1. Мичман Флэндри — Андерсон Пол Уильям

Он вернулся мыслями к работе. Дело не в том, что флиттер исчез, и даже не в том, что пилот, вероятно, погиб. Технику сбивают и людей убивают все чаще и чаще. Скверно получилось с этим пареньком… как его… да, энсин Доминик Флэндри. Хорошо, что я никогда не встречал его. Хорошо, что не должен писать его родителям… Не давал покоя район, где он исчез. Заданием была обычная рекогносцировка над Злетоварским морем, а, следовательно, не в тысяче километров.Если мерсеяне становятся так агрессивны… Хотя, были ли они виновны? Никто не знал. Вот почему эту докладную спихнули к Начальнику Разведки Земной миссии. Взрыв атмосферных помех был уловлен в Хайпорте в стороне от заданной направления.Поисковый полет не обнаружил ничего, кроме обычных Тигерийских торговых судов и рыбацких лодок. Да, случалось, моторы глохли. Поставки матчасти были такими скудными, что наземные службы не могли даже обнаружить все признаки механической перегрузки (когда, дьявол их забери, в генштабе растрясут свои затекшие задницы и поймут, что это никакая не оперативная помощь дружественному народу, а война?). И при столь ярком светиле, как Саксо, находящемся в настоящее время в пике своего энергетического цикла, никакие модуляционные ухищрения не помогают установить постоянную связь с такой высоты. С другой стороны, расчет на то, что разведывательный корабль надежен и содержит несколько вспомогательных систем.А мерсеяне усиливают свой нажим. Мы в ответ не делаем никакой гадости, а только расширяем свое влияние. Как насчет того, чтобы заставить их ответить нам для разнообразия? Территория, которой они командовали, стабильно разрасталась. Она все еще удалена от Курсовиков на расстояние четверти планетарной окружности. Но, может быть, таким образом теперь нам удастся наладить связь с их передовым отрядом?«Давай-ка спросим, что мы теряем?!»Абрамс нажал кнопку на видеофоне. На экране появился оператор.— Соедини-ка меня с зеленокожим, — приказал Абрамс.— Да, сэр, если получится.— Для тебя будет лучше, если получится. За что тебе платят? Скажи ему, что его «войска» горят синим пламенем, чтобы он понял, что я намерен сделать свой следующий ход.— Что, сэр? — оператор был новеньким.— Ты слышал меня, сынок! Поторапливайся!Истечет какое-то время, прежде чем сообщение пройдет по каналам. Абрамс открыл ящик стола, достал магнитные шахматы и задумался. Вообще-то он не был готов играть. Однако Руней Скиталец слишком захвачен матчем, чтобы отказаться от предложения, окажись у него свободная минута; и черт побери, если какой-то сын мерсеянской матери собрался выиграть в земной игре!Гм… здесь вот обещающее развитие, белого слона… нет, стоп, ферзь может попасть под удар… есть искушение подключить компьютер к этой проблеме… посмотреть, чем бы ответил противник… может, нет… ах, вот так.— Командир руней, сэр.На экране появилось изображение. Абрамс, в отличие от человека с нетренированным глазом, мог различить индивидуальные черты среди негуманоидов так же легко, как и среди своего вида. Это было частью его работы. Руней не выглядел настоящим млекопитающим с террестроидной планеты. В нем было заметно происхождение от рептилий немного больше, чем у гомо сапиенс — слегка шелушащаяся бледно-зеленая кожа без волос и короткие треугольные позвонки, идущие сверху прямо от головы по спине до конца длинного тяжелого хвоста. Хвост, служивший противовесом его наклоненному вперед телу, вместе с ногами, походил на штатив, так что квадратная фигура Рунея словно бы сидела на этом штативе. Если бы не сложные костяные изогнутости на месте ушей и надбровные дуги, нависающие над блестящими черными глазами, его голова и лицо могли бы сойти за голову землянина. На нем была надета облегающая, черная, с серебром униформа. За его спиной на стене виднелись ружье с колокольным раструбом, модель корабля, забавная статуэтка — сувениры далеких звезд.— Приветствую, командир, — он говорил на англиканском языке бегло, с музыкальным акцентом, — ты поздно работаешь.— А ты рано вытащил себя из гамака, — проворчал Абрамс. — Должно быть, у вас только светает.Взгляд Рунея скользнул по хронометру.— Да, пожалуй, так. Но мы здесь мало обращаем на это внимания.— Вам легче, чем нам, не замечать солнца, спокойно погрузившись в свое болото. Но ваши местные друзья все еще живут теми двумя третями суток, что у них есть. Разве вы не соблюдаете для них рабочее время?Абрамс мысленно перенесся через планету на вражескую базу. Старкад был большим миром, чья гравитация раздвигала земные массивы в течение тектонических эпох. Это был мир неглубокого океана, волнуемого ветром и лунами; мир многих островов, больших и малых, без единого настоящего континента. Мерсеяне обосновались в районе, который они называли морем Кимрайг. Вся его поверхность сверкала куполами их шарообразных домов, построенных на дне. Их авиация господствовала в здешнем небе. Нечасто разведывательный самолет землян с роботом или пилотом возвращался в Хайпорт с информацией о том, что там происходит. Мало что давало и оборудование на уходящих и приходящих космических кораблях.«В ближайшие годы, — думал Абрамс, — кто-то нарушит негласный договор, запустит несколько спутников-шпионов. Почему бы не нам это сделать? Конечно, тогда другая сторона приведет боевые корабли вместо транспортных и начнет сбивать спутники. Потом первая сторона приведет более крупные боевые корабли…»— Я рад, что ты позвонил, — сказал Руней. — Я официально поблагодарил адмирала Энрике за переходный блок, но истинное удовольствие — это выразить признательность другу.— Ха?!— Ты не знал? Один из наших основных опреснителей вышел из строя. Ваш командующий был настолько великодушен, что поставил нам недостающие части.— Ах, это, — Абрамс катал в зубах сигару.«Забавная история, — подумал он. — Земляне и мерсеяне в состоянии войны на Старкаде. Они убивают друг друга. Но, несмотря на это, Руней послал Императору поздравление ко дню рождения (вдвойне забавно! Даже если космический корабль при сверхпередаче не имеет теоретического ограничения псевдоскорости, концепция одновременности остается бессмысленной в межзвездном пространстве). А Энрике сейчас спас Рунея от истощения пивных запасов».Официально между ними не было войны. Официально. Две местные расы: тигерийцы и ситролли дрались, вероятно, с тех пор, как эволюционировали к разуму, Но это было подобно вражде между человеком и волками в древности. Без всякой идеи, просто естественные враги; пока мерсеяне не начали поставлять ситроллям оборудование и консультировать их. В результате Народ суши был оттеснен от моря. Когда Земля узнала об этом, ее естественной реакцией было поступить подобным образом с тигерийцами, сохранить равновесие сил, чтобы Старкад не стал мерсеянской марионеткой. Когда мерсеяне слегка увеличили свою помощь, земляне отреагировали соответственно и… две империи оставались в состоянии мира.Это было простым оказанием помощи, не правда ли?Так что Земле досталась гора Нарпа по договору с тигерийцами Юджанки. Мерсея осела в Кимрайге по договору с местными обитателями. (Самое время смеяться и аплодировать! Не появилось никакой культуры на Старкаде, имеющей что-либо общее с идеей договора между двумя суверенными державами). Конечно, мерсеянские ройдгунаты не сбивали разведывательные самолеты землян. Нет, боже упаси! Это делали только военные техники Мерсеи, помогая ситроллям Кимрайга сохранять целостность границ своего воздушного пространства. И конечно, земная Империя не подвергла партизанскому налету группу мерсеян, прибывшую на мыс Гром: просто земляне выполняли обязательства по охране границ своих союзников.Поддерживались альфзарские соглашения: необходимо обязательно помогать цивилизованным посланникам других миров по их просьбе. Абрамс пофантазировал в изобретении просьб со своей стороны. Фактически напрашивался неплохой гамбит прямо сейчас.— Может быть, ты сможешь отплатить добром, — сказал он. — Мы потеряли флиттер в районе Злетовара. Я не буду настолько груб, чтобы намекать тебе, что один из ваших парней курсировал там, увидел нашего и немного переволновался. Предположим, крушение было случайным. Ну и как насчет совместного расследования? — Абрамс любил наблюдать испуг на этом тяжелом зеленом лице.— Ты шутишь, командир!— О, естественно, мой босс должен будет обратиться к вам официально, и я ему посоветую сделать это. Для поисков затонувших обломков вы обладаете лучшими, чем мы, службами.— Но зачем?Абрамс пожал плечами.— Взаимная заинтересованность в предотвращении инцидентов. Укрепление дружбы между народами и отдельными гражданами. Я думаю, что это тот самый лозунг, который сейчас в моде.Руней посмотрел сердито.— Совершенно невозможно. Я советую тебе не делать официально подобных предложений.— Ну? Будет нехорошо выглядеть, если вы нам откажете?— Напряженность только возрастет. Неужели нужно повторять тебе позицию моего правительства? Океаны Старкада принадлежат Морскому народу. Он там зародился, там его среда обитания, для Народа суши она не так важна. Тем не менее он постоянно туда вторгался. Их рыбный промысел, охота на морских тварей, сбор водорослей, траловые сети — все нарушает экологию, жизненно важную для другой расы. Я уже не говорю о тех, кого они убили, о подводных городах, которые они разбомбили камнями, о бухтах и проливах, что они опустошили. Я хочу сказать, что когда Мерсея предложила свои прекрасные офисы для переговоров о modus vivendi, ни одна культура на суше не проявила ни малейшего интереса. Моя задача помогать Морскому народу отражать агрессию до тех пор, пока Народ суши не согласится установить стабильный и справедливый мир.— Брось ты нести этот вздор, как попугай, — фыркнул Абрамс. — У тебя нет для этого клюва. Для чего ты действительно здесь?— Я тебе уже говорил.— Нет! Подумай! У тебя есть приказ, и ты повинуешься ему, как хороший солдатик. Но разве тебя никогда не интересовало, какая здесь выгода для Мерсеи? Меня — да. Какая, черт ее забодай, у вашего правительства причина? Не та ведь, что у Саксо-солнца, — неплохое стратегическое положение. Мы сейчас находимся прямо посреди полосы в сотни световых лет, где нет ни одной обитаемой планеты между нашими царствами. Едва ли они были исследованы: черт побери, клянусь, половина звезд вокруг нас даже не отмечена в каталоге. Ближайшая цивилизация — это Бетельгейзе, а бетельгезийцы нейтральны к обеим нашим державам. Ты слишком стар, чтобы верить в эльфов, гномов, маленьких человечком или в альтруизм великих империй. Так какая же выгода?— Я не смею подвергать сомнению решения Ройдгуна и его Большого Совета. Тем более, ты… — руней ухмыльнулся. — Если Старкад так бесполезен, зачем тогда вы здесь?— Очень многие люди там, дома, тоже этому удивляются, — признался Абрамс. — Политики говорят, моля, мы содержим вас везде, где только можем. Располагаясь на этой планете, вы будете иметь базу, приближенную на пятьдесят световых лет к нашим границам, чего бы это не стоило. Он помолчал. — Может, дать вам несколько больше влияния на Бетельгейзе?— Будем надеяться, что вашему посланнику удастся организовать диспут,— сказал, расслабившись, руней. — Я тоже не испытываю особого удовольствия здесь, на этом чертовом шаре.— Какой посланник?— Ты не слышал? Наш последний курьер информировал нас, что, э… лорд Хоксберг направляется сюда.— А, знаю, — Абрамс поморщился. — Еще одна важная шишка будет разъезжать по базе.— Но он должен отсюда проехать на Мерсею. Большой Совет согласился принять его.— Ха?! — Абрамс покачал головой. — Черт, жаль, что наша почта работает не так хорошо, как ваша… Ну, так как же насчет сбитого флиттера? Вы не поможете нам найти его обломки?— Разве что неофициально, — сказал Руней, — потому что это противозаконно, если над нашими водами летает иностранный военно-морской объект. Все последствия должны быть на совести пилота.«Хо-хо!» — Абрамс напрягся. Это было что-то новенькое и предполагало, конечно, позицию мерсеян, но он еще не слышал, чтобы претензия была выражена простым языком. Итак, могут ли зеленокожие готовиться к главному удару? Очень возможно, если земля предложила сделку. Военные операции оказывают давление и на парламентские переговоры.Руней сидел, как крокодил, чуть улыбаясь. Несмотря на то, что болтали чувствительные аборигены, мерсеяне мыслили все-таки не так, как люди.Абрамс потянулся и зевнул.— Пора отключаться, — сказал он. — Было приятно поболтать с тобой, старый ублюдок.Он не очень ошибался. Руней был вполне приличным плотоядным животным. Абрамс любил слушать, как он вспоминает о планетах, где прежде служил.