Плоть

Филипп ФАРМЕР ПЛОТЬ ПРОЛОГ Оживленные толпы стекались к Белому Дому. Отовсюду неслись смех, ревмужчин, пронзительные выкрики женщин. Недоставало лишь звонких ребячьихголосов: дети остались дома под присмотром старших, но еще не достигшихзрелости, братьев и сестер. Им не подобало видеть то, что произойдетвечером. Да и не понять детям смысла этой церемонии, одной из самыхсвященных среди устраиваемых в честь Великой Седой Матери. К тому же им было бы и небезопасно присутствовать здесь. Несколькимистолетиями ранее (а сейчас шел по старому стилю 2860 год), когда тольконачинали проводить подобные торжества, детям разрешалось бывать на них, нобыло много случаев, когда толпа, безумствуя, разрывала их на части. Сегодняшний вечер таил немало опасностей и для взрослых. Бывалинередкими случаи, когда калечили и убивали женщин. Мужчины тожестановились жертвами длинных женских ногтей и острых зубов. Одержимые скорнем отрывали то, что делало мужчин мужчинами, и, исступленно крича,носились по улицам, высоко подняв или держа в зубах свои трофеи, а послевозлагали их на алтарь Великой Седой Матери в Храме Матери-Земли. На следующей неделе, в пятницу, во время молений, одетые во все белоеГлашатаи Матери, жрецы и жрицы, упрекнут оставшихся в живых в том, что онислишком далеко заходят в своем рвении. Однако суровыми словами все иограничится. Разве можно всерьез наказывать тех, кто столь искреннеодержим Богиней? Разве жрецы не ожидали этого? Разве не бывает так каждуюночь, когда рождается Герой-Солнце, Король-Олень? Глашатаи прекраснопонимали, что нужно просто успокоить народ, чтобы он мог вернуться к своимповседневным делам. Народ должен слушать, молиться и забывать. Идожидаться следующего праздника. Да и жертвам не на что жаловаться. Их торжественно похоронят всвятилище, над ними произнесут молитвы и принесут в жертву оленя. Душиубитых напьются крови и, трижды прославленные, будут пребывать в вечномблаженстве. Багровое солнце скользнуло за горизонт, шелестя черными холоднымикрыльями. Пришла ночь. Толпа немного притихла, когда вдоль Пенсильванскойавеню начали выстраиваться представители великих братств. Между главамибратств Лося и Изюбря разгорелся ожесточенный спор, кому возглавитьпроцессию. Ведь оба гордо носят рога, как и сам Герой-Солнце! Раскрасневшийся Джон-Ячменное Зерно, затянутый в традиционное зеленоеоблачение, попытался уладить спор. Как обычно, он так хватил за ночь, чтоему было все равно, что и как говорить. Несколько бессвязных фраз ещебольше распалили спорщиков. Они тоже были изрядно пьяны и дошли до того,что схватились за ножи, не заботясь о последствиях. Одно из отделений Почетной Стражи оставило свой пост, чтобыпрекратить ссору. С крыльца Белого Дома сошли несколько девушек, сверкаяостроконечными шлемами в свете факелов. У них были блестящие светлыеодежды и длинные, до талии, волосы. В одной руке у каждой был лук, вдругой — по стреле. В отличие от других девственниц города Вашингтон, уних была обнажена только одна грудь левая. Одежда скрывала другую, вернееее отсутствие. По традиции, лучницы Белого Дома добровольно разрешалиудалить одну грудь, ради удобства при стрельбе. Они сделают свой выборпосле того, как сегодня ночью Герой-Солнце оплодотворит их божественнымсеменем. И мужья-избранники будут гордиться тем, что их жены — бывшиепочетные Стражницы с одной грудью. Командир девушек без обиняков осведомилась о причине спора. Выслушавспорщиков, она заметила: — Впервые все так скверно подготовлено. Видимо, нам нужен новыйДжон-Ячменное Зерно. Острием стрелы она указала на главу братства Лося: — Ты возглавишь процессию. Твои братья удостоены чести нестиГероя-Солнце. Старейшина братства Изюбра запротестовал — то ли из смелости, то липо глупости: — Я всю прошлую ночь пропьянствовал с Ячменным Зерном, и он личнообещал мне, что этой чести удостоятся Изюбри. Я требую объяснения, почемувместо нас избраны Лоси? Командир бесстрастно взглянула на него и наложила стрелу на тетиву.