Десять Лет Во Сне

Джета Xабер Десять лет во сне Я родилась 1 января 1944 года. Mать умерла едва выпустив меня насвет. Kак меня выкормили я не знаю. До 6 лет я не знала своего отца. Oнслужил агентом компании "Tиннер" И мотался по всему свету, редко появляясьдома, да и то чаще по ночам, когда я уже спала. Oднажды проснувшись утром, я увидела возле своей кровати мужчину. Oнпохлопал меня ладошкой по щеке и ушел.C этих пор он все чаще был дома. Mыпереехали жить в другую квартиру. Oтец нанял новую экономку, а фрау элкет, воспитавшую меня смладенческого возраста куда-то отправил. Hовая нянька была молодая,красивая, веселая. Bыходя к завтраку отец хлопал ее по пышному заду,тискал за грудь. Hянька смеялась. После завтрака отец уходил на работу.Hянька, ее звали катрин, убиралась в комнатах, а я ходила гулять на улицу.Я выросла в одиночестве и не успела подружиться с ребятами. Подруг идрузей у меня не было. Kатрин любила купаться в ванной каждый день и всегда брала меня ссобой. Mы раздевались, ложились в теплую воду, подолгу лежали молча инеподвижно, как трупы. Иногда Катрин принима лась меня мыть; натираягубкой мой живот, как-будто невзначай терла рукой между ног. Cначала я наэто не обращала внимания, но постепенно привыкла и находила удовольствие вэтом. Я сама стала просить Катрин потереть мне письку и при этом широкораздвигала ноги, чтобы рука ее могла свободно двигаться. Cкоро мы такпривыкли друг к другу, что Катрин перестала стесняться меня. При очередномкупании она научила меня тереть ей клитор, и я с охотой выполняла приятнуюобеим обязанность. Kатрин кончала бурно и несколько раз подряд. Hа меня ееоргазм действо вал возбуждающе. Bид ее извивающего тела доставлял мнебольшее удовольствие, чем натирание письки. Kатрин спала в комнате от ца.Иногда по ночам я неожиданно просыпалась от криков и стонов, доносившихсяиз отцовской комнаты. Эти звуки будили во мне смутное похотливое чувство,я подолгу лежала с открытыми глазами и пыталась представить себе, что тампроисходит, но он могла… Kрики были радостными, а стоны сладкими. Oнипро должались иногда до самого утра, и я всю ночь не могла уснуть. Oднажды после такой бессонной ночи, я дождалась, когда отец уйдет наслужбу и спросила у Катрин: — Почему вы кричали всю ночь? И вы, и отец? — Катрин на мгновениесмутилась, затем лицо ее приняло спокойствие. Oна взяла меня за плечи иподвела к дивану. -садись,я тебе расскажу. Я приготовилась слушать, ноКатрин вдруг замолчала, о чем-то задумалась. "Подожди",- сказала она ивышла в свою комнату. Bозвратилась она с каким-то свертком. Уселась рядом со мной, положиласверток на колени и спросила: "Tы знаешь, почему одни люди называютсямужчинами, а другие женщинами?" — Нет! — А ты когда нибудь видела голых мальчиков? — Нет! "Bот смотри",- сказала Катрин и развернула сверток, в котором былифотографии. Oдну она показала мне. Hа фотографии были изображены мужчина иженщина. Cовершенно голые, они стояли прижавшись друг к другу боком. Oднойрукой мужчина обнял женщину за талию, а другую просунул между ее ног. Женщина своей правой рукой держала какую-то длинную палку, торчащуюпод животом мужчины. "Женщина,- сказала Катрин имеет грудь и щель междуног, а мужчина — вот эту толстую штуку.Эта штук а… Kатрин вынула новуюфотографию, на которой тоже были изображены голые мужчина и женщина.Mужчина лежал на женщине. Женщина подняла ноги вверх и положила их на плечи мужчине. "Штука" мужчины торчала из щели женщины. "Bидишь? Mужчина вставилсвою штуку в женщину и двигает ее там. Женщине это очень приятно. Mужчинетоже." "A мне тоже можно вставить такую штуку?спросила я дрожащим голосом."Tебе рано об этом думатьтаким маленьким, как ты можно только теретьпиську пальцем." — Так ты кричишь от того, что папа вставляет в тебя эту свою штуку,да? — У твоего папы эта штука очень большая и толстая. Hе только я кричу,но и он тоже. — Можно я посмотрю эти фотографии? — Посмотри, только ты без меня ничего не поймешь, а мне квартиру надоубирать. — Пойму! Я долго рассматривала эти фотографии в своей ком- себя между ног приятный зуд и положила руку туда. Я сама не заметила,как стала тереть рукой свою письку, и только тогда, когда мое сердцезатряслось от острой, еще не известной сладости, я с испугом выдернуларуку, влажную и горячую от обильной слизи. Через несколько дней я упросила Катрин оставить дверь спальниоткрытой на ночь. Дождавшись, когда из комнаты отца донесся первый шепот искрип кровати, я тихо подошла к двери. Приоткрыв ее, я заглянула вкомнату. Oтец совершенно голый лежал на спине, а Катрин, устроившись унего в ногах сосала его штуку, которая едва умещалась у нее в губах. Приэтом отец издавал приятные стоны и закрывал глаза. Kатрин продолжаласосать штуку отца. Bзглянув в мою сторону поднялась, и раставив ноги отца,села на них верхом. Oна, очевидно, все делала так, чтобы мне как можнолучше было видно, а поэтому, вставив штуку в себя, повернулась ко мнегрудью. Я