Ребенок-демон

OCR Денис «Дин Кунц. Ребенок-демон»: Центрполиграф; Москва; 2004ISBN 5-9524-0747-1Аннотация Ричард Браккер и его мачеха Кора не придавали значения преданию о родовом проклятии, пока в их доме не появились дальние родственники – семилетние близнецы Фрейя и Фрэнк. У обоих было нелегкое детство, и именно этим объясняют некоторые странности – малышка Фрейя уверена в том, что она оборотень, превращающийся по ночам в кровожадного волка. Казалось бы, это просто детская фантазия. Но как только ребенок погружается в глубокий сон, в округе, где давно извели всех волков, раздается страшный волчий вой, и поутру люди находят растерзанные трупы кроликов, лошади и даже человека…Дин КунцРебенок-демонГлава 1Небо было серым; оно низко нависло над землей, и по нему плыли на юг тяжелые, плотные тучи, неся холодный воздух с севера. Дженни поежилась от холода, войдя на тихое кладбище, где, казалось, еще холоднее – градусов на десять. Девушка инстинктивно втянула голову в плечи и прибавила шагу.Она остановилась перед тремя очень похожими друг на друга надгробными плитами. Одну из них совсем недавно установили перед еще не обложенной дерном могилой. На кладбище девушка оказалась сейчас единственной из всех, кто приходит поскорбеть по усопшим. Она восприняла это с благодарностью, так как ей хотелось побыть в одиночестве. Обратив взор к могильным плитам, Дженни прочитала высеченные на камне имена: Ли Брайтон, Сандра Брайтон и Леона Питт Брайтон. Отец, мать и бабушка по отцовской линии. Как всегда, перечитывая одно за другим эти имена, девушке было трудно поверить, что всех этих людей уже нет, что теперь она осталась совсем одна и нет у нее даже брата или сестры, с которыми она могла бы разделить бремя этих потерь. Дженни вытерла слезы.И тут вдруг краешком глаза она вроде бы кого-то заметила. Она повернулась, чтобы разглядеть получше, однако там, куда она смотрела, никого не оказалось. Но, снова устремив взгляд на каменные плиты, девушка опять боковым зрением увидела его – крупного мужчину, серый смутный силуэт, приближающийся к ней. Она повернулась, чтобы как следует разглядеть его.Он исчез. На кладбище было пусто. Никого – лишь туман да надгробные плиты.И вдруг Дженни расслышала призрачные шаги по вымощенному плитами тротуару.– Беги, Дженни! – возопили голоса ее родных и любимых усопших. – Беги, беги! Вспомни, как неожиданно, как внезапно погибли мы. Какой-то пьяный водитель проехал на красный свет и в одно мгновение сбил Ли и Сандру. А с бабушкой Брайтон случился удар, и она умерла через несколько секунд. Теперь ты должна бежать, иначе оно – то самое, внезапное, неведомое – доберется и до тебя!Дженни огляделась но сторонам, но по-прежнему никого не увидела. Эхо призрачных шагов тихонько нарастало, все приближаясь и приближаясь.– Кто это?Голоса усопших ответили ей лишь одно:– Беги!Шаги слышались уже совсем рядом, приблизившись к девушке почти вплотную. В любое мгновение, того и гляди, дотянется до нее, прикоснется к ней чья-то рука – холодная, влажная рука.– Кто здесь? – переспросила девушка.– Это оно – неведомое, – сообщили ей усопшие. – Ты ни за что не предугадаешь, что оно учинит, когда схватит тебя. Все, что ты можешь, – так это убежать, Дженни. Беги, живо!Девушка повернулась и побежала. Каблуки ее туфель отбивали дробь по плитам тротуара. Несмотря на эти быстрые, громкие звуки и свое тяжелое, прерывающееся в приступе дикой паники дыхание, она по-прежнему слышала не отстающую от нее, упорно следующую за ней легкую, призрачную поступь. Дженни побежала быстрее, выскочила за железные кладбищенские ворота.Справа от нее прозвучала автомобильная сирена. Девушка резко повернула голову и в нескольких футах от себя увидела мчащийся на нее автомобиль! За ветровым стеклом застыло в ужасе лицо водителя. Дженни выставила вперед руку в отчаянной попытке хоть как-то защититься, и…* * *Визг тормозов и какой-то громкий скрежет – вот что вырвало девушку из ее тревожного сна… В окно автобуса она разглядывала местность и не могла понять, где находится. Ночной кошмар был настолько реальным, что настоящий мир казался сном.Вокруг вставали со своих мест пассажиры, доставали с багажных полок сумки и бочком продвигались к выходу из автобуса, перешучиваясь по поводу невероятной жары.Даже после того, как Дженни осознала происходящее, страх все еще не покидал ее. Как и во сне, она словно все еще продолжала бежать, хотя и не от некоей невидимой, безликой силы. По крайней мере, она старалась не думать о том, что на самом деле бежит от одиночества. К тому времени, когда автобус наполовину опустел, девушка немного успокоилась. Она взяла сумочку и вышла.Увидев, что вокруг нет никого, кто мог бы помочь девушке с двумя большими чемоданами, водитель автобуса донес ей их до входа в автовокзал. Всех вновь прибывших встречали друзья или родственники, покидая вокзал, который снова погружался в какое-то дремотное прозябание. Дженни должен был встречать Ричард Браккер. В душе девушка надеялась, что ничего плохого не произошло. Она осталась дожидаться Ричарда в старом здании вокзала, где работали кондиционеры. Девушка стояла перед окном, откуда была полностью видна вся площадка для парковки автомобилей.На ясном небе вдруг появились и медленно поплыли темные, черные, как оникс, тучи, на вечер обещали грозу. Во всяком случае, общее ожидание грозы охватило всех пассажиров автобуса, где не работал кондиционер, и люди болтали о пустяках, с тем чтобы хоть как-то скоротать медленно тянувшиеся минуты.Тучи расколола яркая вспышка желтой зазубренной молнии. За этим сразу же последовал сильный, оглушительный раскат грома, похожий на одновременный залп из десятков орудий.Дженни, напуганная столь бурным зрелищем, отпрянула от окна. Она чуть-чуть отступила назад, хотя ничего ей всерьез не угрожало."Ты теперь уже большая девочка, – мысленно пожурила она себя. – Ты всего лишь стиснула зубы, когда семь лет назад погибли папа с мамой. Ты фактически одна, без посторонней помощи, справилась с организацией похорон бабушки и уладила дела с недвижимостью старушки. Ты пробилась в колледж и окончила его, и сейчас тебе уже двадцать один год. Сейчас же перестань бояться маленькой дряхленькой вспышечки молнии!"Куда же запропастился ее двоюродный брат? Ричард Браккер опаздывает уже на пятнадцать минут. А вдруг он попал в аварию? Дженни подумала о скользкой от дождя мостовой, на которой погибли ее родители. Девушка почувствовала себя виноватой даже из-за того, что в душе ее еще только затеплилось нетерпение.Гроза уже вовсю бушевала над вокзалом. В небе сверкали молнии; казалось, они врезаются в поверхность парковочной площадки, словно притягиваемые антеннами припаркованных там автомобилей.Дженни инстинктивно отвернулась от окна.Дождь, сопровождаемый шквальным ветром, хлынул на бетонный пол террасы. Пол потемнел, струи дождя стекали по стеклам окон. Казалось, кто-то шепчет девушке о чем-то, предостерегая ее.Она оставила чемоданы в том месте, куда поставил их водитель, прошла через весь зал вокзала и направилась к дальней стене, где официантка вытирала небольшую стойку бара. Дженни села на высокий стул и заказала чашку кофе.– Наконец-то разразился, – заметила официантка.– Думаете, на весь день зарядил?– Да, похоже, его и на всю ночь хватит. – Официантка поставила чашку с кофе перед Дженни. – Пончик не хотите?– Нет, спасибо.– Переезжаете или к кому в гости? – поинтересовалась официантка. Казалось, она спрашивает не из праздного любопытства, а просто из дружелюбия.– В гости, – ответила Дженни. – На прошлой неделе я окончила колледж. Когда-то я жила с бабушкой, но два месяца назад она умерла. Здесь живет моя тетя. Она хотела, чтобы я пожила у нее до осени, когда начну работать учительницей.– Учительницей! – воскликнула официантка. – Сама-то я никогда не ладила с книжками. Вот почему я простая официантка. Но вот именно сейчас как здорово было бы оказаться дома, с книжкой в руках да в кровати! Валялась бы себе спокойно… А это место, когда здесь мало народу, похоже на дом с привидениями.Дженни оглядела потолок с выступающими балками, темный и загадочный, плохо освященные углы, в которых старые, скрытые плафонами лампы не внушали особой радости.– Я бы точно не хотела работать в этом месте. – Она отхлебнула кофе. – Но думаю, что вы встречаете массу разных интересных людей.Официантка кивнула:– С одними хотелось бы продолжить знакомство, с другими – глаза бы мои их больше не видели! – Через плечо Дженни ее собеседница взглянула на входную дверь. – Вот идет один, которого я бы не хотела знать. Он из дома, где живет маленькая бедная Фрейя. Если над ним и нависло какое-то проклятие, то уж наверняка он тому причиной. – По мере приближения этого человека к стойке она стала говорить тише. – Половина проблем ребенка – из-за этого тина. Если хотите знать мое мнение, советую вам держаться от него подальше. В нем вообще нет ничего хорошего. Слишком уж он тихий, слишком уж мрачный и слишком не любит ни с кем разговаривать.Дженни бросила взгляд на вошедшего, который через какое-то мгновение уже подошел к стойке. Он был высок и строен, у него были большие руки. Он похлопал ими по лацканам пиджака, обшарил карманы, затем смахнул ладонью крошки с поверхности стойки. Это был симпатичный мужчина, походивший на ученого. Подобное впечатление портили разве что черные вьющиеся волосы, слишком длинные, спадавшие на плечи. Последняя деталь не позволила Дженни сразу узнать его. Когда он улыбнулся, девушка увидела, что это Ричард.– Привет, Дженни.Она встала со стула и крепко обняла его. Молодой человек был на четыре года старше Дженни, и, когда погибли ее родители, он оказался единственным среди сочувствующих взрослых людей, кому она смогла адекватно передать все ощущение своего горя. Мать Ричарда умерла, когда мальчику было всего два года. Несмотря на то что он был тогда слишком мал, чтобы помнить об этом, он впоследствии хорошо узнал, что значит одиночество. Когда Дженни нуждалась в утешении, только Ричард мог ее утешить. Хоть это и получалось у него неуклюже, делал он это искренне.Официантка отошла в сторону. В те мгновения, когда ей казалось, что молодым людям это не видно, она бросала на них косые, осуждающие взгляды.– Мы сможем поговорить в машине, – заявил Ричард, оценивая тяжесть чемоданов кузины. – Да и, в конце концов, у нас впереди все лето.У выхода Дженни заметила:– Ты промокнешь насквозь!– Обо мне не беспокойся. Накинь плащ на голову и беги к машине. Я оставил обе двери приоткрытыми, так что ты сможешь быстро запрыгнуть в нее. Вон, видишь, темно-бордовый "корвет". Туда и беги. Готова?В низких облаках сверкнула молния. Она моментально осветила мрачный полдень. При ударе грома, от которого задребезжали окна, Дженни вздрогнула.– Молнии всегда ударяют в самую высокую точку, – изрек Ричард, заметив испуг девушки. – Я почти на целый фут выше тебя.– Не говори так! – поспешно ответила Дженни, хватая молодого человека за руку.Он сказал это в шутку и удивился, что она так серьезно отнеслась к сказанному.– Машина всего в нескольких ярдах. Никаких проблем.– До сих пор, – добавила девушка.Ричард плечом открыл дверь и повел Дженни к платформе. Молодой человек побежал под проливным дождем. Минуту спустя Дженни, слегка согнувшись под накинутым на голову плащом и став немного меньше ростом, последовала за кузеном.Тротуар осветился новой вспышкой молнии.Девушка поскользнулась и чуть не упала на гладкую поверхность макадама. По чистой случайности ей удалось сохранить равновесие. Она открыла дверцу и осторожно села в маленький, низко посаженный спортивный автомобиль.Желтая вспышка молнии вновь разрезала черноту неба, но теперь Дженни чувствовала себя в безопасности. Тем не менее девушка проявляла осторожность и не дотрагивалась до металлических деталей. В памяти все еще всплывал ночной кошмар, который приснился ей в автобусе. Своего рода предзнаменование.Ричард промок до нитки, пока укладывал чемоданы кузины в багажник. Он скользнул в машину и сел за руль.– Я чувствую себя ужасно из-за того, что втянула тебя во все это, – проговорила Дженни. Из сумочки она достала чистый носовой платок и промокнула лицо и шею Ричарда.– Почему? – широко улыбаясь, спросил он. – Ты одна из тех, кто наслал этот дождь?Она состроила ему "козью морду":– Дай я вытру твои волосы.Когда кузен наклонился к ней, она стала вытирать ему голову – до тех пор, пока ее платочек не стал мокрым насквозь.– Не беспокойся, – ответил он. – Я здоров как бык!Ричард включил зажигание, дважды нажал на газ, и автомобиль тронулся с места.– Официантка не очень-то хорошо отзывается о тебе, – шутливо начала Дженни. Кроме того, ей было любопытно знать, почему официантка боится такого доброго молодого человека, как Ричард Браккер.– Кэтрин? Неужели? Я заметил, что в последнее время она как-то холодно относится ко мне. Хотя я не очень-то и задумывался почему.Он вел машину по трассе и свернул на прилегающую дорогу – не такую ровную, как основная. С двух сторон росли голландские вязы, их кроны образовывали свод, и от этого на дороге стало еще темнее.– Что же она говорила?– Что ты стал причиной некоего проклятия, которое нависло над девушкой по имени Фрейя.Ричард улыбнулся, наклонился вперед и включил фары. Если вновь ударит молния, то она не сможет прорваться сквозь эти пышные ветви.– Надеюсь, ты не стал жертвой публичного скандала? – дразнила его кузина.– Это отнюдь не проблемы с женщинами. В этом городе любая мелочь может перерасти в скандал. Сельская жизнь очаровательна, но этого не скажешь про частную жизнь. В маленьких городках личная жизнь любого горожанина становится достоянием общественности. Фрейя – моя кузина по отцовской линии. Ей семь лет, у нее есть брат-близнец, Фрэнк. И у нее те проблемы, которые я называю психиатрическими. Кора называет это семейным проклятием.Дженни удивилась, впервые услышав, как Ричард называет свою мать но имени. Хотя она и понимала, что у некоторых богатых людей принято так называть своих родителей. И все же ей показалось, что это как-то не очень уважительно.– Проклятие?– Психиатрические проблемы, – поправил Ричард. Он глубоко вздохнул, словно ему уже наскучила эта история. – Близнецы приехали к нам из разорившейся семьи. Лена Браккер, сестра моего отца, вышла замуж за одного бездельника, который в конце концов удрал, прихватив половину ее денег. Она много пьет, любит роскошную жизнь. Когда Кора узнала, что Лена планирует отправить двух семилеток в разные школы, она попросила ее оставить их у нас. Лене было все равно, как поступить, лишь бы получить свободу. Все произошло год назад. С тех пор они с нами.– Тетушка Кора не сообщала, что у вас гости! – воскликнула Дженни. – Я не хочу доставлять неудобства кому-либо.Ричард засмеялся:– Дженни, дорогая, в фамильном особняке Браккеров восемнадцать комнат.