Удавка из прошлого

Борис Бабкин Удавка из прошлого Красноярск Четверо мужчин в камуфляже бросились к двухэтажному особняку. Двое впрыгнули в раскрытые окна. Еще один вбежал в открытую дверь черного хода. Четвертый с пистолетом прижался спиной к стене и замер. – Хрен им на рыло! – подняв рюмку с коньяком, со смехом проговорил рыжеволосый амбал. – Правда, уши поломать пришлось, все-таки у ментов все козыри были. Но получилось. За то, чтоб всегда так было! – Он выпил. Пятеро сидящих за столом мужчин одобрительно загудели и подняли рюмки. И тут, распахнув спиной дверь, в зал влетел длинноволосый парень. На шум обернулись все. Рыжий оторопело уставился на лежащего без сознания парня. – Чё за дела? – успел спросить он. В дверь вбежали двое в масках. Выбив стекла, в окна впрыгнули еще двое. Они быстро уложили на пол сидевших за столом, забив рыжему кляп, заклеили скотчем рот, защелкнули наручники и потащили его к двери. Четвертый, обходя лежащих, сильно бил их по коленям и рукам. – Вы чего, мужики? – Из комнаты, покачиваясь, вышел рыхлый бородач. – Куда вы… Резкий удар ногой в живот согнул его. И тут же он получил в лицо солдатским ботинком. – Выходим! – приказал человек, держащий за руку рыжего. – Понял, – кивнул сидящий за рулем микроавтобуса с затемненными стеклами коренастый бородач и завел машину. Микроавтобус задом въехал в открытые ворота. Двое подтащили к нему рыжего и сунули в открытую дверцу. От особняка к машине бежали еще двое. Они тоже запрыгнули в салон. Микроавтобус рванулся с места. Плотный молодой мужчина вышел из «мерседеса». Потянувшись, зевнул и рассмеялся: – Хрен вам, ментовня поганая, облизнитесь, сучары! В кармане прозвучал вызов сотового. Он поднес его к уху. – Да. – С освобождением, Топорик, – услышал он. – Все путем, – кивнул плотный. – Ты насчет бабок звонишь? Отдам. Пару деньков гульну как следует и отдам. Тебя приглашать не стал, публика не твоего класса. Но обязательно отметим это дело. Пока! – Топорик отключил сотовый. – Как отпустили? – всплеснула руками полная женщина. – Да вот так, – мрачно отозвался вошедший в комнату крепкий мужчина. – Отпустили. Не доказана его вина, и все! – Он выругался. – Чусану тоже выпустили… – Женщина всхлипнула. – Я им устрою освобождение, – процедил мужчина. – Кровью умоются, гниды! – Господи! – ахнула женщина. – Костя, что ты такое говоришь-то? Посадят ведь тебя. Перестань даже думать об этом. Их Господь накажет… – Хватит тебе, Оксана. Они сейчас смеются над нами. И я с ними разберусь. – А где ты был? – Водкой душу грел. Двое людей в масках грубо вышвырнули из машины рыжего в наручниках и с завязанными глазами и потащили к входу в полуразрушенную церковь. Там бросили его лицом вниз и тут же, приподняв за скованные руки, поставили на колени. – Ты совершал насилие над людьми, – услышал он хриплый голос. – И пора ответить за содеянное. Один из затащивших его рывком отодрал ленту скотча. Рыжий закашлялся. – Вы чего? – прохрипел он. – Вы кто? – Виновен он и заслуживает смерти? – спросил человек с хриплым голосом. – Виновен, – негромко отозвались остальные. – Да вы кто такие? – испуганно закричал рыжий. – Я… Сильный удар в живот согнул его. Он уткнулся лицом в кирпичный пол. Сверху медленно опустилась эластичная веревка с петлей на конце. – Нормально кто-то поработал, – проворчал невысокий майор милиции, – подарок нам сделали. Пятеро из тех, с кем мы очень хорошо знакомы, и у каждого ствол и даже наркотики. И кто же их так отмолотил? – Говорят, человек пятнадцать их отработали. Разумеется, под стволами автоматов их держали. Врут, – убежденно сказал плотный оперативник. – По следам мы определили: четверо всего было. Двое в окна прыгнули, двое в дверь. Внизу еще четверо связаны. Шестерки, на стреме стояли. – А где хозяин? – спросил майор. – Ведь этот домище на Чусанова записан. Что битые говорят? – Утащили его те, кто их отоваривал. – Не понял. – Помнишь Тупика? Его, кстати, до сих пор не нашли. Освободили его, судья санкцию на арест не дал. По подозрению в убийстве его брали. На другой день тоже пропал. И до сих пор не объявился нигде и ничего не взял с собой. Да если труп он, то слава Богу. Нам волокиты меньше. Сейчас их хрен упрячешь. Свидетелей не найдешь, а если и есть кто, то через сутки отказываются от своих показаний. И в итоге редко кого сажаем. – Привет! – К ним подошел блондин среднего роста. – Здоров, Леха! – Майор пожал ему руку. – Видел крутых этих? – Он кивнул на дверь. – Всыпали им по первое число. А хозяина утащили в неизвестном направлении. – Он рассмеялся. – Как утащили? – удивился Алексей. – Молча, – усмехнулся плотный. – Шеф прибыл, – сообщил капитан. – Ну и что скажете? – спросил, входя, полковник милиции. – А чего говорить, Станислав Павлович? – Майор пожал плечами. – Все наглядно – пятеро побитых и внизу еще четверо. Но те, что внизу, шестерки. А тут Игрока, Борца, Мастера, Мороза и Филю отоварили. Так сказать, элиту уголовного мира нашего славного города. – Чусанов где? – спросил полковник. – Неизвестно, – ответил майор. – Как говорят эти, его утащили… – Неуловимые мстители появились, – недовольно проворчал полковник. – Прокуратура дело забирает под свой контроль. Ладно, сегодня же все обсудим. – Он пошел к двери. – Плакал выход в люди, – вздохнул майор. – Сегодня собрался Людку на концерт повести. Фабриканты Пугачевой приехали. Уж очень она хотела. А мы будем до утра заседать. – Такова наша милицейская доля, – подмигнул ему Алексей. – Тебе, Арин, все до лампочки, – отмахнулся майор. – А вот появится жена в доме, тогда и поймешь, что такое… – Если женюсь, – перебил его Алексей, – то только когда на пенсию выйду. А вам, Андрей Степанович, не надо было заранее обещать. – Так пусть она одна идет, – вмешался плотный. – Ты, Сашка, вообще молчи, – повернулся к нему майор. – Ты тот еще донжуан. В общем, дома меня ожидает непогода. Атаманово – Привет, – посмотрел на вошедшего в кабинет черноволосого молодого мужчину сидевший за столом полный человек лет пятидесяти. – Все хорошо, Ниро, – кивнул тот. – Я привез деньги. – Ну зачем же ты, Яшка, – укоризненно перебил его хозяин, – сразу заговорил о деньгах? Садись, – он кивнул на кресло, – поговорим, выпьем чего-нибудь. Ты что хочешь? – От коньяка хорошего не отказался бы, – вздохнул Яшка, – а то все как-то не получается, с работой надо трезвую голову иметь. – Слова мужчины, – одобрительно заметил Ниро. – Земфира! – позвал он. – Коньяк и фрукты. Посидим, обсудим кое-что, а тут и обедать пора подойдет, – улыбнулся он.