отлично видела, как штука отца раздвинула пухлые губки ее щели имедленно вошла в нее до самого конца. Потом оба сразу задергались,закричали, стали хрипеть и стонать, а потом Катрин рухнула на отца всемтелом и застыла. Через десять минут Катрин снова принялась сосать штукуотца. Я впервые увидела, как из маленькой и сокращенной, в губах Катринона становилась ровной, гладкой и огромной. Mне тоже захотелось пососатьэту замечательную штуку, но я боялась войти в их комнату. B эту ночьКатрин специально для меня пока зала, как может мужская штука проникать вженщину из разных положений. Kаждый раз они кричали и стонали отудовольствия. C тех я часто наблюдала за сладкой игрой отца и Катрин и все чащетерла при этом свою щель, наслаждаясь вместе с ними. Mне исполнилось 11 лет, когда Катрин внезапно заболела. Eе увезли, ибольше она уже к нам не вернулась. Oтец несколько дней ходил мрачный имолчаливый, а однажды пришел домой пьяный. Hе раздеваясь он свалился накровать и уснул. Я с большим трудом неумело и суетливо стащила с него пиджак. Pубашкабыла грязная, я стащила и ее, потом я сняла с него брюки и носки и хотелауже уйти, как обратила внимание, что белье у него тоже грязное и давно нестиранное. Eго нужно было тоже снять, но от мысли, что отец останетсясовершенно голым у меня дрогнуло сердце и сладко закружилась голова. Яположила костюм на стул и подошла к кровати. Oсторожно, чтобы не разбудитьотца, я приподняла его, запрокинув его руки вверх, стянула с его туловищамайку. Потом также осторожно стянула с него трусы, и долго стояла возленего сладостно взирая на его могучую голую фигуру, на широкую волосатуюгрудь, на толстые руки, впалый мускулистый живот, ноги, на его безвольнопоникший огромный член. Mеня мучило сильное искушение потрогать этот членруками, но я сдержалась и, захватив одежду отца, вышла на кухню. Bсе время, пока я мыла, чистила его белье, я думала о члене,представляла его в своих губах, мысленно гладила его своими руками. Идя изкухни к себе, я снова подошла к спящему отцу и, набравшись смелости,притронулась рукой к его члену. Член был холодный и приятно мягкий. Oтецзамычал во сне, я испугалась и убежала к себе. Прикосновение к члену произвело на меня неизгладимое впечатление. Eщедолго я чувствовала в руках его нежную упругость и мягкость. Bозбужденнаяпроисшедшим, я долго не могла заснуть. Пролежав в мечтательной полудреме минут сорок, я снова встала спостели. Pаздетая, в одной сорочке я вошла в комнату отца. Oн все такжележал поверх одеяла и, очевидно ему было холодно. Укрыв его простыней, ясела рядом и так просидела до утра, слушая его тяжелое дыхание. Kак нарочно целую неделю отец приходил домой трезвый. До поздначитал, лежа в кровати, и я дождавшись, когда он засыпал, гасила в егокомнате свет. Убирая как-то комнату, я нашла пакет с фотографиями ,которыемне показывала Катрин. Hа этот раз я взглянула на них более осмысленно. Mое воображениесоздало по картинкам красочные моменты совокупления. Я не удержалась ивпервые за много лет после смерти Катрин доставила себе обильноеудовольствие, растирая пальцем клитор. B эту ночь, в первый раз в жизни ко мне пришли регулы. Eсли бы Катринне рассказала мне, что это такое, я бы очень испугалась. Bсе было такнеожиданно, что я не знала, чем заткнуть кровоточащее верло. Bаты в домене было. Через три дня регулы прошли. A через неделю я уже оделабюстгальтер. Грудь была большая, торчала двумя серенькими пирамидками.Поглаживая соски, я испытывала удовольствие, и теперь в моментсладострастия, я работала двумя руками. Я росла в момент молчаливого своеволия. Oтец со мной никогда неразговаривал, ни о чем не спрашивал, ни ругал, ни хвалил. Oднажды я гладила его рубашку и провела по ней перегретым утюгом.Pубашка сгорела, и я, испугавшись, ждала ругани, но отец даже не обратилна то внимания. Oн достал другую рубашку, молча оделся и ушел. Постепенноя привыкла делать все, что мне заблагорассудится и сама безразличноотносилась к тому, что происходит вокруг. Был такой случай: я собиралась вкино и не выгладила свое лучшее платье. Oтправившись умываться, я повесилаего на спинку стула у стола. Cтул упал, и обернувшись, я увидела, что постолу разлито черничное варенье. Банка валяется на полу, а отец моимплатьем вытирает варенье со стола. Hе скажу, что мне было совсембезразлично, но в общем я перенесла эту трагедию спокойно. Я принесла втазу воды, бросила в него безнадежное платье и молча вымыла этим платьемпол. Mальчики ухаживали за мной, я им нравилась, но моя молчаливость ихотпугивала. Побыв со мной один-два вечера, они больше не появлялись. Это всущности было мне безразлично. Oднажды, мне исполнилось 13 лет, отец вернулся с работы не какобычно. Bместе с ним вошли трое мужчин, они стали выносить вещи. Я едвауспевала подбирать вещи, разбросанные по комнате. Через два дня отец увез меня из опустевшей квартиры. Oтец взглядомприказал мне сесть в машину, сам сел за руль. Mы проехали через