Рисковая вдова

Эрл Стенли Гарднер Рисковая вдова Эрл Стенли ГАРДНЕР РИСКОВАЯ ВДОВА 1 Седовласая женщина сидела в кожаном кресле в кабинете известного адвоката Перри Мейсона. Серые глаза Мейсона смотрели на посетительницу с тем любопытством, которое вызывал у него каждый новый клиент. Она спокойно выдержала его взгляд и ответила на вопрос: – Я никого до сих пор не убивала, но только не думайте, что я из тех добропорядочных старушек, которые все вечера проводят с вязанием у камина. Это совсем не так – я, как говорится, упрямая старая ведьма. – Порой, – улыбнулся адвокат, – за внешностью человека, подверженного всем страстям, в действительности скрывается… – Вдова, – продолжила посетительница, заметив, что он замолчал, подбирая точное слово. – Можно даже добавить – рисковая вдова. Я была в Суде, когда слушалось дело о собаке, вы произвели на меня впечатление тем, как бились за свою подзащитную. В каком-то смысле я тоже боец, только воюю за саму себя. Перехватив взгляд адвоката, Делла Стрит, доверенная секретарша, спросила у посетительницы: – Не могли бы вы продиктовать ваше полное имя, возраст и где вы живете. – Матильда Бейсон, – представилась пожилая дама. – Проживаю на Бэйджвуд Драйв, девятнадцать девяносто. Возраст вас не касается. Мейсон усмехнулся и спросил: – Давно вы предпочитаете сигары? – С того самого времени, – заявила она, сверкнув глазами, – как махнула рукой на весь бред, именуемый добропорядочным образом жизни. – И давно это произошло? – полюбопытствовал адвокат. – Когда умер мой муж, я отчетливо увидела, какие трусливые ханжи меня окружают. Собственно, это все не имеет значения. – Всегда хочется узнать побольше о человеке, чтобы лучше понять его, – пояснил Мейсон. – Пожалуйста, продолжайте. Вы отвергли традиционный образ вдовы? – Да. И с каждым днем веду себя все рискованнее и раскованнее. Родственники со стороны мужа заверяют, что я – их живой позор, но мне плевать! Сейчас много говорят и пишут о людях, которые боятся смерти. По-моему, они гораздо лучше тех, кто боится жизни. Мои родственники как раз из этой породы – живут лишь по привычке и абсолютно ничего не могут. Они утверждают, что Сильвия сбилась с пути только из-за меня, и… – Кто такая Сильвия? – перебил Мейсон. – Моя внучка. – Она замужем? – Да. За Фрэнком Оксманом. И у них есть дочурка – Вирджиния, ей шесть лет. – То есть вы – прабабушка? – Да, – подтвердила она довольно и выпустила струйку дыма. – Я прабабушка. – Расскажите поподробнее о родственниках вашего покойного мужа, попросил Мейсон. – Вы с ними, как я понял, не в ладах? – Да нет, собственно. Я ведь раньше была такой же, как они. Просто в один прекрасный день я взбунтовалась, вот и все. – Из-за чего же, если не секрет? – Неужели это так важно? – спросила она, нахмурившись. – Я просто решила возместить себе долгие, пустые, скучные годы. Я воспитана в самых жестких пуританских традициях – с детства вокруг меня никто не хотел, да и не умел, по настоящему насладиться жизнью. В отрочестве они думают лишь о том, как подготовить себя к достойной зрелости, а повзрослев – как бы побольше заработать, чтобы обеспечить старость. А в старости единственной заботой становится примирение с Богом, и они замаливают грехи, которые не совершали. Я была одной из них и даже не помышляла о другой жизни. А потом умер мой муж, и мне достались по страховке кое-какие средства. Я выгодно инвестировала их, стала довольно обеспеченной и независимой и решила попутешествовать, посмотреть на мир. И поняла, как много теряла – я даже не подозревала о прелести жизни. Мне ведь тогда было уже за шестьдесят, но, как оказалось, по-настоящему я никогда и не жила. Так что теперь я безбожно пью виски, курю сигары, ругаюсь площадной бранью, и вообще, делаю все, что захочется. Чтобы удовлетворять мои прихоти денег вполне достаточно. – И теперь вам потребовались услуги адвоката? – спросил Мейсон. – Да, – кивнула миссис Бейсон, став внезапно серьезной. – У вас возникли проблемы? – Пока нет. – Но предполагаете, что будут? Посетительница задумчиво поджала губы, мизинцем ловко стряхнула пепел с сигары и, наконец, произнесла: – Рассчитываю этого не допустить. – Хорошо, – сказал адвокат. – Каких именно услуг вы от меня хотите? – Вам известен господин по имени Сэм Грэйб? – Нет. И кто он такой? – Содержатель игорного дома. У него есть партнер – некий Чарли Дункан. Они вместе содержат корабль, бросивший якорь за пределами запретной двенадцатимильной зоны. Судно переоборудовано под казино и носит гордое название «Рог изобилия». – Чем вас насолил мистер Грэйб? – Он может сильно навредить Сильвии. – Как именно? – Он имеет ее долговые расписки. – На какую сумму? – Семь с половиной тысяч долларов. – Каким образом он их получил? – Она играла на них в его заведении. – И вы желаете, чтобы я принес их вам, не заплатив ни цента? – Нет, конечно, – вспыхнула она. – Я хочу, чтобы вы полностью рассчитались за долги Сильвии. Но ни центом больше. Я готова платить долги, но шантажисту – никогда. Мейсон удивленно посмотрел на миссис Бейсон. – Вы хотите сказать, – переспросил адвокат, – что мистер Грэйб может не отдать эти расписки по номинальной стоимости? Но ведь он не имеет права поступить иначе. Ведь это… – Не торопитесь с выводами, молодой человек, – перебила она. – Вы не знаете этого человека, а рассказать вам я могу очень немного. Грэйбу стало известно, что Фрэнк Оксман, муж Сильвии, вполне вероятно, заплатит за эти расписки больше, чем они стоят на самом деле. – Почему? – спросил адвокат. – Это доказательства. – Доказательства чего? – Того, что Сильвия одержима страстью к игре, и на этом основании ей нельзя доверять деньги. – Зачем мистеру Осману такие доказательства? – Мне не хотелось бы сообщить вам больше того, что я уже сказала. Все, что я прошу, это чтобы вы принесли мне эти расписки. Вы получите деньги на их оплату. Если нужно будет оплатить некоторый процент – что ж, оплатите, только не очень много. Терпеть не могу шантажистов. – Отнюдь не требуется адвокат для таких услуг, – заметил Мейсон. Отдайте деньги внучке и скажите чтобы она отправилась в «Рог изобилия» и сама выкупила расписки. Им придется отдать документы, если она захочет вернуть долг. – В мои намерения не входит настолько облегчить ей это дело, покачала головой миссис Бейсон. – Мне хотелось бы хорошенько проучить Сильвию. Поэтому я прошу именно вас выкупить эти расписки и немедленно передать их лично мне. Меня не касается, каким образом они окажутся у вас. – Вряд ли это дело подходит для адвоката, – заметил Мейсон, – это работа для детектива. С подобным поручением лучше обратиться в «Детективное Агентства Дрейка», которое обычно оказывает мне подобные услуги. Пол Дрейк – опытный и надежный детектив. – Мне не нужен детектив, – жестко сказала посетительница. – Мне нужны именно вы. – Но я все равно обращусь к Дрейку. Подобную работу всегда выполняют для меня он и его люди. – Меня не касаетесь, к кому вы обратитесь, – заявила миссис Бейсон. Это вам решать. Только не думайте, что это дело будет легкой прогулкой. Сэмуэль Грэйб – безжалостен, как стальной капкан, и не знает, что такое совесть. Мейсон пожал плечами в ответ на ее слова. – Не думайте, что я делаю из мухи слона, – сказала миссис Бейсон. Если вы мне не верите, то сами превращаете слона в муху. Я выдам вам деньги на расписки и две с половиной тысячи долларов аванса, а если вы достигнете положительного результата, то заплачу еще столько же. Естественно, все расходы будут возмещены. Но мое имя не должно фигурировать в этом деле. По-моему, это будет справедливо, не правда ли? Адвокат с любопытством наблюдал за посетительницей. – Могу ли я позвонить мистеру Грэйбу и заявить, что являюсь доверенным лицом Сильвии, – спросил он. – Ни в коем случае. Грэйб обязательно обратится к Сильвии, а я не хочу, чтобы она об этом узнала. – Насколько я понял, миссис Бейсон, вам нежелательно, чтобы Грэйбу стало известно, что вы – заинтересованное лицо? – Именно так, господин адвокат. Что до остального – действуйте, как посчитаете нужным. Только не подавайте вида, что вы готовы платить процент, иначе он будет кормить вас обещаниями, а сам, тем временем, свяжется с Фрэнком Оксманом и натравит вас друг на друга. Как видите, дело совсем не простое. Но я не сомневаюсь, что если кто и сможет справиться с этими прохвостами, то только вы. – А вы не думаете, что Грэйб уже связался с мистером Оксманом? – Пока еще нет. Какое-то время Мейсон изучал рисунок ковра на полу кабинета, потом поднял глаза и улыбнулся: – Что ж, я согласен. Миссис Бейсон достала из сумочки пачку стодолларовых купюр. – Вот деньги, которые вы заплатите за расписки. Остальные – на покрытие накладных расходов. Нет, нет, расписка мне не нужна, – сделала она недовольный жест, заметив, что Делла Стрит собирается заполнять квитанцию. – Репутация мистера Мейсона хорошо известна. – Она лукаво улыбнулась: – К счастью, вы не сможете сказать того же обо мне, господин адвокат. До свидания! 2 Засунув пальцы в проймы жилета, Мейсон в ожидании расхаживал из угла в угол. Наконец раздался долгожданный стук в дверь, ведущую в кабинет непосредственно из коридора – один громкий удар, четыре тихих и вновь два громких. Делла Стрит встала и открыла дверь. – Привет, красотка, – дружески улыбнулся секретарше высокий худощавый мужчина с выпученными глазами и несколько вытянутым лицом. – Привет, Пол, проходи, – поздоровался Мейсон. – Ради Бога, Перри, – усмехнулся Дрейк, закрывая за собой дверь, только не говори, что ты взялся за новое дело. – Но ведь старое закончено, – пожал плечами Мейсон. – Не сидеть же вообще без дела. У тебя есть смокинг? – Ага, – усмехнулся детектив. – В моей инвентарной книге он значится средством конспирации. К чему ты это спросил? – Тебе известен человек по имени Сэмуэль Грэйб? – Ты говоришь об одном из содержателей игорного дома? – Да. – Слышал о нем, но лично не знаком. Он содержит игорный дом на корабле «Рог изобилия». Судно стоит на якоре за пределами двенадцатимильной зоны. Полиция периодически пытается взяться за Грэйба, но даже запреты, время от времени налагаемые на количество отплывающих к «Рогу Изобилия» катеров, абсолютно ни к чему не привели. – Что тебе известно о Грэйбе, Пол? – Крепок, как сталь, и равнодушнее камня. Он неплохо поставил дело и, говорят, недурно зарабатывает. Если хочешь, могу навести о нем справки. – Не стоит. Дело вот в чем: одна замужняя дама по имени Сильвия Оксман выдала Грэйбу несколько долговых расписок на общую сумму семь с половиной тысяч. Сейчас у миссис Оксман нет денег, чтобы выкупить их, а ее супруг готов выложить за них кругленькую сумму, лишь бы заполучить эти документы. Вот все, что известно мне, и, соответственно, все, что следует знать тебе. – Если Грэйб решил перепродать расписки мужу, – заметил Дрейк, – то, насколько я понимаю, не в наших силах остановить его. – Если смотреть на это исключительно с точки зрения закона, Пол, усмехнулся Мейсон, – то ты, разумеется, прав. – Догадываюсь, что у тебя уже есть какой-то совершенно безумный план, Перри, – сказал Дрейк, скрещивая пальцы рук. – И если мы его осуществим, дело кончиться одним из двух: или нам очень повезет и мы сумеем избежать тюрьмы, или же не повезет, и в таком случае мы перейдем на содержание государства, а то и вообще станем покойниками. Уволь меня, пожалуйста, Перри. Я не играю. – Послушай, Пол, – терпеливо сказал Мейсон. – Ведь нет ничего противозаконного в том, чтобы человек под любым именем, какое ему понравится, положил в банк некую сумму денег, если, естественно, в этом нет никакого мошенничества. Так вот, я прошу тебя всего лишь поехать в какой-нибудь банк, где тебя не знают, и сделать там вклад на тысячу долларов с регистрационной подписью на имя Фрэнка Оксмана. – И для чего тебе это надо? – спросил подозрительно Дрейк. – После этого, – объяснил адвокат, – мы с тобой отправимся в «Рог изобилия», и ты проиграешь пару сотен. Выпишешь чек на пятьсот долларов и попросишь крупье принять его. Крупье, разумеется, пошлет чек Грэйбу, чтобы получить у него разрешение. Грэйб сразу решит, что у него на борту Фрэнк Оксман и что ему выпал прекрасный шанс с выгодой продать расписки. Он пригласит тебя в кабинет, начнет расспрашивать. Можешь сделать вид, что опасаешься как бы не попасть в западню. Потом станешь отрицать, что ты тот самый Фрэнк Оксман, за которого он тебя принимает, но сделать это нужно таким образом, чтобы Грэйб не усомнился, что ты лжешь. И тогда Грэйб предложит нам перекупить у него расписки Сильвии Оксман. Но ты должен будешь притвориться, Пол, что это тебя не слишком интересует. Можешь предложить ему долларов пятьсот сверх номинала, на худой конец, тысячу, предупредив, что это твой предел. – Секундочку, – перебил Дрейк, – а разве это не достаточно двусмысленная ситуация? – Боже мой, Пол, я все время буду рядом. Ладно, черт с тобой, я сам буду с ним разговаривать, твое дело только сыграть роль. – Мне это все равно не нравится, – упрямо сказал Дрейк. – А пятьсот долларов тебе нравятся? – Ага. – В таком случае, мы отправимся в половине шестого. Поедем на моей машине. – Ты уверен, что мы не вляпаемся в неприятности? – стоял на своем Дрейк. – Это наша работа, Пол. Иногда приходится играть с огнем. – Для тебя это становится уже не исключением, а правилом, – вздохнул Дрейк, поднялся с кресла и без всякого энтузиазма вышел из кабинета. 3 Над отелем на набережной полыхали неоновые огни, бросая яркий отсвет на мостовую, и жемчугом рассыпаясь по дрожащей зыби воды. В дальнем углу пристани какой-то мужчина торговал билетами на экскурсию на небольшом катере. Перри Мейсон и Пол Дрейк, оба в вечерних костюмах, сбежали по трапу к покачивающемуся на волнах суденышку, где уже находилось десятка полтора пассажиров. Они уселись на скамье, человек на мостике дал свисток, взревел мотор и катер сорвался с места. – Сто лет не получал подобного удовольствия! – крикнул Мейсон на ухо Дрейку. Детектив сидел, нахмурившись, на лице его было унылое выражение человека, не сомневающегося, что его ждут всевозможные неприятности, которым он не в силах противостоять. Катер мчался стремительно и путешествие оказалось непродолжительным. Неожиданно из темноты ночи возникли огни «Рога изобилия». Катер описал большой круг, наконец мотор заглох и матрос, стоящий на сходнях корабля, метнул веревку, которую поймали на суденышке. Матрос без особого интереса посмотрел на пассажиров катера и крикнул: – Поднимайтесь! Прибывшие не преминули извлечь массу удовольствия из подъема на борт. Дамы в черных платьях подобрали выше колен юбки, две девушки в спортивных костюмах перепрыгнули на сходни без посторонней помощи и резво побежали по ним вверх. Мейсон и Дрейк поднялись на палубу последними. Пройдя вдоль борта, они вошли в ярко освещенный зал, наполненный светом и гулом голосов. – Слушай, Пол, – сказал Мейсон, ни на минуту не забывая о деле. – Я тут пока осмотрюсь, а ты иди к рулетке и постарайся привлечь к себе внимание, делая рискованные ставки. Дрейк стал проталкиваться сквозь толпу к зеленому столу с рулеткой, а Мейсон пошел по залу, внимательно приглядываясь к публике. Между делом адвокат поставил несколько долларов на одном из игровых столов и проиграл. Кто-то потянул его за локоть. Обернувшись, Мейсон увидел довольного Дрейка, который весело сообщил: – Я выиграл триста долларов, Перри. Что теперь делать? Может быть, рискнуть и сорвать крупный куш? – Перестань нести глупости, Пол. Иди к другому столу и снова делай ставки. Постарайся больше не выигрывать. Как только проиграешь все фишки, выпиши чек на имя Фрэнка Оксмана и спроси крупье, примет ли он его. Я подойду к тебе в этот момент, а дальше будет видно. Дрейк направился к ближайшему игорному столу. Мейсон спокойно смотрел на него. Где-то через четверть часа Дрейк попал в полосу невезения и начал проигрывать.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

– Нет, нет, ты не должен сердиться, Чарли. Послушай дальше. Сначала, конечно, я и сам немного рассердился, но потом понял, что мистер Мейсон просто не кочет, чтобы стало известно о пребывании его клиента на корабле. Никто не должен знать, по его мнению, о том, что мистер Оксман играл здесь. И он не хотел, чтобы у нас оказался чек мистера Оксмана. Теперь понимаешь? Дункан откинулся на спинку стула и стал искать в кармане сигару. Постепенно его лицо утратило бесстрастное выражение и губы привычно расползлись, обнажая золотые зубы, в заученной улыбке. – Значит, ты решил поговорить с ними по одному интересному делу? поинтересовался Дункан. Грэйб кивнул. – Именно. Только я решил подождать тебя. Дункан, наконец, выудил из кармана сигару, обрезал кончик перочинным ножом, чиркнул спичкой о подошву и сказал: – Прекрасно, Сэмми, я готов к разговору. – Ты будешь говорить? – Нет, Сэмми, лучше ты. – Сильвия Оксман у нас здесь недурно поиграла на днях, – повернулся к Мейсону Грэйб. – Мы навели о ней справки и выяснили, что ее мужа зовут Фрэнк Оксман. Нам также стало известно, что в настоящее время Фрэнк Оксман собирается начать бракоразводный процесс и ему необходимы доказательства, которые могут быть использованы для того, чтобы объявить, что Сильвии Оксман нельзя доверять ребенка, а также опекунство над ним, поскольку она одержима страстью к азартным играм и вследствие этого не в состоянии должны образом распоряжаться деньгами. Вы что-нибудь слышали об этом? – Нет, – покачал головой Мейсон. – Я даже не желаю об этом знать. – Возможно, ваш клиент пожелает. – Предоставьте это решать моему клиенту. – Что ж, пусть будет так. Во всяком случае, если вы поднялись к нам на борт в поисках подобных доказательств, то можете их получить. Мы не против передать их вам. – На каких условиях? – Об условиях нам придется договариваться особо, – сказал Грэйб, бросая быстрый взгляд на компаньона. – Вполне вероятно, что ваши представления о доказательствах такого рода не соответствуют моим, – спокойно сказал Мейсон. – Не беспокойтесь, с ними полный порядок, – заверил Грэйб. – Дело лишь в том, желаете ли вы их вообще приобрести, – заметил Дункан. – Прежде всего мы хотели бы взглянуть на них, – сказал Мейсон. Грэйб многозначительно посмотрел на компаньона, тот кивнул головой, встал и подошел к стальной двери, ведущей в подсобное помещение. Через минуту оттуда донесся звук хлопнувшей дверцы из бронированной стали, и Дункан появился в кабинете, неся в руках три продолговатых листка бумаги, которые он бросил на стола. Бриллианты на руке Грэйба сверкнули, когда он взял бумаги со стола. – Три векселя, подписанные Сильвией Оксман, на общую сумму в семь с половиной тысяч долларов. – Мы вовсе не рассчитывали на что-нибудь подобное, – поднял брови Мейсон. – Теперь можете рассчитывать. – Я хотел бы посмотреть их, – заявил адвокат. Грэйб разложил расписки на столе, прижал их растопыренными пальцами и мрачно сказал: – Можете смотреть. – Но я не могу считать это осмотром, – возразил Мейсон. – Зато я считаю осмотром, – рявкнул Грэйб с побагровевшим от злости лицом. – Если вас это не устраивает, то катитесь к чертовой бабушке! – Ну, ну, Сэмми, успокойся, – сказал Дункан примиряющим тоном. – В конце концов, ведь это деловое соглашение. – С меня хватит! – в бешенстве воскликнул Грэйб. – С той самой минуты, как этот адвокат вошел сюда, я понял его. Он ведет себя так, будто он сам Господь Бог, а я какой-то подонок! Дункан молча подошел к нему и протянул руку за расписками. Мгновение поколебавшись, Грэйб