* * * – Приехал Яшка, – тихо проговорил куривший трубку пожилой цыган. – Значит, не послушал нас Ниро. А ведь это плохо кончится. – Он жадно затянулся. – Да ты всю жизнь чего-то боишься, – снисходительно проговорил крепкий молодой мужчина в кожаной безрукавке, – поэтому и живешь, как нищий. Пойми ты, Будо, время кочевки давно закончилось. Только те, кто не может приспособиться к новой жизни, раскатывают… – Что ты знаешь о цыганской жизни, Кичо? – вздохнул Будо. – Это все не наш образ жизни, – кивнул он на трехэтажное здание. – И ездили мы на лошадях, а не на автомобилях. – Я предпочитаю табун лошадей в моторе джипа, – рассмеялся Кичо. – Но не думаешь о том, – возразил Будо, – что это когда-то кончится и будет плохо нам всем. Сам подумай, сейчас… – Хватит, Будо! – Кичо засмеялся. – Я жизнью доволен и менять ее не собираюсь. Нас никто не трогает и не тронет. – Ты слишком молод и горяч, – снова вздохнул Будо, – и поэтому ничего не понимаешь. – Хорошее дело вы делаете, – проговорил Ниро, – что сдаете других торговцев. Молодцы! – рассмеялся он. – А что делать? – усмехнулся Яшка. – Жить-то надо. И вот он, выход – покупателей больше и нам польза. Все-таки… – Да понял я, чья это мысль, – махнул рукой Ниро и поднял рюмку. – Давай пока за его здоровье. Красноярск – Твою мать! – приглушенно выругался остановившийся в дверях старший сержант. – Чего там? – спросил прапорщик и расширил глаза. – Не сам вздернулся, – с трудом проговорил он. – Вызывай оперативку. – Кажется, Чусанов нашелся. – Александр сунул в подмышечную кобуру пистолет. – Я тоже так думаю, – отозвался Алексей. – Быстрее вы! – поторопил сидевший за рулем лысый водитель. – Да я понятия не имею, кто мог Чусану уделать, – пожал плечами Топорик. – Врагов, конечно, полно, но чтоб вот так, внаглую, в его коттедже бригадиров и его парней отоварили… Понятия не имею, кто бы это мог быть. Уж больно нагло работали и умело. Там Мастер один чего стоит. Да и другие не подарок. По крайней мере… – А не связываешь ли ты это с последним делом? – спросил невысокий плешивый мужчина в золотых очках. – Например, я думаю, что это как-то связано именно… – Хорош тебе, Яков, кто мог это устроить? Пахан этого придурка, которого мы по-пьяному делу притоварили, просто… – Этот «просто», – не дал ему договорить плешивый, – служил в морской пехоте. Так что учитывай его друзей по службе… – Да ладно, – недовольно перебил его Топорик, – нашел, блин, морских котиков. Костика этого в баре двое моих так отметелили, когда он стал на них жути гнать, что он неделю отлеживался. Хотя, возможно, Костик сам рохля, а приятель у него какой-нибудь ломака. Я в это, конечно, не особо верю, но проверить стоит. – Взяв бокал с пивом, Топорик сделал несколько глотков. – А где ты свидетелей нашел? Ну, которые… – Не об этом волноваться стоит, – недовольно заметил плешивый. – Я, например, очень боюсь. – Да хватит тебе, Суцкий, ты-то при каких тут? Хочешь, я тебе пару парнишек дам? – Но ты говорил, что у Чусанова были тренированные охранники. – Да еще неизвестно, что с Чусаной, может… – Уже известно, – не дала договорить Топорику вошедшая в комнату миловидная женщина. – Сейчас менты в развалинах старой церквушки недалеко от аэропорта и нашли Толика. На веревке, – усмехнулась она. – И чтоб никто не подумал, что от раскаяния сам повесился, плакатик на груди – «Так будет с каждым». – Да, – произнес мужчина в прокурорском мундире, – вот и нашли Чусанова. Не ожидал я подобного. Ведь недавно против него дело об убийстве возбудили, а тут… – Суд не нашел доказательств его вины, – усмехнулся куривший рядом с накрытым куском ткани трупом Алексей. – Но видно, кто-то рассудил иначе. Так будет с каждым, – кивнул он на плакатик на груди у трупа. – Черт возьми, теперь нам это дело всучат, – пробормотал следователь прокуратуры. – И придется найти… – А не хочется? – покосился на него Алексей. – А тебе? – Да я бы, если б моя воля была, на месте таких кончал. А то сейчас… – Он выругался. – Не один ты так думаешь, – заметил Александр. – Но выходит, и Тупиков тоже убит. Его месяц назад освободили, взяли за избиение таксиста, повлекшее смерть, но тоже ничего не доказали. Освободили из зала суда, и он пропал. Сначала было мнение, что сбежал, но его документы и вещи на месте. Значит, и Тупиков убит. – Трупа нет, – сказал Алексей, – дела нет. Но наверное, ты прав. Выходит, теперь на очереди Топориков. – Но тогда и судью могут убить, – вмешался следователь прокуратуры, – и защитника. – А кстати, кто судил Тупика? – спросил Алексей. – Да Позов, он Тупикова освободил. Мы писали кассационную жалобу. – Понятно, – кивнул Алексей. – Хотелось бы знать, кто это, хотя бы для того, чтобы пожать ему руку. – Чтоб затем застегнуть на ней наручники, – засмеялся Александр. – Не очень гуманно. – Ладно, Арин, – к Алексею подошел судмедэксперт, – мы свое отработали. Заниматься этим ты будешь, Ловков? – взглянул он на следователя. – Хрен его знает кто, – пожал плечами тот. – Но лично мне бы не хотелось, хотя бы потому, что этот Чусанов та еще мразь. – Хорошо, что кто-то это понимает, – кивнул эксперт. – Повесили этого сукиного сына профессионально, перекинули веревку через балку, набросили петлю и натянули. – Чусану вздернули, – быстро говорил в сотовый Топорик. – Нашли его в церквушке около аэродрома. Там раньше совхоз был. Вот там и повесили. И плакатиком на груди: «Так будет с каждым». В общем… – И ты чувствуешь дыхание смерти, – насмешливо произнес голос