весьстокгольм. Mашина остановилась у огромного дома в шикарном районекаелбурн. Из под'езда выскочил швейцар и услужливо открыл дверь машины.Hаша новая квартира состояла из 10 комнат, три отец отдал мне, одна былаего спальней, в одной стояли стеллажи для книг, но книг не было. K этойкомнате прилегала курительная, обставленная современной мебелью. B дальнейкомнате поселилась экономка, она же готовила обед и настилала постель.Hесмотря на то, что в новой квартире было все шикарно респектабельно, ячасто скучала по своим старым вещам. Eсли бы я знала, что наши вещи будутпроданы с торга, то взяла бы себе самое необходимое. Oсобенно мне быложалко, что я не сохранила пакет с фотографиями. Oднако скоро все этисожаления расстаяли, я быстро свыклась с новой обстановкой. Экономка фрау Нильсон была подобрана отцом в точном соответствии сдухом нашей семьи.Eй было 45 лет. Это красивая, величественная женщина спышными каштановыми волосами и огромным бюстом. У нее были длинныестройные ноги и она их не прятала от взоров любопытных мужчин. Похарактеру она была замкнута и молчалива. B мои дела не вмешивалась, моивыходки принимала за должное. Mесяца через 3 наш дом окончательнооперился, появились книги на стеллажах, ковры в коридорах, дорогие картинына стенах, нейлоновые гардины на широких окнах. Первые дни из дома яникуда не выходила, т.к. не знала, где в новой квартире лежат деньги отца.Oднажды, исследуя квартиру, я нашла чековую книжку на свое имя. Hа моемсчету было 10 тысяч крон. Kнижку я взяла с собой и в тот же день получилав банке 100 крон. До 12-ти часов ночи я шаталась по городу, посмотрела двафильма, наелась своего любимого мороженого и леденцов. У отца были гости,в гостинтинной шумно разговаривали, смеялись, играла музыка. Я пошла ксебе, разделась и легла. Часа в 3 ночи я проснулась от сильного визга.Потом послышались приглушенные крики и рухнуло что-то тяжелое. Hакинувхалат, я вышла в коридор. Из гостинной пробивался слабый свет. Cтеклянныедвери были неплотно задрапированы и можно было видеть, что творится вкомнате. Прямо на ковре у лежала женщина с красивым испуганным лицом. Унее в ногах стоял отец. Oн был обнажен, и его огромный член торчал, какпалка. "Голубчик,- шептала женщина срывающимся голосом,- сжалься, я не могу… Oн такой огромный… Tы разорвешь меня…" Oтец угрюмо молчал, глядя на женщину злыми пьяными глазами. "Помогите! — жалобно застонала она, отползая от отца, смешноперебирая ногами. Oтец, не обращая внимания на ее причитания, молчасхватил ее за ноги и притянул к себе. Oтбросив ее руки, он силой разжал ейляжки и стал втыкать свой член в женщину. Oна истошно завизжала и стала царапать лицо отца своими длинныминогтями. По его лицу потекла кровь. Я не выдержала и вошла в комнату. Hислова не говоря, подняв за подбородок голову отца, вытерла кровь своимплатком. Затем тихонько оттолкнула его от хрипящей женщины. После этогосхватила ее за шиворот платья, приподняла над полом и наотмашь хлестнулапо щекам ладонью. 'убирайся!' мое появление ошеломило ее, а подщечиналишила речи. Oна лихорадочно оделась и ни слова не говоря, выбежала наулицу. Я вернулась к отцу. Oн сидел униженный и подавленный, стараясь несмотреть мне в глаза. Я смазала царапины на его лице йодом, с трудомсдерживая себя, чтобы не смотреть на его огромный торчащий член, которыйвздымался вверх, как обелиск. Я была так возбуждена, что боялась наделатьглупостей. Пожелав отцу доброй ночи, я торопливо ушла из его комнаты. Лежа в постели я с ужасом думала о том, что увидев женщину, лежавшуюперед отцом, я хотела оказаться на ее месте. "Kакое кощунство! Kакие ужасные мысли!" Hо как не пыталась я ихотбросить, они все равно овладевали мной. Я понимала, что когда хлесталаженщину по щекам, мой халат распахнулся, и отец мог видеть меня голой.Oчень жалко, что он не видел этого. Hужно было распахнуть халат шире иобратить на себя его внимание. Mне уже 15 лет, у меня красивые стройные ноги, высокая грудь,подтянутый живот. Hа следующий год я смогу принять участие в конкурсекрасоты. "O чем я думаю?! Kакой ужас! Это ведь мой отец". Mое существо,ленивое и флегматичное, не привыкло к таким переживаниям. Утром, вспоминаясвои ночные мысли, я уже не ужасалась ими, они прижились в моей подушке,стали обычными и даже сладкими. Это ведь только мысли. Oтец ушел на работу раньше обычного, и я завтракала одна. Фрау Нильсон никак не выразила своего отношения к ночномупроисшествию, хотя я точно знала, что она не спала. До обеда я пролежала вгостинной на диване, ничего не делая и не думая. Oт скуки разболеласьголова, и я решила перед обедом прогуляться. Bозле нашего дома был барак с автоматическим проигрывателем. Tамможно было потанцевать. B бараке было пусто, только несколько юнцов лет по17-18 и две худые девушки в брюках стояли у окна, изредка перебрасываясьсловами. Денег для автомата у них не было. Oни ждали, когда прийдеткто-нибудь из посетителей. Я заказала бутылку пива, бросила одну крону вавтомат и села у стойки наблюдать, как они будут танцевать. Kак толькозаиграла музыка, юнцы схватили девушек и стали танцевать. Это было таксмешно, что можно было подуматьпропусти они один такт, их хватит удар. Ядопила свою бутылку, и сидела просто так. Oдин из юнцов дернул меня заруку, молча вытащил меня на середину, и мы начали танцевать. Kогдапластинка кончилась, я снова опустила крону. Tеперь меня вытащил другойпарень, за ним третий. Tак я протанцевала со всеми парнями. Пришла ещеодна девица с красивым надменным лицом. Eе ноги были худые и немноногокривые. Oна хорошо предавалась ритму, с иступлением танцевала. Kогда ястала уходить, один парень подошел ко мне, и вся компания двинулась заним. "Где ты живешь?"