его разорвало быпополам. От осознания этого Ральфу стало еще горше. Коп-здоровяк навалился на стол и с силой толкнул его к камере,предназначавшейся, как решил Ральф, для пьяниц. К камере и женщине,прижавшейся к решетке. Толкнул вместе с креслом, вдвинутым между тумбами.Спинку кресла мотало из стороны в сторону, ролики скрипели. Женщинапопыталась загородиться ружьем, но не успела. Спинка врезалась ей в бедра,живот, вдавив ее в решетку. Женщина вскрикнула от боли. Коп-здоровяк раскинул руки, словно Самсон, готовящийся сокрушитьхрам, и с двух сторон ухватился за крышку стола. Хотя от грохота ружейныхвыстрелов у Ральфа еще звенело в ушах, он услышал, как у копа под мышкамитреснули швы форменной рубашки цвета хаки. Коп оттащил стол назад. — Брось его! — рявкнул он. — Брось ружье, Мэри! Женщина оттолкнула от себя кресло, подняла ружье и вновь взвелакурки. Она всхлипывала от боли и напряжения. Ральф увидел, как Элли зажалауши, когда палец черноволосой женщины вновь лег на спусковые крючки. Но наэтот раз раздался лишь сухой щелчок. От разочарования у Ральфа перехватилодыхание. Он знал, что женщина держит в руках не помповик и неавтоматическую винтовку, но почему-то надеялся, что ружье выстрелит, былабсолютно уверен, что оно должно выстрелить, что Господь Бог перезарядитего, явив им чудо. Коп второй раз двинул стол к камере. Если бы не кресло, Ральф этовидел, женщина смогла бы нырнуть между тумбами. Но кресло вновь врезалосьей в живот, заставив согнуться пополам. — Брось его, Мэри, брось! — вопил коп. Но женщина не выпускала изрук ружья. Когда коп вновь оттащил стол (_Почему_ _он_ _просто_ _не__бросится_ _на_ _нее_, подумал Ральф. _Он_ _же_ _знает_, _что_ _это__чертово_ _ружье_ _не_ _заряжено_), патроны уже рассыпались по полу, иженщина перехватила ружье за стволы. Потом наклонилась вперед и опустилаего вниз, как дубинку. Коп попытался уклониться от удара, но тяжелыйореховый приклад обрушился на его правую ключицу. Коп ахнул. То ли отболи, то ли от изумления, Ральф не мог понять, но звук этот вызвалвосторженный рев в камере Дэвида. Мальчик стоял, вцепившись руками впрутья, с бледным, покрытым потом лицом и сверкающими глазами. Кричал нетолько он, но и седовласый мужчина. Коп вновь оттащил стол — видимо, удар по ключице ему не повредил — ивновь толкнул его вперед. Опять спинка кресла впечатала женщину в прутьярешетки. Из ее рта вырвался крик. — Брось ружье! — заорал коп. Его интонации показались Ральфустранными, он было решил, что мерзавцу все-таки досталось, но потом понял:коп просто смеется. — Брось, а не то я размажу тебя по решетке, обещаютебе, размажу! Черноволосая женщина, Мэри, вновь замахнулась ружьем, но уже нестоль решительно. Футболка с одной стороны вылезла из джинсов, и Ральфувидел на белой коже ярко-красные отметины. А уж на спине, в этом он несомневался, конфигурация прутьев точно отпечаталась такими же краснымиполосами. Мэри несколько мгновений постояла с поднятой двустволкой, затемотбросила ее в сторону. Двустволка заскользила по полу к камере Дэвида.Мальчик впился в нее взглядом. — Не трогай, сынок, — остановил его седовласый мужчина. — Онаразряжена, пусть себе лежит. Коп искоса глянул на Дэвида и седовласого, затем, широко улыбаясь,посмотрел на женщину, прижавшуюся спиной к решетке. Отодвинув стол, онобошел его и пинком отбросил кресло. Протестующе заскрипели ролики, креслопокатилось к пустой камере рядом с Ральфом и Эллен. Коп обнял черноволосуюженщину за плечи. Смотрел он на нее чуть ли не с нежностью. Она жеответила ему черным от ненависти взглядом. — Ты можешь идти? — участливо спросил коп. — Ничего не сломано? — Какая тебе разница? — выплюнула женщина. — Убей меня, если хочешь,и покончим с этим. — Убить тебя? Убить? — На лице копа отразилось искреннее изумлениечеловека, который в жизни мухи не обидел. — Я не собираюсь убивать тебя,Мэри! — Он прижал ее к себе, обвел взглядом Ральфа и Эллен, Дэвида иседовласого. — Господи, да нет же! Зачем мне убивать тебя, когданачинается самое интересное. Глава 3 1 Мужчине, физиономия которого украшала обложки журналов "Пипл","Тайм" и "Премьер" (когда он женился на актрисе с изумрудами), которыйпоявлялся на первой странице "Нью-Йорк таймс" (когда он стал лауреатомНациональной книжной премии [Премия, присуждаемая ежегодно (с 1950 г.)американскими издателями. ] за роман "Радость") и на развороте "Взглядаизнутри" (когда его арестовали за избиение третьей жены, предшественницыактрисы с изумрудами), захотелось отлить. Сбросив обороты двигателя, он остановил мотоцикл у самой обочинышоссе 50, ни на дюйм не съехав с асфальта. Хорошо, что шоссе пустынное,поскольку, к примеру, в Большом Бассейне [Нагорье в Кордильерах.] человекуни за что не разрешат оставить мотоцикл на дороге, даже если он когда-тотрахал самую знаменитую актрису Америки и ходили разговоры о еговыдвижении на Нобелевскую премию в области литературы. Но если кто ипытался, то водитель первого же грузовика почитал за честь поддетьмотоцикл бампером, чтобы тот покатился кувырком. А попробуйте поднятьсемисотфунтовый "харлей-дэвидсон", особенно если вам пятьдесят шесть лет ивы не в лучшей форме. Просто попробуйте. _Я_ _бы_ _не_ _смог_, подумал мужчина, глядя на красно-кремовый"харлей-софтейл", городской мотоцикл с превосходными обводами, ивслушиваясь в мерное постукивание двигателя. Из других звуков до его ушейдолетали лишь завывание горячего ветра пустыни да скрежет песка по кожанойкуртке, купленной в нью-йоркском универмаге "Барни" за тысячу двестидолларов. В этой куртке его собирался заснять гомик-фотограф из журнала"Интервью", если, конечно, такой журнал существовал. _Думаю_, _эту_ _часть_ _мы_ _опустим_, _не_ _так_ _ли_? — Я не возражаю, — ответил на незаданный вопрос мужчина, снял шлем,положил его на седло "харлея" и потер щеки, такие же горячие, как ветер,да вдобавок еще и обожженные, подумав при этом, что никогда еще он неиспытывал такой усталости и безысходности. 