отступил от стола, пробормотав: – Что ж, займись этим сам, может у тебя выйдет лучше. Дункан протянул одну из бумажек Мейсону. – Вы можете осмотреть их по очереди. Мейсон кивнул, взял протянутый листок и подошел с ним к Дрейку. Расписка была написана на стандартном бланке, который можно было получить в любом магазине. Она была выдана на сумму в две с половиной тысячи долларов, подписана именем Сильвия Оксман и датирована двумя месяцами ранее. Остальные две расписки были выданы на такие же суммы с промежутком примерно в месяц. Вернув последнюю расписку Дункану, Мейсон медленно спросил: – Что вы хотите за них? – Вы ведь адвокат, – сказал Дункан, – и понимаете все, лучше меня. Если у вас на руках окажутся эти документы, то ни один Суд не позволит женщине распоряжаться собственностью ребенка, раз она азартный игрок. Так что мы готовы выслушать ваши предложения. – Предложения! – взорвался Грэйб. – Много ты от них дождешься! Нет, это мы будем ставить условия. Пусть принимают их или убираются отсюда вон! Мейсон решительно поднялся со стула. – Минутку, – сказал Дункан. – Давайте поговорим спокойно. Мой компаньон – довольно вспыльчивый человек, но ведь можно обо всем договориться, не так ли? – Конечно, – кивнул Мейсон. – Но должен сообщить вам, что как раз сейчас у миссис Оксман нет денег, чтобы выкупить эти расписки, и вряд ли они появятся когда-нибудь. Так что вы очень ошибаетесь, если считаете, что сделаете на мне выгодный бизнес. Дело в том, что если мы выкупим эти векселя, то это практически единственная для вас возможность выручить за них хоть что-нибудь. Никто другой вам и цента не даст за эти листочки. – Спрячь расписки обратно в сейф, Чарли, – заявил Грэйб. – Я не желаю иметь дело с торгашами. – А я с подонками, – небрежно бросил Мейсон. Грэйб с проклятиями вскочил со своего кресла и оно с грохотом отлетело к стене. Лицо его от бешенства покрылось пятнами. Мейсон спокойно подошел к столу и посмотрел Грэйбу прямо в глаза: – А теперь, мистер Грэйб, послушайте, что я вам скажу. Если мне заблагорассудится, я через полчаса могу привести сюда полицию с соответствующим ордером на обыск. В таком случае вы по закону будете обязаны предъявить им содержимое своего сейфа. И расписки эту будут конфискованы, поскольку вы не имеете права их принимать. В таком случае вы за них и цента не получите. А если вы их скроете, то я без всякого труда смогу передать на вас дело в Суд. И не думайте, что если вы находитесь за пределами двенадцатимильной зоны, то на вас не распространяется закон Соединенных Штатов. Так что, поверьте, единственная возможность для вас передать их мне. Я предлагаю тысячу долларов сверх суммы, на которую выданы расписки, и не цента больше. Можете соглашаться на мое предложение, можете отказаться от него. Я даю вам на размышление полминуты, после чего покидаю судно. Лицо Грэйба исказилось еще больше: – По мне так можете убираться прямо сейчас, – прохрипел он. – Мой ответ – нет! Дункан даже не взглянул на компаньона. Глаза его оценивающе уставились на адвоката, и взгляд этот был холодным и безжалостным, хотя губы по-прежнему улыбались. – Успокойся, Сэмми, дай нам поговорить. Мистер Мейсон, вы ведь прекрасно понимаете, что расписки эти стоят намного больше предложенной суммы. – По-моему, нет, – пожал плечами Мейсон. – Я не знаю, что о себе воображает этот тип, – закричал Грэйб, – но зато мне отлично известно, что эти расписки стоят, по крайней мере, десять тысяч сверх их номинала. И я не собираюсь уступать ни доллара. Дункан откинулся на спинку своего стула. – Вы видите, мистер Мейсон, что думает мой компаньон. Может, сойдемся на пяти тысячах? – Мне плевать на вашего компаньона, – заявил Мейсон. – Тысяча – мой предел. Можете оставить при себе эти расписки, но в ближайшее время миссис Оксман будет не в состоянии выкупить их у вас, и тогда можете бросить их в огонь. – Он блефует, – сказал Грэйб. – Заткнись, Сэмми, – проворчал Дункан. Увидев, что Грэйб снова открыл рот, собираясь протестовать, свирепо взглянул на него и закричал: – Уймись ты, чертов дурак, ведь если Фрэнк Оксман не купит эти бумажки, то тебе останется только подтереться ими! – Их выкупит сама Сильвия. Стоит ей только намекнуть, что мы можем продать их ее мужу… Дункан бросил на своего компаньона убийственный взгляд и снова повернулся к Мейсону. – Послушайте, господа, вы не могли бы обождать в соседней комнате, пока я побеседую со своим компаньоном? – Подойдя к двери, он нажал на рычаг и, когда отодвинулись все задвижки и засовы, сделал Мейсону с Дрейком знак рукой: – Прошу вас обождать в приемной. Там есть журналы, можете их посмотреть, я вас задержу не больше, чем на пять минут. – Хорошо, – пожал плечами Мейсон, – но только пять минут и ни секундой больше. В противном случае, мы уходим. Дверь с лязганьем захлопнулась за ними, оставив по ту сторону Дункана с его фальшивой улыбкой и беснующегося от злости Грэйба. Когда они остались одни, Дрейк обратился к Мейсону: – Может быть, стоило подкинуть еще полтысячи. Они бы согласились. Стоило уступить Грэйбу, это опасный тип. – Да черт с ним… Впрочем, Дункан перетрусил не на шутку, когда я предупредил, что могу привести полицию с ордером на обыск. И теперь вопрос только в том, сколько ему потребуется времени, чтобы заставить Грэйба согласиться. Между ними, как я понял, далеко не все гладко. Думаю, что их партнерство на этом вообще закончится. Дункан тугодум, и все дело ведет Грэйб. Но на этот раз вышло иначе. Посуди сам, если их сотрудничеству конец, то им гораздо удобнее иметь сейчас наличными восемь с половиной тысяч, которые можно поделить, чем остаться с долговыми расписками, которые надо еще суметь погасить у того, кто их выдал, а это не так не просто. – Наверное, ты прав, – кивнул Дрейк. – Я бы и сам мог сообразить. – Дункан тоже неплохо соображает. Несколько минут они любовались интерьером, наконец за дверью кабинета послышались чьи-то торопливые шаги, она распахнулась, лязгнув задвижками, и на пороге появился Дункан с расписками в руке. – Мы согласны, – сказал он Мейсону. – Платите наличными. – А как же ваш партнер? – Платите деньги. Расписки у меня. Остальное вас не касается… Неожиданно открылась дверь из коридора. Молодая женщина лет двадцати семи, одетая в темное изящное платье, облегающее стройную фигуру, скользнула по Мейсону с Дрейком равнодушным взглядом черных глаз и обратилась к Дункану: – Мне нужен Сэм. Дункан сложил продолговатые листки и засунул их в карман. Его золотые зубы обнажились в улыбке. – Пожалуйста, прошу вас. Сэм в кабинете, – сказал он, но не двинулся с места, по-прежнему загораживая вход в кабинет. Она еще раз бросила на обоих мужчин быстрый оценивающий взгляд, очутившись вплотную перед Дунканом, который все еще держался за ручку полуоткрытой двери. – Так как же? – спросила она, улыбаясь. – Можно мне войти? – О, пожалуйста, прошу вас, – сказал Дункан и медленно перевел взгляд на Мейсона и Дрейка. Она, проследив направление его взгляда, в третий раз посмотрела на мужчин. Улыбка Дункана превратилась в широкую ухмылку. – Ну, конечно, – сказал он, не спуская глаз с Дрейка, – пожалуйста, проходите. Он распахнул дверь и сказал, повысив голос: – Не разговаривайте ни о каких делах, пока я не вернусь. – Она проскользнула мимо него, и Дункан, все еще усмехаясь, захлопнул за ней дверь. – Да, господа, – сказал он. – Весьма сожалею, что ваш маленький план не удался. Я собираюсь завтра навестить своего адвоката, мистер Мейсон, и тогда посмотрим, не придется ли ему нанести визит в окружную прокуратуру. А пока что очень советую вам, господа, не забывайте «Рог изобилия». Здесь вы найдете неплохое применение своим деньгам. – Нет, мистер Дункан, – заверил Мейсон, – мы не собираемся забывать ваше заведение. – И мы не забудем вас, – вновь ухмыльнулся Дункан. Он проводил их по коридору до самого выхода, где стоял на страже охранник в форме, и на прощание пожелал доброго вечера. – Пожалуйста, приезжайте к нам отдохнуть, когда вам будет угодно, – сказал он со своей неизменной улыбкой и, повернувшись, пошел по коридору обратно в кабинет. Мейсон взял Дрейка под руку и они направились к трапу, где толпились гости, усаживающиеся в катер. – Это была Сильвия Оксман? – спросил Дрейк. – Вероятно. И когда она ничем не показала, что знает тебя, а ты не узнал ее, Дункан понял нашу игру. Ты ведь, по их предположениям, должен быть ее мужем. – Перри, – обеспокоенно спросил Дрейк, – а нельзя ли теперь обвинить нас в том, что мы просто хотели присвоить себе деньги твоей клиентки? – Во многом это зависит от нашего везения, – мрачно сказал Мейсон. Однако сегодня мы в проигрыше. Дрейк ослабил галстук и пальцем провел за воротом крахмальной рубашки. – Что ж, если меня посадят, – поморщившись сказал детектив, – то мне не хотелось бы появляться в тюрьме в таком виде. Поспешим, чтобы я успел переодеться. 4 Мейсон через стол посмотрел на миссис Бейсон и сказал: – Я пригласил вас, потому что мне необходимо задать, вам несколько вопросов. – Может быть, сначала вы позволите сделать это мне? – Хорошо, – согласился адвокат. – Спрашивайте. – Вы видели Сэма Грэйба? – Да. – Вы добились результатов? – Пока нет. Обстоятельства сложились неблагоприятно. Посетительница внимательно посмотрела на адвоката. – Вы не желаете рассказать мне, что произошло? – спросила она. Мейсон отрицательно покачал головой. – В таком случае, как вы собираетесь поступить дальше? – Я хочу еще раз попытаться, – сказал Мейсон, – но на этот раз зайти с другой стороны. Однако, прежде я предприму дальнейшие шаги, мне необходимо узнать побольше о том, что, собственно, от меня требуется. Миссис Бейсон открыла сумку, вынула сигару и обрезала кончик. Мейсон щелкнул зажигалкой. Она посмотрела на него сквозь клубы дыма, и сказала: – Что ж, я жду ваших вопросов. – Что вам известно о Сэмуэле Грэйбе? – Не слишком много. Только то, что рассказывала Сильвия. Он жестокий и бессовестный человек. Я ведь предупреждала вас, что он крепкий орешек. – А как насчет Чарьза Дункана? – Внучка говорит, что он не в счет. – Кажется, вашу внучку одурачили, – заметил Мейсон. – Ничуть не удивлена этому. Сильвия слишком молода, чтобы разбираться в людях такого сорта. Она неплохо понимает людей своего круга, но, конечно, авантюристы ей не по зубам. – Муж хочет развестись с ней? – Да. – Почему? – Почему мужчины вообще разводятся? – Вам придется быть со мной откровенной, миссис Бейсон, – покачал головой адвокат. – Что кроется за всем этим? Посетительница с минуту молча курила, потом ответила: – Когда Сильвии исполнится двадцать шесть лет, а это будет в следующем году, она получит половину наследства, ее же дочь Вирджиния, которой шесть лет, получит вторую половину. Если только Суд не решит, что Сильвия – неподходящая личность для опекунства над Вирджинией. Если так случится, то Вирджиния получит все состояние. – И в такой-то ситуации, – сказал Мейсон недоверчиво, – она выдала содержателям казино долговые расписки? Миссис Бейсон кивнула. – Сильвия всю жизнь поступала, как ей захочется. Именно по этой причине наследство было оставлено с соответствующими условиями, а не передано непосредственно в ее руки. – И теперь ее муж пытается раздобыть доказательства, которые помогут ему получить развод и лишить Сильвию ее доли наследства? – Да. – И какой в этом скрытый смысл? – Ведь в таком случае все наследство достанется дочери, и он сам сможет распоряжаться всеми деньгами. Если он узнает о существовании этих расписок, то он их раздобудет и использует, чтобы показать, будто Сильвия не в состоянии распоряжаться деньгами. У него есть и другие доводы и доказательства, что он имеет право на развод, но сейчас он заинтересован именно в такого рода доказательствах. Фрэнк хочет доказать, что ей нельзя доверять деньги. Вам придется действовать очень энергично, мистер Мейсон. Мне нужны эти расписки прежде, чем Сэм Грэйб узнает, какую важную роль они могут сыграть. – Думаю, что Грэйбу это известно. – В таком случае, мы побеждены с самого начала. – Мы еще не побеждены, но теперь я начинаю понимать, зачем вам нужен адвокат. Как велико наследство? – В общей сложности, полмиллиона долларов. Если только Фрэнк Оксман добьется права опекунства над Вирджинией и наложит лапу на эти деньги, можно считать, что ребенку подписан смертный приговор.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

У двери на этот раз не было сторожа в униформе, и поэтому Мейсон незамеченным направился прямо в приемную. Мейсон толкнул ручку и вошел. В первую минуту ему показалось, что в приемной никого нет, но потом он заметил в углу женщину, одетую в синий костюм, красиво оттенявшийся ярко-оранжевой блузкой. Лицо ее было скрыто за развернутым журналом, которым она, казалось, была увлечена настолько, что не заметила появления Мейсона. Мейсон подошел к двери, ведущей в кабинет Грэйба, и постучал. Никто не ответил. Женщина оторвала глаза от журнала и сказала: – По-видимому, там никого нет. Я стучала семь раз, но безрезультатно. Мейсон заметил полоску света, пробивавшуюся из-под двери. – Дверь не заперта, – заметил он. – А я считал, что она всегда на запоре. Женщина ничего не ответила. Адвокат пересек приемную, уселся в кресле всего лишь в нескольких футах от того, в котором сидела девушка, и бросил взгляд на ее профиль. Только теперь он узнал ее. Это была та женщина, которую он встретил во время прошлого посещения казино – Сильвия Оксман, чье появление сорвало их с Дрейком планы. Несколько секунд адвокат сидел молча, изучая носки своих туфель, потом повернулся к ней и спросил: – Извините, пожалуйста, у вас назначена встреча с мистером Грэйбом? – Нет. Просто я хочу с ним поговорить. – А у меня с ним назначена встреча и как раз на этот час. Дело у меня очень важное и безотлагательное. Наш разговор отнимет не больше двадцати минут. Я надеюсь, вы не будете в претензии, если я пройду прямо в кабинет и подожду мистера Грэйба там? Поверьте, дело очень важное, иначе я непременно предоставил бы вам возможность первой поговорить с ним. – Пожалуйста, пожалуйста, – живо ответила женщина, – я с удовольствием подожду еще немного. – И она снова загородилась журналом. Мейсон поднялся и, решительно подойдя к двери, толкнул ее. Сэмуэль Грэйб полусидел в кресле, навалившись на письменный стол. Одно плечо было прижато к столу, а голова вывернута каким-то неестественным образом. В левом виске зияла кровавая рана. Свет затемненной абажуром лампы тускло отражался в его остекленевших зрачках. Бриллианты на правой руке переливались всеми цветами радуги, другая рука была скрыта под столом. Круто повернувшись, Мейсон выскочил в приемную как раз вовремя, чтобы увидеть, как Сильвия Оксман выходила в коридор. – Миссис Оксман! – произнес он резким тоном. Она остановилась при звуке его голоса, задержалась на пороге, потом медленно повернулась к нему. В глазах ее поселилась тревога. – Подойдите, пожалуйста, сюда, – попросил Мейсон. – Кто вы такой? – спросила она. – Чего вы хотите? И почему осмеливаетесь таким образом разговаривать со мной? Тремя прыжками Мейсон очутился рядом с ней и схватил ее за левую руку чуть повыше локтя. – Взгляните сами, – произнес он. Молодая женщина хотела вырваться и попыталась освободить руку, но Мейсон подтолкнул ее к открытой двери кабинета. Она негодующе дернула плечом и хотела что-то сказать, но тут увидела скорчившуюся фигуру за столом. Миссис Оксман открыла было рот, чтобы закричать, но Мейсон зажал ей ладонью рот. – Поосторожнее, миссис Оксман, – предупредил он. Подождав, пока она немного пришла в себя, он опустил руку и спросил: – Сколько времени вы находились в приемной до моего прихода? – Минуту или две, – сказала молодая женщина тихим, едва слышным голосом. Вид у нее был испуганный и потрясенный, и она, словно завороженная, не в силах была отвести взгляда от стола. – Вы можете вы доказать? – Что вы имеете в виду? – Кто-то видел, как вы сюда входили? – Не знаю… не думаю… Кто… вы такой? Я уже видела вас. И вам известно мое имя. – Меня зовут Перри Мейсон. Я адвокат. Послушайте, прекратите эти глупости. Или вы сами сделали это, или… Он внезапно оборвал свою речь, потому что взгляд его упал на несколько продолговатых бумажек, лежащих поверх пресс-папье. Наклонившись, он быстро взял их в руки. Сильвия Оксман задохнулась от волнения: – Мои расписки! Я ведь приехала, чтобы их оплатить. – Вы приехали, чтобы заплатить Грэйбу? – Да. – В таком случае, – мрачно сказал он, – позвольте мне взглянуть на деньги. – И он протянул руку к ее сумочке. Она отскочила, глядя на него испуганными, расширенными от ужаса, глазами. – У вас с собой нет денег, – констатировал Мейсон. Она ничего не ответила, только задышала отрывисто и часто. – Это вы его убили? – Нет… конечно нет… Я даже не знала, что он здесь… – Вам известно, кто это сделал? Она покачала головой. – Послушайте, я попробую помочь вам, – сказал Мейсон. – Выходите через эту дверь и постарайтесь, чтобы вас никто не заметил. Присоединитесь к играющим за каким-нибудь столом. Подождите меня. Я хочу поговорить с вами, и советую рассказать мне всю правду. Запомните, миссис Оксман, никакой лжи. – Почему вы все это делаете для меня? – спросила она после некоторого колебания. – И в самом деле – почему? – мрачно усмехнулся Мейсон. – Просто из-за дурацкой преданности интересам клиента. Я всегда стараюсь защитить их… даже если он стараются провести меня. Внезапно она стала совершенно спокойной, самообладание вернулось к ней. – Благодарю, – сказала она холодно, – но ведь я не ваша клиентка. – Если и не клиентка, то очень близки к тому, чтобы стать ею. К тому же, пусть меня черти изжарят на сковороде, если я смогу поверить в то, что вы – убийца. Но вам придется кое-что объяснить мне, как впрочем и многим другим, чтобы остальные тоже поверили в вашу невиновность. А пока уходите. – Мои расписки, – сказала она. – Если мой муж… – Забудьте об этом, – прервал ее Мейсон, – доверьтесь мне. Я ведь вам доверяю. Она с минуту внимательно смотрела на него, потом подошла к двери и выскользнула в приемную. Мгновение спустя звук зуммера, раздавшийся в кабинете, подсказал Мейсону, что она вышла в коридор. Мейсон вытащил из кармана бумажник, отсчитал семьдесят пять стодолларовых купюр, носком ботинка выдвинул нижний ящик стола, бросил туда деньги и таким же образом задвинул его. Потом зажал расписки между большим и указательным пальцами, щелкнул зажигалкой и поднес пламя к бумагам. Через минуту от расписок остался только пепел. Внезапно раздавшийся в тишине кабинета звук зуммера заставил Мейсона поторопиться: кто-то шел по коридору, направляясь в кабинет. Судя по тому, что за первым сигналом последовал второй, человек шел не один. Мейсон поспешно растер пепел от расписок между пальцами, а оставшиеся целыми крошечные уголки, за которые он держал листы, сунул в рот. Потом он одним прыжком очутился в приемной и захлопнул за собой дверь в кабинет, так что щелкнул пружинный замок. Обтерев испачканные ладони о брюки, адвокат уселся в кресло и развернул первый попавшийся журнал. Он успел распечатать пачку жевательной резинки, когда открылась дверь и на пороге появился Дункан в сопровождении высокого мужчины с водянистыми голубыми глазами, одетого в твидовый костюм. На обоих мужчинах были влажные от тумана плащи. Увидев Мейсона, Дункан остановился, как вкопанный. – Что вы здесь делаете? – спросил он. Мейсон небрежным жестом отправил резинку в рот, свернул обертку в шарик, бросил его в пепельницу