— Твой ход, — напомнил ему мерсеянин.— Что… Ах, да. Начисто забыл. Конем напал на королевского слона.Руней достал свою доску и передвинул фигуру. Некоторое время он сидел тихо, изучая ситуацию.— Любопытно, — пробормотал он.— Будет еще любопытнее. Позвони мне, когда приготовишь ход, — Абрамс отключился.Его сигара погасла опять. Он бросил ее на пульт управления, зажег новую и встал. Усталость наползла на него. Гравитация на Старкаде была недостаточно высокой, и человеку не нужны были наркотики или контрполе. Но одна целая и три десятых «g» означали 25 дополнительных килограммов нагрузки на кости пожилого человека… Нет, он существовал в стандартных условиях. Дайана тянула на десять процентов сильнее, чем Земля.Дайана. Родные мрачные холмы и продутые ветрами долины, дома, греющиеся в оранжевом свете солнца, низкие деревья и соляные болота, гордость людей, приспособивших пустыню к своим нуждам. Откуда родом был молодой Флэндри и какие воспоминания он унес с собой в темноту? В неожиданном импульсе Абрамс опустил сигару, склонил голову и мысленно прочитал Каддиш.«Ложись спать, старик. Может, ты наткнулся на разгадку, может, нет, но это успеется. Иди отдыхай».Он надел фуражку и плащ, сунул в зубы сигару и вышел.Его охватил холод. Под странным созвездием и румяным сиянием дул легкий ветерок. На небе стоял ближайший спутник — Эгрима, почти полная, вдвое больше Луны, видимой с земли. Ее отдаленные снежные вершины струили ледяной голубоватый свет.Прямо над крышами висел полумесяцем Бурус, размером с Луну. Стены громоздились чернотой по обеим сторонам немощеной улицы, которая заскрипела морозцем под его башмаками. Здесь и там горели освещенные окна, но они вместе с разбросанными фонарями мало что могли сделать, чтобы рассеять мрак… Слева от него неугомонное сияние плавилен выхватывало из темноты стоящие в порту два космических корабля, два стальных кенотафа, возносящихся вверх, поперек Млечного пути. Оттуда доносился лязг железа — это работала ночная смена. Площадка разрасталась, поднимались новые ангары и казармы, поскольку росли обязательства Земли. Справа от него было слегка подкрашено лихорадочно мерцающими вывесками, и он уловил обрывки звуков ударника, трубы и, похоже, смеха. Мадам Сефейд в патриотическом порыве прислала на Старкад корабль с девочками и крупье. А почему бы и нет? Они так молоды и одиноки, эти парни.«Марта, я скучаю по тебе».Абрамс был почти у дверей своей квартиры, когда вспомнил, что оставил бумаги на с толе, не спрятал их. Он остановился, как вкопанный.Ему по уставу надлежало все тщательно проверить. Поначалу хотелось сказать: «Помочиться на устав и забыть». Офис был построен из железобетона, с дверью из бронелиста и замком автоматического опознания. Но нет! Лейтенант Новак мог явиться на службу раньше своего шефа (чтоб его розовые щеки жарились в аду!). Негоже подавать плохой пример несоблюдения секретности. Дело не в шпионаже. Здесь не было этой проблемы, но лучше поостеречься: ведь если человек не видел чего-то, он не сможет ничего рассказать, когда его поймают мерсеяне и подвергнут гипноисследованию.Абрамс повернулся и поспешил назад, оставляя позади себя ругательства. В конце пути он остановился. Его сигара упала на землю, и он придавил ее каблуком. Дверь офиса была тщательно закрыта, окна защищены сигнализацией, охранник может вызвать охрану по наручному передатчику. Нет, тот, кто проник в его офис, наверняка мог перехватить сигнал и, конечно же, был готов скрыться до того, как придет помощь Абрамсу. В конце концов, он может и покончить жизнь самоубийством. Абрамс настроил свое оружие на тонкий луч. Если повезет, ему удастся, пожалуй, обезвредить, а не убить того, кто забрался в офис. Если, конечно, сам Абрамс первым не попадется! Сердце колотилось в груди.Опустилась глухая ночь.Он бесшумно прокрался к двери и прикоснулся к выключателю замка. Металл обжег его пальцы холодом. Опознанный, он открыл дверь и прижался к стене.Свет из окон струился над его плечами. Кто-то крутился у его сейфа. Глаза адаптировались, и Абрамс смог различить отдельные детали.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Автоматические пистолеты врага держали стрелков курсовикян прижатыми к палубе за мачтами и швартовыми тумбами, нейтрализуя их. Бой шел своим ходом.Пуля расколола доску в метре от Флэндри. На мгновение он в панике застыл на месте. Что делать, что делать? Он не мог умереть, он не должен умереть. Ведь это он, Доминик. Впереди еще целая жизнь. Стоит ситроллям посеять панику, чтобы огонь вышел из-под контроля, и тогда он погиб.«Мама! Помоги мене!»Без всякой на то причины он вспомнил лейтенанта Даниэльсона. Ярость охватила его. Он устремился вниз, к лестнице, через палубу. На него замахнулся ситролль. Он уклонился и побежал дальше.Дверь Драгойки была под ютом. Он отодвинул панель в сторону и ворвался в ее каюту. Она была обставлена с варварской роскошью. Солнечный свет прорвался сквозь овальное окно, коснувшись бронзовых канделябров, тканого гобелена, примитивного секстанта, морских карт и навигационных таблиц, начертанных на пергаменте. Он схватил то, что оставил здесь для удовлетворения их любопытства, — свой импеллер, — пристегнул прыгающими пальцами блок на спине и конденсаторы. Теперь меч, надеть который у нее не хватило времени. Он все перепроверил, включил контроль и поднялся.Вверх, к рубке! Ситролль с автоматическим пистолетом залег около рубки, командуя всем боем, от носа до кормы. Он был неудобной мишенью для винтовки. Флэндри обнажил меч. Существо услышало легкий шум и неуклюже пыталось поднять головы. Флэндри ударил. Он не попал по руке, но пистолет все-таки выбил, и тот отлетел в сторону. Флэндри с шумом понесся к корме, разя врагов сверху.— Я обезвредил его, — кричал он. — Я его обезвредил! Выходите и перестреляйте их!Бой скоро закончился, и ему понадобилось еще немного энергии, чтобы помочь расправить мокрый парус, которым затушили пожар.После того, как стемнело, Эгрима и Бурус вновь правили небесами. Они разбрасывали по воде дрожащие прогалины света. Очень мало звезд доносили сюда свой свет, но это не отвлекало от царящей в небе красоты. Корабль шел на север по журчащей глади воды.Драгойка стояла рядом с Флэндри возле тотема. Она смотрела на него благодарным взглядом.Курсовикянской религией было язычество, более рудиментарное, чем какое-либо из известных на древней Земле: умы тигерийцев, меньше, чем людские, занимали поиски первопричины, для них важен был ритуал.Часть команды вернулась к своим вахтам, часть — отдыхала, и теперь они остались вдвоем. Ее мех искрился серебром, а глаза были словно озера света.— Мы очень благодарны тебе, — сказала она мягко. — Я занимаю высокое положение в Сестринстве. Я им все расскажу, и они будут помнить о тебе.— Да ладно, Флэндри шаркнул ногой и покраснел.— А разве ты не подвергал себя опасности? Ты же рассказывал, как мало силы осталось в ящиках, которые поддерживают твою жизнь. Но ты ее потратил, чтобы летать?— Ничего, если понадобится, насос можно привести в действие вручную!— Я дам тебе помощников.— Не нужно. Видишь ли, теперь я могу использовать блоки питания ситроллей. У меня в сумке есть инструменты для того, чтобы их приспособить.— Хорошо, — некоторое время она смотрела на палубу, исполосованную тенями и светом. — Этот, у которого ты выбил пистолет… — голос ее был свистящим.— Нет, мэм, — твердо сказал Флэндри. — Его нельзя трогать. Он единственный оставшийся в живых. И он должен быть целым и невредимым.— Я просто хотела расспросить его об их планах. Я немного знаю их язык. За столетия мы научились ему от пленных и парламентеров. Он не сильно пострадает от этого, я думаю.— Мои начальники в Хайпорте могут сделать это лучше.Драгойка вздохнула.— Как хочешь, — она прижалась к нему. — Я встречала раньше вас, землян, но ты первый, кого я действительно хорошо узнала. — Она виляла хвостом. — Ты мне нравишься.Флэндри смутился.— Я… ты мне тоже нравишься.— Ты сражаешься, как мужчина, а думаешь, как женщина. Это что-то новое. Даже на дальних южных островах… — Она обняла его за талию. Ее мех был теплым и шелковистым. Кто-то говорил ему однажды, что если он вдыхал ее воздух неразжиженным, то почувствовал бы, что тигерийки пахнут свежескошенным сеном. — Мне хорошо с тобой.«Гм-м… Что я могу сказать?»— Жаль, что ты должен носить этот шлем, — сказала Драгойка. — Мне бы хотелось попробовать твои губы. Но в остальном ведь наши два вида несильно различаются? Может, пойдем ко мне в каюту?В какой-то момент Флэндри охватило искушение. Он бы многое отдал, чтобы как-то ответить ей. В нем говорили вовсе не принципы, не прошлые лекции о том, чтобы стараться не оскорблять местные обычаи и привычки, и, конечно же, не разборчивость. Если на то пошло, ее непохожесть делала Драгойку еще более пикантной. Но он не мог предугадать, что ей придет в голову во время близких отношений.— Я очень сожалею, — сказал он. — Мне бы хотелось, но я… как бы это сказать? Закодирован.Она не оскорбилась и не очень удивилась. Она видела много разных культур.— Жаль, — сказала она. — Ну, ладно. Ты найдешь, где носовой кубрик. Спокойной ночи.Она бесшумно пошла к корме. По пути остановилась, чтобы забрать Ферока.«А все-таки ее клыки страшноваты!» 5 Когда лорд Хоксберг прибыл в Хайпорт, Адмирал Энрике и верхний эшелон командования устроили официальный прием по поводу приезда высокого гостя и его свиты, как предусматривал протокол. Ожидали, что Хоксберг ответит тем же накануне своего отъезда. Эти мероприятия были скучны. Однако он пригласил различных офицеров на короткие встречи. Будучи проницательным и любезным гостем, он, таким образом, сгладил то презрение, которое неизбежно вызывал своими разговорами с переутомленными людьми и чрезмерным отвлечением вооруженных сил на службу безопасности.— Я все никак не пойму, как ты удостоился приглашения, — жаловался Ян ван Зуйл, растянувшись на койке. — Какой-то паршивый энсин.— Ты ведь и сам энсин, мой мальчик, — напомнил ему Флэндри, стоя у зеркального шкафа. Он в последний раз одернул голубой мундир, натянул белые перчатки и потер несколько раз пламенные снопы своих эмблем на плечах.— Да, но не паршивый, — сказал товарищ по комнате.— Я герой, не забывай!— Я тоже герой. Мы все герои, — ван Зуйл окинул взглядом их унылую маленькую комнату. Картинки с девушками почти не оживляли ее. — Поцелуй за меня л'Этуаль.— Ты хочешь сказать, что она будет там?— Она тем была, когда Каррутье приглашали. Она, Марина и…— Каррутье, младший лейтенант. Следовательно, он лжец ex officio note 2 Note2 по обязанности (лат.). Лакомые кусочки от Мадам Сефейд недоступны тому, кто званием ниже командирского чина.— Он клянется, что у милорда на руках были девицы, как, впрочем, и в руках. Так, значит, врет. Сделай одолжение, дополни его фантазии, когда вернешься. Мне бы не хотелось рассеивать эту иллюзию.— Обеспечь виски, а я обеспечу тебе байки, — щегольским, выверенным до микрона движением Флэндри поправил фуражку.— Корыстный подлец, — простонал ван Зуйл, — мог бы солгать для удовольствия и престижа.— Знай же, о несчастный, что я обладаю душевным спокойствием, которое поднимает меня далеко за пределы потребности в твоем почтении. Однако не за пределы потребности выпить с тобой. Особенно после последней партии в покер. Желаю тебе замечательно провести вечер. Я вернусь.Флэндри спустился в холл и вышел за двери общежития для младших офицеров. Сильный ветер налетел на него. Морской воздух двигался небыстро, поскольку был слишком плотный, но на такой высоте, в горах, Саксо рождало бури более свирепые, чем на Земле. Сухой снег летел со свистом сквозь холод и несмолкаемый шум. Флэндри завернулся в плащ так, что его было не узнать, надвинул фуражку и побежал. В его возрасте он быстро привык к гравитации.Штаб командования был самым большим зданием в Хайпорте и включал этаж с гостевыми апартаментами. Флэндри как-то сказал об этом командующему Абрамсу в одном из их разговоров, после расспросов об его опыте общения с тигерийцами. Шеф разведки умел расположить людей, чтобы они чувствовали себя непринужденно.— Да, сэр, некоторые мои товарищи удивляются, не…— Не ожирели ли мозги у Империи, что она занимает пространство для кораблей под роскошные хоромы для вредных и опасных кутил, которые могли бы быть использованы, чтобы присылать нам больше оборудования. Да? — подсказал Абрамс.— Э-э-э… Никто не совершает lese majeste note 3 Note3 государственная измена (фр.), сэр.