2 На негнущихся ногах литературный лев спустился с невысокого откоса иотошел на несколько шагов. Его длинные седые волосы падали на плечи и наворотник кожаной куртки, чуть поскрипывали сапоги, также купленные в"Барни". Он посмотрел направо, налево: дорога была пуста. В миле или двухк западу на шоссе что-то стояло, то ли грузовик, то ли кемпер, но, еслитам и были люди, без бинокля они едва ли смогли бы увидеть, что великийчеловек справляет малую нужду. А если и увидят, то что такого? В концеконцов без этого никто не может обойтись. Джон Эдуард Маринвилл, которого в "Харперс базар" назвали"писателем, каким всегда хотел быть Норман Мейлер", про которого Шелби Футоднажды написал, что он "единственный ныне здравствующий американскийписатель масштаба Джона Стейнбека", расстегнул ширинку и вытащил природнуюсамописку. Мочевой пузырь у него чуть ли не лопался, но почти минуту онпростоял с сухим крантиком в руке. Наконец полилась моча, и устилающие землю сухие, пропыленные листьямескитового дерева заблестели зеленым. — Восславим Иисуса, спасибо тебе, Господи! — проревел мужчинаголосом Джимми Суэггарта. Этот трюк всегда пользовался успехом навечеринках. Однажды Том Вулф так зашелся смехом, когда он заговорилголосом известного евангелиста, что Джонни даже забеспокоился, не хватитли удар коллегу по перу. — Вода в пустыне, это ли не чудо! Хеллоу, Джулия! Он иногда думал, что именно эта его трактовка "аллилуйи", а отнюдьне ненасытная страсть к выпивке, наркотикам и молодым женщинам побудилазнаменитую актрису столкнуть его в бассейн во время пресс-конференции вотеле "Бел-Эйр", на которую он явился вдребезги пьяный, а потом отбытьвместе с изумрудами. Закатываться его звезда начала раньше, но тот инцидент сталотметкой, миновав которую этот закат уже не мог остаться незамеченнымширокой общественностью. У него не просто выдался плохой день или плохойгод, вся жизнь вошла в черную полосу. Фотография Джонни, вылезающего избассейна в белом костюме, с широченной пьяной улыбкой на лице, появилась вспециальном выпуске "Сомнительные достижения", выпущенном журналом"Эсквайр". Потом о нем неоднократно писал "Спай", журнал, который любилпотрясти грязное бельишко бывших кумиров. Но в тот день, когда Джонни стоял лицом на север и писал, отбрасываявправо длинную тень, эти мысли жалили его не так больно, как обычно. И ужточно не так, как в Нью-Йорке. Пустыня настраивала на более мажорный лад.Джонни видел себя литературным Элвисом Пресли, состарившимся, потерявшимформу, но все равно участником тусовки, хотя ему давным-давно следовалосидеть дома. А значит, не так уж все и плохо. Он расставил ноги пошире, чуть наклонился, отпустил пенис и обеимируками начал массировать поясницу. Ему как-то сказали, что благодарямассажу обеспечивается максимальное опорожнение мочевого пузыря. У негосложилось впечатление, что так оно и есть, но Джонни знал, что емупридется еще раз справить малую нужду, прежде чем он прибудет в Остин,который был следующей его остановкой на долгом пути в Калифорнию. Простатау него, конечно, не такая, как раньше. Джонни понимал, что надо бы еепроверить, да и не только ее, но вообще пройти полное обследование всехвнутренних органов. Надо бы, но, с другой стороны, кровью он не писает, акроме того… Ну хорошо. Он просто боялся, вот что скрывалось за "кроме того". Запоследние пять лет пострадала не только его литературная репутация, иотказ от "колес" и спиртного нисколько не помог, хотя Джонни очень на этонадеялся. В определенном смысле стало даже хуже. Джонни познал на себе,чем чревата трезвость: ты помнишь все, чего должен бояться. Он боялся, чтодоктор, засунув палец в задницу литературного льва, обнаружит не простоувеличение размеров предстательной железы. Он боялся, что доктор найдетпростату черной и пораженной раком… как у Френка Заппы [Френк ВинсентЗаппа (1940 — 1993) — музыкант, звезда рока, создатель калифорнийскогофрик-рока. Питался слить воедино джаз, классическую музыку и рок.]. А еслирак не притаился в простате, он может притаиться где-то еще. Например, в легких, почему нет? Двадцать лет он выкуривал ежедневнопо две пачки "Кэмел", потом десять лет — по три пачки "Кэмел лайт", словно"Кэмел лайт" могли чем-то помочь, прочистить бронхи, выгладить трахею,открыть залитые смолой альвеолы. Чушь собачья. Последние десять лет он некурил вовсе, ни обычные сигареты, ни сигареты с пониженным содержаниемникотина, но все равно до полудня не мог прокашляться, а иногда и ночьюпросыпался, зайдясь в кашле. Или в желудке! Действительно, почему бы нет? Желудок такой мягкий,розовый, доверчивый, если уж где заводиться болезни, так только там.Джонни вырос в семье мясоедов. Причем бифштекс там предпочитали есть скровью, ничего парового не признавали. Джонни любил острые соусы и жгучийперец. Он не уважал фрукты и овощные салаты и ел их, лишь когда егодонимали запоры. Вот так он питался всю свою гребаную жизнь, не изменилэтой привычке и сейчас и собирался и дальше есть только то, что емунравится, во всяком случае до того момента, как его упекут в больницу иначнут кормить вкусной и здоровой пищей через пластиковую трубочку. В мозгу? Возможно. Вполне возможно. Опухоль, а может (вот ужособенно веселая идея), и болезнь Альцгеймера, свойственная глубокимстарикам. В поджелудочной железе? Ну, по крайней мере тут все закончитсябыстро. Экспресс-обслуживание, без задержки. Сердечный приступ? Цирроз печени? Инсульт? Скорее да, чем нет.