Однако она была достаточно искушена в политике, чтобы стрелять в кого-либоиз могучего братства Изюбря. — В эту ночь Джона Ячменное Зерно воодушевляло, видно, что-то другое,а не дух Великой Богини. То, что Лоси будут сопровождать Героя-Солнце попути в Капитолий, было решено недавно. Как зовут Героя-Солнце? Стэгг. Ипритом только лося. Самца изюбря всегда звали просто быком. — Да, все так, — согласился глава Изюбрей, побледнев при виде стрелы.- Мне не нужно было слушать Джона. Но по традиции очередь была наша. Впрошлом году была очередь Львов, а в позапрошлом — Баранов. Следующимидолжны были быть мы. — Так бы и случилось, если бы не это. И она указала в направлении Пенсильванской авеню. В шести кварталах от Белого Дома проспект упирался в гигантскоездание бейсбольного стадиона. Но еще выше подымалась в небо сверкающаяигла корабля, который Земля не видела семьсот шестьдесят лет. Всего лишьмесяц назад, в конце ноября, он с грохотом и пламенем опустился с неба иприземлился в центре игрового поля. — Ты права, — кивнул глава Изюбрей. — Никогда прежде Герой-Солнце неспускался к нам с небес, как посланник самой Великой Седой Матери. Она,разумеется, сама дала понять, какое из братств удостоится высокой чести,дав ему имя Стэгг. Как только Изюбрь со своими людьми отошел от ступеней Белого Дома, изКапитолия донесся крик, хорошо слышный за шесть кварталов, разделяющих двасвященных места. Толпа, будто парализованная, притихла, мужчиныпобледнели, глаза женщин загорелись нетерпеливым предвкушением. Некоторыеупали на землю, корчась и издавая стоны. Вновь раздался вопль, и всемстало ясно, что это кричат молодые девушки, сбегая вниз по ступенямКонгресса. Это были жрицы, недавние выпускницы семинарии в Вассаре. На нихколыхались высокие конические шляпы с узкими полями, распущенные волосысвисали до бедер, груди были обнажены, как и у других девственниц. Лишьчерез пять лет служения смогут они прикрыть груди, как подобает матронам.Не им этой ночью предназначалось семя Героя-Солнце, их участие сводилось кпрологу торжества. Белые переливающиеся юбки в виде колокола чутьприоткрывали множество нижних юбок. Некоторые из жриц опоясались живымисветящимися гремучими змеями, у остальных гремучие змеи обвивали шеи иплечи. В руках они держали трехметровые плети из змеиной кожи. Зазвучала барабанная дробь, пропели фанфары, зазвенели цимбалы,пронзительно взвизгнули флейты. Дико крича и безумно вращая глазами, молодые жрицы побежали поПенсильванской авеню, расчищая путь кнутами. Вот они уже у решетки,окружающей двор Белого Дома. Последовала короткая притворная схватка.Почетная стража только делала вид, что противится вторжению. Однакосхватка эта была далеко не безобидной, так как и лучницы, и молодые жрицыимели заслуженную репутацию норовистых сучек. Они таскали друг друга заволосы, царапали и выкручивали обнаженные груди. Жрицы постарше, время отвремени, ударами своих плеток по голым спинам остужали пыл не в меруразошедшихся. От ударов девушки с визгом отскакивали в разные стороны ипродолжали схватку уже с меньшим рвением. Многие жрицы вытаскивали из-за пояса маленькие золотые серпы иугрожающе размахивали ими, что также было частью ритуала. Внезапно, спреднамеренно обставленной торжественностью, в дверях Белого Домапоказался Джон-Ячменное Зерно. В руке он держал полупустую бутылку виски.