Гидеон Фелл -. Ведьмино логово

VadikV 53 Джон Диксон Карр: «Ведьмино логово» Джон Диксон Карр Ведьмино логово Гидеон Фелл Ц OCR Anita «Ведьмино логово»: Лениздат; Санкт-Петербург; 1992 ISBN 5-289-01316-4 Оригинал: John Carr, “HagТ s Nook” Перевод: В. Салье Аннотация В этом романе перед читателем впервые преодстает наиболее устоявшийся и долговечный детектив Карра, неуклюжий пьянчужка Гидеон Фелл, созданный в манере и традициях Г.К.Честертона, которого сам Карр боготворил. …Мужчины в роду Старбертов погибают, сломав себе шею. Такова легенда, бытующая в деревне, где расположена Чаттерхэмская тюрьма, заброшенная уже сотни лет, но до сих пор хранящая свои ужасные тайны. Скотланд Ярд узнает об этой легенде после смерти Мартина Старбета. Но именно Гидеону Феллу предстоит раскрыть одно из самых коварных и таинственных преступлений… Джон Диксон Карр Ведьмино логово 1 Кабинет старого лексикографа тянулся во всю длину его небольшого дома. Это была огромная комната с поперечными балками на потолке, расположенная на несколько футов ниже уровня двери. Окна в задней ее части затенял высокий тис, сквозь ветви которого пробивались лучи вечернего солнца. Есть что-то призрачное в дремотной прелести английского пейзажа. Это и сочная темная трава, и вечнозеленые кусты и деревья, и серенький шпиль церкви, и прихотливо вьющаяся белая лента дороги. Для американца, который помнит свои шумные бетонные автострады, утыканные красными бензоколонками и окутанные вонью выхлопных газов, он особенно приятен. Здесь человек может свободно передвигаться и не чувствовать себя чужеродным телом, даже если он идет по середине дороги. Тэд Рэмпол смотрел на солнце сквозь частую решетку оконных переплетов, на темно-красные ягоды, сверкающие среди зелени тиса, и его охватило чувство, которое путешественник испытывает только на Британских островах. Это ощущение, что земля наша стара как мир и находится во власти колдовских чар; ощущение того, что картины и образы, возникающие из одного только слова «веселая», Ц это не фантазия, а реальность. Дело в том, что Франция, например, меняется так же часто, как меняется мода, и кажется не старее, чем шляпка прошлого сезона. В Германии даже легенды похожи на новенький часовой механизм, вроде тех заводных кукол, которые можно увидеть в Нюрнберге. А вот английская земля кажется (как это ни невероятно) даже старее, чем ее башни, обросшие бородами из плюща. Звон вечерних колоколов доносится до нас, словно из глубины столетий; всюду царит тишина, в которой неслышно движутся призраки, а в глубине лесов все еще скрывается Робин Гуд. Тэд Рэмпол взглянул на хозяина дома. Доктор Гидеон Фелл, тучное тело которого едва умещалось в глубоком кожаном кресле, набивал свою трубку и, казалось, добродушно размышлял над тем, что эта трубка ему только что сообщила. Доктор Фелл был не так уж стар, однако он, совершенно очевидно, составлял неотъемлемую часть своей комнаты Ц комнаты, которая, по мнению гостя, могла бы послужить иллюстрацией к какому-нибудь роману Диккенса. Здесь было просторно и тихо; между дубовыми балками потолка виднелась закоптелая штукатурка. Вдоль стен тянулись огромные дубовые книжные полки, похожие на саркофаги, а над полками Ц окна с частым косым переплетом, так что каждое стеклышко имело форму маленького ромба; что же касается книг, то сразу было видно, что это ваши друзья. В комнате царил запах пыльной кожи и старой пожелтевшей бумаги, словно все эти величественные старинные тома расположились здесь всерьез и надолго, повесив на вешалку свои шляпы. Доктор Фелл слегка задыхался, утомленный даже таким ничтожным усилием, как набивание трубки. Он был тучен и ходил опираясь, как правило, на две трости. В лучах света, падавшего из передних окон, его длинные густые темные волосы, в которых, словно пышные белые плюмажи, сверкали седые пряди, развевались, как боевое знамя. Эта грозная копна как бы двигалась впереди него, прокладывая ему путь. Лицо у него было большое и круглое, покрытое здоровым румянцем, и на нем то и дело возникала мимолетная улыбка, появляясь откуда-то снизу, из-под