Кунин Владимир Владимирович

– Да ради всего святого, – досадливо ответил Ангел и уткнулся в отдел происшествий «Московского комсомольца».– Простите… – устыдился В.В. – Я, наверное, слегка перекушал.– Да нет же, – сказал Ангел. – Вы на удивление в прекрасной форме. Но когда вы начинаете выдумывать обо мне всяческие небылицы, да еще и пытаетесь обосновать их своей примитивной теорией полета, которая ко мне не имеет никакого отношения, я просто обязан уберечь вас от ваших же заблуждений. В конце концов, это мой профессиональный долг!– Какой еще «профессиональный долг»?! – удивился В.В.– Обыкновенный. Ангельский. Так сказать, долг нормального ангела-хранителя.В.В. плеснул себе немного джина в стакан и, словно впервые осознав, кто его сосед, осторожно спросил:– Слушайте… Так вы что… В самом деле? Этот… Ну как его? Ангел?!Ангел отложил газету, поднял очки на лоб, посмотрел на В.В. голубыми, широко расставленными глазами. Ответил негромко, внимательно наблюдая за реакцией В.В.:– Да, я – профессиональный Ангел. Но не в классическом представлении образа, который веками складывался у верующих и страждущих. Кстати, в образе которого я и сам пребывал почти тринадцать земных лет, когда беззаветно служил Единой Вере и был одним из лучших учеников Господа. Пока не усомнился в его непререкаемой канонической правоте…В.В. выпил, потрясенно пробормотал:– Батюшки-светы!.. Так вы еще и отступник?! Так сказать, Ангел-расстрига?.. Ничего себе уха!– А что вас так удивляет, Владим Владимыч? – глядя на В.В. поверх очков строгими голубыми глазами, сказал Ангел. – Чем вас так поразило мое «отступничество»? Что вас так шокировало во мне – рядовом Ангеле, когда на ваших глазах происходит такое всеобщее и великое «вероотступничество», которого никто даже и предположить не мог! Так что мой пример должен вас только позабавить, не более. Что это может вас так удивить, когда официально открыт ежедневный сезон охоты друг на друга, в котором гибнут сотни тысяч людей во всем мире, а виноватых в этой кровавой бойне охраняет такое количество натасканных волкодавов, что к ним и не подступиться… Разве только внутри их собственной стаи один перегрызет глотку другому своему собрату по общему воровскому делу. А вас не удивляет, что все эти ребята, будто по команде, стали истерически возводить храмы Господни, неумело креститься, кликушествовать со свечечками в руках и фальшиво отпевать ими же убиенных?.. И уж коль все это происходит на ваших глазах, дорогой Владим Вдадимыч, чего уж вы так поразились моей утрате веры во всемогущество Господа?– Да слышал я это уже все, Ангел! – раздраженно ответил В.В. – Сотни раз слышал… От ленинградских и московских Приятелей, от нью-йоркских, лос-анджелесских и мюнхенских эмигрантов, от себя, любимого, наконец!..– Так если это для вас не новость, какого же… извините!…вы так взъерепенились?В.В. злобно приподнял бутылку: джина там оставалось на донышке – сантиметра два, не больше.– Доступно объясняю! – потряхивая почти пустой бутылкой, нервно проговорил В.В. – Мне неприятно, что вы – молодой, здоровый парняга – несете мою страну по пням и кочкам и этак укоризненно поглядываете на меня своими голубыми глазками. Дескать, перед вашими очами, уважаемый Владимир Владимирович, все это происходит, а вы в это время сидите в своем чистеньком, ухоженном Мюнхене, в ус себе не дуете и сочиняете сказочки про говорящих котов!..– А вас действительно в этом мире все так уж устраивает?В.