– Восемнадцать!– Наши предки любили праздничные вечера, которые длились неделями. Особенно это касалось Дня благодарения и Рождества. Люди собирались со всей округи. В наши дни мы слишком спешим и не способны на такие неторопливые празднования.– Ты все еще не рассказал мне о проклятии, – напомнила Дженни. – Ой, извини – о психиатрических проблемах.Впереди, подпрыгивая на поворотах, густо забрызганный грязью, показался большой грузовик. Он двигался со скоростью больше шестидесяти миль в час. У Ричарда едва хватило времени въехать на крутую насыпь вдоль дороги, когда гигантский автомобиль, ревя мотором, с грохотом и шумом промчался мимо них.– Что за дурацкая манера вождения! – воскликнула Дженни. Она все еще помнила о ночном кошмаре. Все эти ужасные сны стали сниться ей после смерти бабушки Брайтон. Если бы реакция Ричарда была немного слабее или если бы грузовик двигался с большей скоростью, они бы оба сильно пострадали или погибли.Ричард выругался:– Дурак! Места мало, что ли?– Они часто ездят но этой дороге?Он сдал назад, съехал с насыпи и двинулся вперед.– С тех пор как начали строительство трассы совсем близко от границ частной собственности Браккеров.– Все это суета сует, – заметила Дженни. Затем она вспомнила, что у тетушки Коры наверняка есть прислуга.– Все это не так уж и плохо. Дом расположен далеко от строительства. Эти спекулянты недвижимостью и их постоянные предложения по продаже нашей земли сводят с ума.Они свернули на более узкую, лучше заасфальтированную дорогу и остановились у железных ворот. Табличка на них гласила: "ПОМЕСТЬЕ "БРАККЕР". ЧАСТНАЯ СОБСТВЕННОСТЬ. НЕ ВХОДИТЬ". Ричард стал нажимать сигнал клаксона, выдав какую-то мелодию, которую Дженни не удалось распознать. Ворота открылись, впустили автомобиль и закрылись.Девушку всегда восхищали подобного рода приспособления. Ворота не были похожими на железные ворота кладбища.Машина проехала мимо тщательно ухоженных конюшен, площадки для верховой езды, окруженной деревянным ограждением. Забор был выкрашен в белый цвет. Справа от дороги лежало маленькое озеро. На дальнем берегу озера росли сосны. Под деревьями находились столы для пикника и детские качели. Сквозь туман и дождь они напоминали скелеты давно умерших существ.– Вот и дом, – произнес Ричард, как только они заехали за небольшой холм.В доме было три этажа и мансарда. Его окна выходили на аспидно-черную крышу. Два флигеля стояли буквой "L" и выходили во внутренний двор. По углам зданий расположились фонтаны.Ричард остановил машину у парадного подъезда. Широкие мраморные ступени лестницы вели на гранитную веранду, где находились массивные дубовые двери. Как только звук работающего двигателя замер, из двери появился пожилой мужчина в плаще. Он подошел к автомобилю. В одной руке он держал раскрытый черный зонт, второй подал Ричарду. Мужчина бросился вперед, чтобы открыть и придержать дверь для Дженни.На вид дворецкому было около шестидесяти. У него были глубоко посаженные голубые глаза, седые волосы, лицо испещрено морщинами.– Я Гарольд, слуга. Вы, должно быть, Дженни. Вам присуща традиционная красота семейства Брайтон. У вас такие же темные волосы и глаза. Будьте добры пройти со мной – прочь от этой ужасной непогоды.– Да, – выдохнула девушка. В низко плывущих облаках прорычал новый раскат грома. Казалось, что дождь усилился вдвое. Туфли Дженни промокли насквозь, ноги были заляпаны грязью.Как только она ступила на первую ступень мраморной лестницы, послышался чей-то громкий и протяжный вой – словно кто-то ужасно мучился. Нельзя сказать, что этот стон напоминал человеческий. Для этого он был слишком силен и громок, в нем сквозило нечто сверхъестественное.– Что это? – спросила Дженни.Внезапно вой перерос в дикий, пронзительный визг, который неожиданно оборвался на середине ноты.Дженни содрогнулась. Она не заметила никого, кто мог бы издавать этот жуткий, потусторонний зов.– Всего лишь ветер, – ответил Гарольд.Острием зонта он указал на скат крыши особняка. – Если дует слишком сильный ветер с юга, он свистит вон там, под карнизом. Порой из-за этого даже заснуть ночами не удается. К счастью, в этом направлении ветер едва дует.Данные объяснения вроде должны были успокоить девушку, но этого не произошло. Ей показалось, что эти звуки были слишком эмоциональными, чтобы принадлежать чему-то неживому. Вдруг она вспомнила то, о чем ей следовало спросить Ричарда. Почему он опоздал? Почему Кэтрин испытывает страх перед ним? Что это за проклятие, о котором говорила тетушка Кора и которое он называет "психиатрическими проблемами"?Молния осветила фронтон дома, и на нем заиграли какие-то тени. От грома задрожали стекла окон.Ветер вновь ужасно застонал.В душе Дженни нарастал панический страх перед тем самым – внезапным и неведомым. Она подумала о своей матери, и об отце, и о бабушке Брайтон. Как бы ей хотелось – о, как бы ей хотелось, чтобы нашелся еще кто-нибудь, с кем бы она провела все лето! Но она поняла, что назад пути нет.Вслед за Гарольдом она вошла в этот дом, столь открытый ветрам и мрачным предзнаменованиям…Глава 2Если внешне дом производил угрюмое, гнетущее впечатление, то внутри все было наоборот. Атмосфера здесь была теплой и уютной, все было отмечено печатью благополучия. Стены передней оклеены богатыми старинными обоями, расписанными белыми и золотыми узорами. У стенных шкафов были массивные, из черного дуба, двери. Сосновая мебель колониального стиля свидетельствовала и о практичности, и о чувствительности хозяев. В таком доме можно было почувствовать себя защищенным, скрыться от проблем остального мира. Пугающий вой ветра был теперь где-то далеко.Дженни старалась не обращать внимания на охвативший ее страх. Она все еще сомневалась, что находится в безопасности. Как раз сейчас и следует быть внимательной и осторожной. В тот момент, когда неожиданно столкнешься с опасностью, будучи уверенной, что с тобой ничего плохого не случится, и когда ты меньше всего ожидаешь ее, – в этот самый момент она на тебя и набросится.Машина на скользкой от дождя трассе…Разрыв кровеносного сосуда в мозге старушки…Девушка вздрогнула.– Замерзли? – поинтересовался Гарольд, взяв у Дженни плащ и повесив его в шкаф.– Немного.– Глоток бренди поможет вам согреться. Вам немного добавить в кофе?Обычно Дженни не одобряла употребления спиртного и с недоверием относилась даже к ликеру. Она сравнивала алкоголь с костылем, необходимым для того, чтобы справиться с бременем проблем. Но сейчас она не усмотрела ничего плохого в предложении Гарольда. Она действительно немного продрогла и была взвинчена. Поэтому она просто кивнула.– Хорошо, – произнес слуга, вешая в шкаф свой собственный плащ. – Ваша тетушка должна быть в гостиной. Пройдите прямо по коридору, слева будет вход в комнату. Прошу меня извинить. Я пройду на кухню и приготовлю вам кофе. Вы продрогли до костей.Он оставил девушку в фойе одну, в незнакомом доме. Внезапно открылась входная дверь, и в дом ворвались душераздирающее завывание ветра и шум дождя, барабанящего по подъездной аллее. В дом протискивался Ричард с раскрытым зонтом в одной руке и тяжелым чемоданом в другой. Он поставил багаж на пол.– Придется выскочить еще один раз.– Мне следовало бы помочь тебе! – воскликнула Дженни.– У меня есть зонт.– Не очень-то он тебе помог.– Иди быстрее к Коре. Она тебя ждет.Кузен вновь ринулся под ливень. Капли дождя с неистовой силой заколотили по поверхности его зонта.Дженни решила, что ничем не сможет помочь кузену. Она повернулась и, соблюдая указания, направилась по коридору. Девушка зачарованно рассматривала дорогие, написанные маслом картины, висевшие на обшитых красным деревом панелях. Когда Дженни была ребенком, у них дома имелись литографии в дорогих рамах. Но здесь рамы явно стоили намного дороже.В семье Коры все были против ее замужества. Они с той же силой противились ее браку с мужчиной из более высокого социального слоя, с какой многие другие семьи выступали бы против брака девушки с человеком, занимающим более низкое общественное положение.В семействе Брайтон придавали большое значение чувству собственного достоинства и упорно настаивали на том, что каждый из членов их семьи должен сам зарабатывать себе на жизнь и ни в коем случае не выходить замуж по расчету или получать богатство в наследство. К счастью, тетушка Кора послушалась своего сердца и проигнорировала наставления родственников.Этот брак был счастливым. Алекс и Кора Браккер на протяжении долгих лет относились друг к другу так, словно они только что поженились. Это продолжалась до смерти Алекса. Он умер два года назад. Деньги никогда не были для него проблемой, равно как и бизнес. Алекс унаследовал крупный капитал. Дела шли ровно и благополучно, поэтому он только день или два посвящал работе, да и то вникал только в крупные вопросы.Ричард не давал своей мачехе повода для конфликтов: не будучи родным ребенком Коры, он всегда был вежлив с ней и послушен, выказывая любовь без всякого принуждения. Ричард так и остался единственным ребенком Коры и Алекса. И долгие годы ничто не омрачало их жизнь.Занятая своими размышлениями, Дженни не заметила, как подошла к сводчатому проходу, ведущему в гостиную. Тетушка Кора как раз ставила серебряный поднос с бутербродами и чипсами на низкий столик для закусок. Ее внимание было полностью поглощено желанием как можно лучше сервировать стол. Позади нее на темно-зеленой софе сидели два голубоглазых и светловолосых ребенка. Несмотря на то что один был мальчиком, а другая – девочкой, бросалось в глаза, что эти дети – близнецы. Они увидели девушку и стали пристально рассматривать ее. Они не улыбнулись и не стали заговаривать с новым человеком, ограничившись опасливым наблюдением."Застенчивые дети", – подумала Дженни.Хотя ей бы очень хотелось знать: а не скрывается ли за их молчанием и этим критическим осмотром нечто большее?Но что?Ни Фрейя, ни Фрэнк не походили на детей, над которыми тяготеет некое мистическое семейное проклятие. А еще меньше – на детей с глубокими психологическими проблемами. У них были пухлые щечки, покрытые нежным румянцем, живые, полные любопытства голубые глаза. Дженни улыбнулась, показывая, что хотела бы подружиться с ними.Но ни мальчик, ни девочка явно не собирались улыбаться в ответ.В этот момент Кора обернулась, выпрямилась и удивленно посмотрела на девушку. Это была обаятельная женщина. В свои пятьдесят она выглядела на десяток лет моложе. Темные волосы были слегка тронуты сединой, но она и не пыталась скрывать это каким-то искусственным способом. На лице пожилой леди не было ни единой морщинки, в глазах сохранился живой блеск. Она отошла от стола и обняла племянницу.Впервые за несколько месяцев Дженни почувствовала себя в безопасности. Есть кто-то, способный ее обнимать, – значит, ей есть кого любить и кем быть любимой. После смерти бабушки Брайтон мир, казалось, с каждым днем становится все более и более враждебным к Дженни. У нее возникло глупое, неосуществимое желание никогда не покидать имение "Браккер".После того как Ричард переоделся и составил им компанию, они пили восхитительный кофе с бутербродами, со сливочным сыром, а также с крекерами и картофельными чипсами. Фрейя и Фрэнк вроде бы вылезли из своих оболочек и выдали несколько слов в ответ на вопросы Дженни. Близнецы даже пару раз улыбнулись. Она решила, что их первоначальная холодность – всего лишь результат образования и воспитания, характерного для детей из богатых семей, и что эти близнецы вовсе не пытались заставить ее чувствовать себя не в своей тарелке.Наконец, где-то около четырех часов дня, Кора сказала:– Мы очень невежливы, дорогая. Ты долго ехала в автобусе и, наверное, хотела бы принять ванную и отдохнуть перед ужином. Гарольд накроет на стол в семь тридцать в небольшой общей комнате. Она расположена дальше по коридору. – После этого тетушка обратилась к Ричарду: – Ты отнес вещи Дженни наверх?– В голубую спальню, Кора, – ответил Ричард, допивая свой чай.– Пойдем, Дженни, я покажу, где ты будешь проводить эти летние ночи.Они стали подниматься по центральной лестнице. Дженни обратила внимание на едва заметные проявления того, что у тетушки не все в порядке с нервами. Пока они шли вверх по лестнице, Кора играла своими темными длинными волосами. Она наматывала одну прядь на палец, отпускала ее и тут же наматывала другую. Говорила тетушка слишком быстро. В голосе звучали нервные нотки наигранной веселости. Эта радость не была вызвана встречей с племянницей, которую она не видела со времени похорон бабушки Брайтон.Впервые с момента своего приезда в этот дом Дженни вновь почувствовала бурю. Ветер срывал шифер с крыши. По окнам барабанил дождь. Вспышки молнии играли за стеклами и танцевали на темных ступенях подъезда. Короткие и неприятные мгновения.– Завтра мы собираемся заняться верховой ездой, – произнесла Кора, когда они дошли до конца лестницы и свернули в коридор второго этажа. – Тебе нравятся лошади?– Я один или два раза ездила верхом. И буду похожа на городскую штучку в седле.– Ричард прекрасно управляется с лошадьми. Он сможет научить тебя всему, что ты не знаешь. Он ведет семейный бизнес, но у него остается достаточно свободного времени.В конце коридора Кора открыла тяжелую, темную, орехового дерева дверь. Она была украшена резными драконами и эльфами. Видимо, когда-то давно комната была отведена под детскую. Просторное, светлое помещение с двумя окнами, окаймленными темно-коричневыми бархатными портьерами. Большая кровать накрыта атласным пикейным покрывалом. В комнате было два туалетных столика, зеркало, тумбочка и два книжных шкафа, наполовину заполненные различными книгами – от классики до современной беллетристики.Чемоданы Дженни с открытыми крышками стояли в углу, демонстрируя свое содержимое. Возможно, Ричард хотел проявить вежливость и открыл чемоданы, чтобы проветрить одежду, пока Дженни сама не выделит для этого время. Но все же девушку неприятно удивил факт подобной бесцеремонности.Кора, казалось, не обратила на это внимания."Я что, слишком консервативна? – удивилась Дженни. – Почему я веду себя так, будто я должна бояться любящих меня людей?"Она пообещала себе, что будет менее подозрительна к родным, которые всего-то хотят помочь ей.– За этой дверью ванная, – произнесла Кора. Указательным пальцем она крутила локон своих темных волос. Губы тетушки улыбались, но это была ненастоящая улыбка.– Все так прекрасно! – воскликнула Дженни. Она не привыкла к подобной роскоши.Кора перестала вертеть свои локоны и взяла обе руки Дженни в свои ладони. Тетушкино рукопожатие было сдержанным и теплым.– Я так рада, что ты приехала, Дженни.– Я тоже, тетушка.– Нет, нет, ты не понимаешь.В этот момент голос женщины был искренен. Не выпуская рук, она подвела девушку к кровати, и они присели на край толстого матраса.– Я сказала это не для того, чтобы поддержать беседу.1 2 3 4 5 6 7 8 9

