«Чувства Инкорпорейтид» — Андерсон Пол Уильям

— Посмотрите, — сказал Фрэйзер. — Записи должны отражать изменения,происшедшие недавно с мисс Сандерс. По-моему, психология достаточно точнаянаука, и столь резкая перемена не могла произойти за одну ночь без всякойпричины. Я хотел бы проконсультироваться с вами. — Я не психолог, — холодно ответил Кеннеди. — А теперь, прошупрощения, меня, ждут дела. — Хорошо. — В голосе Фрэйзера не было никакой угрозы, толькоусталость. — Если вы настаиваете, я подниму эту грязь. Такие внезапныеперемены означают, что она психически неуравновешенна. Но я знаю, чтораньше она была совершенно нормальной. Нарушения произошли после того, какона попала в вашу контору, после ваших экспериментов, повредивших ееразум. Это принесет вам славу плохого практика. Кеннеди покраснел. — Я психиатр с лицензией, — сказал он, — и другой доктор можетподтвердить, что мисс Сандерс в своем уме. Если начнете расследование, вытолько зря потратите время и повредите своей репутации. Сандерс дастпоказания, что ей не было причинено ни малейшего ущерба, не былопринуждений, так что вывод можете сделать сами. Лучше не вмешивайтесь не всвое дело. Всего хорошего. — Так-так, — ухмыльнулся Фрэйзер. — Но все же она была здесь! Кеннеди нажал кнопку — на пороге выросли две фигуры. — Покажите этому джентльмену выход, пожалуйста, — сказал Кеннеди. Фрэйзер подумал, не подраться ли, но, решив, что это бессмысленно,спокойно прошел между двумя мужчинами — теми самыми, что читали в приемнойжурналы. Выйдя на улицу, он почувствовал себя так, будто получил хорошуювстряску, и понял, что сильно нуждается в выпивке. Фрэйзер спросил: — Джим, ты когда-нибудь читал Трилси? Круглое веснушчатое лицо Суорски с уважением повернулось к нему. — Много лет назад, — ответил он. — Ты это к чему? — Скажи мне одну вещь: возможно ли, хотя бы теоретически, сделать то,что сделал Свентали? Изменить эмоциональные состояния — такие, как любовь?- Фрэйзер щелкнул пальцами. — Не знаю, — ответил Суорски. — Секты мутантов, порожденных ядернымипроцессами, — это выше моей компетенции. Но в принципе… Что ж,когда-нибудь в далеком будущем такое может случиться… Однако этодостаточно отдаленный проект, хотя мы знаем природу разума и в настоящеевремя. Джима переполняло сочувствие. — Я знаю, как тяжело быть обманутым, — продолжал он, — но не травидушу, выброси это из головы! — Не могу. Я не могу отнести эту историю к ряду обычных любовныхприключений, — тихо ответил Фрэйзер. — Дай-ка я расскажу тебе все… Суорски кивнул головой. — Это может быть сумасшедшей мыслью, — пробормотал он, выслушав всюисторию до конца. — Я бы бросил это дело, если бы был на твоем месте. — Ты знал старого компаньона Кеннеди? Гавотти из Чикаго? — Уверен, что встречал его когда-то. Приятное старое пугало, неземноймечтатель, полностью погружен в свою работу. Он был талантливымкибернетиком, заинтересовался психиатрией с точки зрения физика. Что изтого? — Не знаю, — сказал Фрэйзер. — Точно я ничего не знаю. Но отнесись спониманием и помоги мне, Джим. Джуди наотрез отказалась видеть меня. Ты жеей нравишься. Под каким-нибудь предлогом пригласи ее на обед. Настаивай,чтобы она пришла, уговори ее, а потом ты или твоя жена попробуйте вытянутьиз нее какие-нибудь подробности, только так, чтобы она ни о чем недогадалась, ничего за этим не почувствовала… — Мое имя Суорски, а не Холмс. Но я сделаю, что смогу, если тыобещаешь мне выкинуть из головы свою глупую идею-фикс. Ты выглядишь так,словно тебя все время сжимают тисками. "Истина в вине"… К концу вечера Джуди говорила свободно и уже нечувствовала себя скованной. — Мне все-таки чем-то нравится Колин, — сказала она. — Он так умеетобнимать! Отличный парень… Только Матт… Просто не знаю… Колин необладает и половиной достоинств Матта, хотя, правда, Матт тоже по природехолостяк. Я немного испугана тем, что придется пользоваться егоматериальными благами. Все время