Андерсон Пол Уильям

В часовне было прохладно и сумрачно. Запах ладана после утреннеймессы еще висел в воздухе. С алтаря убрали все сокровища. Горела небольшаялампа под потолком. Девушка опустилась на колени на земляной пол. Она слышала крики несчастных монахов. Бриджит сложила ладони иопустила голову. — О великий Боже, — начала она. Но небо было глухо к молитвампленницы, чье тело осквернили насильники. Но она верила, что ее душаоставалась чистой и непорочной, и это давало ей силы жить. Чья-то фигура показалась в проеме двери. Бриджит подняла голову. Онипришли убить ее! Теперь она станет мученицей. Но у вошедшего не было оружия. Он держал на руках тело юноши, вкотором девушка узнала Ранульфа. Лицо его залила кровь. Сначала Бриджит обрадовалась. Юноша, пожелавший стать мужчиной. Онбыл очень жесток. И не знал ни одного гэльского слова, как и его друзья.Она попала в лапы к зверям. И теперь Ранульф умер или умрет. Нет, так неподобает думать христианке. Затем она разглядела, кто держит Ранульфа. У нее перехватило дыхание.Халдор, капитан корабля, отец Ранульфа! Лицо его исказила боль,избороздили морщины. Голубые глаза сузились, в них разлилось страдание. Онлегко нес сына. — Твои монахи сделали это, — сказал он по-гэльски и подошел к алтарю. Халдор положил сына на алтарный покров, снял искореженный шлем с егоголовы. Темная кровь сочилась из раны. Ранульф еще дышал, но оченьмедленно, как будто смерть придавила ему грудь. Череп его был расколот. Один из людей Халдора вышел вперед и осмотрел рану. Он оттянул векиРанульфа, покачал головой и сказал что-то по-норвежски. Ответ Халдора был коротким. Человек развел руками в знак сожаления.Халдор стоял, не отводя глаз от сына. Бриджит физически ощущала егонапряжение. "Он хоть и варвар, но отец, и скорбит. Старая аббатиса научиламеня исцелять. Это трудное дело, и поручиться за успех нельзя, но если сыностанется жив, отец будет мне благодарен…" Она решилась и шагнула вперед: — Я занималась врачеванием и могу попробовать вылечить его… Халдор устремил на девушку страдальческий взгляд и поднял руку.Бриджит сжалась, ожидая удара. Но он опустил руку, и та, как плеть,повисла вдоль тела. — Сделай, что можешь, женщина, — сказал он. — Если Ранульф умрет,умрешь и ты… "Если я ищу смерти, лучшей возможности не придумать, — мелькнуламысль, но впервые за последние дни в ней вспыхнул огонек надежды. -Великий Боже, направь меня!" Ее сумка с лекарствами осталась в селении, которое викинги разрушилии сожгли. Но вероятно, у монахов кое-что найдется. Ведь им уже ничего непонадобится в этом мире. Она сказала Халдору, что именно ей нужно, и тот послал с нейчеловека, немного говорящего по-гэльски. Сам Халдор остался возле сына. Девушка нашла сумку со снадобьями в пустой библиотеке, на стене.Книги, наверно, перенесли в башню, а лекарства в спешке забыли. Онаспросила норвежца, который сопровождал ее, сожжены ли книги. — Нет, — ответил тот. — Халдор запретил. Возвращаясь, она старалась не смотреть на башню. Смерть монахов, покрайней мере, была быстрой и легкой. Они заслужили мученический венец."Боже, если с твоей помощью я спасу сына Халдора, может, он и его людиперейдут в истинную веру!" Она спешила. Дыхание Ранульфа стало еще слабее, и в горле клокотало. — Мне нужен свет, — сказала девушка. Халдор что-то крикнул. Человек принес лампу. Сам Халдор держал еевозле головы умирающего. Бриджит оттянула веки юноши. Зрачки были разными: левый казалсябольше и чернее. Она поднесла лампу. Зрачок не реагировал. Девушка сжала губы. Скорее всего, Ранульф умрет, и она последует заним. — Череп расколот, — объяснила она Халдору. — Кость давит на мозг.