и только потом ответил: – Я дожидаюсь Сэма Грэйба, потому что мне нужно поговорить с ним. Но раз вы здесь, я готов побеседовать с вами обоими. – Где Сэм? – Не знаю. Я постучал, но никто не отозвался. Я решил подождать здесь. Только журналы почему-то у вас столетней давности. – Сэм у себя, – раздраженно сказал Дункан. – Должен быть у себя. Когда в зале идет игра, один из нас всегда бывает на месте. Мейсон пожал плечами, брови его слегка поднялись. – В самом деле, – сказал он. – Сюда есть еще какой-нибудь вход? – Нет, только через эту комнату. – Что ж, – сказал Мейсон. – Я могу пока и с вами одним побеседовать. Насколько я понимаю, вы все-таки начали свое дело? – Разумеется, – раздраженно ответил Дункан. – Вы ведь не единственный адвокат на свете. – Не хотите ли резинки? – вежливо предложил Мейсон. – Нет, терпеть ее не могу. – Как хотите, – сказал Мейсон. – Поскольку вы обратились к правосудию, то тем самым все, что находится на этом корабле, подлежит разделу в качестве имущества компаньонов. – И что из этого? – Но ведь эти долговые расписки, – сказал Мейсон, – выданы в погашение карточного долга. Ни один Суд не согласится выступать в качестве посредника по сбору карточных долгов. – Мы здесь в открытом море, – сказал Дункан. – На нас не распространяется закон о запрещении азартных игр. – Вы-то и в самом деле в открытом море, но ваше имущество передается на рассмотрение Суда, который соблюдает все законы, в том числе и этот. И он будет рассматривать эти расписки, как и подобает, то есть, как документ о противозаконном действии. Поэтому и получается, что в данный момент эти расписки не стоят бумаги, на которой они написаны. Так что на этот раз, мистер Дункан, вы оказались чересчур большим ловкачом и сами себя надули на семь с половиной тысяч долларов. – Сильвия никогда не станет с нами торговаться, – сказал Дункан. – Зато я стану. Дункан внимательно посмотрел на него. – Так вот почему вы отказались вести мое дело. – И поэтому тоже, – согласился Мейсон. Дункан отвернулся и, достав из кармана кожаный футляр с ключами, сказал судебному исполнителю: – Если Сэм не заперся изнутри, то я сумею отпереть дверь. – И вдруг повернувшись к Мейсону, резко спросил: – Что вы можете предложить? – Настоящую стоимость расписок и ни долларом больше. – Но ведь вчера вы предлагали тысячу долларов сверху! – Это было вчера. Сегодня обстоятельства изменились. Дункан сунул ключ в замок, пружинный замок щелкнул и дверь распахнулась. – Пожалуйста, – сказал Дункан, – обождите пару минут здесь, а я… Господи! Что же это? Он отскочил назад, с ужасом уставился на стол, потом повернулся и крикнул Мейсону: – Эй, что здесь произошло? И не говорите, что вы не знали об этом! – Какого черта вы болтаете чепуху? – Мейсон встал и пошел к Дункану. – Я ведь сказал вам… – он резко оборвал свою тираду на полуслове. Мужчина в твидовом костюме сказал: – Ни к чему не прикасайтесь. Тут работа для полиции. И я даже не знаю, кому сообщить… Наверное, в Отдел по раскрытию убийств… – Послушайте, мистер Перкинс, – торопливо сказала Дункан, – мы с вами пришли и увидели в приемной этого господина со жвачкой за щекой, занятого чтением журнала трехгодичной давности. Это выглядит очень подозрительно на мой взгляд. Сэмми застрелился или его застрелили? – Может, это самоубийство? – предположил Мейсон. – Надо все осмотреть, – сказал Дункан, – тогда будет ясно, самоубийство это или нет. Сколько времени вы здесь пробыли, Мейсон? – Точно не скажу. Минут пять. – Вы не слышали ничего подозрительного? Мейсон отрицательно покачал головой. – Оружия нигде не видно, – заметил адвокат. – И если это самоубийство, то он предпочел очень неудобное положение. И вообще, чтобы покончить с собой, он должен был держать оружие в левой руке. Он был левшой, мистер Дункан? Дункан, который стоял спиной к стальной двери, ведущей в помещение с сейфом, был бледен и чуть ли не дрожал. – Это убийство! – воскликнул он. – Ради Бога, выключите этот свет, он страшно отражается в его зрачках! – Мы ни к чему не имеем права прикасаться, – сказал человек в твидовом костюме. Мейсон, который по-прежнему стоял на пороге, остерегаясь заходить в комнату, где находился труп, проговорил: – Давайте удостоверимся, что под столом нет пистолета. В конце концов, надо же выяснить – может это и в самом деле самоубийство. Он мог уронить пистолет под стол… Дункан сделал шаг вперед и заглянул под стол. – Здесь нет никакого оружия. – Вам хорошо видно? – спросил судебный исполнитель. – Конечно, хорошо, – раздраженно воскликнул Дункан. – Не спускайте глаз с этого господина, мистер Перкинс. Он все время пытается нас отвлечь, а сам наверняка хочет что-то отмочить. – Попридержите язык, Дункан! – презрительно сказал Мейсон. – Я бы да вашем месте не бросался словами, мистер Дункан, предостерег человек в твидовом костюме. – Этот господин может устроить вам неприятности. У вас нет никаких доказательств. – К черту его, – взорвался Дункан. – Где-то здесь лежат расписки на семь с половиной тысяч долларов, и Мейсон жаждет заполучить их. Я хочу посмотреть в сейфе, а вы присмотрите за ним. – Подойдя к стальной двери, Дункан стал возиться с ручкой, загородив ее от своих спутников спиной. Здесь что-то не так, – проворчал он. – Этот Мейсон слишком уж ловок, даже чересчур. – Я бы на вашем месте не стал открывать сейф, – сказал Перкинс. – К тому же вы оставляете уйму отпечатков кругом, мистер Дункан, – с порога сказал Мейсон. – Полиции это не слишком понравится. – Черт бы вас побрал! – заорал Дункан теперь уже с потемневшим от ярости лицом. – Сами все время стояли на пороге и подначивали меня то искать пистолет, то еще что-то делать, а теперь предупреждаете о том, что нельзя оставлять отпечатки пальцев! И вообще, проваливайте ко всем чертям! Вы сами вполне могли застрелить Сэмми! Особенно, если вспомнить об этих расписках… Мистер Перкинс, вы ведь полицейский – обыщите его. Эти расписки наверняка у Мейсона. Пусть он не морочит нам голову! – Послушайте, мистер Дункан, – сказал Мейсон, – я не собираюсь быть козлом отпущения в этой истории. Дункан повернулся к нему с горящими от злости глазами: – Проваливайте к черту! Вы являетесь сюда и усаживаетесь в комнате, за дверью которой находится убитый, потом приходим мы, и у вас еще хватает наглости указывать, что нам делать, а чего не делать! И вы не уйдете отсюда, пока вас не обыщут, чтобы вы ничего не могли спрятать. Потому что мы все отлично знаем, что в этой комнате было что-то, чего вы чертовски домогались! – Так, по-вашему, я пришел сюда и убил Грэйба, чтобы получить расписки? – спросил Мейсон. – Лучше воздержитесь от опрометчивых заявлений, мистер Дункан, снова предупредил Перкинс. – Не обвиняйте его ни в чем. Он готовит вам ловушку. – Я его не боюсь. И я хочу побольше узнать о нем и о том, что он тут делал. Пока мы все не выясним, я не отпущу его с корабля. – Ладно, – сказал Мейсон, – обыщите меня сейчас же. Я выложу все, что у меня есть в карманах, а вы внимательно осмотрите. – Отведите его в мою спальню, мистер Перкинс. Позади бара есть дверь с табличкой «Посторонним вход воспрещен». Пройдите туда и там обождите меня. Только не спускайте с него глаз! Не давайте ему делать резких движений, а то он на ходу что-нибудь выбросит из кармана. – Раз вы так относитесь ко мне, мистер Дункан, – спокойно сказал Мейсон, – то я требую, чтобы на меня надели наручники. – Вы сами этого просите? – спросил Перкинс. Мейсон кивнул. Перкинс облегченно вздохнул и сказал, обращаясь к Дункану: – Вы слышали, что он сам просил об этом? – Конечно, слышал, – раздраженно ответил Дункан. – Чего с ним церемониться, надевайте на него наручники и дело с концом. Мейсон протянул руки, и Перкинс защелкнул на его запястьях браслеты. Потом просунул левую руку под правый локоть Мейсона и сказал: – Если вы опустите руки, господин адвокат, то рукава плаща скроют наручники. Я вас придержу под руку и мы сможем пройти через бар, не привлекая ничьего внимания. Мейсон который по-прежнему невозмутимо жевал свою резинку, послушно подчинился указаниям судебного исполнителя и позволил провести себя через коридор, потом через зал и бар. Наконец они вошли в дверь с табличкой «Посторонним вход воспрещен» и оказались в спальне Дункана. Перкинс плотно прикрыл дверь и сказал: – Вы понимаете, что я против вас ничего не имею, мистер Мейсон. Я всего лишь подчиняюсь указаниям мистера Дункана, и если вы возмущены, то вам следует обратить свое возмущение не против меня, а против мистера Дункана. – Я и не собираюсь причинять вам неприятности. На мой взгляд, вы и так уже оказались не в слишком хорошем положении, оставив Дункана одного в комнате, где произошло убийство. Но это уже ваше дело. Во всяком случае, что касается меня, то я сам хочу, чтобы меня обыскали.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

Для начала проверьте внутренний карман плаща. Там вы найдете бумажник с некоторым количеством денег, несколько визитных карточек и водительские права. Перкинс торопливо просмотрел содержимое бумажника и снова затолкал его обратно в карман, поспешно обшарил Мейсона в поисках оружия и, конечно, ничего не нашел. Дрожащими пальцами он вставил в замок наручников ключ и освободил запястья Мейсона, бормоча: – Я надеюсь, что вы не рассердитесь, мистер Мейсон… Как только наручники были сняты, Мейсон сказал: – Послушайте, мистер Перкинс, я ведь все это делаю в целях самозащиты и поэтому прошу провести обыск как можно основательнее. С этими словами Мейсон начал выкладывать на комод содержимое своих карманов и стал расстегивать воротничок рубашки. – Что вы делаете? – удивленно спросил судебный исполнитель. – Я собираюсь раздеться догола, а вас попрошу внимательнейшим образом осмотреть все мои вещи. Позднее, если потребуется, вы сможете подняться на свидетельское место и под присягой показать, что я ничего не вынес из кабинета Грэйба, что при мне не было оружия и что вы самолично составили опись того, что имелось при мне сегодня вечером. – Это меня вполне устраивает, – кивнул Перкинс. Едва Мейсон успел снять рубашку, как вдруг дверь отворилась и на пороге появился Дункан. – Что здесь происходит? – спросил он. – Я собираюсь получить свидетельство об абсолютном здоровье, усмехнулся адвокат. – Вовсе нет необходимости заходить так далеко, – примирительно сказал Дункан. – Ну нет, я как раз и собираюсь зайти так далеко. – Да ведь это просто глупость. Я же не собираюсь обвинять вас в убийстве или ограблении. Я ведь не знаю всех тонкостей закона… Просто я подумал, что, может быть, вы подобрали в той комнате пистолет или еще что-нибудь, что пытаетесь скрыть от полиции… – Вот именно, – сказал Мейсон. – Именно поэтому мы с вами уладим это дело сейчас же. – Но для этого вовсе нет необходимости снимать всю одежду, – сказал Дункан. – Несколько минут назад вы были настроены совсем иначе, мистер Дункан, – нахмурившись сказал Перкинс. Мейсон, который уже снимал брюки, прервал его: – Да разве вы не понимаете, мистер Перкинс, что он хочет сделать? Теперь он сообразил, что для него намного удобнее, если я уйду отсюда необысканным. Ведь в таком случае на меня можно будет свалить любую пропажу. Потому он и хочет теперь, чтобы вы меня обыскали только поверхностно, а потом он заявит, что я унес с собой что-то, что вы не сумели обнаружить. Так что я настаиваю на полном и тщательном обыске. – И не обращая внимания на саркастическую усмешку Дункана, Мейсон добавил: Прошу вас, мистер Перкинс, тщательно осмотреть и составить подробную опись всего, что вы у меня найдете. Когда закончите, бросьте мне одежду, и я приведу себя в порядок. Дункан сунул в рот сигару, поднес к ней спичку и закурил. Он хотел что-то сказать, но передумал и молча наблюдал, как судебный исполнитель одну за другой осматривает вещи Мейсона. Наконец Перкинс передал Мейсону одежду и, пока тот одевался, стал методично составлять опись вещей, выложенных адвокатом на стол. Мейсон повернулся к Дункану: – Прекратите жевать сигару, Дункан. Вы заперли дверь в кабинет? Дункан кивнул, рассеянным жестом вынул из кармана ключ и протянул его Перкинсу. – Есть еще ключи от этой двери? – спросил Мейсон. – Только тот, который у Грэйба, а у двери я поставил Артура Маннинга со строгим наказом не впускать туда никого, – ответил Дункан. – Я отправил человека на катере, чтобы он позвонил в полицию, так что они скоро прибудут. – Надеюсь, что вы запретили кому-либо из присутствующих покидать корабль? – спросил адвокат. – Это не в моей власти, – покачал головой Дункан. – Гости могут предъявить ко мне претензии, если я их здесь задержу, – голос его совершенно утратил уверенность и перешел в невнятное бормотание. Перкинс оторвался от своего списка и сказал: – Мистер Дункан, а ведь это полиции не понравится. Они наверняка захотят допросить всех присутствующих на корабле. Дункан вышел за дверь, толкнул дверь, ведущую в бар, и крикнул: – Джимми, войди сюда. Через минуту лысый бармен в белом фартуке вошел в комнату. Улыбка, привычно игравшая на его толстых губах, мгновенно увяла, как только он увидел всех троих. Глаза его приняли тревожное выражение. – Что случилось? – спросил он. – У нас на борту неприятности, – сказал Дункан. – Какие? – Не здесь, – торопливо сказала Дункан, увидев, что бармен многозначительно сжал кулаки. – В кабинете. Что-то случилось с Сэмом Грэйбом. – Что именно? – спросил бармен, не спуская глаз с Мейсона и Перкинса. – Его убили. – Кто это сделал? – Мы не знаем. – Хорошо. Что я должен делать с этими типами? – Ничего. Я только хотел попросить, чтобы ты распорядился не отправлять на берег катера до прибытии полиции. – Вы известили полицию? – Конечно. Бармен медленно отвернулся от Мейсона и Перкинса и уставился на Дункана. – Как же я могу выполнить то, что вы велели? – Поставь парочку ребят у трапа. Пусть никто не сходит с корабля и не появляется на борту. – Может, лучше сделать вид, что нам нужно срочно отремонтировать трап? А то иначе посыплются вопросы, и неприятностей не оберешься? – Молодец, отличная идея, – одобрил Дункан. – Так я и сделаю, – сказал бармен и вышел из комнаты. Перкинс, наконец, перестал считать деньги в бумажнике Мейсона и сказал адвокату: – Просмотрите, пожалуйста, список. – Хорошо, посмотрю. Мистер Дункан, в ту комнату есть еще какой-нибудь вход? – Нет. – Вы уверены? – Разумеется. Это судно было переоборудовано владельцем из обыкновенной рыболовной барки в казино в точности с нашими указаниями. Мы предусмотрели, чтобы в кабинет можно было войти только через одну-единственную дверь. В приемную тоже ведет лишь одна дверь и в нее можно попасть только из коридора, который поворачивает под прямым углом. Таким образом, никто не смог бы создать толкучку и ворваться в кабинет. Прямо под ногами у Сэмми находилась кнопка, приводящая в действие сигнальное устройство. Если бы кто-то подозрительный оказался в его кабинете, он непременно нажал бы на эту кнопку, и сразу сработало бы сигнальное устройство. И как только поднялась бы тревога, наши ребята никого бы не выпустили из кабинета Сэма. Команда у нас вышколенная и отлично умеет обращаться с оружием. – В таком случае, – сказал Мейсон, – тот кто убил Грэйба, должен был прийти к нему с каким-то благопристойным делом. И он должен был успеть убить Грэйба прежде, чем тот вообще сообразил, что происходит. – Вы-то появились здесь, наверняка, с каким-то благопристойным делом, – заметил Дункан. – Что вы хотите этим сказать? – спросил Мейсон. – Ничего, – ответил Дункан. – Я просто вполне согласен с вами, что тот, кто убил Сэма, наверняка, пришел к нему по делу, сговорившись заранее. Сэм подошел к двери и открыл ее, потом вернулся к столу и стал разговаривать с этим человеком. И где-то посередине сказанной им фразы, этот человек вытащил из кармана пистолет так, что Сэм этого не заметил, и выстрелил ему в голову в упор. Потом убийца вышел, закрыл за собой дверь, возможно, вышел на палубу и швырнул пистолет за борт, а потом мог усесться в приемной и читать там старые журналы. – С тем же успехом, – парировал Мейсон, – он мог сесть в катер и отправиться на берег. Во всяком случае, кто бы это ни был, я здесь ни при чем. – И я тоже, – подхватил Дункан. – Сэм был мертв, когда я поднялся на борт. И мы даже не знаем, когда именно его убили. До того, как мы его нашли в кабинете, с полдюжины катеров отвалило к берегу. И после этого тоже… Дункан многозначительно взглянул на Мейсона. – Что после этого? – спросил Мейсон. – Ничего, – сказал Дункан, осклабившись. – Я не собираюсь высказывать никаких предположений. Пусть этим занимаются полицейские. – Мне больше незачем здесь задерживаться, – сказал Мейсон. Насколько я понимаю, вы закончили опись. Пойду на палубу и погляжу, может быть кто-то выказывает чересчур сильное беспокойство по поводу невозможности немедленного возвращения на берег. Дункан кивнул и направился было к выходу, но на полдороге остановился, задумчиво нахмурился и сказал: – А ведь вы в самом деле хитрец, мистер Мейсон! – Что вы имеете в виду? – спросил Мейсон. – Да то, что вы так жаждали быть обысканным. – Разумеется, это ведь в моих интересах. – Пожалуй, я тоже хочу, чтобы меня обыскали, – заявил Дункан. – Чтобы меня потом нельзя было обвинить в том, что я что-то унес из кабинета и спрятал. – Вы слегка запоздали, – рассмеялся Мейсон. – Теперь это бесполезно. За то время, что вы оставались там один, у вас была полная возможность вынести из кабинета что угодно и выбросить за борт или спрятать в любом другом месте. Надо было обыскать вас раньше, – Мейсон снова усмехнулся. И вообще, вам лучше было бы уйти из кабинета вместе с нами. – Ну да, – фыркнул Дункан, – и предоставить вашему подручному полную возможность вернуться в пустой кабинет и… – Моему подручному? – спросил Мейсон, подняв брови. – Да нет, я вообще не имел ничего такого в виду, – торопливо пробормотал Дункан. – Я хотел сказать – вашему клиенту или соучастнику убийства… – Душно здесь, – зевнул Мейсон. – Пожалуй, я лучше выйду на палубу. – Вы совершенно уверены в том, что включили в опись решительно все, что при нем было? – спросил Дункан Перкинса. – Еще бы, – ответил Перкинс. – Я ведь когда-то работал тюремным надзирателем и, можете не сомневаться, дело свое знаю. Я прощупал все швы и складки, осмотрел подкладку его пиджака и плаща. Нигде ничего не могло быть спрятано. – Сколько денег у него было в бумажнике? – Две с половиной тысячи долларов сотенными и полусотенными бумажками, триста двадцать долларов двадцатками, четыре пятерки, три бумажки по доллару и немного серебра. – Две с половиной тысячи долларов сотнями и полусотнями? подозрительно переспросил Дункан. – Да. – Вам что-то пришло в голову, мистер Дункан? – спросил Мейсон. – Пришло, – ответил тот. – Я почему-то подумал о том, что если из десяти тысяч вычесть семь с половиной, то останется как раз две с половиной. Перкинс бросил на него удивленный взгляд. Улыбка Мейсона была вполне дружелюбной. – Совершенно верно, мистер Дункан, – сказал адвокат. – И если из двенадцати с половиной тысяч вычесть десять, то тоже останется как раз две с половиной тысячи. Да и при вычитании из двадцати пяти тысяч двадцати двух с половиной тысяч, тоже останется как раз две с половиной. Лицо Дункана потемнело. Он спросил у Перкинса: – Не мог ли он все-таки как-нибудь сложить несколько бумажек и упрятать их где-нибудь в своей одежде? – Абсолютно исключено. Я знаю, как надо искать и где именно. Я ведь уже говорил вам, мистер Дункан. Этот