испытываешь головокружение, находясь вокружении таких вещей, какие есть у него, так и тянет куда-нибудь сбежать. — У Колина навязчивая идея, — осторожно вставил Суорски. — Он считает, что Кеннеди загипнотизировал тебя, чтобы ты влюбилась вСнайдера. Я говорил ему, что это невозможно, но он настаивает. — О, нет, нет, нет, — сказала она очень пылко. — Это не так. Ярасскажу вам, как было. Они два раза проверили мои эмоции — оказывается,после длительных физических тренировок, таких как бег, граница между нимипритупляется, но никогда не стирается. А в третий раз Кеннеди положил меняпод гипнотизатор — так он называл эту машину. Я уснула и проснулась черезтри часа, и он отпустил меня домой. Я чувствовала себя хорошо, быласчастлива, во всем видела что-то возвышенное, а потом постепенно поняла,что люблю мистера Снайдера, поняла, что значит для меня Матт. Я позвонилаему в тот вечер, и он сказал, что машина Кеннеди ускоряет работучеловеческого мозга на короткое время. Я и сама чувствовала, что соображаюгораздо лучше, чем обычно. Сделал ли что-то Кеннеди — я не знаю, но мневсе это кажется достаточно забавным и оригинальным. Когда вы с нимпознакомитесь, то поймете, что он похож на… Он почти Бог — сильный,мудрый, хороший. Он… Ее голос был едва слышен. Она сидела, бессмысленно уставясь настакан. — Знаете, — нахмурился Суорски, — после всего, что вы тут сказали,мне кажется, Колин прав. — Не говорите так! — Она вскочила и влепила ему пощечину. — Кеннедихороший! Все вы дряни, сидите тут говорите гадости за его спиной, а насамом деле мизинца его не стоите и… Она вылетела из комнаты, оставив хозяев несколько ошеломленными. Суорски рассказал об этом Фрэйзеру. — Удивительно. — Он пожал плечами. — Ее ярость не кажетсяестественной, я начинаю соглашаться с твоими выводами. Но что можносделать? Полиция? — Я пытался, — скучно сказал Фрэйзер. — Они смеялись. Когда я пыталсянастаивать, меня чуть было не упекли в тюрьму. Но самое неприятное — никтоиз тех, кто знаком с машиной Кеннеди, не согласится дать против негоникаких показаний. Он сделал так, что они поклоняются ему. — Так ты дойдешь до безумия. Это всего лишь гипотеза. Я отказываюсьверить в твои предположения, пока не найдется несколько вещественныхдоказательств. Что ты намерен предпринять? — Ладно, — сказал Фрэйзер без всякого выражения. — У меня естьнесколько тысяч сбереженных долларов и я помогу Джуди. Слышал басню ольве? Он был сильнее медведя, тигра и носорога, но маленький комар, напав,победил его. — Колин встал. — Пока! Надо торопиться. До свадьбы всегошесть недель. 3 Ему постоянно досаждали мерзкие тени, ведущие гнусные разговоры,мешающие работать и думать, где бы он ни находился, они радовались ударамсудьбы и наваливались тяжестью после спиртного, они громко шепталиськаждый вечер и мешали спать, и нельзя было вызвать полицию и пожаловатьсяна них, потому что тогда его точно упрятали бы в психушку. Фрэйзер сидел в своей комнате уже недели две и как раз дошел дотакого состояния. Однажды, когда он пытался сосредоточиться на очереднойматематической матрице, зазвонил телефон. Фрэйзер равнодушно подошел иподнял трубку. Трезвый голос логики подсказывал, что это не могла бытьДжуди, как бы в глубине души он ни надеялся. В трубке раздался мужскойголос: — Мистер Фрэйзер? — Да, — проворчал он. — Чем обязан? — Это Роберт Кеннеди. Я хочу поговорить с вами. Фрэйзеру показалось, что его сердце вот-вот выпрыгнет, но он ничем непроявил своего состояния. — Давайте, говорите. — Мне бы хотелось, чтобы бы вы пришли ко мне домой. Быть может,разговор будет долгим. — М-м-м-м… — Результат превосходил самые смелые ожидания Колина, ноон оставался резок. — О'кей. Но учтите, что я во всех подробностяхрассказал об этом деле нескольким людям. Если со мной что-нибудьслучится… — Вы пускаете слишком много пыли в глаза, — буркнул Кеннеди. — Ничегоне случится. Во всяком случае, вы неправильно поняли, кто были те двое.