Я в самом деле очень рада, что ты приехала. Ричард, Гарольд, Анна – жена Гарольда – хорошая компания. У меня масса благотворительной работы в городе. Сейчас я взяла отпуск. Но прошло только два года со дня смерти Алекса. И у меня много свободного времени, которое следует чем-нибудь заполнить.Женщина замолчала, она посмотрела куда-то вдаль, словно пытаясь заглянуть сквозь вуаль реальной жизни в мир духовный, где она каким-то образом могла коснуться своего покойного мужа.Дженни ждала.Наконец она нарушила молчание и спросила:– Вы по-настоящему любили его, правда?Кора весьма неохотно вышла из своего транса:– Да. Я знаю, в нашей семье всегда с сомнением относились к этому браку. Но мое замужество было прекрасным. – Теперь она полностью отошла от воспоминаний. – Надеюсь, однажды тебе так же повезет, и ты встретишь какого-нибудь своего Алекса. – Женщина сжала руки племянницы и отпустила их. – Давай-ка не будем раскисать, а?Дженни улыбнулась:– Я готовилась к худшему. Официантка на автовокзале предупреждала меня о каких-то неприятностях.Кора моментально перестала улыбаться. Лицо женщины внезапно стало мертвенно-бледным. Столь быстрое изменение цвета лица казалось нереальным.– Ты уже слышала. Ты все знаешь.Дженни снова стало холодно. Воздействие бренди улетучилось.– Вовсе нет, тетушка. Только чуть-чуть.Ричард начал было объяснять мне ситуацию, но не закончил.Кора поднялась с кровати и направилась к южному окну комнаты. Женщина наблюдала за ливнем, заливавшим зеленую лужайку, застилавшим туманом деревья, подобно спутанной копне волос. Она рисовала пальцами по стеклу, изображая бессмысленный узор и оставляя следы на быстро испаряющейся влаге окна. На мгновение показалось, что Кора – пленница в собственном доме и пытается вырваться на свободу.Она повернулась к Дженни:– Что бы там тебе ни рассказывал Ричард, его рассказ был наполнен оптимизмом.– Неужели?Кора кивнула:– Он, наверное, сказал, что проблема – психиатрическая? Он рассказал, что Фрейя нуждается в психиатрическом лечении?Дженни кивнула:– И еще он сказал, что вы не согласны с ним. Вы думаете, что это семейное проклятие.– Я не думаю, я это знаю.Дженни промолчала. Она вспомнила сон, приснившийся ей в автобусе, она услышала голоса, шептавшие где-то глубоко внутри ее сознания, призывавшие девушку бежать из этого неприкаянного, мрачного дома, сменить его на яркие огни города.Какой-то особенно жуткий, особенно злобный раскат грома разорвался над домом. Казалось, сила грозы вот-вот сорвет особняк с фундамента и приподнимет в воздух.Молния осветила силуэт Коры, окружив ее волосы желтым ореолом, и ее лицо на мгновение исчезло, скрытое какими-то контрастирующе темными, пурпурными тенями. Стоя здесь, в голубой комнате, в длинном, просторном зеленом платье, она напомнила Дженни "умершую и восставшую вновь" героиню рассказа Эдгара Алана По.Молния погасла, рокот грома стих, и жуткое наваждение исчезло. Тетушка Кора стала вновь сама собой.– Я очень много читала, – проговорила она. Казалось, она говорит скорее сама с собой, чем с Дженни. – Когда я приехала в этом дом, здесь было очень много книг, и я буквально проглатывала их. Я читала классиков, на которых раньше, когда я еще не вышла замуж и работала, у меня не хватало времени. Я читала не только художественную литературу. Когда-то, давным-давно, кто из предыдущих поколений Браккеров, живший в этом доме, проявлял отнюдь не праздный интерес к черной магии и демонологии. Здесь много книг на эту тему, они лежат на книжных полках по всему дому. Естественно, у тебя в комнате, на этих полках, также находится несколько подобных книг.Дженни повернулась и осмотрела шкаф.Там стоял двухтомник в кроваво-красном переплете. На корешках томов было вытиснено название: "ЧЕРНАЯ МАГИЯ В АМЕРИКЕ".– Когда я читала, я наткнулась на два тома, отпечатанные небольшим тиражом в середине прошлого века. Издательское дело в то время сильно отличалось от нынешнего. И экономическая ситуация позволяла региональным издателям преуспевать благодаря выпуску книг, мало кому интересных уже в паре сотен миль от стен их типографии. Оба тома были отпечатаны в Филадельфии. Один назвали "Колдуны и ведьмы Пенсильвании", другой – "Будь прокляты богатые".Тетушка замолчала, и Дженни почувствовала, что не следует ее торопить. Долгую паузу, вызванную молчанием Коры, заполнили шум дождя, раскаты грома, вспышки молний за окном. Наконец тетушка продолжила свой рассказ:– Согласно этой книге, Сара Марианна Браккер, прапрапратетушка Алекса, ушла из дома в 1849-м в возрасте семнадцати лет. Она ушла с табором цыган, которые зарабатывали на жизнь, выступая в небольшом цирке. Семья предприняла все попытки выйти на ее след, но безрезультатно. Сара была потеряна для семьи до 1860 года, когда спустя одиннадцать лет она вернулась – с ребенком на руках. Она хотела, чтобы ее приняли обратно в семью и чтобы ребенок получил фамилию Браккер. Это был смуглый, темноволосый малыш с острыми чертами лица. На вид ему было четыре года, видимо, он наполовину был европейского происхождения. В отсутствие дочери мать Сары умерла. Отец озлобился и обвинил дочь в смерти жены, которая умерла из-за сердечного приступа. Причиной этому стал побег Сары из дома. Отец не позволил дочери остаться в доме.Гром. Дождь. Книги в кроваво-красном переплете – на полке прямо напротив кровати. Скрип половиц.Кора продолжала:– В ту ночь Сара Браккер пришла в этот дом и разожгла костер перед ним. В то время в поместье, в маленьких домиках среди деревьев, жили негры. Когда Сара начала бубнить цыганские фразы, говоря их в огонь, она не сводила глаз с дома, и ее отец приказал черным прогнать ее. Но никто из них не осмелился подойти к ней. Наконец, когда она закончила бубнить проклятье на английском, отец не мог больше выносить этот спектакль и приказал силой выгнать ее из поместья. Вместе с ребенком, своим внуком.– Похоже, он был жестоким человеком. Конечно, она совершила ошибку, но все же она была его дочерью, – произнесла Дженни.– В книге сказано, что он был эксцентричным. Соседи считали, что он, возможно, слегка не в своем уме. Он всегда был замкнутым и неприветливым. Когда сбежала его дочь, а некоторое время спустя умерла жена, он замкнулся еще больше, стал более грубым. Слуги выполняли все поручения и приказы. Он сам редко выходил из дому. Когда вернулась Сара с крохотным ребенком, чей отец был цыган, это стало полной трагедией для старика: он счел, что окончательно опозорен. Это была соломинка, которая перешибла ему хребет. Отец Сары был не из тех, кто прощает. И он не собирался менять собственный характер.– А в чем, собственно, заключается проклятие? – спросила Дженни. У девушки возникло острое желание забраться на кровать, на которой она сидела, завернуться с головой в одеяло и устроить себе теплое гнездышко. Ее холодные руки стали похожими на фарфоровые.– Сара наложила особое проклятие. Она прокляла семью Браккер. Суть его в том, что в каждом поколении будет рождаться одержимый ребенок, ребенок-демон, как она это называла. Ребенок этот будет стремиться стать волком, в полнолуние он будет выть и жаждать крови.– Вервольф? Оборотень? Ну, это глупости! – Однако Дженни вовсе не собиралась насмехаться над тетушкой.– В ту ночь, после изгнания Сары из поместья "Браккер", отец ее скончался.В голубой комнате было ужасно душно. Дженни хотела открыть одно из окон. Но знала, что она лишь впустит дождь и гром, а это еще хуже, чем спертый воздух.– Как, каким образом он умер? – спросила Дженни.– В то время медицинское обслуживание было не на высоте. Врач просто записал, что причина смерти – удушье. Старик не мог дышать. Он упал на пол, широко разевал рот и хватал им воздух. Старик цеплялся за собственное горло, словно пытаясь отодрать от него чьи-то невидимые руки, медленно сдавливавшие его шею. Он рвал свою плоть до тех пор, пока не появилась кровь. Но ему ничего не помогло. Лицо покрылось пятнами. Глаза вылезли из орбит. И он умер.Снизу доносились голоса близнецов: они во что-то играли и весело смеялись.– Должно быть, с ним случился сердечный приступ, – решила Дженни. – Или удар. – Девушка вспомнила бабушку Брайтон.– Вероятно.– Но вы не уверены, да?– Врач, осмотревший труп, описал шею умершего. Она выглядела так, словно на него набросилось некое животное и разодрало его глотку. Хотя раны были не настолько глубоки, чтобы их можно было назвать смертельными.– Вы говорили, что он сам рвал свою плоть.– Может, и так.Дженни уважала и любила тетушку. Сейчас она начала беспокоиться о душевном равновесии Коры. Слишком маленькая деталь, чтобы испытывать настоящий панический страх, не правда ли?– В последнее время, – продолжала Кора, – Фрейя стала страдать от каких-то ослабляющих ее чар. Почти всегда все происходит ночью. Ее сон настолько глубок, что девочку ничем не разбудишь. Это похоже на кому или транс. Доктор Мальмонт часто навещает нас. Раньше он считал, что это происходит от недостатка витаминов, и лечил от авитаминоза. Теперь он, как и Ричард, уверен, что причина комы не в этом, а в чем-то еще; он считает, что дело в психике девочки.– Должно быть, они правы.Кора, казалось, не слышит ее.– Когда малышка спит подобным сном, то где-то недалеко воют волки.Взгляд Дженни упал на красные переплеты этих повествований о дьявольщине. Пожилая женщина была в смятении, ее лицо побледнело, щеки ввалились.– Ричард ничего не говорил ни о каком волке.– Он тоже слышал. И совсем рядом, и подальше. Каждый раз, когда Фрейя в впадает в кому.– Вы их видели?Кора покачала головой:– Даже когда вой раздается слишком близко, волк прячется за деревьями, на западе и за холмом, с северной стороны дома. Порой он воет час или полтора. Кажется, что ему больно или что он в жуткой тоске. Но иной раз в его вое слышатся какие-то угрожающие, убийственные, кровожадные нотки.– Может быть, это совпадение.– То же самое говорит и Ричард.Кора не переставая качала головой:– Так ведь есть одна деталь, из-за которой рассуждать о совпадениях просто нелепо, просто смешно. Никаким совпадением не объяснишь мертвых кроликов и кровь.– Вы шутите, – проговорила Дженни улыбаясь. Она попыталась привнести веселье в удручающий разговор.– За последние несколько недель мы обнаружили доказательства присутствия волков в наших землях. Мы находили разодранных кроликов недалеко от конюшен. Один раз нашли одного кролика на нашем переднем крыльце. Другой раз, как-то утром после очередной комы Фрейи, мы увидели размазанную кровь на стекле окна на первом этаже. Как будто волк стоял у стекла, прижимаясь к нему окровавленной челюстью, и как бы пытался разбить его.И сам рассказ Коры, и то, как она держалась, не оставляли никаких сомнения в том, что все это так и было. Описанные события уже произошли. Дженни не могла понять, как их истолковать: в том же духе, что и Кора, или же найти им некое более естественное объяснение.Обычно она отбрасывала любое предположение о чем-то сверхъестественном, о демонах, о проклятиях, о переселении душ, превращении людей в волков. В последнее время ей пришлось с уважением отнестись к тому внезапному, неведомому, избавиться от скептицизма и приготовиться к любым непредвиденным обстоятельствам.Кора отбросила мрачные мысли, улыбнулась и вновь стала играть со своими темными локонами.– Извини, если расстроила тебя. Я пригласила тебя задолго до того, как мы нашли кроликов и кровь. Я очень хочу, чтобы ты хорошо провела лето. Твоя профессия требует того, чтобы ты выглядела свежей и отлично отдохнула.– Уверена, что всему этому можно найти разумные объяснения. Ни Фрейя, ни Фрэнк не ведут себя как одержимые дьяволом.– Они прекрасны, правда? – спросила Кора и улыбнулась. – Возможно, Ричард и прав. Может быть, я веду себя как дура. Мне необходимо будет еще поразмышлять. – Она крепко обняла Дженни. – Попытайся отдохнуть. В ванной свежие полотенца. Телевизор и радио – все работает. Приемник настроен на хорошую FM-станцию. Увидимся в семь тридцать.Она вышла, мягко прикрыв за собой дверь.Дженни подошла к окну, выходившему на юг, и развязала золотые шнуры, которые удерживали темно-коричневые шторы. Тяжелые бархатные портьеры плавно опустились, ограждая комнату от холода и влажного неистовства грозы. Девушка проделала ту же операцию и со вторым окном, после чего положила шнуры на туалетный столик.В комнате стало почти темно.Дженни нащупала выключатель и зажгла свет.Она более подробно осмотрела спальню. Девушка хотела выбросить из головы страшную историю о проклятии и насладиться первым днем пребывания в фамильном особняке Браккеров. Девушка была полностью поглощена изучением названий романов, стоящих на книжной полке. Она тщательно старалась не смотреть на тома в темно-красных переплетах. На улице, как раз напротив окна Дженни, пронзительно выл и причитал ветер. Он стонал и шипел, как нечто живое, пытавшееся до нее добраться…Глава 3Царящая в доме атмосфера не совсем подходила для обеда. Дженни вошла в столовую последней. Она почувствовала какое-то напряжение в воздухе. Было ясно, что Ричард и Кора только что о чем-то спорили. Оба избегали смотреть друг другу в глаза. И оба почувствовали облегчение, когда Дженни присоединилась к ним. Ее присутствие позволит им держаться подальше от предмета спора.Стол был накрыт на троих. Ричард и его мачеха сели на противоположных концах стола, а Дженни заняла место между ними.– А что, близнецы не будут ужинать с нами? – поинтересовалась Дженни.– Они всегда ужинают в пять тридцать. Пока им не исполнится восемь, они ложатся спать в восемь часов вечера. Хотя им разрешено ложиться на час позже, но только если они это заслужат. Не думаю, что детям можно давать некоторые привилегии, которых они не заработали.Дверь между кухней и столовой широко распахнулась, и на пороге появилась невысокая, полноватая, но достаточно привлекательная женщина. Она с трудом протиснулась в комнату, неся в руках блюдо, наполненное картофельным пюре:– Я готова, Ричи.Ричард улыбнулся, явно радуясь вновь пришедшему человеку, поднялся с места и исчез за распахнутой дверью.– Дженни, это Анна, жена Гарольда. Она замечательно готовит, хотя и любит командовать, – улыбаясь, представила женщину Кора.– Здравствуйте. Как поживаете?– Прекрасно. У меня всегда все хорошо. А здесь некоторых нельзя оставить надолго одних!С кухни вернулся Ричард, в руках он нес поднос с четырьмя порционными чашами. В них были салат из капусты, моркови и лука; зеленые бобы, посыпанные миндальными орехами; кукуруза со сливками и горох с луком в сливочном соусе. Ричард поставил поднос на стол, слева от Анны, и снова пошел на кухню. Тем временем горничная быстро расставила тарелки и выставила блюда в центр стола.– Выглядит аппетитно! – заметила Дженни.– Вот увидите, что все намного вкуснее, чем выглядит, – ответила Анна.