человек хотел, чтобы его обыскали, и я проделал это по всем правилам. Я внес в опись даже три пачки жевательной резинки, которую тоже осмотрел весьма тщательно. – Кстати, – сказал Мейсон, – раз уж речь зашла о жевательной резинке, то вам, может быть, и рот мой тоже осмотреть, чтобы не оставалось никаких сомнений? Дункан сердито передернул плечами и, выйдя из каюты, громко хлопнул дверью. – Я и сам об этом подумал, только не хотел вас оскорбить, – признался судебный исполнитель. – Мистер Дункан тут вам и так наговорил черт знает чего. Мейсон двумя пальцами вытащил изо рта кусок жевательной резинки, которую он не переставая жевал все это время, и сказал: – Все-таки лучше будет, если вы посмотрите сейчас. – Хорошо, – согласился Перкинс и, повернув голову Мейсона так, чтобы свет падал прямо ему в лицо, внимательно осмотрел рот. Потом усмехнулся и сказал: – Готов спорить с кем угодно на пятьдесят баксов, что у вас ничего не было при себе, кроме того, что я включил в опись. Мейсон хлопнул Перкинса по плечу и сказал: – Лучше пойдемте посмотрим, что там поделывает Дункан. Кстати, вы не находите, что он ведет себя довольно странно? Сперва он жаждет, чтобы меня обыскали, потом он вовсе этого не хочет. Затем, когда он понял, что вы все-таки обыщите меня, он сразу начал требовать, чтобы вы меня чуть ли не в микроскоп исследовали. Он считает, что из кабинета что-то пропало, и он уверен, что эта пропажа у меня. Даже, если это не так, он все равно хотел бы сделать из меня козла отпущения. – В сущности, меня лично эта история вообще не касается, – сказал Перкинс. – Человек, с которым я должен был оформить кое-какие бумаги, зачем, собственно, я сюда и прибыл, мертв. – Кстати, – спросил Мейсон, – сколько времени вы провели вместе с Дунканом? – Он заехал за мной в где-то без десяти пять, – сказал Перкинс. – Во всяком случае, когда мы остановились, чтобы выпить коктейль, я посмотрел на часы, висевшие в баре, и на них было пять часов. – Что вы делали после этого? – Поехали обедать. Во время обеда Дункан объяснил мне, какие бумаги я должен буду оформить, и каким образом мне себя вести. Он сказал, что хочет приехать к Грэйбу, когда в игровом зале будет полно посетителей. Так что мы дождались, пока, по мнению Дункана, не наступил подходящий момент. – Он не объяснил вам, почему хочет приехать именно в момент наибольшего наплыва гостей? – Нет, но мне кажется, что он хотел все обставить так, чтобы мы появились как раз в то время, когда у Грэйба на столе будут все приходные книги и вся наличность. Я думаю, он хотел прямо на месте составить полную опись. – Понятно, – сказал Мейсон. – Однако, пойдемте посмотрим, чем занимается Дункан. У него будет не мало хлопот с гостями, а полиция, раньше, чем через час, не явится. – Мейсон небрежно выплюнул комок резинки. – Вообще-то, если разобраться, – сказал Перкинс, – мы здесь в открытом море, и никто не может здесь распоряжаться, исключая представителей Верховного Суда Соединенных Штатов. – Или капитан, – произнес Мейсон. – Да, капитан имеет право отдавать приказы. Если, конечно, у них тут есть кто-нибудь, исполняющий эту роль. Полагаю что сейчас, когда мистер Грэйб мертв, Дункан здесь полновластный хозяин. – Вы совершенно правы, – согласился Мейсон. – И если подумать хорошенько, то смерть Сэмуэля Грэйба не самая большая неприятность на свете для Чарльза Дункана. – Наверное, – кивнул головой Перкинс. – Дункану, – продолжал Мейсон, – поскольку он теперь здравствующий компаньон, придется теперь разобраться во всех делах предприятия. Знаете, мистер Перкинс, на вашем месте, если учесть, что у вас есть какой-то официальный статус, я бы позаботился удостовериться в том, что Дункан не вернулся обратно в кабинет, чтобы вскрыть сейф и порыться в нем. Вы ведь знаете, что Маннинг, которого Дункан поставил у двери, является членом судовой команды и, следовательно, полностью зависит от Дункана. – Думаю, что это неплохая мысль, – кивнул Перкинс. – Пожалуй, полиция тоже решит, что мне следовало принять на себя кое-какие обязанности. Ведь я – уполномоченный судебный исполнитель. Благодарю вас, что вы оказали мне помощь в такой затруднительной ситуации, мистер Мейсон. Если бы вы возражали против обыска, то я оказался бы в сложном положении. Как полицейский офицер, я никак не мог примириться с тем, чтобы вы покинули эту комнату, не будучи обысканным, но с другой стороны, я никогда не решился бы на это без вашего согласия, учитывая, что вы такой известный адвокат и ваша репутация… – Не стоит благодарности, мистер Перкинс, – ответил Мейсон. – Вы не хуже меня знаете, что вам следует делать, но я и в самом деле уверен, что вам стоило бы присмотреть за местом преступления. 6 Войдя в игровой зал, Мейсон внимательно рассматривал посетителей казино, столпившихся у столов с рулетками, но ни Сильвии Оксман, ни детектива, направленного Дрейком ему в помощь, он так и не увидел. Адвокат вышел из зала на окутанную туманом палубу. Небольшая группа людей стояла у поднятых сходней. Кто-то из них раздраженно спрашивал: – И долго еще прикажете нам торчать здесь? Бармен Джимми, снявший белый фартук и нахлобучивший форменную фуражку с золотистой кокардой, ответил успокаивающим тоном человека, знающего как ладить с подвыпившими клиентами:1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

Но кое-кто из опрошенных помнит, что видел ее на борту, и некоторые сумели даже подробно описать эту женщину. Ее видели уже после нашего прибытия, так что она не могла покинуть корабль. А два человека сообщили, что видели эту женщину, сидящей за столиком в баре. Она разговаривала вот с этим господином. Палец полицейского уперся Мейсону чуть ли не в грудь. 8 После слов полицейского в приемной воцарилось зловещее молчание, взгляды всех присутствующих устремились на адвоката. – Да, припоминаю, – наконец нарушил тишину Мейсон. – Я и в самом деле сидел в баре с женщиной, подходящей под это описание. – Как ее зовут? – нахмурившись, спросил сержант. – Вряд ли я могу назвать вам ее имя, господин сержант. – Вы не знаете, кто она такая? – Я имею в виду, что я не могу назвать ее имя, – улыбнулся Мейсон. – Но ведь вы утверждаете, что не знаете ее? Адвокат снова подарил полицейскому обворожительную улыбку. – Мистер Мейсон, ваше поведение может принести вам массу неприятностей, – раздраженно сказал сержант. – Ведите себя разумно. – Хм, – сказал Мейсон, внимательно изучая дым, поднимающийся от сигареты. – Кажется, наши с вами взгляды на вопрос о том, что называется разумным поведением, расходятся. – Джеймс, – повернулся сержант к подчиненному, – запри этого господина где-нибудь. Пусть он ни с кем не видится и ни с кем не разговаривает. Оставайся с ним в комнате, но не вступай ни в какие беседы. – Я хотел бы поставить вас в известность, – спокойным тоном заявил Мейсон, – что решительно протестую против подобного обращения со мной, ничем не вызванного и ничем не обоснованного. – Да протестуйте сколько влезет, – ответил сержант. – С меня довольно. Джеймс, забирай его отсюда, а потом я обыщу эту чертову посудину снизу доверху, и не успокоюсь, пока не найду седую женщину в серебристом платье. Никого не выпускать на берег, независимо от того, есть пропуск или нет. Очень может быть, что эта дама ухитрилась спрятать свое серебристое платье и переодеться, возможно даже в мужскую одежду. Похоже, по крайней мере в настоящий момент, что это именно она совершила убийство, а Перри Мейсон – ее адвокат. – Сержант повернулся к Бергу Кастеру и спросил: Готовы ли вы присягнуть, бросила эта женщина за борт автоматический пистолет? – Да, – ответил Кастер. – Нет, он не согласен, – решительным голосом заявила Мерелин Смит. Он может присягнуть только в том, что эта женщина вместе с еще одной стояли на палубе у поручней, когда он увидел, что в воду летит пистолет. – Вот результат общения этого чертова адвоката со свидетелями! – в сердцах воскликнул сержант. – Джеймс, уведи его отсюда! – Пойдемте, мистер Мейсон, – хлопнул полицейский рукой по плечу адвоката. – Но, – возразил Мейсон, – я протестую… – Вы уже сказали об этом, господин сержант вас хорошо расслышал, подтолкнул его к двери полицейский. – Сами пойдете или выволочь вас отсюда? – Конечно, пойду сам, – огрызнулся Мейсон и последовал за полицейским в одну из кают, где его продержали не менее трех часов. Когда его, наконец, выпустили из заточения, туман все еще висел над водой. Высокий худощавый мужчина в черным сомбреро, который обратился к нему с вопросом, производил впечатление спокойного, уверенного в себе, человека. – Я судебный исполнитель Верховного Суда. Что вы делали на борту «Рога изобилия»? – спросил он, немного растягивая слова. – Я находился здесь по делу, – спокойно ответил адвокат. – У вас было дело к Сэмуэлю Грэйбу? – Да. – Какое именно? – Дело, порученное мне одним клиентом. Я специально приехал на корабль, чтобы повидаться с мистером Грэйбом. Насколько мне известно, он был мертв, когда я прибыл сюда. Я не знаю, кто его убил, и не собираюсь делать никаких заявлений. – Вы, надеюсь, в курсе, что я могу поставить вас перед присяжными и заставить говорить? – спросил судебный исполнитель. – Поставить меня перед присяжными вы и в самом деле можете, а вот буду ли я говорить, это зависит от точки зрения. Что касается меня лично, то я думаю, что говорить вы меня не заставите. Неторопливая улыбка человека, умеющего ценить юмор, тронула губы судебного исполнителя. Сержант, который вел допрос, сказал сердито: – Но мы можем задержать вас по подозрению в убийстве и посадить в камеру… – Дело поручено мне, сержант, – прервал его судебный исполнитель. Это все, мистер Мейсон. – Когда я могу отправиться на берег? – Хоть сейчас. – Вы что-нибудь выяснили? Судебный исполнитель улыбнулся в ответ. – Нашли женщину в серебристом платье? – спросил Мейсон. – Следите за газетами, мистер Мейсон, – еще шире улыбнулся судебный исполнитель. – У трапа вас ждет катер. Ваш плащ и ваша шляпа на том столе. Мейсон натянул плащ, поднял воротник и молча прошел через пустой зал и мимо бара на палубу. У трапа, действительно, покачивался катер и, насколько понял Мейсон, все посетители покинули корабль, поскольку он оказался единственным пассажиром. Через несколько минут промокший и продрогший Мейсон был уже на берегу. Против ожидания репортеры не караулили его, так что он спокойно дошел до своей машины, сел за руль и поехал в офис. Подъехав к зданию, он выключил мотор, захлопнул дверцу и вошел в вестибюль. Ночной сторож, выполнявший также обязанности лифтера, открыв дверцу кабины, улыбнулся адвокату: – Поздно же вы работаете, мистер Мейсон. Ваша секретарша ждет вас в вашем офисе. На лице Мейсона отразилось удивление. – Она здесь с одиннадцати часов, – добавил сторож. Шаги Мейсона гулко отдавались в пустом коридоре. Открыв своим ключом дверь, ведущую из общего коридора прямо в его личный кабинет, он сразу увидел Деллу Стрит, неловко прикорнувшую на вращающемся кресле. Она крепко спала. Услышав, звук открывающейся двери, она с трудом приоткрыла глаза, и сонно сказала: – Привет, шеф! – Она убрала со стола ноги и извиняюще улыбнулась: – Я заснула после последней передачи новостей. Это было в полночь. – Делла кивнула на портативный приемник, стоявший на столе и попыталась было подняться, но затекшие от неудобного положения ноги не слушались ее. Господи, да у меня ноги заснули, – рассмеялась она. – Который час? – Половина второго ночи, – сказал Мейсон и едва успел подхватить ее, видя, что она пошатнулась. – Боже мой, по всему телу словно булавки втыкаются, – пожаловалась она. – Долго же я спала. Мейсон подхватил Деллу под руку и стал осторожно водить по кабинету, она то и дело морщилась от неприятного ощущения в ногах. – Зачем ты сюда пришла? – В десять часов по радио передали, что Сэмуэль Грэйб убит в своем кабинете и что все, находящиеся в «Роге изобилия», задержаны до выяснения обстоятельств. Вот я и подумала, что тебе что-нибудь понадобится, и решила, что лучше справлюсь с делами, если буду здесь, а не у себя дома. – Кто-нибудь приходил сюда? – Нет, никто. Но в вечерней передаче было кое-что не слишком приятное. Мол, Перри Мейсон, известный адвокат, находился в момент убийства на борту «Рога изобилия» и был задержан властями для допроса. Полиция ищет таинственную седовласую женщину лет пятидесяти-пятидесяти пяти, одетую в серебристое платье, серебристые туфли, и с ниткой жемчуга вокруг шеи. Шеф, с чего это миссис Бейсон понадобилось отправляться туда? У тебя была назначена там встреча с ней? – Нет, – ответил Мейсон. – Она заявила, что приехала туда с единственной целью помочь мне в случае необходимости. – У нее должен был быть пистолет, – сказала Делла и, сделав еще пару шагов, со вздохом добавила: – К сожалению, шеф, должна сознаться, что мои конечности снова в полном порядке. Он отпустил ее, она неуверенно прошлась по комнате и уселась на стол. – Давай сразу перейдем к делу, шеф, времени у нас мало. Моя квартирная хозяйка – абсолютно надежный человек, я с ней в прекрасных отношениях. Я уже сказала ей, что жду в гости своих друзей, и что мне негде их разместить, поэтому я хотела бы снять на несколько дней соседнюю квартиру. Я уплатила ей за неделю вперед, потом отправилась к тебе домой и собрала твои вещи в чемодан. По-моему, я положила туда все, что нужно. Костюм не поместился, но зато поместились носки, галстуки, бритвенные принадлежности, зубные щетки, пижама. Я сунула туда даже тапочки, которые стояли у тебя под кроватью… Я подумала, что тебе, возможно, на некоторое время захочется скрыться. – Что ты сделала с чемоданом? – спросил он. – Отвезла его на ту квартиру, о которой только что говорила. Я подумала, что после того, как они тебя отпустят, за тобой наверняка установят слежку, и если станет известно, что ты вышел из квартиры с чемоданом… – Ты у меня молодец, Делла, – поблагодарил он. – Выключи свет. Мы уходим. – Понимаешь, – сказала она, выключая свет, – таким образом ты будешь иметь со мной связь и никто не догадается. Эта квартира сообщается с моей, так что я смогу кормить тебя прямо там. – Делла, какая ты умница! Я не сомневаюсь в том, что через несколько часов на меня будет оформлен вызов в Суд. А я совершенно не желаю появляться в Суде в качестве свидетеля. Где твой автомобиль? – На стоянке. – Отлично. Я сяду в свою машину и объеду вокруг квартала. Если за мной следят, то я сначала собью с толку соглядатаев. Если же нет, то я сразу поеду за тобой. Когда доберешься домой, позвони Полу Дрейку. Возможно, твоя линия уже прослушивается. Поэтому просто спроси его, не видел ли он меня и не разговаривал ли со мной. Он ответит, что нет. Тогда скажи, что ты очень беспокоишься за меня и что просишь его немедленно приехать к тебе, так как у тебя к нему спешное дело. Только не вступай с ним в долгий разговор, пусть он сразу садится в машину и мчится к тебе. Ты поняла? – Я поняла это еще до того, как ты начал говорить, шеф, – улыбнулась Делла. 9 Пол Дрейк не стал нажимать кнопку звонка, а условным стуком в дверь квартиры Деллы Стрит дал знать о своем появлении. Делла тут же открыла замок: – Добрый вечер, Пол. Проходи. – Привет, красотка, – голос детектива был полусонным. – Ты ничем не лучше своего шефа. Хоть бы пару часов дали поспать. – Я беспокоюсь, – сказала она. – По радио передавали, что шеф задержан на «Роге изобилия» и… – Да, он был там, – перебил ее Дрейк. – И Сильвия Оксман была там, и Фрэнк Оксман был там, и еще какая-то женщина в серебристом платье, которая после убийства выбросила за борт пистолет. Перри находился в недурном обществе. Полицейские ничего не могут ему инкриминировать только за то, что он был на корабле, но, можешь не сомневаться, попытаются сделать это. – Наверное, – сказала Делла. – Не зря же шеф спрятался. – Спрятался? – переспросил Дрейк. – Тут есть над чем подумать. Где он? – Не знаю. Он позвонил по телефону и дал мне указания. Сказал, что его могут рассматривать, как скрывающегося от полиции, и он не хочет втягивать меня в это дело. Но он найдет способ связаться со мной. – Делла Стрит взяла со стола блокнот. – Вот его распоряжения. Тебе необходимо узнать все, что возможно, относительно убийства. В особенности его интересуют фотографии отпечатков, снятых со стекла на письменном столе Грэйба. Там был отпечаток левой руки, и шеф считает, что это женская рука. Ему не удалось разглядеть как следует. Постарайся раздобыть фотографии у газетчиков или еще как-нибудь. – Ага, попрошу у окружного прокурора. Что еще? – Шеф хочет в точности знать, что делает Дункан. На корабле есть некий Артур Маннинг, он работает там охранником и вышибалой. Он уверен, что теперь потеряет работу, так как Дункан считает его союзником Грэйба. Шефу удалось привлечь Маннинга на нашу сторону. Маннинг должен зайти ко мне утром. Как только он появится, я свяжусь с тобой. Шеф считает, что Маннинг, соблюдая свои права, может потребовать у Дункана уведомления за две недели, если тот собирается его уволить. Шеф хочет, чтобы ты пообещал Маннингу двухмесячную работу с приличным окладом и с условием, что обеспечишь его хорошей работой, если он справится с заданием. Сам же Маннинг должен держать ваш договор в строгой тайне и постараться продержаться в казино сколько удастся. Он должен посылать тебе секретные рапорты. Шеф считает, что Маннинг может кое-что выяснить, оставаясь на корабле. Как только ты его наймешь, Маннинг захочет во всем тебе услужить, и потому шеф просит, чтобы ты потряс его, насколько сумеешь, по поводу того, чем именно занимался Дункан, когда Маннинг по сигналу примчался в кабинет. Быть может, Дункан пытался что-то подсунуть в кресло, в котором до этого сидел шеф. Он думает, что Маннинг мог сказать не все, что знает, в надежде сохранить за собой место. – Хорошо, – кивнул детектив, – я дам Маннингу работу. Что еще? – Время от времени ты должен связываться со мной и сообщать то, что тебе удалось узнать. Но ни в коем случае не звони по телефону, приходи в офис. Шеф считает, что его непременно будут искать и, возможно, станут прослушивать телефон. – Черт побери, неужели он собирается прятаться, если его захотят вызвать в Суд? – Именно так он мне и сказал. – Он не должен этого делать, – убежденно заявил Дрейк. – Полицейские его все равно найдут. Он ведь замешан в этом деле. Перри сидел в приемной, когда пришел Дункан и узнал, что Грэйб убит… Ты не должна позволять ему… – Когда шеф говорит мне что-то сделать, – решительно сказала Делла, то я делаю. По опыту знаю, что спорить с ним бесполезно. – В таком случае, я сам хочу поговорить с ним. Он несомненно нарвется на неприятности, его даже могут обвинить в убийстве. – Как только он со мной свяжется, – кивнула Делла, – я передам ему твое пожелание. А пока что он просил, чтобы ты подробно сообщил мне, что тебе известно. – Что ж, слушай, хотя не слишком-то много я выяснил. Сильвия Оксман, примерно, за три четверти часа до убийства отправилась в «Рог изобилия». Фрэнк Оксман отправился туда же вскоре после нее. Но потом моему оперативнику не повезло. Он проследил Оксмана до пристани, где тот купил билет на катер. Но Оксман оказался последним пассажиром, катер был забит до отказа. Как только он уселся, катер сразу же отчалил от пристани, и моему человеку не удалось сразу же последовать за ним. Прибыв наконец на корабль, он долго искал Оксмана, обшарил все закоулки, искал не менее получаса и, наконец, увидел, что Оксман снова садится в катер. Больше он его не терял и проследил за ним до Бридж-отеля, где тот живет. В вестибюле гостиницы я уже поставил своего человека, так что, если Оксман куда-нибудь тронется, то за ним немедленно отправится и мой парень. Оксман вел себя подозрительно: внимательно осматривался в холле отеля, чтобы убедиться, что за ним никто не следит, затем подошел к администратору и сказал, что хочет положить на хранение в сейф некоторую сумму денег. Он сказал, что деньги чужие, и что он хотел бы избавится от ответственности за них. Поэтому администратор пересчитал в его присутствии деньги и зарегистрировал сумму, потом вложил все в конверт и положил в сейф. Денег было девять с половиной тысяч долларов. Скажи об этом Перри, думаю, что это для него небезынтересно. О каждом шаге Оксмана нам будет известно. Сильвии Оксман не было дома весь день, но ближе к вечеру ее горничная вышла с меховым пальто. Один из моих парней проследил за ней и таким образом вышел на Сильвию. Перри это известно. Имя моего агента – Бэлграйд, я послал ему на смену другого парня, но тот не поспел во время, так что Бэлграйду пришлось последовать за Сильвией в казино. Там он видел, как она сдала пальто и шляпу в гардероб, а потом побродила немного по игровому залу и направилась в кабинет Грэйба. Она пробыла там минуты две-три, а потом появился человек, по описанию соответствующий Фрэнку Оксману. Он направился по коридору, исчез на пару минут из поля зрения агента, потом появился снова. Немного позже пришел Перри. Потом из коридора вышла Сильвия. У Бэлграйда была инструкция следовать за ней, но Бэлграйд знал, что в приемной остался Перри, и подумал, что Мейсон нуждается в помощи, и поэтому остался на месте, стараясь не выпускать из вида подопечную. Сильвия явно нервничала и все время бросала взгляды в сторону коридора, ведущего в приемную, хотя и старалась делать вид, что занята игрой. – Продолжай, Пол, я все запоминаю. – Потом появился Дункан с каким-то высоким типом, а еще некоторое время спустя этот человек появился вместе с Мейсоном, у которого на руках были наручники.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