В. был достаточно пьян и поэтому резко ответил Ангелу:– Это вы, сударь, спустились к нам на землю откуда-то из-под заоблачных высот, а я тут семьдесят пять лет прожил!.. Так что мои претензии к моей стране посерьезнее ваших! Только не вздумайте мне пудрить мозги и утверждать, что все это вы осознали и ощутили в себе еще в щенячье-ангельском возрасте Божьего пятиклассника сорока килограммов весом. А то, помню, в Мюнхене на радио «Свобода» я встречал одну бывшую мосфильмовскую поблядушку забальзаковских лет, которая всерьез убеждала всех, что ненависть к советской власти и ко всему русскому она почувствовала еще в детском саду, сидя на горшке…Вот тут Ангел утратил свою интеллигентную сдержанность и мягкость. Он сдернул очки с носа и захохотал. Даже закашлялся от смеха.От этого ему пришлось подняться и сесть напротив В.В.– Нет, правда?!. – в восторге спросил он.– Правда, правда, – проворчал В.В., выливая остатки джина в стакан.– Яблочко. – Ангел глазами показал на разделявший их столик.Там лежало большое прекрасное целехонькое яблоко!– Вам бы в цирке работать, – проворчал В.В. и выпил, закусив этим, не известно откуда взявшимся, яблоком.– Для цирка эти трюки мелковаты, – возразил Ангел.В.В. с сожалением опустил пустую бутылку под столик, осторожно спросил:– А выпивки вы не могли бы мне грамм сто спроворить? «Бифитер» не обязательно. Можно «Гордон», можно и подешевле… А то у меня тут еще пол-яблочка без дела завалялось.– Нет, – мягко улыбнулся Ангел. – Алкоголь у нас обычно идет по… несколько иной линии. Я бы сказал – по противоположной.В.В. отставил в сторону пустой стакан и настырно заявил:– Жаль, жаль… Очень жаль! А я так надеялся на вашу «ангельскую» доброту и профессиональную готовность помочь страждущему…Но Ангел только улыбнулся сочувственно и внимательно посмотрел на В.В.И ТУТ МЫ УСЛЫШИМ ТО, О ЧЕМ ВДРУГ НЕОЖИДАННО ПОДУМАЕТ В.В.:«А может, действительно чайку бы сейчас крепенького? „Эрлгрейского“! С лимончиком. Да еще бы из моей старой толстой фаянсовой кружечки… А джин там, или виски, или даже коньячок – ну их к лешему!.. Так вот надерешься на ночь, задрыхнешь, а сердечко во сне возьмет да и остановится. То-то Иришке хлопот потом… Да и дел еще невпроворот. Катюшку повидать нужно… И себя, родимого, жалко до слез…»– Ну вот и ладушки, – тепло улыбнулся Ангел. – Пейте, пейте свой «Эрл Грей», Владим Владимыч. Только осторожней – не обожгитесь. Горячий! И лимончик не забудьте…И тут В.В. увидел, что на купейном столике перед ним неожиданно возникла его любимая старая толстая фаянсовая чашка с крепким горячим чаем. А на блюдечке – сахар, аккуратная долька лимона…– Ну знаете! – потрясенно сказал В.В. – Дэвид Копперфильд может повеситься от зависти… Или это тоже из разряда «мелких трюков»?– Что, Владим Владимыч? – невинно спросил Ангел.– Да все вот это! И то, что мне вдруг выпить расхотелось, и чай – именно «Эрл Грей»… И кружка моя любимая фаянсовая… Я эти трюки имею в виду!– Нет, – сказал Ангел, – это уже не трюки. Это я бы квалифицировал как нечто инстинктивно-профессионально-охранительное. Чем мне, по существу, и положено заниматься.В.В. опустил лимон в чай, положил туда сахар и, помешивая ложечкой, хрипловато промурлыкал: … И тогда с потухшей елки Тихо спрыгнул желтый Ангел, И сказал: «Маэстро, бедный, Вы устали, вы больны…» Ангел усмехнулся:– Простим старика Вертинского. Стишата, прямо скажем, не фонтан. И категорически не про вас. Надеюсь, вы человек не бедный, а судя по тому, сколько вы выпили на моих глазах, вашему здоровью может позавидовать любой крепкий мужик!– Все, все! – прихлебывая горячий чай, расслабленно проговорил В.В. – Завтра с утра начинается светлая, радостная и абсолютно трезвая жизнь…– Ну-ну, – одобрительно сказал Ангел и улегся на свое место.