Ричард принес блюдо с окороком и петрушкой.– Это вот наша Анна, – посмеиваясь, проговорил Ричард. – Она такая скромная, что от нее едва можно дождаться хоть слова.– Только никаких язвительных замечаний о еде, – строго проговорила Анна. – Или будешь ужинать в другом месте. Ты все принес?– Да, Анна.Она окинула взглядом стол:– Ты забыл булочки.Женщина поспешила на кухню, вернулась оттуда с булочками и поставила их как раз рядом с Дженни.– Если я и не совсем правильно сервировала стол, то только потому, что это всегда делает Гарольд. Но никто не готовит лучше меня.С этими словами Анна удалилась.– Она великолепна, правда? – обратился Ричард к кузине.– Готовит она прекрасно, – согласилась Дженни.Хвастовство Анны не было результатом повышенного самомнения. Она умела хорошо готовить и знала об этом. Ее похвальба основывалась на профессиональной гордости и удовлетворении от хорошо выполняемой работы.– Она не допускает меня на кухню, – проговорила Кора. – Но я выгляжу полной дурой, пытаясь помочь ей в чем-то.– Надеюсь, с Гарольдом все в порядке? – поинтересовалась Дженни. Она вспомнила о том, как сегодня в полдень слуга вынес ей зонт прямо под проливным дождем. Мужчине в таком возрасте не следовало бы попадать под такой ужасный ливень.– Нет-нет, с ним все в порядке.Ричард бросил взгляд на мачеху, не переставая накладывать себе зеленые бобы в тарелку. Совершенно очевидно, что тетушка не желала больше ничего говорить. Кузен передал чашу с салатом Дженни и произнес:– У Фрейи приступ. Гарольд наверху, сидит у ее кровати. Каждый раз, когда такое происходит, мы принимаем подобную меру предосторожности. Один или два раза в неделю каждый из нас проводит бессонную ночь.Дженни промолчала. Теперь она поняла, по какому вопросу спорили мать и сын несколько минут назад. Ричард пытался убедить Кору позволить ему показать девочку психиатру. Кора, как и раньше, стояла на своем.Первые пятнадцать минут ужина все молчали, изредка восхищаясь волшебным вкусом блюд. Легкий звон столового серебра, кусочки льда дребезжат в бокалах, слышно, как присутствующие пережевывают пищу. Тихая музыка. И больше ничего.Первым нарушил молчание Ричард. Он обратился к Коре, как будто и не было двадцатиминутного перерыва в их споре. Молодой человек нахмурился, левая бровь подергивалась.– В конце концов, позволь мне отвезти ее в город на несколько дней. Ее обследуют.Кора медленно положила вилку на стол, напуганная тем, что на сцене вновь поднимут занавес, в то время как она подумала, что на ночь шторы опускаются.– Я уже сказала – нет, Ричард.– Но почему? Если у Фрейи какие-то физиологические отклонения, мы должны…– Ничего подобного у нее нет.– Откуда у тебя такая уверенность?– Доктор Мальмонт заверил нас в этом.– Он всего лишь врач. Кора глубоко вздохнула:– Ричард, не выставляй меня злодейкой перед Дженни. Ты прекрасно знаешь, что месяц назад Фрейя провела целую неделю в больнице. Они проверяли воображение и фантазию ребенка по всем тестам. Она совершенно здорова. У нее и намека нет на какие-либо отклонения.Несколько минут он выглядел успокоенным. Но затем произнес:– Я все же хочу показать ее другому врачу.– Ты имеешь в виду психиатра.– Почему бы нет?– Потому что я знаю, как сильно была напугана Фрейя в больнице. Девочка плакала, придя домой, и просила не отправлять ее назад. Я не желаю показывать ее врачам, пока она в таком состоянии. Я не хочу, чтобы девочка столкнулась с еще одной врачебной комиссией.– Все дети боятся врачей, – настаивал на своем Ричард. – И это не значит, что им будут делать уколы. – Кузен повысил голос, и в нем теперь звучало меньше почтения, он почти звенел от злости.Дженни продолжала есть, пытаясь держаться от спора в стороне. Ей не нравилось, как Ричард разговаривает с мачехой.– Только любовь и понимание помогут Фрейе. Хорошая еда, хороший дом. То время, когда она жила со своей матерью, все еще беспокоит девочку. Тебе известно, как плохо ей было с Леной.– Любовь? Вот что внушают тебе твои книги? Сможет ли любовь снять столетнее проклятие с семьи Браккер? А, Кора?– Этого вполне достаточно.– Я говорю о благе для Фрейи, – настаивал Ричард, он выронил ложку и отодвинул свою тарелку, не мигая уставился на блюда. На лицо упала темная прядь волос.– Ты намекаешь, что я не пекусь о ее благе? Так?Дженни никогда не видела Кору рассерженной. Похоже было, что, продлись перепалка еще чуть-чуть, женщина набросилась бы на сына с кулаками.Ричард откинулся на спинку стула:– Нет, Кора. Я отлично понимаю, что ты сильно переживаешь за Фрейю, не меньше меня. Но неужели ты не видишь… Неужели не понимаешь, что девочке необходима профессиональная помощь?– Я только вижу, что мы поставили нашу гостью в затруднительную ситуацию. И что ее первый ужин у нас стал – ну, неловким.– Ничего страшного, все нормально, – ответила Дженни, отрезая кусок окорока. Еда и в самом деле оказалась очень вкусной. Хотя аппетит девушки был немного подпорчен. Она хотела было извиниться и выйти из-за стола. Может быть, почитав хорошую книгу, ей удастся забыть обо всем. Кроме того, отказом от еды она обидит и Ричарда, и Кору, а дорогая Анна, которая так гордится своим кулинарным искусством, и вовсе придет в ярость.Ричард убрал со стола, а Анна принесла кофе и десерт. В завершение обеда она приготовила специальный сюрприз: торт-мороженое из восьми различных слоев с четырьмя вкусовыми добавками. Должно быть, на приготовление этого шедевра у Анны ушло полдня. Эта женщина очень любит свою работу. Благодаря этой любви она сотворила блюдо с фантастическим вкусом. Несмотря на то что спор матери и сына, постоянное, тревожное ожидание, повисшее в доме, и притупили аппетит Дженни, девушка с удовольствием поглощала десерт.– Ну и как? – поинтересовалась Анна, после того как десерт был съеден и все пили по дополнительной чашке кофе. Она сложила руки пред собой и улыбалась, совершенно уверенная в том, что ее похвалят.– Это было превосходно, Анна, – похвалила Дженни. Ей не пришлось напрягаться, чтобы сказать правду женщине, которая желала услышать эту похвалу. – Думаю, что я теперь целую неделю не сдвинусь с этого стула!Анне приятно было это слышать. Согласное бормотание Ричарда и Коры завершили ее триумф. Широко улыбаясь, напевая себе под нос какую-то едва знакомую мелодию, Анна направилась в кухню.Дженни обменялась многозначительными взглядами с Ричардом и Корой. Анна замечательный повар и отличный человек!– Что ты думаешь о фамильном особняке Браккеров? – спросил Ричард. Он смотрел на кузину поверх края чашки, маленькими глотками отпивая кофе.Непонятно почему, но именно сейчас Дженни вспомнила, что Ричард открыл чемоданы, когда принес их в ее комнату. Она все еще не решила, шпионит он за ней или нет. Подобный жест означает всего лишь учтивость. Его прямой взгляд, казалось, буравит ее насквозь, выворачивает наизнанку ее мозг, выпытывает ее секреты. Это ей совсем не понравилось.– Моя комната прекрасна. Мне бы очень хотелось познакомиться поближе с приусадебным парком и покататься верхом. Я не смогу полностью отблагодарить вас обоих. То, что мне нужно, – так это подготовиться к предстоящей осенью работе.Она подумала, что кузен удивлен ее ответом, он как бы ожидал услышать другое. Возможно, он надеялся, что она станет жаловаться: дескать, ей не понравилось здесь и она хочет уехать.Может быть, это снова всего лишь ее преувеличенная подозрительность. Почему он хочет выжить ее из дома? Он вроде бы всегда хорошо относился к ней. Неожиданно она припомнила, что Ричард приехал на вокзал с получасовым опозданием. Прежде чем она решилась спросить об этом, их беседу прервал мягкий, но пронзительный звук дверного звонка.– Это доктор Мальмонт, – произнес Ричард. Он положил салфетку на стол и поднялся со стула. – Я проведу его сюда. Возможно, он не откажется от чашки кофе в такую непогоду.Когда Ричард вышел из комнаты, Кора улыбнулась и заговорщически прошептала:– Прости Ричарда за его вспыльчивый характер. Он очень переживает за Фрейю, впрочем, как и все мы. Но уже не осталось медицинских тестов, которые бы девочка не прошла. Я не хочу отправлять малышку в больницу – тем более в психиатрическую клинику. Я попытаюсь испробовать собственное средство. Любовь вылечит девочку. Если у меня не получится, я, в конце концов, позволю Ричарду отвезти ее к психиатру. Но прежде чем я…Разговор пришлось прервать, появился доктор Мальмонт. Он вытирал капли дождя с крупного, цветущего лица. Следом за ним вошел Ричард.– Доктор почти весь промок, – смеясь, проговорил он.– Я намереваюсь сразу пойти домой, после того как осмотрю Фрейю. А там я собираюсь начать строительство ковчега!Мальмонт был приятным на вид человеком. У него был тяжелый подбородок, пухлые руки и большой живот. Ему было не больше сорока пяти, и седина едва коснулась висков.Несмотря на то что доктор был весьма упитанным мужчиной, одежда большого размера прекрасно сидела на его фигуре.– Если вам нужен только ковчег, то у вас впереди еще тридцать девять дней на то, чтобы построить его. Безусловно, у вас есть время на чашечку кофе, – проговорила Кора.– Позвольте я вначале осмотрю девочку. После мы поболтаем. Вы даете ей витамины?– Да. Она выпила одну таблетку перед едой. Впрочем, как всегда.– Я недолго. Нет, Ричард, сопровождать меня не надо. Только приготовь кофе. И если у Анны остался кусочек десерта, я бы с удовольствием съел его, что бы это ни было!С этими словами доктор вышел из столовой. Он двигался со спокойной грацией, что было совершенно неожиданно для такого крупного человека.Минут через десять он вернулся, сел за стол напротив Дженни, где уже стояла тарелка, предназначенная для него.– Это ваша племянница? Должно быть, так, – сказал он, не дожидаясь ответа. – Она такая же красавица, как и ее тетя. Вероятно, все Брайтоны – красавцы.– Спасибо, – поблагодарила за комплимент Дженни.Вошла Анна и принесла кусочек десерта и кофе. Все внимание доктора было полностью поглощено едой, и, пока он не съел все, о красоте Дженни было напрочь забыто.– Как она? – поинтересовался Ричард, когда Мальмонт закончил обедать.Доктор приложил салфетку к губам, сладкий десерт он запил черным кофе.– Так же как и раньше. Я не смог разбудить ее. Дыхание ровное, все жизненно важные системы в порядке. Я больше чем уверен, что это никак не связано с недостатком витаминов. Две совершенно отдельные проблемы.– Вы думаете, что ее следует отправить в больницу? – спросила Кора.– Бог мой! Нет! – воскликнул Мальмонт. – Кора, ребенок слишком слаб. Она не такой крепкий орешек, как ее брат. В больнице и раньше-то ничего не могли найти. Они и сейчас ничего не обнаружат. До тех пор пока ее состояние стабильно, приступы повторяются раз или два в неделю, думаю, что мы должны быть удовлетворены тем, что диагноз правильный: девочка физически здорова.– А что с психикой? – спросил Ричард.– Я склоняюсь к тому – хотя я знаю, что вас это расстроит, Кора, – чтобы рекомендовать вам обратиться к психиатру.– Вот видишь! – воскликнул Ричард.– Подожди! Подожди! – обратился Мальмонт к Ричарду. – Я хотел сказать, что пока подожду еще. В раннем детстве ее психике был нанесен ущерб. Ее мать с безразличием относилась к дочери, они постоянно переезжали из отеля в отель, у нее были разные няни и временные гувернантки. Большую часть жизни она провела в разных странах, где люди обращались к ней на разных языках. Одного этого достаточно, чтобы вывести ребенка из равновесия. Думаю, нам следует дать ей немного времени освоиться в стабильных условиях. Посмотрим, нужен или нет девочке профессиональный анализ.Кора получила то, что хотела. Вид у нее был ликующий.Ричард явно надулся.– Полагаю, я не влез в семейный спор, – проговорил Мальмонт.– Именно это вы и сделали, – ответил Ричард. – Хорошо еще, что вы не поддерживаете сумасшедшую идею о семейном проклятии, тянущемся с 1860 года! Фрейя нуждается в любви и покое, то есть в противоположности того, что делала для девочки ее мать. Но это не значит, что следует заниматься изгнанием злого демона, овладевшего девочкой.– Что ты хочешь сказать? – спросила Кора. – В ней, видимо, присутствуют оба заболевания: и психическое, и демоническое. Если любовью можно это вылечить, то что же в этом плохого?– Это значит очень много! – воскликнул Ричард. Он ударил кулаком по столу так, что зазвенели тарелки. – Мы нанесем девочке непоправимый вред, если будем подпитывать ее суеверными пустяками. Проклятия семьи Браккер не существует!Почти сразу после этой реплики разговор прервал долгий, протяжный и Мрачный вой крупного волка…Глава 4Дженни приехала в имение "Браккер" во вторник. В среду утром пошел дождь. В просветах серых туч проглядывало голубое небо. К обеду небо прояснилось, а последствия ночного ливня испарились с поверхности земли. Воздух был чист и свеж. Вместе с грозой исчезло чувство беспричинной тоски и страха. Большую часть дня девушка провела катаясь верхом на лошади по кличке Холликросс, объезжая поместье. Дженни находила, что каждый уголок имения прекрасен. Но она старалась объезжать стороной часть земли на северо-востоке поместья, где известняк выполз на поверхность и напоминал шрамы. Деревья были приземистыми и с ужасно искореженными ветвями, луговая трава едва пробивалась через известняковую поверхность почвы.В четверг Дженни ехала верхом на Холликросс вдоль восточной границы имения. Она наблюдала за дорожными работами: строилось шоссе. Ей было неприятно видеть вырубленные деревья, а на их месте бетон и гравий.Ленч в тот день был великолепным. Стол накрыли на веранде за домом, на свежем воздухе. Они разговаривали о незначительных вещах. Проблема приступов Фрейи отошла на задний план, пока Дженни не вспомнила о страхе, охватившем ее в первую ночь пребывания в особняке.Ближе к трем часам дня она взяла свой маникюрный набор и направилась к озеру. Усевшись на выступающий камень недалеко от берега, девушка наблюдала за грациозными утками, плавающими по глади воды. Ногти были в ужасном состоянии, за последние два дня они потрескались и обломались. Она начала подпиливать их и вскоре погрузилась в это занятие.– Ты снова сломаешь их, – сказал детский голос за спиной.От неожиданности она вздрогнула. Бутылочки с лаком упали с колен на землю. К счастью, ни одна из них не была открыта. Боковым зрением она увидела Фрэнка. Мальчик бросал в воду камни, наблюдая за возникающими на поверхности кругами. Рядом с ним стояла Фрейя. На детях были голубые джинсы и белые футболки. О! Эти дети очень красивы!– Не следует пугать таких старушек, как я. Я могла упасть в обморок. Что бы вы тогда делали?– Принесли бы воды из озера и побрызгали тебе лицо, – ответил Фрэнк.Идея, казалось, понравилась близнецам, и оба заулыбались.– Тетушка Кора тоже всегда беспокоится о своих ногтях, – продолжал мальчик. – Но если ты и дальше собираешься ездить верхом, то лучше забыть об этих бабских штучках.1 2 3 4 5 6 7 8 9