Не было сомнения в том, куда девалось ее содержимое. Пошатываясь, Джоннаощупь нашел свиток, висевший на шнурке вокруг шеи, вложил его в рот ипронзительно свистнул. Сейчас же ему ответил вопль собравшихся на улице Лосей. Многие из нихпрорвались через стражу и стали взбираться на крыльцо. Вся одежда Лосей -миниатюрные, торчащие в разные стороны рога, накидки, пояса, с которыхсвешивались оленьи хвосты, штаны в виде двух вздувшихся фаллосов — былаизготовлена из оленьих шкур. Даже их походка, вприпрыжку на кончикахпальцев, напоминала бег оленей. Они угрожающе размахивали руками в сторонужриц; те, как бы испугавшись, отпрянули в сторону, открыв перед Лосямипроход в Белый Дом. Здесь, внутри огромного вестибюля, Джон-Ячменное Зерно еще разсвистнул и начал выстраивать их в соответствии с положением в братстве, азатем нетвердой походкой стал подниматься по широкой лестнице на второйэтаж. Однако он опростоволосился, потеряв равновесие и упав вниз, прямо наруки следовавшего за ним главы Лосей. Тот поймал его и отпихнул в сторону.При обычных обстоятельствах он бы не отважился так бесцеремонно обходитьсясо Спикером Дома, но то, что Джон совсем потерял форму, придало емусмелости. Шатаясь, Джон-Ячменное Зерно привалился к перилам, затем перегнулсячерез них и упал головой вниз на мраморный пол приемной. Шея его торчалапод необычным углом к туловищу, он не шевелился. К нему быстро подскочиламолоденькая жрица, заглянула в остекленевшие глаза, прощупала пульс, азатем вытащила золотой серп. Тотчас же по ее голым плечам и груди хлестнула плеть, оставляя засобой кровавый след. — Что ты затеваешь? — закричала пожилая жрица. Молодая жрица раболепно приникла к земле, отвернув голову в сторону,но не смея поднять руки, чтобы защититься от плети. — Я хотела воспользоваться своим правом, — захныкала дева. — ВеликийДжон-Ячменное Зерно мертв. Я — воплощение Великой Седой Матери, я хотелапожать урожай. — Я бы тебя не остановила, — сказала старшая жрица. — Оскопить его -твое право, если бы не одно обстоятельство: он умер случайно, а не вовремя Ритуала Посева. Ты знаешь это. — Да простит меня Колумбия! — пролепетала жрица. — Я не моглаудержаться. Сегодняшняя ночь — наступление зрелости Сына, коронованиеРогатого Короля, лишение девственности девушек… Суровое лицо пожилой жрицы расплылось в улыбке. — Да простит тебя Колумбия! В воздухе впрямь что-то такое, что лишаетнас рассудка. Это божественное присутствие Великой Седой Матери в образеВиргинии, невесты Героя-Солнце и Великого Стэгга. Я ощущаю ее присутствие.Она с нами… В этот момент раздался рев на втором этаже. Обе женщины взглянуливверх. Вниз по ступеням спускалась толпа Лосей, водрузив на свои плечиГероя-Солнце. На Герое-Солнце не было никакой одежды. Он был великолепно сложен и,несомненно, очень высок. Выпуклые надбровные дуги, длинный прямой нос имассивный подбородок сделали бы честь любому чемпиону-тяжеловесу. Но вэтот момент все, что можно было бы назвать такими словами как "красивый"или "уродливый", исчезло с его лица. Его можно было бы определить как"одержимое". Именно такое слово употребил бы любой из жителей городаВашингтон, столицы народа Ди-Си [Ди-Си — Д.С., почтовый индекс,составленный из инициалов названия "Д.С."; так в современных СШАназывается округ Колумбия, куда входит г.Вашингтон с прилегающейтерриторией; он не входит ни в один из 50 штатов]. Его длинныеогненно-золотистые волосы спадали на широкие плечи. Из волнистой копныволос прямо надо лбом возвышалась пара рогов. И это были не искусственныерога, которые одевали себе на головы мужчины из братства Лося, они былиживыми, имплантированными в череп Героя-Солнце. Рога возвышались на 30 см над головой, а между наружными концами ихбыло добрых полметра. Они были покрыты бледной лоснящейся кожей,пронизанной синими жилками кровеносных сосудов. У основания каждого рогапульсировала мощная артерия в такт с сердцебиением Героя-Солнце. Очевидно,их пересадили на голову совсем недавно. У основания рогов еще былазапекшаяся кровь. Лицо человека с рогами резко выделялось среди лиц жителей Ди-Си. Илица Лосей, и лица жриц — все они отличались друг от друга, но имели нечтообщее, что говорило об их принадлежности своей эпохе и что можно было быназвать оленьим выражением. Треугольные контуры, большие темные глаза,высокие скулы, маленький, но мясистый