– Как прикажете, – кивнул таксист и свернул направо. Пол Дрейк и Артур Маннинг стояли на углу. В руках у Дрейка была шляпа. Мейсон поблагодарил шофера, сказав, что пожалуй, выйдет здесь, рассчитался с ним и вышел из машины. Пока такси не скрылось из вида, Дрейк и вида не подал, что знаком с Мейсоном. Только несколько минут спустя Дрейк взял Маннинга под руку, и они двинулись навстречу адвокату. – Мой автомобиль за углом, Перри, – сказал детектив. – Поговорим в машине. Мейсон кивнул. – Я хотел бы поблагодарить вас за все, что вы для меня сделали, мистер Мейсон, – сказал Маннинг. – Мистер Дрейк дал мне работу. Он хочет установить мне испытательный срок в пару месяцев. Я уверен, что справлюсь. – Мистер Дункан предупредил вас об увольнении? – поинтересовался адвокат. – Как ни странно, нет, – сказал Маннинг, покачав головой. – Я чувствую себя в какой-то мере предателем по отношению к мистеру Дункану. Он не только не повел себя резко по отношению ко мне, хотя я был уверен, что он считает меня человеком Грэйба, а наоборот, пригласил к себе в кабинет, заверил, что у него нет ко мне никаких претензий, и сказал, что я могу продолжать работать в казино. – Тогда, может быть, вы предпочитаете остаться у Дункана, вместо того, чтобы принять предложение Дрейка? – спросил Мейсон, бросив на Дрейка предостерегающий взгляд. – Нет, – медленно ответил Маннинг, – я думаю, что работа у мистера Дрейка обещает мне в будущем кое-какую перспективу. А Дункана я боюсь и не могу ему доверять. Просто я единственный, кто может поддержать рассказанную им историю, так что он сейчас нуждается во мне. – Ты только послушай, что он говорит, Перри, – сказал Дрейк открывая машину. – Мне уже все известно, поэтому будет лучше, если вопросы стану задавать я. – Хорошо, – согласился Мейсон. Когда все трое устроились в машине, Дрейк повернулся к Мейсону: – Прежде всего я хочу рассказать тебе про Фрэнка Оксмана. Рано утром он вышел из отеля и направился в адвокатскую контору «Уоршем и Уивер». Как ты знаешь, это известные адвокаты. Старый мистер Уоршем был на месте. Мои парни обложили весь коридор, но единственное, что им удалось услышать, был стук машинки. Немного позже появились два детектива из отдела убийств. Разговор был долгим и, когда полицейские ушли, то увели с собой Оксмана. – Арестовали? – Похоже на то. – Где он теперь? – В окружной прокуратуре. По-видимому, его допрашивают. В Бридж-отеле в ожидании возвращения Оксмана безвылазно сидят несколько журналистов. – В таком случае, это не просто домыслы, – подумав сказал Мейсон. Раз газеты держат там своих людей, значит, им известно, что он непременно вернется к себе. – Наверное, так, – согласился Дрейк. – Я как-то не подумал. Мейсон прищурился. – Это, пожалуй, усложнит нам дело, Пол. Дрейк поерзал на сидении и сказал тихим голосом: – Простить себе не могу всю эту историю с Бэлграйдом. Мне, конечно, вообще не следовало его нанимать, у него не самое лучшее досье на свете. И уж, конечно, я не должен был разрешать ему подниматься на борт корабля, учитывая, что он знал Дункана и Грэйба. Я послал ему на смену Стейплза, но Сильвия Оксман села в катер прежде, чем Стейплз добрался до пристани, а потому он принял на себя слежку за ней только после того, как она снова приехала на берег. Именно Стейплз должен был вести все время слежку за Сильвией Оксман, а не Бэлграйд. – Следовательно, Бэлграйда сменили еще до того, как миссис Оксман спряталась? – Да. – В таком случае, Бэлграйд не может сообщить газетчикам местонахождения Сильвии? – Естественно. Это известно только Стейплзу, который проследил, как она направилась в отель «Кристи». Подкупив рассыльного, он узнал номер ее комнаты. Я сообщил его Делле. – Делла мне все передала. – Перри, я хотел бы еще раз повторить, что ужасно сожалею об истории с Бэлграйдом. Он, безусловно, подлец. Но и я сам во многом виноват. Однако, у меня появились для тебя и хорошие новости. Мне кажется, есть кое-что, что позволит нам выпутаться. – Обернувшись к Маннингу, Дрейк сказал: – Артур, повернись к мистеру Мейсону, я хотел бы задать тебе несколько вопросов. Конечно, ты можешь и сам рассказать, но лучше, если ты будешь отвечать на мои вопросы, как если бы дело проходило в Суде. И мне хотелось бы, чтобы Мейсон поглядел, как ты будешь вести себя в Суде при ответах на эти вопросы. – Хорошо, – усмехнулся Маннинг, – задавайте вопросы. – Сколько времени ты работал на корабле? – С того самого дня, как оно вообще стало игорным заведением. – И ты был в дружеских отношениях с Грэйбом и не слишком в хороших с Дунканом? – Не совсем так. Сначала я ведь был связан именно с Дунканом. Это он предложил мне работу. Но дела в самом казино вел Грэйб, а Дункан большую часть времени проводил в городе, закупая необходимые товары, обеспечивая рекламу, заключая договора с владельцами катеров, заботясь о том, чтобы обеспечить безопасность от полиции и все такое. Естественно, я оказался постоянно связанным с Грэйбом. А потом они стали ссориться по пустякам, а я пытался сохранять нейтралитет. Постепенно я понял, что Дункан норовит держаться от меня подальше, зато Грэйб, наоборот, доверял мне все больше. Я старался вести себя так, чтобы они оба не стали моими врагами, но в конце концов, рассудил, что в их борьбе верх непременно одержит Грэйб, потому, что деньги были у него. – Скажи, – сказал Дрейк, бросив многозначительный взгляд на Мейсона, – кто, по-твоему, убил мистера Грэйба? – Никто. – Почему ты так считаешь? – Понимаете, у Грэйба и Дункана имелись какие-то долговые расписки, подписанные Сильвией Оксман. Грэйб хотел получить за них, если удастся, отступные. Он считал, что Фрэнк Оксман охотно заплатит за них больше номинала, чтобы только заполучить их. Дункан жаждал получить за эти расписки наличными, потому что он собирался расторгнуть партнерство и считал, что для раздела удобнее располагать звонкой монетой. У Грэйба и Дункана были по этому поводу стычки вчера вечером, и Дункан заставил Грэйба пообещать, что к семи часам вечера он получит наличными за эти расписки. Грэйб должен был постараться выколотить за них отступные, а если не удастся, то продать их по номиналу. Когда мистер Мейсон взялся за дело Сильвии, он их до смерти напугал. Так вот, минут за десять-пятнадцать до появления Дункана, я заходил в приемную и знаю, что в это время Грэйб был жив. Это он послал за мной и велел проследить за одним парнем в игровом зале. До той минуты, как я отправился в зал исполнять распоряжение Грэйба, никто, кто мог бы оплатить эти расписки, не появлялся у него в кабинете. После моего ухода у Грэйба побывали трое: Сильвия Оксман, Фрэнк Оксман и мистер Мейсон. После того, как Дункан нашел труп, оказалось, что расписки исчезли, а в ящике стола нашли семь с половиной тысяч долларов – как раз на эту сумму и были выданы расписки. Так что, мне кажется, что их выкупил Фрэнк Оксман. Сэм требовал отступных, но Оксман не согласился на это, и тогда Грэйб отдал их за номинал. – В таком случае, Оксман должен был довольно долго находиться в кабинете, ведь он разговаривал с Грэйбом, верно? – спросил адвокат. – Да, верно. Я видел, как он вошел в кабинет, но не видел, как он выходил оттуда. Правда, мне казалось, что я держу ухо востро, но сами понимаете, что это значит – присматривать за шулером. По-видимому, я все-таки не успел заметить, как Оксман ушел. Ведь кто-то должен был оплатить эти расписки, и я не думаю, чтобы это сделала молодая женщина. Прежде всего, у нее просто не было для этого денег. – Следовательно, – сказал Мейсон, – вы считаете, что это Оксман убил Грэйба? – Вовсе нет, – сказал Маннинг, энергично встряхнув головой. – Как раз получается, что Оксман его не убивал. – Минуточку, Перри, позволь мне самому… – вмешался Дрейк. – Скажи, Артур, почему ты думаешь, что Оксман не убивал Грэйба? – Потому что, если бы Оксман оплатил эти расписки, а потом убил Грэйба, он, конечно, не оставил бы семь с половиной тысяч в ящике письменного стола. А уж если бы он убил Грэйба до оплаты, то не положил бы денег в ящик. На лице Мейсона отразилось разочарование. – Очень жаль, Пол, но все это не слишком много нам дает. Догадки этого парня остаются всего лишь догадками. Любой может рассуждать о том, что произошло… – Подожди немного, – многозначительно перебил его Дрейк. Мейсон понял по выражению его лица, что лучше послушать, что скажет Маннинг дальше. – Ну если ты считаешь, что его убил не Оксман, – спросил Дрейк, – то кто же? – Но ведь я уже сказал, – ответил Маннинг. – По-моему, его никто не убивал. – Как же он погиб? – Покончил с собой. – Почему ты уверен в этом? – Я думаю, что Сэм слишком неосторожно распоряжался общими деньгами. Он играл на бирже в последнее время и понес убытки. Дункан знал об этом. Я думаю, что Грэйб догадывался о намерениях Дункана потребовать раздела имущества. Он понимал, что как только выясниться все, Дункан непременно отправит его в тюрьму, так как только этого и ждал. Единственный шанс, на который Грэйб мог рассчитывать, была выручка за долговые расписки. Я думаю, что Грэйб надеялся получить за них десять тысяч долларов и заставить Оксмана поклясться, что он будет молчать об этом. Дункану Грэйб сказал бы, что ему не удалось ничего получить сверх номинала. Тому это было безразлично, лишь бы появились наличные, а Грэйб смог бы использовать разницу, чтобы покрыть недостачу. – Черт побери, Пол, это нам ровным счетом ничего не дает, нетерпеливо сказал Мейсон. – Я тоже могу выдвинуть десяток теорий, но… Он осекся на полуслове, заметив огонек, загоревшийся в глазах детектива. – Так что же заставляет думать, что Грэйб покончил с собой? продолжал допрос Дрейк. – Мне известно, что полицейские считают это убийством. Но причина этого в том, что они не могут найти оружия убийства. Грэйб был убит из автоматического пистолета тридцать восьмого калибра, который он обычно хранил в ящике письменного стола. – Откуда ты это знаешь? – спросил Дрейк. – Дело вот в чем, – сказал Маннинг. – Прежде всего надо учитывать, что за человек Чарли Дункан. Он довольно ловок и хитер. И очень быстро соображает. У него привычка постоянно улыбаться, и эти его золотые зубы заставляют вас глядеть ему в рот, а не в глаза. Но я-то хорошо знаю Дункана, он быстро думает и мало говорит. Большинство людей считало, что глава всего дела – Грэйб, но на самом деле все держалось на ловкости Дункана. В одиночку Сэм Грэйб никогда бы не смог вести дело, потому что у него не хватило бы мозгов, чтобы улаживать дело с полицией. – Хорошо, – сказал Мейсон, – мы получили ясное представление о характере Дункана. Что-нибудь существенное вы можете сообщить? – Несколько месяцев назад они заключили такую страховку на свое заведение, по которой каждый из них, страхуя свою жизнь в пользу другого партнера, должен был получить двадцать тысяч долларов и передать их наследникам в качестве компенсации за его долю в деле. Я присутствовал при этом, когда агент страховой компании все это им разъяснял. Но в страховом полисе была оговорка, что если один из партнеров покончит с собой в первый год партнерства, то страховая компания должна выплатить оставшемуся в живых компаньону только те деньги, которые уже внесены по страховке. Зато, если бы кого-то из них убили, то второй получил бы удвоенную сумму страховки. Теперь вы понимаете, в каком положении оказался Дункан. Если Сэмми покончил с собой, то Дункан получит по страховке только несколько сотен долларов. Ему придется передать половину стоимости всего дела наследникам Сэмми. Но если он сможет доказать, что Грэйб был убит, то он получит сорок тысяч долларов, а наследникам нужно будет заплатить только двадцать тысяч… Теперь вы понимаете, что я имею в виду. Мейсон задумчиво закурил сигарету, перехватил вопросительный взгляд Дрейка и кивнул головой. – Дункан очень быстро сообразил, что к чему, – продолжал Маннинг. Могу поспорить, что когда он вошел в комнату и увидел Грэйба мертвым, он сразу понял, в каком положении оказался. Я думаю, ему было известно, что Сэмми запутался с деньгами, потому-то он и стремился скорее расторгнуть партнерство. Так вот, когда он ворвался в комнату и увидел, что Сэмми покончил с собой, он сразу же решил, что нужно воспользоваться тем, что в соседней комнате сидит адвокат Мейсон, а с собой Дункан привез судебного исполнителя. Я думаю, Чарли знал, что в кабинете имеются доказательства того, что Сэмми покончил с собой, и он хотел непременно скрыть эти доказательства. Но чтобы это удалось, необходимо было избавиться от Мейсона и Перкинса. Лучшее, что он мог придумать, это притвориться, что он считает Мейсона убийцей Грэйба. Поэтому-то он и стал беспокоиться и кричать, а ведь вообще-то он сдержанный человек. Так вот, он стал обвинять Мейсона в убийстве, а потом добился, чтобы Перкинс увел Мейсона и запер его где-нибудь. А ведь Чарли Дункан знал не хуже меня, что это самоубийство. Но ему обязательно нужно было удалить Мейсона и Перкинса. Я как раз бежал по коридору, когда увидел их. Я сказал полицейским, что когда я вошел, то Дункан возился с креслом, на котором раньше сидел Мейсон, и это правда, но дело в том, что до моего появления, Дункан находился именно в той комнате, где погиб Грэйб. Мне это известно потому, что когда я открыл дверь приемной, то услышал, как кто-то возиться со второй дверью, как если бы Чарли как раз в этот момент выскакивал из кабинета. К тому же, я прибежал по сигналу вызова и, не зная, что именно происходит, достал из кармана пистолет. Но поскольку я с этим замешкался, сам не знаю почему, то когда я все-таки распахнул эту дверь, Дункан был уже в приемной и возился с тем креслом. Так вот, я считаю, что Грэйб покончил с собой, и что пистолет, выпал из его руки и лежал там на полу у стола, и что Чарли видел его. Он избавился от Мейсона и Перкинса, и у него осталось еще достаточно времени, чтобы вернуться в кабинет и подобрать пистолет. Сначала он собирался свалить это убийство на мистера Мейсона, потому и попытался подсунуть оружие на сиденье кресла, где сидел Мейсон. Но в это время вошел я и заметил это, потому он и не осмелился довести задуманное до конца, сунул пистолет в карман, а потом, когда предоставилась возможность, выкинул его. – Откуда вам известно, каким оружием убит Грэйб? – спросил Мейсон. – В оружии я немного разбираюсь. Когда служил в армии, то интересовался баллистикой. Мне известно, например, что пуля, проходя по стволу пистолета, оставляет там какие-то отпечатки, как, скажем, пальцы на поверхности стекла… – Мы это знаем, – сказал Дрейк. – Продолжай. – Но кое-что другое, известно далеко не всем, – заметил Маннинг. При выстреле ударник тоже оставляет следы, только на вращающейся гильзе. И эти следы всегда смещены в одну или другую сторону. Так вот, однажды Дункан и Грэйб поспорили, кто из них лучше стреляет. Они оба бывшие военные. Чарли поставил пятьдесят баксов на то, что он попадет в мишень ближе к центру, чем Грэйб. Тот обозлился и тоже поставил пятьдесят монет против денег Чарли. Я тогда находился в той же комнате, где и они, вот меня и попросили быть судьей. Мы спустились вниз, у них под залом есть большой склад, там установили мишень. Выиграл Грэйб. Чарли тоже отличный стрелок, но Грэйб-то привык к своему пистолету, а Чарли первый раз стрелял из него. После того, как все случилось, я стал думать, как это произошло. Я спустился вниз на склад и обыскал все кругом. Я нашел стреляную гильзу в тот день, извлек пулю, и теперь могу поклясться, что та пуля из пистолета Грэйба, и она совершенно идентична пуле, которая убила Сэма. Значит, это был тот же пистолет. Я готов присягнуть в этом. Мейсон поднял голову и спросил: – Ты проверил это, Пол? – Мои парни раздобыли фотографию разорванной гильзы, которую нашли на полу в той комнате, где произошло убийство, – кивнул Дрейк. – Я сравнил ее с гильзой, которую Маннинг подобрал на складе. Нет никаких сомнений, что обе пули выстрелены из одного пистолета. – Где пуля и гильза со склада? – спросил Мейсон. Пол Дрейк вынул из кармана стеклянную трубочку, запечатанную и завернутую в пергаментную бумагу. На ней была бумажная этикетка, на которой было что-то написано карандашом и чернилами. – Я положил пулю и гильзу, которые передал мне Маннинг, вот в эту трубочку и запечатал ее в его присутствии, –1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

