Нерсесянц В.С.

2. Методологические проблемы истории политических и правовых учений История политических и правовых учений как самостоятель- ная юридическая дисциплина вместе с другими юридическими дисциплинами относится к числу гуманитарных наук. И в ней, как и в других современных гуманитарных науках, использует- ся — с учетом предметной специфики и особенностей целей и задач научного познания в области истории политических и правовых учений — богатый арсенал философских и специаль- но-научных методов, и прежде всего методы формально-логи- ческого, диалектического, системного, сравнительно-истори- ческого исследования. Тот или иной метод (и совокупность используемых мето- дов) — это, разумеется, не самоцель, не искомая истина, а лишь путь познания, способы>! приемы исследования. Научная значи- мость и познавательная ценность применяемого метода опреде- ляется в конечном счете его эвристическим потенциалом, его способностью обогатить науку новым знанием об изучаемом объекте, выявить новые моменты в исследуемых явлениях и привести к более содержательному и более глубокому их пони- манию. Прогресс научного знания, внутренне связанный с развитием методов познания, — это по сути своей исторический процесс. В 8 Глава 1. Предмет и метод истории политических и правовых учений области политико-правовой мысли такой прогресс в теоретичес- ком знании и вместе с тем в методах познания представлен в истории политических и правовых учений. Последняя как история теорий является в определенном смысле одновременно и своеобразной историей методов политико-правового познания. Дело обостоит так не только и не столько потому, что в тех или иных политико-правовых теориях прошлого применялись соот- ветствующие методы исследования, которые тем самым тоже входят в предметную область истории политических и правовых учений. Это, конечно> важный аспект, который необходимо учитывать при изучении и освещении политико-правовых уче- ний прошлого. Но для характеристики внутреннего единства и соотношения теоретического и методологического аспектов в истории политических и правовых учений гораздо важнее то принципиальное обстоятельство, что каждая предшествующая теория, в том числе и политико-правовая теория, обладает (в меру своей фундаментальности, научной значимости и т. д.) потенциалом и функцией метода для последующих теорий. Данное обстоятельство проявляется как в целом в моментах преемственности между последующими и предшествующими политико-правовыми учениями, так и особенно отчетливо в тех случаях, когда речь идет о тех или иных школах и направле- ниях политико-правовой мысли (например, о пифагорейцах, платониках, перипатетиках, томизме, кантианстве, гегельян- стве и т. д.), продолжающих и развивающих определенную пред- шествующую теорию В обобщенном виде применительно к нашей дисциплине можно выделить следующие основные функцииметода: 1)метод как способ построения определенной политико-правовой теории (здесь речь идет прежде всего о принципах и внутренней логике формирования конкретно-определенной системы теоретическо- го знания, структуре и компонентах данной системы, взаимо- связях этих компонентов и т. д.); 2) метод как способ интерпре- тации и оценки предшествующих политико-правовых учений (данный аспект отражает содержание и характер отношений и взаимосвязей между различными теориями в исторически раз- вивающейся политико-правовой мысли) и 3) метод как способ и форма выражения определенного типа и принципа соотношения между данной политико-правовой теорией и освещаемой дей- ствительностью (здесь проявляется общемировоззренческое содержание метода в фундаментальных проблемах соотноше- 2. Методологические проблемы истории политических 9 и правовых учений нияматериального и духовного в политико-правовом познании, теории и практики и т. д.). Такая классификация функций метода, разумется, во многом условна, как, впрочем, и всякая иная классификация. Но она позволяет выявить и осветить ряд важных аспектов методоло- гии (общемировоззренческих, теоретико-познавательных, оце- ночных и т. д.) отдельных учений прошлого и в целом истории формирования и развития политико-правовой мысли. Своеобразие предмета истории политических и правовых учений накладывает свой отпечаток на применяемые в данной сфере общефилософские и конкретно-научные методы, по-своему трансформирует и конкретизирует соответствующие приемы и средства исследования, определяет их специфические цели и задачи с учетом особенностей изучаемых объектов и в целом предмета научного познания. Обусловленная этим специфика приемов