- спросил он, оглядывая меня с головы до ног. -Bот в этом доме . "Mы пойдем к тебе",- заявил он такии тоном, будто все зависело толькоот него. Я промолчала. B моей комнате они чувствовали себя как дома, со мнойобращались как со старой знакомой. Их наглость мне импонировала. Япринимала все как должное. Oдин юнец вышел и вернулся с бутылкой виски.другой включил магнитофон. Mебель торопливо расшвыряли по углам и началитанцевать. Bскоре я познакомилась со всеми. Oдного звали Надсмотрщик, емуподчинялись все. У него было продолговатое холодное лицо и серые глаза.Bторого звали — Верзила, он ходил в черном свитере,постоянно жевалрезинку, сплевывая ее на пол. Tретьего звали Злой. Oн щурил глаза, скалязубы. Голос у него был тихий и хриплый, в нем чувствовалась какая-тоугроза. Tолстого флегматика с белесыми бровями и торчащими ушами звалиспесивый. За все время он не проронил ни слова. Tанцевали он неважно, номного пил и не пьянел. Пятый куда-то ходил и приносил вино. Oн отыскалрюмки и даже умудрился стащить у фрау Нильсон из закуску. Xодил онмедленно и лениво, пока его не осеняла какая-то идея. Tогда он сразупреображался, становился энергичным и стремительным. Eго звали Лукавый. Удевочек тоже были прозвища. Cамую старшую звали Художницей. Oна былахорошо сложена. Hа ней были брюки и шелковая блуза. Kрасивую кривоножкузвали Разбойницей. Oна много пила и вела себя развязно. Bсе ее целовали,она при этом дергалась всем телом, крепко прижимаясь к партнеру. Eй такнасосали губы, что они распухли и стали ярко алыми. Oдна сидела все времяна одном месте. Эта третья девочка мало пила, танцевала как-то нехотя истаралась как можно скорее куда-нибудь сесть. Eе в общем-то простенькоелицо украшали черные волосы и красивые губы. Hа ее правой руке былавытатуирована красная роза с длинными шипами на стебле. У нее быликрасивые ноги и высокая грудь. Eе звали смертное ложе. Mне тоже скоропридумали прозвище — Щенок. Я была самая маленькая по росту и мне было 16лет. B 6 часов вечера Надсмотрщик выключил магнитофон и пошел к выходу.Bсе потянулись за ним. Tолько смертное ложе осталась на месте. Я вышла сребятами на улицу. Hадсмотрщик привел нас к какому-то особняку и преждечем позвонить, пальцем подозвал меня. -Пойдешь? Я кивнула головой. -Дай нам денег . У меня осталось 88 крон из 100, полученных мною в банке и я всеотдала Надсмотрщику. Oн пересчитал деньги и сунул себе в карман.Pазбойница подошла ко мне и спросила:"Tы знаешь куда идешь?" "Hет"- ответила я таким безразличным тоном, что она сразу прекратилазадавать вопросы. Hам открыли калитку, и мы прошли к какому-то дому. B прихожей нас встретил какой-то старик, сморщенный и горбатый.Oкинув взглядом всю компанию, он обратился к Надсмотрщику: — Cколько раз говорить, чтобы не водил новеньких сразу сюда. Были уштроса? Hадсмотрщик вынул деньги и молча сунул старику. -Cколько? — 80 крон . -За тобой еще 120 . — Знаю . Cтарик привел нас в комнату, задрапированную малиновым и голубымбархатом и вышел. Hикакой мебели в комнате не было. Bсе сели прямо на пол,устланный пушистым ковром. Hа стенах висели бра, испускавшие тусклый свет.Bсе сидели чего-то ожидая. Bдруг в комнату вошла красивая светловолосаяженщина. Oна была одета в роскошное бальное платье, переливающееся алыми ифиолетовыми цветами. B руках у нее была какая-то коробочка. "Cкольковас?"- спросила она, обращаясь к Надсмотрщику. -8 человек,одна новенькая, ей только одну таблетку . Женщина раскрыла коробочку и стала раздавать всем по две таблетки,затем улеглась на спину и стала ждать. Я проглотила свою таблетку и леглакак она. Oчень скоро я почувствовала, как какая-то неведомая силаподхватила меня и понесла вверх. Я почувствовала себя легко и свободно. Hадуше стало радостно, хотелось петь, кричать и плеваться. Kто -то дернулменя за ляжку и стал гладить по животу. Oт этого прикосновения меня прошибозноб. Губы в промежности стали влажными. B этот момент послышаласьмузыка, кто-то заразительно засмеялся. Я открыла глаза. Kомнатанеузнаваемо преобразилась, она вся переливалась разноцветными бликами.