— Черта с два, не совершает. Но я думаю, что ты не можешь так прямо сказать это. В данном случае, однако вы, ребята, ошибаетесь. — Абрамс ткнул в сторону Флэндри своей сигарой. — Подумай, сынок, мы здесь для политических целей. Поэтому нам нужна именно политическая поддержка. Мы не получим ее, враждуя с придворными, которые пьют шампанское, нежатся в постели и воспринимают это как само собой разумеющееся. Скажи своим друзьям, что этот идиотский отель — блокада.«Вот где я разузнаю…»Телекамера осмотрела Флэндри, и дверь открылась. Внизу, в холле, было тепло, кругом полным-полно вооруженной охраны. Ему отдали честь и пропустили, посмотрев на него с завистью. Но, по мере того, как он поднимался в лифте, его самоуверенность улетучивалась. Вместо упругой легкости переход в земной вес принес ощущение неустойчивости.— Довольно бесцеремонно, — сказал Абрамс, когда узнал о приглашении,— милорду захотелось новизны, и он позвал тебя. Я думаю, что каждый из его званых вечеров служит определенной цели — негласная информация о том, что мы ожидаем, что по этому случаю собираемся делать и как относимся ко всей этой ситуации.К этому времени Флэндри уже знал Абрамса достаточно хорошо, чтобы осмелиться ухмыльнуться:— И как же мы относимся, сэр? Мне бы хотелось узнать.— А каково твое мнение? Твое собственное, там, внутри, что ты думаешь? Давай, у меня нет магнитофона.Флэндри, нахмурившись, подыскивал слова.— Сэр, я всего лишь работаю здесь, как говорится. Но… теоретически наша бескорыстная цель — спасти земную цивилизацию от разрушения; островитяне зависят от моря в такой же степени, в какой и рыбий народ. А цель Империи сдерживать экспансию мерсеян в любом районе, Однако я не перестаю удивляться, почему эта планета привлекает всех.— По секрету, — сказал Абрамс, — моя основная задача — найти на то ответ. Пока мне не удалось……Слуга в ливрее объявил о прибытии Флэндри. Тот вступил в апартаменты с радужными стенами и комфортабельными креслами; на экране шла постановка «Ундины». За буфетной стойкой стояли пара осанистых слуг… и еще трое. Разносили напитки. С дюжину человек беседовали стоя — офицеры представительства в парадной форме. Персонал Хоксберга был в разноцветной гражданской одежде. Здесь была только одна девушка. Флэндри слегка занервничала от разочарования. Он облегченно вздохнул, увидев квадратную фигуру Абрамса.— А-а, вот и наш доблестный энсин, — человек с волосами соломенного цвета поставил стакан (официант с подносом подоспел раньше, чем тот завершил движение) и неторопливо направился к Флэндри. Его одежда была традиционно пурпурно-серой, но сидела так, будто была второй кожей, и говорила о том, что он был в лучшей физической форме, чем большинство знати.— Добро пожаловать, Хоксберг.Флэндри отдал честь.— Мой лорд…— Вольно, вольно, — Хоксберг сделал небрежный жест, — и никаких церемоний, никаких чинов сегодня вечером. Ненавижу их. — Он взял Флэндри за локоть. — Пойдемте, я вас представлю.Начальство Флэндри поприветствовало его с большим интересом, чем прежде. Это были люди, которых Старкад угнетал и делал угрюмыми. Награды на их мундирах были отшлифованы до блеска, и не трудно было заметить возмущение этих людей тем, как покровительственно обращался земной персонал с одним из им подобных.— А это моя сожительница, досточтимая Персис д'Ио.— Я рада возможности познакомиться с вами, энсин, — сказала она вполне искренне.Флэндри решил, что она достойная замена л'Этуаль, во всяком случае по внешним данным. Она была сложена почти так же роскошно, как и Драгойка, и ее шимерлиновое платье подчеркивало это. На шее у нее был огненный рубин, а на высоко взбитых волосах цвета вороньего крыла — диадема. Черты ее лица были то ли собственными, то ли сформированы биоскульптором с богатым воображением: большие зеленые глаза, изящно изогнутый нос, породистый рот. Она выглядела необычайно оживленной.— Пожалуйста, возьмите что-нибудь выпить и закуривайте, — сказала она, — я собираюсь заставить вас сегодня много говорить.— Э-э… М-м… — Флэндри чуть было не начал рыть ногами ковер, но вовремя остановился. Рука, сжимавшая стакан, была влажной. — Я мало о чем могу рассказать, донна. Со многими мужчинами случались здесь… э-э… более волнующие приключения.— Но едва ли такие романтичные, — сказал Хоксберг. — Плыть вместе с пиратской командой, ну и так далее.— Они не пираты, мой лорд, — выпалил Флэндри. — Торговцы, прошу прощения.Хоксберг изучающе смотрел на него.— Они вам нравятся, да?— Да, сэр, — сказал Флэндри. — Очень. — Он тщательно взвесил свои слова, они были искренними. — Прежде, когда я не знал хорошо тигерийцев, моя миссия была только служебным долгом. Сейчас же я хочу помочь им.— Похвально, однако и морские обитатели, — живые существа, так? И мерсеяне тоже. Пожалейте всех, с кем мы в ссоре.У Флэндри вспыхнули уши. А Абрамс сказал то, что Флэндри не осмелился:— Мой лорд, эти «приятели» энсина сделали все, что могли, чтобы убить его.— И в качестве возмездия уже после его донесения о бое их эскадра подверглась нападению, — резко сказал Хоксберг. — Было убито три мерсеянина и один человек. Я в это время был на приеме у коменданта Рунея. Очень неловко вышло.— Я не сомневаюсь, Фодайх остался любезен с представителем Императора, — сказал Абрамс. — Он очаровательный подлец, когда ему нужно. Но, мой лорд, мы провидим утвержденную сверху политику: отражать любые нападения на наше представительство. — Тон его речи становился сардоническим. — Это мирная консультативная миссия на нейтральной территории, на которую не претендует ни одна из Империй. Так что она имеет право быть защищенной. А это означает, что защита ее личного состава должна дорого стоить.— А если бы Руней приказал совершить ответный налет? — усомнился Хоксберг.— Но он не приказал, мой лорд.— Нет еще. Это что, свидетельствует о дружелюбном отношении мерсеян? Или просто мое присутствие, может быть, повлияло на Рунея? Хотя, если эти стычки будут продолжаться, вскоре начнется эскалация конфликта. И тогда все будут заняты своей чертовой работой — контролировать степень этой эскалации. А могли бы покончить с этим. Еще вчера было время остановиться.— По-моему, Мерсея сама заварила всю кашу, начав операции в такой близости от нашей основной базы.— Это сделал морской народ, не без помощи мерсеян, конечно. Но это их война с народом суши, и ничья больше.Абрамс яростно теребил погасшую сигару.— Мой лорд, — прорычал он, — как морской, так и наземный народы разделены на тысячи общин, десятки цивилизаций. Многие прежде и не слышали друг о друге. Обитатели Злетовара была не более чем досадной неприятностью для курсовикян до последнего времени. Кто внушил им идею предпринять согласованную атаку? Кто последовательно подталкивает когда-то стабильную ситуацию в сторону общепланетной войны между расами? Мерсея!— Вы берете на себя слишком много, командующий, — с отвращением сказал капитан Абде-Салем. Помощники виконта выглядели потрясенными.— Нет, нет, — улыбнулся Хоксберг в сердитое коричневое лицо напротив него. — Я ценю откровенность. На Земле столько льстецов, что их можно экспортировать. Как вы полагаете, я могу обнаружить факты самостоятельно? Официант, наполните командующему Абрамсу стакан.— Ну, что, э-э-э… противник делает в местных водах? — справился некто в гражданском.Абрамс пожал плечами.— Мы не знаем. Курсовикянские корабли начали, естественно, обходить этот район. Мы могли бы послать ныряльщиков, но воздерживаемся пока. Понимаете, энсин Флэндри сделал больше, чем просто испытал приключение. И больше, чем завоевал определенную степень уважения и расположения тигерийцев (что будет полезно для нас). Он собрал о них информацию, которой у нас прежде не было, детали, которые ускользнули от профессиональный ксенологов, и представил мне данные, четко организованные, как в лимерике note 4 Note4 шуточное стихотворение. И что самое главное, — он достал живого пленника-ситролля.Хоксберг зажал в зубах сигару.— Я так понимаю — это необычно?— Да, сэр, ведь суша — не его среда обитания… да к тому же, если тигерийцам удавалось поймать ситролля, они обычно его целиком зажаривали.Персис д'Ио поморщилась.— Вы сказали, что они вам нравятся? — пожурила она Флэндри.— Может быть, цивилизованному обществу это трудно понять, донна, — протяжно произнес Абрамс, — но мы предпочитаем ядерное оружие, которое может зажарить целые планеты.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

— Здесь праздновали когда-то Чупу. Здесь вся лестница была залита кровью в День Глубокого Ущелья. Тут слишком много духов моих предков, чтобы оставить это место, — она усмехнулась, издав глубокий горловой звук и обведя рукой каменный зал с мехами, коврами, мебелью, книгами, оружием, бронзовыми вазами и канделябрами, стеклянными кубками, сувенирами из морских раковин и прочим награбленным почти с четверти всей планеты добром. — Да и слишком много барахла нужно перевозить.Флэндри выглянул в окно. Мощеная булыжником дорога вилась между громадными зданиями, которые могли служить и крепостями. Двое мужчин в плащах с капюшонами прошли крадучись, обнажив мечи. Послышался грохот барабанов. Улица на миг огласилась криками и звоном металла — началась драка.— Как тут с грабителями? — спросил он.Ферок ухмыльнулся:— Их хорошо проучили.Он вытянулся на диване, очертаниями напоминавшем корабль. Его примеру последовал и шкипер Игураз — тучный седой самец, на чьем попечении был Замок Морских Торговцев. В полумраке зала казалось, что их глаза и драгоценности светятся. Погода за окном стояла ясная, но прохладная. Флэндри был доволен, что для этого визита он надел плотный комбинезон. Они все равно не оценили бы парадную форму землян.— Я не понимаю вас, людей, — сказала Драгойка. Она подалась вперед и вдохнула мягкий наркотический дым, исходящий из жаровни. — Рада тебя видеть снова, Домманик, но я вас не понимаю. Что плохого в том, что мы время от времени воюем? После того, как ты сам лично взял в плен ваз-сираво, ты приходишь болтать о примирении с ними.Флэндри обернулся. Шум его воздушного насоса, казалось, нарастал в голове.— Мне было велено познакомить вас с этой идеей, — ответил он.— Но тебе самому она ведь не нравится? — поинтересовался Игураз. — Тогда зачем, скажи мне ради всего святого, ты говоришь об этом?— А вы допустили бы неподчинение? — спросил Флэндри.— Только не в море, — признала Драгойка, — но суша — совсем другое дело.— Ну, а если на то пошло, мы, ваз-земляне, оказались здесь в такой же ситуации, как и на море. — Флэндри попытался успокоить свои нервы ходьбой. Ботинки казались свинцовыми.— Почему вы попросту не сотрете в порошок ваз-сираво для нас? — спросил Ферок. — Это же не трудно, если у вас действительно такое мощное орущие, как вы говорите.Драгойка удивила Флэндри, склонив свои усики и промолвив:— Не говори так. Ты что ж, нарушил бы порядок в мире? — и, обращаясь к человеку: — Сестринство не питает в ним зла. Их должно держать на расстоянии, как и любые другие опасные создания. Но если бы они оставили нас в покое, не было бы случая повоевать.— Возможно, они думают так же, — сказал Флэндри. — Вы беспокоили их с тех пор, как ваши лодки вышли в море.— Океаны широки. Пусть они держатся подальше от наших островов.— Они не могут. Солнечный свет дает жизнь, поэтому для пищи им нужны отмели. Опять же, вы далеко заплываете, преследуя больших животных и собирая водоросли. Они тоже хотят это иметь. — Флэндри остановился, попытался провести рукой по волосам и стукнулся ею о шлем. — Я сам не против мира в Злетоваре. Хотя бы потому, что ваз-мерсеяне были бы этим раздражены. Вы же знаете, это они начали вооружать один народ против другого. И они, видимо, готовят здесь какую-то акцию. Какой же вред могут нанести переговоры с ваз-сираво?— Как так? — воспротивился Игураз. — Любую из Тоборко под водой тотчас же зарежут, если не дать ей оружие, чтобы она убивала сама.— Успокойся, — приказала Драгойка. — Я позвала тебя лишь потому, что у тебя список кораблей, стоящих в бухте, а Ферока — потому, что он друг Домманика. Но это женский разговор.Тигерийцы приняли ее упрек с юмором. Флэндри пояснил:— Посланцы будут моими людьми. Если мы прибудем на наших собственных кораблях, то чрезвычайно встревожим морской народ. Нам бы этого не хотелось. Поэтому мы просим ваши корабли, довольно большую флотилию, на которую они вряд ли нападут. Конечно, условия, которых мы бы достигли, Сестринству пришлось бы ратифицировать.— Это неплохо, — сказала Драгойка. — Дженьевар ва-Радовик проникает далеко за пределы Курсовикянских вод. А это означает, что различные интересы ситроллей будут включены в общее соглашение. — Она потерла свой треугольный подбородок. — Однако частичную передышку, если уж на то пошло… хм… нужно обдумать…Вдруг из замка послышался звук рога.