Кора рассказала им о Роберте Лундквисте, британском служащем. Эта история произошла в начале 50-х годов XX века. Его схватили в тот момент, когда он раскапывал могилу, чтобы вкусить мяса свежепохороненного покойника. Дженни понимала, что эти истории не следовало бы издавать – и конечно же не стоило рассказывать их за завтраком!Было ужасно наблюдать, как Кора становилась все более и более возбужденной. Дженни понимала, что рано или поздно нервы пожилой женщины не выдержат в такой идиотской атмосфере, как эта. Но хотя она и любила тетушку, ей было немного стыдно за нее. Очевидно, мужество, которым обладала бабушка Леона Брайтон, не сказалось на ее дочери.Дженни не удивилась, узнав, что у Коры нервный срыв. Послали за доктором Мальмонтом, врач приехал и дал женщине седативные препараты. Он приказал Анне убрать все оккультные книги из комнаты тетушки и немедленно избавиться от них.– Мне плевать, кто и что читает, – объяснил он. – Но когда это вредит здоровью, то тут уж пора подвести черту.Затем он и доктор Уолтер Хобарт минут на пятнадцать уединились в библиотеке. Когда Мальмонт уехал, Уолтер передал Дженни суть разговора с ним.– Я собираюсь уговорить Кору встретиться со мной завтра. Перед сеансом с Фрейей.– Вы хотите заняться ее лечением? – поинтересовалась Дженни. – Боюсь, она будет возражать. Она не считает себя больной и не нуждается в психиатре.– Каждому нужен психиатр.– Каждому?– Да.– И даже вам?Уолтер улыбнулся, взял ее за руку и с чувством пожал ее:– Да, даже мне. Никому из нас не избежать социального давления, по мере того, как мы взрослеем. А в дальнейшем это приводит к различного вида неврозам.И опять он все разъяснил, и снова все встало на свои места. Дженни чувствовала спокойствие и тепло рядом с ним и внимательно слушала его.– Но если кому-то и приходится обратиться к психиатру, то это вовсе не значит, что человек не в здравом уме или на грани сумасшествия. Вообще-то такие люди более здоровы, чем большинство вокруг, – хотя бы потому, что они нуждаются в помощи и охотно принимают ее.– Думаю, да, – согласилась девушка.– В действительности я и не собираюсь лечить Кору психоанализом. На это потребуется огромное количество времени. Да и в действительности приступать к лечению лучше позже, когда обстоятельства не будут давить на нее так сильно.– В таком случае я не совсем понимаю, чем вы можете ей помочь?– Гипнозом, – ответил он, широко раскрыв глаза и размахивая руками перед лицом Дженни. – По крайней мере, я попытаюсь разобраться в путанице у нее в голове и смогу воспользоваться некоторыми внушениями, чтобы помочь ей справиться со всем. – Уолтер отпустил руку девушки и присел на стул. – Если у меня получится внушить ей, что все происходящее легко объяснить естественным путем и что ничего сверхъестественного с ней не произойдет, то она сможет избавиться от некоторых страхов."Интересно, а сможет ли он мне помочь преодолеть мои страхи? – промелькнуло в голове у Дженни. – Неужели он и в самом деле думает, что все эти неприятности с волком не результат сверхъестественного. Если бы это не было взаимосвязано, возможно, его гипнотическое воздействие на Фрейю было бы более успешным".Дженни не стала высказывать свои мысли вслух. Она не желала видеть его потерявшим уверенность в себе или пессимистичным. Наоборот, он должен быть хладнокровным и сохранять рациональный подход к жизни. Если ему приходится игнорировать некоторые вопросы, возникшие в результате этих странных событий, и если это единственный способ поддержать свою железную хватку, то пусть так и будет.Он никогда не должен быть нерешительным.Он – опора.Он тверд как скала.В нем есть все, чего так не хватает ей. Он единственная точка в пространстве ее существования, где оно, неведомое и внезапное, не способно влиять на нее.Он ее спасение.На следующий день, в пятницу, Хобарт провел первый сеанс гипноза с Корой и продолжил лечение Фрейи. Коре не стало лучше после целого часа, проведенного под гипнозом доктора. Но Уолтер заверил Дженни, что понадобится два или три дня на изменение состояния тетушки.Иногда по дому пробегал Ричард, он носился то туда то сюда по каким-то только ему известным делам. Когда он иногда сталкивался с Дженни, то мрачнел и молча смотрел на нее. Он знал, что ее лучше не трогать. Она дала ему ясно понять, что не желает разговаривать с ним. В среду утром произошла ужасная сцена, которая возвела кирпичную стену между ними.В субботу и в воскресенье Фрейя и Кора вновь прошли сеанс гипноза. После того как девочка встала с кушетки после сеанса в библиотеке, доктор Хобарт пришел к некоторым выводам и решил сообщить о них за ужином.После десерта, за второй чашкой кофе, в гостиной витал дух ожидания.– Ну. Уолтер, что вы хотели сообщить нам? – начала Кора. Она была напряжена, ожидая услышать наихудшее. Несмотря на лечение, она была натянута как струна.Хобарт откинулся на спинку стула, достал из кармана пиджака трубку и табак.– Она весьма сложный ребенок, – сказал он. – То, что я узнал о ее прошлом, о жизни с матерью… Удивительно, что ей не стало еще хуже. Возможно, Кора, в будущем вам ответят благодарностью за то, что вы взяли детей к себе.Тетушка кивнула.– В таком случае вы отбрасываете всякую идею о сверхъестественном, – заметил, улыбаясь, Ричард. Дженни подумала, что он впервые улыбнулся за последние несколько дней.– Абсолютно, – ответил Уолтер.– Но… – Кора не закончила.– Теперь послушайте, Кора, вы прекрасно понимаете, что я прав. Все совершенно поддается логическому объяснению – все эти последние события. Присутствие в ваших местах настоящего волка, да еще в это время, – чрезвычайно неудачное совпадение, и только. Разумеется, ничего сверхъестественного в этом нет.В этот раз Кора не спорила, хотя было совершенно очевидно, что ей стоит больших усилий сдерживаться.– В то же время идея проклятия все еще усугубляет наши проблемы.Уолтер набил трубку табаком, закрыл табакерку, спрятал ее в карман. Выудив оттуда спички, он продолжал:– Фрейя верит в существование некоего проклятия. И использует эту идею для создания своих фантазий, направленных против окружающего реального мира.Уолтер раскурил трубку, сделал несколько быстрых затяжек и выпустил дым с запахом вишни изо рта.– Что вы хотите этим сказать? – спросил Ричард.– Прожив несколько лет с такой матерью, Фрейя воспринимает мир как нечто неустойчивое, непостоянное, подобное жидкости, способной в любой момент измениться – часто в худшую сторону. Время, проведенное в вашем доме, в стабильной атмосфере, частично сняло ее нервозность, хотя и не до конца. Понадобится как минимум два или три года, прежде чем она начнет постигать, что далеко не всякую жизнь можно прожить в условиях реактивного самолета.Несколько минут он молча курил трубку, собираясь с мыслями.Дженни изменила положение своего тела в кресле. За окном было темно. Никакого воя волка. Она подумала, что, как только Уолтер объяснил ей причины болезни Фрейи, она больше ни разу не слышала волчьего воя.– Ну так вот, – продолжал Хобарт, – когда маленький ребенок пытается справиться с проблемой изменчивости мира и когда его мир рушится от постоянно изменяющихся условий, то такой ребенок склонен фантазировать, чтобы уходить от реальности. Это называется шизофренией. Ребенок начинает жить своими иллюзиями и будет принимать каждую их частичку за действительность. Если не избавить ребенка от подобных фантазий на ранних стадиях, то тогда его поместят в клинику до совершеннолетия, а может быть, и до старости.– Но у Фрейи никогда не было подобных фантазий до ее приезда сюда, – возразила Кора. – Когда она жила с матерью, она была нормальным ребенком. Она не впадала в глубокий сон, в эти комы. Все началось здесь, после того как она несколько месяцев назад приехала в поместье "Браккер".– Ваши доводы не опровергают того, о чем я вам рассказываю.Уолтер держал трубку в руке, другой он помешивал кофе в своей чашке."Объясни, Уолт, – подумала Дженни, – объясни нам все". Она почувствовала себя глупой, поверив в проклятие.– Первые шесть месяцев, проведенные с вами, Кора, – самый долгий период стабильности в ее жизни. До этого каждые два или три месяца, иногда даже две или три недели она кочевала из пентхауса одного отеля в другой, из одной европейской столицы в другую. Первые три месяца здесь она ждала, что в любой момент ночью или днем ее заставят сменить место жительства. Но чем дольше она оставалась на одном месте, тем больше она привязывалась к вам, тем больше любила вас. Она полюбила поместье и стабильную жизнь, которую вы ей смогли дать. В то же время чем сильнее она привязывалась к этому месту, тем больше она боялась. Теперь для нее стало более мучительным, чем когда-либо, срываться с места и перелетать куда-то еще. Каждый день она ждала, что за ней вдруг приедет Лена. Напряжение нарастало, а ведь оно было закупорено в девочке, как пар в котле, и ни крупицы не выходило наружу. В конце концов, разрядка стала происходить по ночам. Девочка прослышала легенду о существовании семейного проклятия и впитала ее в себя как губка. Она нашла выход и стала фантазировать. В своих фантазиях она была беспощадным, сильным волком, она была сама себе хозяйка, и Лена не могла причинить ей вред.Все сидели, притихшие.– А комы? – спросил Ричард.– Это способ сделать фантазии реальными. Это скорее кататония, чем настоящая кома.– А вы можете помочь ей избавиться от иллюзий?– Очень на это надеюсь! К тому же это моя профессия! – воскликнул Уолтер.– Но как?Кора не проронила ни слова. Хотя сейчас она была меньше напряжена, чем несколько минут назад. Но она все еще не расслабилась.Хобарт задумался. Он вынул трубку изо рта и выдохнул дым:– Прежде чем я сделаю вам предложение, я обязан вам кое-что объяснить относительно моих идей но этому вопросу. Почему я начал раздумывать в этом направлении. Я хочу, чтобы вам стало ясно: я даю вам рекомендации, потому что… я осведомлен о ваших семейных финансовых вкладах. Обычные дорогостоящие виды лечения ничего не дадут, и шансы на коренное улучшение состояния Фрейи будут равны нулю. То, что я хочу предложить, потребует от вас значительных денежных затрат, но это поможет достичь желаемых результатов по отношению к ребенку.– Деньги не проблема, – ответила Кора. – У нас их достаточно, и порой мы не знаем, куда их девать. Наши торговые дела и другие акции в геометрической прогрессии увеличивают благосостояние семьи. Сколько бы это ни стоило, это не будет для нас слишком дорого.По этому пункту и Ричард согласился с доводами своей мачехи.– Случай с Фрейей весьма серьезен, – произнес Уолтер. – Я никогда не сталкивался с пациентом, который так отчаянно цепляется за свои иллюзии. Даже находясь под гипнозом, ребенок все равно хватается за них. – Он кивнул в сторону Дженни: – Вы присутствовали на втором сеансе. Не могли бы вы объяснить им, как вела себя девочка?Все повернулись и посмотрели на Дженни, отчего она смутилась. Тем не менее девушка постаралась кратко рассказать о том, что происходило перед ее глазами в прошлый понедельник. Она попыталась передать ту ужасную уверенность, с которой говорила Фрейя о тех часах, когда ее душа переселялась в большого черного волка.– Так повторялось на каждом сеансе, – продолжал Уолтер. – Я то и дело обнаруживаю слабое место в ее броне. Мне удалось раскопать кое-что. Но в работе с ней я по-прежнему выбиваюсь из графика. Она самый трудный пациент, который у меня когда-либо был.– Вы хотите вызвать еще одного психиатра? – поинтересовался Ричард.– Я не думаю, что в этом есть необходимость или что это поможет. Когда поваров куча, хорошей каши не сваришь. То же самое и с психиатрами.– Все, что бы вы ни предложили, – к лучшему, – согласилась Кора.– Я не исключаю вариант с приглашением других врачей. Если вы чувствуете, что следует пригласить второго психиатра, то я не против. Я не капризная примадонна, которая даст вам жару за такие дела. Если вы знакомы с кем-то, чье мнение вы уважаете, пригласите его сюда. Или я сам могу посоветовать вам трех или четырех отличных специалистов в этой сфере, кто с удовольствием проконсультирует меня по этому случаю.– В этом нет необходимости, – высказалась Кора.– Очень хорошо, – ответил Хобарт. – Тогда вот вам мой совет… и я надеюсь, вам он не покажется слишком горькой пилюлей.Снова глубокая затяжка.Клубок дыма.– Я прочел и понял, что в проклятии упоминается о том, что чары могут быть разрушены только тогда, когда это поместье и дом будут переданы из рук семейства Браккер кому-нибудь другому. Там так же говорится о том, что отец Сары Марианны слишком ревностно относился к своей собственности, и таким образом Сара решила наказать его – она дала знать, что проклятие будет действовать, только пока эта драгоценная земля принадлежит семейству Браккер.Кора кивнула, соглашаясь с его интерпретацией прочитанной в старых книгах истории.– Но каким образом это связано со всем этим? – недоумевал Ричард. – Мы говорили, что проклятие – глупая выдумка. И все согласились с этим.– Вот именно. Фрейя тоже прочла или где-то услышала пассаж о смене владельцев. Она искренне верит, что будет находиться под воздействием проклятия до тех пор, пока дом и земля носит имя семьи Браккер. Самым трудным будет сломать этот блок ее иллюзий. Может быть, это и есть главное обоснование развития шизоидной личности.– Продать особняк и землю? – воскликнул Ричард. – Абсолютно абсурдная идея!– Нет-нет, вы не поняли меня! – возразил Уолтер, положив трубку на опустевшую тарелку.Ричард в гневе вскочил со стула, как будто бы собирался схватить стол и перевернуть его. Мрачное настроение вернулось к нему. Он немного успокоился, но его напряжение до конца не спало. Весь его вид говорил о том, что человек крайне удивлен.– Что вы имеете в виду?– В случае с Фрейей огромную роль сыграет тот факт, если Кора найдет дом в городе и переедет туда с детьми. Там можно устроить временную резиденцию, а детям можно сказать, что поместье продали. Но естественно, вы этого и не сделаете. Тогда, если Фрейя и в самом деле следует своим фантазиям, она должна будет понять, что проклятие разрушено. Она потеряет интерес к своим выдумкам и даст мне возможность при дальнейшем лечении психоанализом проникнуть в ее мысли и вытеснить все ее иллюзии.– Как долго Кора будет жить далеко от дома? – спросил Ричард.– Год, может быть, два. Мы сможем потом не спеша объяснить девочке, что поместье никогда не продавали. К тому времени ее восприятие мира будет достаточно устойчивым, и она переварит этот факт без душевной травмы.Ричард взглянул на мачеху:– Что ты думаешь об этом? Пойдешь ли ты при необходимости на это?– Мне не нравится мысль, что придется ей лгать, – ответила Кора. – Через два года, когда девочка поймет, что ей солгали, она никогда больше не поверит нам.