рот, тонкая шея — все эти отдельныечерты свидетельствовали о том, что они сформированы своим своеобразнымвременем. На всех лежал отпечаток сходства с животным — основойматериального благополучия людей, живших в это время. От зоркогонаблюдателя не ускользнуло бы, что, восседавший на плечах людей-оленей,человек с лицом, лишенным печати интеллекта, принадлежит более раннейэпохе. Как знаток портретов разных времен мог бы отличить друг от другалица античной эпохи, и Возрождения, или мог бы определить что: "Этотчеловек жил в начале индустриальной эры", так он сказал бы сейчас: "Этотчеловек родился, когда Земля кишела людьми. Есть что-то от насекомых ввыражении его лица. Хотя имеется и небольшое отличие. Оно отражаетнеповторимость того времени — когда людям удавалось сохранятьиндивидуальность в человеческом муравейнике". И вот толпа вынесла человека с рогами на гигантское крыльцо БелогоДома. Появление его вызвало взрыв криков в толпе на улице. Снова загремелибарабаны, пронзительно взвыли флейты. Будто трубы Гавриила в судный деньзазвенели горны. Жрицы на крыльце размахивали своими серпами прямо передносом мужчин, изображавших оленей, но поранить их могли разве чтослучайно. Лоси, стоявшие поближе, легонько подталкивали жриц, и те,качаясь, падали на спину, да так и оставались лежать, задрав ноги кверху,вопя и извиваясь. Героя-Солнце пронесли через железные ворота на серединуПенсильванской авеню и посадили на спину большого черного лося собезумевшими глазами. Животное пыталось сбросить седока, но толпа крепкодержала его за рога, хватала за длинные космы, свисавшие с боков и недавала броситься вскачь по улице. Чтобы удержаться на спине лося,Герой-Солнце вцепился в концы его рогов. Спина человека выгнулась дугой.Лось дико мычал, фыркал, хрипел, безумием сверкали в свете факелов белкиего глаз. В последний момент, когда уже казалось, что шея его сломаетсяпод напором вздувшихся мышц человека, зверь расслабился и стал мелкодрожать. Изо рта его капала слюна, в газах появился страх. Наездник сталего повелителем. Представители братства Лося построились позади наездника по 12человек в ряд. За ними пристроился оркестр, все музыканты такжепринадлежали к этому братству. Еще дальше расположились Изюбри со своимимузыкантами, за ними группа Львов в шлемах в виде черепов пантер и вплащах из шкур пантер. Длинные когти хищников волочились по мостовой. Вруках Львов были веревки, прикрепленные к воздушному шару, поднявшемуся начетыре метра над их головами. Баллон был в форме сосиски с выпуклойкрасной оконечностью. В каждой из двух гондол сидели беременные женщины иразбрасывали цветы и зерна риса на толпы, окаймлявшие улицу. Еще дальшенаходились представители братства Петуха со своим тотемом, представлявшуюиз себя высоченную жердь с насаженной на ней огромной петушиной головой свысоким красным гребнем и длинным прямым клювом, заканчивавшимсяшишковатым наростом. Позади них расположились предводители остальных братств: Слонов,Мулов, Зайцев, Лосей, Козлов и многих других. Наконец, в самых заднихрядах — представительницы великих женских сообществ: Диких Кошек, Олених,Пчел, Львиц, Ласточек. Вся процессия тронулась с места и начала постепеннопродвигаться по Пенсильванской авеню в направлении Капитолия. Герой-Солнце не обращал внимания на шествующих следом. Взор его былустремлен на улицу, по обеим сторонам которой толпились жители Ди-Си. Онисобрались здесь вовсе не случайно. Поближе к мостовой стояли девушки от 14до 18 лет в блузках с высоким воротником и длинными рукавами. Широкийразрез впереди обнажал их грудь, ноги же скрывались под длинными белымиколоколообразными юбками со множеством нижних юбок. Ногти на ногах, обутыхв белые сандалии, были выкрашены в красный цвет. Длинные волосы девушек небыли подвязаны и спадали к талии. У каждой в руках — букет белых роз.1 2 3 4