в трубке, – на своей… – Хорош балдеть, – перебил Топорик. – Тупик тоже пропал, нет его нигде. – Да не трусь ты, Олежка. Чусана, он и есть Чусана. Точнее, был им и мешал многим. Я ему всегда говорил – не кончится добром твоя самодеятельность. Он и китаезам дорогу не единожды переходил, и с таежниками ссорился. Его, кстати, предупреждали не раз. – Ни китаезы, ни таежники так не мочат, – возразил Топорик. – И плакат на груди. – Ну, все ясно – наверняка таежники его подвесили и предупредили: если кто еще влезет в их дела, тоже повесят. А как у тебя дела с ними? – Да вроде как по шоколаду. Не было у меня с ними стычек. Я не раз базарил Чусане – не лезь ты к ним. – Ну вот и нашли крайних. Но я, например, и на китаез думаю. Ладно, я перетру с Лохматым. А ты на кой хрен засветился? Ведь запросто мог на срок уйти. На кой хрен вам этот… – Да по бухаре все вышло. Он со шкурой был, ништяк малолеточка. А мы в подпитии были. И отпустили пару комплиментов. Парнишка занесся. Ну мы и стали его пинать. А он, паскуда, сдох в больничке. К его родичам сунулись, они бабки наотрез брать отказались, ништяк, у нас… – Не у вас, – поправил его абонент, – у меня. И мне это немалого стоило. Впрочем, об этом потом. А сейчас ты должен кое-что выяснить. – Смотри! – отскочив от канавы, воскликнула молодая женщина. – Что там? – повернулся к ней мужчина, менявший колесо «Москвича». – Там труп висит… – Побледневшая женщина указала вперед. – Что? – спросил по телефону подполковник милиции. – Где? – Услышав ответ, покачал головой. – Кто его нашел? – спросил плотный майор с седыми висками. – Да вон они, – старший лейтенант ДПС кивнул на стоявших у «Москвича» мужчину и женщину, – вызвали нас по сотовому. Паспорт, водительские покойного, – он протянул завернутые в целлофан документы, – в заднем кармане джинсов были. Точнее, того, что от них осталось… обглодал труп кто-то весьма прилично. Если б не документы, то только эксперты смогли бы определить. – Тупик это, – сказал подошедший Александров. – Серьга в правом ухе и кольцо на пальце с гравировкой. – Эксперты должны подтвердить, – поморщился майор. – И то, что это Тупик, не прибавляет мне оптимизма, – вздохнул он. – Похоже, появился маньяк, который мочит отпущенных судом преступников. – Ну и пусть мочит, – усмехнулся Александров, – нам работы меньше. А то ловишь-ловишь, а он, сука, все равно на свободе. И ходит по земле… – Значит, таких можно убивать? – перебил его майор. – А ты сам, Лапин, что думаешь? – Преступление должно быть раскрыто, а преступник понести наказание. И решать, виновен ли человек, и наказывать имеет право только государство. И не тебе об этом говорить. – Да знаю я. Но порой просто бесит, когда… – Начальство прибыло, – негромко сообщил старший лейтенант. – Итак, – прокурор края осмотрел сотрудников следственного отдела, – какие будут соображения? – Трупов с плакатиками уже два, – доложил рыжеволосый следователь. – Это не единичный поступок доведенного до отчаяния… – Какие еще будут соображения? – остановил его прокурор. – Тупиков и Чусанов были связаны делами, – негромко проговорила молодая русоволосая женщина. – Вполне возможно, что им мстят за совершенное ими… – Мы проверили всех, – перебил ее прокурор, – кто был так или иначе связан с ними. – Вполне возможно, они совершили преступление, о котором мы не знаем, – сказала женщина. – А пострадавший нанял людей и… – Так, – прокурор стукнул ладонью по столу, – прорабатываем все версии. Основной пока являются криминальные разборки. Разумеется, это не исключает и других версий. Дело будет вести Игорь Васильевич Борисов, – показал он на крепкого мужчину лет сорока пяти. – Помощников он выберет сам. Прошу вас, Игорь Васильевич, работайте в тесном контакте с уголовным розыском. – Хорошо, – кивнул Борисов. – Он повешен около месяца назад, – сообщил, снимая перчатки, эксперт. – Других повреждений нет. По крайней мере все кости целы. Шейные позвонки продавлены и сдвинуты вверх. Поэтому я и утверждаю, что он был повешен. Кстати, документы сунули в его карман совсем недавно. Дня два, от силы четыре.1 2 3 4 5 6

Месяца полтора назад там было дорожное кафе, потом его сожгли. Кто – неизвестно. – Мы знаем это, – кивнул Алексей. – И тоже думаем, что труп оставили там, чтоб его быстрее обнаружили. Но кафе сожгли, потому повешенного тогда не нашли, а обнаружили сейчас случайно. – Я бы не заявлял так категорично о случайности, – возразил подполковник. – Надо проверить эту парочку на предмет… – Арин, – позвал Алексея майор, – иди-ка сюда. Посмотри, что здесь за надпись? – В руке он держал какую-то бумажку. Алексей подошел. – Делай вид, что читаешь, – прошептал майор, – иначе он достанет тебя. Этот Громахин все знатока изображает. Его скоро на покой отправят, вот он и лезет во все дела. – Да в курсе я, – кивнул Алексей. – Просто обижать старика не хочется. Все-таки он сколько лет эту лямку тянет, ни разу на лапу не брал и ранен раз восемь. А ты что думаешь об этих вешателях? – Не знаю, что и сказать. Ясно, что не все так просто. В коттедж к Чусанову занырнули тренированные парни. И не убили никого, связали и оставили нам. Ведь хотя бы за хранение оружия они уже на срок пойдут. Следовательно, кто-то организовал команду. Мне, например, кажется, что еще трупы будут. – Майор вздохнул. – Вроде и неплохо – мразь давят, но работы нам прибавится. А когда выйдем на них, что делать? Ведь они вроде как социальные санитары. – Волков тоже санитарами зовут, – усмехнулся Арин, – но лицензию на отстрел периодически дают. А эти, как ты говоришь, санитары – сейчас преступники. Они демонстративно убивают. И оставляют плакатик как бы в назидание другим. – Слава тебе Господи, – перекрестилась Оксана. – Хотя, может, грех так говорить, но я рада, что хоть одного уже нет на свете. Ведь он с тем, другим, нашего Андрюшку… – Голос ее дрогнул, и она отвернулась. – Выходит, не перевелись еще люди в нашем крае, вздернули одного гада. Может, и другой под прицелом ходит. Я уж и сам думал об