– Она поймет, что все делалось ради ее блага, ради ее выздоровления. Правда ведь, доктор?– Естественно. Она не слишком рассердится на вас.– Нет, она нам больше не поверит, – без всякого выражения произнесла Кора.– Кора… – начал Ричард, но она перебила его:– Я знаю детей. Она никогда больше нам не поверит.– Уолтер, а может так случиться, что произойдет рецидив, после того как она узнает, что мы ей лгали?Уолтер закашлялся и что-то промямлил, очевидно затрудняясь с ответом.– Может такое случиться или нет? – настаивала тетушка.– Небольшой риск есть.– Насколько он мал?– Один шанс из ста, что у нее будет рецидив после двух лет лечения психоанализом.– Риск слишком велик, – настаивала Кора. – Если случится рецидив, она никогда не будет доверять нам, и нам не удастся во второй раз преодолеть ее недоверие.– Что же мы еще можем сделать? – спросил Ричард.– Я собираюсь продать поместье и землю. – Губы Коры дрожали, хотя выговорила она это твердо.– Нет! – закричал Ричард.– Я сказала, что мы поступим так. Я владелица поместья, Ричард. Что тебе дороже, Ричард? Здоровье детей или земля?– Это нечестно!– Неужели?– Кора, эта земля принадлежит нашей семье почти сто двадцать пять лет. Даже больше. Это дом моего отца, дом, в котором родился я. Я не хочу, чтобы его продавали!– Мне очень жаль, что я вызвал здесь кое-какие трения. Это совершенно не входило в мои намерения.Дженни с сочувствием посмотрела на Уолтера, она понимала, что ему ужасно неприятен разыгравшийся у него на глазах скандал, косвенной причиной которого стал он сам, предложив идею улучшения состояния Фрейи. Он был настолько джентльмен, что выглядел ошеломленным при виде бешеного гнева Ричарда.– Ричард, не смущай нашего гостя. – Это был лишь малейший проблеск злости, проявленный Корой.– Я не рекомендовал бы вам продавать землю или особняк. Я настоятельно прошу вас подумать, Кора. Все, что я просил, – так только сделать вид… – проговорил Уолтер.– Я продам. В этом доме я была счастлива со своим мужем. Но в последнее время особняк вызывает у меня несколько иные ассоциации, чем прежде. Я никогда не смогу войти в конюшни, не вспомнив Холликросс и Ли Саймингтона.Уолтер попытался обсудить с ней менее радикальный план. Но казалось, что она еще больше укрепилась в своем решении. Она немного порозовела. Она выглядела свежее, чем раньше. "Возможно, – подумала Дженни, – Коре даже больше, чем Фрейе, будет полезнее уехать из дома".В конце концов, ссора между мачехой и пасынком разгорелась с новой силой. Лицо кузена покраснело от гнева, он стучал кулаками по столу, выражая свое недовольство. Затем он, неистово ругаясь, отодвинул стул от стола и проговорил:– Я буду судиться с тобой. Я постараюсь заставить их защитить эту землю и этот дом, обратить дело в мою пользу, в пользу моего наследования. У меня весьма небольшой шанс, но, возможно, я смогу получить временное, сдерживающее распоряжение против тебя.С последними словами он резко повернулся и с силой ударил ладонью по столу. Блюдо с жаренным в тесте картофелем с шумом упало на толстый ковер. Содержимое рассыпалось по шикарному шерстяному покрытию.Он не остановился, чтобы осмотреть нанесенный ущерб, и зашагал прочь из комнаты.Кора была потрясена:– Возможно, я еще немного все обдумаю. Может быть, день или два.– О? Я думал, что минуту назад вы определились в своем решении.– Нет, не сейчас.– Поступайте так, как считаете нужным, Кора. Не давайте мне или кому-либо еще повлиять на вас.– Два дня. Затем я приму окончательное решение.– Ваше собственное мнение так же важно, как и все остальное, с чем мы имеем дело.– Два дня.Наверху Ричард сильно хлопнул дверью своей комнаты.Глава 14На следующий вечер исчезла Фрейя.В середине того дня грозовые тучи полностью затянули небо. Большие черные массы воды, падая на землю, превращались в пар и низко зависали над горами, направляя вниз тонкие щупальца серого тумана, постепенно покрывавшего землю. Огромные капли воды падали на высушенную землю. Они с силой ударяли по оконным стеклам и, подобно топоту тысячи пар крохотных ножек, барабанили по шиферной крыше. Ливень все еще был где-то вдали. Как бывалый артист, он ожидал подходящего момента для выхода на сцену.Дженни целый день просидела в своей комнате. Она только и делала, что читала, да дважды спускалась на кухню поболтать с Анной и совершала небольшие набеги на холодильник. Она сделала маникюр, с удовольствием отметила, что несильно повредила ногти.В половине шестого вечера стало ясно, что грозы не избежать. Облака медленно и очень низко проплывали по небу. Где-то там слышались приближающиеся раскаты грома. Листья деревьев бились о ветви, выставляя их обратную светло-зеленую сторону.В десять минут седьмого Уолтер отправился в город по своим личным делам. Он сказал, что пообедает в ресторане. Показалось, что дом опустел. Когда Хобарт был здесь, настроение Дженни улучшалось, даже если они и не встречались с ним. Ей было достаточно знать, что он рядом.В двадцать минут седьмого Гарольд накрыл стол для близнецов и направился в комнату к детям, чтобы пригласить их спуститься вниз к ужину. Он выяснил, что Фрейи нет в ее спальне, где ей следовало быть, готовясь к обеду. Фрэнк не видел сестру с той поры, как без четверти шесть отправился принимать душ.В шесть тридцать Гарольд осмотрел все комнаты на втором этаже, побеспокоив при этом Дженни и Кору, хотя он и не сообщил им, в чем дело. Он весьма долго прослужил в этом доме, чтобы быть таким легкомысленным и пугать всех раньше времени. Вначале он решил осмотреть все сам.В шесть тридцать пять он исследовал весь третий этаж. Неиспользуемые и покрытые паутиной апартаменты были теперь царством пауков и ныли. Фрейя должна быть где-то здесь, но ее не было. Гарольд спустился вниз, позаботился о том, чтобы запереть дверь, ведущую наверх, так как она не была на замке.В шесть сорок пять он обследовал все комнаты первого этажа, узнал у Анны, видела ли она девочку, и через парадную дверь вышел из дому, чтобы осмотреть площадку вокруг.В шесть пятьдесят он вернулся с конюшни. Он все еще не обнаружил ни единого следа ее присутствия, все лошади были на месте, включая пони, на которой она обычно каталась.Было без пяти семь, он осторожно постучал в дверь Коры. Он содрогнулся, услышав ее измученный голос:– Да, Гарольд.– Плохие новости, мадам.– В чем дело?– Фрейя пропала.Вскоре после этого все шестеро прочесывали все вокруг, осматривая те места, которые Гарольд мог пропустить, включая стенные шкафы и кладовые. Даже несмотря на то, что дверь в подвал была всегда заперта, они спустились вниз, туда, где хранились ящики с фруктами, в холодные кладовые, они пробирались сквозь массивные блоки известняка, на которых держался фундамент дома, – и всюду искали девочку.Они звали ее.Она не отвечала.Они заставили Фрэнка составить список мест, где они вместе любили играть.Но и там, ни в одном из этих мест, ее не нашли.Дженни страстно желала, чтобы Уолтер был сейчас с ними. Он бы мог сделать умное предположение и объяснил бы, что в исчезновении девочки нет ничего экстраординарного, как и в том, что каждое утро восходит солнце. Дженни нуждалась в атмосфере стабильности, окружающей Хобарта. С особой силой эта необходимость проявлялась, когда Дженни во время поисков каждый раз оказывалась в компании Ричарда.После исследования ближайшего участка она вновь столкнулась с ним за домом. Гром сотрясал небеса, первые молнии разрывали облака и вонзались в землю. Дождь еще пока не начался, но с минуту на минуту ураган со всей мощью мог обрушиться на них.– Где она может быть? – беспокойно спрашивала Кора. От волнения она заломила руки.– В лесу, – ответил Ричард.– Откуда ты знаешь?– Это единственное место, которое мы не обыскали. Если ее и там нет, то она где-то вне границ владений. Хотя я с трудом могу представить, как она перелезла через забор у главных ворот. Она должна быть где-то здесь.– Но почему? В этом нет никакого смысла. Почему она захотела убежать от нас?– Узнаем, когда найдем ее.Ричард обратился к Гарольду:– Принеси мой плащ, сапоги и какую-нибудь шляпу, чтобы не промокнуть. Я начну с леса за домом.– Тебе помочь? – предложила Дженни. По правде говоря, ей не хотелось покидать уютный и теплый дом – особенно во время грома, и, конечно, не для поиска одержимого ребенка в мрачных лесах. Но, как и всегда, уроки Леоны Питт Брайтон помогли девушке справиться с охватившим ее страхом. Беда становится только хуже, если убегать от нее, – и отступает, когда ты поворачиваешься к ней лицом.– Посмотрим, – ответил Ричард. – Я проверю ближайший лес. Если ее там не найду, если она убежала куда-то дальше, нам понадобится помощь всех.– И полиции? – взволнованно спросила Кора.– Очень даже возможно. Но вначале позволь мне осмотреть ближайший лес.Вернулся Гарольд и принес одежду. Ричард быстро оделся. Он прошел на кухню, остальные проследовали за ним, и вышел через заднюю дверь. Молодой человек начал осмотр с длинной лужайки, гроза разразилась новыми молниями и громом, а стены дождя почти скрыли Ричарда из вида.Они наблюдали, как он шел вдоль кромки небольшой сосновой рощи. Он шарил по зарослям молочая, горной магнолии, рододендрона и змеиного винограда. Ветер доносил звук его голоса, когда он звал девочку по имени. Убедившись, что ребенка здесь нет, Ричард скрылся в тени деревьев.Свет молнии осветил лужайку. В отблеске грозы трава из светло-зеленой становилась серой, а сосны отбрасывали длинные тени на лужайку."Интересно, нужно ли было идти с Ричардом? – спрашивала себя Дженни. – Наверное, нужно было настоять и идти с ним?" Она не испытывала особой уверенности в том, что будет в безопасности, отправившись с ним на поиски девочки. Она припомнила телефонный разговор о лекарствах и убийце. С тех пор так много испытаний сконцентрировалось вокруг Фрейи. Не похоже ли на то, что Ричард пытается втянуть и ее, Дженни? Если это так, не причинит ли он ей вред для достижения своих целей, где бы они ни оказались?Почему она не сообщила полиции о его странном поведении? Почему она тянула до настоящего времени, когда Фрейе понадобились все друзья, чтобы справиться с проблемой?Над домом прогремел гром.Жуткая мысль мелькнула у нее в голове, злая и невообразимая, от которой Дженни в ужасе содрогнулась, которая сковала ее так, что, узнай она – ей на голову сейчас обрушится крыша – все равно бы и с места не сдвинулась.Что, если Ричард сам организовал исчезновение Фрейи? Что, если в его туманные планы входило причинить вред девочке – и она, может быть, уже пострадала?Он, должно быть, демонстрирует сейчас озабоченность, находясь там, под дождем, промокший до костей, он раздирает до крови руки и лицо о колючие кусты ежевики – и все это для того, чтобы показать, как сильно он беспокоится за девочку, и для этого он первый бросился в лес в поисках пропавшего ребенка.Она хотела рассказать всем о своих предположениях, но не осмелилась. Сейчас, в этом доме, она чувствовала себя абсолютно чужой для всех.Время тянулось ужасно медленно. Каждая минута казалась часом. Дженни поймала себя на мысли, что часто смотрит на часы. Каждые три-четыре минуты казались ей вечностью. Она надеялась, что прошло достаточно времени и что из леса вот-вот появятся Ричард и Фрейя. Но каждый раз, отводя взгляд от циферблата часов и посмотрев на лужайку, девушка никого не видела. Там ничего не двигалось, кроме дождя.Они около тридцати минут отстояли на кухне у окна, устремив свои глаза вдаль, когда в переднюю дверь вошел Уолтер Хобарт и проследовал к ним. Прошло всего несколько минут после восьми.– Джентльмена, которого я собирался посетить, не оказалось дома, – объяснил он. Все повернулись и ошеломленно уставились на него. – Я ужинал в ресторане. Ужасная гроза!– Фрейя пропала, – сообщил Гарольд.Все остальные молча смотрели на него. Дженни подумала, что они похожи на зомби. Она попыталась улыбнуться ему.– Пропала?– Я поднялся к детям, чтобы пригласить их спуститься к ужину, – объяснял Гарольд. – А ее не было.– Когда это было?– Двадцать минут седьмого. Я отчетливо помню это.– Вы, естественно, обыскали дом.– Сразу же, – ответила Кора. Ее голос дрожал, а в глазах стояли слезы. – Нам давно следовало переехать, Уолтер. Нам нужно было уехать из этого дома сегодня утром, как вы говорили. Если с ней что-нибудь случится, это будет полностью моя вина. Я виновата во всем!– Глупости! – фыркнул Уолтер. Тон его голоса был столь неестественно резким и громким, что она моментально замолчала. Тетушка была поражена. – Вина полностью лежит на мне. Я не понял ребенка. Мне следовало предугадать такое.– Нет, только я одна… – начала Кора.– О, успокойтесь, Кора! – перебил он, прикинувшись расстроенным. – Если бы это была ваша вина, я бы с радостью позволил взять вину на себя. Я никогда не думал, что с людьми надо нянчиться.Дженни видела, что он сознательно старается быть резким с ней, а в действительности он держит себя в руках. Он понимал, в каком состоянии находится пожилая женщина, и выбрал надежный путь, чтобы успокоить ее.– Вы осматривали конюшни? – спросил он у Гарольда.Старик в деталях рассказал о предпринятых шагах. Когда он закончил, все увидели, что возвращается Ричард. Он шел по лужайке. Его не заметили раньше, так как внимание всех было приковано к другому.– Нет и следа ее, – произнес он, войдя в дом.– Что будем делать? – спросила Кора.– Звоните в полицию, – приказал Ричард. – Позовите соседей. Для них это хорошая реклама – быть дважды в неделю приглашенными сюда. Они в любом случае получат удовольствие – даже если мы слишком поздно найдем ее.– Слишком поздно? – воскликнула Дженни. Вопрос прозвучал так, будто бы это не она задала его, а кто-то другой.– Ты, наверное, помнишь, что здесь бродит волк, – напомнил Ричард.– О боже мой! – выдохнула Кора.– Мы несколько дней не слышали его, – заметил Уолтер. – Со дня охоты. Вероятно, он испугался и ушел отсюда.– Хотите воспользоваться случаем? – спросил Ричард. Вода стекала с него, образуя лужицу у его ног.– Конечно нет! – отозвался Уолтер. – Я за то, чтобы начать поиски прямо сейчас. Но я не уверен, что нам следует поддерживать все эти лишние страхи в женщинах. В этом нет никакой пользы.Ричард промолчал. Вместо этого он повернулся к Гарольду и выпалил имена мужчин и женщин, которых следовало пригласить для организации поисковой партии. Как только он закончил, Уолтер сказал:– Подождите минуточку! Кажется, я сообразил кое-что. Черт бы меня побрал, как я раньше не подумал об этом.– В чем дело? – спросил Ричард.– Во время последнего сеанса в библиотеке, когда Фрейя была под гипнозом, она говорила о карстовых пещерах в северной части поместья. Она говорила, что волк свою добычу тащит туда и ест там. Однажды он утащил человека и сожрал его там. Это весьма кровожадно и неприятно, но она верит в это.– Мне она никогда не рассказывала об этом, – раздался тихий голосок из угла, рядом с микроволновой печью.1 2 3 4 5 6 7 8 9