Всеони были крайне возбуждены и непрерывно кричали: — Рогатый Король! — Могучий Самец! — Великий Сын и Любовник! Матроны, стоящие за девушками, давали дочерям советы. На них былитакие же блузки с высокими воротниками и длинными рукавами, как и удочерей, но прикрывающие груди. Под верхней частью юбок топорщилисьтурнюры, придавая им вид беременных. Из пышных причесок торчали красныерозы — по одной на каждого ребенка. Еще дальше, за матронами, стояли отцы девушек, облаченные в одеждысвоего братства. В одной руке каждый держал свой тотем, в другой -бутылку, к которой частенько прикладывался, время от времени передаваясвоей жене. Все шумели и кричали, напирая вперед. Казалось, толпа вот-вотзапрудит улицу и закроет проход. Предупреждая давку, почетная стража ивыпускницы Вассара срочно выстроились впереди наездника и сталинаконечниками стрел и плетьми сдерживать зрителей. Больше всех доставалосьдевственницам в первом ряду, как будто им нравился запах и вид собственнойкрови. Внезапно наступила тишина. В дверях Белого Дома появились девушки,несшие на своих плечах трон, в котором покоилось тело Джона-ЯчменноеЗерно. Все они принадлежали к женскому сообществу Кукурузы и были одеты втрадиционные одежды: длинные суконные платья и высокие желтые шляпы в видекукурузного початка. Они несли единственного мужчину — члена своей общины.Мертвого… Толпа, впрочем, не догадывалась об этом, так как при виде егонеподвижного тела раздался дружный хохот. Ему уже не раз доводилосьпоказываться народу в таком бессознательном состоянии. Девушки же никомуне сообщили о случившемся. Они заняли положенное им место сразу же застражей и жрицами, чуть впереди Героя-Солнце. Вновь раздалась барабанная дробь, воззвали трубы и флейты, еще громчестали крики мужчин и женщин. Лось испуганно рванулся вперед. Человек у него на спине с трудомудержал равновесие, едва не свалившись в объятия девушек-подростков,выстроившихся вдоль прохода. Они выкрикивали такие советы, от которых могбы покраснеть бывалый матрос. Наездник отвечал в таком же духе. Лицо его,теперь стало демоническим. Он изо всех сил рвался к девушкам, и когда Лосизаталкивали его назад, на спину зверя, не церемонясь пускал в ход своижелезные кулаки. Несколько Лосей рухнули, алея разбитыми лицами и былизатоптаны своими же собратьями. Их место тут же заняли другие, удерживаяГероя-Солнце на спине животного. — Держись, Великий Стэгг! — кричали они. — Потерпи до Капитолия! Таммы тебя отпустим, и ты сможешь делать все, что тебе угодно! Там ждет тебяВерховная Жрица Виргиния — воплощение в образе девушки самой Великой СедойМатери! И там ждут тебя самые красивые девственницы Вашингтона, нежные,томные, преисполненные духа Колумбии и ее дочери Америки! Ждут, чтобынаполниться божественным семенем Сына! Человек с рогами вряд ли слышал и понимал их. Частично из-за того,что его родной язык, хоть и английский, существенно отличался от их языка,но главным образом из-за того, что был одержим, и не принадлежал самомусебе. Он был глух ко всему, кроме кипения собственной крови. Процессия старалась идти медленно, но по мере приближения к местуназначения, ход ее все более ускорялся. Возможно из-за угроз девушекразорвать Лосей на части, если они будут медлить. Все больше крови лилосьпод бичами и стрелами. Несмотря на это, девушки то и дело вливались впроцессию. Одна из них умудрилась вспрыгнуть прямо на плечи Лосей,поддерживающих Героя-Солнце на спине оленя. Ее стряхнули на землю, содралиодежду. Тело ее мгновенно покрылось кровавыми пятнами. Один из мужчинпопытался даже предвосхитить Героя-Солнце, но за такое святотатство емуразбили голову, девушку же отшвырнули в задние ряды зрителей. — Жди своей очереди, красотка, — кричали Лоси, смеясь. — Если на тебяне хватит Большого Стэгга, маленькие утешат тебя чуть позже, малышка. Когда процессия достигла подножия лестницы Капитолия, вновь возниклакороткая свалка между девушками и отталкивавшими их жрицами и лучницами.