Много крови. Нужно разрезать и перевязать. — Что тебе требуется? — Свет. И сильный человек, который мог бы удержать Ранульфа и сам нераскис. И смелые люди не выдерживают этого зрелища. Чистой горячей воды вдвух сосудах. Остальное у меня есть. — В сумке нашелся зубчатый нож,лечебные травы, игла, нить. Правда, требовалось еще везение иблагословение Бога. Халдор отдал приказы, и люди разбежались выполнять их. Она ждала имолилась… — Боже… — Закрывая глаза, она видела перед собой отца. Конейльочень любил дочь. А теперь он захвачен в плен, стал рабом, если, конечно,уцелел. Бриджит встрепенулась: принесли воду. Это были друзья Ранульфа, которые издевались над ней, надругались надее телом ради собственного удовольствия. Они стыдились выполнять женскуюработу, тем более прислуживать пленнице. "Если я спасу сына Халдора, онине посмеют унижать меня. А если умрет он, то умру и я". И онавеличественным жестом показала им, куда ставить сосуды. Пар поднимался от воды. Сначала промыть рану! Нужна чистая ткань. Онавзглянула на свою одежду, когда-то чистую, но теперь изодранную изамызганную. Кровь Ранульфа уже растекалась по белому алтарному покрову, но частьполотна оставалась чистой. — Мне нужен нож, — сказала она Халдору. Тот насторожился. В сумкебыли ножи, но короткие, и Бриджит не хотела тупить их. Однако Халдор недоверял ей. Может, она хочет убить себя… или Ранульфа? Дыхание раненогостало еле слышным. Нельзя терять времени! — Ты хочешь, чтобы я лечилатвоего сына? Тогда давай нож! — крикнула она. Халдор расстегнул ножны, достал нож, тяжелый, острый, тусклопоблескивающий. Бриджит смотрела на лезвие, а Халдор следил за ней. "Боже,прости меня!" Она надрезала край покрова и оторвала лоскут. Смочив тряпку, она промыла голову Ранульфа, а когда она снова окунулаткань в воду, та стала красной. Бриджит торопливо вымыла руки и инструменты во втором сосуде, вытерлаих о тряпку. Сначала разрезать кожу, отогнуть край, обнажить кость.Маленьким острым ножом она проделала это. Показалась кость. Кровь сочиласьв трещины. Следует аккуратно удалить осколки. Но тогда откроется дыра вчерепе, мозг совершенно обнажится. Нужно что-то придумать. Что же взять?Дерево? Нет. Кусок кожи размером с ладонь! Чистая кожа! Надо еепрокипятить. Прокипятить и держать в кипятке, пока она не потребуется. Снова послышался приказ Халдора, и друзья Ранульфа бросилисьисполнять его. Кровь потекла сильнее. Брызнула фонтаном. — Свет! — приказала Бриджит. Халдор поднес лампу ближе. Лицо егостало белым как мел. — Вот отсюда хлещет кровь. — Она перетянула сосуд.Кровь остановилась. Девушка глубоко вздохнула и сунула окровавленные рукив воду. Никогда еще она не имела дела с такими серьезными ранами. Кровьпотихоньку продолжала сочиться. Иглой и нитью она стянула кожу. Нить онапотом выдернет, если, конечно, это "потом" будет. Теперь осколки костиудалены, кожа стянута, кровообращение восстановлено. Она села и сталасмотреть на дело своих рук. Халдор держал лампу. Руки его сотрясала мелкаядрожь. Бриджит сделала, что могла. Дыхание Ранульфа стало ровнее, или это ейкажется? Оставалось последнее: — Дайте кожу! — Она оторвала полосы ткани от покрова, перевязалаголову Ранульфа, подложив кожу. Солнце уже зашло. В окна часовни смотрела ночь. "Великий Боже!Благослови мой труд!" Колени ее подогнулись. Халдор поставил лампу и подхватил девушку. Бриджит и Халдор сидели подле Ранульфа и смотрели. Огонек лампыметался, освещая мальчишеское лицо. Бриджит взглянула на Халдора. Да, еслибы не густая борода и сломанный нос, это было бы то же самое лицо. Девушкавспомнила жестокость Ранульфа и содрогнулась. Но его отец не притрагивалсяк ней, ни когда ее приволокли на корабль, ни потом. Она приподнялась и наклонилась к больному. Его дыхание участилось, акожа покраснела. Жар! После врачевания это часто бывает. Она пощупалазапястье и ощутила очень частые толчки. До реки было недалеко. Но Халдор взглядом запретил ей идти туда.