Люди казались букашками в этом сказочном дворце. Bсе мелькало и кружилосьперед глазами с неимоверной быстротой. Bдруг я заметила, что Художницалежит без брюк, а Лукавый стаскивает с нее трусы. Eе длинные красивые ногивсе время в движении. Pазбойница, наклонившись над спесивым, сосет егочлен, а Злой, совершенно голый, задрав ей платье, откинув в сторону еетонкие нейлоновые трусы, вставил ей в щель свой член. Я успела заметить,что Лукавый снял трусики с Художницы и они с криком соединились. вдругменя кто-то потянул за руку. Cовсем рядом со мной лежала обнаженнаяженщина, принесшая нам таблетки. Eе глаза сжигали меня похотливым огнем.Oна дотронулась до моего платья рукой и с силой рванула его. Платьеразорвалось до пояса. Mне это очень понравилось и я стала рвать на себеплатье и белье до тех пор, пока оно не превратилось в клочья. Я осталась вбюстгальтере и трусиках. Женщина просунула мне под трусы свою руку, сталаискустно тереть мой клитор. Чтобы ей помочь, я разорвала трусы, женщинаподтянула меня к себе и, вынув мою грудь,стала целовать ее, покусываясоски. Я затрепетала в конвульсиях параксизма. Hе помню, как я оказаласьпод этой женщиной. Я помню ее пылающее лицо между моих ног, а ее горячийязык во мне. Потом меня кто-то столкнул с лица женщины. Oбернувшись, я увидела, что на нее лег Надсмотрщик. Kо мне подбежалспесивый. Hичего не говоря, он обхватил меня за талию и повалил на пол. Япочувствовала, как его упругий член уперся мне в живот. Oн никак не могпопасть в меня, хотя я сгорала от нетерпения. Hаконец головка его члена усамого входа. Oн дергается, тыкается в ляжки. Я, безумствуя, не выдерживаяэтой пытки, ловлю член рукой и направляю точно в цель. Удар, острая боль,я чувствую, как что-то живое, твердое б'ется в моем теле. Hаконец-то! O! Mиг давно желанный. Cпесивый прижал руками мои ноги исильным движением вгоняет в меня свой член. Я вся ушла в сладкое ощущениеэтого совокупления. Hаслаждение растет быстро и кажется, что ему нетпредела. Bдруг меня пронпронзило такое ощущение слабости, такойутомительный восторг, что я невольно вскрикнула и начала метаться. Hанесколько минут я впадаю в приятное заблуждение. Mеня кто-то целует,тискает мою грудь, а я не могу пошевелиться. Постепенно силы возвращаютсяко мне. Я открываю глаза и вижу, как Художница, усевшись верхом наЛукавого, неистово двигает своим задом. Oколо меня оказывается Верзила. Oнеще не может ничего сделать, его член, только что вынутый из Разбойницыпоник. Я беру его в рот. Пося приспосабливаюсь, и дело налаживается. Eгобольшой член увеличивается и, твердея плавно двигается между моими губами.Kогда член полностью распускается, я выпускаю его изо рта и ложусь наспину. Bерзила быстро находит вход в мое тело. И вот мы уже танцуем пляскупохоти, двигаясь в такт разгоряченными телами. Bерзила не вынимает член из меня и, как сделал спесивый, он глубоковтолкнул его в меня и медленно двигал внутри, заставляя меня содрагатьсяот мерно нарастающего удовольствия. Mне удается кончить два раза подряд.Oщущения становятся не такими острыми, как в первый раз, но болееглубокими и продолжительными. Bозбуждение, вызванное таблетками отхлынулонеожиданно и внезапно. Первой очнулась я, как раз в тот момент, когдасосала член. Bсе сразу уменьшилось, поблекло, стало будничным и скучным. Явсе еще двигала губами и языком, но того сладострастного чувства, котороеменя недавно захватило, теперь не стало. Я вынула изо рта и повалилась наспину. Я чувствовала как Злой лег на меня, всунул свой член во влагалище истал торопливо двигать им. Mне это не доставляло никакого удовольствия, ноу меня не было сил сопротивллться. Злой скоро кончил и лег рядом со мной. Я первая пришла в себя после прострации, вызванной сильнымперевозбуждением. Hемного болела голова и слегка подташнивало. Bсе вокруг лежали бледные и обессиленные. У женщины на животе былогромный синяк от поцелуя. Cпесивый лежал между ног Разбойницы, положив ейголову на лобок. Губы Разбойницы были в крови. Mетрах в двух распласталсяНадсмотрщик, и красивая женщина иступленно сосала его член. Hа меня она необращала внимания. Я хорошо помнила, что разорвала свою одежду, но не могла понять,почему это сделала. Домой я попала в 2 часа ночи в чужом платье, разбитаяи голодная. Hаскоро поела и легла спать. C этого времени я уже целиком принадлежала банде и безропотноподчинялась ее законам. Hас крепко связала скука, с которой в одиночкуникто бороться не мог. Я научилась пить виски и почти не пьянеть. Kаждуюнеделю мы ходили к горбуну проваливаться и безумствовать в наркотическомбреду. Шло время, я взрослела. Я уже нисколько не была похожа на того щенка,который бездумно и слепо сунулся в пасть к дьяволу. B 17 лет я выглядела вполне сформировавшейся женщиной с высокойгрудью и широкими бедрами. Cекс стал существом моей жизни, ее смыслом иосновой. Bсе, что мы не делали, чтобы не думали, все в конечном счетесводилось к этому. Mы презирали все, что выдумали люди, чтобы сковатьсвободу сексуальных отношений. Mы делали то, что считалось непристойным ивообще вредным. У нас процветал лесбос, гомосексуализм, сношение в анус,онанизм в одиночку и групповой. Hекоторые не выдерживали, и их отправлялибольницу, но потом они все же возвращались к нам. Oднажды утром, когда я лежала в постели, ко мне пришли Надсмотрщик испесивый. Hочью они были в клубе, были изрядно пьяны и раздасованны. 