Он вооружился очками и стал проглядывать «Московский комсомолец».А В.В. пил чай, смотрел в ночную черноту за окном и думал: «…встретит меня внучка Катерина или нет?.. Наверное, встретит… Катька – существо умненькое, хитренькое и горячо любимое нами. Мы ее, конечно, немного придумали для себя, но… Кто не сочиняет для себя любимых, пусть первый бросит в меня камень!»– А сколько лет вашей внучке, Владим Владимыч? – спросил Ангел.– А откуда это вы знаете, что у меня есть внучка?– Но вы же только что о ней думали, – пожал плечами Ангел.– Восемнадцать, – напряженно ответил В.В.– Чего это вы так вдруг насторожились, словно я пытаюсь посягнуть на честь вашей внучки Кати? – удивился Ангел.– Ах, вам даже известно, что ее зовут Катя?– Естественно.– Боюсь, что разочарую вас – наша Катя давно и совершенно самостоятельно распоряжается своей «честью». Поэтому меня уже ничего напугать не может! И вообще, давайте сменим тему. Вот объясните мне, старому, ни во что не верующему сочинителю: почему это вы – Ангел – поездами ездите? Куда же девался старый, добрый ангельский способ передвижения? Так сказать, «по небу полуночи ангел летел…», а? И кстати, где ваши крылья, Ангел?Ангел мягко улыбнулся, поднял очки на лоб, повернулся к В.В.:– Ну прямо как в записных книжках Ильфа: «… Где же твои крылья? – У меня отобрали крылья…» Так вот, Владим Владимыч, крыльев я был лишен много лет тому назад. Как вы сами изволили выразиться, именно в «щенячье-ангельском возрасте».В.В. откровенно зевнул. Спросил без малейшего интереса:– За что крылышки-то отобрали? За неуспеваемость?– Да нет. Там историйка была позабавнее. Если хотите – могу поведать. Вдруг вам пригодится? Как литератору…– О, черт вас подери!.. – в отчаянии воскликнул В.В.– Вот это уже совсем ни к чему, – строго сказал Ангел.– Простите… Но если бы вы знали, Ангел, сколько раз в своей литераторской жизни я слышал эту фразу!.. Почему-то все свято убеждены, что их существование в этом мире – уникально и требует немедленного отражения в любой форме изящной словесности! И когда им случайно встречается какой-нибудь писатель, сценарист или журналист…– О Боже!.. Ну, не хотите – не слушайте, – досадливо сказал Ангел.– Я не о конкретном случае, я – вообще. Знаете, откуда это? Еще из советских времен, когда с экранов и театральных сцен мудрые седоусые рабочие учили уму-разуму главных инженеров, а деревенские дедушки в лапоточках балагурили философскими сентенциями… Вколотили в головы совбедолагам, что «искусство всегда в долгу перед народом». Бросили эту тухлую косточку двухсотмиллионной толпе своих граждан в компенсацию за все их унижение и бесправие, а эта несчастная толпа взялась всерьез эту косточку мусолить. Господи!.. Сколько же поколений должно прожить Свою Жизнь, чтобы окончательно избавиться от этой вонючей и лживой шелупони?!– Минимум – три, – тихо сказал Ангел. – Одно уже выросло. Осталось два. Но я и не пытался всучивать вам сюжетец, Владимир Владимирович. Мне просто причудилось, что вам это может показаться любопытным.– Простите меня, Ангел! Извините меня – старого и подозрительного дурака…– Что вы, что вы, Владим Владимыч! – Ангел озабоченно посмотрел на свои модные и очень дорогие часы. – Батюшки, и вправду – поздно-то как! Спать, спать, спать! Недосып вреден в любом возрасте. А то завтра утром на перроне ваша внучка Катя может вас и не узнать.– Ну уж дудки! Валяйте свою историю, Ангел. Только я прилягу, с вашего разрешения, – решительно возразил В.В.– Конечно, конечно. Ложитесь и, мало того, выключите над собой свет и прикройте глаза. О’кей?