многочисленных подбородков. Но что сразу обращало на себя внимание, так это чертики у него в глазах. Он носил пенсне на широкой черной ленте, и его маленькие глазки сверкали над стеклами, когда он наклонял вперед свою крупную голову; он мог быть свирепо-воинственным, и хитро-насмешливым и каким-то образом умудрялся сочетать в себе то и другое одновременно. Ц Вы должны нанести визит Феллу, Ц сказал Рэмполу профессор Мелсон. Ц Во-первых, потому, что он мой старинный друг, а во-вторых, потому что он Ц одна из важнейших достопримечательностей Англии. Этот человек буквально начинен самой разнообразной информацией, не всегда понятной, порой бесполезной, но неизменно восхитительно-интересной. Он будет вас кормить и накачивать разными напитками до полного обалдения; говорить будет, не останавливаясь ни на минуту, на самые разнообразные темы, но в основном о былой славе старой Англии, ее забавах и развлечениях. Он любит джаз, комедии с оплеухами и мелодраму. Отличный старик, он вам обязательно понравится. Все это было абсолютно верно. Его гостеприимный хозяин был исполнен радушия, в нем была какая-то наивность, ни намека на аффектацию, так что буквально через пять минут после встречи Рэмпол почувствовал себя как дома. Собственно, даже еще раньше. Профессор Мелсон писал Феллу о Рэмполе еще до того, как тот отправился в Англию, и получил в ответ письмо, которое почти невозможно было прочесть, но которое было зато украшено забавными рисунками и завершалось стихами по поводу сухого закона. А потом они случайно встретились в поезде, еще до того, как Рэмпол добрался до Чаттерхэма. Чаттерхэм, графство Линкольншир, находится примерно милях в двадцати от Лондона и совсем недалеко от самого Линкольна. Когда Рэмпол садился вечером в поезд, у него было скверное, подавленное настроение. В этом огромном сером Лондоне, с его дымом и грохотом уличного движения, он чувствовал себя одиноким и потерянным. Одиночеством был наполнен и грязный, покрытый копотью вокзал, где все скрежетало и ухало, где рябило в глазах от спешащих во всех направлениях обладателей сезонных билетов. В залах ожидания было грязно и уныло, а у пассажиров, которые заходили в пропахший сыростью бар, чтобы пропустить рюмочку перед тем, как сесть в поезд и ехать домой, вид был еще более унылый. В тусклом свете вокзальных фонарей, таких же скучных, как и они сами, эти люди, казалось, были одеты в какое-то неопрятное латаное старье. Тэд Рэмпол только что закончил университет и поэтому смертельно боялся казаться провинциальным. Он, правда, уже немало путешествовал по Европе, однако до сих пор это происходило под руководством родителей и по тщательно разработанному плану, с тем расчетом, чтобы получить за свои деньги все, что полагается. Ему всегда указывали, где и что нужно осматривать. Эти путешествия напоминали живой кинетоскоп Кинетоскоп Ц аппарат для просмотра быстро движущихся рисунков, предшественние кинематографии. , состоящий из почтовых открыток, снабженных лекциями. Оказавшись без руководства, он чувствовал себя растерянным, подавленным и даже испытывал некоторое негодование. К своему ужасу, он поймал себя на том, что сравнивает этот вокзал, отнюдь не в его пользу, с Главным Центральным Имеется в виду вокзал в Нью-Йорке. Ц большой грех с точки зрения лучших американских писателей. Ах, да пошло оно все к черту! Он усмехнулся, купил в киоске завлекательный роман и побрел к своему поезду. Он всегда испытывал затруднение, когда надо было считать эти проклятые английские деньги; там было ужасающее количество разнообразных монет совершенно непонятного достоинства. Составить нужную сумму было все равно что сложить картинку-головоломку Ц на это уходила уйма времени. И поскольку ему казалось, что промедление в этом случае выставляет его в невыгодном свете, будто он какой-то деревенский дурачок, он обычно давал продавцу банкнот, даже если покупал какой-нибудь пустяк, предоставляя все расчеты другой стороне. В результате в его карманах скапливалось столько мелочи, что каждый его шаг сопровождался звоном. Так оно и было, когда он