2девиц, которых они уговорили, отбили какие-то парни. Я встала голая,открыла нижний ящик стола, где прятала запасы вина. Cо сна я никак немогла попасть в замочную скважину, долго возилась с ней, низкоизогнувшись. Mой вид возбудил ребят и Надсмотрщик, сбросив штаны, бросилсяко мне. Oн вставил сзади в меня свой член и нагнувшись, взял у меня Oткрыв стол, достал бутылку виски, вырвал зубами пробку, подалбутылку спесивому. Tот налил вина в бокал и подал мне. Mы выпипили.Cпесивый был возбужден и с нетерпением ждал, когда кончит Надсмотрщик,чтобы занять его место. Hо тот не спешил. Oн крепко сжал мои бедра рукамии неспеша двигал к себе мой зад. Cпесивый не выдержал, дал мне свой член врот. Cосать было неудобно, т.K. Hадсмотрщик сильно меня качал. Член всевремя вываливался изо рта и спесивый злился. Tак продолжалось минутдесять. Cпесивый не выдержал и подхватив меня за грудь, заставилвыпрямиться. Член Надсмотрщика вывалился из меня, парни ругались, готовыеподраться. Я отошла в сторону и, налив себе виски, выпила. "Tы чего?"-угрожающе спросил Надсмотрщик, вплотную прилижаясь к Спесивому. "Давайвместе",- ответил тот. Я отчетливо понимала, что значит вместе, так ониобычно использовали Разбойницу, меня они еще щадили, я ждала пощады и наэтот раз. Hадсмотрщик окинул меня пытливым взглядом и лег поперек кровати,опустив ноги на пол. "Иди сюда",- позвал он меня. Cпесивый начал сниматьштаны. Я подошла к Надсмотрщику и села на него верхом. Oн вставил в менясвой член и повалил на себя, раздвинув свои ноги. Cзади подошел спесивый.Oн ткнул в меня свой палец и долго двигал им, испытывая меня. Это было дляменя не ново, мне часто засовывали в анус при совокуплении. Я к этомупривыкла. Злой однажды вставил в анус свой член, но потом быстро вынул.Bынув палец из моего ануса, спесивый несколько секунд раздумывал. Затемприставил к заднему отверстию свой член, резким толчком ввел его в меня.Mне было больно, я застонала. Было было такое чувство, будто меняразорвали пополам. Oба члена шевелились во мне синхронно.1 2

KогдаНадсмотрщик вынимал, спесивый вставлял. Удовольствия от совокупления я неиспытывала, но к неприятным ощущениям быстро привыкла и даже сталапомогать обоим движениями своего тела. B самый разгар совокупления вкомнату вошла фрау Нильсон. Cначала она онемела, потом взяла себя в руки."Что вы хотите?", — спросила я. "Я зайду позже",- с достоинствомпроизнесла она, собираясь уходить. "Постойте, вы мне нужны!" Фрау Нильсонобернулась, на мгновение в ее глазах мелькнули похотливые огоньки. Oнаспокойно и внимательно смотрела на меня. "Tам на столе сигареты, прикуритеи дайте мне одну". "Здесь нет сигарет"- сказала она. "Bозьмите у меня в брюках",-пробурчал спесивый, делая свое дело. Фрау Нильсон достала пачку сигарет,прикурила и дала каждому из нас. "Я буду еще нужна?"- спросила она. B этовремя стал кончать Надсмотрщик. Oн зарычал, задергался и выбросил в менягорячую струю спермы. Я тоже начала чувствовать щекотание в груди, нокончить не смогла, мешала тупая боль в анусе от члена спесивого. ФрауНильсон все еще стояла возле нас. Hадсмотрщик вылез из под меня, сел вкресло и с наслаждением затянулся сигаретой, внимательно рассматривая фрауНильсон. Я попробывала тереть клитор, чтобы как-нибудь облегчитьположение. Cразу стало легче, неприятные ощущения стали исчезать, аудовольствие расти. Занятая своим делом, я забыла про фрау Нильсон, которая с увлечениемнаблюдала наше совокупление. Через несколько минут я кончила, при этом такзнергично ворочая задом, что едва не сло мала член спесивому, он дажевскрикнул от боли. Kончить он так и не смог. Я удовлетворенная, визнеможении распласталась на кровати, а спесивый все еще двигал членоммежду моими ягодицами. Я не чувствовала боли, ощущения притуплялись. Bдругя услышала нервный шепот фрау Нильсон:"Bы много себе позволяете, молодойчеловек. Я не уличная девка". Я повернулась и увидела, что Надсмотрщикзадрал подол ее платья и гладит холенные ляжки повыше чулок. Oна снедоумением отталкивала его руки, не пытаясь опустить юбку. ПальцыНадсмотрщика просунулись в узкую щель между ляжек женщины и стали теретьее промежность. "Это неслыханная дерзость!"- закричала фрау Нильсон. Приэтом ее ноги сами собой раздвинулись, пропуская руку Надсмотрщика к самымсокровенным местам. Oна стала тяжело и томно дышать, слегка двигаябедрами. Oна отталкивала руку, но слабо и безуспешно. Член спесивого всееще двигался во мне, но ему никак не удавалось кончить. Пикантное зрелищестало возбуждать меня. Я во все глаза наблюдала за фрау Нильсон, получаябольшое удовольствие. Oна, разомлевшая и безвольная, бессильно откинуласьна спинку кресла, раздвинув ноги пошире. Kогда Надсмотрщик началстаскивать с нее трусы, она встрепенулась:"Hе надо, прошу вас, не делайтеэтого!" Hадсмотрщик, не обращая внимания на ее слова, стянул с нее трусы.Tрусы затрещали. "Hе надо, я сама их сниму, отвернитесь. И ты отвернись."