этом, – кивнул муж. – Но как-то… – Да перестань ты, – испуганно сказала Оксана. – Ты о нас подумал? Ведь посадят тебя и во внимание не возьмут, из-за чего ты… – Все, хватит, не береди мне душу. А то возьму ружье и пойду картечью другого напичкаю. Видела ты, какие они оба здоровенные кабаны? Как подумаю, что они нашего Андрюшку били… – Играя желваками, он сжал кулаки. – И тебе наподдали. – Просто не ожидал я, что эти двое начнут прямо в баре. Я с ними еще встречусь. – Да перестань ты, Костя, ведь убьют тебя или посадят. И что тогда нам делать? Что я Ленке-то скажу? Она звонит и просит, чтоб Андрей к телефону подошел. Я ж не говорила ни маме, ни ей, что Андрюши больше нет. – Оксана заплакала. – Перестань, – глухо попросил Константин. – А твоим старикам надо про Андрюшку сказать, а то не по-людски выходит. Убили их внука, а мы не сообщили и похоронили без них. – Так отец только что инфаркт перенес. Если бы узнал, то умер бы. – Но одного все-таки сделали. – Константин обнял жену. – И других такое ожидает. – Короче, вот что, мужики, – Топорик осмотрел стоявших перед ним крепких парней, – кто-то нам войну объявил, поэтому надо всегда быть наготове. Понятно? – А чего тут непонятного? – усмехнулся один из парней. – Мы уж базарок вели за эту хреновень. Скорее всего это таежники, мы им сколько раз дорогу переходили. И Чусана им путь в город закрыл. Мы же их продавцов с рынка вышибали. И Тупик с ними не раз схлестывался. Короче, мы тут перетерли, что к чему, и решили… – Решать буду я! – отрезал Топорик. – Насчет таежников неясно. Вполне могли и китаезы с Чусаной расправиться. Таежники не вешают, да еще плакат этот. На китаез это можно списать, у них тут дел много, а мы им здорово мешаем. В общем, мужики, внимание и еще раз внимание. И от меня… – Слышь, Топорик, – насмешливо перебил его голос, – ты, похоже, за свою задницу боишься больше, чем за… – Кто это там чирикает? – Топорик шагнул вперед. – Смелые стали! – Он криво улыбнулся. – Забыли, как я вас собирал? И отмазывал не раз. Не вы же увязывали… – Да мы просто давно по-настоящему не работали, – не дал ему договорить другой. – И бабок приличных из-за этого не маем. Тут вас с Чусаной отмазывали, и нам обещали неплохие бабки дать. – Получите, – сказал Топорик. – Дайте мне в себя прийти. Все-таки четыре месяца в камере проторчал. Сами понимаете. – А когда отмечать будем? – спросил кто-то. – Сегодня вечером большая пьянка! – крикнул Топорик. – Да мы-то при каких тут? – поинтересовался по телефону бритоголовый верзила лет тридцати пяти. – А узкоглазые могли? – спросил его человек, который говорил по телефону с Топориком. – Запросто. Они желают все к своим рукам прибрать. Всю Сибирь уже заселили. На Дальнем Востоке их до едрени фени. И здесь свои кварталы желают создать. – Вот что, Лохматый, ты перетри с Топориком. По-хорошему перетри. Объединитесь и пару раз врежьте им как следует. А потом данью все торговые точки обложите. Не поймут, тогда уже по-другому говорить будем. – А может, лучше сразу им по черепушкам настучать? Ведь оборзели вконец, сучары узкоглазые. – Не торопись. Надо это делать тогда, когда с ментами будет увязано. Я звякну и скажу, когда можно будет серьезно китаезами заняться. – Ништяк. А насчет Топорика… Лучше тебе ему сказать об этом. А то ведь у нас кое-какие вопросы нерешенные остались. Я согласен на работу вместе с ним потому, что китаезы уже достали. Они, сучары гребаные, с корейцами и эвенками снюхались. – С Топориком я базарил, и он в курсе. Как ты думаешь, кто мог Чусану вздернуть? – Да мы здесь и сами варианты прикидывали. Вроде, кроме китаез, некому. Но с другой стороны, на подобное они вряд ли пойдут. И плакат этот хренов… Не родня ли этого пацана забитого? Пахан у него в десантуре служил, в морской пехоте, точнее. И вроде цыгане к этому отношение имеют. А в городе троих повязали, в тех районах, где цыгане торговали. Ну а наши люди вмешались, и их повязали. Вот я и мыслю, уж не цыгане ли их подставили? Разобраться надо бы. Просто сейчас дела имеются, а как все решу, я с ними… – Не спеши. Ты постарайся выяснить, кто в натуре имеет отношение к повешенным. Может, кто-то из корейцев или эвенков вздернул Тупика и Чусану. Насколько я в курсе, Чусана с Тупиком хотели на меховщиков счетчик включить. – Узнаю. У меня там есть стукачи. – Слышал я, – затянувшись из длинной трубки, кивнул сидевший перед костерком пожилой мужчина с редкой бороденкой. Он снова глубоко затянулся и закрыл глаза. – Лесовик, – сказал стоящий перед ним китаец, – я хочу знать, твои люди сделали это или нет? – Не мои. – Старик покачал головой. – Мои убивают в тайге. А в городе мы не убиваем. – Он поднял голову. – А почему ты спросил об этом, Китаец? – Милиция начала операцию по прочесыванию районов вокруг Красноярска. И мы думаем, что это связано с повешенными. В городе забрали около сотни наших рабочих. И их снова отправят… – А ты мне вот на что ответь, – пробормотал Лесовик. – Почему вы все в Россию лезете? И бьют вас тут, и назад отправляют, а вы, как пчелы на мед, слетаетесь. Чего вам тут надо? – А ты что, депутат Государственной думы? Или скинхедом стал? – Китаец усмехнулся. – Да нет. Ни то и ни другое. Понять пытаюсь и не могу, почему вас русские мужики терпят. Вы же у них работу забираете, женщин в постель укладываете. Неужели не понимают, что очень скоро русских не останется?