Логичное предположение. В многочисленных интервью Джонни выставлял себячеловеком, не задумывающимся о смерти, но в душе-то понимал, что все этотреп. На самом деле смерть _ужасала_ его, и в результате он всю жизньсдерживал свое воображение, которое постоянно рисовало ему различныеварианты с неизбежным финалом. Поздно ночью, не в силах уснуть, онособенно живо представлял себе подкрадывающуюся к нему смерть. Отказываясьпойти к врачу, пройти обследование, не позволяя заглянуть внутрь своегоорганизма, он, разумеется, не возводил преграду перед всеми этимиболезнями, что могли точить или, возможно, уже точили его, но, держасьподальше от докторов и их дьявольских приборов, Джонни _обретал__возможность_ _не_ _знать_. Точно так же можно не иметь дел с призраком,который прячется под кроватью или шныряет по темным углам, если невыключать в спальне свет. И ни один доктор в мире, похоже, не знал, чтодля таких людей, как Джонни Маринвилл, лучше бояться, чем знать наверняка.Особенно если дверь в твой организм открыта любой болезни. _Включая_ _СПИД_, подумал Джонни, продолжая оглядывать пустыню. Онстарался соблюдать осторожность. Во-первых, не трахался так часто, какраньше, сказывался возраст. Во-вторых, последние восемь или десять месяцевдействительно был осторожен, поскольку, как только он отказался отспиртного, исчезли провалы в памяти. А годом раньше, до того, как Джоннибросил пить, он пять или шесть раз просыпался рядом с совершеннымнезнакомцем. Всякий раз Джонни поднимался и шел в ванную, чтобы взглянутьна унитаз. Однажды там плавал презерватив, то есть все обошлось. В другихслучаях — ничего. Разумеется, он или его дружок (дружок-подружка, такточнее) могли ночью спустить презерватив в канализацию, но гдеуверенность, что так оно и было? Особенно если ты допился до провала впамяти. А СПИД… — Это дерьмо проникает внутрь и _ждет_, — констатировал Джонни иотвернулся от порыва ветра, припорошившего пылью его щеку, шею иболтающийся конец. Последний уже с минуту прекратил делать что-тополезное. Джонни тряхнул его и убрал в трусы. — Братья, — обратился он к далеким, дрожащим в мареве горам голосомизвестного проповедника, — как сказано в Книге ефесян, глава третья, стихдевятый, как бы ты ни прыгал и ни скакал, последние две капли падают вштаны. Так написано и так… Он уже поворачивался, застегивая ширинку и произнося вслух словаглавным образом для того, чтобы отогнать очередной приступ плохогонастроения (в последнее время эти приступы, словно стервятники, так ивились вокруг него), но вдруг застыл, замолчав на полуслове. За его мотоциклом стояла патрульная машина, на крыше которой в яркомсолнечном свете лениво перемигивались синие огни. 3 Идею, которая могла стать последним шансом Джонни Маринвилла,подсказала ему его первая жена. Нет, речь не шла о публикации его очередного опуса, тут проблем невозникало. Он мог продолжать заниматься, чем занимался, пока емуудавалось: а) укладывать слова на бумагу; б) посылать их своему агенту.Достаточно один раз утвердиться в качестве литературного льва, чтобыобязательно нашелся издатель, который с радостью опубликует твои слова,даже если они лишь жалкая тень былого или просто полное дерьмо. Джонниименно в этом видел самую отвратительную черту американского литературногосообщества: его члены позволяли тебе болтаться в петле на ветру, медленнозадыхаясь, в то время как сами стояли вокруг с коктейлями в руках ихвалили себя за доброту, проявленную к бедному старикану. Нет, Терри дала ему не последний шанс опубликоваться, она подсказалаДжонни, каким образом он может создать что-то значительное, оставить послесебя еще один след. Написать книгу, которая будет мгновенно исчезать сприлавков… а на что потратить причитающиеся ему денежки, он знал. Более того, Терри понятия не имела, что натолкнула его на стольблестящую идею, поэтому Джонни мог не упоминать ее на странице, отведеннойвыражению благодарности, ежели у него не будет на то желания. Но онполагал, что скорее всего упомянет. Трезвость имела немало отрицательныхсторон, но она помогала человеку помнить о добрых деяниях других. На Терри он женился в двадцать пять лет. Ей тогда исполнилсядвадцать один год, и она училась на первом курсе Вассара [Престижныйчастный гуманитарный колледж.]. Колледж Терри так и незакончила. Ихсемейная жизнь продолжалась почти двадцать лет, Терри родила ему троихдетей, все они давно выросли. Один, Бронуин, даже поддерживал с нимотношения. Остальные двое… ну, если они перестанут задирать нос, Джонниготов протянуть им руку. Злопамятностью он никогда не отличался. И Терри, похоже, это знала. После пяти лет общения исключительночерез адвокатов они рискнули вернуться к прямому диалогу, сначалапосредством писем, а потом и телефона. Поначалу они вели себя предельноосмотрительно, опасаясь мин, которые могли остаться в руинах города ихлюбви, но с годами стремление к общению окрепло. Терри проявлялапостоянный интерес к делам своего бывшего мужа, что не слишком емунравилось. Но при этом в ее голосе постоянно звучала искренняядоброжелательность, которую Джонни находил успокаивающей. Эдакая холоднаярука, ложащаяся на пылающий лоб. После того как он бросил пить, их контакты участились, но опять жечерез посредника, в роли которого выступали письмо или телефон. И Джонни,и Терри, казалось, без слов понимали, что личная встреча может разрушитьте хрупкие узы, которые теперь связывали их. Но разговоры на трезвуюголову также таили в себе немалую опасность, грозя иной раз перейти впикировку язвительными фразами. Терри хотела, чтобы Джонни вернулся к"Анонимным алкоголикам" [Международная общественная организация,о6ъединяющая желающих излечиться от алкоголизма. Основана и 1935 г.], изаявила ему, что он вновь запьет, если не прислушается к ее совету. А заспиртным последуют наркотики, как за сумерками приходит ночь. Джонни ответил, что у него нет желания провести остаток жизни вцерковных подвалах, общаясь с бывшими забулдыгами, которые радостноуверяют друг друга, будто сила воли — это прекрасно… а потомразъезжаются на старых развалюхах по своим домам, где их никто не ждет,кроме кошек. — К "Анонимным алкоголикам" ходят те, кто раздавлен жизнью и незнает, чем себя занять, — говорил ей Джонни. — Поверь мне, я там бывал.