столкнулся с девушкой в сером пальто. Он именно столкнулся с ней в буквальном смысле этого слова. Все произошло из-за того, что ему было страшно неудобно, он весь звенел, словно ходячий кассовый аппарат. Он попробовал засунуть руки в карманы, чтобы держать монеты изнутри, что несколько затрудняло его движения, и вообще он был так этим занят, что не замечал, куда идет, и вдруг на что-то налетел. Раздался глухой удар, и он услышал, как у него под мышкой что-то ойкнуло. Из карманов посыпалось. Он смутно различил звон катящихся по деревянной платформе монет. Весь покрывшись потом от смущения, он обнаружил, что держит кого-то за плечи, а перед глазами у него Ц лицо. Если бы он был способен в тот момент произносить те или иные звуки, он бы воскликнул: «Ничего себе!» Потом он пришел в себя настолько, чтобы рассмотреть это лицо. На них падал свет из вагона первого класса, возле которого они стояли, и он увидел: маленькое личико, насмешливо приподнятые брови. Она как бы смотрела на него издалека, глаза смеялись, однако в улыбке можно было прочесть сочувствие. Шапочка на ее блестящих черных волосах была надета кое-как, придавая ей бесшабашно-веселый вид, а синие глаза были настолько темного оттенка, что тоже казались почти черными. Воротник ворсистого серого пальто был поднят, что не мешало видеть улыбающиеся губы. Она молчала, не зная, что сказать, а когда заговорила, в ее голосе слышался смех. Ц А вы богатый человек, как видно. Не могли бы вы отпустить мои плечи? Вдруг осознав, что под ногами у него валяются деньги, он поспешно отступил назад. Ц Господи боже мой! Простите великодушно! Я настоящий баран. Я… Вы ничего не уронили? Ц Сумочку, кажется, и книжку. Он нагнулся, чтобы все это подобрать. Даже потом, когда поезд летел через напоенную ароматами тьму достаточно прохладной ночи, он не мог вспомнить, как начался разговор. Темные своды вокзала, дым и копоть, дребезжание багажных тележек были, казалось, не самыми подходящими условиями для начала, и тем не менее все оказалось в порядке. Ничего особенно умного сказано не было. Скорее, наоборот. Они просто стояли и произносили какие-то слова, но в душе у Рэмпола все запело. Он сделал интересное открытие: книжка, которую он только что купил, и та, что он выбил у нее из рук, написаны одним и тем же автором. Поскольку этим автором был мистер Эдгар Уоллес, такое совпадение вряд ли особенно поразило бы незаинтересованного человека, однако Рэмполу оно показалось весьма знаменательным. Он поймал себя на том, что отчаянно старается развить эту тему, опасаясь, что девушка в любую минуту может уйти. Он слышал, какими надменными и неприступными считаются англичанки, и думал, что она разговаривает с ним просто из вежливости. Но было что-то такое Ц возможно, в темно-синих глазах, которые прищурясь смотрели на него, Ц что говорило о другом. Она стояла прислонившись к стенке вагона, небрежно, по-мужски глубоко засунув руки в карманы ворсистого серого пальто, Ц самоуверенная маленькая фигурка с насмешливой улыбкой. И в какой-то момент ему показалось, что она так же одинока, как и он сам… Он сказал, что направляется в Чаттерхэм, и спросил, где ее вещи. Она выпрямилась. И тут набежала какая-то тень. Легкий горловой голос Ц у нее была манера говорить отрывисто, проглатывая слова, Ц сделался вдруг нерешительным. Ц Наши вещи у брата, Ц совсем тихо проговорила она и, помолчав, добавила: Ц Он наверняка опоздает на этот поезд. Вот уже свисток. Вам надо садиться. Свисток орал как сумасшедший, заполнив резким звуком весь вокзал. Рэмполу казалось, что он вырывает что-то у него из рук. Игрушечный паровоз начал пыхтеть и заикаться; вокзальный свод вздрогнул; замигали огни. Ц Послушайте, Ц громко проговорил он, Ц если вы едете следующим поездом… Ц Садитесь же скорее! Тут Рэмпол обезумел, сошел с ума, вроде этого свистка. Ц К черту этот поезд! Ц заорал он. Ц Я могу ехать и на следующем. Мне, собственно, вообще никуда не надо ехать. Я… Ей пришлось повысить голос. Ему показалось, что он разглядел ее улыбку, веселую и задорную. Ц Глупый вы человек! Я ведь тоже еду в