… – Ты уверен, что твои люди не участвовали в этом? – снова спросил Китаец. – Я о своих все знаю. – Лесовик снова затянулся. – Пошли, – тихо сказал Китайцу мужчина с обветренным, темным от загара лицом. – Он сейчас обкурится, и говорить с ним будет невозможно. – А ты, Соболь, ничего не знаешь о повешенных? – спросил Китаец. – Кроме одного, – со злостью произнес Соболь. – Я бы сам вздернул их, если б мог. Они у меня дядю в прошлом году убили. Но не я это. – Кто же? – пробормотал Китаец. – За что вы его? – пытаясь остановить уводящих мужа двоих милиционеров, кричала Оксана. – Он ни в чем не виноват! – Отойдите, Лопатина, – строго проговорил капитан. – Мы предлагали ему идти самостоятельно, а он попытался оказать сопротивление. Милиционеры вывели Константина из квартиры. – Я жаловаться буду! – со слезами закричала Оксана. – Настоящих бандитов отпускаете, а честного человека забираете. Костя! Я сейчас же еду в прокуратуру! – Это ваше право. – Капитан вышел. Опустившись на пол, Оксана зарыдала. – Что случилось? – осторожно заглянув в комнату, спросила соседка. – Костю забрали, – отозвалась Оксана. – Плакаты изготовлены в одно время, – говорил полковнику милиции эксперт. – Примерно восемь месяцев назад. Свойства краски… – Избавьте, Илья Семенович, от подробностей, – улыбнулся полковник. – Я и в школе не дружил с химией, знаю только, что Менделеев открыл периодическую систему элементов. – Вы хотя бы знаете фамилию Менделеева. Многие не знают и этого. – Эксперт рассмеялся. – Где был двенадцатого? – зло спросил лейтенант милиции сидевшего перед ним в наручниках Лопатина. – Да иди ты! – дернулся к нему тот. – Дома и был! Вы совсем с ума посходили! Да! Я убил бы этих двоих, если б мог! Но не трогал я их! Не трогал! – Слушай сюда, Лопатин, – криво улыбнулся старлей, – лучше напиши явку с повинной. У тебя убили сына, и ты думал, что это… – Я не думаю, – перебил его Лопатин, – а знаю! Это они убили Андрюшку! И вы это знаете, но… – Заткнись! – прервал его милиционер. – Я тебе даю последний шанс… – Хватит! – резко произнес, входя, полковник. – Что за чертовщина тут происходит?! Почему он в наручниках? – Его доставили по делу Чусанова, – ответил старлей. – И… – Немедленно отпустить! – не дослушав, приказал полковник. – Кто… – Я, – услышал он голос вошедшего седого подполковника. – Люди, которые нашли повешенного Тупикова, его знакомые. Так что… – Снимите наручники и отпустите его! – повторил полковник. – Вас, Антон Петрович, прошу пройти со мной, – сдержанно обратился он к подполковнику. – А вы извинитесь и отвезите Лопатина домой. – Он взглянул на старшего лейтенанта. – Четверо их было, – нехотя проговорил коротко остриженный амбал, лежавший на кровати с загипсованными ногами. – Отработали они нас шустро. Чусану выстегнули и потащили к двери. Хотя нет, браслеты ему нацепили, рот заклеили скотчем и глаза завязали. Я как раз очнулся и видел это. А потом меня снова вырубили и ноги, суки, переломали. Ништяк не одному. Знать бы, кто эти умельцы, мать их! А теперь еще и чалиться придется. Уж вы-то не упустите момент упрятать. – Улыбаясь, он взглянул на сидевшего рядом Арина. – Не упустим, – весело согласился тот. – И получите по статье за хранение по максимуму. Правда, можешь себе срок скостить, если вспомнишь, что эти четверо говорили. Ну, может, по именам или кличкой кого-то называли? – Да ни хрена они не говорили, – поморщился уголовник. – Влетели и давай нас ломать. Двое в окна, двое в дверь. Сначала одного из шестерок Чусаны забросили. Я поначалу подумал, что это ОМОН, но потом понял, что нет. В темном камуфляже все они были. А в натуре Чусану вздернутым нашли? Арин, не отвечая, спросил снова: – Оружие у них было? – Я не видел. Слишком быстро все это произошло у них. Из нас никто и сопротивляться не смог. Влетел шестерка Чусаны, и начали они вчетвером всех укладывать. Только Мастер вроде пытался ударить одного. Точно, ногой хотел врезать, но его сзади другой вырубил. Впрочем, если бы мы и начали отмахиваться, ловить нечего было, у них школа классная. А тут еще мы растерялись. В общем, ничего больше сказать не могу. Но мы все равно узнаем, кто это такие, и свое с них получим. – Может, шепнешь, когда узнаете? – усмехнулся Алексей. – Сам узнаешь, когда трупы найдешь, – процедил уголовник. – Хорошо. – Алексей вышел из палаты. – Не приходил к нему кто-нибудь из приятелей? – спросил он сидевшего у двери милиционера. – Да не положено же, – поднявшись, доложил тот. – Я и не говорю, что положено. Никто не пытался?… – Нет, – покачал головой старший сержант. – Отправляйте его на пенсию, – нервно говорил полковник. – Додуматься надо – те, кто нашел повешенного… – Я уже в курсе, – кивнул генерал-лейтенант милиции. – И скоро проводы устроим. Не хотелось его обижать. Все-таки… – Не договорив, рассмеялся. – Он убежден, что это дело рук Лопатина. И знаешь, Букин, – вздохнул он, – вполне возможно, Антон Петрович прав. Лопатин служил в специальном подразделении морской пехоты. Неуравновешен, несколько раз его задерживали за драки. Правда, уголовных дел не заводили. К нему иногда приезжают сослуживцы. Так что можно допустить, что Лопатин вызвал своих приятелей и они устроили самосуд. – А за месяц до этого для тренировки повесили Тупикова? – усмехнулся Букин. – Черт возьми! – воскликнул генерал. – Я и забыл об этом. Запудрил мне мозги Громахин и почти убедил, – засмеялся он. – Не надо брать… – Он уже был в ИВС, – не дал ему договорить полковник. – Все, – решил генерал, – устраиваем пышные проводы на заслуженный отдых подполковника Громахина. – Господи! – Оксана кинулась к вошедшему мужу. – Костя! Пришел… – Она, обняв его, заплакала. – Да хватит мокроту-то разводить, – отстранился он. – Отпустили меня. Там есть один подполковник чокнутый, вот он меня и прихватил. Помнишь, нам звонила Светка, когда они труп нашли. Вот из-за этого меня и взяли. Мол, все я подстроил. Светку с Аркашкой тоже, наверное, забрали, – усмехнулся он. И тут зазвонил телефон. Оксана взяла трубку. – Да, – кивнула мужу. – Зоровы звонят. Их тоже забирали. – Лопатина взяли. – Алексей засмеялся. – И Зоровых тоже, – кивнул полковник. – Якобы Лопатин повесил, а Зоровы нашли. Громахин сам решил это дело раскрыть, и почти получилось. Хотя смешного тут ничего нет. Это серьезные преступления. И наверняка будут еще трупы, нутром чувствую. Судя по всему, кто-то сводит счеты с приятелями Топорика, не остановятся на этих двоих вешатели. Вот что, мне нужны данные обо всех ранее судимых или просто привлекавшихся людях с боевым прошлым. Афган, Чечня и прочие горячие точки. Постарайтесь никого не пропустить. – Но