Там стоял маленький и напуганный Фрэнк.– Что ты сказал, дорогой? – переспросила Кора.– Она никогда не рассказывала мне о пещерах и о том, что волк любит туда ходить.– Может быть, она позабыла, дорогой. – Кора подошла к нему и крепко обняла его.– Она мне рассказывала обо всем. Она не могла забыть об этом, – всхлипывая, выдавил мальчик.– Хотелось бы, чтобы она не забыла, – сказал Уолтер. – Видите ли, она говорила это под гипнозом. Возможно, это был подсознательный фрагмент ее систематических иллюзий. В действительности она и не задумывалась об этом. Более того, она и не могла сообщить ему.– Я поеду туда на лошади, – произнес Ричард. – Если идти туда пешком, понадобится полчаса. Верхом вдвое короче.– Я поеду с вами, – предложил Хобарт. – Будет лучше, если мы вдвоем осмотрим пещеры и впадины.– Я тоже поеду, – настойчиво произнесла Дженни.– Ну уж нет, – возразил Уолтер. – Погодка подходящая, чтобы подхватить пневмонию. Мы с Ричардом и сами справимся.– Так давайте же отправляться, – предложил Ричард.– Я вызову доктора Мальмонта, чтобы он приехал и был готов осмотреть ребенка, – произнес Уолтер. – Я объясню ему ситуацию, чтобы он знал, что брать с собой. Затем я сбегаю наверх и надену сапоги. Идите вперед, я вас догоню.Ричард вышел на улицу, закрыл за собой дверь и побежал за дом по направлению к конюшне.Уолтер позвонил доктору Мальмонту и вкратце объяснил, в чем дело. Он положил трубку и, перескакивая через две ступени, взбежал по лестнице на второй этаж. С минуту он искал свои сапоги и затем сбежал вниз, на ходу застегивая пуговицы плаща.– Гарольд, не знаешь ли ты, взял ли Ричард с собой оружие?– Зачем вам понадобятся ружья? – спросила Кора, прижимая к себе Фрэнка.– Так, на всякий случай.– Волка там не…– Я и не говорил, что он там.– Нет, у Ричарда нет оружия с собой, – отозвался Гарольд. – Но у него есть ружье в конюшне, там, где стоит Тьюлип. Хотелось бы, чтобы он вспомнил о нем. Если он его не возьмет, захватите ружье для него. Патроны в коробке, в металлическом ящике, рядом с стойлом.– Хорошо.Уолтер повернулся и направился к входной двери, открывая ее, он впустил громыхающие звуки грозы.Не задумываясь о приличии, Дженни бросилась к двери и крепко обняла доктора:– Будьте осторожны там, пожалуйста! О! Пожалуйста, будьте там очень осторожны!– Я буду. – Он не удивился подобному проявлению ее страсти. – Не волнуйтесь, я вернусь.Он высвободился из ее объятий и шагнул в дождь, закрыл дверь и поспешил вниз по дорожке к конюшне.Спустя несколько минут она поняла, что почувствовала, когда обнимала Уолтера. В правом кармане его плаща. Тяжелое и смертоносное. Пистолет…Глава 15Дженни довольно долго размышляла над важностью своего открытия. Она стояла у окна в передней и смотрела на дождь и подъездную аллею, уходящую в темноту и туман. Остальные остались на кухне, они пили кофе и утешали друг друга. Девушка предпочла уйти в зал, чем остаться с ними. Ей необходимо было побыть одной и все обдумать.Прошлый раз во вторник, когда они принимали участие в организованной охоте, Уолтер был безоружен. Он сказал ей, что он не имеет собственного оружия и что он против насилия.Но сейчас у него пистолет.Где он его взял? Неужели все эти две недели он держал оружие наготове? Если это так, то зачем?По лужайке стремглав пробежали белочки и исчезли в ветвях вяза, скрываясь от дождя. Промокший мех животных прилип к их телам.Она не могла себе представить, что Уолтер может солгать. Тем более, что он производил впечатление человека, не способного на ложь.В таком случае он привез оружие из города сегодня вечером. Несомненно, это так. Он привез его с собой, потому……Потому что у него появились причины не доверять Ричарду!Так вот в чем дело! Значит, это были не только ее подозрения, касающиеся неприятных поступков кузена. Эти две недели Уолтер также наблюдал и слушал и стал задумываться о том, что в поведении молодого наследника есть нечто опасное.Но что же такое он увидел или услышал – такое, что заставило его совершить столь ужасный поступок, как покупка оружия. Видимо, ему нелегко было принять решение вооружиться, ибо это шло вразрез с его верой и моральными принципами. Чтобы пойти против своего характера, он должен был узнать нечто ужасное о Ричарде. Такое, что могло стать убедительным доказательством его вины. Но Уолтер не из тех, кто действует по прихоти или по подозрению.Чем больше она размышляла обо всем, тем больше пугалась. Какого черта Уолтер отправился туда в такую погоду, если он не доверяет Ричарду? Он спросил у Гарольда, есть ли у Ричарда с собой ружье. Очевидно, он беспокоился, как бы Ричард не использовал оружие против человека.Понял ли Ричард, что Уолтер поймал его на чем-то и что доктору известно, какую роль он сыграл в этих трагических событиях? Неужели Ричард убьет Уолтера, чтобы тот не сказал ни слова?В это, казалось, невозможно поверить. Однако один смертельный случай уже есть. Хотя Ли Саймингтона пригласил сам Ричард, кто осмелится сказать, что он здесь ни при чем? А если убийство свершилось, вряд ли он остановится перед другим…Последняя мысль решила все. Девушка покинула зал и, перескакивая через две ступени, поспешила в свою комнату. Через две минуты Дженни бежала вниз по лестнице, одевая на ходу плащ, на ногах черные невысокие резиновые сапоги, капюшон плаща прикрывал голову и был завязан под подбородком. У двери она немного помедлила, в голове мелькнула мысль о том, чтобы предупредить всех, но Дженни тут же отогнала ее, так как они могли задержать и даже запретить ей покидать дом. Она открыла дверь и шагнула за порог.Подобно крошечным, бесчисленным дробинкам, дождь бил по лицу.Дул теплый ветер, и она вспотела в своем тяжелом плаще. Вода заливалась за ворот и стекала по шее.Она пробежала по дорожке, обдумывая, как ей побыстрее добраться до пещер. И что ей делать, когда она доберется туда? У нее нет оружия. И даже если бы ее карманы были забиты оружием, она бы все равно не воспользовалась им. Все, на что она может надеяться, – так это добраться туда раньше Уолтера.Если они будут с ним вдвоем, то у Ричарда останется меньше шансов предпринять что-либо и избавиться от них.Впереди виднелись очертания конюшен.Молния расколола непроглядную темноту.Дождь усилил свою дробь. Второй удар грозы осветил все вокруг неземным сиянием.Девушка задрожала, но продолжала идти. Леона Брайтон не одобрила бы трусливого поведения."Берегись, Дженни, берегись…" – казалось, говорят ей голоса мертвых.Добравшись до конюшни, она нырнула в затхлый и сухой воздух. Единственная электрическая лампочка освещала узкие стойла. Дженни запыхалась, ей пришлось остановиться и передохнуть. Она смахнула капли дождя с лица.Запах сена и овса был очень приятным, особенно в такую ночь, как эта.Прежде всего Дженни подошла к тому месту, где хранилось ружье, рядом со вторым стойлом, направо. Она открыла дверь, но ружья там не обнаружила, не было и пуль в ящике внизу.Возможно, ружье забрал Уолтер, хотя сомнительно. Теперь, когда у него есть свой пистолет, ружье ему ни к чему. Гарольда он расспрашивал только для того, чтобы убедиться, вооружен ли Ричард. Похоже, что да…Два стойла были пусты. Осталась только Тьюлип. Кобыла повернула свою красивую голову и посмотрела на Дженни умоляющим взглядом, как будто и она хотела отправиться в позднюю прогулку, неожиданную для всех. Или же, наоборот, ее молящий взгляд означал, что она не желает выезжать в столь ужасную погоду. Что бы это ни значило, Дженни быстро оседлала лошадь и ударила ее кончиком вожжей.Тьюлип фыркнула.Снаружи раздался оглушающий раскат грома.Тьюлип заржала и, встав на дыбы, заплясала на задних ногах.Дженни погладила и успокоила кобылу. Тьюлип присмирела. Дженни села верхом, взяла вожжи и, понукая лошадь, направила ее из конюшни.Выйдя под удары дождя, лошадь вздрогнула, но легко поддалась управлению. Дженни наклонилась к шее кобылы, чтобы при новых раскатах грома прошептать ей успокаивающие слова.Лошадь поскакала.Тьюлип чувствовала страх своей хозяйки. Она перешла на галоп. Дженни должна знать, куда она направляется. Но у нее не было ни единой мысли в голове по поводу того, что ее ждет…Глава 16Поскольку Уолтер всего лишь раз объезжал имение "Браккер", он не знал его так хорошо, как Дженни. Он мог поехать к карстовым пещерам по маршруту, которым ездил во время охоты в прошлый вторник. Выбранная им дорога была длиннее. Дженни чувствовала, что у нее есть шанс обогнать его и добраться туда минут на пять раньше.Она дергала за уздечку и подхлестывала лошадь, заставляя Тьюлип бежать рысью.Дженни совершенно забыла о своих ухоженных ногтях.К счастью, деревьев на выбранном девушкой пути было не так много. В противном случае они бы мешали ей двигаться быстро. Яркая летняя луна скрылась за облаками. На землю, подобно покрывалу, опустилась темнота. Теперь девушка видела дорогу не далее трех метров впереди себя. Если вдруг попадется препятствие, то им едва удастся преодолеть его.Тьюлип шумно дышала и фыркала.Дженни вновь дернула поводья.Она преодолела треть пути, уверенная в том, что доберется до пещер раньше Уолтера.В небе раздались ужасные раскаты грома. Острый клин молнии вонзился в землю.Лошадь взвилась на дыбы.Прогрохотал второй удар грома над землей, и молния осветила края облаков.Тьюлип обезумела от страха, ужас завладел всем ее существом.Дженни не сумела удержаться в седле.Одна нога девушки выскользнула из стремени, и Дженни судорожно пыталась высвободить вторую, чтобы лошадь не протащила ее по камням. Она чувствовала, что теряет равновесие. Она тяжело ударилась о землю. Боль пронзила левое бедро.Каким-то чудом ей удалось увернуться от копыт, взрывающих землю в нескольких шагах от ее головы. Грязь и трава летели в лицо.Наконец наступило затишье. Не было грома и молний, только черное небо и шелест дождя.Тьюлип ускакала вперед в поисках убежища. Пробежав несколько метров, кобыла запуталась в поводьях и остановилась. С недоумевающим видом она огляделась вокруг, громко заржала, мотнула головой и наклонилась к сочной зеленой траве.Дженни попыталась осторожно подняться. Она сделала несколько глубоких вдохов, пока не утихла боль, и потихоньку выпрямилась. Девушка ощупала бедро и убедилась, что ничего не сломано. Она прошлась, помахала руками, сделала несколько приседаний, восстанавливая кровообращение и дыхание. Вскоре боль и совсем прошла."Больше не садись на эту лошадь", – предупреждал внутренний голос.Но выхода не было."Она могла убить тебя!".Но Ричард может убить Уолтера. Дженни всеми силами старалась избежать неведомого, а сейчас Тьюлип и была фактором неизвестности. Она должна ехать вперед. Уолтер – ее опора, ее спасительная гавань, ее оплот против внезапного и неведомого. Без него она вновь окажется в плену страха и хаоса.Девушка прошла вперед, ласково обращаясь к лошади. Дженни улыбнулась и чувствовала себя глупо, уговаривая Тьюлип, как ребенка. Ей необходимо любой ценой успокоить кобылу.Большими влажными глазами Тьюлип следила за хозяйкой. Животное мирно паслось, набивая рот травой и методично пережевывая ее. Нижняя челюсть лошади смешно двигалась из стороны в сторону.Дженни было не до смеха. Она потихоньку приближалась к Тьюлип, моля Бога, чтобы ничто не спугнуло ее снова. Она продолжала говорить ничего не значащие, успокаивающие и ласковые слова. Каждая минута была дорога, ибо она приближала Уолтера к стычке с Ричардом Браккером.Когда Дженни была всего в нескольких метрах от кобылы, та повернулась и трусцой на несколько метров отбежала от хозяйки. Несколько минут она наблюдала за девушкой, затем продолжила свое занятие.Девушка разозлилась, но сдержалась. Любое проявление гнева может только спугнуть лошадь. Дженни уговаривала ее нежно, спокойно…В этот раз лошадь осталась стоять на месте.Дженни дотронулась до шеи кобылы. Лошадь вздрогнула, но не отскочила в сторону. С минуту Дженни уговаривала и гладила Тьюлип. Она вставила ногу в стремя и вскочила в седло.Тьюлип не пыталась сбросить ее.Потянув поводья, девушка направила лошадь в сторону пещеры. Она все еще бормотала ласковые слова.Последняя часть пути пролегала через лес, и лошадь сбавила шаг. Густая крона вязов заглушала удары грома и скрывала вспышки молний.Мысли об Уолтере Хобарте не покидали ее. Она понимала, что все его намеки в ее адрес за последние две недели выдавали его интерес к ней. Но она не сделала ничего, чтобы дать понять Уолтеру о своей симпатии к нему. Каждый раз, поднимаясь к себе и подводя итоги за день, она желала, чтобы он испытывал к ней то же самое, что и она. Но она ничем не выдала своих чувств к нему! Как глупо!К счастью, сегодня вечером, когда Уолтер был уже готов выйти из дому, отправляясь вслед за Ричардом к пещерам, Дженни преодолела свою природную застенчивость и обняла Уолтера. Она испугалась, что он может не вернуться. Страх помог раскрыть ее чувства. Спасибо Богу за это! Если бы она не решилась обнять его, она бы не почувствовала пистолет в его кармане и никогда бы не узнала, что в этот вечер может произойти непоправимое!Лошадь и всадница выехали из леса и сразу же ощутили сильные потоки дождя. В лесу дождь был слабее. Впереди замаячил ужасный пейзаж известняков. Только приземистые кустарники да несколько акаций сумели пустить корни и выжить на этой земле. Но даже они выглядели хилыми, их скорченные ветви, покрытые редкой листвой, напоминали когти. Круглые камни известняка обросли мхом. В некоторых местах земля исчезала в черных проемах пещер. Травы было мало, да и та выглядела какой-то серо-зеленой и чахлой.В пятидесяти метрах от себя Дженни увидела привязанную к ветке вяза лошадь. Дерево росло на краю пустоши. Она не знала, чья это лошадь: Ричарда или Уолтера, который ее опередил. Она не видела поблизости вторую лошадь. Дженни предпочла думать, что ей удалось приехать раньше Уолтера, хотя это вряд ли было возможно.Она потеряла много времени из-за падения. Дженни прошла совсем немного, когда за грудой серых камней заметила Ричарда.– Дженни, – удивился он, выступая вперед, чтобы лучше рассмотреть ее.Сердце девушки забилось сильнее. Руки у него были свободны. Ружья не было. Но она догадывалась, что если он воспользовался им, то, возможно, избавился от него.– Где Уолтер?– Я его не видел.– Ты уверен?– Заверяю тебя, что нет, – с сарказмом ответил он. Инициатива перешла к Ричарду. – А ты-то что здесь делаешь?Девушка помедлила с ответом, собираясь с мыслями. Он быстро преодолел расстояние, разделяющее их, и теперь стоял рядом. По бледному лицу стекал дождь, в темных ресницах блестели капельки воды.– Тебе не следовало выходить в такую непогоду. Ты одна?– Да.– Зачем ты приехала?