Чаттерхэм. Мы, наверное, там увидимся. Садитесь скорее! Ц Вы уверены? Ц Конечно. Ц Ну, тогда ладно. Дело в том… Она показала ему на поезд, и он вскочил в вагон как раз в тот момент, когда поезд тронулся. Он высунулся из окна в коридоре, стараясь еще раз ее увидеть, и услышал ее хрипловатый голос. Этот голос весьма отчетливо прокричал ему вслед весьма странную вещь: Ц Если увидите призраки, приберегите их для меня! Что за черт! Рэмпол глядел на темные силуэты пустых вагонов, на тусклые вокзальные фонари, которые, казалось, вздрагивали в такт движению поезда, и пытался осмыслить эту последнюю фразу. Слова, ее составлявшие, не вызывали особой тревоги, однако в них было что-то непонятное, многозначительное, что ли? Иначе и не выразишь. А может быть, все это просто шутка? Или слово «призрак» употребляется в Англии в переносном смысле? Входит в какое-нибудь цветистое выражение для обозначения, скажем, насмешки, пренебрежения или чего-нибудь в этом же роде? На мгновение ему стало жарко, шея под воротничком слегка вспотела. Нет, черт возьми! Это было бы сразу видно. Проводник, который проходил мимо в этот момент по коридору, увидел молодого человека, по всей видимости американца, который высунул голову навстречу паровозной саже и жадно вдыхал эту сажу радостными глотками, как если бы то был свежий горный воздух. Угнетенное состояние прошло. В этом маленьком тряском поезде, в котором почти не было пассажиров, он чувствовал себя так, словно несся по водной глади на быстрой лодке. Лондон уже не казался ему таким огромным и могущественным, а поля и холмы не вызывали мысли об одиночестве. В этой чужой стране он отведал живительной влаги и вдруг почувствовал, что здесь у него есть близкий человек. Багаж? Он похолодел, но тут же вспомнил, что носильщик занес его в купе какого-то вагона. С этим, значит, все в порядке. Он чувствовал, как пол дрожит у него под ногами; поезд, набирая скорость, с грохотом мчался вперед, трясясь и качаясь на поворотах, оставляя далеко позади протяжный рев свистка. Именно так начинаются приключения. «Если увидите призраки, приберегите их для меня!» Хрипловатый горловой голос Ц почему-то кажется, что его обладательница встала на цыпочки, Ц замирая, остается на платформе. Если бы она была американкой, он мог бы спросить, как ее зовут. Если бы она была американкой… однако Ц он вдруг ощутил это совершенно отчетливо Ц он совсем не хочет, чтобы она была американкой. Широко поставленные синие глаза, лицо, чуть слишком широкое, чтобы быть совершенным, алые губы, которые морщила улыбка; во всем этом была какая-то экзотика, и в то же время ее внешность была такой же англосаксонской, как несокрушимые кирпичные стены Уайтхолла. Ему нравилась ее манера произносить слова, как бы с оттенком насмешки. Она казалась прохладной и чистой Ц так выглядят люди, привыкшие бродить по сельским просторам. Отвернувшись от окна, Рэмпол почувствовал сильное желание подтянуться на руках, уцепившись за верхушку двери в купе. Он бы так и сделал, если бы ему не помешало присутствие весьма мрачного и чопорного джентльмена с огромной трубкой и в дорожной шапочке, надвинутой на ухо на манер берета; он сидел у одного из соседних окон, уставив бессмысленный взор в пространство. Этот человек до такой степени походил на карикатурный тип англичанина из комиксов, что Рэмпол вполне готов был увидеть, как он, спотыкаясь и оглядываясь, бежит по коридору, приговаривая: «Что такое? Что такое? Что такое?», вздумай он, Рэмпол, сделать что-либо подобное. Пройдет совсем немного времени, и он вспомнит этого человека, пока же было ясно только одно: он голоден и не прочь выпить. Он вспомнил, что где-то в поезде, впереди, есть вагон-ресторан. Выяснив, что его багаж находится в курительном отделении, он стал пробираться по узкому проходу в поисках пищи.1 2 3 4