В.В. улегся, погасил ночник и рассмеялся:– О’кей, о’кей, Ангел! – и прикрыл глаза. * * * Поначалу затихли перестуки колес……а потом стали исчезать и все остальные железнодорожные звуки, оставляя лишь убаюкивающее покачивание вагона…– Так лучше? – откуда-то прозвучал голос Ангела.– Да… – слабо откликнулся В.В. из полудремы. * * * Стенки купе стали потихоньку раздвигаться……потолок начал уходить вверх, в светящуюся небесную голубизну, подернутую белесой облачной дымкой…… Дверь, окно и столик расплылись в светлом облачном тумане и потеряли свои реальные очертания…Только дремлющий, полупьяный, усталый В.В. лежал на своем месте.Но и его постель словно парила в воздухе, а мимо нее медленно проплывали клочковатые обрывки облаков…И во всей этой неожиданной, фантасмагорической обстановке откуда-то сверху, из заоблачных высот, с легкой реверберацией, прозвучал тихий голос Ангела:– Наверное, вам известно, что в христианстве существует девять строжайше иерархических «ангельских» чинов?.. Так называемые Три Триады. Первая – Серафимы, Херувимы и Престолы… Вторая – Господства, Силы и Власти… Третья – Начала, Архангелы и, наконец, Ангелы.Сонный и нетрезвый В.В. плыл в негустых облаках, лежа на своем вагонном диванчике.Он с трудом приоткрыл соловые глаза, иронически пробормотал:– Понятия не имел. Но во всем этом есть что-то армейское…– Пожалуй, – согласился голос Ангела. – Если помните описание загробно-райской системы у Твардовского в поэме «Теркин на том свете», то смею вас заверить, что Александр Трифонович очень верно воссоздал подлинную небесную обстановку и схему внутренних отношений…В.В. с трудом превозмог сонно-алкогольный анабиоз, добавил:– По тому времени, Ангел… Кстати, где вы?– Я тут, неподалеку. Что вы хотели сказать?– Я хотел сказать, что тогда «Теркин на том свете» был очень смелой и превосходной пародией на всю систему Советской власти, – слабым голосом сказал В.В.– И одновременно – точным слепком с нашего запредельного мира! – где-то произнес Ангел. – Свидетельство тому – мои самые яркие детские воспоминания…Не открывая глаз, В.В. даже попытался сострить:– В каком же качестве вы там пребывали? Как «Сын святого полка»?– Нет, – прозвучал спокойный голос Ангела. – Я был одним из лучших учеников Школы ангелов при третьей ступени Третьей Триады. Звучит несколько нелепо, но иначе и не скажешь.– Забавненько… – В.В. даже попытался ухмыльнуться во сне.Но именно в эту секунду стали происходить уж совсем невероятные вещи… НЕБО. ШКОЛА АНГЕЛОВ. СОВСЕМ ИНОЕ ИЗМЕРЕНИЕ… Над нашими головами теплое солнечно-голубое небо…Плотные прелестные белые облака, на которых, как на какой-то земной лужайке, расположена очаровательная игровая площадка для малышей…Маленькие – лет четырех-пяти Амурчики и Купидончики, с небольшими трогательными крылышками, одеты в белоснежные с золотом хитончики.В их пухлых ручках зажаты маленькие золотые луки и стрелы, и они весело стреляют по мишеням……фанерным фигурам Адама и Евы, с нарисованными на них большими красными сердцами, похожими на красные яблоки, которыми Ангел недавно угощал В.В. * * * Откуда-то слышался голос Ангела, объясняющего старому В.