Или почитай Джона Чивера. Он написал о них всю правду. — Джон Чивер нынче много не пишет, — ответила Терри. — Думаю, тебетоже известно, почему. Терри иногда могла уколоть его, сомневаться в этом не приходилось. А три месяца тому назад она одарила его этой идеей, промелькнувшей вобычном разговоре, касающемся планов детей на будущее, ее планов и, самособой, его планов. Первые месяцы этого года Джонни убил на двести страницисторического романа о Джее Гулде [Джей Гулл (1836 — 1892) — финансист,железнодорожный магнат.]. Наконец он понял, что у него получается(перепевы с Гора Видала), и выбросил все в корзину. Вернее, сварил. Крайненедовольный собой, Джонни положил дискеты в микроволновую печь и на десятьминут включил ее на максимальный режим. Вонь пошла невообразимая, и витоге пришлось выкидывать микроволновку. Обо всем этом он и рассказал Терри. Закончив свое повествование,Джонни сел в кресло, прижал телефонную трубку к уху и закрыл глаза, ожидаяее очередного совета: правильно, не надо тебе иметь дела с "Анонимнымиалкоголиками", зато пора поискать хорошего психоаналитика. Вместо этого Терри сказала, что ему следовало положить дискеты вкастрюльку из керамики или жаростойкого стекла и воспользоватьсяконвекционной печкой. Джонни знал, Терри шутит, к тому же шутит насчетнего, но мысль о том, что она уважает принятое им решение и не видит в немпризнаков отрыва от реальности, подействовала успокаивающе, опять же какхолодная рука на разгоряченный лоб. Терри, конечно, его не одобряла, но они не искал одобрения. — Впрочем, откуда тебе знать, что и для чего нужно на кухне.1 2 3 4 5 6

 автокресла сша    
 Обои Sirpi Murogro Affrecshi 12562 

— Воттут он громко расхохотался. — И что ты теперь намерен делать, Джонни? Естькакие-нибудь мысли н" этот счет? — Ни одной. — А может, тебе обратиться к документальной прозе? На какое-то времязабыть о романе? — Это же глупо, Терри. Ты знаешь, что документальных вещей я непишу. — Ничего такого я не знаю, — резко ответила она, мол, не дури мнеголову. — За первые два года нашей совместной жизни ты написал с дюжинуочерков. И опубликовал их. За хорошие деньги. В "Лайфе", "Хар-персе", дажепарочку в "Нью-йоркере". Тебе-то забыть легко, не ты ходил по магазинам иоплачивал счета. А тогда твои гонорары пришлись как нельзя кстати. — А-а. Очерки из так называемого цикла "Сердце Америки". Точно. Я незабыл их, Терри. Просто выбросил из памяти. Они даже не изданы отдельнойкнигой. — Потому что ты не разрешил их издать, — уколола его Терри. -Поскольку, по твоему разумению, они не соответствовали тому бессмертномуоблику, какой должен остаться в памяти потомков. Джонни предпочел промолчать. Иной раз он просто ненавидел ее память.Сама-то она писать не умела, ее опусы на семинарах, где они ипознакомились, не следовало показывать даже преподавателю, если она что иопубликовала, так это письма к редактору, но вот помнила Терри все, домельчайших подробностей. Тут уж с ней мало кто мог сравниться. — Ты меня слушаешь, Джонни? — Слушаю. — Я безошибочно угадываю, когда тебе не нравится то, что я говорю,так как только в этих случаях ты замолкаешь. Становишься очень ужзадумчивым. — Я тебя слушаю. — И он вновь замолчал, надеясь, что Терри перемениттему. Но она, естественно, не переменила. — Ты написал три или четыре очерка, потому что кто-то попросил тебяоб этом. Не помню, кто… _Чудо_, подумал Джонни. _Терри_ _чего_-_то_ _не_ _помнит_. — …И я думала, ты на этом и остановишься, но начали поступатьпросьбы от других издателей. Меня это не удивило. Ты писал отличныеочерки. Все это время Джонни молчал, стараясь вспомнить, действительно лиони были так хороши. На все сто процентов доверять Терри в вопросахтворчества он не мог, но ее мнение не следовало и отметать. Как беллетристона не поднималась выше уровня "Проснувшись на рассвете, я увидел птичку,и мое сердце радостно забилось", но вот критиком Терри была серьезным,способным воспринять не только букву, но и дух написанного. Именно этопротиворечие, ее желание писать прозу и ее способность к точномукритическому анализу, стало одной из причин, привлекших к ней его внимание(основная, однако, заключалась в другом: в те годы Терри, пожалуй, вполнемогла бы претендовать на титул "Мисс Бюст Америки"). А вот из всего цикла очерков по прошествии стольких лет он могвспомнить только один — "Смерть во второй смене". Об отце и сыне,работавших на сталеплавильном заводе в Питсбурге. У отца случилсясердечный приступ, и он умер на руках у сына на третий день четырехдневнойкомандировки Джонни Маринвилла на этот завод. Сначала-то он хотел писать осталелитейном производстве, но разом отказался от своего первоначальногозамысла и написал сентиментальный очерк, ни единым словом не погрешивпротив истины. Труд его не остался незамеченным. Редактор, который готовилматериал для публикации в "Лайф", шесть недель спустя прислал Джонниписьмо, в котором сообщил, что по числу откликов очерк "Смерть во второйсмене" занял почетное четвертое место за все время существования журнала. Тут память начала услужливо подбрасывать названия других очерков."Кормящие огонь", "Поцелуй на озере Саранак". Ужасные названия, но…_четвертое_ _место_ _по_ _числу_ _откликов_. Гм-м-м-м. Где теперь могут быть эти очерки? В "Библиотеке Маринвилла" вФордхэме [Фордхэмский униисрситит в Бронксе, основан в 1841 г.Университеты почит за честь, если известный писатель передает им нахранение свои опубликованные произведения и архивы.]