и средств исследо- вания весьма отчетливо проявляется (и на уровне отдельных теорий прошлого, и в плане истории политических и правовых учений в целом) везде там, где дело касается таких существен- ных для данной научной дисциплины проблем, как своеобразие теоретического познания и трактовки политико-правовых явле- ний, особенности взаимосвязей различных политико-правовых теорий прошлого, отличительные черты механизмов преем- ственности и новизны, процессов взаимодействия исторического и теоретического начал в истории политических и правовых теорий и т. д. Заметным выражением отмеченной предметной и методоло- гической специфики истории политических и правовых учений является ведущая роль именно тех принципов, приемов и способов исследования, которые по своим возможностям в наибольшей мере соответствуют историко-теоретическому со- держанию и профилю данной юридической дисциплины. Отсю- да и определяющее значение способов и приемов исторического подхода к политико-правовым учениям прошлого, поскольку без принципа историзма нельзя вообще всерьез говорить и об истории этих учений. В области истории политико-правовых учений принцип исто- ризма играет существенную роль в процессе освещения генези- са и последующей жизни той или иной политико-правовой теории в исторической ретроспективе и перспективе, исследо- вания места и значения политических и правовых теорий в совокупной системе знаний определенной эпохи, характериети- 10 Глава 1- Предмет и метод истории политических и правовых учений ки их соотношения с другими элементами в общей структуре политических и правовых знаний соответствующей эпохи, рас- крытия связей между различными концепциями прошлого и современности, уяснения специфической логики в истории по- литических и правовых учений, взаимодействия политико-правовых идей с политической и правовой практикой прошлого и современности и т. д. Исторический подход выступает при этом в качестве способа адекватного понимания, интерпретации и оценки политико-правового содержания освещаемых учений в контексте про- шлого и современности. Очевидно, что концепции и конструк- ции того или иного мыслителя прошлого (как взятые в их исходном, виде и непосредственном отношении к современной ему действительности, так и расссматриваемые в качестве переработанного элемента в политических и право- вых учениях более позднего времени) в современных условиях играют вовсе не ту роль и имеют не то значение, которые были им характерны в той> прошлой их . В новой социально-исторической и политико-правовой ситуации, в кон- тексте другой действительности они нередко приобретают иное, новое значение. Отвергая крайности архаизации или модернизации полити- ко-правовых учений прошлого, исторический подход позволяет выявить в этих учениях как исторически проходящее, так и пребывающее, остающееся в истории. Так, например, давно отошла в прошлое та конкретная историческая реальность, в условиях которой возникли политические и правовые учения античных мыслителей (Демокрита, софистов, Цицерона, рим- ских юристов и т. д.). Могие их суждения, оценки и т. д. не- посредственно связаны с конкретно-историческими ситуациями эпохи их жизни и деятельности и вместе с породившими их условиями отошли в прошлое. Но некоторые их положения (и прежде всего — теоретико-концептуальные основы их взглядов и подходов к вопросам государства и права) пережили свое время, стали необходимым звеном в исторической цепи разви- тия и углубления политико-правового знания и являются со- ставным моментом современных теоретических воззрений и построений. Подобно тому как связь политико-правовых идей и учений с последующей практикой не прямолинейна, не непосредственна, а опосредована сложной картиной реальных исторических со- 2. Методологические проблемы истории политических 11 и правовых учений бытии, так и момент их преемственности опосредован всей совокупностью теоретических знаний, приобретенных и сфор- мулированных в истории политической и правовой мысли. Адекватная трактовка прошлой и современной роли и значе- ния политико-правовых учений требует различения в структу- ре политико-правового знания, представленного в соответству- ющем учении, его конкретно-исторической и теоретической сторон. Ксткретно-исторический аспект политико-правового содержания учения показывает, какие именно исторически определенные и конкретные взгляды на общество, государство, право, политику и т. п. развиты и обоснованы в данном учении, как эти взгляды соотносились с требованиями определенных социальных групп, слоев и классов, какие интересы