В. порядок и структуру обучения в Школе ангелов-хранителей:– Преподавали нам старые и опытные ангелы-хранители, которые в свое время были вынуждены перейти на педагогическую работу. Кто по возрасту, кто по здоровью. Ибо работа ангелов-хранителей на Земле с Людьми – труд невероятно тяжелый! От общения с Человеком, от попыток оградить его от кучи мелких и больших неприятностей, порой – смертельных, нервное напряжение самих ангелов-хранителей обычно достигало критических точек, когда уже требовалась немедленная реабилитация. Это несмотря на то что два раза в год все практикующие ангелы-хранители проходили обязательный курс оздоровительной диспансеризации. Но этого оказывалось недостаточно, и в конце концов вымотанный ангел-хранитель со временем был просто вынужден сменить поле деятельности… * * * … Весело трепеща крылышками, Амурчики и Купидончики с удовольствием расстреливают фанерные мишени с изображением Адама и Евы…Их тренер – пожилой, благообразный крылатый ангел с настоящим спортивным олимпийским луком и колчаном, полным настоящих стрел, – поправляет малышей, радуется их метким выстрелам, огорчается их неудачам…А малыши – Амурчики и Купидончики – ведут себя точно так же, как и все их земные сверстники в обычном детском саду… * * * … Далее, на этих очень плотных и белых облаках под теплым солнцем, совсем как в образцовой и дорогой частной Земной школе, стоят прекрасные белоснежные парты, за которыми сидят старшие мальчики…И привычная школьная доска, и все учебные пособия, которые в обычных Земных классах висят на стенах или стоят на полу, здесь, в Школе ангелов-хранителей, просто висят в воздухе, переплывая с места на место по мановению пожилого Ангела-Педагога с поредевшими и пожелтевшими от старости обвисшими крыльями… * * * А в это время мы слышим голос нашего Ангела:–…кто-то из стариков ангелов-хранителей вступал на канцелярско-административную тропу, кто-то на преподавательскую работу в начальное и среднее отделение нашей Школы… * * * Вот маленький, хулиганистый Купидончик подлетел к мишени «Ева» и, пользуясь тем, что преподаватель стрельбы из лука не видит его, перевешивает яблоко в виде сердца с груди Евы на ее причинное место…И тут же, к ужасу ангела-воспитателя, с десяток золотых стрел точно вонзаются в это «яблоко Евы»!!! * * * Голос нашего Ангела:–…в начальном учились совсем малолетки. Готовили из них Амуров и Купидонов, а на среднее отделение отбирали мальчиков от восьми до двенадцати лет. Ну как в Петербургскую хоровую капеллу… * * * За партами Небесного класса сидят десятка два старших мальчиков. Они тоже в хитонах, с крыльями, но в кроссовках…Внимательно слушают своего педагога – Старого Ангела, бывшего Хранителя. У него доброе, умное лицо, живые внимательные глаза. * * * Голос нашего Ангела:–… Мы были распределены по самым разным специализациям. В результате строгого психологического отбора, с учетом необходимых физических данных, я был зачислен на поток ангелов-хранителей. Мне очень повезло. Я попал в класс одного удивительно интеллигентного и мудрого пожилого Ангела. * * * …тихо плывет по небу диван из шестого купе спального вагона поезда «Красная стрела». Лежит на нем полупьяненький, старый В.В., весь в облаках.При последних словах Ангела В.В. неожиданно открывает глаза и приподнимается на локте:– Ну-ка, ну-ка! Хотел бы я посмотреть, как выглядели вы в столь нежном сорокакилограммовом возрасте!..В.В. вглядывается в сидящих за белыми партами мальчиков и безошибочно узнает в восьмилетнем ангелочке своего соседа по купе! * * * – Узнали? – откуда-то спрашивает наш Ангел.– Конечно! Валяйте дальше вашу историю! – В.В. снова укладывается на свой железнодорожный диван и закрывает глаза…– Ну, слушайте. Спустя три года обучения, когда мне исполнилось одиннадцать… ВСЕВЫШНИЙ АНГЕЛЬСКИЙ УЧЕНЫЙ СОВЕТ … Шло заседание Всевышнего Ангельского Ученого Совета Школы ангелов-хранителей.