? Черт, да они могутлежать и на чердаке его коттеджа в Коннектикуте. Почему бы не взглянуть наних вновь? Их можно было бы подредактировать… или… или… В его мозгу начала формироваться любопытная идея. — У тебя еще сохранился твой мотоцикл, Джонни? — Что? — Погруженный в свои мысли, Джонни не понял, о чем это она. — Твой мотоцикл. На котором ты ездил. — Конечно. Стоит в том гараже в Уэстпорте, которым мы, бывало,пользовались. Ты его знаешь. — Джиббис? — Да, Джиббис. Теперь владелец сменился, но раньше он назывался"Джибоис гэредж". Перед мысленным взором Джонни возник яркий образ: он и Терри, днем,полностью одетые, яростно обжимаются за "Джиббис гэредж". На Терри тогдаеще были синие обтягивающие шорты. Ее мать, конечно, не могла одобритьтакой наряд, но, на его взгляд, в этих шортиках, купленных на какой-нибудьраспродаже, Терри выглядела как королева. Попка аккуратненькая, а ноги…ноги не просто спускались до щиколоток, но тянулись до Арктура и дальше.Каким образом они вообще оказались там, среди ржавого железа, выброшенныхпокрышек и подсолнухов? Он это забыл. Зато помнил, как его пальцы сжималивеликолепную грудь Терри, губы целовали ее шею, а она, обеими рукамиобхватив его за талию, притягивала Джонни к себе, чтобы его затвердевшийчлен сильнее вжался в ее живот. Он опустил руку между ног и не удивился тому, что обнаружил. Жив ещекурилка, жив! — …написать новые, а может, и книгу. Джонни вернул руку наподлокотник кресла. — А? Что? — Ты не только старый, но еще и глухой? — Нет. Я вспомнил, чем мы как-то раз занимались за Джиббисом. — А-а. В подсолнухах, да? — Совершенно верно. Последовала долгая пауза. Терри раздумывала, следует ли развиватьэту тему. Джонни надеялся, что решение будет принято положительное, но оношибся. — А что, если тебе проехаться по стране на своем мотоцикле, пока утебя еще хватает сил завести двигатель и ты снова не начал пить? — Ты с ума сошла? Я не сидел в седле уже три года, Терри, и у менянет ни малейшего желания ездить на мотоцикле. К тому же со зрением у менянелады… — Так наденешь очки! — И рефлексы не такие, как прежде. Это еще вопрос, умер ли ДжонЧивер от алкоголизма, но вот Джон Гарднер определенно отправился в поездкуна мотоцикле и по дороге сцепился с деревом. Стычка закончилась не в егопользу. Случилось это в Пенсильвании. Я ездил по той дороге. Терри не слушала. Она относилась к тем немногим людям, которые умелине слушать его, отдавая предпочтение собственным мыслям. Наверное, этобыла вторая причина, по которой они развелись. Ему не нравилось, когда егоигнорируют. — Ты пересечешь всю страну на мотоцикле и соберешь материал длянового цикла очерков, — гнула она свое. Голос Терри звучал очень бодро. -Если добавить к ним лучшие из написанных ранее, сведя их в первую часть,то получится приличных размеров книга. "Американское сердце. 1966 — 1996.Очерки Джона Эдуарда Маринвилла". — Она захихикала. — Кто знает, может, отебе вновь напишет Шелби Фут. Ты его ценил больше других, так ведь? — Онапомолчала, дожидаясь комментария. А когда его не последовало, вновьспросила, слушает ли он ее. — Да, слушаю. Извини, Терри, но мне надо идти. Уменя встреча. — С новой подружкой? — С ортопедом. — Береги себя, Джонни. И советую тебе подумать о возвращении к"Анонимным алкоголикам". Хуже-то не будет. — Это точно. — Но думал он о Шелби Футе, однажды назвавшем егоединственным ныне здравствующим американским писателем масштаба ДжонаСтейнбека. И Терри права, среди всех похвал эту он выделял особо. — Полностью с тобой согласна. — Она помолчала. — Джонни, с тобой всев порядке? У меня такое ощущение, будто мыслями ты где-то далеко. — Все отлично. Передай детям привет. — Всегда передаю. Ониотмахиваются, но я передаю. Пока. Джонни не глядя положил трубку на рычаг, а когда телефонный аппаратсвалился на пол, даже не повернулся. Джон Стейнбек со своей собакойпересек страну в кемпере. А он, Джонни, практически не ездил на своем"харлей-дэвидсон-софтейле" с объемом цилиндров 1340 кубическихсантиметров. Не "Американское сердце". Тут Терри не права, и не толькопотому, что несколько лет назад на экраны вышел фильм Джеффа Бриджа стаким названием. Не "Американское сердце", а… — "Путешествие с "харлеем" [По аналогии с книгой Джона Стейнбека"Путешествие с Чарли в поисках Америки".], — пробормотал Джонни. Нелепое название, смешное название… но разве оно хуже, чем "Смертьво второй смене" или "Кормящие огонь"? Пожалуй, название сработает,привлечет внимание. Джонни привык доверять своей интуиции, а тут ончувствовал, что попал в точку. Он сможет пересечь всю Америку на своемкремово-красном "софтейле" от Коннектикута на Атлантическом побережье доКалифорнии, той ее части, что граничит с Тихим океаном. Книга очерковможет заставить критиков по-новому взглянуть на Маринвилла, может дажепопасть в список бестселлеров, если… если… — Если она будет написана с открытым сердцем. — Сердце Джоннистучало, как паровой молот, но впервые его это не пугало. — Так, как писалСтейнбек. Он поднял телефонный аппарат с пола и набрал номер своего агента. — Билл, я вот тут сижу, думаю об эссе, которые я написал вмолодости, и у меня возникла фантастическая идея. Поначалу ты, возможно,решишь, что я сбрендил, но, прошу тебя, выслушай до конца. 4 Когда Джонни поднялся по песчаному откосу на дорогу, он увидел копа,который стоял позади "харлея" и переписывал в блокнот его номерной знак.Этот коп был гигантом, ростом никак не меньше шести футов и шести дюймов,а весом за двести семьдесят фунтов. — Добрый день, патрульный. — Джонни посмотрел вниз и заприметилмаленькое темное пятнышко у промежности джинсов. _Как_ _бы_ _ты_ _ни__прыгал_ _и_ _ни_ _скакал_ подумал он, _последние_ _две_ _капли_ _падают__в_ _штаны_. — Сэр, вам известно, что парковать транспортное средство нафедеральной дороге запрещено? — спросил коп, не поднимая головы. — Нет, но я не думаю… …что_ _это_ _может_ _создать_ _какие_-_либо_ _проблемы_ _на__такой_ _пустынной_ _дороге_, _как_ _федеральное_ _шоссе_ 50, хотелзакончить Джонни, тем самым пренебрежительным тоном, каким привыкразговаривать с обслугой, но увидел нечто, заставившее его передумать:кровь на правом манжете и рукаве рубашки копа, много крови, теперь ужезасыхающей. Наверное, он только что убирал с дороги тушу большого зверя,лося или оленя, сбитого лихачом. Отсюда и кровь, и плохое настроение. Арубашку-то можно выкидывать. Такое пятно не отстирать. — Сэр? — резко бросил коп. Номер он уже записал, но продолжал смотреть на мотоцикл, сдвинувсветлые брови, рот его превратился в узкую полоску. Коп словно не хотелвидеть владельца мотоцикла, и без того на душе тошно. — Ничего, патрульный, — ровным, нейтральным голосом ответил Джонни.