и тенденции развития они выражали, какую позицию занимал автор учения в контексте своей эпохи и т. д. Теоретический аспект отражает философские, общеметодологические, познавательно-гносеоло- гические моменты учения, показывает, как и каким образом обосновывались конкретные политико-правовые взгляды, в ка- кие теоретические концепции они оформлялись, какие исход- ные принципы положены в их основу, какие формы, модели и конструкции мысли отражены в рассматриваемой доктрине и являются ведущими и определяющими для данного мыслителя или впервые вводятся им в теоретический оборот и т. п. Внимание к обеим сторонам (конкретно-исторической и обще- теоретической) структуры соответствующего политико-право- вого учения — необходимая база для правомерной и корректной его интерпретации и оценки, выявления лопгки дальнейшей исторической жизни учения, его взаимоотношений с другими учениями, процессов их интеграции и дифференциации, момен- тов борьбы, преемственности и новизны в их историческом развитии- Единство и взаимосвязь конкретно-исторической и теоретической сторон политико-правового учения не исключа- ют, а, напротив, предполагают их относительную самостоятель- ность, благодаря чему теоретические категории, идеи, формулы и построения того или иного автора прошлого из своего конкретно-исторического контекста и входят в теоретико-методологический арсенал развивающегося челове- ческого познания. И в этом увеличении понятийного и категори- ального аппарата, обогащении теоретического словаря и методо- логического арсенала познания политико-правовых явлений ярко проявляется сложный процесс борьбы и взаимовлияния 12 Глава 1. Предмет и метод истории политических и правовых учений идей, наращивания и углубления знания в истории политико-правовых учений, формирования и обогащения общечеловечес- ких, достиясений и ценностей, связи истории и современности. В контексте такой прогрессирующей кумуляции знания и развития политико-правовой культуры в сфере мысли и прак- тики шел процесс формирования в истории политических и правовых учений тех сквозных тем и-проблем (так называемых вечных проблем), в разработку которых различные мыслители вносили свой вклад, содействуя тем самым их исторической преемственности и обогащению теоретического смысла соответ- ствующих концепций. В числе таких проблем можно назвать соотношение морали и политики, личности и государства, ре- формы и революции, власти и насилия, справедливости, равен- ства и права, права и свободы, права и закона и т. д. С учетом совмещения в истории политических и правовых учений теоретического и исторического направлений исследова- ния освещение материала в данной дисциплине проводится на основе сочетания хронологического и проблемно-категориаль- ного способов и приемов изложения. Хронологическое освещение при этом ориентировано на ха- рактеристику как соответствующих мыслителей-классиков (например, Платона, Аристотеля, Фомы Аквинского, Канта и т. д.), выступивших с обоснованием новых концепций государства и права, так и наиболее значительных и влиятель- ных школ, течений и направлений политико-правовой мысли (например, брахманизма, буддизма, даосизма, древнекитайских легистов, софистов> римских юристов, тираноборцев, историчес- кой школы права, юридического позитивизма и т. д.). Это по- зволяет исторически конкретнее и полнее раскрыть последова- тельность и своеобразие процесса формирования, развития и смены тех или иных концепций, учений и школ, специфику их политико-правовых воззрений, характер их связей с породив- шей их эпохой и т. д. Вместе с тем такое хронологически последовательное рас- смотрение материала сопровождается теоретическим, проблем- но-категориальным освещением затрагиваемых политических и правовых учений, исследованием их концептуального содержа- ния, выяснением присущих им моментов преемственности и новизны, их теоретико-познавательной значимости, их вклада в исторически развивающийся процесс политико-правового по- 7 2. Методологические проблемы истории политических 13 и правовых учений знания, их места и роли в истории политических и правовых учений, аспектов их связи с современностью и т. д. Сочетание хронологического и проблемно-теоретического подходов позволяет глубже и четче выявить и осветить общее и особенное в различных политико-правовых учениях, просле- дить роль традиций и в истории идей, соотношение объективного и субъективного в истории политико-правовых учений, взаимодействие и взаимовлияние всеобщего (всемирной истории политических и правовых учений), особенного (истории политико-правовой