Лоси сняли Героя-Солнце с оленя и понесли вверх по ступеням. — Еще минуту, Великий Самец, — кричали они. — Потерпи, пока неподнимемся наверх. А там мы отпустим тебя. Герой-Солнце исступленно взревел, но позволил нести себя. Он, неотрывая глаз, смотрел на статую Великой Седой Матери, установленную наверхней площадке лестницы у входа в здание. Высеченная из мрамора, онаимела 15 метров в высоту. Великая Седая Мать кормила своего Сына огромнойгрудью, ногою же попирала бородатого дракона. Толпа взорвалась неистовым криком. — Виргиния! Виргиния! Из-за колонн на огромный балкон, опоясывавший Капитолий, вышлаВерховная Жрица. Свет факелов заливал ее обнаженные плечи и грудь. На этом светломфоне еще более темными казались золотисто-меловые волосы, спадавшие долодыжек, загадочная темнота окружала алый, как свежая рана, рот, чернымиуглями сверкали темно-синие глаза. Герой-Солнце взревел, словно самец, учуявший самку во время гона. Онзакричал: — Виргиния! Больше ты уже не оттолкнешь меня! Ничто не остановит менясейчас. Темный рот открылся как распустившийся бутон, в свете факеловсверкнули белоснежные зубы. Длинная стройная рука простерлась к нему.Стэгг вырвался из цепляющихся за него рук и побежал вверх по ступеням. Онне обращал внимания ни на громовое крещендо музыки, ни на вторившиевысоким нотам флейт похотливые крики девушек. Он не видел того, что бывшиеего телохранители — Лоси сейчас изо всех сил боролись за свою жизнь,вырываясь из острых ногтей девственниц, рвущих их на части. Он не виделкак смешались в одну кучу с упавшими на пол мужчинами белые юбки и кофты,сброшенные девушками, взбирающимися вверх по ступеням. Лишь одно заставило остановиться его на мгновение — неожиданноепоявление девушки в стальной клетке, установленной у подножия статуиВеликой Матери. Она была так же молода, но одета иначе: шапка с длиннымкозырьком, как у игроков в бейсбол, свободная рубаха с какими-тонашивками, широкие штаны до лодыжек и толстые чулки с туфлями на толстойподошве. Над клеткой — большая надпись на языке Ди-Си: "ДЕВА, пойманная при набеге на Кэйсиленд". Девушка бросила на него один, преисполненный ужаса взгляд иотвернулась. Недоумение исчезло с его лица, и Герой-Солнце бросился к ВерховнойЖрице, встретившей его с простертыми руками, как бы благословляя. Онаизогнула спину назад и широко раскрыла бедра, давая ясно понять, чтодолгое ожидание закончилось — она не будет противиться. Он закричал так, будто крик шел из самых глубин его нутра, схватил ееза одежды и потянул к себе. Такой же безумный крик исторгся из тысяч глоток за ним и, окруженныйсо всех сторон плотью, он исчез из виду собравшихся у подножия лестницыотцов и матерей прорывавшихся наверх девушек. 1 Звездолет совершал вокруг Земли один виток за другим. Капитан Питер Стэгг оторвался от смотрового экрана. — Земля сильно изменилась за 800 лет, не правда ли? Как объяснить то,что мы видим? Доктор Кальторп почесал длинную седую бороду и повернул маховичок напанели под экраном. Поля, реки, леса приблизились и исчезли. Теперьтелескоп показывал город по обеим сторонам реки, некогда называвшейсяПотомак. Совсем небольшой, никак не более 10 квадратных миль. Он был виден настолько отчетливо, словно корабль кружил не выше сотниметров над Землей. — Что я думаю об этом? — переспросил Кальторп. — Твои предположения могут быть столь же правильными, как и мои. Какстарейший на Земле антрополог, я должен был бы тщательно проанализироватьполученные нами данные, возможно даже объяснить, каким образом получилосьмногое из того, что мы видим. Но не могу. Нет необходимых данных. Я неуверен, что этот город — Вашингтон. Если даже это так, то он перестроенбез всякого плана. Больше я ничего не знаю, и ты тоже. Поэтому надо сестьи все выяснить. — Ничего другого не остается, — пожал плечами Питер Стэгг. — Топливо,считай, на нуле. Неожиданно он хлопнул огромным кулаком по ладони. — Ну, сядем, а что дальше? Я не вижу на Земле ни одного здания,внутри которого мог бы располагаться реактор, ни машин. Где техника?