если это так, – проговорил подошедший Лепин, – то они делают нужное дело. Я бы не стал торопиться… – Совершены уже два убийства. Не важно, кого именно убили, самосуд у нас запрещен законом, как, впрочем, и во всех цивилизованных государствах. Кровная месть тоже…– Понял, – кивнул майор. – Значит, будем искать. А что прокуратура говорит? – Пока ничего, – ответил полковник. – Очевидно одно: Лопатин тут ни при чем. Но то, что кто-то пытается привлечь к этому внимание, тоже очевидно. Документы подложили спустя время после убийства. – Да, – согласился майор, – подбросили нам задачку. Верно вы сказали, Станислав Павлович, – те, кто вешал Тупика и Чусану, люди тренированные и опытные… – Насчет опыта ничего сказать не могу, но что они выделываются – факт. Гораздо легче Чусанова было захватить одного. А они напали на группу и тем самым нажили себе врагов среди уголовников. Кроме того, устроили чуть ли не показательную казнь. Повесили и оставили плакатик. Хорошо еще, об этом не пронюхала пресса. Наверняка к подобному шоу многие отнесутся одобрительно. – Почему отпустили Чусанова и Топорикова? – спросил майор. – Ведь было доказано, что именно они забили Андрея Лопатина. И судья вроде нормальный мужик. – Свидетели еще до суда отказались от своих показаний. А в основном на них и строилось обвинение. – Все двенадцать отказались? – удивился майор. – Восемь. Двое куда-то уехали, а двое просто пропали. Вот так. А защита нашла четверых, которые видели, что Лопатина избивали в туалете трое крепких парней, которые потом сразу скрылись. Так же отпустили и Тупикова. Ведь трое видели, что таксиста избивал не Тупиков. А против свидетелей не попрешь. Сейчас, сами знаете, надо брать с поличным. Да и то не всегда это помогает. Демократия зато… – Полковник вздохнул. – Сколько раз было – вроде бы все доказано и начинается суд. А на заседании этого суда преступник заявляет, что преступления не совершал и сознался под давлением. И все, в лучшем случае на доследование вернут. Шелупонь разную да гастролеров сажаем. А местных, особенно тех, кто у уголовного руля стоит, – что-то и не припомню. Но мы должны найти этих палачей. – А у меня, например, желания такого нет, – сказал капитан. – Все-таки… – Это твоя работа, – жестко прервал его полковник, – искать убийц. – Ну что, – сказал Борисов, – вот и собрал я свою бригаду.1 2 3 4 5 6

 – Стелка хотела послать, но я не позволил. – А что ты на нее рычишь постоянно? Она уже не раз жаловалась. Слушай, батя, я знаю, ты с самого начал был против нее. Но я все равно женился. Так что давай уж относись к ней более или менее сдержанно. А то наезжаешь… – Я же говорил, что не хочу, чтобы она была матерью моих внуков. Ну ладно, постараюсь ее не замечать. Только ты ей скажи, чтоб отцом меня не звала, неприятно мне это. – Может, ты мне все-таки разжуешь, почему ты на Стелку наезжаешь? – Сынок, ты еще не знаешь, как я наезжаю. Она мне неприятна. Такое объяснение устраивает? – Ты ее с самого начала не принимал, а почему – не говоришь. Может, если бы объяснил, тогда бы я не женился. – Да я тебе много раз говорил – не по нраву она мне. А тебе было плевать на мои слова. И сейчас я не хочу, чтоб эта… – Тормози, батя, – остановил отца Иван. – Все-таки она моя жена. Значит, объяснить, в чем дело, ты не желаешь? Ну что ж, пусть будет так, как есть. А в Красноярск я все-таки пошлю кого-нибудь. Красноярск Человек остановил «семерку», подошел к воротам гаража и открыл замки. Распахнул ворота и въехал. – Слышь, земляк, – услышал он, – закурить не дашь? – Чего ж не дать? – увидев крепкого мужика в камуфляже, сказал он. – Держи. Подошедший к нему человек в камуфляже ударил его в солнечное сплетение. И тут же рубанул по шее ребром ладони. В гараж заскочил еще один. Заклеив рот мужчины скотчем, они надели ему наручники, стянули ноги веревкой и сунули его на заднее сиденье. Плотный сел за руль, другой, втиснув тело хозяина между задним сиденьем и спинками передних, сел сзади. «Семерка» выехала из гаража. – Погодите, – Борисов остановил спорящих Варю и Андрея, – что-то я не слышал об этом. Сейчас точно узнаю. – Он снял телефонную трубку. – Да, помню, – говорил по телефону пожилой лысый мужчина. – Это в девяносто первом было. Тогда повесили пятерых. Может, и больше, но нашли пятерых. Дело не завели, на самоубийство списали. Хотя какое там самоубийство – на груди у них плакатики были: «Так будет с каждым». Это я точно помню. В то время никому ничего не надо было, не знали, какому богу молиться. И в столице тогда буча была. Так что… – Но ведь по такому же делу раньше велось следствие, – перебил Борисов. – Да. До этого в Лесосибирске двоих повесили. И тоже плакатики на груди были. Золотишко они искали. И говорят, было у них золотишко-то. Ты мне, Игорь, скажи, почему вспомнил об этом? – Ты наверняка уже слышал – повесили тут двоих. Одного, по заключению экспертов, месяц назад, а другого… – Про это я слыхал. И вот что я тебе скажу – правильно их повесили. – Спасибо за информацию. Я вечером загляну. До свидания. – Положив трубку, Борисов засмеялся. Варвара и Андрей удивленно уставились на него. – Ты, Андрей, оказался прав. Многие, даже из числа старых, советской закалки ментов, одобряют действия палачей. А вешали и раньше, в девяносто первом. Во время путча. Помните ГКЧП? Варя и Андрей кивнули. – И до этого тоже. В Лесосибирске. Там, правда, убийц искали. Но не нашли никого. Варя, съезди в архив, если что-то есть за девяносто первый год, привези. Ведь что-то все-таки должно сохраниться. Нашли повешенных с плакатами на груди, а дело квалифицировали как самоубийство. – Прошников Анатолий Сергеевич, – негромко произнес сидящий за столом человек в маске, – вы обвиняетесь в лжесвидетельстве в пользу преступников. Тем самым вы способствовали их освобождению. За это вы приговариваетесь к высшей мере наказания – смертной казни через повешение. – Да вы что?! – дернувшись, закричал стоящий с завязанными глазами мужчина. – Вы кто такие?! Спущенная сверху петля легла ему на плечи. Раздался звук автомобильного мотора. Петля затянулась на шее, и натянутая веревка начала поднимать тело мужчины вверх.