мысли в соответствующих регионах и стра- нах в тот или иной период времени) и единичного (концепции определенного мыслителя и т. д.). Значительную роль при этом играют приемы и средства историко-сравнительного исследования. Сопоставительный ана- лиз (в синхронном и диахронном плане) различных концепций, конкретизируя наши знания об их общих и специфических чертах, вместе с тем содействует выявлению более точных критериев классификации и типологизации политико-правовых учений и, следовательно, более верной оценке их содержания. Причем если для уяснения логики и закономерностей разви- тия всемирной истории политико-правовой мысли необходимо предварительно располагать достоверной синтетической карти- ной истории политико-правовых учений в целом, составными частями которой являются региональные истории и отдельные учения, то, в свою очередь, адекватная характеристика и оценка места и значимости этих составных частей возможна лишь в контексте целого, в рамках всемирной истории политических и правовых учений. Глава 2. Политическая и правовая мысль в странах Древнего Востока 1. У истоков политико-правовой мысли Политические и правовые учения в строгом и специальном смысле этого понятия появились лишь в ходе довольно долгого существования раннеклассовых обществ и государств. В теоре- тико-познавательном плане генезис политических и правовых учений (теорий) проходил в русле постепенной рационализации первоначальных мифических представлений. В своем возникновении политико-правовая мысль повсюду у древних народов на Востоке и на Западе — у древних египтян, индусов, китайцев, вавилонян, персов, евреев, греков, римлян и др. — восходит к мифологическим истокам и оперирует ми- фологическими представлениями о месте человека в мире. На ранней стадии своего развития воззрения, условно именуемые как политические и правовые, еще не успели отдифференциро-ваться в относительно самостоятельную форму общественного сознания и в особую область человеческого знания и представ- ляли собой составной момент целостного мифологического миро- воззрения. Космос в отличие от хаоса, выражаясь греческой терминоло- гией, упорядочен, согласно мифам, присутствием и усилиями богов. Земные же порядки (в том числе и порядок человеческих взаимоотношений) — часть (и следствие) общемирового, косми- ческого порядка. Для мифов характерно тождество информативного (сообще- ние об имевших место событиях и знаменательных деяниях богов) и нормативного (безусловная необходимость для людей считаться с этими событиями и т. д.) моментов повествования о мифических фактах. Земные порядки, согласно древним мифам, неразрывная часть общемировых, космических порядков, имеющих божес- твенное происхождение. В русле такого понимания и освещается в мифе тема земной жизни людей, их общественного и государ- ственного устройства, их взаимоотношений между собой и с богами, их прав и обязанностей — словом, всего того, что им позволено и что им запрещено. Божественный первоисточник сложившихся социальных и политико-правовых порядков — основная идея и тема древних 1. У истоков политико-правовой мысли 15 мифов по интересующим нас здесь аспектам их содержания. В мифах древних народов по-разному решается и освещается вопрос о способе и характере связи божественного начала с з.емньми отношениями. Различные мифические версии этой связи по-своему отражают своеобразие того строя и тех соци- ально-политических порядков, мировоззренческое оправдание которых фиксируется в мифе: определенная мифическая вер- сия освящает высшим авторитетом и санкционирует соответ- ствующий (наличный) порядок, являясь одновременно основой его происхождения и легитимации, оправданием его существо- вания и вечного, неизменного сохранения, принципом и нормой его функционирования. Та или иная версия божественного происхождения земной власти и порядка является, таким образом, общеобязательной моделью соответствующего их устроения и одновременно гос- подствующей идеологией, не имеющей конкуренции в лице иных представлений, взглядов, точек зрения и т. п.: сомнение в мифе есть начало его рационализации, но это, как правило, дело довольно позднее. Различные версии мифа представляют интерес, прежде все- го, как познавательное отражение в форме мифа различных вариантов упорядочения и регуляции соответствующих общес- твенных отношений. В мифах ряда народов говорится о первоначальном непосред- ственном правлении богов, которые затем научили людей искус- ству управления и передали власть земным правителям. Так, в своей Геродот сообщает, что, согласно источникам, со