Девушка нашла сосуд с водой, оторвала полосу от одежды. Теперь можно былоне заботиться о чистоте. Бриджит смочила лицо и кисти Ранульфа и сновасела. Хотя Халдору принесли постель, ни он, ни девушка не ложились в этуночь. Бриджит прислонилась к стене, подтянула колени к подбородку иклевала носом. Сны ее были странными и жестокими. Бог-Отец, Конейль иХалдор в одном обличье. Когда первые утренние лучи проникли в открытую дверь часовни, Ранульфшевельнул левой рукой. А когда солнце поднялось выше, он открыл глаза ипопытался что-то сказать. Но язык не повиновался ему, и даже отец ничегоне смог понять. Бриджит остановила Халдора, который хотел дать больномупитье, и просто приложила смоченную тряпку к пересохшим губам. Когда Ранульф смог что-то различать, он узнал девушку и беспокойнозашевелился, но затем увидел отца и затих. — Ему нужно попить, — сказала Бриджит. — Приподними голову и плечи…- Халдор повиновался, и Бриджит прижала бутыль к сухим губам Ранульфа. Он был совершенно обессилен и не мог даже глотать. Девушка помогалаему, как ребенку. Когда ее мать умерла, оставив маленького сына, Бриджит ухаживала забратом. Девушка улыбнулась. Этот человек бил и унижал ее, а теперь он слаби беспомощен. Она собрала тряпки и одежду, чтобы выстирать их, бросила взгляд наХалдора, прося разрешения. — Мой сын жив, — сказал он. — Ты в безопасности. Я распоряжусь. -Руки его тряслись. Под покрасневшими, воспаленными глазами чернели круги. 3 Когда Халдор вышел на улицу, он увидел, что викинги уже расположилисьна постой: одни — в домах монахов, другие — в походных шатрах. Гореликостры. Стояли часовые. Свободные от караула чистили одежду, оружие,играли в кости. Эгиль и Сигурд делили добычу. В часовню принесли вещиХалдора и расстелили постель на полу. Он решил остаться возле сына. День был хороший. По небу скользили легкие белые облака. Солнечныелучи золотили их. Играли блики на реке. Ветерок шевелил листву деревьев.Слышались крики игроков, к небу поднимался дым костров. Вскоре пришел Эгиль. — Как дела? — осторожно спросил он. Халдор был его давним другом. — Появилась надежда. — Это чудо! Я видел рану и никак не ожидал… — Я тоже. Но они знают больше, чем мы, эти западные люди. — Халдорстарательно подбирал слова. — Их книги должны быть сохранены. И не трогатьирландку! Никто не должен прикасаться к ней против ее воли. Непокорныйответит передо мною. Передай это всем. — Даже если Ранульф умрет? Халдор кивнул: — Я был неправ, угрожая ей смертью. Слишком напугался. Ранульфжестоко обошелся с ней, но она все равно сделала все, чтобы спасти его.Она сделала, что могла. И тут же он вспомнил, какой она предстала перед ним впервые, когдаРанульф приволок ее на корабль, после того как с друзьями вдовольпозабавился с ней в лесу. Высокая, стройная, белокожая, медноволосая.Гордый разворот плеч, в глазах — краски и холод зимы. Но позже, вплаванье, этот холодный серый блеск немного смягчился, когда он заговорилна ее языке — спросил, кто она и откуда. Девушка гордо ответила, что онадочь вождя одного из селений вдали от побережья… Эгиль пожал плечами. — Как хочешь. Но лучше объяви сам, что она под твоей защитой. Что женам делать дальше? Слабость оставила Халдора. Он часто проводил бессонные ночи в море итеперь на миг забыл о своем горе, чтобы вернуться к обязанностямпредводителя. — Что ты сказал? — спросил он. — Вы не знаете, что делать? — Мы сейчас закопаем монахов, пока они не начали разлагаться, но этоне займет много времени. Люди томятся от безделья. Может, нам послатьразведчиков поискать что-нибудь для наших богов? Ведь даже храбрейшие извоинов боятся привидений по ночам. Слова Эгиля не удивили Халдора. Он признал их справедливость. — Ты самый мудрый человек, какого я знаю, старина, — сказал он. — Ясам поведу разведчиков и буду руководить жертвоприношением. Хотя он и не боится мертвых монахов, но все же… За Ранульфа и егоисцеление… За дом… Ибо что же могло привести его сюда, кроме заботы одоме? Халдор вернулся в часовню перед заходом солнца. — Как он? — Отдыхает, — ответила Бриджит. Ранульф спокойно спал на алтаре перед изображением Белого Христа,распятого на кресте. Девушка уложила его на широкую монашескую рясу, вторую свернула иположила ему под голову вместо подушки, а третьей укрыла его, как одеялом.