* * * – Он должен был приехать час назад, – нервно говорила миловидная полная женщина, – а до сих пор его нет. Мальчишки, которые играли во дворе, говорят, что он приезжал. Но нет ни машины, ни его. И закрыт только висячий замок. Мы же гараж всегда запираем… – Ну? – посмотрел на вошедшего старшего лейтенанта капитан. – Была машина, – кивнул тот. – И видели, как двое мужчин входили следом за ней в гараж. – И что? – спросил капитан. – Потом машина выехала из гаража и уехала в сторону шоссе. Видимо, зашли знакомые и Прошников повез их… – Исключено, – заявила женщина. – Толик никогда никого не возит. И он, если бы все-таки согласился, обязательно сказал бы мне, у нас так заведено. – Прошников, – пробормотал капитан. – Он был свидетелем по делу Топоркова? – взглянул он на женщину. – Да, – кивнула она. – Толик все видел, поэтому и выступил на суде. Ведь невиновный не должен… – Понятно, – буркнул капитан. – Машину Прошникова в розыск. – Ну вот, – проворчал сидевший рядом с сержантом-водителем милицейской «шестерки» старший сержант. – Тачку, видимо, угнали. Седьмая модель темно-синего цвета. Номер… – Не эта? – кивнул направо водитель. – Мать твою! – обрадовался старший сержант. – Пошли. – Вызови наряд, – притормаживая, посоветовал водитель. – Сам знаю, – огрызнулся старший сержант. – Но сначала отметим место и время. А то снова на себя дежурка возьмет. Они медленно пошли к стоявшей у обочины «семерке». В руке у старшего сержанта был пистолет. Сержант, подойдя к дверце, рывком открыл ее. – Пусто. – Он посмотрел на старшего сержанта. Тот, устремив взгляд вперед, стоял неподвижно. Рука с «ПМ» медленно опускалась. – Чего ты? – спросил сержант. И посмотрел в ту сторону. Округлив глаза, испуганно дернулся назад. – Звони в дежурку! – закричал старший сержант. – Ничего они не найдут, – махнул рукой Топорик. – И никого. Они, сучары позорные, балдеют от этого. Вчера встретил одного пса, брал он меня… – Перестань, – поморщился Суцкий. – Тупик и Чусана кому-то перешли дорогу, и надо искать концы… – Слушай, ты, – процедил Топорик, – не учи папаню детей делать. Я своих уже подключил к этому. И с Лохматым перетер, и с Китайцем базар был, и Лесовик заныривал. Не при делах они. А больше ни Чусана, ни Тупик никому дорогу не переходили. Эти сами сейчас пытаются выяснить, кто мог такую хреновень отмочить. Да и вся остальная братва шарит. Правда, тут еще эти дети ветра – цыгане. Они вроде наркотой торгуют. Чусана раза два базарил о них: мол, пора бы их на крючок посадить. Но цыган тоже сдавали, да и не их это стиль. На мокроту они вообще не идут. А больше вроде и некому. Да еще эта надпись на картонке, вроде как предупреждение. Так что хрен его знает, на кого думать. – Кстати, к Лопатину трое приятелей приехали, морпехи. Так что вполне возможно… – Да щупали этих морпехов, они прикатили на сутки позже. А Тупика вообще вздернули месяц назад, еще до того, как нас освободили. Я тоже на этих морпехов мыслил, но не они это. А вот кто? – Топорик выругался. – Будем надеяться, что найдут, – проговорил адвокат. – Олег, – в комнату вбежала женщина, – Прошникова повесили. Милиция только что нашла труп. – Вот суки, и свидетелей начали вешать. Твою мать! – Топорик опустился в кресло. – Так ведь и до меня доберутся, – прошептал он. Адвокат испуганно смотрел на женщину: – Алевтина, это точно? – Да. Мне только что позвонили. Аська, жена Толика, пришла в милицию. Он же под каблуком у нее был, а тут задержался. Она пошла в гараж… – Так, – сказал Топорик, – собирай парней. – Олег, – пробормотал Суцкий, – можно я поживу у тебя? – Живи, – кивнул тот.* * * – Все так же, – сказал эксперт. – Понятно, – кивнул Борисов. – А бумага? – Кажется, писали текст в одно время и на одной бумаге. И трафарет тот же, и краска та же… – Значит, поставили на поток изготовление плакатиков. Ну а веревка? – Точно такая же. И узел завязан довольно необычно. – Значит, это имеет отношение к убийству Лопатина, – сказал Александр. – Нет, – возразил Алексей. – Всю дрянь решили на тот свет переправить таким древним способом. А плакатики – предупреждение другим подонкам. Тупик не был причастен к делу Лопатина, а его вздернули первым. Представляю, каково сейчас Топорику. И адвокатишке его, Суцкому. – Он подмигнул Александру. – Наверное, от страха трясутся. Да и остальным из уголовной братии не легче. Того и гляди вздернут. – Ты потише свой восторг выражай, – негромко одернул его Саша, – начальство тебя не поймет… – Что тут за дискуссия? – недовольно спросил подошедший Лапин. – Уже трое повешенных, а вы зубоскалите. Ты, Арин, вроде одобряешь такое? – Он строго взглянул на Алексея. – Никак нет, товарищ майор, – отчеканил тот. – Просто высказал свое мнение. – Смотри, Арин, договоришься. И что тут у нас? – обратился к эксперту Лапин. – Все идентично, – кивнул тот. – А что прокуратура скажет? – спросил Борисова майор. – Рано что-то говорить. – Игорь Васильевич покачал головой. – Вот вы что скажете? Версии есть? – Версий полно, – вздохнул Лапин. – Да толку от них нет, ведь ни единой зацепки. И никаких разговоров среди уголовщины. Все гадают, кто это может быть. Мы со стукачами работаем. Даже премию установили за достоверную информацию, однако пока тихо. На китайцев грешили, но они тоже перепуганы. Их наши прошерстили прилично, в общем, не они это. Но кто? – Он выругался. – Не стоит так выражать свои эмоции при женщине. – Эксперт показал глазами на Варю. – Да скоро все так будут говорить, – отмахнулся майор. – Это ж надо – неуловимые мстители. Вешают и других предупреждают. И кто же мог это придумать? – А вы считаете, придумал один, но вешает другой? – спросил Алексей. – Давай без юмора, – обиделся Лапин. – Так, – Топорик оглядел крепких парней, – вздернули мужика одного. Ну, из тех свидетелей, кого купил он. – Топорик кивнул на Суцкого. – Так что вполне можно ожидать, что