Это всего лишь два детектива, которых я нанял. — Я приду, — сказал Фрэйзер и опустил трубку, внезапно поняв, чтовзмок от напряжения. Ночной воздух обдал его холодом, когда он выскочил на улицу, иотрезвил голову. Он остановился, на секунду ощутив город огромной безликоймашиной, перемалывающей человеческие судьбы, и подумал, что если человекпостоянно находится в поле чьего-нибудь зрения, это дает ему какое-точувство надежности, но иногда, оторвавшись мыслями от привычных дел иостановившись на мгновение, он испытывает беспомощность и одиночество. Он нашел адрес Кеннеди и добрался до тихой и уютной Пятидесятой. — Полагаю, вы со своей навязчивой идеей притащили с собой оружие, навсякий случай, — встретил его Кеннеди. — Это может когда-нибудь принестивам неприятности. — Нет, — ответил Фрэйзер. — Неприятностей не будет. Его взгляд обежал комнату. Одну стену целиком занимали книги,показавшиеся Фрэйзеру бесполезными. Мебель, хотя и огромных размеров, быларасставлена со вкусом. Он посмотрел более внимательно на три портрета,висящие над камином: в центре пожилая женщина и два юноши по бокам. — Моя жена, — сказал Кеннеди, — и мои мальчики. Они все умерли.Хотите выпить? — Нет. Я пришел поговорить. — Что вы так боитесь? Я не сатана, — сказал Кеннеди, — я люблю книгии музыку, хорошее вино и хороший разговор. Я человек, как и вы, только уменя есть цель. Фрэйзер сел и стал набивать свою трубку: — Да-да, продолжайте, я слушаю. Кеннеди поставил свой стул прямо перед Фрэйзером и жестко взглянул нанего, прищурив глаза за стеклами очков: — Почему вы досаждаете мне? — Я? — Фрэйзер удивленно поднял брови. Кеннеди сделал нетерпеливое движение. — Давайте не будем играть словами. Здесь нет свидетелей. Я хочуговорить правду и хочу, чтобы вы сделали то же самое. Мне известно: выдостаточно убедили Мартинеза помочь вам в этом дурацком расследовании. Чтовы хотите? — Я хочу вернуть себе свою девушку, — сказал Фрэйзер. — Надеюсь, моянелестная оценка… Кеннеди вздрогнул. — Знаете, я сожалею. Это один из аспектов моей работы, который мнененавистен. Мне не нравится, когда говорят, будто я не слишком учен. Менявполне удовлетворяют скромные желания моих клиентов, и я рад, что могусделать их счастливыми. Не скрою, некоторые женщины действительно были,пусть и незначительной, но частью моей работы. — Ваше детище способно делать ужасные вещи! — Что за ужасы вы себе вообразили? Эти девушки любят — нормальное,искреннее чувство. Они не превратились в разновидность зомби благодарякакому-то сверхъестественному вмешательству, как вы трезвоните повсюду, -нет, они совершенно нормальны, им не причинен вред, и они счастливы.Фактически счастье такая редкая вещь в нашем мире, что я хочу и я могустать для них благодетелем. — Вы сделали машину, — сказал Фрэйзер, — которая изменяет разум. Натакой срок, в каком вы заинтересованы. Вы так же грубо нарушаете правасвободы личности, как те, что сажают людей в концентрационные лагеря. — О какой свободе вы говорите? Вы рождаетесь с определеннойнаследственностью. Окружающая обстановка лепит вас, как глину. Вы думаетев точности так, как научили вас учителя. Миллионы крошечных факторов,подсунутые по воле случая, целиком зависящие от неопределеннойслучайности, влияют на решающий фактор, каким, бесспорно, является вашажизнь, включая вашу любовь… Ладно, не будем тратить время на философскиерассуждения. Ответьте на некоторые вопросы. Я допускаю, что повредил вам -неумышленно, уверен, но хочу исправить содеянное. — Ваша машина, — спросил Фрэйзер. — Как вы сделали ее? Как онаработает? — Я практиковал в Чикаго, — начал Кеннеди, — и занималсялабораторными исследованиями с Гавотти. Вы разбираетесь в кибернетике? Яне имею в виду компьютеры и автоматы, которые являются лишь одним аспектомпроблемы, я имею в виду контроль и коммуникацию не только в машине, но и вживых клетках. — Я читал книги Вернера, а также изучал работы Шеннона. Это