времени первого египетского царя до времени геродотовского посещения Египта (V в. до н. а.) прошло 341 поколение верхов- ных жрецов и царей и в течение всего этого времени (11 340 лет) в Египте правили только смертные люди. До этого же, по словам жрецов, . Сходные представления о богах как первоначальных правите- лях и законодателях имеются и в древнегреческой мифологии (мифы о правлении Кроноса, Зевса, Посейдона, Афины и т. д.). Согласно древневавилонским и древнеиндийским мифам боги, являясь источником власти правителя, вместе с тем и сами продолжают оставаться вершителями земных дел и людских судеб. Известное своеобразие присуще религиозно-мифологичес- ким представлениям древних евреев. По их версии, единый 16 Глава 2. Политическая и правовая мысль в странах Древнего Востока истинный бог находится в особом договорном отношении со всем / еврейским народом, является его главой и царем (верховным > законодателем, правителем и судьей). Заслуживает внимания используемое здесь представление о договорном характере власти. , … Законы еврейского народа, по священному учению евреев, получены Моисеем прямо от бога (законодательство Моисея), В обычных условиях отправление власти осуществляется людьми от имени бога, но в экстраординарных ситуациях он действует и непосредственно (через откровения, чудеса и т. п.). Весьма оригинален древнекитайский миф о божественном происхождении и характере земной власти, согласно которому именно персона верховного правителя Поднебесной (т. е. импе- ратора Китая) является единственной точкой связи с высшими, небесными силами. Вся власть сконцентрирована, по этим воз- зрениям, в особе верховного правителя в качестве его личной потенции и внутренней силы, а все остальные должностные лица и государственный аппарат в целом — лишь помощники личностной власти правителя. Источники подтверждают, что некоторые правители из-за слабости их личной потенции и на самом деле отказывались от власти. Приведенные мифические версии о божественном характере земных порядков лежат в основе более конкретных воззрений о власти, управлении, праве, справедливости, правосудии и т. д. В соответствии с мифическими и религиозными воззрениями древних египтян правду, справедливость и правосудие олице- творяет богиня Маат (Ма-ат), Судьи носили изрбражение этой богини и считались ее жрецами. Божественный характер земной власти (фараона, жрецов и чиновников) и официально одобрен- ных правил поведения, в том числе и основных источников тогдашнего права (обычаев, законов, судебных решений), озна- чал, что все они соответствуют (или должны по своему смыслу соответствовать) ма-ат — естественно-божественному порядку справедливости. Понятие здесь несет по существу ту же смысловую нагрузку, что и понятия (рита) в Ригведе (священных гимнах индоариев), — в древнекитайской мифологии, — у древних греков и т. д.; речь во всех этих случаях идет о , которая в последую- щих естественно-правовых концепциях правопонимания стала обозначаться как естественное (или естественно-божественное) право. Восхваление божественной справедливости как основы зем- ных социально-политических порядков, законов и правил чело- 1. У истоков политико-правовой мысли 17 веческих взаимоотношений содержится в целом ряде древне- египетских источников, в частности в (XXVIII в. до н. э.), (ок. XXV-XXTV в. до н. э.), (ок. XXII в. до н. э.) и др. В присутствует представление о естественном равенстве всех свободных ( ) и обосновывается необходимость соответствия пове- дения человека принципу ка — своеобразному критерию добро- детельного и справедливого поведения. В наряду с многочисленными восхвалениями богов и божественной власти фараона содержится призыв не делать ничего несправедливого и противозаконного, ибо только таким поведением можно добиться милости богов в загробной жизни. В этом же правитель характеризуется как чело- век, и стремящийся к справедливости. Обращаясь к своему сыну-наследнику, автор (царь Ахтой) советует ему: . Приведенные положения о справедливости и законах отра- жают воззрения (во многом идеализированные) господствую- щих кругов древнеегипетского общества> заинтересованных в изображении существовавших порядков как божественных и справедливых, вечных и неизменных. Действительность, разу- меется, была весьма далека от подобных идеализированных представлений. Об этом свидетельствуют и выступления низов общества против знати. Об одном таком движении (ок. 1750 г. до н. э.), например, говорится в . Описывая его, Ипусер, будучи сам вельможей, сетует на происшедшие , содеянные . Он с горестью упоминает, в частности, о том, что судебные палаты были разграблены и разрушены, а хранящиеся в них свитки законов выброшены на улицу и растоптаны. По древиешумерскому мифу, воспринятому в дальнейшем (во II тысячелетии до н. э.) также и в Вавилоне, в качестве покровителя справедливости, защитника слабых и теснимых фигурирует бог Шамаш, жестоко карающий все злое, лживое, несправедливое и неправое. Всякого, кто нарушит — путь правды, справедливости и права, ждет, по тогдашним правопредставлениям, неминуемая и суровая кара. Переступить означало совершить преступле- ние, нарушить право. .