Резкий, пронзительный, будто нагнетаемый кузнечными мехами, он завывал над городом. Горы ответили эхом. Птицы вспорхнули с деревьев. Гу-гу-гу! Пожар, потоп или враг! К оружию, все к оружию! Гу-гу-гу-гу-у!— Что случилось? — прежде, чем Флэндри успел спросить, Ферок был уже на ногах, срывая со стены меч и щит. Игураз взял свой увесистый боевой топор. Драгойка вся сжалась, как перед прыжком, и зарычала. Хрусталь и бронза задрожали. — Нападение? — голос Флэндри заглушил звуки рога. — Невероятно!Ему представилась вся картина. Устье Золотого Залива охранялось большими неповоротливыми судами, стоящими на якоре. Подводные пловцы могли бы очень близко подойти незамеченными, но никогда не прошли бы дальше. Даже если предположить, что они прошли, им еще пришлось бы плыть много километров до домов, с помощью которых Замок Морских Торговцев управлял всей Юджанкой. Они могли бы, конечно, выйти на берег раньше, где-нибудь в районе Белых Отмелей, и пройти по суше на своих механических ногах. Город не был обнесен стенами. Но каждый дом, лежащий на их пути, был бы оборонительным объектом. И тысячи тигерийцев толпами вышли бы на улицы, чтобы встретить их, и тогда…Землянин забеспокоился, как бы не напали на колонии архипелага. Хотя Юджанка не вела войн в течение многих столетий, но то были другие времена и тогда жили совсем другие тигерийцы…Гу-у, гу-у!— Пойдем, посмотрим, — яркий мех Драгойки встал дыбом, ее хвост застыл, напрягшись, уши трепетали. Но говорила она так, будто предлагала пообедать, и поднялась с дивана не спеша. По пути она сдвинула за спину меч.С бластером в руке Флэндри последовал за ней в зал, где возвышались трехметровые каменные фигуры с Острова Льда. За аркой спиралью вверх уходила узкая лестница. Его плечи задевали за стены. Сквозь бойницы прорывались лучи света. Позади неслышно бежал Ферок и пыхтел Игураз.Они были уже на полпути к вершине, когда что-то хрустнуло и задрожали камни. Драгойку отбросило назад, на Флэндри. Он поймал ее. Ощущение было таким, как будто держишь сталь и резину, завернутую в бархат. В его шлем врывались грохот рушащейся кладки и еле слышные отдаленные крики.— Что случилось? — заревел Игураз.Ферок выругался. Флэндри запомнил некоторые из его выражений, чтобы использовать в дальнейшем… если дальнейшее будет.Драгойка восстановила равновесие.— Спасибо, — пробормотала она и погладила человеческую руку. — Пойдем! — она устремилась вперед.Когда они взошли на башню, раздался второй взрыв. Он гремел значительно дольше первого. В воздухе Старкада прокатился ужасный грохот. Флэндри подбежал в парапету. Он посмотрел поверх крутых черепичных крыш, коньки которых были украшены цветами и резными головами монстров. К северу за этими старыми стенами изумрудной зеленью поднимался Высокий квартал, где сияли виллы. Ему был виден Столб Стечения, где сходились вместе Путь Гордости, Горный Путь, Солнце и Луна и Дорога Великого Востока. Из-за дыма столб казался еще выше.— Там! — закричал Ферок. Он указал на море.Драгойка подошла к телескопу, установленному под балдахином.Флэндри прищурился. Свет, отражаясь от воды, слепил его. Он увидел сторожевые корабли сразу за Длинным Молом. Они были охвачены пламенем. За ними… Драгойка мрачно кивнула и подвела его к телескопу.Там, где залив расширялся, западнее Белых Отмелей и восточнее Скалы Печали, где-то посередине, примостилось нечто, похожее формой на кита. Его мокрая поверхность была из металла. В центре возвышалась орудийная башня. Флэндри видел, что она была открыта и там двигалось несколько фигур, похожих на людей. На носу и корме были небольшие плоские башенки с выступающими трубами. Едва он посмотрел туда, одна из драконьих морд изрыгнула огонь. Чуть погодя дым заклубился на высокой квадратной стене Замка Морских Торговцев. Камни лавиной сыпались вниз. Один из кораблей, скопившихся в бухте, попал под них. Его мачта закачалась и переломилась, но корпус устоял. Глухой рокот прокатился от моря до гор и обратно.— Дьявольщина! Это же подводная лодка!Она не походила ни на одну из тех, с которыми ему приходилось драться. Лодка явно сработана мерсеянами, возможно, с ядерным двигателем, и, конечно же, команда была тоже мерсеянской. Не очень большая, около двадцати метров в длину, лодка, наверное, была собрана здесь, на Старкаде. Пушки, хотя и большого калибра, стреляли химическими фугасными снарядами,— так что враг не использовал самого страшного оружия в этой войне (пока… если кто-нибудь сделает это, вмиг воцарится ад). Но здесь, в атмосфере, густой, похожей на суп, ударные волны способны разрушить город, у которого не было защиты против них.— Мы сгорим! — взвыл Ферок.На этой планете не стыдились застыть от ужаса перед огнем. Флэндри быстро оценил обстановку. Ненавистные когда-то часы и годы психической подготовки в Академии дали о себе знать. Ему были знакомы ярость и страх, во рту у него пересохло, сердце колотилось, но эмоции никогда не вставали на пути логики. Юджанка быстро не сгорит. За многие столетия почти везде камень и черепица вытеснили дерево. Но если начнут гореть корабли, силы курсовикян уменьшатся практически наполовину. И не так уж много снарядов потребуется для этого.У Драгойки мелькали подобные же мысли. Она перевела свой телескоп на Печаники, где в Западном районе поднимался медно-красный купол центра Сестринства. Ее грива неистово развевалась.— Почему они не позвонили в Штаб?— Им не надо напоминать, — фыркнул Игураз, обращаясь к Флэндри. — По закону, если что-нибудь угрожает кораблям, их команды должны явиться на борт и вывести суда из залива.Над головами пролетел снаряд и разорвался возле Горбатого Моста.— Но сегодня они действительно могли забыть, — процедила Драгойка сквозь клыки, — они, наверное, охвачены паникой. Эти верзилы, должно быть, забыли повесить веревки для колоколов. — Она устремилась вперед. — Лучше я пойду туда сама. Ферок, скажи, чтобы меня не ждали на «Стрельце».Флэндри остановил ее. Она сдержала свою злость.— Прошу извинить, — сказал он, — давайте попытаемся сначала связаться с ними.— Связаться? Ах, да, вы же дали им радио, так ведь? У меня голова совсем не соображает.Бум! Бум! Обстрел усиливался. Но пока враги, казалось, били наугад. Они, видимо, задумали поскорее навести ужас и устроить вселенский пожар.Флэндри поднес ручной передатчик к переговорному устройству на шлеме и настроился на волну Сестер. Он не очень надеялся, что кто-то ответит ему на другом конце. Вздох облегчения вырвался у него, когда ответил женский голос, тоненький, как у насекомого, на фоне свиста и грохота:— Да-да, вы принадлежите к ваз-землянам? Я не могла вызвать никого из вас.«Не удивительно, ведь все коммутаторы заполнены желобами и нытьем наших людей на Юджанке», — подумал Флэндри. Он не видел их здания на горах, но мог представить всю сцену. Они были тоже, конечно, из Морской Авиации, но в основном инженеры, техники, до сих пор занимавшиеся только обеспечением некоторых приспособлений и обучением тигерийцев, как ими пользоваться. Штат их был небольшим. Другие районы, где война разгоралась сильнее, требовали большую часть того, что могла предложить Земля. Пять тысяч человек, или около того, разбросаны по всему миру, и причем треть из них не технический персонал, а боевые и разведывательные подразделения — чтобы Рунею было непосильно пожирать всю миссию. Как и у него, у всей группы на Юджанке были только личное оружие и флиттеры, не приспособленные к боевым действиям, — больше ничего.— Почему не связались со Штабом? — требовательно спросил Флэндри — так, как будто знал их законы всю жизнь.— Но никто не думал….— Так начинайте думать! — Драгойка приложила губы у передатчику на запястье Флэндри. Она прижалась к нему грудью. — Я не вижу ни одного корабля, готового к бою.— Но ведь там их поджидает эта субмарина.— Они будут в большей безопасности, если разойдутся в разные стороны, чем если будут стоять в доках, — сказала Драгойка. — Звони.— Есть. А когда подойдут ваз-земляне?— Скоро, — ответил Флэндри. Он переключился на волну своей команды.— Я пойду, — сказала Драгойка.— Нет, подожди. Я прошу тебя. Ты можешь мне понадобиться для… для помощи. Мне будет так одиноко на этой башне.Дрожащим указательным пальцем Флэндри стал нажимать сигнальную кнопку. Этот микроблок не мог достать до Хайпорта, пока его сигнал не будет передан ретранслятором. Но Флэндри мог поговорить с кем-нибудь в их здании, если там заметили сигнальную лампочку и если, конечно, вообще вся цепь не перестала действовать. Щелк! Тигерийка бежала вприпрыжку по Аллее Шив, за ней следовали мужчины, на руках у них кричали дети.— Радиостанция Юджанки, лейтенант Кайзер. — Разрыв снаряда чуть не заглушил его англиканские слова. Сотрясение было как удар кулака. Казалось, вся башня закачалась.— Это Флэндри, — энсин вспомнил, что не назвал свой чин, но решительным тоном продолжал: — Я в Восточном районе. Вы видели, что происходит в Заливе?— Конечно. Подводная лодка.— Я знаю. Помощь на подходе?— Нет.— Что? Но она мерсеянская. Она растерзает город на куски, если мы не ударим.— Гражданин, я только что закончил связь со Штабом. Разведка докладывает, что воздушный флот зеленокожих завис с атмосфере. Как раз над вашей головой наши флайеры поднялись по тревоге в воздух, чтобы прикрыть Хайпорт. И они никуда больше не полетят.«Полагаю, что они не могут, — среагировал Флэндри. — Пусть эта бойня продолжается, и в результате все кончится захватом, мерсеяне могут прорваться и даже отложить свои яйца на нашей главной базе».— Я думаю, адмирал Энрике пытается связаться с противником и заявить решительный протест, — презрительно усмехнулся Кайзер.— Не имеет значения. Что вы сами можете сделать?— Ничего, гражданин. Штаб пообещал нам пару транспортов, снабженных распылителями противопожарных химикатов. Они будут лететь низко, передавая свои позывные. Если крокодильи хвосты не собьют их ненароком, то они прибудут примерно через полчаса. А вы где находитесь? Я пошлю флиттер.— У меня есть свой, — сказал Флэндри. — Оставайтесь на связи для дальнейших сообщений.Он отключил свой блок. Из-за реки послышался резкий трезвон.— Ну? Рубиновые глаза Драгойки ярко горели.Он передал ей суть разговора. Некоторое время плечи ее были опущены. Затем она вновь выпрямилась.— Если несколько кораблей с палубными орудиями будут бить с близкого расстояния…— Нет ни малейшего шанса, — сказал Флэндри. — У этой посудины слишком хорошая броня. К тому же она может потопить вас в два раза быстрее.— И все-таки я попытаюсь, — Драгойка сжала его руки. Она улыбалась. — Прощай, может быть, мы встретимся в Потусторонней Стране Деревьев.— Нет! — Выскочило у него. Он сам не знал, почему. Его долг заключался лишь в том, чтобы спасти себя для дальнейшей службы. И его естественное желание было таким же. Но он не собирался позволить горстке самоуверенных мерсеян пустить на дно друзей, с которыми плавал. Нет, пока он может как-то помочь!— Пойдем, — сказал он, — в мой флиттер.Ферок оцепенел.— Я полечу?— Кто тебе об этом сказал? В этом доме есть ружья, не так ли? Давай возьмем их и еще нескольких помощников. — Флэндри побежал по ступеням.Он выбежал на узкую улочку с бластером и ручным минометом. За ним следовали три хорошо вооруженных тигерийца. Они пробежали по улице «Где Они Сражались», и оттуда к Замку Морских Торговцев. Здесь и там кружились толпы. Ни у кого не было рефлексов цивилизации — прятаться в укрытие, когда говорят пушки. Но многие никуда и не бежали, ослепленные ужасом. Паника скорее всего обрела форму сборища, устремившегося к воде, — с мечами и луками против огнестрельного оружия. Моряки, которых созывали колокола, протискивались сквозь шум и толкотню.Снаряд разорвался совсем рядом. Флэндри швырнуло в палатку торговца одеждой. Он поднялся со звоном в ушах, весь в каких-то разноцветных лохмотьях. Вокруг были разбросаны тела. По булыжникам текла кровь. Из-под кучи камней ужасно стонали и выли раненые.Драгойка вприпрыжку бежала к нему. Ее черно-оранжевый мех был измазан красным.— С тобой все в порядке? — крикнул он.— Да.Она продолжала бежать вприпрыжку. Ее сопровождал Ферок. Игураз лежал с раздробленным черепом. Ферок взял его оружие.Когда они дошли до замка, Флэндри шатало. Он вошел в передний двор, сел возле своего флиттера и стал ловить ртом воздух. С парапета Драгойка позвала мужчин и вооружила их. Через некоторое время Флэндри настроил насос.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Я все еще не знаю — как, но меня очень ловко подвели к тому, чтобы я выбрал его.