Больше на эту тему не говорили. Вино, выпитое за обедом, видимо, несколько утихомирило возбуждение доктора, или же он предавался размышлениям, что можно было заключить по равномерной пульсации его сигары, которая то вспыхивала, то вновь покрывалась пеплом. Он накинул на плечи старый рваный плед, длинные густые волосы то и дело падали ему на лицо. Рэмпол мог бы подумать, что он дремлет в своем уголке, если бы не глаза Ц умные, проницательные глаза, глядящие сквозь пенсне на широкой черной ленте. Чувство нереальности, владевшее американцем, окончательно утвердилось в нем к тому моменту, когда они приехали в Чаттерхэм. Красные огоньки последнего вагона скрылись, унеся с собой прощальный гудок паровоза; на платформе царила тишина. Где-то вдалеке залаяла собака, ей ответил целый хор других, потом все стихло. Белая дорога вьется меж деревьев и ровных лугов. Места болотистые, над землей стелется туман, черная вода поблескивает в свете луны. Кусты живой изгороди источают аромат боярышника; светлая зелень хлебов покрывает холмистые поля; отовсюду слышатся размеренные трели сверчков; на траве сверкают прозрачные капли росы. Доктор Фелл в своей широкополой шляпе, с накинутым на плечи пледом, с трудом шагает впереди, опираясь на две палки. Он ездил в Лондон всего на один день, объясняет он, и багажа при нем нет никакого. Рэмпол шагает следом, неся в руках тяжелый чемодан. Он на мгновение испугался, увидев впереди какую-то фигуру, Ц по дороге двигался человек в непрезентабельном пальто и дорожной шапочке, рассыпая искры из своей трубки. Потом он сообразил, что это Пейн. Несмотря на неуклюжую походку, адвокат двигался с приличной скоростью. Вот тип, не хочет с нами знаться! Рэмпол, казалось, слышал, как тот ворчит себе под нос, шагая по дороге. Однако ему особенно некогда было думать о Пейне, в нем все пело в предчувствии приключения под этим огромным чуждым небом, где даже звезды были ему незнакомы. Он ощущал себя песчинкой, затерянной в этой старой как мир Англии. Ц Вот она, тюрьма, Ц сообщил доктор Фелл. Они одолели небольшой подъем и остановились. Внизу перед ними простирались широкие поля, разгороженные стенками живой изгороди. Впереди сквозь листву деревьев, окаймлявших поля, Рэмпол разглядел шпиль деревенской церкви; тут и там мерцали серебряные точки, это лунный свет отражался в окнах крестьянских домиков, мирно спящих в благоухании теплой ночи. Слева, недалеко от них, возвышался большой красный кирпичный дом строгого стиля с белыми оконными рамами, окруженный подстриженными деревьями парка, через который к дому вела дубовая аллея. (Это Холл, сообщил доктор Фелл через плечо.) Однако внимание американца было приковано к тому, что он увидел с правой стороны. Там, на фоне ночного неба, нарушая гармонию этих мест, высились величественные в своей примитивности стены Чаттерхэмской тюрьмы. Они были достаточно высоки, хотя в изменчивом свете луны казались еще выше. «Как похоже на горб», Ц подумал Рэмпол; дело в том, что в одном месте стена шла по гребню невысокого холма, образуя круглый выступ на вершине. Сквозь трещины старинной каменной кладки пробивались плети вьющихся растений, словно маня кого-то своими гигантскими гибкими пальцами. Верхний край стены ощетинился железными зубьями острых шипов, а за ними громоздилось беспорядочное скопление печных труб. Казалось, что все в этом месте было не только пропитано сыростью, но и покрыто слизью , оставленной обитавшими там ящерицами; было такое впечатление, что само болото просочилось внутрь сквозь стены и отравило все своими миазмами. Ц По-моему, тут полно комаров, Ц вдруг сказал Рэмпол. Ц Так и вьются вокруг головы. Вам не кажется? Его голос прозвучал неожиданно резко. Откуда-то доносился унылый хор лягушек, словно это жаловались старики инвалиды. Доктор Фелл поднял палку, указывая на что-то. Ц Посмотрите-ка туда, на этот горб на холме (как странно, что он употребил именно это слово!), видите? Вон там, где шотландские ели? Эта стена идет вокруг виселицы, это и есть Ведьмино Логово. В старые времена, когда виселица стояла на краю обрыва, они устраивали дополнительное представление: брали для петли длинную веревку и сталкивали приговоренного вниз в расчете на то, что голова, быть может, оторвется Ц на потеху зрителям. Тогда ведь не было специальных приспособлений в виде скамейки, которую выбивают из-под