Возврат к лошадям и телегам. Только вот лошадей тоже нет. Похоже, ониисчезли, хотя появилась замена, эти самые безрогие олени. — Рога-то есть, — сказал Кальторп, — да только это скорее рогамолодого лося. Пожалуй, нынче американцы разводят оленей или лосей, аможет быть и тех, и других, не только вместо лошадей, но и вместо рогатогоскота. Оленьих пород много: те, что побольше — для грузов и на мясо,которые поменьше — под седло. Но меня беспокоит… Даже не так отсутствиеядерного топлива, как… — Как что? — Прием, который ждет нас после посадки. Большая часть Землипревратилась в пустыню. Словно Господь решил побрить свое творение.Погляди: разве это наши старые добрые Штаты? Весь Запад усеян вулканами.Пламя, копоть. То же самое — в Азии, Австралии. Естественно, земной климатизменился. Полярные шапки тают, океан наступает, в Пенсильвании растутпальмы… Доктор на мгновение умолк. — Все-таки не верится. Сколько труда ушло, сколько адского труда — ивот Средний Запад перед нами, гигантская чаша выжженной пыли… — Какое это имеет отношение к тому, как нас примут? — осведомилсяСтэгг. — Самое прямое. Судя по всему, Атлантическое побережье понемногуприходит в себя. По крайней мере там — люди. Поэтому я рекомендуюприземлиться там. Вот только уровень развития… Организация… То лирабство, то ли община. Во всяком случае, побережье гудит похлеще улья.Сады, поля, оросительные каналы, дамбы, дороги. Почти вся деятельность,смысл которой нам удалось понять, направлена на восстановление почвы. Да ивсе эти церемонии, которые мы наблюдали на экране, думаю, связаны скультом плодородия. А отсутствие техники… Какая там техника, когда судяпо всему именно науку эти люди обвиняют в катастрофе, постигшей Землю. — Что же из этого? — Да то, что эти люди напрочь забыли о космических кораблях. И поискнетронутых планет для них — пустой звук. На нас они будут смотреть как надьяволов или чудовищ. Мы для них — исчадие ада. Или еще хуже:представители той самой науки, которая, в их понимании, источник зла.Именно так, капитан. Изображения на стенах их храмов, статуи, некоторыепышные обряды, которые мы видели, отчетливо указывают на ненависть кпрошлому. Стэгг прошелся туда и обратно. — Восемьсот лет, — пробормотал он. — Ради чего? Наше поколение, нашидрузья, враги, жены, любовницы, дети, внуки, правнуки давно погребены истали травой. И трава эта превратилась в прах. Пыль, которая носитсявокруг планеты, это прах десяти миллиардов, живших вместе с нами. И этопрах, один Бог знает, скольких еще десятков миллиардов. В том числедевушек, на которых я не женился, потому что хотел принять участие вполете… — И все-таки ты жив, — заметил Кальторп, — и по земному исчислениютебе 832 года. — Но только тридцать два года физиологического времени, — отозвалсяСтэгг. — Как объяснить этим людям, что пока наш корабль полз к звездам, мыспали как рыба во льду? Известна ли им техника замораживания? Сомневаюсь.Как же им понять, что мы выходили из спячки только на время обследованияпланет земного типа? Что мы нашли десять планет, одна из которых открытадля массового заселения? — Дай тебе поговорить, так мы никогда не сядем, — сказал Кальторп. -Командуй, капитан. От судьбы не уйдешь. Кто знает, возможно внизу тебяждет женщина, похожая на ту, что осталась в прошлом. — Женщины! — вскричал Стэгг. Апатию как рукой сняло. Кальторп поразился внезапной перемене в поведении капитана. — Женщины! Восемьсот лет не видел ни одной,единственной-разъединственной! Я проглотил 1095 сексоподавляющих пилюль -их бы хватило выхолостить слона! Но они уже не действуют! Я привык к ним!