— Этот старый медведь манипулирует тобой, — хихикнула Персис.— Очень хитрый медведь. И жестокий, почти фанатичный. Однако он может быть полезен, и я, конечно, буду присматривать за ним. Я помогаю, он возьмет одного или двух своих помощников. Молодые, симпатичные офицеры, а?— Ты сам достаточно красив и молод для меня, Марк, — Персис потерлась об него головой.Хоксберг отложил сигарету.— И я всегда так ужасно занят.День был пасмурным и хмурым, на свинцовом море качались белые шапки пены. Завывал ветер, скрипела обшивка. «Стрелец» раскачивался. Сзади за кормой шел сопровождающий флот, вздымаясь на волнах. На верхушках матч хлопали флаги. Одна палуба была занята герметичной палаткой с земными кондиционерами. Корабль Драгойки буквально кишел людьми. Она и ее команда бесстрастно наблюдали, как Райденауэр — глава ксенологических исследований— пошел освобождать сираво.Это был высокий человек с напряженным лицом и песочного цвета волосами под шлемом. Его пальцы приблизились к кронштейну вокализатора, прикрепленного к одной стене. Послышались звуки, которые мог издать только обитатель моря.Длинное тело в бассейне зашевелилось. Приоткрылись губы, карикатурно напоминающие человеческие. Послышался ответ. Джон Райденауэр кивнул:— Хорошо, выпустите его.Флэндри помог отодвинуть крышку. Пленник выгнул свой хвост. Одним скачком он выпрыгнул за борт. На палубу полетели брызги. Райденауэр подошел к борту и посмотрел вниз.— До свидания, Сумерки, — сказал он.— Это его настоящее имя? — спросил Флэндри.— Это то, что примерно означает его имя Ивенфол, — ответил ксенолог. Он потянулся. — Я не ожидаю, что кто-нибудь появится в течение нескольких часов. Но будьте готовы, начиная с 15.00. Пойду посмотрю свои записи.Он пошел в свою каюту. Флэндри проводил его взглядом. «Много ли он знает? — подумал энсин. — Пожалуй, больше, чем он мог узнать от Чарли или из старых записей, это уж точно. Так или иначе, Абрамс устроил — О Господи, эти снаряды, взрывающиеся на Юджанке!»Он отогнал эту мысль и окинул взглядом команду, которая должна была спускаться под воду. Пара ассистентов-ксенологов, инженер-энсин и четыре дотошных специалиста из рядового состава, у которых был опыт подводной работы. Они были для него практически более чужими, чем тигерийцы.Колкий ветер унес его славу о выигранном бое в Золотом Заливе. То же самое получилось и с пьянящими надеждами, что он Доминик Флэндри, больше не зеленый юнец, а оценен по достоинству, что ему обещана благодарность как герою всех Курсовиков и это он единственный, кто может уговорить Народ суши попытаться достичь мирного урегулирования. Если отбросить романтику, это означало лишь то, что он должен ехать вместе с посланниками Земли, чтобы их миссия была оправдана в глазах тигерийцев. Райденауэр довольно грубо сказал ему, чтобы он не вертелся под ногами.Яну ван Зуйлу везло больше!— Ладно, — Флэндри напустил на себя беспечность, насколько это ему удалось, и направился к Драгойке. Она встретила его мрачно.— Мне ненавистна мысль, что ты спустишься вниз, — сказала она.— Ерунда, — ответил он, — замечательное приключение, я не могу ждать.— Вниз, где лежат кости наших матерей, которых они утопили. Вниз, где нет ни солнца, ни лун, ни звезд, только темнота и холодные течения. Среди врагов и ужаса. В бою было лучше.— Я скоро вернусь. Это первое погружение только для того, чтобы узнать, позволят ли они нам возвести свое здание на дне. Как только это удастся сделать, ваш флот может плыть домой.— А как долго ты будешь в этом здании?— Я не знаю. Надеюсь, не больше нескольких дней. Если все будет благополучно, я, — Флэндри явно любовался собой, — там буду не очень нужен. Я снова буду нужнее на суше.— К тому времени я уже уеду, — сказала Драгойка, — у «Стрельца» есть еще срочный груз, и Сестринство хотело бы использовать преимущество перемирия, пока оно еще не закончилось.— Но ты вернешься, не так ли? Позвони мне, как только будешь дома, и я прилечу на Юджанку, — он погладил ее руку.В ответ она сжала его руку.— Когда-нибудь ты уедешь насовсем.— М-м… но ведь это не мой мир.— Мне бы хотелось увидеть твой, — произнесла она с присвистом. — То, что мы слышим и видим, — как сон, как утерянный остров. Может, это так и на самом деле?— Боюсь, что нет, — Флэндри подумал о том, почему райские мотивы были так распространены в наземных культурах Старкада. Было бы интересно узнать. Если бы не эта проклятая война, люди могли бы сюда приезжать и по-настоящему изучать планету. Тогда и он мог бы присоединиться к ним.Жаль, в Империи осталось очень мало истинно бескорыстных исследователей. Человеческий дух утратил признание объективности внешнего мира. Может быть, из-за того, что Времена Бедствий огрубили цивилизацию? Или просто человек, увидев, что галактика не принадлежит ему и он не может укрепить то малое, что есть у него, потерял интерес к чему-либо, кроме себя?Без сомнения, древний дух и рвение должны быть восстановлены. Но, может быть, сначала Империи придется погибнуть? А он поклялся защищать ее.«Мне надо больше понять из того, что написано в книгах Абрамса. Пока они главным образом только смутили меня».— Ты думаешь о чем-то возвышенном? — спросила Драгойка.Он попытался засмеяться:— Как раз наоборот. Я думаю о еде, веселье и женщинах.— Да? Женщинах, — она стояла молча, потом тоже засмеялась: — Пожалуй, я могу попытаться устроить веселье. Что ты скажешь об игре Яволак?— Я еще не выучил эти проклятые правила, — ответил Флэндри. — Но у меня с собой карты, и если бы мы собрали несколько игроков, то могли бы сыграть в земную игру под названием покер.Гладкая голубая голова показалась в волнах. Флэндри не смог бы определить, кто это был, — Ивенфол или кто-то другой. Хвостовые плавники трижды ударили по воде.— Это наш сигнал, — объяснил Райденауэр, — пойдемте.Он сказал что-то по радио. Вся команда была закована в броню. Предполагалось, что она должна выдержать давление на километровой глубине.«Хотелось бы мне не думать об этом предположении», — погрустнел Флэндри.Он неуклюже пересек палубу, и когда настала очередь, его опустили на борт. Он в последний раз посмотрел на Драгойку, которая махала ему рукой. Потом перед ним прошла обшивка корабля, затем — зеленая вода. Он расслабился, включил звук на своем коммуникаторе и завел мотор на спине. Оставляя пузырчатый след, Флэндри направился за другими. Тому, кто подготовлен к космическим маневрам, в скафандре под водой все было привычно… Черт побери! Он забыл, что трение будет тормозить движение.— Идите рядом со мной, — прозвучал в наушниках голос Райденауэра. — И ради бога, не будьте таким воинственным.Существо, которое явно было рыбой, скользило впереди. Вода темнела. Тем не мене светильники не понадобились им даже тогда, когда они достигли дна: море было мелким. Флэндри со стрекотом несся сквозь сумерки, переходящие в кромешную тьму. Над ним был круг тусклого света, как замерзший иллюминатор. Под ним — лес. Длинные ветви с зелеными, коричневыми и желтыми листьями устремлялись вверх. Массивные стволы тащили волокнистые сети своих отростков. Огромный моллюск, покрытый маленькими раковинами, схватил изысканно окрашенный, покрытый кружевами кораллоид. Стайка рачков с шорохом прокатилась — по-другому не скажешь — через лужайку водорослей. Что-то напоминающее угря извивалось над их головами. Небольшое животное с крошечными плавничками, все в радужных полосках, порхало меж морских деревьев.«Что ж, место очень красивое!»Чарли, нет, Ивенфол вел флот в открытое море, к месту, где редко проходили корабли. Как он ориентировался, было загадкой. Но Отблеск Раковины был уже недалеко.Флэндри пришел к выводу, что ваз-сираво злетоварские жили в шести городах, более или мене равномерно расположенных по окружности. Дом Прилива и Рифовый Замок были на другом конце архипелага. Курсовикяне давно о них знали. Иногда они совершали на них набеги, сбрасывали камни, а иногда эти города служили базами для нападения на тигерийские корабли. Но о таких городах, как Отблеск Раковины, Пещера, Кристалл и Потусторонний, на краю этой колоссальной пропасти на дне моря, под названием Глубины, даже не подозревали. Принимая во внимание, как должна действовать схема внутригородского движения, Флэндри решил, что Шестиконечник может быть также назван звездой Давида. А впрочем, вы не могли бы сделать точный перевод с такого странного языка.В воде был слышен звук барабанов. Около сотни пловцов, выстроенных в боевой порядок, появились в поле зрения. В шлемах и кожаных чешуйчатых латах, они были вооружены копьями с обсидиановыми наконечниками, топорами и кинжалами. Сопровождающий обменялся несколькими словами с их начальником. Они окружили всю процессию и двинулись вместе с ней.Теперь Флэндри проплывал над сельскохозяйственными угодьями. Он видел ухоженные поля, рыбу, запертую в купол из плетеных прутьев, цилиндрические, тоже плетеные дома, стоящие на якоре у скалы. Недалеко проплыла повозка, запряженная рыбой размером со слона, которой управлял сираво, она тащила нечто напоминающее по форме торпеду со стабилизирующими плавниками, покрытую кожей. Вероятно, они плыли из глубины, из какой-нибудь пещеры, потому что сираво держал фонарь-пузырь, наполненный, видимо, фосфоресцирующими микроорганизмами. Когда экспедиция приблизилась к городу, Флэндри увидел мельницу. Она стояла на крутой возвышенности, если не сказать — на горе, и ее ось шла вертикально от эксцентрикового колеса. Направив туда свет своего лазера и настроив линзы на телескопическое обозрение, он различил сферу на другом конце, плавающую на поверхности. Что ж, водяной мотор.Впереди поднимался Отблеск Раковины. Город казался хрупким, неустойчивым, нереальным — какая сцена для балетной постановки! В этом мире, где не существовало погоды, стены и крыши нужны были только для уединения. Они были сделаны из разноцветных материалов, ниспадающих вольно, и могли двигаться свободно вместе с течениями. Прикрепленные к столбам, они фантастически извивались. Верхние уровни были шире нижних. Фонари на углах горели постоянно, чтобы ночь не захватила город. Поскольку не было нужды в наземном транспорте, улиц просто не существовало. Но чтобы контролировать уровень ила или наслаждаться видом, строители покрыли пространство между домами садами и гравием.Собралась толпа. Флэндри увидел много женщин, прижимающих к груди детей, рядом на привязи были отпрыски чуть постарше. Очень немногие носили одежду, а если и носили, то только для того, чтобы надеть на не драгоценности. Они что-то бормотали, издавая низкие звуки, похожие на шум прибоя. Но все же они были спокойнее и вели себя приличнее, чем тигерийки или люди.Посреди города, на другом холме, возвышалось здание из «одетого» камня. В основной части, которая была без крыши, стояли колонны, но сзади поднималась вверх башня, широкая, с толстым стеклянным куполом как раз под поверхностью воды. Если бы она была подобным образом герметизирована до конца (как, возможно, оно и было!), то затопила бы светом весь интерьер. Хотя архитектура была совершенно другой, белизна сооружений напомнила Флэндри о Парфеноне на Земле. Он как-то видел реконструкцию… его туда возили.Что-то заслонило ему свет, падающий сверху. Подняв голову, он увидел, как стая рыб тащит подводную лодку. За ними следовал отряд пловцов, вооруженный винтовками мерсеянского производства. Неожиданно он вспомнил, что находится среди врагов. 8 Когда за городом установили дом в форме купола и снабдили его всем необходимым для жизни человека, Флэндри вознамерился быстро одолеть краткий курс философии и истории профессора Абрамса (а что еще оставалось делать, если не бить баклуши и не валять дурака, пока в Штабе не решат, что большая часть его авторитета перешла к Райденауэру, и не прикажут ему вернуться в Хайпорт?). Но вместо этого он обнаружил для себя очень много других занятий.Морской народ был так же заинтересован в землянах, как и земляне в них. Возможно, даже больше. Поразительно, как после всех ужасных историй, которыми напичкали их мерсеяне, они делают такие усилия, чтобы самим дойти до истины (хотя, если понадобится, становятся прекрасными бойцами и в некоторых отношениях совершенно безжалостными, но по природе своей они все-таки менее жестоки, чем люди, тигерийцы или мерсеяне).Райденауэр и его коллеги неотлучно находились в небесном храме, где проходили бесконечные переговоры с властями Звезды Давида. Ксенолог стонал, когда его незанятых людей приглашали на экскурсию.