вызываетинтерес: теория коммуникации представляется основой биологии и физиологиине меньше, чем электроники. — Вполне согласен. Будущее будет воспринимать Вернера как Галилеяпсихологии. Так вот, если бы работы Гавотти были опубликованы, он стал бысовременным Ньютоном, но когда его машина была уже собрана и он готов былопубликовать результаты своих работ, он внезапно умер. Никто не знал обего открытиях, он был очень скрытным и всегда ставил меня передсвершившимся фактом, не посвящая ни в сами исследования, ни в ихрезультаты. После его смерти я при первом же удобном случае нашелприменение тому, что он дал мне, и забрал машину. Я без всяких разговоровунес машину. Кеннеди откинулся на спинку стула. — Эта история достаточно правдива, можете не сомневаться, — продолжалон. — Мы выполнили поразительно удачную серию расчетов, проделав столетнююработу за три месяца. Будь я религиозен, я бы счел, что Всевышний дал мнев руки вещь из будущего. — Или Дьявол, — сказал Фрэйзер. Сдержанная ярость отразилась на лице Кеннеди, но он сумел обуздатьее. — Открою вам маленький секрет — ужасная сила эта машина, но, еслихорошо постараться, ее можно сделать безвредной, насколько я могу понять.Не стану рассказывать, как она устроена, — я и сам, признаюсь совершенноискренне, понимаю только часть теории. Вы знакомы с методом осциллографии?Разные области тела имеют определенные ритмы. Стандартные методы уже неслишком точны, а эта машина может обнаружить отклонения, которые другиемашины обнаружить не могут. Машина Гавотти может измерять и анализироватьмгновенные вариации импульса, записывая основные эмоциональные линии. Онане читает мысли, нет, но по-своему отмечает индивидуальность обследуемого,машина может сказать: счастливы вы или опечалены, в ярости или испытываетеотвращение, испуганы… и так далее. Она фиксирует чистые состояния иликомбинации их. Он сделал паузу. — Очень интересно, — сказал Фрэйзер. — Что еще она делает? — Она не производит монстров, — сказал Кеннеди. — Посмотрите,специфические эмоциональные реакции, которые стимулируются в нормальныхиндивидуумах, по большей части представляют собой условные рефлексы,исподволь закрепляемые социальным окружением или случайными ассоциациями.Каждый здоровый человек испытывает страх при опасности, желание вприсутствии сексуального объекта и так далее. Это биологическая база, имашина не может изменить ее. Но большинство наших оценок условно. Вот,например, для американца слово "мать" имеет яркую эмоциональную окраску, вто время как в жителе Самоа не вызовет никакой реакции. Вы проверяете вкуснапитков, кофе, курите определенный сорт табака — факт в том, что вы ихвыбираете. Если вы влюбились в определенную женщину, это фокусирует вашесексуальное желание именно на ней, этим поглощена какая-то часть вашегоразума, и она — машина — чувствует это в вас. То есть имеется культура безромантической любви, вы меня понимаете? Итак, это состояние может бытьизмерено реакцией. — Как? Кеннеди на секунду задумался. — Машина снимает образцы характерных пульсаций в соответствии сразличными эмоциональными реакциями, а затем в течении четырех часоввыдает мне определенные данные с необходимой точностью. Я делаюстатистический анализ, провожу аналогии с имеющимися данными, отсеиваюслучайные результаты. Затем я с помощью легкого гипноза погружаю субъектав сон, который позволяет уточнить данные и ускорить процесс. Тем же путемя делаю и внушение: произношу имена и слова, которые меня интересуют, амашина передает в мозг импульсы соответствующие нужным эмоциям, ифокусирует луч в отвечающих за них мозговых центрах. Предположим,например, что вы алкоголик и я хочу вылечить вас. Я гипнотизирую вас и,начиная шептать "вино", "виски", "пиво", "джин" и так далее, включаюмашину так, чтобы она излучала импульсы, соответствующие отвращению,ненависти и страху. Эти импульсы будут накладываться на ваши реакции,изменяя их.1 2 3 4