ног. Рэмпол вздрогнул, представив себе все это в натуре. Жаркий день, пышная зелень окрестных лугов и деревьев, белые ленты дорог, над которыми вьется пыль, маки на обочинах. Глухо гудящая толпа людей в париках и коротких, по колено, панталонах. На вершину холма медленно поднимается по дороге повозка, на ней Ц тесная группка мужчин, одетых в черное; и вот кто-то уже болтается, словно жуткий маятник, над Ведьминым Логовом. В первый раз ему показалось, что окрестность не молчит Ц гудит от беспорядочного говора толпы. Он обернулся и увидел, что доктор Фелл не сводит с него глаз. Ц А что они сделали, когда была построена тюрьма? Ц Использовали ее по назначению. Однако считалось, что оттуда слишком легко убежать Ц недостаточно высокие стены, как они думали, и много дверей. Поэтому под виселицей устроили нечто вроде колодца. Почва здесь болотистая, так что наполнился он легко и быстро. Если кто вырвется и попробует прыгнуть, он попадет в этот водоем и… Их оттуда не вытаскивали. Не очень-то было, наверное, приятно умирать среди всего того, что там плавает. Доктор переминался с ноги на ногу, и Рэмпол подхватил чемодан, чтобы идти дальше. Разговаривать было неприятно: голоса раздавались слишком громко и гулко; и кроме того, все время возникало ощущение, что кто-то тебя подслушивает… Ц Это оказалось полезно и для тюремного обихода, Ц сказал доктор, пройдя несколько шагов и тяжело, со свистом, дыша. Ц Что вы имеете в виду? Ц Когда дело бывало кончено и человек повешен, надо было разрезать веревку и снять тело, так вот, веревку разрезали, а тело просто падало в колодец. И когда там началась холера… Рэмпол почувствовал, что его мутит, вот-вот начнет рвать. Его бросило в жар, несмотря на прохладный воздух. В листве деревьев пробежал легкий шорох. Ц Я живу недалеко отсюда, Ц продолжал его собеседник, словно он не сказал ничего необычного. Он говорил даже с приятностью, как если бы указывал на красоты городского пейзажа. Ц Мы живем на краю деревни. Отсюда очень хорошо видна та часть тюрьмы, где находится виселица, а также кабинет смотрителя. Пройдя еще полмили, они свернули с дороги и пошли по узкой тропинке. И вот перед ними погруженный в дрему причудливый старый дом: верхняя часть Ц перекрещенные балки и штукатурка, а нижняя Ц увитый плющом. камень. Месяц тускло блестит на ромбиках оконных стекол, у дверей Ц вечнозеленые кусты, на некошеном газоне белеют маргаритки. Какая-то ночная птица жалуется во сне, притаившись в густом сплетении плюща. Ц Мы не будем будить мою жену, Ц сказал доктор Фелл, Ц она наверняка оставила для нас холодный ужин на кухне и достаточно пива. Я… В чем дело ? Что там такое? Он вздрогнул. Со свистом втянул в себя воздух, почти что подпрыгнул на месте, Ц Рэмпол услышал, как скользнула одна из палок по мокрой траве. Американец посмотрел вдаль, туда, где меньше чем в четверти мили через луг высилась над шотландскими елями Чаттерхэмская тюрьма с Ведьминым Логовом в середине. Рэмпол почувствовал, что его обдало жаром, все тело покрылось потом. Ц Ничего, Ц громко ответил он, а потом стал горячо убеждать своего спутника: Ц Послушайте, сэр. Мне очень не хочется причинять вам неудобства. Я бы поехал другим поездом, только все остальные приходят в такое неудобное время. Я могу пойти в Чаттерхэм, найду там отель, или скромную гостиницу, или… Старый лексикограф закудахтал, зашелся смехом. Смех его в этом месте и в этот момент прозвучал успокоительно. Ц Пустяки, Ц прогудел он и хлопнул Рэмпола по плечу. Тут Рэмпол подумал: «Он считает, что я испугался», Ц и быстро согласился. Пока доктор Фелл разыскивал свой ключ, он снова посмотрел в сторону тюрьмы. Вполне возможно, что на него оказали известное воздействие старинные предания. Но на какое-то мгновение Ц он мог бы в этом поклясться Ц он увидел, как что-то выглядывает поверх тюремной стены. И у него было леденящее душу ощущение, что это «что-то» Ц мокрое. 