— Если бы вы были обучены… О, Господи, сколько бы могли узнать! Просто у нас здесь не хватает профессионалов, так что, любители, — вперед! И если вы не осмотрите и не запомните все до мелочей, я лично вскрою вас своим кухонным ножом.Таким образом, Флэндри, с тем или другим товарищем часто целыми часами путешествовали. Поскольку никто из них не понимал местного языка или Эриау, их обычным гидом был Айсинглас note 5 Note5 Желатин, понимавший некоторые курсовикянские команды, обученный мерсеянами обращаться с переносным вокализатором (языку Народа суши они постепенно обучились от пленных); Флэндри восхищался гениальностью методов с помощью которых этот технологически отсталый народ поддерживал их жизнь в течение нескольких недель. Он всем сердцем надеялся, что с застарелой враждой можно будет действительно покончить. Его новых знакомцев звали Финбрайт note 6 Note6 Блестящий Плавник, Бивей note 7 Note7 Кратчайший Путь, Жужжальчик и мудрая фрау Оллхилер note 8 Note8 Всеисцеляющая. Каждый из них был настолько своеобразен, что вы не смогли бы охарактеризовать их двумя словами, что бывает довольно просто сделать с людьми.— Мы так рады вашим мирным инициативам, — сказал Айсинглас при первом знакомстве. — Так рады, что попросили мерсеян отойти, пока вы здесь, несмотря на всю их помощь нам.— Я заподозрила было, что мы и Народ суши — просто пешки в большой игре, — добавила Оллхилер. — К счастью, это не так.Щеки Флэндри вспыхнули под шлемом. Он знал, как мало альтруизма связано с их походом. Ходили слухи, что Энрике открыто протестовал против предложения Хоксберга и покорился лишь тогда, когда виконт пригрозил ему перераспределением на Плутон. Абрамс, напротив, одобрял, потому что любой шанс добыть новые факты был для него хорош. Но он не был оптимистом.Не был им и Бивей:— Мир с Охотниками — это противоречие само по себе. Неужели жаброзубые будут плавать рядом с хвостоголовыми? И пока чужеземцы предлагают нам свою помощь, мы должны принимать ее. Таков наш долг перед нашими городами и перед теми, кто от нас зависит.— Но ведь очевидно, что пока они поддерживают нас, их противники вынуждены поддерживать Охотников, — сказал Финбрайт, — было бы лучше, если бы и те и другие пришельцы удалились и дали восстановиться древнему равновесию.— Не знаю, — спорил Бивей. — Если бы мы могли одержать окончательную победу…— Не впадай в искушение, чтобы не проглядеть опасность окончательного поражения, — предупредила Оллхилер.— Да ну вас в Глубины, с вашим сведением счетов! — воскликнул Жужжальчик. — Мы опоздаем в театр. — Необычайно изогнувшись, он стремительно рванулся вперед.Флэндри не следил за пьесой, которая разыгрывалась в волшебном царстве Кораллового грота. Он пришел к выводу, что это новейшая драма, написанная в классической манере. Но таинственность и грация, торжественная музыка голосов, струн, ударных, гармоническое сочетание всех элементов задели его душу. Публика восторженно кричала, она то поднималась, то опускалась на сидениях, и, наконец, исполнила танец в честь автора и труппы.Скульптуры и картины, которые ему показали, воспринимались им как абстрактные, но сами по себе они были более привлекательными, чем что-либо созданное на Земле за целые столетия. Он взглянул на свитки из рыбьей кожи, целиком исписанные масляными красками, и ничего не понял. Они были бесчисленны и, должно быть, содержали немало накопленной мудрости.Затем он занялся математикой и философией… и едва не повредился рассудком. Знакомство с их наукой напомнило ему те дни, когда он легко постигал все премудрости — они раскрывались перед ним, как цветок. Он не мог не оценить то, чего достигли здесь. Потому что здешний народ (он не хотел называть по-курсовикянски «сираво» в их собственном доме и, конечно же, никогда не назовет их ситроллями) жил в совершенно иной концепции вселенной, не похожей на его. И хотя у них имелись свои недостатки, например, не было металла, они не знали огня, если не считать вулканических выбросов, стекло у них считалось драгоценным материалом, астрономия находилась в начальной стадии развития, законы движения и гравитации, распространения света были скрыты от них окружающей водой — они сами, своим путем дошли до идей, не просто разумных, но прямиком ведущих в глубины знаний, которыми не обладал человек до Планка и Эйнштейна.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Мы должны спрогнозировать, что они предпримут, проанализировать, как это повлияет на события на Старкаде. Я предупредил Лифрита и Прядвира: чем скорее мы вчетвером встретимся для обсуждения этой проблемы, тем лучше.— Я пока не могу. Прибыла делегация землян. Сегодня вечером я должен быть на фестивале, устроенном в их честь.— Что? — Швилт щелкнул челюстями. — На этой дурацкой церемонии? Вы серьезно?— Вполне. Потом, я должен видеться с ними. Согласно земному этикету было бы просто ужасно, если… ф-р!.. премьер-министр Мерсеи с пренебрежением отнесется к особому представителю Его Величества.— Но ведь все мероприятие — это такой фарс!— Они об этом не знают. Если мы очень быстро развеем их иллюзии, то лишь поторопим события и выбьемся из графика. К тому же, вселяя в них надежду на решение Старкадского вопроса, мы можем смягчить эмоциональные коллизии, которые возникнут, когда мы оккупируем Тирайн. А это означает, в свою очередь, что я должен буду продолжать эти переговоры дальше, чем намеревался. И, наконец, я хочу лично познакомиться с влиятельными членами их группы.Швилт потер позвонки на своей голове.— Странных вы заводите друзей.— Таких, как ты, например, — усмехнулся Брехдан. — Послушай, Старкадский план — не что иное, как путь, который мы должны пройти с заранее подсчитанной скоростью. За ним нужно почти ежедневно наблюдать, лелеять его, видоизменять в свете последних событий. Что-то непредвиденное: великолепный ход землян, утрата у них морали, изменение отношения самих местных жителей — все что угодно может разрушить нашу скоординированность и свести на нет всю стратегию. Чем больше данных в нашем подсознании, тем лучше будут наши суждения. Поскольку мы должны оперировать их эмоциями так же, как и их военной логикой, — а ведь они чуждая нам расам, — нам нужно умение поставить себя на их место. Как говорится у них, мы должны играть на слух.Швилт сурово глядел с экрана.— Я подозреваю, что они действительно тебе нравятся.— Почему бы нет, это не секрет, — сказал Брехдан. — Они были когда-то величественны. И могут снова быть таковыми. Но мне хотелось бы видеть их субъектами нашей воли. — Его лицо, исполосованное шрамами, слегка расслабилось. — Вряд ли, конечно, такое случится — они не того сорта. Может быть, мы вынуждены будем истребить их.— Ну, а что с Тирайном? — настаивал Швилт.— Вам троим решать, — сказал Брехдан. — Я лишь изредка советую вам, но вся власть находится у вас. Когда после захвата все достаточно стабилизируется, чтобы нам оценить то, что произошло, мы можем собраться и обсудить, как это повлияет на Старкад.Он не добавил, что прикроет их от разгневанного Совета, рискуя своим положением, в случае, если они совершат какую-нибудь катастрофическую ошибку. Это было само собой разумеющимся.— Как пожелаете, — кивнул Швилт.— Счастливо поохотиться, — Брехдан отключился.Какое-то время он сидел не шелохнувшись. День показался ему слишком длинным. Его кости чувствовали напряжение, а хвост болел от тяжести собственного веса. «Да, — думал Брехдан, — стареем: сначала эту штука, старость, едва ползет, притупив чувства и подтачивая силы, и ты не представляешь себе ничего, что нельзя было бы обуздать ферментной терапией, и вдруг однажды оказывается, что вас несет стремительный поток и вы слышите впереди рычание водопада».Как бы он хотел прилететь домой, вдохнуть чистого воздуха вокруг башен Дангодхана, поговорить за дымящейся чашечкой с Элвихом и отправиться спать. Но его ждут в Посольстве Земли, и потом он должен вернуться сюда и встретиться с… Как же зовут этого агента, который ждет его в разведке?.. Двир Крюк, да! И только потом он сможет поспать здесь остаток ночи.Он расправил плечи, проглотил стимулирующую таблетку и покинул хранилище. Адмиралтейство работало круглые сутки. Даже сквозь закрытые двери прихожей слышались его шум, щелканье, шарканье ног, обрывки разговоров. Он очень редко пользовался этим путем, не имея времени обмениваться приветствиями, согласно чину и принадлежности, с каждым офицером, техническим работником или охранником. Другая дверь вела прямо в главные апартаменты его офиса, а за третьей — напротив — был длинный темный коридор, который вел прямо к верхней посадочной полосе.Когда он ступил на нее, воздух был сырым и холодным. Над крышами ярко горел сигнальный огонь, и Брехдан осмотрел Ардайг.Он не походил на город землян и не светился лихорадочным светом в темноте. Наземный транспорт двигался по немногим авеню, или, если назвать по-другому, трубопроводам, а улицы были во власти пешеходов и ездоков на гвидхах. Население развлекалось главным образом дома, в старинных театрах и на спортивных аренах. Закрытые в этот час магазины были не похожи на торговые центры землян и со всеми своими коммуникаторами и системами доставки представляли собой предприятия, которые находились в одном и том же доме и на попечении одной и той же семьи в течение многих поколений. Если Тридайг «кричал», то Ардайг «шептал», обдуваемый соленым ветром. Освещенные тротуары вили свою паутину по направлению к холмам, в тихой мгле мерцали огни самолета; прожекторы, стоящие на Афоне, лишь подчеркивали его суровость. В небе светили два из четырех спутника — Нейхевин и Сейт. Залив под ними искрился и переливался.Водитель Брехдана сложил руки и поклонился. Не имело смысла содержать этого старика, когда авиамашина могла управляться роботом. Но семья старика всегда служила клану Инвори… Охрана приветствовала шефа и прошла за ним внутрь. С тихим рокотом они взлетели.Стимуляторы оказывали свое действие. Брехдан почувствовал прилив энергии. Что может он упустить сегодня?«Расслабься, — сказал он самому себе, — будь терпелив, подожди, пока жемчужное зерно появится из навозной кучи формальностей… Если нам суждено уничтожить землян, то по крайней мере избавим Вселенную от бесконечной пустой болтовни».Место назначения было оскорблением его вкуса: нагромождение резиденций и офисов в кричащем шарообразном стиле времен Империи четырехсотлетней давности. В те времена Мерсея была восходящей планетой, у нее имелась дипломатическая миссия, но тогда она не могла диктовать архитектурный стиль и места застройки. Тогда Кьюготские Высоты величаво вздымались за пределами Ардайга. Позднее город разросся вокруг них, и дипломатическая миссия стала посольством, а Мерсея уже могла отказывать в просьбах о расширении служебных помещений.Брехдан прошел меж розовых кустов ко входу и восхитился этим полузабытым буйством аромата. Раб принял его плащ, дворецкий, такой же высокий, как он сам, объявил присутствующим о его прибытии. Обычная группа гражданских лиц в фантастических одеждах, атташе — в мундире. Ага! Там стояли новенькие. Лорд Оливейра Ганимедский, имперский посол к Его Высочеству Ройдгуну, поспешно двинулся навстречу. Это был тонкий суетливый человек, чьи поступки однажды привели Брехдана в смущение и удивление.— Добро пожаловать, советник, — сказал он на языке Эриау, отвесив земной поклон Брехдану. — Мы очень рады вашему прибытию. — Шагая неспешно по паркету, он вежливо продолжал: — Разрешите представить посланника Его Величества Лорда Маркуса Хоксберга, виконта Най Калмара.— Мое почтение, сэр. — (Мягкие манеры говорили о хорошем физическом состоянии, глаза цепко смотрели из-под ресниц, чувствовалась способность к языкам).— …Командующий Макс Абрамс.— Владыка Вах Инвори — моя защита. — (Сильный акцент, но разговорчив, слова и жесты точны, достойное приветствие говорит о том, что по чину они равны со своим начальником. Плотный, седые волосы, большой нос, военная выправка. Так это о нем докладывал курьер со Старкада, мол, будьте осторожны).Представления продолжались. Брехдан вскоре рассудил, что никто, кроме Хоксберга и Абрамса, не заслуживал особого внимания. Помощник последнего, Флэндри, выглядел довольно сметливым, но был слишком молод и невысок в чине.Труба проиграла «вольно». Оливейра был особенно любезен, следуя местным обычаям. Поскольку раньше было решено, что женщины здесь не будут присутствовать, большая часть всего штата не знала, что делать дальше. Земляне стояли, собравшись в небольшие унылые группки, стараясь завязать разговор со своими мерсеянскими партнерами.