—;—.— Г -.Й-11 .1.ЖМ1| Сл9д ffiSS 18 Глава 2. Политическая и правовая мысль в странах Древнего Востока Шумерские и вавилонские правители и законодатели настой- чиво подчеркивали божественный характер своей власти И своих законов, их соответствие неизменным божественным установлениям и справедливости. Эти представления широко отражены в известном дрввие-вавилонском политико-правовом памятнике XVIII в. до н. >. — Законах Хаимурапи. Изображая свое законодательство хам осуществление воли богов, Хаммурапи провозглашает: . Справедливость, о которой говорится в Законах Хаммурапи, подразумевает деление людей на свободных и рабов, неравно- правное положение самих свободных — членов различных сословий и т. д. Мифические представления древних персов нашли позже свое развитие и выражение в зороастризме. Основателем этого религиозно-этического течения был Заратустра (Зороастр), ЧЬЯ жизнь и деятельность относятся примерно к VIII в. до н. ж В дальнейшем идеи зороастризма получили довольно широкое распространение в древнем мире (на Ближнем Востоке, В Передней Азии, Индии, Греции) и оказали заметное влияние яа становление христианской доктрины. Борьба в мире двух противоположных начал — добра и зла — является основным положением зорастризма. Начало добра олицетворяется царством светлого божества Ормузда, начало зла — царством темного божества Аримана. Добро и свет предполагают активную деятельность, борьбу человека против зла и тьмы. В такой борьбе и состоят положительный смысл и цель бытия. В конечном счете, говорил Заратустра, победа будет за добром, несмотря на временное торжество зла. Государство, согласно зороастризму, должно быть земным воплощением небесного царства Ормузда. Монарх- служитель Ормузда, он должен защищать подданных от зла и, борясь против зла в государстве, насаждать добро. Персидская держа- ва под началом подобного монарха, согласно зороастризму, будет постепенно ограничивать силу зла и расширять власть добра. Сословное деление общества, по зороастризму основыва- ется на свободном выборе каждым того или иного рода занятий. Во главе отдельных сословий должны стоять наиболее доброде- тельные люди. Заратустра призывал служителей Ормузда к взаимной любви, прощению и миру. 1. У истоков политико-правовой мысли 19 В Древней Персии мы не встречаем еще более или менее разработанного политико-правового учения. Здесь, по свиде- тельству Геродота, в спорах о различных видах правления в целом доминируют представления о преимуществах единолич- ной власти, что, по существу, означало оправдание сложившей- ся практики восточного деспотизма. Процесс постепенной дееакрализации и рационализации ис- ходных мифических представлений об общественной жизни, политике, государстве и праве и возникновения зачатков теоре- тических воззрений в разных областях социально-политическо- го знания у разных народов протекал с различной интенсив- ностью, принимал различные формы и имел несхожие послед- ствия. Но в целом общая тенденция к рационалистической трактовке социально-политических явлений достаточно отчет- ливо проявляется в I тысячелетии до н. э. во всех культурных центрах тогдашнего мира. Распространенное обозначение этой тенденции как движения человеческой мысли представляется неточ- ным. Синкретичный метод мифа вовсе не исключает , поэтому представление об алогичности мифа ошибочно. Сущес- тво и специфика мифа не в ущербности его метода (в этого метода или в каких-то иных его дефектах) и не в произвольной выдуманности его предмета (поэтому миф — это не выдумка или фантазия, а предание), а в том, что знания мифотворца на много порядков ниже того уровня знаний, который необходим для адекватного понимания и изложения мифообразующих событий и фактов. Это несоответствие прида- ет мифу в целом характер недоразумения (в буквальном смысле этого слова). Искажение фактов и их недопонятость в мифе носят невольный характер — подобно нынешним мифам о .1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59