Пару раз в «Роге изобилия» с ней заигрывали мужчины, ну, и она отвечала им тем же, но не было ничего серьезного. – Вы сообщили об этом Фрэнку Оксману? – Да. – Почему же ты мне об этом не рассказал? – спросил Дрейк. – Просто не представилось случая. Вы ведь только сказали мне, что выполняете работу для мистера Мейсона. Назвали адрес и велели следить за девушкой, которая там работает, и дали мне ее описание. Я знал, что вас интересует только горничная. И лишь когда я по телефону сообщил, что девушка вышла из дома с меховым пальто, вы велели мне последовать за ней и переключиться на миссис Оксман, если девушка с ней встретится. Но даже тогда я решил, что мистер Мейсон работает на Фрэнка Оксмана, подготавливает для него бракоразводный процесс или еще что-то в этом роде. Но когда мы приехали на судно и я увидел там мистера Мейсона, то понял, что он работает не для Оксмана, и что здесь игра идет посерьезнее. – Миленькое объяснение, – скептически усмехнулся Дрейк. – Это чистая правда, – настаивал Бэлграйд. – Насколько это будет зависеть от меня, Бэлграйд, – сказал Дрейк, то твоя карьера детектива закончена. – Я очень сожалею, мистер Дрейк. Я старался сделать, как лучше. – Ничего не нужно для него делать, Джордж, – голос миссис Бэлграйд звучал резко. – Он платит тебе, чтобы ты за это отдал душу. – Замолчи, Фло, – в голосе Бэлграйда не было никакого выражения. – Не замолчу. По-моему, это наглость. Ты работаешь день и ночь, таскаешься в любую погоду, и что получаешь взамен? Первый раз в жизни… – Не вмешивайся, Фло, – на этот раз Бэлграйд повысил голос. – Разве ты не понимаешь, что Дрейк может устроить, чтобы другие агентства не нанимали меня? – Ну и что из этого? Как будто нет другого способа зарабатывать на жизнь, как только у этих изуверов, которые не в состоянии ценить истинной честности? – Вы видели, как миссис Оксман выбросила за борт пистолет? – спросил Мейсон. – Нет, сэр. – Но она могла это сделать так, чтобы вы не заметили? – Наверно, да. Понимаете, я ведь раньше оказался на катере, потому что боялся, что если пойду за ней по пятам, то она меня заметит. Я сделал все, чтобы этого не произошло. Мейсон кивнул Дрейку и сказал: – Думаю, что это все, мистер Бэлграйд. Пошли, Пол, пусть Бэлграйд приведет себя в порядок. – Вам прислали повестку? – спросил Бэлграйд у Мейсона. – Вам следует произвести хорошее впечатление на Большое Жюри, мистер Бэлграйд, – сказал Мейсон, сделав вид, что не расслышал вопроса. – Мы потолкуем с мистером Дрейком. Чем больше я думаю о происшедшем, тем яснее понимаю, что вы и в самом деле оказались в очень щекотливом положении. Такое случается с детективами раз в десять лет. Дрейк сжал запястье Мейсона. – Пошли, Перри, – сказал он. – Вы отличный человек, мистер Мейсон, – сказал Бэлграйд. – А вы прощаете меня, мистер Дрейк? – Не будем сейчас говорить об этом, – дружелюбно улыбнулся Мейсон. Мы с ним обо всем договоримся, а потом он сообщит вам ответ. Когда они очутились на улице, Мейсон сказал Дрейку: – Мы не можем сейчас позволить себе преследовать его. Он, наверное, один из самых важных свидетелей Большого Жюри, и поэтому намного лучше, если он будет настроен к нам дружелюбно, Пол. Он ведь уже получил деньги от газетчиков. Сам-то лично я вовсе не так уж его виню, прекрасно его понимая. Он ведь работает только за зарплату, и вдруг у него появилась возможность заработать сразу приличную сумму, рассказав газетчикам кое-что, что по его мнению, вовсе не должно было никому повредить. – Я чертовски хотел бы понять, почему ты так заступаешься за Бэлграйда? – Потому что я зарабатываю себе на жизнь тем, что имею дело с разными людьми. Я понимаю, что все эти люди обладают определенными человеческими слабостями. Вспомни, если бы Бэлграйд не был слабым человеком, то ты не смог бы добиться, чтобы он работал на тебя за восемь долларов в день. Конечно, он предал нас. Но деньги от газеты он уже получил, и теперь должен думать о своем будущем. А его будущее зависит от того, как ты к нему отнесешься. Если ты дашь ему понять, что собираешься навредить ему, то он обозлится и тоже постарается навредить нам. Если же ты пообещаешь ему забыть все, то он из кожи будет лезть, чтобы доказать тебе, что он вовсе не так плох. Это значит, что когда он явится на заседание Большого Жюри, то постарается говорить только то, что ты захочешь. По крайней мере в той степени, в которой это вяжется с тем, что он помнит. – Ладно, – ответил Дрейк, – я понял. Но по мне пусть убирается к чертовой бабушке. Они молча дошли до своих машин. – Ну хорошо, – сказал Мейсон. – Думаю, что мне лучше не задерживаться здесь. – Куда ты едешь? – По своим делам, – небрежно сказал Мейсон. – Надеюсь ты не собираешься навестить Фрэнка Оксмана в отеле «Кристи»? Боюсь, что хочешь сделать именно это. А ведь он очень опасный тип… Кстати, Перри, я выяснил, кто стоит за его спиной. – Говори, Пол, да побыстрее, – попросил Мейсон, озираясь по сторонам. – Мы все время следим за Оксманом, как ты и велел. Выяснилось, что он звонил человеку по имени Кастер Сквирс, отель «Пойндекстер». Сквирс главарь гангстерской банды, которая не брезгует любым игорным бизнесом. Негодяй, каких мало, в полиции на него довольно пухлое досье. И у него есть деньги, он финансирует самые гнусные предприятия и получает большую прибыль. Оксман разговаривал со Сквирсом по телефону. И очень при этом нервничал. – Разговор подслушать не удалось? – Нет. Но разговаривали они минут десять. – И это было после того, как он приехал в отель «Кристи»? – Да. – Так, – задумчиво сказал адвокат, прищурив глаза. – Прекрасно. Полагаю, что у меня есть теперь, что сказать мистеру Оксману. Неплохо играть, имея лишний козырь в рукаве. Посмотрим, какие карты на руках у мужа Сильвии. 13 Мейсон вошел в вестибюль отеля «Кристи», осмотрелся и удостоверился, что Сильвии Оксман не видно. Поднявшись на лифте на пятый этаж, он подошел к номеру пятьсот девятнадцать и постучал в дверь. Через какое-то за дверью послышались шаги, щелкнула задвижка и дверь распахнулась. Худощавый, франтоватого вида человек в двубортном костюме стоял на пороге, окидывая Мейсона враждебным взглядом. – Я хочу с вами поговорить, – просто произнес Мейсон. Оксман с минуту раздумывал, потом отступил, пропуская адвоката в номер. Заперев дверь на задвижку, Оксман показал наманикюренным пальцем на стул, и подождав, пока Мейсон усядется, удобно устроился на кровати, подоткнув себе под спину подушку. Волосы его, густо намазанные бриллиантином, были зачесаны назад, костюм блистал свежестью, туфли начищены до блеска, на пальце красовался перстень с бриллиантом. – Вы так внезапно скрылись из своего отеля, – сказал Мейсон. – Просто-напросто хотел избавиться от репортеров, – ответил Оксман после секундного замешательства. – А может быть от полиции? – Нет, – кисло улыбнулся Оксман. – От полиции я не скрываюсь. – Я – адвокат Перри Мейсон, – сказал Мейсон, глядя Оксману прямо в глаза. – Да, я знаю, кто вы, – спокойно ответил Оксман. – Вас, кажется, разыскивает полиция, поскольку вы неожиданно покинули свою квартиру. По обвинению в убийстве разыскивает, если не ошибаюсь. Вернее, в соучастии в убийстве. Серьезное обвинение. – Что ж, тем более мне повезло, что я вас отыскал. Дело в том, что из газет мне известно, что вы купили у Грэйба кое-какие долговые расписки. – И что если так? – И уплатили за них наличными. Теми самыми, которые были найдены в левом ящике стола Грэйба. – По-видимому, – согласился Оксман. Мейсон неторопливо и весьма выразительно достал из кармана три расписки, которые Сильвия подписала сегодня утром. – Взгляните сюда, мистер Оксман, – сказал адвокат. Оксман наклонился вперед и Мейсон издали показал ему расписки. – Ну и что? – сказал Оксман. – Если это, – сказал Мейсон, – настоящие расписки, то в каком же вы окажетесь положении? Оксман зевнул, похлопал ладонью по губам и сказал: – Честное слово, мистер Мейсон, я думал, что вы умнее. – А не приходило вам в голову, что если у меня в руках настоящие расписки, то ваши – фальшивка? – Не думаю, что Сэм Грэйб продал мне фальшивые, – усмехнулся Оксман. – Он не стал бы продавать подделки. Но если даже он так и поступил со мной, то мне решительно не о чем беспокоиться. Если они поддельные, а это еще требуется доказать, то я все-таки сумею получить свои семь с половиной тысяч долларов из доли наследства Сильвии. До тех пор, пока вы не докажите, что они – подделка, я могу получить за них деньги, как за настоящие. Если же вы все-таки докажите это, то на основании ваших же доказательств, я получу деньги из наследства Грэйба. – Как я погляжу, вы хорошо обдумали все заранее, на случай, если вам будут предъявлены подлинные расписки, – сказал Мейсон. – Эти ваши бумажки ровным счетом ничего не доказывают, мистер Мейсон, – презрительно заявил Мейсон. – Почему? – Вы ведь адвокат Сильвии и, безусловно, виделись с ней после того, как мое заявление попало в газеты. И ей ничего не стоило написать хоть сотню таких расписок. Напрасно вы надеетесь запугать меня, неожиданно появившись здесь и предъявив эти расписки. Я ведь далеко не дурак, и мне просто обидно, Мейсон, что вы могли так плохо обо мне подумать. Я ведь не младенец, которого можно с помощью таких дешевых уловок обвести вокруг пальца. Быть может, те расписки, которые у вас, и в самом деле подлинные, подписанные Сильвией, однако, это не значит, что мои не подписаны ею же. Она может хоть сотню их подписать, не так ли? – Ваш номер не пройдет, – сказал Мейсон. – Это вы так считаете, – саркастически рассмеялся Оксман. – Но ведь на самом деле это вам нужно беспокоиться о себе, а не мне. Вы представляете Сильвию, а она убила Грэйба. – Зачем? – Чтобы завладеть расписками. – Почему же тогда ей это не удалось? – Потому что я успел купить их. У Грэйба их уже не было. Мейсон уютно вытянул ноги и спокойно закурил. – Вы не умеете логически мыслить, Оксман. – Что ж, научите меня, я готов послушать. – Грэйб и Дункан все время ссорились, они были заинтересованы в получении наличных. Они дали вам понять, что за девять с половиной тысяч вы можете получить эти расписки, так как хотели две тысячи отступных. Вы собрали нужную сумму, отправились в «Рог изобилия» и там увидели в кабинете Грэйба свою жену. Грэйб был мертв. Вы сразу сообразили, что вам лучше ретироваться, но потом поразмыслили и решили, что неплохо было бы запутать в это дело Сильвию, обвинив ее в убийстве, и тем самым убрать ее со своего пути. Вчера утром вы из газет узнали, что полиция нашла в столе у Грэйба семь с половиной тысяч, и вам тут же захотелось смухлевать. Вы решили, что ваша жена скорее всего уничтожила оригиналы расписок. А вы как раз собирались сделать заявление, что заставили Грэйба отдать расписки, а Сильвию застали у тела Грэйба. Так почему не объявить, что это вы уплатили семь с половиной тысяч за эти расписки? Подделать их для вас не составило никакого труда, так как образцы подписи Сильвии у вас есть. – Ей Богу, мне скучно, Мейсон, – демонстративно зевнул Оксман. – Я думаю, что человек с вашей репутацией должен быть умнее. – Когда вы увидели свою жену, – спокойно продолжал адвокат, – она склонилась над столом, на который упал труп Грэйба. Вашим первым побуждением было выйти из приемной, и вы удалились оттуда незамеченным. Позже, когда вы узнали, что миссис Оксман не стала сообщать об убийстве в полицию, а предпочла скрыться, оставив, правда, отпечатки пальцев на стекле стола, вам пришла в голову мысль обвинить жену в убийстве, заявить, что вы уплатили семь с половиной тысяч за расписки, вернуть вашим сообщникам две тысячи вместе с подложными расписками и таким образом ловко устроиться. Если даже Сильвия уничтожила настоящие расписки, она не осмелится в этом признаться. А если кто-то еще оплатил эти расписки и забрал их, то и тот человек будет молчать из страха, что окажется последним, кто видел Грэйба живым… – Бред, – прервал его Оксман. – Вы, наверное, курите марихуану? – А может быть, – таким же ровным голосом продолжал Мейсон, – вы заметили на столе расписки и решили, что она уничтожит их. Во всяком случае, вы всегда можете заявить, что подделка не ваша, а Грэйба, и что тот подло обманул вас, продав вам подложные расписки. – Мистер Мейсон, – сказал Оксман, – с меня довольно. Давайте покончим с этим, или же я позвоню в полицию. Мейсон стряхнул пепел с сигареты и заметил: – А вы знаете, Оксман, я ведь могу доказать все, что сказал. Вчера за вами весь день следил детектив. – Боже, неужели вы и в самом деле доверяете частным детективам? Они все никуда не годны, а большинство еще и продажно, – он рассмеялся. – Да я и сам знал, что за мной следят. Плевал я на это. К тому же, никто из вас не мог проследить за мной на корабле. Я специально устроил все так, чтобы тот, кто следил за мной, не смог попасть в один катер со мной. – На корабле был другой оперативник, и он видел, как вы прошли в кабинет. – Этот другой – Бэлграйд, следил вовсе не за мной, а за Сильвией, снова рассмеялся Оксман. – И он не знает, куда я ходил. К тому же он продал вас газете… Боже, до чего же вы смешны, мистер Мейсон! Ладно, загляните ко мне когда-нибудь в другой раз, и я, пожалуй, поучу играть вас в покер, а то ваши потуги блефовать – просто детские шалости. – Когда вы вернулись на берег, мой человек проводил вас до отеля, продолжал Мейсон. – Боже, неужели вы думаете, что сообщили мне новость? – Да, вы его и в самом деле заметили, потому так и оглядывались по сторонам на пороге отеля, зато вы не заметили второго, который поджидал вас в вестибюле, и сразу же стал наблюдать за вами. Улыбка не исчезла с лица Оксмана, но стала менее надменной. Он закурил сигарету, потом вынул из кармана часы и положил около себя. – Ну, вот что, Мейсон, – сказал он. – Я вам даю еще три минуты на пустые разговоры, а потом вызову гостиничную охрану и попрошу выкинуть вас вон. Или, еще лучше, задержать до прибытия полиции. – Как раз теперь мы подходим к самой интересной части событий, – не обратив на угрозу ни малейшего внимания, продолжал Мейсон. – В отеле вы приложили все усилия, чтобы привлечь к себе внимание администратора, а именно к тому факту, что вы кладете в сейф на хранение девять с половиной тысяч долларов. Я считаю, что это были те самые деньги, которые вы собрали для выкупа расписок. Когда вы поняли, что Грэйб мертв, то страшно испугались, что будете заподозрены в убийстве, потому-то вы так и стремились обеспечить себе своего рода алиби, которое подтвердило бы, что вы не совершили с Грэйбом никакой сделки до его убийства. Только позже, прочитав газеты, вы сообразили, что вам представился шанс заработать семь с половиной тысяч. – Вы – лжец, – сказал Оксман, все еще сохраняя внешнее спокойствие, к тому же неумелый. – Я не лгу, я могу доказать все это с администратора вашего отеля, сказал Мейсон. – Если не считать моих детективов. – Да, – проговорил Оксман, задумчиво изучая кончик своей сигареты, вы, пожалуй, сможете доказать это. Только вы не учли, что вам придется доказать, что у меня было ровно девять с половиной тысяч долларов, когда я поднимался на борт корабля. Ведь на самом деле у меня было семнадцать тысяч долларов. После того, как я уплатил семь с половиной тысяч за эти расписки, у меня как раз осталось девять с половиной тысяч. Расписки достались мне, вопреки всем ожиданиям, меньше чем за половину приготовленной суммы. С минуту они молча курили. Постепенно улыбка на лице Оксмана превратилась в широкую ухмылку. Он с нескрываемым пренебрежением смотрел на Мейсона. Наконец адвокат затушил сигарету. – Вы, очевидно, не понимаете, что я имею в виду, мистер Оксман. Сейчас я уже не говорю о том, что собираюсь сообщить Суду. Речь идет о том, что я прямо отсюда поеду к Кастеру Сквирсу. Ведь это он финансировал вас. Вот я ему и расскажу, что мне известно. Когда он узнает, что вы пытались надуть его на семь с половиной тысяч долларов, ему это очень не понравится. А судя по тому, что я о нем слышал, с мистером Сквирсом шутки плохи… Что ж, назначенные три минуты прошли, звоните охране отеля. Оксман неподвижно сидел на постели, с ненавистью уставившись на Мейсона, улыбка сползла с его лица.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

– Хорошо, – сказал Мейсон. – В таком случае, я сам уйду. – Подождите, мистер Мейсон, давайте поговорим. – О чем? – удивленно спросил адвокат. – Все это сущая ерунда, но мне бы очень не хотелось, чтобы вы разговаривали с мистером Сквирсом. – Да? – Мне бы этого не хотелось, – пожал плечами Оксман. – Сквирс не может причинить мне никаких неприятностей, но одно время мы с ним были в дружеских отношениях, и я не хотел бы, чтобы из-за ваших глупостей между нами возникло недопонимание. Мейсон стоял теперь лицом к Оксману, широко расставив ноги и с презрением глядя на него. Вдруг он резким движением выхватил из кармана долговые расписки, разорвал их на кусочки и прошел в ванную. Вернувшись оттуда, он сказал: – Прекрасно, мистер Оксман. Будем считать, что ваши расписки настоящие. На лице Оксмана отразилось облегчение. – Это уже лучше, – сказал он. – Я знал, что вы человек разумный. Так чего же вы хотите? – Ничего. Вы, наверняка, прошли по коридору в кабинет Грэйба и там увидели Сильвию, склонившуюся над столом. И наверное, увидели настоящие расписки на столе. Во всяком случае никогда не осмелитесь утверждать этого вслух, потому что в таком случае, вся ваша история о том, что вы уплатили Грэйбу семь с половиной тысяч за эти расписки, летит к черту. – К чему вы клоните? – Все очень просто, – усмехнулся Мейсон. – Мне был нужен ответ на один важный вопрос, и я его получил. Теперь я точно знаю, что Кастер Сквирс и в самом деле дал вам только девять с половиной тысяч. Эту сумму он выдал, чтобы вы выкупили расписки. В вашем письменном заявлении вы объявили, что встретились с Грэйбом на корабле и выкупили у него эти расписки. Вы дали возможность газетчикам сфотографировать эти расписки, которые сейчас находятся в ваших руках. А вернулись вы с той же суммой денег, с которой отправились туда. Согласно вашим собственным заявлениям, вы были последним, кто видел Грэйба живым. Вы получили от него расписки на семь с половиной тысяч долларов и ничего не заплатили. И тут возникает вопрос: как же вы их получили? Ответ прост: вы поспорили с Грэйбом, выстрелили ему в голову и забрали эти расписки. На случай, если вас это заинтересует, мистер Оксман, то ваша жена предстанет перед Большим Жюри и без малейшего колебания признает эти расписки, как оригиналы – те самые, которые она выдала Грэйбу. Это обойдется ей в семь с половиной тысяч наличными, но ведь то, чтобы вас повесили, безусловно, стоит этой суммы. Мейсон подошел к двери и оттолкнул задвижку. На пороге он обернулся и бросил взгляд на Оксмана, у которого на лице застыл ужас. – О, Господи, Мейсон, вы не можете этого сделать… Сильвия так не поступит. Вы не станете… Мейсон вышел за дверь, потом приоткрыл ее и сказал: – Не думаю, чтобы я согласился играть с вами в покер. Потому что, если я выиграю ваш костюм, он мне все равно не пригодится. Ваши вещи чересчур тесны для настоящего мужчины. Прощайте! Захлопнув дверь, Мейсон прошел по коридору, спустился на два этажа и постучал в дверь номера Сильвии. – Миссис Оксман, – тихо сказал, – это я, Перри Мейсон. Она открыла дверь и уставилась на него встревоженным взглядом. – Можете больше не беспокоиться насчет вашего мужа, – сказал Мейсон, входя. – Он до смерти напуган. Думаю, сейчас он укладывает вещи, чтобы сбежать. – Что же вы с ним сделали? – Объяснил ему, что по его собственной теории, он последний, кто видел Грэйба в живых. Так что теперь он попался в собственные сети. Кстати, он ведь прячется в этом же отеле. – Что? – она вздрогнула. – Да, да, только наверху, в номере пятьсот девятнадцать… Вы уже останавливались здесь вместе? – Да мы раньше приезжали сюда, когда хотели скрыться от знакомых… Господи, мне самой надо было догадаться, что он тоже может приехать сюда… Надеюсь, вы не сказали ему, что я здесь? – Нет, конечно. Но, возможно, он видел вас в вестибюле? – Нет, не думаю. – Во всяком случае, сидите тихо. Пусть ваша дверь все время будет заперта, а если кто-то постучит, не открывайте, пока не выясните, кто это. – Я здесь не останусь, – сказала она, опускаясь на кровать, словно силы покинули ее. – И не думайте даже уезжать. Учтите, ведь вас разыскивают. И теперь вы не сможете зарегистрироваться неопознанной ни в одном отеле. Думаю, Фрэнк отсюда выедет не позже, чем через час. Она с минуту молча глядела на него, потом внезапно спросила: – Мистер Мейсон, почему вы все это для меня делаете? – Из чувства справедливости. К тому же, вы вроде как моя клиентка. – Вы уже раньше что-то подобное говорили. И я хотела бы знать, почему вы так считаете. – Убедившись, что он не собирается отвечать, она продолжила: – Теперь, мне кажется, я понимаю, почему вы так странно вели себя тогда в «Роге изобилия». Вы пытались раздобыть эти самые расписки… И… Бабушка Матильда наняла вас для этого? – С чего вы взяли? – Вы спрашиваете только для того, чтобы не ответить на мой вопрос. Но, мистер Мейсон, вот что я хочу сказать. Если бабушка отправилась на корабль, предполагая, что ее могут ждать там неприятности, то у нее непременно был с собой пистолет. Он у нее уже лет десять, и об этом известно множеству людей. Так что не удивляйтесь, если… – Что это за пистолет? – Не знаю… Возможно, автоматический. – Хорошо, я позабочусь об этом. Теперь вот что. Есть один шанс из тысячи, что кому-нибудь станет известно ваше местонахождение, но этот шанс существует. Так что, на всякий случай, никому не открывайте дверь, кроме меня. Если я вам вдруг понадоблюсь, то в самом крайнем случае можете позвонить мне по телефону восемьсот семьдесят шесть девяносто два. Там я скрываюсь. Но звоните только в самом крайнем случае. – Видя, что она потянулась за карандашом, он предупредил: – Запишите таким образом восемьдесят семь – У – шесть девять два, это будет выглядеть, как номер автомобиля. Она записала, подошла к нему и положила руки на его плечи. – Я никогда не смогу отблагодарить вас за все, что вы для меня сделали. – Лучше всего и не пытайтесь. – Скажите, могут Фрэнка осудить за убийство? – Очень похоже на то… если это и в самом деле не самоубийство… – Почему вы так думаете? – У меня есть свидетель, который считает, что Грэйб покончил собой. Она медленно покачала головой. – Нет. Грэйб никогда бы этого не сделал. – Но, может быть, полицию больше устроит самоубийство. Она медленно сказала: – Пожалуйста, не давайте в обиду бабушку Матильду. Она… Пусть они лучше считают виновным Фрэнка Оксмана. – Вам безразлично, что будет с Фрэнком? – Я ему ничем не обязана. К тому же, вы – адвокат бабушки Матильды и должны защищать ее интересы. – Не торопитесь, – сказал адвокат многозначительно. – Если я представляю невинного клиента, то я это всегда доказываю. Но если окажется, что я представляю виновного, который лжет мне, то это будет очень скверно… для клиента, естественно. Вот так я веду свои дела, миссис Оксман. – С этими словами он быстро вышел из номера. 