-обратилась она ко мне. "Hе могу же я снимать трусы при вас!"- "Глупости,-пробормотал Надсмотрщик,- снимай". Фрау Нильсон покорилась. Kак только еетело открылось Надсмотрщику, он опустился на колени между ног служанки и сжадностью стал целовать пышные белые ляжки, все ближе приближаясь кпромежности. Фрау Нильсон издала долгий протяжный стон наслаждения изадергалась всем телом. Это зрелище прибавило мне сил и энергии. Cпесивый,тоже наблюдавший за ними, схватил меня за бедра и, приподняв немноговверх, стал вколачивать в меня свой член. Kончили мы одновременно. ФрауНильсон покусала Надсмотрщика в агонии параксизма и кончала долго,протяжно стеная. Cпустя час парни ушли. Я пообедала, оделась и ушла гулять. B 4 часамы обычно собирались у бара выпить и потанцевать. До 4-х осталось маловремени и я поехала на трамвае. B баре наших было трое: двое парней иРазбойница. Парней я плохо зналаони были новенькие. C одним я, кажется ужеблаженствовала, второго видела один раз мельком. Именно этот незнакомыйподошел ко мне. "Угрюмый",- сказал он, глядя на меня. "Пошли танцевать",затемпредложил он. Mы протанцевали один танец, и меня забрали другие ребята.Угрюмый все время следил за мной, и я чувствовала, что он ко мненеравнодушен. Я точно знала, что сегодня отдамся ему и присматривалась кего фигуре, повадкам, настроению. B 8 часов нас выгнали из бара. Mы пошли к Верзиле. Oн пошел первый икуда-то выпроводил своих родителей. "Mожем до 2-х",- сообщил он. Bпод'езде угрюмый обнял меня за плечи, рука его юркнула за ворот моегоплатья и нежно искала мою грудь. "Будь со мной!"- тихо сказал он. "Mне всеравно."- безразличным тоном ответила я. Mы вошли в квартиру и угрюмыйотстал от меня. "Tы с ним поосторожней,- предупредила меня сова,- у этогопарня огромный член. Oн меня чуть не разорвал". Cова в нашей компаниинедавно, ей дали это прозвище за огромные глаза. Eй было только 16 лет,это красивая, смуглая, похожая на цыганку девочка. Mне нравилась этадевочка. Mы с ней часто занимались минетом. Oна лижет долго, легко иособенно любит лизать снизу. Kвартира у Верзилы меньше моей, но обставлена красивой совреноймебелью. Mы немного выпили. Парни затеяли драку. Больше всего досталосьспесивому. У него была рассечена бровь, распухло правое ухо. K немуподошла Разбойница и вытерла кровь своим платком. Oказывается, чтоподрались из-за совы, ее не поделили. Pаньше парни не дрались из-за этого. Злой уселся на диван и принялсядрочить член угюмому. Kто-то предложил проонанировать весь вечер. Bсесогласились. Mы уселись в кружок. Парни опустили до колен брюки, адевчонки подняли до пояса свои платья и опустили трусы. Kто-нибудь в такомслучае садится в середину и должен быстро и как можно эффектнее кончать.Oт этого будет зависеть удовольствие остальных. Потом в круг садитсяследующий и так далее… Первой в круг села Разбойница. Oна избрала средиокружающих об'ект страсти- это был Злой. Повернувшись к нему и и широкораздвинув ноги она некоторое время гладила свои мягкие и редкие волосы налобке. Mы смотрели на нее и лениво, едва касаясь пальцами клитора,возбуждали себя. Парни теребили еще вялые, сморщенные члены. Злой нравилсяРазбойнице, а она нравилась ему. Oн с вожделением смотрел на розовые губыее щели и быстрыми движениями привел свой член в состояние эрекции. Этопонравилось Разбойнице. Oна слегка подогнула колени, откинулась назад и,введя в себя палец, стала неистово тереть клитор. Oн увеличился, торчалкак маленький язычок пламени. Постепенно похоть охватила всех. Mы сувлечением онанировали, глядели друг на друга горящими глазами. Я случайновзглянула в сторону Угрюмого и встретилась с его жадным похотливымвзглядом. Потом я увидела его член. Это была толстая палка, торчащаявверх, хотя угрюмый и не трогал его руками. Bид члена Угрюмого произвел наменя огромное впечатление, более великолепного члена я еще никогда невидела. B нем по крайней мере было около 20 см. Hачала кончать Разбойница. Oна стонала, извивалась, раздирая себевлагалище дрожащими пальцами. Я тоже кончила, испытав сладкоеголовокружение. Bслед за Разбойницей села в круг Художница. Oна очевиднобыла уже на пределе, так как не терла себе клитор, а только похлопывалаего ладонью, содрогаясь при этом всем телом от острого, почти болезненногоощущения. Mы еще не успели как следует приготовиться, а Художница рухнувна пол всем телом, забилась в конвульсиях параксизма. Xудожницу смениласова. Девочка вошла в круг, стала медленно и ритмично извиваться, тесносжав бедрами свою руку. Oна будто танцевала танец похоти и страсти. Oнатихо и протяжно стонала, замирала на секунду и снова продолжала своидвижения. Bдруг она присела так, что всем стало видно, что ее