Брехдан принял стакан вина и отказался от других освежающих напитков. Он походил среди гостей какое-то время, которое казалось ему достаточно приличным — пусть земляне знают, что он может соблюдать их ритуалы, когда это ему нужно — потом обратился к лорду Хоксбергу:— Я надеюсь, ваша поездка сюда была увлекательной?— Немного скучноватой, сэр, — ответил виконт, — до тех пор, пока ваш эскорт не присоединился к нам. Должен сказать, что это было великолепное зрелище. А почетный караул, который мы увидели после приземления, был еще восхитительнее. Надеюсь, нет возражений, что я записывал все представление?— Конечно, нет, при условии, что вы закончили это перед въездом на территорию Афона.— Гм! А ваш министр иностранных дел довольно суров, не так ли? Однако он был очень мил со мной при вручении верительных грамот. Он обещал как можно скорее представить меня Его Высочеству.Брехдан взял Хоксберга за руку и отвел его в сторонку. Все поняли намек и отошли на небольшое расстояние от того места, где они сели вдвоем под отвратительным портретом Императора.— Ну, как вам показался Старкад? — спросил Брехдан.— Собственно говоря, сэр, мрачный и в то же время очаровательный, — сказал Хоксберг. — Вы там были когда-нибудь?— Нет.Иногда Брехдану хотелось нанести туда визит. Господи, как же давно он не был на планете, еще не испорченной цивилизацией! Едва ли это возможно, во всяком случае, в течение ближайших лет, за которые значение Старкада, должно быть, уменьшится. Вероятно, тогда и сам визит будет не нужен. Легче иметь дело с миром бумаг, чем с миром реальных людей, которых видишь в их обыденной жизни.— Едва ли это входит в сферу наших интересов, да, сэр? — сказал Хоксберг, — но мы озадачены намерениями мерсеян.— Ройдгунаты не раз объясняли их.— Конечно, конечно, но я хотел бы сказать, сэр, что если вы желаете заниматься благотворительностью (что, очевидно, вы и делаете!), тогда, может, стоит делать это поближе к вашему дому? Главная забота Великого Совета — это Мерсея. И мне едва ли нужно напоминать об этом.Брехдан пожал плечами.— Всегда полезно иметь еще одну торговую базу в районе Бетельгейзе. Старкад в этом отношении не идеален и по расположению и по характеристикам, но нас устраивает. Если в то же время мы стараемся получить заслуженную благодарность, то это называется — мы нарушаем баланс. — Он пронзил его взглядом. — Реакция вашего правительства была обескураживающей.— Хотя вполне предсказуемой, — Хоксберг вытянулся в глубоком античном кресле, отделанном хромом. — Чтобы достичь доверия с обеих сторон, пока не будет принято общее соглашение (к счастью, не сказал: «Между нашими великими расами»), межимперское буферное пространство должно оставаться нетронутым. Я мог бы добавить, сэр, что Народ суши не менее достоин поддержки, чем Народ моря. Нет смысла спорить, кто начал нападение, но правительство Его Величества чувствует моральный долг помочь Народу суши, чтобы его культура не исчезла.— Ну, а сейчас кто игнорирует благотворительность ближнему? — сухо спросил Брехдан.Хоксберг сделался серьезным.— Сэр, с конфликтом можно покончить. Вы, должно быть, получили доклады о наших условиях по мирным переговорам в районе Злетовара. Если бы Мерсея присоединила свои добрые услуги к нашим, можно было бы достичь общепланетной договоренности. А что касается баз на Старкаде, почему бы нам не построить одну большую вместе? Это был бы шаг к настоящей дружбе, не так ли?— Простите возможную резкость, — парировал Брехдан, — но мне интересно, почему в вашу мирную миссию включен шеф разведывательных операций на Старкаде?— В качестве советника, сэр, — сказал Хоксберг с меньшим энтузиазмом.— Просто как советник, который знает больше, значительно больше о тамошних жителях, чем кто-либо другой из бывших на местах. Не хотите поговорить с ним? Он поднял руку и позвал на англиканском, который Брехдан понимал лучше, чем это публично признавалось: — Макс, послушайте, Макс, не могли бы вы подойти на минутку?Командующий Абрамс избавился от секретаря-ассистента (Брехдан посочувствовал ему: этот парень был самым мрачным в свите Оливейры) и приветствовал советника:— Чем могу служить, Владыка?— Не нужно церемоний, Макс, — сказал Хоксберг на Эриау, — мы не говорим о делах ночью. Просто разговариваем друг с другом без протокола и магнитофона. Пожалуйста, объясните цель вашего пребывания здесь.— Знакомить с фактами, которые у меня есть, и, в случае надобности, с моим мнением, если оно чего-то стоит, — протяжно произнес Абрамс. — Я не думаю, что меня будут звать часто.— Зачем же тогда вы прибыли, командующий? — Брехдан назвал его титул, чего не делал, обращаясь к Хоксбергу.— Ну, я надеялся задать очень много вопросов, Владыка.— Садитесь, — пригласил Хоксберг.— Если владыка позволит, — сказал Абрамс.Брехдан коснулся брови пальцем, будучи уверен, что тот поймет жест. Он чувствовал все большее и большее уважение к этому человеку, что у него означало: за Абрамсом надо следить тщательнее, чем за другими.Офицер опустил свой широкий зад в кресло.— Благодарю, Владыка, — он поднял стакан виски с содовой, отхлебнул и сказал: — Мы действительно очень мало знаем на Земле о вас. Я не могу сказать вам, сколько мерсеологических томов в наших архивах, но это не имеет значения. Вероятно, в них нет и частицы всей правды. Вполне может статься, что мы неправильно понимали вас по очень многим вопросам.У вас есть посольство, — напомнил ему Брехдан, — в штат включены и ксенологи.— Их недостаточно, Владыка, и в любом случае большая часть из того, что они узнали, не имеет ко мне никакого отношения. С вашего разрешения, я бы хотел поговорить свободно с различными мерсеянами. Пожалуйста, контролируйте эти разговоры, чтобы не возникало задних мыслей. — Брехдан и Абрамс обменялись улыбками. — А также мне бы очень хотелось иметь доступ к вашим библиотекам, журналам и ко всему, что касается общественной информации, которая могла не дойти до Земли.— Вас интересуют какие-то особые проблемы? Я помогу вам, если смогу.— Владыка очень добр, я упомяну лишь один типичный вопрос, он озадачил меня, я перерыл все архивы и поставил в тупик многих исследователей, но не смог найти на него ответ. Как впервые Мерсея попала на Старкад?Брехдан напрягся.— Мы исследовали район, — коротко сказал он, — космос, на который не заявлены права, открыт для всех кораблей.— Владыка, но вот вы неожиданно оказались на этой проклятой планете. Как получилось, что она вас заинтересовала? Чем именно?Брехдану потребовалось какое-то время, чтобы обдумать ответ.— Ваши люди в былые времена изучали этот район, но довольно поверхностно, — сказал он, — для нас была менее важна коммерческая выгода. Политехнической Лиге нужнее общее знание, поэтому мы и проводили систематические исследования. В статье о Саксо в вашем «Руководстве пилота», кажется, говорится, что Старкад заслуживает тщательного исследования. В конце концов нас тоже привлекают планеты со свободным кислородом и жидкой водой, даже если они такие мрачные. Мы обнаружили положение, которое нужно было уточнить, и послали туда миссию. И неизбежно торговые корабли, прибывающие на Бетельгейзе, заметили частые следы возле Саксо. Земляне расследовали это, что и привело к современному несчастливому положению дел.— Хм, — Абрамс смотрел в свой стакан, — спасибо, Владыка, было бы интересно узнать еще некоторые детали. Может быть, среди них и затерян ключ к тому, что наша сторона не так поняла — семантический и культурный барьер?— Я сомневаюсь в этом, — сказал Брехдан, — вы можете наводить справки, но что касается этого предмета, вы лишь зря потратите свою энергию. У первых мерсеянских экспедиций в пространство, окружающее Саксо, может и не быть записей. Мы не так, как вы, заботимся, чтобы все записать на пленку.Почувствовав его холодность, Хоксберг поспешил сменить тему разговора и перешел на банальности. Вскоре Брехдан извинился и отбыл еще до полуночи.«Хороший оппонент, этот Абрамс, — думал он, — слишком хорош для меня, он определенно тот, на ком следует сконцентрировать внимание… или нет? Разве истинно компетентный шпион выглядит грозно? Он может быть… да… у них это называется подставным лицом, прикрывающим кого-то или что-то; опять же, может быть, он хочет, чтобы я о нем так думал».Брехдан усмехнулся: эти рассуждения могут продолжаться бесконечно. Не его это дело — ловить шпионов. Хватает офицеров безопасности. Естественно, они следили за каждым шагом землян за пределами посольства, которое, впрочем, тоже прослушивалось с докучающей дотошностью.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Я имею в виду, что когда возникает чрезвычайная ситуация, вы можете принять необходимые меры без предварительного запроса в штаб-квартиру. Можете?— Конечно. Свидетельство тому — бои в атмосфере. — Энрике подался вперед, забывая о том, что становится смешным.— Итак, сэр, это чрезвычайная ситуация. Вы обязаны поддерживать дружеские отношения с курсовикянами. Но вы же видите, что я землянин, о котором они беспокоятся. У них так устроен мозг. Они варвары и привыкли к личному лидерству, сэр, для них далекое правительство — не правительство. Они чувствуют по отношению ко мне что-то вроде кровной привязанности. Поэтому, чтобы сохранить альянс, вам нужно сотрудничать со мной. Я ренегат, но вы должны…— И что?— А то, что если вы не пошлете разведывательный корабль в космос, я скажу, чтобы Сестринство расторгло союз.— Что? — Энрике вздрогнул.— Драгойка ощетинилась.— Я буду саботировать все попытки Земли, — сказал Флэндри. — Ей нечего делать на Старкаде, нас заманили в ловушку, обманули, запугали и поставили клеймо. Когда вы представите физические характеристики, фотографии, измерения, мы все поедем домой. Черт возьми, я ставлю восемь против одного, что и мерсеяне поедут домой, как только вы сообщите старине Рунею, что вами сделано. Конечно, сначала отправьте курьера — убедиться, что он не использует свои боевые корабли, чтобы уничтожить нас. А потом позвоните и скажите ему.— В этой системе нет ни одной боевой единицы землян.— Флэндри ухмыльнулся. Кровь его кипела.— Сэр, я не верю, что Империя настолько глупа. Должны же быть какие-то меры предосторожности против неожиданного размещения мерсеянских войск. По крайней мере несколько боевых кораблей на внешней орбите. Мы может отправить на них людей. Они вряд ли догадаются, что это еще один корабль отправляется на Землю. Правильно?— Ну, — Энрике поднялся. Драгойка осталась сидеть, но сжимала рукоятку меча. — Вы еще не открыли свою великую тайну, — заявил адмирал.Флэндри произнес цифры.Энрике стоял прямой, как тотемный столб.— Это все?— Да, сэр, все, что было нужно.— Как вы это интерпретируете?Флэндри рассказал ему. Энрике очень долго молчал. В Аллее Шив ворчали тигерийцы. Он повернулся, подошел к окну, посмотрел вниз, затем поднял глаза к небу.— Вы верите этому? — спросил он совершенно спокойно.— Да, сэр, — ответил Флэндри. — Я не могу придумать иной версии, а у меня было достаточно времени на размышления. Готов поручиться головой.— Энрике повернулся к нему.— Готовы?— Собственно говоря, я это и делаю, сэр.— Допустим, я распоряжусь послать разведку. Как вы утверждаете, нет никакой уверенности, что она не наткнется на мерсеянские пикеты. Вы полетите?— В голове у Флэндри зашумело.— Да, сэр! — выкрикнул он.— Хм. Вы до такой степени правдивы со мной? Впрочем, эта ваша поездка вполне разумна, учитывая специальный опыт, который может оказаться полезным. Хотя, если вы не вернетесь сюда, нас ждут неприятности.— Вам бы не понадобились больше Курсовики, — сказал Флэндри. Его начало трясти.— Если вы правы в своих суждениях и искренни, — Энрике стоял без движения еще некоторое время. Тишина угнетала все больше и больше. И тут он сказал все сразу: — Очень хорошо, энсин Флэндри. Обвинения против вас приостанавливаются, и вы временно переходите под мое командование. Вы вернетесь в Хайпорт со мной и будете ожидать дальнейших приказов.Флэндри отдал честь. Радость пела в нем.— Да, сэр!Драгойка поднялась.— Что вы говорили, Домманик? — спросила она заинтересованно. — Извините меня, сэр, но я должен ей все рассказать по-курсовикянски. — Недоразумение разрешилось, Драгойка, во всяком случае, на какое-то время. Я уезжаю с моим адмиралом.— Хо… — она опустила глаза. — А что потом?— Ну что потом… мы отправимся на летающем корабле в бой, который может положить конец всей этой войне. Ты сомневаешься в благородстве адмирала?— Да нет, может быть, я не права. Конечно, в Сестринстве кое-кто не доверяет, подозревает тут какую-то хитрость, а простой народ — тем более… Нас с тобой связывает кровь. Я думаю, было бы лучше, если бы я тоже поехала. Таким образом, будет живой залог.