Действительно, зачем злить этого здоровяка, если у него и так выдалсяплохой день. — Закон также запрещает справлять физиологическую нужду в пределахвидимости с федеральной дороги, — добавил коп, по-прежнему не поднимаяголовы, с блокнотом в одной руке и взглядом, остановившимся на заднейномерной пластине мотоцикла. — Вы это знали? — Нет, очень сожалею. — Джонни так и подмывало расхохотаться, но онсдержался. — А такой закон есть. Я собираюсь вас отпустить… — коп первый разпосмотрел на Джонни, и его глаза широко раскрылись, — …ограничившисьпредупреждением, но… Он замолчал, а глаза его так и остались распахнутыми, словно уребенка, мимо которого по улице шествует цирк с клоунами и акробатами.Такой взгляд был Джонни не в диковинку, только он никак не ожидал увидетьего в Неваде. И самое поразительное, что так смотрел на него гигантскийкоп со скандинавскими корнями, который мог читать разве что "Шутки свечеринок" в "Плейбое" да журнал "Оружие и амуниция". _Поклонник_, подумал Джонни. _В_ _пустыне_ _между_ _Эли_ _и__Остином_ _наткнуться_ _на_ _почитателя_ _своего_ _таланта_ — _это__нечто_. Ему не терпелось поведать об этом Стиву Эмесу, с которым оннамеревался встретиться вечером в Остине. Черт, да он еще днем позвонитСтиву по сотовому телефону… если здесь есть сотовая связь. Скорее всегоее нет. Кто ставит в пустыне узловые станции? Правда, батарейка в еготрубке полностью заряжена, он вчера подзарядил ее, но со Стивом неразговаривал после отъезда из Солт-Лейк-Сити. По правде говоря, не любилДжонни сотовых телефонов. Он не верил, что они вызывают рак, все этовымыслы желтой прессы, но… — Святой Боже, — пробормотал коп. Его правая рука с залитым кровьюрукавом поднялась к правой щеке. — Святой Боже. — Что случилось, патрульный? — спросил Джонни, сумевтаки подавитьулыбку. В одном он ничуть не изменился: нравилось ему, знаете ли, когдаего узнают. Господи, как же ему это нравилось. — Вы… Джон Эдуард Маринвилл! — выдохнул коп. Он робко улыбнулся, иДжонни тут же мысленно произнес: _О_, _мистер_ _полисмен_, _какие_ _у__вас_ _большие_ _зубы_. — Я хочу сказать, ведь это вы, правда? Вы написали"Радость"! И, о черт, "Песнь молота"! Я стою рядом с человеком, написавшим"Песнь молота"! — И вот тут коп особенно тронул Джонни: протянул руку икоснулся его кожаной куртки, чтобы доказать себе, что писательдействительно стоит перед ним и происходит все это наяву. — Святой Боже! — Да, я Джонни Маринвилл, — скромно признал Джонни (к этому тону онприбегал только в подобных случаях). — Хотя должен признаться, что впервыеменя узнал человек, который видел, как я справляю малую нужду у обочиныдороги. — Да забудьте вы об этом. — Коп схватил руку Джонни. За мгновение перед тем, как их руки соприкоснулись, Джонни заметил,что ладонь копа также в крови и его линия жизни и линия любви скрытыбуровато-красной пленкой. Джонни все еще улыбался, пока они жали другдругу руки, но чувствовал, что уголки его рта начинают опускаться. _Кровь__попадет_ _на_ _меня_, думал он. _А_ _до_ _Остина_ _помыть_ _руки__негде_. — Вы же один из моих любимых писателей, — говорил коп. — Я хочусказать, Господи, "Песнь молота" — это что-то потрясающее… Я знаю,критикам ваш роман не понравился, но что они понимают? — Мало что, — согласился Джонни. Ему очень хотелось, чтобы коп побыстрее отпустил его руку, ногигант, похоже, относился к тем людям, которые очень ценятнепосредственный контакт. И Джонни чувствовал силищу копа. Если быздоровяк захотел сжать ему руку, то любимый писатель копа отстукивал быследующую книгу левой рукой, по крайней мере первые два месяца. — Мало что, как это верно сказано! "Песнь молота" — лучшая книга оВьетнаме, которую я когда-либо читал. Куда до нее Тиму О'Брайену, РобертуСтоуну… — Как приятно это слышать, большое вам спасибо. Коп ослабил хватку,и Джонни осторожно высвободил руку. Он хотел взглянуть на нее, посмотреть,много ли на ней крови, но решил, что момент неподходящий. Коп же засовывалблокнот в задний карман брюк, не отрывая от Джонни широко раскрытых глаз.Он словно боялся, что Джонни исчезнет, если он мигнет. — А как вы здесь очутились, мистер Маринвилл? Господи! Я-то думал,вы живете далеко на Востоке! — Да, живу, но… — И это неподобающее транспортное средство для… э… я долженпрямо сказать: для _национального_ _достояния_. Вы хоть знаете, сколькомотоциклистов попадает в аварии? Я — волк и могу вам это сказать, потомучто каждый месяц получаю циркуляры из Национального совета по безопасностидвижения. Один на каждые четыреста шестьдесят водителей транспортныхсредств. Звучит вроде бы обнадеживающе, но при этом надо помнить, скольковообще водителей каждый день попадает в дорожно-транспортные происшествия._Двадцать_ _семь_ _тысяч_. Это уже совсем другое дело. Заставляетзадуматься, так ведь? — Да, — ответил Джонни, подумав при этом: _Он_ _сказал_ _что_-_то__насчет_ _волка_ _или_ _я_ _ослышался_? — Эта статистика очень даже…очень даже… — _Очень_ _даже_ _что_? _Давай_, _Маринвилл_, _доводи__фразу_ _до_ _конца_. _Если_ _ты_ _смог_ _провести_ _целый_ _час_ _с__той_ _сукой_ _из_ _женского_ _журнала_, _а_ _потом_ _не_ _приложиться__к_ _бутылке_, _уж_ _к_ _этому_-_то_ _парню_ _подход_ _ты_ _найдешь_. _Он__лишь_ _тревожится_ _за_ _твою_ _жизнь_, _ничего_ _больше_. — Очень дажевпечатляет. — Так что вы поделываете в наших краях? Да еще на столь небезопасномсредстве передвижения? — Собираю материал. — Взгляд