14 Из автомата на ближайшей бензоколонке Мейсон позвонил Полу Дрейку. – Твои оперативники все еще следят за Фрэнком Оксманом? – Да. Почему ты спрашиваешь? – Мне кажется, он собирается сбежать. – Оксман не может этого сделать. Он… – Теперь он как раз не может не сделать этого, – прервал Мейсон. – Он попался и теперь не посмеет показаться на людях, пока не объяснится со Сквирсом. Так вот, мне необходимо будет знать, куда он направится. Но учти, что он будет очень стараться обмануть тех, кто пойдет за ним. Так что я хочу, чтобы ты для отвода глаз поставил к нему на след кого-нибудь не слишком ловкого, кого не трудно провести, а на самом деле поручи слежку опытным агентам. Понял? – Да. Послушай, Перри, у меня есть для тебя кое-что. Делла Стрит сообщила, что Матильда Бейсон звонила ей и хотела тебя видеть. Она на квартире у Деллы. Это очень важно. – Хорошо. Сейчас же еду туда. Еще что-нибудь есть? – Мне удалось раздобыть микрофотографии роковой пули. Она в точности совпадает с той пулей, которую Маннинг вынул из подпорки. Это значит, что Грэйб был убит из собственного пистолета, и похоже, что твои дела налаживаются, Перри. – Будем надеяться. Во всяком случае, у нас есть Фрэнк Оксман, который наделал много такого, что ему будет нелегко объяснить Большому Жюри. Если придется, мы сможем сделать из него козла отпущения. – Но на самом деле он ведь не виновен? – Не знаю. Во всяком случае, он сам поставил себя в такое положение, пытаясь прикарманить семь с половиной тысяч. – Послушай, хочу предупредить тебя, что около твоей конторы рыщут толпы людей в штатском. Будь осторожен. – Пустяки, – отмахнулся Мейсон. – До встречи, Пол. Повесив трубку, Мейсон поехал на квартиру Деллы Стрит. Пройдя в соседнюю квартиру, он принялся торопливо и неловко собирать свой чемодан. В дверь, соединяющую квартиры, постучали, он отодвинул задвижку и встретился с тревожными глазами Деллы и внимательными миссис Бейсон. – Все в порядке? – взволнованно спросила Делла. Мейсон кивнул. Миссис Бейсон крепко пожала ему руку. – Хочу поблагодарить вас, миссис Мейсон. Ни одному из моих знакомых адвокатов не удалось бы совершить то, что сделали вы. – Он сделал столько, сколько ни один клиент на свете не мог бы потребовать от него. И это всегда так, – с гордостью сказала Делла. Миссис Бейсон удобно устроилась в кресле. – Как вам удалось выбраться с корабля? – поинтересовался адвокат. – Ничего в этом трудного не было, – усмехнулась вдова. – Несколько членов команды спустили за борт веревочную лестницу, подогнали к ней катер и, по крайней мере, человек двенадцать из тех, кто был на борту, воспользовались такой возможностью удрать оттуда ценой двадцати долларов с носа. – Двенадцать человек? Она кивнула, достала свою кожаную сигарницу, вынула оттуда сигару и коробочку спичек с силуэтом «Рока изобилия» на этикетке. – По меньшей мере. По всей видимости там недурно устроились парочки, то-есть, женатые мужчины с чужими женами и наоборот. Ведь очень удобно пообедать, выпить и поразвлечься, не боясь встретить знакомых. Мейсон предупредительно щелкнул зажигалкой и она закурила сигару. – А что с вашим пальто? – Свое я выкинула за борт в надежде, что оно утонет, но оно обмоталось вокруг якорной цепи. Вот это меня и подвело, иначе полицейские никогда бы не узнали, что я находилась на корабле. А это была замечательная идея – с веревочной лестницей. В жизни так не хохотала, когда эти испуганные любители развлечений ползли вниз по веревочной лестнице. Команда тоже потешалась. – Значит, вы благополучно добрались до берега? – Естественно. Сначала матросы погребли немного, а уж потом включили мотор. Я решила, что исчезнуть таким образом намного разумнее, чем надеяться всучить полиции чужое имя и адрес. Ну, а потом я уж постаралась держаться в тени. А теперь я хочу видеть Сильвию. Вы, конечно, знаете, где она? – Сейчас вам очень опасно встречаться, – сказал Мейсон. – Вас обоих разыскивают, ваши описания внешности имеется у каждого полицейского и… Резкий звонок телефона заставил замолчать Мейсона на полуслове. Делла взяла трубку. – Алло… Как передать ему, кто его спрашивает? Хорошо, не вешайте трубку. Она протянула трубку Мейсону и кивнула. Адвокат с трудом узнал голос Сильвии, в котором звучало отчаяние и ужас: – Мистер Мейсон, случилось нечто ужасное! – Успокойтесь и расскажите, в чем дело. – Я лежала в кровати, читала и вдруг что-то упало на пол из вентиляционного отверстия. Это… это автоматический пистолет… вроде бы тридцать восьмого калибра. – Вы его подняли? – Да. Я очень испугалась. Сейчас он лежит на туалетном столике… – Будьте готовы к визиту полиции. Она появится через несколько минут. Никаких заявлений кому бы то ни было. – Кто-то стучится в дверь! – Повесьте трубку! – приказал Мейсон и сам положил трубку на рычаг. Кто-то подбросил в комнату Сильвии пистолет. Полиция у дверей ее номера. Она со страху позвонила сюда. Этот вызов, конечно, тут же стал известен полиции. Так что и здесь они появятся очень скоро. Мы уходим. Он стал торопливо швырять вещи в чемодан. Подошедшая к адвокату миссис Бейсон подхватывала их и укладывала с завидной сноровкой. – Оставь чемодан, шеф, – сказала Делла, – ты не успеешь. – Да разве ты не понимаешь, что если они найдут в этой комнате чемодан, ты окажешься повинна в укрывательстве, обмане правосудия и еще черт знает в чем. Тут стало слишком горячо – уже не угли под ногами, а полыхающее пламя… Громкий стук в дверь квартиры Деллы оборвал его речь. Адвокат и секретарша растерянно уставились друг на друга. Миссис Бейсон спокойно заканчивала упаковку чемодана. Стук повторился. – Откройте, именем закона. У нас ордер на обыск! – Ничего, – сказала Делла шепотом. – Я выйду туда и разрешу им обыскать мою квартиру. Вы с миссис Бейсон оставайтесь здесь. Запри эту дверь… – Нет, – сказал Мейсон. – Они все равно будут здесь рыскать, пока не найдут меня. Есть только один способ оградить тебя. Пойдем. – Им обязательно знать, что я тоже здесь? – спокойно спросила миссис Бейсон. – Нет, не обязательно. Но думаю, что они все равно узнают это. В дверь забарабанили с новой силой. – Вам нужно запереть эту дверь отсюда, иначе им не объяснишь, почему она открыта, – сказал Мейсон. Миссис Бейсон подтолкнула их к порогу. – Отправляйтесь. Я запру дверь. Мейсон подхватил чемодан, вошел в квартиру Деллы, перебросил плащ через спинку стула, нахлобучил на голову шляпу и крикнул: – Минутку, господа, не шумите так сильно. – Затем он открыл дверь и поклонился трем мужчинам. – Вот неожиданное удовольствие. – Вы – Перри Мейсон? – спросил один из мужчин. – Да. – Вот повестка о том, что вы должны предстать перед Большим Жюри в качестве свидетеля, – сказал мужчина, протягивая Мейсону продолговатый листок, – и еще я должен объявить вам, что вы арестованы. – На каком основании? – По обвинению в злостном укрывательстве преступника и соучастии в убийстве. Все трое вошли в квартиру. Делла Стрит стояла у окна. В ее глазах была тревога. – Мисс Стрит? – спросил один из полицейских. – Здравствуйте. Вы знали, что Мейсон скрывается от правосудия, когда принимали его? Вы… – Вы несете полную чушь, она вовсе не покрывала меня. Я собирался улететь из города и заглянул к ней, чтобы отдать последние распоряжения. – Не компостируйте мне мозги, – фыркнул мужчина. – Следите за выражениями! – воскликнул адвокат. – Вот доказательства моих слов. – Мейсон указал на чемодан и плащ. – Посмотри вещи в чемодане, Билл, – распорядился мужчина. Двое полицейских поставили чемодан на стол, открыли и бегло осмотрели содержимое. – Все в порядке. Здесь и в самом деле все вещи. – Он начал их упаковывать, когда мы постучали в дверь, – раздраженно сказал старший, тот кто задавал вопросы. – Не слишком ли тщательно упаковано за каких-то пять секунд? ухмыльнулся Мейсон. – Действительно, все упаковано очень аккуратно, – подтвердил один из полицейских. – Хорошо, оставим это. А как насчет того, что вы снимаете соседнюю комнату, мистер Мейсон. Или я не прав? – Подожди, Делла, – сказал Мейсон, увидев, как приподнялись ее брови. – Так я прав или нет? – спросил старший из полицейских. – Предположим, правы… Старший кивнул своим помощникам на дверь. – Если дверь заперта, взломайте ее. – Ордер на обыск у вас есть? – спросил Мейсон. Полицейские не обратили на его слова никакого внимания. Они навалились на дверь, задвижка вылетела из гнезда и дверь распахнулась. Миссис Бейсон лежала на кровати, дымя сигарой. Рядом в кресле была аккуратно сложена ее одежда. Увидев полицейских, она спокойно спросила: – Почему, черт возьми, вы не постучали? Офицеры в изумлении отступили. Старший из них подошел к кровати и сказал: – Прошу прощения. У нас есть ордер на обыск этого помещения. Мы имеем есть все основания считать, что оно снято в целях укрывательства Перри Мейсона. Миссис Бейсон выпустила к потолку клуб густого дыма. – У вас для этого нет никаких оснований. Это моя квартира.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

Мистер Мейсон – мой адвокат. Я хотела находиться поближе к его секретарше, и он снял для меня эту квартиру. Мне здесь удобно. И хотя я лишена ложной скромности, но терпеть не могу, когда мне мешают выкурить утреннюю сигару. С минуту полицейский колебался, потом все же приказал: – Осмотрите-ка все, ребята. – На случай, если вам неизвестно, предупреждаю, что это – вопиющее нарушение закона, – сказала миссис Бейсон, плотнее заворачиваясь в простыню. Полицейские торопливо осмотрели квартиру. – Значит, – сказал старший с подозрением в голосе, – вы уже вставали и завтракали? Миссис Бейсон пожала плечами. – Я не расслышала как вас зовут: доктор Ватсон или, может быть, сам Холмс? Один из полицейских громко хмыкнул. – Где ваши вещи? – Я их еще не привезла. – И вы обычно зажариваете тосты до угольного состояния, забываете в духовке ветчину и варите яйца, пока они не потрескаются и не окаменеют? – Всем моим мужьям не нравилось, как я готовлю, – вздохнула миссис Бейсон, внимательно посмотрела на тлеющий кончик сигары и добавила с улыбкой: – Правда, против всего остального возражений у них не имелось, молодой человек. С минуту полицейский молча смотрел на нее в немом удивлении, а потом, словно решившись, сказал: – Вставайте и одевайтесь. Мы вас доставим на допрос к окружному прокурору. И вас тоже, мисс Стрит. Билл, позвони в прокуратуру, скажи, что мы выезжаем. 15 Бэзил Уилсон, заместитель окружного прокурора, вошел в кабинет и кивком приветствовал собравшихся. Два судебных исполнителя стояли у дверей. Уилсон был человеком лет пятидесяти, с седыми усами, голос у него оказался приятного низкого тембра. – Посмотрим, все ли собрались, – сказал он. – Сильвия Оксман, Матильда Бейсон, Фрэнк Оксман, Чарльз Дункан, Перри Мейсон, Делла Стрит, Пол Дрейк, Дик Перкинс, Артур Маннинг, Джордж Бэлграйд. – Фрэнка Оксмана здесь нет, – сказал один из исполнителей. – Его нет в отеле, вероятно, ускользнул через заднюю дверь. Портье клянется, что не видел его. Но мы надеемся задержать его с минуты на минуту, – особой уверенности в его голосе не было. – Но он нам необходим, – раздраженно сказал заместитель окружного прокурора. – Он – важный свидетель. Мы можем начать слушание без него, но его показания совершенно необходимы. Найдите его! Пока что нам придется воспользоваться его письменным заявлением. Но тем не менее, ищите. Для него же хуже, что он исчез после того, как ему была вручена повестка о вызове в Суд. Мейсон бросил украдкой взгляд на Дрейка, и тот многозначительно прикрыл один глаз, незаметно кивнул головой. – Господа, я хочу, чтобы вы отдали себе отчет, в каком оказались положении, – сказал Бэзил Уилсон. – Всем вам вручены повестки и вам придется давать показания Большому Жюри. Каждого из вас приведут к присяге. Я для того и собрал вас здесь, чтобы сказать, что не буду слишком суров к тем, кто по неведению последовал совету мистера Мейсона. Но сейчас вы должны честно и откровенно изложить все, что известно по делу об убийстве Сэмуэля Грэйба. – Поскольку мне отводится роль главного злодея, – весело сказал Мейсон, – то я хотел бы сказать несколько слов свою защиту. – Ваше заявление меня не особенно интересует, мистер Мейсон, поспешно сказал заместитель окружного прокурора. – Что вы сделали лично мне известно. Вы поставили себя в положение укрывателя преступника и скрылись от правосудия сами. – Но ведь никого нельзя обвинить в укрывательстве преступника, если последний никакого преступления не совершал, – сказал Мейсон. Уилсон крепко сжал губы под седыми усами. – Если вы надеетесь найти лазейку для Сильвии Оксман то, очевидно, ваши прошлые удачи, в основном чисто случайные, просто ударили вам в голову. – Тот пистолет, – спокойно сказал Мейсон, – который полиция нашла в комнате Сильвии, был ей подброшен кем-то, кто знал, что она в этом отеле. Он и бросил оружие в вентиляционное отверстие. Найдите того, кто это сделал, и вы найдете убийцу. – Это мы уже слышали, – возразил Уилсон, – конечно, все это вы можете рассказывать присяжным, но не думаю, чтобы хоть самый сентиментальный из них поверил в подобную сказку. – Хорошо. Мистер Маннинг, расскажите всем, что знаете. – Мистер Грэйб покончил с собой, – глубоко вздохнув ответил Артур Маннинг. – Что? – воскликнул Бэзил Уилсон. – Покончил с собой, – четко проговорил Маннинг. – Это невозможно. – Продолжайте, мистер Маннинг, и расскажите господину заместителю прокурора все, что говорили мне. – Все случилось так: Сэмуэль Грэйб хранил в левом ящике стола автоматический пистолет. Он бы левша. Как мне кажется, он стал запускать руку в общую кассу. Когда он узнал, что мистер Дункан собирается расторгнуть партнерство, он испугался, что при проверке книг все раскроется, и покончил с собой. Дело в том, что Дункан и Грэйб в свое время заключили договор – если кто-то из них покончил бы жизнь самоубийством, другой не получил бы ни цента страховки, если бы он умер своей смертью, то была бы выплачена страховка в двадцать тысяч, а если бы его убили, то – сорок тысяч долларов. Вот почему, когда Чарли Дункан обнаружил труп Грэйба, покончившего с собой, он тут же сообразил, что такая смерть лишает его сорока тысяч. Поэтому он постарался удалить из приемной судебного исполнителя и Мейсона, подобрал под столом упавший туда пистолет Грэйба и выбросил его за борт. Федеральный… Бэзил Уилсон, нахмурясь, смотрел на Маннинга. – Вы отдаете себе отчет в том, что говорите? – спросил наконец заместитель окружного прокурора. – Конечно. – У вас есть доказательства или это просто предположения? – Да, и вы сами сможете проверить – Грэйб был убит из собственного пистолета. Дункан позаботился о том, чтобы остаться одному. – Вовсе нет, – взорвался Чарльз Дункан. – Мейсон, вам придется подтвердить, что я нажал кнопку сигнализации еще до того, как вы вышли из кабинета, ведь так? – Так, – подтвердил Мейсон. – А сколько времени прошло между тем, как зажегся сигнал, и тем, как вы появились в кабинете, Маннинг? – продолжал Дункан. – Ну не знаю… – Но ведь не больше пяти-шести секунд, не так ли? – Я не могу точно сказать о времени, зато могу доказать, что мистер Грэйб убит из его собственного пистолета. – Как? – спросил Дункан. – Помните, как вы однажды соревновались с Грэйбом, кто лучше стреляет? Так вот, тогда одна из пуль попала в подпорку склада под казино. Я выковырял ее оттуда, и она в точности соответствует той пуле, которой был застрелен Грэйб. – А если даже и так? – спросил Дункан. – Это ведь ровно ничего не доказывает. А насчет страховки вы вообще ошибаетесь. Никакой страховки не было. – Как не было? – удивился Маннинг. – Я сам присутствовал при том, как вы подписывали бумаги. Может, вы забыли, но… – Нет, я помню это, Артур, – перебил его Дункан. – Но только Сэмми не успел оформить необходимые документы у врача, так что полисов мы так я не получили. По лицу Маннинга было видно, что он ошеломлен. – То есть, вы хотите сказать, что страхование не состоялось? – с трудом выговорил он. – Совершенно верно, – подтвердил Дункан. – Потому для меня было абсолютно безразлично, сам ли Сэмми застрелился или его убили. Заместитель окружного прокурора с торжеством посмотрел на Мейсона. – В таком случае, ваши показания, мистер Маннинг, теряют свою силу. Я согласен с тем, что Грэйб был убит из своего пистолета. Наши эксперты по баллистике установили, что именно тот пистолет, который найден у Сильвии Оксман, был оружием убийства. Если вы хотите доказать, что это пистолет Грэйба, тем лучше. Потому что таким образом еще проще объяснить появление отпечатков пальцев Сильвии Оксман на стекле стола Грэйба. Она оперлась на него, когда выхватила из стола пистолет. – А как насчет Фрэнка Оксмана? – спросил Мейсон. – Почему он исчез? – Возможно, он просто не хочет огласки. Во всяком случае, показания мистера Оксмана в точности согласуются с показаниями мистера Бэлграйда. Бэлграйд кивнул, откашлялся и торжественно сказал: – Я следил