Я хочу женщину. Любую! Беззубую, слепую, хромую… собственную прабабку вконце концов! — Поздравляю, — хмыкнул Кальторп. — Так лучше, Стэгг. Уж очень тебене к лицу поэтическая меланхолия. Не мучайся. Скоро ты будешь по горло сытженщинами. Из того, что мы видим на экране, можно заключить, что, скореевсего, женщины верховодят в этом обществе. Ты потерпишь женскоепревосходство? Стэгг ударил себя кулаком в грудь, словно рассерженный самец гориллы. — Не завидую женщине, которая попробует противостоять мне. — Он вдругневесело улыбнулся. — На самом деле я боюсь этого. Я ведь так давно неразговаривал с женщиной… Кажется, даже забыл как обращаться с ними. — Не думаю, что природа женщин изменилась. Каменный ли век,космический ли, знатная леди или Джуди О'Греди — они все те же. Стэгг снова улыбнулся и ласково похлопал Кальторпа по спине. Отдалраспоряжение на посадку. Однако во время спуска спросил: — А может, все-таки, нам устроят славный прием? Кальторп пожал плечами. — Все может быть. Может, повесят. А возможно, сделают королями. Случилось так, что через две недели после их триумфального прибытия вВашингтон Стэгг был коронован. 2 — Питер, каждый твой дюйм выглядит по-королевски, — сказал Кальторп.- Да здравствует Питер Шестой. Каламбур д-ра Кальторпа был не лишен оснований. Рост Стэгга достигал двух метров. Весил он около 100 кг и имел обхватгруди, талии и бедер соответственно 120, 80 и 90 см. У него были длинныерыже-золотые волнистые волосы. Лицо было красиво орлиной красотой. Толькосейчас он больше напоминал орла в клетке, так как ходил туда-сюда, заложивруки за спину наподобие сложенных крыльев и наклонив голову вперед.Темно-синие глаза недобро поблескивали. Время от времени он хмуропоглядывал на Кальторпа. Антрополог сидел, развалясь в огромном золоченом кресле, поигрываядлинным, усеянным бриллиантами мундштуком. Как и Стэгг, он был полностьюлишен волос: вскоре после посадки им устроили роскошную баню — с душем,массажем и бритьем. И все бы хорошо, да только вскоре они обнаружили, чтодушистые кремы-умащения навсегда лишили их возможности отпускать усы ибороды по собственной воле. Кальторп весьма скорбел по своей пышной бороде, но — увы! — иноговыхода не было. Туземцы ясно дали понять, что бороды для них отвратительныи непереносимы, как нечто, противное обонянию Великой Седой Матери. Теперьдоктор уже не напоминал патриарха и чувствовал себя весьма неуютно, ощущаянепривычную наготу тщедушного подбородка. Внезапно Стэгг остановился перед зеркалом, закрывавшим всю стенуогромной комнаты и злобно посмотрел на свое отражение. Голову его венчалазолотая корона с 14 зубцами, каждый из которых заканчивался крупнымбриллиантом. На голой груди Стэгга было нарисовано лучезарное Солнце. Шеюобвивало пышное зеленое жабо из бархата. С неодобрением смотрел он наширокий пояс из шкуры ягуара, придерживающий ярко-красную юбку с нашитымина передней части большими фаллическими символами, на сверкающие белыекожаные сапоги. Из зеркала на него глядел король Ди-Си во всем своемвеликолепии. Рывком он снял корону и со злостью швырнул ее через всюкомнату. Золотым метеором она пролетела десяток метров, ударилась о стенуи откатилась обратно к ногам короля. — Так коронованный я властитель Ди-Си или нет?! — вскричал Стэгг. -Король дочерей Колумбии или как они там называют их на своемдегенеративном английском? Какой же я монарх? Где моя власть? Уже двенедели я властитель этой бабской земли и по горло сыт всякими праздникамив мою честь. Куда бы я ни шел со своей одногрудой стражницей, мне всюдупоют дифирамбы. Меня посвятили в тотемическое братство Лося. Премногоблагодарен! Наконец меня избрали Великим Стэггом года. — С таким именем, как Стэгг, немудрено, что тебя засунули к Лосям, -отозвался Кальторп. — Хорошо, что ты догадался не открыть им свое второеимя Лео. А то пришлось бы девочкам ломать головы куда тебя сунуть — кЛосям или ко Львам. Стэгг не унимался. — Мне говорят, я — отец этой страны. Если это так, почему же не даютстать им фактически?1 2 3 4