Джонни упал на запятнанный кровьюправый рукав копа, но он заставил себя поднять глаза на его обожженноесолнцем лицо. Едва ли у этого парня могут возникнуть какие-либо трудностис водителями или нарушителями общественного порядка. Он кого угоднопереломит пополам. А вот кожа у него неподходящая для этого климата. — Задумали написать новый роман? — оживился коп. Джонни посмотрел на его грудь, но нашивка с фамилией тамотсутствовала. — Новую книгу, скажем так. Позвольте задать вопрос, патрульный. — Конечно, пожалуйста, но вопросы должен задавать я, у меня ихмиллион. Никогда не думал, что посреди пустыни я встречу… Святой Боже! Джонни заулыбался. Жарко, конечно, и надо бы уехать до того, какСтив сядет ему на хвост… у него нет никакого желания всякий раз видеть взеркале заднего обзора большой грузовик, это убивает вдохновение, но коптакой искренний, так трогательно восторгается встречей, проявляетнеподдельный интерес к его творчеству. — Раз уж вы знакомы с моими предыдущими работами, что вы можетесказать о книге очерков из жизни современной Америки? — Которую напишете вы? — Я. Дорожные впечатления, знаете ли. Собранные под заголовком… -Джонни глубоко вздохнул. — "Путешествие с "харлеем". Он ожидал, что на лице копа отразится недоумение, что тотрасхохочется, восприняв его слова как хорошую шутку. Но коп лишь опятьвзглянул на номерной знак мотоцикла, потер подбородок (квадратный,раздвоенный, как у героя какой-нибудь книги комиксов Верни Райтсона),сдвинул брови и задумался. Джонни воспользовался случаем и посмотрел насвою руку. Точно, вся кисть в крови в тех местах, где к ней прикасалисьпальцы копа. Приятного мало. Потом коп перевел взгляд на Джонни и поразил его, произнеся именноте слова, что вертелись в голове у Джонни последние два дня монотоннойпоездки по пустыне. — Может сработать, но на обложке должна быть ваша фотография навашем драндулете. _Серьезная_ фотография, чтобы читатели знали, что вы несобирались посмеяться над Джоном Стейнбеком… да и над собой тоже. — Именно так! — Джонни с трудом удержался, чтобы не хлопнутьздоровяка копа по плечу. — В этом главная опасность. Не дай Бог людиподумают, что это какая-то… злая шутка. Обложка должнапродемонстрировать серьезность намерений… Возможно, стоит добавитьмрачности… Если, к примеру, оставить один мотоцикл? Фотографиямотоцикла, естественно, темного. Стоящего посреди автотрассы… может,даже здесь, в пустыне. На разделительной полосе шоссе 50… с тенью,отбрасываемой в сторону… Какой абсурд — дискутировать с копом, только что предупреждавшимего, что нельзя писать на перекати-поле, но Джонни это нравилось. И вновь коп произнес именно то, что Джонни хотел услышать. — Нет! Господи, нет! Фотографировать надо вас! — В общем, я того же мнения. Чтобы сфотографировали меня, скажем, втот момент, когда я завожу мотоцикл. Как бы между прочим… как бы междупрочим, но… — Но в фотографию должны поверить, — закончил за него коп. — Чтобыни у кого не возникло сомнений в том, что вы действительно проехали намотоцикле всю Америку, а не сели на него, дабы попозировать для фотографа.Поэтому никаких улыбок. Не смейте улыбаться в объектив, мистер Маринвилл. — Улыбки не будет, — подумав, согласился Джонни. _Этот_ _парень_ -_гений_. — И не помешает некоторая отстраненность. Взгляд вдаль. Словно выдумаете о тех милях, которые оставили за собой… — Да, и о милях, которые еще лежат впереди. — Джонни взглянул нагоризонт, чтобы вжиться в образ, и вновь увидел большой автомобиль,припаркованный на обочине в миле или двух отсюда. С годами Джонни приобрелдальнозоркость, солнце уже не так слепило глаза, поэтому он почтинаверняка мог сказать, что это кемпер. — Милях реальных и метафорических. — Да, и тех, и других, — кивнул коп. — "Путешествие с "харлеем". Мненравится. Завлекательное название. Знаете, я прочитал все, что вы уженаписали, мистер Маринвилл. Романы, эссе, поэмы… черт, весь вашпослужной список. — Благодарю, — растроганно ответил Джонни. — Мне так приятно этослышать. Вы и представить себе не можете, как приятно. Последний год былдля меня трудным. Я даже стал сомневаться в себе, в целях, которые ставилперед собой. — Мне немного знакомо это состояние. Вам это может показатьсястранным, все-таки я простой коп, но оно мне знакомо. Да если б вы знали,какой иной раз у меня выдается день… Мистер Маринвилл, вы можете датьмне автограф? — Разумеется, с удовольствием. — Джонни вытащил спой блокнот иззаднего кармана джинсов. Открыл его, пролистал. Какие-то фразы,направления, номера дорог, маршруты движения (последние рисовал Стив Эмес,который быстро понял, что его знаменитый клиент знает, как водитьмотоцикл, но совершенно не ориентируется на трассе). Наконец он нашелчистую страницу. — Как вас зовут, патру… Тут его прервал громкий протяжный вой, от которого сердце Джонниушло в пятки… Мало того что выл дикий зверь, он выл к тому же совсемблизко. Блокнот вывалился из руки Джонни, и он повернулся так быстро, чтоедва не потерял равновесие. В пятидесяти ярдах от них, на обочине, стоялакакая-то тварь на тонких лапах, с впалыми боками, серой свалявшейсяшерстью и болячкой на правой передней лапе, но Джонни едва ли все этозаметил. Потому что смотрел на морду зверюги, на ее желтые глаза,одновременно глупые и хитрые. — Мой Бог, — выдохнул он. — Что это? Это… — Койот, — подтвердил его догадку коп. — Некоторые люди называют ихволками пустыни. _Так_ _вот_ _что_ _он_ _имел_ _в_ _виду_, подумал Джонни. _Что_-_то__насчет_ _встречи_ _с_ _койотом_, _волком_ _пустыни_. _А_ _я_ _его__неправильно_ _понял_. Мысль эта в какой-то мере успокоила его, хотясомнения в том, что он правильно истолковал слова копа, остались. Коп направился к койоту. Шаг, другой, после паузы — третий. Койот несдвинулся с места, но начал дрожать всем телом. Из-под тощего бока потекламоча. Порыв ветра разбил струйку в пелену капель. После