за Сильвией Оксман. Видел, как она вошла в приемную. Когда она еще там находилась, по коридору прошел Фрэнк Оксман и почти сразу же вышел обратно, через семь-восемь секунд. После его ухода туда вошел мистер Мейсон. Потом вышла Сильвия Оксман и стала ходить по игровому залу. Затем пришли Чарльз Дункан и мистер Перкинс. Потом Перкинс и Мейсон вышли из коридора, еще через минуту появился мистер Дункан, а Сильвия Оксман вышла на палубу. Я пошел за ней на палубу и увидел, как… – Извините, – перебил его Дункан, – значит, вы заметили, что я вышел из приемной через несколько секунд после Мейсона и Перкинса? – Да. – В таком случае, – обратился Дункан к заместителю прокурора, – мои показания подтверждаются… – Нет, не подтверждаются! – вмешался Мейсон. – На то, чтобы подобрать пистолет и выбросить в иллюминатор, хватило бы и трех секунд. – Поскольку это дело ведет наше учреждение, – сказал Бэзил Уилсон, то могу заверить вас, Дункан, что мы не считаем вас виновным. Все факты свидетельствуют против Сильвин Оксман. Вы хотите сделать какое-нибудь заявление, миссис Оксман? – Нет, – сказал Мейсон, – не хочет. Уилсон нахмурился. – Должен ли я вас понимать, что вы, как адвокат, советуете ей не делать заявления? – Вот именно. – Большое Жюри обратит это против вас, – предупредил Уилсон. – Ладно, – кивнул Мейсон, – вы понимаете, она просто не может сделать заявление, не вмешивая меня в это дело. Заместитель окружного прокурора перебрал на столе бумаги и сказал: – Что ж, в таком случае, пройдем в зал заседания Большого жюри… Что вы сказали, мистер Мейсон? – Сказал, что она не может сделать заявления, не затрагивая меня. – Это понял, но если бы вы потрудились объяснить подробнее, я был бы вам весьма обязан. – Миссис Оксман отправилась в «Рог изобилия», чтобы повидаться с Сэмом Грэйбом, – начал Мейсон. – Она нашла дверь кабинета открытой. Толкнув ее, миссис Оксман увидела, что Сэм Грэйб мертв. Он сидел точно в том же положении, в котором нашла его полиция, а перед ним на столе лежали ее долговые расписки на сумму в семь с половиной тысяч долларов. И тут ее спугнул звуковой сигнал, который указывал на то, что кто-то идет по коридору. Она испугалась и, не зная, как ей лучше поступить, выбежала в приемную, уселась в кресло и притворилась, что читает журнал. Несколько мгновений спустя в приемную вошел я и увидел миссис Оксман. Я что-то сказал ей, потом заметил, что дверь приоткрыта, толкнул ее и… – Подождите минуточку, – перебил его заместитель прокурора, – я должен зафиксировать это ваше признание. – Он кивнул стенографистке. – Признание? – удивился Мейсон. – Продолжайте, продолжайте, – сказал Бэзил Уилсон, – мы не станем придираться к словам. Вы ведь уже признали, что толкнули дверь, признали и то, что Сильвия Оксман, когда вы пришли, была в приемной, и до этого в кабинете Грэйба. Вы, господа, – обратился заместитель прокурора к судебным исполнителям, – слышали это? Исполнители закивали головами. Уилсон обвел всех присутствующих взглядом, и они тоже молча кивнули в знак согласия. – Так и отметим в протоколе, – сказал заместитель прокурора стенографистке, – все присутствующие в комнате ответили утвердительно. – Добавите, что и я тоже кивнул, – сказал Мейсон с улыбкой, как видно, наслаждаясь происходящим. – Так вот, как я уже сказал, я вошел в кабинет и нашел там тело Грэйба. Сильвия Оксман в это мгновение направилась к выходу из приемной. Я схватил ее и спросил, что она тут делает, и она призналась, что была в кабинете. Тогда я велел ей уйти. После этого я открыл ящик стола Грэйба, положил туда семь с половиной тысяч долларов – истинную стоимость расписок Сильвии Оксман, взял со стола расписки, щелкнул зажигалкой и сжег их. – Что вы сделали? – спросил заместитель прокурора, широко раскрыв глаза. – Сжег долговые расписки. – Да разве вы не понимали, что, делая это, совершаете преступление? – Какое? – Вы уничтожили вещественные доказательства. Эти расписки могли послужить мотивом для убийства. – Неужели? В первый раз такое слышу. Лично я не считаю их никакими вещественными доказательствами. И поэтому я не повинен ни в чем подобном. Кроме того, я заплатил за них, а не просто забрал. – Подождите, – нахмурясь сказал Уилсон, – это расходится с показаниями мистера Оксмана. – Верно, – согласился Мейсон. – Боюсь, однако, Большое Жюри посчитается скорее с показаниями Фрэнка Оксмана, чем с вашими. – Что ж, это дело Большого Жюри. Хотя, как мне кажется, Суд все-таки предпочтет мои показания под присягой. Впрочем, мистер Оксман может сам выступить перед Большим Жюри и подтвердить свои показания. – Не желаю спорить с вами по этому поводу, – нахмурился заместитель окружного прокурора. – Что вы можете еще заявить? – Сразу же после того, как я сжег расписки, раздался сигнал, что кто-то идет по коридору. Я прошел обратно в приемную и захлопнул за собой дверь как раз в тот момент, когда появились Дункан и Перкинс. Мне кажется, что все происшедшее далее мистер Дункан изложил совершенно правильно. Ах, да, он забыл одну небольшую деталь. Вы помните, мистер Перкинс, что Дункан сразу же подошел к подсобному помещению, заявив, что хочет открыть его. Схватился за ручку и хотел повернуть рычажок, которым набиралась комбинация цифр. И тут вы посоветовали ему не открывать это помещение. – Верно, – сказал Перкинс. – Это правда? – спросил Мейсон у Дункана. Дункан пожевал незажженную сигарету, потом неохотно кивнул. Мейсон усмехнулся и сказал заместителю окружного прокурора: – Вот вам и разгадка убийства. – Что вы имеете в виду? – Неужели я должен вам все разжевывать? Неужели вы еще не поняли? Бэзил Уилсон вспыхнул и с достоинством сказал: – Я вижу, мистер Мейсон, что согласно вашему собственному признанию, вы поставили себя в положение соучастника преступления. Вы помогли Сильвии Оксман скрыться. Вы нарушили свой долг адвоката и слуги закона. Мейсон достал сигарету, понюхал ее и снова усмехнулся. – Где же все-таки был все это время мистер Маннинг? – Вам это известно, – сказал Дункан, – в зале. Как только я нажал кнопку сигнала, он пришел в кабинет и стал охранять его. Разве не так, Артур? – Так, – сказал Маннинг, – хотя и прошло несколько секунд, прежде чем я дошел до кабинета. Мейсон подавил смешок. Заместитель прокурора кисло заметил: – По-моему, нет повода для смеха. – Вы видели, как Дункан набирал комбинацию на диске двери подсобного помещения? – спросил Мейсон у Перкинса. – Да. – И он набирал комбинацию простыми поворотами диска, даже не глядя на циферблат, не так ли? – Не могу сказать точно. Помню только, что он сказал, что хочет открыть эту дверь. – Все так и было. Но только он вовсе не открывал ее, а наоборот, закрывал, вот и все. – Да вы спятили! – крикнул Дункан. – Зачем бы мне это понадобилось? – Затем, что ваш сообщник, Артур Маннинг, застрелил Грэйба. И тут его врасплох застала Сильвия Оксман. Ему некуда было от нее спрятаться, кроме как в подсобном помещении в кабинете. Вы договорились между собой насчет этого убийства. Грэйб начал было уже следить за вами. Вы подготовили себе самое тщательное алиби, отправились в Лос-Анджелес, чтобы начать дело о расторжении партнерства. Вы знали, что Грэйб непременно вызовет к себе Маннинга за чем-нибудь и тот должен был выхватить из ящика пистолет, застрелить Грэйба, оставить пистолет таким образом, чтобы это выглядело как самоубийство, потом выскользнуть из кабинета и захлопнуть за собой дверь. Грэйб вызвал Маннинга, тот, не возбудив никаких подозрения Грэйба подошел к столу, выхватил из ящика пистолет и выстрелил в Грэйба как раз в ту минуту, когда затарахтел мотор очередного катера. Но это же самое тарахтение заглушило и звук сигнала, возвещавшего, что по коридору идет Сильвия Оксман. И прежде, чем Маннинг успел опомниться, за дверью кабинета послышался голос Сильвии: «Есть здесь кто-нибудь?» Ему оставался единственный выход, которым он и воспользовался. Проскользнув в подсобное помещение, он притаился там, но запереть изнутри дверь за собой не мог.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

Разумеется, когда вы, мистер Дункан, поднялись на борт, то сразу увидели, что в зале Маннинга нет. Найдя в кабине труп Грэйба, вы сразу же стали искать пистолет, высказав предположение, что это самоубийство. Когда вы его не нашли, то поняли, что что-то неладно. Очевидно, Маннинг просто не успел подбросить пистолет. Ему помешали, и вы сообразили, что он наверняка спрятался в подсобном помещении. Испугавшись, что мы с Перкинсом можем открыть это помещение, вы притворились, что отпираете дверь, а на самом деле заперли ее. Перкинс даже невольно подыграл вам, предложив не открывать ее. В противном случае, вы притворились бы что забыли комбинацию. Затем вы поспешили избавиться от нас, а как только остались одни, выпустили Маннинга из подсобного помещения. Вы сразу поняли, где уязвимое место в вашем плане. Вы боялись, что откроется ваш союз с Маннингом, и потому договорились с ним, чтобы он вас обвинил, что вы возились у кресла, в котором я сидел. Тем самым устранялась возможность того, что вас посчитают сообщником Маннинга, а заодно подтвердилось, что вы находились все время в приемной, а не у двери подсобного помещения. Когда же позднее Маннинг сообщил вам, что его нанял Пол Дрейк, вы сразу же изобрели эту историю о соревновании в стрельбе, которая должна была послужить хорошим подкреплением в версии о самоубийстве. Пули, которые Маннинг выковырял из подпорки, были выпущены туда сегодня утром. Но пока вы всем этим занимались, вам пришла в голову отличная мысль, что гораздо лучше все взвалить на Сильвию Оксман. Так что вы позволили Маннингу выдвинуть свою версию о самоубийстве, а сами все время были готовы взвалить ответственность на миссис Оксман. – Вот уж поистине, самое нелепое нагромождение вымыслов, какое я только слышал… – засмеялся Дункан. – Всегда знал, мистер Мейсон, что вы незаурядный адвокат, но никогда бы не поверил, что вы способны изобрести такую чушь, чтобы выручить своего клиента. – Да, Мейсон, – кивнул Бэзил Уилсон, – боюсь, что эта ваша отчаянная попытка спасти клиентку ничего вам не принесет, кроме неприятностей, и вы все равно будете обвинены в соучастии в преступлении… – Подождите, – лукаво улыбнувшись, перебил его Мейсон. – Я ведь не просто так говорю. У меня есть доказательства. – Какие же? – Очень простые. Мистер Бэлграйд все время наблюдал за входом коридор, ведущий в приемную. И он не видел, как туда вошел Маннинг. Никто вообще не видел, чтобы Маннинг туда входил. Никто не видел Маннинга в игровом зале. Когда на борту появились Дункан и Перкинс, Маннинга не было в казино. Сам Маннинг утверждает, что проскользнул в приемную, когда мы с Перкинсом выходили оттуда, но мы его не видели. Бэлграйд его тоже не видел. Заместитель окружного прокурора уставился на Бэлграйда. – Вы видели мистера Маннинга? – Бэлграйд – подонок, – процедил Маннинг, – он ведь предал Перри Мейсона. Его слова яйца выеденного не стоят. Джордж Бэлграйд весь съежился, но твердо сказал: – Честное слово, я его не видел. Выражение его лица не оставляло сомнений в его искренности. Заместитель прокурора задумчиво смотрел на Маннинга, Мейсона и Бэлграйда. – Черт вас всех побери, – сказал он наконец раздраженно. – Это дело самое запутанное из всех, с которыми мне приходилось сталкиваться. Просто не могу поверить.. Его прервала миссис Бейсон: – Я тоже хочу сделать признание. Только мне хотелось бы быть уверенной, что его запишут должным образом. – А вы что хотите сказать? – изумился заместитель прокурора. – Сделать признание. Только разрешите курить. Потрясенный Бэзил Уилсон уставился на толстую сигару и молча кивнул. – Мне неизвестно, – начала миссис Бейсон, – какое наказание полагается за мой проступок, но я готова взять на себя всю полноту ответственности. Смерти я не боюсь, Сильвия и ее дочь мне гораздо дороже собственной жизни. Грэйб и Дункан шантажировали Сильвию. Я знала, что они – пара грязных крыс. И я решила, что они не имеют права жить. И поэтому отправилась в «Рог изобилия» с твердым намерением, причем обдуманным, убить Грэйба и Дункана. Я была вооружена – меня имелся пистолет тридцать восьмого калибра. Ведь не голыми же руками я собиралась их убивать. Я прогуливалась по кораблю, выжидая момент. Я видела, как Сильвия прошла в кабинет, потом Фрэнк Оксман. Потом Оксман вышел, а Мейсон вошел. Затем вошли Перкинс и Дункан. Когда Перкинс и Дункан вышли, я решила, что теперь настал мой час. Я прошла в приемную. Дверь кабинета быта полуоткрытой, но стола Грэйба мне не было видно. Я считала, что он сидит за столом. И тут я увидела Дункана. Он стоял спиной ко мне и возился у двери подсобного помещения. Я прицелилась и тут неожиданно увидела, что из подсобного помещения выходит вон тот господин, – она кивнула в сторону Маннинга. – Я не хотела стрелять в Дункана при нем, и потому сразу выскочила обратно в коридор. Я видела, как вышел Дункан, и проследила его до той комнаты, где обыскивали Мейсона. Прислушавшись, я поняла, что Грэйб убит. Я выбежала на палубу. Почти сразу же там появилась Сильвия. Я понимала, что меня могут обыскать, и потому выбросила пистолет за борт. Сильвия меня не заметила, спустилась в катер и уехала в город. Я хотела оградить Сильвию, потому что считала, что она замешана в убийстве Грэйба. Поэтому и взяла в гардеробе ее пальто, а свое выбросила за борт… – И вы готовы присягнуть, повторив все, что сейчас рассказали? прервал ее возбужденный заместитель окружного прокурора. – Вы поклянетесь, что на самом деле видели, как Дункан открыл подсобное помещение, и оттуда вышел Маннинг? Медленно и величественно миссис Бейсон поднялась с кресла и подняла вверх правую руку. – Покажите мне, где находится Библия, молодой человек, и я отправлюсь туда немедленно, чтобы принести присягу. Я говорю правду и только правду. Дункан встретил холодный взгляд Бэзила Уилсона. Глаза Дункана блеснули. Видно было, что он лихорадочно размышляет. Вдруг он заговорил: – Я вовсе не сообщник Маннинга. Я и сам был потрясен, когда увидел его за дверью подсобки. Я в самом деле открыл ее после ухода Мейсона. Я просто обомлел, но Маннинг сказал, что вошел туда, чтобы взять там кое-какие бумаги по просьбе Грэйба, как вдруг кто-то постучал в дверь кабинета и женский голос сказал: «Это Сильвия Оксман. Впустите меня». Грэйб крикнул, чтобы Маннинг несколько минут побыл в подсобке и захлопнул тяжелую дверь. Снаружи до Артура доносились возбужденные голоса, а потом приглушенный звук выстрела. Он хотел выйти, но не смог. И больше он ничего не слышал до тех самых пор, пока я не открыл дверь. Так что это именно Сильвия Оксман убила Грэйба и унесла пистолет с собой. Я хотел избавиться от Мейсона и Перкинса только потому, что нужно было достать из сейфа расписки, чтобы они не попали в судебную опись, потому что надеялся получить их стоимость от Оксманов – ее либо его – и прикарманить наличные. Я не мог признаться, что Артур оказался в подсобке, ведь тогда меня непременно обвинили бы в сообщничестве, посчитали бы, что это я все устроил. Я считал, что никто не знает, что Артур сидел в подсобке, и решил, что лучшее, что сделаю – это выпустить его и ждать полицию, чтобы взвалить убийство на Сильвию Оксман. Конечно, если бы я знал, что миссис Бейсон видела… – Лжет она все, дурак ты проклятый! – неожиданно заорал покрасневший Артур Маннинг. – Она не могла тебя видеть. Она врет. Бэлграйд ведь наблюдал за входом и ее не видел. К тому же, если бы она в действительности прошла по коридору, то непременно был бы сигнал. Кретин, ты попался в элементарную ловушку! Перри Мейсон довольно усмехнулся. – Продолжайте, мистер Маннинг, – сказал адвокат. 16 Миссис Бейсон сидела в большом черном кожаном кресле в личном кабинете Мейсона и разминала в руках сигару. Мейсон щелкнул зажигалкой, поднес ей огонь и спросил с уважением: – Я восхищен, миссис Бейсон. Как это вам удалось придумать такую эффектную ложь в столь подходящий момент? – Молодой человек, – сказала она, вынимая изо рта сигару и глядя на него лукавыми глазами. – Я прожила на свете шестьдесят восемь лет. С самого детства я жила в атмосфере всеобщего лицемерия, и поняла, что лгать – необходимо. И я отдала этому больше пятидесяти лет. Вообще, должна признаться, я не дура. И когда я поняла, какая сложилась ситуация и как абсолютно логична ваша теория, то сразу сообразила, что все это необходимо подкрепить порцией добротной лжи. А если вы думаете, что изобрести ее было трудно, вам стоило послушать небылицы, которые мне в свое время приходилось рассказывать. – Она глубоко затянулась и гордо закончила: – Я всегда умела заставить в них поверить. В кабинет вошла Делла Стрит с полной бумаг папкой. – Все в порядке, Делла? – Осталось только дать подписать миссис Оксман, – кивнула секретарша. – Все бумаги, необходимые для дела о разводе, подготовлены, – сказал Мейсон миссис Бейсон. – Она требует развода на основании жестокого обращения, а также лживого заявления, которое ее муж сделал в полиции, намеренно и злобно обвинив ее в убийстве. – И Сильвия получит развод и опеку над дочерью? – Без сомнения. Фрэнк Оксман теперь там, где ему и следует быть. И вообще, с той минуты, как Дункан решил, что есть шанс попытаться спасти свою шкуру, изобретя причину, по которой Маннинг мог находиться в подсобном помещении, все карты оказались в наших руках. Теперь каждый из них сидит в отдельной камере и опасается, что другой его продаст быстрее. Так что теперь истина неминуемо всплывет наружу. Миссис Бейсон кивнула, легко встала с кресла, весело взглянула на адвоката, взяла у Деллы Стрит папку, сунула ее под мышку и сказала: – Превосходно, Сильвия подпишет все эти бумаги. – Рука в кольцах почти с мужской силой пожала руку адвоката. – Я с самого начала подозревала, что вы меня видите насквозь. Если мне еще когда-нибудь понадобится адвокат… Послышался какой-то шум у двери, ведущей из кабинета Мейсона прямо в общий коридор и раздался голос Деллы Стрит: – Извините, но вам придется выйти. На этой двери висит табличка: «Посторонним вход воспрещен». Приемная находится дальше, за углом. Мейсон подошел и выглянул за дверь. Весьма решительно настроенная девушка пыталась прорваться к нему в кабинет. Выслушав Деллу, незванная посетительница подняла на нее большие темные глаза: – Мне сказали, – сказала она приятным грудным голосом, – что с мистером Мейсоном невозможно встретиться без предварительной договоренности. Вот я и решила хоть раз нарушить вашу традицию. Посетительница прошла мимо опешившей от такой наглости Деллы и спокойно уселась в кресло рядом с письменным столом, пристроив у себя на коленях клетку с канарейкой, которую держала в руке. Затем она повернулась к адвокату и обворожительно улыбнулась ему. Матильда Бейсон хихикнула: – Кажется, мне пора уходить, – усмехнулась миссис Бейсон и вышла в коридор, плотно прикрыв за собой дверь с табличкой «Посторонним вход воспрещен». Делла Стрит подошла к своему столу, села, сняла трубку телефона и вопросительно взглянула на адвоката. Но Мейсона заинтересовала не беспардонная посетительница – он не отрываясь смотрел на клетку с канарейкой. Заметив его взгляд, Делла глубоко вздохнула и медленно положила трубку на место. Мейсон, глаза которого блестели, как у старательного студента, столкнувшегося с невероятно сложной задачей, присел возле клетки на корточки и вдруг воскликнул: – Делла, взгляни, у этой птички сломана лапка! 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19