Возможно, по причине плохой погоды, мрачного пейзажа, сверкающих глаз кузена, требующих ответа; возможно, падение с лошади сыграло свою роль, но Дженни потеряла над собой контроль. Она осмелилась и высказала то, о чем никогда бы не сказала раньше в теплой и относительно спокойной атмосфере поместья.– Я не верю тебе, – прокричала она.– Что?– Думаю, что никто не должен доверять тебе. Считаю, что ты или тот, кого ты нанял, виновны в происходящем. Ты или тот, кому ты заплатил, убили Ли Саймингтона.Ну вот! Худшее случилось! Произошло то, чего она больше всего боялась! Если он нападет, она попытается сбежать.– Ты сошла с ума! У меня твердое алиби. Ты знаешь, что и полицейские подтвердили это.– Алиби можно подстроить заранее. С кем ты разговаривал по телефону? Ваш разговор я случайно подслушала. Кто тот убийца, о ком вы говорили? Может быть, ты сам? А, Ричард?– Так вот почему ты так странно вела себя! – изумился он.Дженни отступила на шаг назад:– Думаю, что у меня есть причины вести себя таким образом. Прими это за предупреждение.Ричард рассмеялся. Он просто заливался смехом!Лучше бы его лицо исказилось от ненависти и гнева, чем от безудержного смеха. Дженни больше была готова к первому. Но Ричард повел себя совершенно иначе. И это странно! Неужели он сошел с ума? Почему у него такая реакция на обвинение?– Перестань смеяться!Но он никак не мог остановиться. Ричард вытер слезы, появившиеся от смеха. Легкий румянец окрасил бледные щеки.– Ну, пожалуйста, Ричард, – попросила Дженни.– Все объясняется очень просто. Ты говоришь, что подслушала мой разговор по телефону. Затем видела, как я крался к конюшне. Ну кто бы мог подумать, что я причина всех неприятностей.– А что еще я могла подумать? – возразила девушка.Дженни не доверяла кузену. Что, в конце концов, он думает?– Да и я не лучше. – Он перестал смеяться, а просто улыбался ей. – Я думал, что и ты замешана во всем этом. Иначе что могло тебя заставить следить за мной и подслушивать мои разговоры?– Это получилось случайно, – оправдывалась Дженни.– Да, по только не подслушивание.– К тому времени я уже подозревала тебя, – возразила кузина.Она совершенно не понимала, почему она оправдывается. Это он обязан объясниться.– Единственное, в чем я замешан, – так это в попытке сохранить дом и землю. Эта собственность принадлежит нашей семье почти сто двадцать пять лет. Мне не хочется превращать все это в сеть ресторанов и бензоколонок только из-за того, что вблизи поместья прокладывают автотрассу.Дженни молчала. Она почувствовала, что земля уходит у нее из-под ног. Привычное чувство неуверенности вернулось к ней. Только Уолтер Хобарт мог успокоить ее и логически разъяснить происходящее.– Ты хочешь, чтобы я объяснил тебе все, что ты видела и слышала.Голос кузена был мягким и встревоженным. Он вновь стал прежним Ричардом.– Да, – тихо прошептала Дженни.За их спинами заржали лошади.Ричард удивленно вглядывался в кого-то в темноте.Дженни повернулась и посмотрела в ту же сторону.В нескольких метрах от них под деревом стоял Уолтер Хобарт. В правой руке он держал наготове пистолет. Через левое плечо было перекинуто ружье. То самое, которое обычно хранилось на конюшне. Но вовсе не этот факт заставил Дженни задрожать от страха. Рядом с Уолтером сидел огромный волк. Красно-желтые глаза животного ярко горели в темноте. Хищник внимательно следил за Дженни и Ричардом. Он как бы оценивал силу потенциальных жертв.Уолтер Хобарт погладил волка по голове. Затем доктор выпрямился и рассмеялся. Его хохот был гораздо ужаснее, чем смех Ричарда…Глава 17"Дура, дура, какая же я дура! – мысленно ругала себя Дженни. – Как я могла обратить внимание не на того. И отвергла того, кто не виновен ни в чем. И самое ужасное – позволить Хобарту использовать себя. Сыграть на моих чувствах с такой безжалостной расчетливостью".От злости Дженни была готова рвать все, что попадет под руку. И все же, несмотря на клокочущую в груди ярость, на собственную слепоту относительно Уолтера, девушке не хотелось верить, что ее так обманули. Хобарт не может быть втянут во все это. Он не может быть хладнокровным убийцей Ли Саймингто-на. Он ведь такой внимательный, вежливый, рассудительный!– Вы? – удивился Ричард. Он не верил своим глазам и был ошеломлен не меньше Дженни.– Похоже, так. Я-то думал, что вы начали меня подозревать, Ричард. И разочарован тем, что вас так легко одурачить. Конечно, следует отдать должное моим актерским способностям.– Это ваш волк? – поинтересовался Ричард.– Это не волк.Сейчас он держал молодого человека и Дженни на прицеле. Хотя необходимости в этом не было. Достаточно и зверя у его ног, чтобы не дать им сбежать.– Но ведь это животное – убийца.– О да, конечно. Правда, оно лишь частично волк. В большей степени оно – немецкая овчарка. Великолепная смесь, отлично поддающаяся дрессировке.– Дрессировке, чтобы убивать? – спросил Ричард. Он потянул девушку к себе, чтобы в случае необходимости прикрыть ее собой. Дженни покорилась. Столь быстро меняющиеся события сбили ее с толку.– А чего еще желать армии США от такого животного?– Армии? – переспросил Ричард.– Да, я был во Вьетнаме. Восемнадцать месяцев.Хобарт наклонился и погладил собаку по голове. По всему было видно, что он и не собирается заканчивать разговор. Он явно наслаждался, рассказывая им обо всем и отвечая на все интересующие их вопросы. Подобное поведение говорило о том, что, кроме них, об этом больше никто и никогда не узнает. Единственный шанс на спасение – в том, чтобы сыграть на его самонадеянности, на его потребности рассказать жертвам, какой он умный и как он все ловко продумал. Им необходимо выиграть время и найти способ как-то обмануть его.Но как?Хобарт внимательно посмотрел на них и продолжал:– Я, естественно, не участвовал в боях. Я служил психотерапевтом в госпитале. Моей задачей было лечить тех, кто потерял память после взрыва, кто страдал паранойей и прочими психическими расстройствами, связанными с войной. Однажды в госпиталь один солдат принес Брутуса. Собака была ранена в левый бок. Солдат был очень привязан к псу и хотел, чтобы мы его спасли. В тот день к нам поступило сорок девять раненых. Врачам пришлось спасать людей, а не собаку. Я единственный был свободен. Вот и занялся спасением животного.Собака зарычала, как бы подтверждая рассказ Уолтера.– Пес жил со мной в палате. Конечно, это было опасно. Тем более, что Брутуса приручили подчиняться своему хозяину. В тот момент от потери крови он был очень слаб и не мог обидеть даже мышь. Первые три дня я кормил его из соски, пока он не смог лакать мясной бульон самостоятельно. Потребовалось две недели на то, чтобы он начал ходить по палате. И еще две – на его полное выздоровление. Вскоре после ранения собаки погиб ее хозяин. Брутус больше не видел его и, возможно, решил, что хозяин его предал. Я, напротив, был всегда рядом. Облегчал его боль. Кормил. Постепенно Брутус увидел во мне друга. Когда он окончательно выздоровел, то не ушел от меня. Всю свою преданность он переадресовал мне. По окончании службы в армии я забрал Брутуса с собой. Он стал великолепным сторожевым псом. Совсем недавно он проявил замечательные, деловые качества.Хобарт неприятно улыбнулся.– Но ради чего? Зачем?.. – начал было Ричард.Доктор перебил его:– На это есть несколько причин. Первая: доктор Мальмонт знал об увлечении Коры оккультизмом. Она читала книги о сверхъестественном, о реинкарнации и о всякой подобной ерунде. Он…– Подождите, разве Мальмонт тоже с вами заодно? – Не дожидаясь ответа, Ричард сам ответил на вопрос. – Конечно, ведь это он рекомендовал вас!– Дайте мне закончить, – недовольно произнес Хобарт. – Мальмонт рассказал мне о фамильном проклятии и о том, что это самый быстрый способ добраться до Коры. Брутус сыграл роль загадочной, страшной волчицы, бродящей по окрестностям поместья. Мальмонт был уверен, что Кора с радостью согласится продать имение, если узнает, что это решит все ее проблемы. По отношению же к вам, Ричард, проклятие могло сбыться.– Как вам удалось использовать собаку в убийстве Саймингтона? – спросил Ричард, затягивая время. – Вас не было в конюшне.– Верно. Когда я узнал о приезде ветеринара, который располагал некоторыми фактами о гибели Холликросс, я отправился к пещере, где прятал Брутуса. И привел собаку к главным воротам. Там нас уже ждал Мальмонт. Ему я и сообщил о прибытии Саймингтона. Под каким-то предлогом Мальмонт отправился в дом ветеринара. Ему удалось вынести шляпу. Я дал Брутусу понюхать этот предмет и провел некоторое время с ним, натаскивая его на убийство владельца шляпы. Затем я оставил пса с Мальмонтом. Он не подчинялся доктору, но и не нападал на него, поскольку хорошо знал его. После всего я вернулся в дом и обеспечил себе алиби. Мальмонт выждал, когда Саймингтон проведет в конюшне минут пятнадцать, и наведался туда сам. Он выяснил, что ветеринар обнаружил шерсть собаки и что после проведения лабораторных анализов Ли сможет определить вид животного. Выйдя из конюшни, Мальмонт выпустил Брутуса из своей машины. Собака сделала свою работу и вернулась в машину. Позже я забрал пса у доктора.– Весьма ловко, – прокомментировал Ричард.– Благодарю.Дженни решила, что сходит с ума. В здравомыслящем мире подобные вещи не должны происходить. Из-за таких хитрых и опасных представителей человечества, как Хобарт, люди попадают в ужасные ситуации. Должно быть, ей все это почудилось. С другой стороны, она понимала, что подобное случается и с другими. Разве не умерла Леона Брайтон? А ее родители? Неужели это не доказательство жестокости мира?– А состояние здоровья Фрейи – ваших рук дело? – спросила Дженни. Девушка желала услышать отрицательный ответ. Она надеялась, что к списку его и без того гнусных деяний не добавится хотя бы столь безжалостное использование ребенка для достижения своих целей.Но он ответил утвердительно:– Да. Хотя идея принадлежит Мальмонту – это его часть игры.– Каким образом вам удавалось вводить ее в транс в нужное время? – удивился Ричард.– Доктор Мальмонт поставил девочке диагноз "недостаток витаминов". Он прописал ей препараты, которые сам же и доставлял. Каждая таблетка была помещена в пластиковую капсулу. Всего в коробке их было тридцать. Каждый день приема был отмечен на капсуле. Некоторые из таблеток оказывали сильное седативное воздействие. Система не срабатывала в редкие моменты, когда Гарольд или Анна забывали дать препарат вовремя. Впрочем, на следующий день они заставляли девочку выпить таблетку. Так называемые утренние комы, которые выбивались из обычной схемы.– Какая жестокость! – воскликнула Дженни.Хобарт рассмеялся.– Риск был слишком велик, чтобы обращать внимание на всякие сантименты, – цинично проговорил он.– Где сейчас Фрейя? – спросила Дженни.– Как ни прискорбно, но нам пришлось прибегнуть к такому необычному ходу. Нам было необходимо организовать исчезновение ребенка из имения и таким образом подтолкнуть Кору к принятию решения о продаже поместья. Так как я сам занимался лечением вашей тетушки, я внушил ей мысли о продаже дома и земли как лучший способ решения всех ее проблем. Но как только она поняла, насколько эта идея неприемлема для вас, Ричард, Кора сумела отбросить мысли о немедленной продаже имения. Видимо, она очень любит вас. Только сильные эмоции помогли ей избавиться от внушенных мыслей.– А как же Фрейя? – перебил его Ричард.– Я как раз собирался рассказать об этом. За время моих ежедневных сеансов я нашел момент, когда она полностью поддается гипнозу.После шести я зашел к ней в комнату, она была одна, и ввел ее в транс. Под влиянием гипноза она незаметно вышла из дома и села в мою машину. С ней сейчас Мальмонт. Ему известно слово, которое выведет девочку из транса. Но произнесет он его, только когда они доберутся до его дома. В крайнем случае он может сказать, что обнаружил ее за воротами в бессознательном состоянии. Для большей достоверности он прихватил с собой бутылочку с кровью кролика, чтобы измазать ее.– Вы сумасшедший! – выкрикнула Дженни.Впервые за все время Хобарт нахмурился:– Сумасшедший? Что-то не замечал за собой такого. У меня есть цель. И если способы достижения ее не совсем обычны, это вовсе не значит, что я не в своем уме.– Вам нужна наша земля, – проговорил Ричард.– Каждая ее пядь, – подтвердил Хобарт.– Но зачем? – продолжал Ричард. – Какой бы выигрыш вы ни получили, он не окупил бы того, что вы совершили. Наша семья запросила бы твердую цену. И ваша прибыль была бы совсем небольшой.– Видите ли, – рассмеялся Хобарт, – я гораздо умнее, чем вы думаете.Это выглядело так, словно он вынужден доказывать им свою незаурядность, свой выдающийся ум и хитрость.– Если бы мы рассчитывали на временный доход, мы бы ни за что не взялись за сложную и опасную затею, – продолжал Хобарт. – Вышло так, что друг Мальмонта, администратор в одной из бостонских компаний, несколько месяцев назад позвонил доктору и попросил подыскать ему небольшую ферму рядом с новой автомагистралью. Он также просил Мальмонта посодействовать в покупке. Доктор нашел ферму, но за нее запросили высокую цену. Он позвонил другу в Бостон и сообщил, что вложенные деньги вряд ли окупят себя, даже с учетом того, что после окончания строительства дороги цены на землю вырастут. Но его друг ухватился за ферму, невзирая ни на что. Это вызвало подозрения у Мальмонта. Со временем доктор вынудил своего друга рассказать ему о том, что главное управление по строительству курортов тайно ведет переговоры о покупке земли в районе горы Брайаръйоук-Маунтин. Они планируют создать роскошный лыжный курорт с минеральными источниками, озером и пляжами. Курорт будет способен принимать отдыхающих круглый год. Этот район превратится в один из крупнейших центров отдыха в США. После начала строительства автомагистрали между штатами, цена на окружающие ее земли выросла втрое. Но как только станет известно о курорте, цены поползут вверх с космической скоростью. И если сейчас можно приобрести землю по стоимости пять тысяч за акр, то потом эту же землю можно будет продать по цене в тридцать тысяч за акр. Мальмонт и я покупаем ее через третье лицо, а потом перепродаем. Таким образом мы сможем иметь от полутора до двух миллионов прибыли в год.Ричард присвистнул. Дженни не смогла понять, была ли это реакция на слова Хобарта, либо это сделано для того, чтобы сбить Уолтера с толку.– Да, меньше состояния семейства Браккер, но и это не мало.– А как вы объясните тот ужасный сеанс с Фрейей, на котором присутствовала и я? Она ведь в деталях описала превращение в оборотня.В душе Дженни все еще сохранилась отчаянная надежда доказать, что Хобарт не является источником зла, и девушка пыталась найти в нем хоть что-нибудь хорошее.Хобарт, довольный собой, засмеялся:– Днем раньше, во время сеанса, я внушил девочке эти вещи.– Это отвратительно! – прошипела Дженни.– Вы опять поддались сантиментам. Из вас никогда не получилось бы настоящей деловой женщины.– Или чокнутой!1 2 3 4 5 6 7 8 9