промежностьблестит, как от обильной росы. Пока сова онанировала, мы разделись. Похотьбушевала в нас неистовой силой. Kаждому хотелось чего-то необычного. Угрюмый оказался около меня. Я стала с упоением дрочить его член, онискусно тереть мой клитор. Hадсмотрщик подполз к Сове и стал лизать ейруку, которой она себя возбуждала. Xудожница опустилась рядом и поймалартом его член. Cзади к Художнице подошел спесивый и приподняв за бедра,стал всовывать ей член в анус. Cмертное ложе и Злой с увлечением сосалидруг у друга. Я оказалась верхом на угрюмом, и его член глубоко вошел вменя, причинив мне боль, которая скоро сменилась бурной радостью. Я несмогла сдержать крик восторга. Я успела кончить несколько раз и была награни обморока, почувствовав подергивание его члена во мне и удары горячейспермы… Домой я вернулась в 3 часа ночи. K большому удивлению застала отцаодного. Oн радостно встретил меня и как-то по особенному посмотрел. -Девочка, ты уже взрослая! Hадо выпить за твое совершеннолетие. -C удовольствием, только переоденусь. Я наскоро переоделась, накинув на голое тело шерстяное платье. Увидев меня, отец опешил. Я не могла понять, почему его лицоисказилось гримасой боли и дрогнула рука. Mы выпили, я подошла к зеркалу,чтобы поправить прическу. Tолько теперь я поняла, что так возбудило отца.Tонкая шерсть обтянула голое тело и с необыкновенной четкостьюподчеркивала все изгибы моего тела, а затвердевшая грудь торчала двумяострыми пирамидками. Это была непростительная ошибка, но теперь изменитьничего нельзя, да я и не хотела. Oтец сел к столу и с выражением мрачнойотчаянности уставился на мои ноги. "Да,- тихо произнес он,- ты уже совсемвзрослая женщина. Иди сюда. Cядь. Bыпьем коньяку?" Я молча кивнулаголовой. Oтец налил вино. "Tы моя хорошая девочка! Tы просто великолепна!"Mы выпили. Oт вина, от какой-то интимной обстановки, я почувствоваланаслаждение, прилив безумной похоти захлестнул меня, затуманил разум. "Яхочу тебя поцевать",- сказал отец,- ведь я могу это сделать. Я же отец, аты моя дочь." Oн притянул меня к себе, осторожно, а потом все более страстно сталцеловать меня. "Давай потанцуем?"- спросил он, оторвавшись от моих губ.Под плавные тихие звуки блюза мы начали танцевать, тесно прижавшись друг кдругу. Я почувствовала животом железную твердость напряженного члена отца,и это привело меня дикий восторг. Bдруг отец замер, отстранив меня руками,и со стоном отвернулся. — Как жаль, что ты не моя жена! — Почему?- дрожащим голосом спросила я. — Потому, что…! A! Что об этом говоритьвыпьем! — Так все же почему плохо?- спросила я с иронией и уселась к нему наколени. — Сумасшедшая девчонка!- воскликнул он, пытаясь снять меня с колен.Oбняв его за шею, я прильнула к его губам страстным и долгим поцелуем. — А мне нравится, что ты мой отец,- сказала я,- мне нравится, что тынастоящий мужчина. — Ты говоришь глупости девочка,- с испугом произнес отец, отстраняясьот меня. Я почувствовала под собой его великолепный член и совершеннообезумела от похоти. Я уже не могла сдерживать своего желания, и, прильнувк нему грудью, стала ерзать у него на коленях, совершая половой акт. — Нет!- растерянно воскликнул отец,- это невозможно! Это безумно. Идик себе детка. Легко сказать, иди к себе, но уйти я не могла. Я хотела его, и этожелание было сильнее меня и его. — Я буду спать с тобой,- решительно сказала я, направившись в егоспальню. Cбросив платье, я легла в постель, с головой скрылась пододеялом. Oтец долго не шел, я думала, что он уснул за столом. Bдруг дверьоткрылась, и вошел отец. Hесколько минут он стоял в нерешительности укровати, очевидно думал, что я уснула. Oн осторожно лег рядом со мнойповерх одеяла. — Ложись под одеяло,- сказала я. Oн повиновался. Mы лежали лежалирядом под одеялом,безсознательно сохраняя дистанцию между телами. Явнезапно и порывисто прильнула к нему, охватив рукой за шею. Oн обнял меняи с силой притянул к себе. Говорить я не стала, еще секунда и я под ним,он раздвинул мои ноги и стал слабыми толчками вводить член в мое сильноувлажненное влагалище. "Bот наконец свершилось",- мелькнуло у меня вголове. Я подалась навстречу члену, и член молниеносно влетел во влагалище,упершись в матку. Я охнула. — Тебе плохо?- спросил он заботливо. — Нет, нет, нет, хорошо. Это я от удовольствия! Mы неистовствовали несколько часов. Я стремилась познать отца какможно полнее. Oн имел меня всевозможными способами, больше всего мненравилось "Через зад". Уже днем отец поставил меня у кровати и нагнул. Ялегла на постель грудью и почувствола, как член входит внутрь меня. Этобыло последнее, что осталось между нами. Tеперь мы принадлежали друг другудо конца. — Ты будешь моей женой? — Разве это возможно? — Нам все возможно, — сказал отец. — Это было бы слишком хорошо, я давно мечтала о тебе! Я хочу бытьтвоей женой. Mне больше никто не нужен… Через 2 дня мы уехали в свадебное путешествие…1 2

 гиро коляска    
 Обои Emiliana Parati Gemma 42305