Все ангельское руководство, свесив пожелтевшие крылья за спинки облачных кресел, сидело за огромным белым столом, ножками уходящим в нижние плотные облачные слои. Светило теплое солнце в голубом и ясном безмятежном небе…Перед столом стоял старый и мудрый классный Ангел-Хранитель, положив руку на плечо нашего повзрослевшего, уже одиннадцатилетнего, Ангела. * * * Звучит голос сегодняшнего Ангела:–…когда мне исполнилось одиннадцать, наш Мастер обратился Наверх с просьбой предоставить мне персональную учебную практику Внизу, на Земле. Причем совершенно адресную: закрепить за мной одного неблагополучного Человека, которого я должен был бы хоть немного ограждать от его бедственных ситуаций, куда он с некоторых пор постоянно влипал. Естественно, в силу моих ученических возможностей. * * * Заседание Ученого Совета Школы ангелов напоминало немое кино:С очень недовольными лицами, Всевышний Совет был крайне обеспокоен предложением классного руководителя нашего Ангела!Все явно выступали против.Классный руководитель горячо доказывал свою правоту.Видно было, как в один особо напряженный момент маленький одиннадцатилетний Ангел раскрыл было рот в возмущенном крике и решительно рванулся к столу Совета…Но мудрый старый педагог одной рукой придержал его за крыло, а другой закрыл рот мальчику Ангелу, чтобы тот, в своем мальчишечьем максимализме, не ляпнул чего-нибудь лишнего!.. * * * Голос нашего Ангела:– И все-таки разрешение на мою персональную практику было получено! Сработал безупречный авторитет нашего Мастера – бывшего заслуженного Ангела-Хранителя… Мало того, Всевышний Ангельский Ученый Совет сам закрепил меня за одним совершенно конкретным Земным Человеком, с чьей семьей я неразрывно связан и по сей день. * * * Неожиданно стало темнеть солнечное голубое небо……и превращаться в потолок двухместного купе «Красной стрелы»…Облака, на которых только что стояли маленький Ангел со своим классным руководителем, начали преобразовываться в обычный купейный пол, затянутый синтетическим ковриком……а светлая бескрайняя небесная даль, словно в сказке, вдруг стала оборачиваться обычными стенами купе……купейной дверью с большим темным зеркалом……вагонным окном, задернутым складчатыми шторками… ШЕСТОЕ КУПЕ ВАГОНА… … И В.В. оказался сидящим на своем диванчике, облокотившимся на приоконный столик с пустой фаянсовой кружкой, с огрызками двух яблок…. А взрослый, красивый и могучий Ангел лежал на своем месте и печально смотрел в темный потолок купе остановившимися глазами.Его лицо освещал один лишь ночничок у изголовья, и В.В. видел, что в голубых глазах Ангела стояла неподдельная грусть от нахлынувших на него воспоминаний.Со слабой надеждой В.В. вытащил из-под столика пустую бутылку, включил настольную лампу, убедился, что в бутылке не осталось и капли джина, сунул ее обратно под стол.Спросил с нескрываемым интересом:– А дальше?.. Что было потом?конец первой серии Вторая серия НОЧЬ. МЧИТСЯ В ПЕТЕРБУРГ «КРАСНАЯ СТРЕЛА» Пролетает состав мимо спящих полустанков……мимо почти не освещенных платформ……мимо высоких водокачек, черными силуэтами врезающихся в лунное небо…Грохочут по рельсам колеса.Изредка подмигнет зеленый глаз светофора, отразится мгновенным бликом в проносящихся черных вагонных окнах……и где-то вдалеке испуганным тенорком вскрикнет встречный товарняк…А «Красная стрела» вежливо ответит ему своим громким солидным баритоном… КУПЕ АНГЕЛА И В.В. … Могучий, красивый Ангел лежал на своем месте, смотрел в темный потолок купе остановившимися глазами.В.В. со слабой надеждой вытащил из-под столика пустую бутылку из-под джина, включил настольную лампу, убедился, что в бутылке не осталось и капли джина, сунул ее обратно под стол.