3 Сидя теперь в кабинете доктора Фелла в первый вечер своего пребывания в «Доме под тисами» Ц так назывался коттедж, Ц он решил подвергнуть сомнению все фантастическое и невероятное. Спокойный, солидный дом с его керосиновыми лампами и примитивной канализацией вызывал в нем такое чувство, словно он в Адирондакских горах, проводит там отпуск в охотничьем шале; что сейчас все отправятся в Нью-Йорк, захлопнется дверца машины, а откроет ее уже привратник городского дома, где находится его квартира. Но ведь все-таки он здесь; в залитом солнцем саду жужжат пчелы, там Ц солнечные часы, здесь Ц скворечник; пахнет старым деревом и чистыми занавесками. Разве бывает такое где-нибудь, кроме старой Англии? Яичница с беконом имеет здесь совершенно особый вкус, он никогда не ел ничего подобного. И трубочный табак Ц тоже. Сельская природа не казалась здесь искусственной, такой ее воспринимают люди, которые проводят в деревне только свой отпуск. Ничего общего не имела она и с чахлыми кустиками искусственного сада, разбитого на крыше небоскреба. А вот и доктор Фелл, в белой широкополой шляпе он обходит свои владения; вид у него сонно-добродушный, он умудряется, ничего не делая, сохранять вид сосредоточенный и старательный. И миссис Фелл, маленькая, суетливая, веселая женщина, которая постоянно что-нибудь опрокидывает. Двадцать раз за утро слышался грохот, после которого она восклицала: «Вот черт!» Ц и принималась ликвидировать последствия, пока не наступала очередная катастрофа. Кроме того, у нее была привычка высовывать голову из всех окон дома поочередно и задавать какой-нибудь вопрос своему мужу. Только что вы видели ее в окне над парадной дверью, и вот она уже выглядывает из другого, в задней части дома, словно кукушка из часов, и приветливо машет рукой Рэмполу или спрашивает мужа, куда он засунул то-то и то-то. Доктор обычно смотрел на нее с удивлением и не мог припомнить, куда именно. Она снова скрывалась в доме Ц для того, чтобы тут же появиться уже из бокового окна с подушкой или пыльной тряпкой в руке. Рэмполу, который сидел под лампой и курил трубку, все это напоминало швейцарский барометр, в котором из маленького домика то и дело выбегали вертящиеся фигурки и возвращались назад, предсказывая таким образом погоду. Утренние часы доктор Фелл обычно отводил писанию своего великого труда: «Обычаи, связанные с употреблением различных напитков в Англии с древнейших времен», монументального произведения, для создания которого ему понадобилось шесть лет научных исследований. Ему доставляло огромное удовольствие проследить происхождение какого-нибудь старинного выражения, вроде «напился до изумления», «промоем глазоньки», «гей, крути колеса!», собирать прибаутки и присловья, в которых фигурируют «хандра», «здоровье», «стужа» и почему-то «перчатки» Ц короче говоря, словечки, бывшие в обиходе у любителей выпить. Даже в разговорах с Рэмполом он пускался в отчаянные споры по поводу трактатов допотопных авторов, подобных Тому Нэшу («Пирс-Нищий») или Джорджу Гаскойну Нэш, Томас (1567Ц 1601) Ц английский писатель. Гаскойн, Джордж (ок. 1534Ц 1577) Ц англ. поэт и драматург. («Почтительнейшие рекомендации благородным господам по части деликатных увеселений, в коих также содержится решительное порицание неумеренных возлияний и попоек грубых простолюдинов»). Минуло утро с его трелями дроздов, доносившимися с ближайшего луга, со спокойно дремлющим в небе солнышком, в лучах которого растворились все злые чары Чаттерхэмской тюрьмы. Когда наступил полдень, Рэмпол отправился в кабинет доктора, где хозяин дома был занят тем, что набивал свою трубку. Доктор Фелл был одет в охотничью куртку, его белая шляпа висела на уголке каминной полки. На столе были в беспорядке разбросаны бумаги, на которые он то и дело поглядывал. Ц К чаю у нас будут гости, Ц объявил доктор, Ц придут пастор и молодой Старберт с сестрой. Они, знаете ли, живут в Холле; почтальон мне сказал, что они приехали сегодня утром. Возможно, явится и их кузен, мрачный, угрюмый субъект, если хотите знать мое мнение. Вам, наверное, не терпится узнать еще что-нибудь об этой тюрьме. Ц Конечно, если это не… Ц Не будет нарушением тайны? О нет. Об этом все уже знают. Мне самому любопытно посмотреть на этого Мартина. Он провел два