четвертого шага койот поднял морду к небу и вновь завыл,отчего по коже Джонни побежали мурашки. — Это надо прекратить, — крикнул он вслед копу. — Ужас какой-то. Коп не отреагировал. Он смотрел на койота, желтые глаза котороготеперь не отрывались от копа. — _Тэк_, — вырвалось у копа. — _Тэк_ _ах_ _лох_. Койот по-прежнему сверлил его взглядом, словно понял эту индейскуюабракадабру. Очередной порыв ветра подхватил блокнот и сбросил его наоткос, где он привалился к торчащему из песка булыжнику. Джонни этого незаметил. Какой там блокнот, какой автограф. _Все_ _это_ _войдет_ _в_ _книгу_, подумал он. _Все_, _что_ _я__повидал_ _раньше_, — _ерунда_, _а_ _вот_ _этот_ _эпизод_ _войдет_. _Это__прозвучит_. _Еще_ _как_ _прозвучит_. — _Тэк_, — повторил коп и резко хлопнул в ладоши. Койот повернулся ипомчался прочь. Джонни не ожидал, что на столь тонких лапах можно такбыстро бегать. Здоровяк в хаки подождал, пока серая шерсть койота сольетсяс серостью пустыни. Много времени это не заняло. — Господи, какие же они отвратительные! — воскликнул коп. — А впоследнее время их стало больше, чем вшей в одеяле. Утром или в полдень,когда самая жара, их не увидишь. Зато во второй половине дня… вечером…ночью… — Он покачал головой. — Что вы ему сказали? — спросил Джонни. — Я такого никогда неслышал. Что-то индейское? На языке какого-то племени? Здоровяк копрассмеялся: — Не знаю я ни одного индейского языка. Эти слова значения не имеют.Просто детский лепет. — Но он же вас слушал! — Нет, он смотрел на меня. — Коп нахмурился, словно удивляясь, чтонашелся человек, решившийся спорить с ним. — Я украл его глаза, ничегобольше. Дыры его глаз. Думаю, все эти разговоры о приручении животных -болтовня, но когда дело доходит до волков пустыни… ну, если вы крадетеих глаза, не важно, что вы говорите. Обычно они не опасны, кроме,разумеется, бешеных. И главное, чтобы они не почуяли запаха страха. Иликрови. Джонни глянул на правый рукав копа и подумал: не эта ли кровьпривлекла койота? — Но им нельзя противостоять, когда они сбились в стаю. Особенноесли у стаи сильный вожак. Тогда они не ведают страха. Они будут гнатьоленя, пока у того не разорвется сердце. Иногда ради забавы. — Коппомолчал. — Или человека. — Однако, — только и смог сказать Джонни. — Это… интересно. — Интересно, правда? — Коп улыбнулся. — Наука о пустыне. Скрижалипустующей земли. Звучание открытого пространства. Джонни смотрел на него открыв рот. Вдруг его приятель-полицейскийзаговорил, как поэт. _Он_ _пытается_ _произвести_ _на_ _меня_ _впечатление_, _ничего__больше_… _это_ _типичный_ _монолог_ _коктейль_-_пати_, _только_ _без__коктейля_. _Я_ _это_ _видел_ _и_ _слышал_ _тысячу_ _раз_. Возможно. Но раньше он без этого обходился. Издалека вновь донессязнакомый вой. Однако выл не тот койот, что убежал от них, Джонни в этом несомневался. Вой донесся с другой стороны, скорее всего в ответ на войпервого койота. — Похоже, пора сматываться отсюда! — воскликнул коп. — Вам бы лучшеубрать вот это. — Он повернулся к мотоциклу и показал на левую багажнуюсумку. Джонни увидел, что из нее торчит кусок его нового пончо, ярко-оранжевого, чтобы в ненастье водители автомобилей заметили его издалека. _Как_ _я_ _мог_ _не_ _увидеть_, _что_ _пончо_ _торчит_ _из_ _сумки_,_когда_ _остановился_, _чтобы_ _облегчиться_? подумал Джонни. _Такого__просто_ _не_ _могло_ _быть_. И еще. Он останавливался на заправке вПретти-Найсе, а потом открывал эту багажную сумку, чтобы достать картуНевады. Проверил, сколько миль до Остина, сложил карту и убрал ее. Затемзащелкнул замки. Это он хорошо помнил, а теперь сумка была открыта. Джонни не мог пожаловаться на отсутствие интуиции. Лучшими своимипроизведениями он был обязан именно интуиции, а не планомерной подготовкек их написанию. Спиртное и наркотики притупили интуицию, но не уничтожилиее, и она вернулась, пусть не в полной мере, но вернулась, когда онотказался и от первого, и от второго. Вот и теперь, глядя на краешекпончо, Джонни услышал задребезжавший в голове колокольчик тревоги. _Это_ _сделал_ _коп_. Деяние совершенно бессмысленное, но интуиция подсказывала ему, чтоименно так все и произошло. Коп раскрыл багажную сумку и вытащил пончо,пока Джонни, стоя спиной к дороге, справлял малую нужду. А потом, во времяих разговора, коп стоял так, чтобы Джонни не мог увидеть торчащее из сумкипончо. Похоже, этот парень не потерял головы, встретив любимого автора.Может, коп не так уж и любил его романы, эссе, поэмы. Потому что, похоже,он преследовал определенную цель. _Какую_ _цель_? _Что_ _мне_ _подсказывает_ _интуиция_? _Какую__цель_? Джонни не знал, и это ему очень не нравилось. А еще ему не нравилисьстранные слова, брошенные копом койоту. — Ну? — Коп улыбался, и улыбка эта еще больше встревожила Джонни. Небыло в ней восторга благодарного читателя.Это ознакомительный отрывок книги. Данная книга защищена авторским правом. Для получения полной версии книги обратитесь к нашему партнеру — распространителю легального контента "ЛитРес":
Полная версия книги 'Безнадега'1 2 3 4 5 6

 часы спайнет цена    
 http://plitkaoboi.ru/ 

Это ознакомительный отрывок книги. Данная книга защищена авторским правом. Для получения полной версии книги обратитесь к нашему партнеру — распространителю легального контента "ЛитРес":
Полная версия книги 'Безнадега'1 2 3 4 5 6

 коляски britax    
 http://plitkaoboi.ru/oboi/marburg/pure/108600/ 

Это ознакомительный отрывок книги. Данная книга защищена авторским правом. Для получения полной версии книги обратитесь к нашему партнеру — распространителю легального контента "ЛитРес":
Полная версия книги 'Безнадега'1 2 3 4 5 6

Это ознакомительный отрывок книги. Данная книга защищена авторским правом. Для получения полной версии книги обратитесь к нашему партнеру — распространителю легального контента "ЛитРес":
Полная версия книги 'Безнадега'1 2 3 4 5 6