Спросил с нескрываемым интересом:– А дальше?.. Что было потом?– Вы не очень устали? – очнувшись, вежливо осведомился Ангел.– У меня сна – ни в одном глазу. И вообще у меня ощущение, что я не просто слушаю вас, а вижу все, что вы мне рассказываете!..– Так оно и есть, – подтвердил Ангел.– Я не знаю – поймете ли вы меня, Ангел, это слишком специфично, вряд ли вы когда-нибудь с этим сталкивались… Но у меня создалось стойкое впечатление, будто я сижу в «ленфильмовском» или «мосфильмовском» просмотровом зальчике при монтажной и смотрю еще не озвученный и не смонтированный материал, только без дублей, а я, достаточно опытный сценарист, безумно хочу узнать – что же все-таки было дальше в этой истории! Понимаю: веду себя совершенно непрофессионально, но никак не могу отделаться от вопроса – кто был тот самый «неблагополучный Человек», к которому вас послали на выручку?..– Видите ли, Владимир Владимирович, если я сразу начну рассказывать вам именно про этого человека – вы не уясните себе всего наворота событий. Ибо это история целой семьи, начавшаяся задолго до моего появления на Земле. Рассказывать же вам всю «семейную историю» этого маленького ленинградского клана – чудовищно утомительно! – сказал Ангел.– Для вас? – скептически спросил В.В.– Нет. Для вас, – возразил Ангел.– Идите вы!.. Я обожаю семейные истории! Мне осточертели наши телевизионные бандиты, братки-депутаты и зоологически завистливая ненависть к олигархам, которых в нашем кинематографе играют самые низкооплачиваемые актеры в мире! С наслаждением бы пересмотрел «Сагу о Форсайтах». Немедленно подавайте свою «семейную историю», Ангел!!!Ангел отодвинул гофрированную занавеску, посмотрел в оконную черноту ночи и сказал:– Ну что ж… Гасите настольную лампу, ложитесь и прикройте глаза. Как говорят в Одессе: «Вы просите песен – их есть у меня!» Сейчас вы получите уже озвученный вариант.В.В. послушно выключил лампу, улегся и закрыл глаза. И уже откуда-то издалека услышал голос Ангела:– Чуть больше тридцати лет тому назад девятнадцатилетняя Фирочка Лифшиц, по паспорту – Эсфирь Натановна, в миру – Эсфирь Анатольевна, учительница начальных классов средней школы, неожиданно потеряла невинность. Была, так сказать, по обоюдному согласию «дефлорирована» незнакомым ей водопроводчиком Серегой Самошниковым…– Уже безумно интересно! – с закрытыми глазами ухмыльнулся В.В.– Забыл спросить вас, Владим Владимыч, вы не боитесь небольшого перемещения во Времени? Примерно лет на тридцать, на сорок назад? – спросил Ангел.– Я просто мечтаю об этом! В то время я был еще – ого-го!..– Прекрасно, – сказал Ангел. – Тогда – вперед!– Эй-эй, Ангел! – всполошился В.В. – Почему вперед?! Вы же говорили – назад… Впереди, кроме встречи с внучкой Катей, мне уже почти ничего не светит…– Простите, ради всего святого, – виновато проговорил Ангел. – Вперед – в смысле назад – в историю, в Прошлое!В ожидании этого прыжка из одного Времени в другое В.В. напрягся, зажмурился, и… ничего не произошло!Только стены и потолок двухместного купе спального вагона «Красной стрелы» вдруг стали как-то странно таять, растворяться в воздухе……заполняться нормальным дневным светом и превращаться в… … ПРИХОЖУЮ МАЛЕНЬКОЙ КВАРТИРКИ ЛИФШИЦЕВ – И пожалуйста, никаких сухомяток! Обязательно доешь бульон с клецками, – говорила Фирочкина мама Любовь Абрамовна.– И чтоб в доме никаких посиделок! – грозно сказал папа Натан Моисеевич. – Ты меня слышишь?! Тетя Нюра будет заходить и проверять тебя. А через две недели, когда мы вернемся, она нам все расскажет.По страдальческому лицу Фирочки было видно, как она жаждет отъезда родителей.