года в Америке, и после смерти их отца в Холле заправляла делами его сестра. Отличная, кстати, девушка. Старый Тимоти скончался при довольно любопытных обстоятельствах. Ц Сломал себе шею? Ц спросил Рэмпол, заметив, что его собеседник запнулся. Ц Шею не шею, Ц проворчал тот, Ц а вот все остальное Ц это точно. На нем живого места не осталось. Он ехал верхом Ц это было вскоре после заката, Ц и его сбросила лошадь, очевидно, в тот момент, когда он спускался с пригорка возле Чаттерхэмской тюрьмы, у самого Ведьмина Логова. Нашли его поздно ночью, он лежал в кустах у дороги. Лошадь бродила рядом, она не то ржала, не то выла Ц словно бы от страха. Его обнаружил Дженкинс, один из его арендаторов, так вот, он говорил, что эти звуки Ц самое страшное, что ему доводилось слышать в жизни. Старик умер на следующий день. До самого конца был в полном сознании. Несколько раз за время пребывания в доме доктора Рэмполу казалось, что его хозяин над ним потешается, как над всяким американцем. Однако сейчас он понял, что это не так. Доктор Фелл так упорно возвращался к этим кровавым подробностям просто потому, что сам был чем-то встревожен. Он говорил, словно желая найти облегчение. В том, как бегали его глаза, как он беспокойно ерзал в своем кресле, ощущались неуверенность, подозрительность, даже страх. Его астматическое дыхание громко раздавалось в спокойной комнате, где сгущались предвечерние сумерки. Ц Эта история, по-видимому, воскресила старинные суеверия, Ц заметил Рэмпол. Ц Совершенно верно, Ц отозвался доктор. Ц Суеверий, впрочем, здесь и без того достаточно. Нет-нет, похоже, что все это пахнет чем-то более серьезным. Ц Вы хотите сказать… Ц Убийство, Ц проговорил доктор Фелл. Он склонился вперед, глаза его за стеклами пенсне казались огромными, на старчески румяном лице застыло напряженное выражение. Он быстро заговорил: Ц Я ничего не утверждаю, имейте это в виду. Все это, может быть, чистая фантазия и вообще не имеет ко мне никакого отношения. М-м-м… Но доктор Маркли, коронер, который расследовал это дело, сказал, что ушиб, который был обнаружен в основании черепа у умершего, мог, конечно, быть результатом падения, но мог быть вызван и другими причинами. Мне показалось, судя по его виду, что это совсем не было похоже на результат падения с лошади. Скорее можно было себе представить, что его топтали ногами. И лошадь тут, конечно, ни при чем. И еще одно: дело было в октябре, и было довольно сыро, однако все это никак не объясняет того обстоятельства, что он был мокрый насквозь. Рэмпол, который пристально наблюдал за своим собеседником, обратил внимание на то, что тот крепко вцепился пальцами в ручку кресла. Ц Но вы говорите, что он был в сознании? Он что-нибудь сказал? Ц Меня там, конечно, не было. Я все узнал от пастора и еще от Пейна. Вы помните Пейна? Да, он говорил, и, по-видимому, не только говорил. Он, верно, был в каком-то неестественном, прямо-таки дьявольском возбуждении. На рассвете они поняли, что он умирает. До этого он непрерывно писал; доктор Маркли говорит, что ему приспособили доску, чтобы он мог это делать. Пытались отобрать у него перо, но он только оскалился. «Инструкции для моего сына», Ц сказал он. Мартин находился в Америке, как я вам уже говорил. «Он ведь должен пройти через свое испытание, разве не так?» Доктор Фелл замолчал и стал набивать трубку. Он втягивал в чашечку пламя от спички с такой силой, словно надеялся, что это поможет ему что-то понять. Ц Они не были уверены, нужно ли звать пастора, мистера Сондерса, поскольку Тимоти, этот старый грешник, яростно ненавидел церковь.Это ознакомительный отрывок книги. Данная книга защищена авторским правом. Для получения полной версии книги обратитесь к нашему партнеру — распространителю легального контента "ЛитРес":
Полная версия книги 'Гидеон Фелл -. Ведьмино логово'1 2 3 4

Это ознакомительный отрывок книги. Данная книга защищена авторским правом. Для получения полной версии книги обратитесь к нашему партнеру — распространителю легального контента "ЛитРес":
Полная версия книги 'Гидеон Фелл -. Ведьмино логово'1 2 3 4