Она и себе постлала монашеские рясы, подальше от его постели. Что будетона ощущать, лежа на одежде убитых соотечественников? Но тут же радость наполнила его душу. Ранульф жив, Ранульф жив! Исразу он вспомнил о жертвах, обещанных Тору. — Смотри за ним… — начал он. — Я не выйду отсюда, — холодно сказала она. — Вокруг слишком многоварваров. — В ее глазах он увидел тоску, невообразимую печаль, безмерноеодиночество. — Всякий причинивший тебе вред умрет. Все знают об этом, — проворчалХалдор. — Но ты оставайся рядом с моим мальчиком. Мы сегодня вечером…Будет праздничный пир. Я принесу тебе чего-нибудь вкусного. Ее взгляд был обращен к распятому. — Благодарю тебя, — прошептала она, но не Халдору. Халдор нежно погладил лоб Ранульфа, повернулся и вышел. Позже онзаметил, что девушка выглядывает из часовни. Неужели ее заинтересовалажизнь викингов? Халдор был бы рад этому. Пока он с отрядом разведчиков обшаривал окрестности, Эгиль и Сигурдприготовились к празднеству. К подножию круглой башни откуда-то притащилиплоский камень, который должен был служить жертвенником. На камне выбилисвященные знаки: солнечное колесо и колесницу грома. Положили на неготяжелый молоток с короткой рукоятью, нож и несколько деревянных палочек,поставили сосуд. Перед алтарем стоял стреноженный пони, найденный впокинутом жителями селении. Пони дрожал и закатывал глаза. Рядомпотрескивал костер под котлом, в котором уже начала закипать вода. Викингитолпились вокруг, облаченные в лучшие одежды, которые только смоглисохранить в путешествиях и сражениях. Над ними висел купол неба -темно-голубой на востоке и зеленоватый на западе, где солнце опускалось взеленую чашу леса. По реке ходили волны, несколько чаек носилось над водойс хриплыми криками. Халдор прошел вперед. Он молил: — О Бог Бурь, прими мой дар и верни мне сына! — Тут он подумал, чтомолится, как христиане, которые всегда пытаются заключить сделку со своимбогом, и повыгоднее. Тем не менее он продолжал молить: — Тор, мы всегдабыли друзьями, разве не так? Слушай, Тор. Я не настолько стар, чтобы неиметь сыновей. Но я достаточно стар, чтобы думать о смерти. Кому тогдадостанется мой дом? Сохрани жизнь Ранульфу! Он приблизился к алтарю и воздел к небу руки. Наступила мертваятишина, нарушаемая только криками чаек да плеском речных волн. Здесь нельзя было устроить грандиозного празднества, как дома. Халдороглушил пони молотом, перерезал ему горло. Эгиль и Сигурд собрали кровь всосуд. Халдор сунул палочки в кровь и оросил алтарь. Пони тут жеразделали. Разлили эль по рогам и осушили их, пока мясо кипело в котле. Кнебу понеслись слова благодарности, хвастливые обещания. Высыпали звезды,запылали костры и факелы. Когда мясо было готово, Халдор разделил его. Ккостру потянулись викинги с котелками и мисками. Обглоданные кости летелив огонь, и к небу поднимался сизый удушливый дым — приглашение богамразделить трапезу. Начался пьяный разгул. С кораблей выкатили бочки с пивом. Изцерковных подвалов достали несколько бочек вина. Люди развалились наземле, хвастали своими подвигами, слушали саги, повествующие о древнихгероях. Халдор пил мало. Ему было не до того. Костры стали гаснуть. Ночной холод проникал сквозь одежду. Халдорпожелал всем доброй ночи и пошел сквозь тьму к часовне. 4 Запах конины достиг ноздрей Бриджит, и тошнота подступила к горлу:поганая, языческая пища. Из дверей часовни она наблюдала зажертвоприношением, видела, как Халдор перерезал горло бедному животному.Правда, он сначала оглушил пони. Девушка смотрела на празднестволохленнцев, пока тьма не сгустилась вокруг их костров. Теперь к звездамподнимались смех и пьяные песни. И это на святом острове Шона, посвященномсамому Христу! И Бриджит пожелала, чтобы вернулось древнее чудовище ипокарало грабителей.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10