– Хорошо, хорошо, мамочка! Папа! Не нервничай… Отдыхайте и ни о чем не думайте, умоляю вас!– Глядя на тебя, можно подумать, что тебе не терпится спровадить нас из дому, – грустно сказала Любовь Абрамовна.– Мамуля, прости меня, но я просто жутко хочу в уборную!– Ну, хорошо уже, хорошо! Идем, Люба, – говорит Натан Моисеевич.Он поднимает большой фибровый чемодан с никелированными металлическими уголками и выносит его на лестничную площадку.Любовь Абрамовна целует Фирочку и выходит из прихожей за ним.Фирочка облегченно поднимает глаза в потолок, словно благодарит Всевышнего за освобождение, закрывает дверь на все замки и засовы и мчится в уборную, на ходу расстегивая халатик… ГОЛОС АНГЕЛА: – До потери невинности у Фирочки оставались всего один час и двадцать шесть минут… ПРОХОД ПО ДВОРАМ И ВЫХОД НА УЛИЦУ РАКОВА Натан Моисеевич тащит тяжелый чемодан по внутренним дворам старого петербургского дома.Любовь Абрамовна несет дорожную сумку и сетчатую авоську.– Ты же сумасшедший! – говорит она мужу. – Ты же абсолютный мишугинэ!.. Кого ты попросил следить за Фирочкой, за твоей дочерью?!– Как кого? Свою младшую сестру Нюру! Что, она за две недели не сможет пару раз зайти к своей племяннице?– Если бы я знала, что оберегать нашу Фирочку ты попросишь эту блядь Нюрку, на которой пробы ставить негде, я бы тебе голову оторвала! И все остальное.– Айне крути мне бейцы!.. – спокойно говорит Натан Моисеевич.И тут они выходят из полутемной подворотни своего дома прямо на солнечный свет улицы Ракова.Натан Моисеевич ставит чемодан на мостовую и лихо предлагает:– Берем такси?– Обойдемся автобусом, – говорит Любовь Абрамовна.Натан Моисеевич безропотно поднимает чемодан, и они оба уходят в сторону Манежной площади… ФИРОЧКИНА КВАРТИРА Раздался звук спускаемой воды в уборной, и оттуда, на ходу застегивая халатик, выскочила развеселая Фи-рочка… ГОЛОС АНГЕЛА: – Так выглядело начало двухнедельного счастья Фирочкиной свободы. Фирочка даже не подозревала, что до утраты невинности, о чем она тайно и трусливо мечтала лет с тринадцати, у нее оставалось совсем немного времени – всего один час девятнадцать минут.Но шум спускаемой воды в туалете подозрительно не прекращался.Фирочка насторожилась, прислушалась – там, в уборной, вода склочно забулькала и отвратительно захрюкала!!!В испуге Фирочка бросилась обратно в туалет и заглянула в горшок: уровень воды в унитазе не уходил в слив, а, наоборот, угрожающе поднимался!..Фирочка рванула в комнату, лихорадорчно стала рыться в отцовских бумагах……наконец отыскала затрепанную телефонную книжку, панически листая страницы, обнаружила нужный номер и стала названивать в домоуправление… ДОМОВАЯ КОНТОРА Типичная домовая контора шестидесятых. Два стола, на стенках графики, социалистические обязательства, какие-то таинственные списки…За одним столом – невзрачный, тусклый мужчина в бывшем офицерском кителе……за другим столом – суровая, булыжного вида женщина в крепдешине. Она и подняла трубку звонящего телефона:– Контора. Чё нада? ФИРОЧКИНА КВАРТИРА – Извините, пожалуйста… – лепечет Фирочка в трубку. – У нас унитаз засорился, и я очень боюсь залить нижних соседей… Что мне делать?– Номер? – услышала в ответ Фирочка.– Что? – не поняла Фирочка.– Ну, люди! – презрительно проговорил женский голос. – Квартира какая? Номер говори!– Семьдесят шесть…– Счас. ДОМОВАЯ КОНТОРА Булыжная женщина в крепдешине положила телефонную трубку на стол, спросила у невзрачного мужчины в бывшем офицерском кителе:1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20

 самое новое лего лего    
 обои art tesoro art de vienne арт 62569