— Но… но…— Это ведь и ваша война, — сказала Драгойка, — неужели никто из нас не примет участия? — Она опять посмотрела на него. — От имени Сестринства и от себя лично я требую того, что положено мне по праву. Ты не уедешь без меня.— Что за проблемы? — рявкнул Энрике.Попытки Флэндри объяснить были беспомощны. 17 Имперская эскадрилья развернулась и набрала скорость. Для такого броска во тьму это было небольшое войско. В середине шел «Сабик», его обычно называли карманным линкором класса «Звезда». Он был старым и изношенным. Прежде чем снять с орбиты, его перевели на Саксо. Никто не ожидал увидеть старца снова в строю. Сбоку от него шли легкий крейсер «Умбриэль», такой же потрепанный, и истребители «Антарктика», «Новая Бразилия», «Земля Мэрдока». Два разведывательных корабля «Энке» и «Икея-Секи» не считались боевыми единицами, у них было по одной энергетической пушке, которые применялись обычно только против самолета. Их главное преимущество заключалось в скорости и маневренности. Однако именно на них возложили основную задачу. Остальным предстояло помогать им. Приказ был подписан адмиралом Энрике.Сначала эскадрилья летела на гравитике. Расстояние, которое ей нужно было пересечь, измерялось несколькими световыми днями — в общем-то ничтожное, если лететь на сверхпередаче, но огромное при обычной скорости. Однако мерсеяне смогут уловить неожиданное распространение следов волн, исходящих с внешней орбиты. У них возникнет подозрение. А их силы в системе Саксо, не говоря уже о тех, что могли поджидать землян впереди, были вполне сравнимы с командой капитана Эйнарсена. Он решил осторожно пройти этот путь.Но двадцать четыре часа истекли без инцидента, и он приказал «Новой Бразилии» направиться к месту назначения на сверхсветовой скорости. При первых признаках неприятеля она должна была вернуться обратно.Флэндри и Драгойка сидели в офицерской кают-компании «Сабика» с младшим лейтенантом Сергеем Карамзиным, свободным от вахты. Как и все на корабле, он был рад видеть новые лица и услышать какие-нибудь новости из Вселенной.— Почти год на станции! Целый год вылетел из жизни. И пролетел совсем не быстро, как вы понимаете. Такое ощущение, что прошло десять лет, — сказал он.Флэндри окинул взглядом кают-компанию. Ей пытались придать уют картинами и домашними шторами. Попытка оказалась не очень успешной. Теперь каюту оживлял гул двигателей, низкий и глубокий, и тонкий запах масла в циркулирующем воздухе. Флэндри не хотелось даже думать, какой Сергею казалась эта обстановка после года пребывания на орбите, когда ровным счетом ничего не происходило. У Драгойки, конечно, были противоположные ощущения — корабль поражал ее своим блеском, приводил в замешательство, испуг и в то же время очаровывал. Никогда она не видела такого чуда! Она сидела в кресле, глаза ее бегали вокруг, мех торчал как намагниченный…— Ты получил заменители? — спросил Флэндри, — псевдосенсорные вводы и прочее?— Конечно, — ответил Карамзин, — камбуз тоже хорош. Но в общем-то это только средство, избавляющее от выхода из штопора. — Юные черты его лица омрачились. — Я очень надеюсь, что мы встретим сопротивление.— А я встретил столько сопротивления, — сказал Флэндри, — что мне его еще надолго хватит.Он прикурил от зажигалки. Ему было непривычно снова ощущать себя в мундире небесной голубизны с эмблемами ракетного пламени на плечах, без бластера на поясе — он был вновь на корабле, где царили дисциплина и традиции. Хотя у него уже не было уверенности, что это ему нравится.По крайней мере в его положении ощущалась какая-то непривычная новизна. Капитан Эйнарсен был в шоке, когда на его корабле появилась Драгойка — существо из каменного века. Однако приказ Энрике был совершенно ясен.Это была женщина-ураган, настоящая, чтобы ее взяли с собой, способная причинить массу неприятностей, если ей не потакали. Энсин Флэндри был назначен «офицером связи», а с глазу на глаз ему было сказано, что если он не нейтрализует дикарку, его разжалуют в рядовые (никто не намекнул ни словом, что формально он арестован. Эйнарсен получил сводку, но посчитал опасным информировать своих людей о том, что мерсеяне останавливали корабли земля, и сообщение Энрике прояснило ситуацию).Как мог в свои девятнадцать лет Флэндри оказать им сопротивление, убеждая, что женщина-ураган в действительности знакома с астрономией и что ее нужно держать в курсе событий?.. Таким образом, ему было поручено держать связь с мостиком.Он ощущал внутреннюю напряженность, ожидая, что известия о «Новой Бразилии» должны прийти с минуты на минуту.— Прошу прощения, — перебила его мысли Драгойка. — Я должна сходить… как это у вас называется… в носовую часть. — Она считала сие приспособление самым забавным на корабле.Карамзин посмотрел ей вслед. Шлем не мешал ее гибкой походке. Сложнее было уложить внутрь ее гриву. Все остальное одеяние состояло из меча и кинжала.— Вот это да! — пробормотал Карамзин. — Что за формы! Какова?— Будь добр, не говори так о ней, — резко сказал Флэндри.— Что? Я не хотел ее обидеть, она ведь просто ксенос.— Она — мой друг и стоит сотни имперских телок. И то, с чем ей вскоре придется столкнуться и что пережить…Карамзин перегнулся через стол.— Как это понять? Что у нас за рейс? По моим предположениям, крокодильи хвосты что-то устраивают в космосе, мы должны им воспрепятствовать, а больше нам ничего не говорят.— И я не могу сказать.— Но мне не приказывали перестать думать. Похоже, что Старкадское предприятие лишь отвлекающий маневр. Они разожгут здесь войну, втянут в нее наши войска, затем — бац, ударят совсем в другом месте.Флэндри выпустил кольцо дыма:— Может быть.«Жаль, что я не могу рассказать тебе — не положено знать это, — хотя по справедливости тебе надо бы знать!»— А на что похож Старкад? У нас в инструкциях мало сказано о нем.— Ну… — Флэндри подыскивал слова, но все они в лучшем случае были бесцветными, не способными передать живые ощущения, — белый рассвет над волнующим морем. Медленные тяжелые волны, ветры, шумящие на склонах гор, покрытых лесами, старый и гордый город, очарование таинственного дна океана, две смелые расы, миллионы лет формирования планеты, огромной ее поверхности… — Он пытался передать это, когда вернулась Драгойка. Она тихо села и стала наблюдать за ним. — И… э-э-э… очень любопытная культура палеолита на острове, который они называют Раядан…Завыла сирена.Карамзин первый выскочил в дверь. Топот ног, звон металла, крики, резкие звуки «гоп-гоп-гоп» отдавались эхом в разных концах длинного корабля. Драгойка сняла с плеча меч.— Что случилось? — спросила она.— Боевые станции, — Флэндри спохватился, что говорит по-английски. — Замечен неприятель…— Где он?— Там, оставь свое железо. Сила и мужество не помогут тебе сейчас. Пойдем, — Флэндри вывел ее в коридор.Они пробирались среди людей, ринувшихся к своим постам. Возле навигационного мостика находилась комната с планетарными схемами, полностью оснащенная для аудиовизуальной многосторонней связи. Было решено, что ее предоставят Драгойке и присматривающему за ней. Два космических костюма висели наготове. Один был приспособлен для использования на Старкаде. Драгойка приобрела кое-какие навыки обращения с ним по пути в эскадрилью, но Флэндри подумал, что ему лучше помочь ей, прежде чем облачиться самому.— Это застегивается вот так. А сейчас не дыши, пока мы не сменим воздушный шлем… И зачем ты поехала?— Я бы не отпустила тебя одного, — сказала Драгойка, как только закрыли лицевую панель.Свою Флэндри оставил открытой, но слышал голос Драгойки в наушниках. Их разговор перебила сирена, а вскоре послышался голос:— Всем внимание! Всем внимание! Капитану, всем офицерам и составу! «Новая Бразилия» сообщает, что два корабля включили сверхпередачу, когда она приблизилась к месту назначения. Она возвращается к нам, и противник ее преследует. Мы полетим вперед. Приготовиться к сверхпередаче. Приготовиться к бою. Слава Императору!Флэндри включил селектор. Поворачивая диск на своей панели, он увидел космос. Черный и усыпанный звездами, он вращался, пока нарастали квантовые поля. Сработали компенсаторы, и изображение установилось. Сейчас «Сабик» перешел на сверхсветовую скорость и километры наматывались быстрее, чем способно было уследить воображение. Гул двигателя отдавался долгим урчанием в каждой клетке тела Флэндри.— Что это означает? — Драгойка прижалась к нему, ища поддержки.Флэндри переключился на изображение колебательного контура. Семь зеленых точек перемещались на фоне звезд.— Смотри, это наши корабли, мы вот в этом, большом. — Появились две красные точки. — А это враг, так близко, что мы можем указать его расположение. М-м-м, посмотри на их размеры, мы уловили очень мощные двигатели. Я бы сказал, один примерно такой, как наш, хотя, возможно, новее и лучше вооружен. Другой, кажется, тяжелый истребитель.— Драгойка захлопала рукавицами. — Это же чудо! — ликующе воскликнула она.— На самом деле это редко используется, кроме тех случаев, когда нужна общая картина. Капитан пользуется цифрами и подсчетами, минуя машины.Энтузиазм Драгойки сник.— Вечно эти машины, — сказала она обеспокоенно. — Я рада, что живу не в вашем мире, Домманик.«Боюсь, что тебе придется, — подумал он. — Пусть недолго, если мы останемся жить…»Он бегло осмотрел коммуникационный офис. Люди сидели перед нагромождением измерительных приборов, как загипнотизированные. Иногда кто-нибудь из них касался приборов управления или обменивался несколькими словами с соседом. Электромагнитное радио не действовало за пределами корабля, но при включенной сверхпередаче для сообщения информации было достаточно малейшей модуляции, «Сабик» мог передавать и принимать мгновенно.Флэндри наблюдал за человеком, застывшим в кресле. Его руки дрожали, когда он оборвал ленту и передал ее офицеру. Тот по селектору связался с командным мостиком. Флэндри выслушал и кивнул.— Что происходит? — взмолилась Драгойка. — Я чувствую себя здесь такой одинокой.— Т-с-с-с!— Объявление! Всем, всем, всем! Внимание! Всем офицерам и составу. Поступило сообщение, что на орбите-2 шесть боевых мерсеянских кораблей. Они на сверхпередаче и пытаются воссоединиться с двумя преследователями «Новой Бразилии». Мы уловили обрывки связи между этими объектами. Они собираются атаковать нас. Первый контакт предполагается через десять минут. Приготовиться открыть огонь по команде. Состав неприятеля таков…Флэндри показал контур Драгойке. Полдюжины искр двигалось со светящегося шарика, который был ее планетой.— У них один легкий крейсер вроде нашего «Умбриэля» и пять истребителей. Кроме того, штурмовой корабль и довольно тяжелые истребители.— Восемь против наших пяти. — Усики поднялись за стеклом. Мех потрескивал, она перестала походить на потерявшегося ребенка и сказала низким густым голосом. — Но мы изловим этих двух, когда они будут одни.— Правильно. Интересно… — Флэндри попытался переключиться на командный мостик. Он должен быть заблокированным, но, видимо, кто-то забыл сделать это, и сейчас Флэндри мог смотреть из-за плеча капитана Эйнарсена.На экране внешнего коммуникатора был мерсеянин, причем тоже в высоком чине.— …Запретная зона, — сказал он по-английски, с сильным акцентом. — Немедленно поворачивайте обратно.— Правительство Его Величества не признает запретов в пространстве, на которое не заявлены права, — сказал Эйнарсен. — Вы препятствуете нам на свой риск.— Куда вы направляетесь? Какова ваша цель?— Это вас не касается, Фодайх, моя команда направляется на законных основаниях. Мы пройдем мирно или нам придется драться?— Флэндри переводил Драгойке то, что слышал. Мерсеянин помолчал, а она прошептала:— Он, конечно, скажет, чтобы мы проходили, так он сможет соединиться с остальными.Флэндри потер бровь. В помещении было жарко, и он взмок в своем костюме.— Жаль, что ты родилась не в нашей цивилизации, — сказал он, — у тебя склад ума, как у служащего Военно-Морской Авиации.— Ладно, проходите, — медленно произнес мерсеянин, — я пропускаю вас, но протестую.Флэндри подался вперед и схватился за край стола, сдерживаясь, чтобы не закричать Эйнарсену, что тот должен делать.Командир землян сказал:— Очень хорошо. Но ввиду того, что другие корабли летят, чтобы воссоединиться с вашим, я вынужден требовать от вас гарантий добрых намерений. Вы должны немедленно направиться на север Галактики на полной скорости, не останавливаясь, пока я не вернусь на Саксо.— Возмутительно! Вы не имеете права…— У меня есть право ответственности за эту эскадрилью. Если ваше правительство желает выразить протест моему, давайте так и поступим.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25