придут за любым из нас. Поэтому лучше держаться вместе. Там не школьники, а тренированные хищники. Поэтому внимание и еще раз внимание. Конечно, если у кого дела неотложные, тот может уйти. – Сейчас у всех одно дело, – высказал общее мнение плотный молодой мужчина, – не дать себя вздернуть. Если они сюда сунутся, будем шмалять, а с ментами потом добазаримся. – Верно, – кивнул Топорик. – Короче, не бухать и шкур не таскать. В общем, с неделю мы здесь будем. Скатайтесь, загрузитесь всем необходимым. – Но ты же сказал, бухару нельзя, – сказал кто-то. – В определенном количестве даже необходимо, – усмехнулся Топорик. – Как это – вешают? – не понял Ниро. – Наверное, молча, – усмехнулся Будо. – Уже двоих вздернули из этих молодцов-удальцов – Тупика и Чусану. – Мало им, – зло проговорил Ниро. – Я бы их сам по частям… – А вот этого говорить не надо, – сказал Будо, – даже думать вслух не стоит. Сейчас ищут этих палачей. И поэтому мы можем попасть под подозрение. А это нам ни к чему. – Ясно. А сам что думаешь? Кому так дорогу перешли эти ухари? – Это не наше дело. И вообще об этом лучше нигде и ни с кем не говорить. Тебя это особенно касается, язык у тебя длинный. Надеюсь, ты еще никому невзначай не шепнул, что причастен к повешению шестерок Топорика? – Да ты что! – И не вздумай сыграть крутого. Знаю я твою привычку брать на себя дела других. Смотри, если что, я тебя сам кнутом забью. – Да хватит тебе, – обиделся Ниро, – за кого ты меня держишь? – Я сказал то, что хотел сказать. – За кого ты меня держишь? – повторил Ниро. – Все, – прекратил разговор Будо. – В городе еще одного повешенного нашли, – входя, сообщил Кичо. – Не знаю, кто такой, но что повешен и табличка с надписью – точно. – Вот это дела начались, – удивленно проговорил Будо. – Похоже, кого-то не устраивает отмена расстрела и он вершит свое правосудие. Вот что, Кичо, езжай в город и все подробно узнай. – Уже уехал, – обрадовался тот. – Зря ты его одного отпустил, – вздохнул Ниро. – Ведь он может намекнуть, что мы имеем к этому какое-то отношение. – Я только что разговаривал с ним. Если он хоть полслова скажет, я ему лично голову отрежу. – Слышал? – входя в кухню, спросил плотный бородач. – Снова вздернули кого-то. И надпись на плакатике на груди. Вот кто-то капканы мочит! – Интересно, кто это? – покачал головой сидевший с чашкой чая Лесовик. – Нам этого не надо. Ведь менты могут за нас крепко взяться. Тогда жди широкомасштабную операцию ОМОНа и СОБРа. – А может, этого кто-то и добивается? – спросила крепкая женщина. – А что? – кивнул вошедший. – Вполне возможно, так оно и есть. – Хватит вам ерунду пороть, – усмехнулся сидевший у русской печки с трубкой в зубах крепкий седобородый мужчина, – напридумали – подставить вас хотят. Просто кто-то счеты сводит и заодно жути нагоняет. Мол, поаккуратнее, а то так с каждым может случиться. А может, просто мстят. – Ну, Дед, – хмыкнул бородач, – ты даешь. Версии у тебя… – А может, просто маньяк, – снова заговорил Дед. – Мочит преступничков и кайф от этого ловит. А возможно, и кто-то из ментов. Ну, тех, кто в прошлом ментом был. Подставили его, вот он и вешает. Заметьте, что вздернули тех, кого считали более или менее… – Скорее всего дело в наркоте, – проговорил Лесовик. – Дури сейчас полно, а клиентуры не очень. Те, кто может позволить себе это, свои каналы поставки имеют. – Да хрен на них, – сказал Дед. – Нам-то что до этих вздернутых? Пусть их хоть всех перевешают. – Так на нас могут подумать, – повторил слова Лесовика плотный. – Да бросьте вы ерунду городить, – махнул рукой Дед. – Просто мы особо не блатуем, поэтому нас и не трогают. Если бы захотели, давно бы, как вшей, передавили. Так что не надо на самих себя жути нагонять. – Но с Топориком надо будет стрелку забить, – решил Лесовик. – Этого козленыша, – процедил Дед, – давно пора подвесить. И если кто это сделает, я за его здоровье литр самогону приму и напою всех. А если тот, кто Топорика вздернет, мне лично встретится, что хошь для него сделаю. Кстати, на севере, в Лесосибирске, было такое. Там тоже кто-то чудил – вешали. Но тогда как раз путч был, и дело замяли. Потом еще кого-то вздернули, менты покопались трохи и ни хрена в той реке не выудили. Так до сих пор и висит дело о повешенных. – С Топориком придется перетереть, – проговорил Лесовик. – И Лохматый там будет, даже вроде китаез позвать собираются. Китайцы вес заимели, считаться с ними начинают. – А чего ты удивляешься? – хмыкнул Дед. – Скоро в России русских совсем не останется. Или кавказцы, или узкоглазые будут рождаться. Довели Русь-матушку! – Он плюнул. – В центре с чернотой девки русские шляются, по Сибири и Дальнему Востоку с кавказцами да узкопленочными. – Тебе, Дед, в скинхеды надо записываться, – усмехнулся Лесовик. – А чего туда записываться? Ежели они за чистую Россию, я уже давно скинхед.* * * – Похоже, Топорик уже и не рад, что выкрутился, – усмехнулся Лохматый. – Свидетеля, который в его пользу показания дал, повесили. – Вот это да! – удивился рыжебородый мужчина. – Может, и Топорика скоро вздернут. Неужели это отец убиенного? – Нет, конечно. – Лохматый покачал головой. – Хотя можно подумать и на него. У него сейчас трое в гостях. Морпехи бывшие, мужики сильные, тренированные. Может, они… – Но Тупик тогда при каких? – спросил рыжебородый. – Тоже верно. Москвичи на нас грешили. Неуверенно, но мысль такая у них была. – А ты сам на кого думаешь? – Знаешь, пусть менты мыслят, им за это зарплату дают. А засорять себе башку чужими проблемами никакого желания нет. – А это плохо для всех. Появились люди, которых никто не знает, а они убивают. Вполне вероятно, что следующим будет кто-то из нас. – Сплюнь! Чтоб сделать такое с кем-то из нас, надо сначала нырнуть в тайгу. А здесь мы хозяева, так что, Чингисхан, не ломай голову. Нет такой силы, кроме государства, конечно, кто может нам что-то сделать. Но на всякий случай надо сейчас повременить с походами. Кто знает, что будет дальше. А разъединяться не хочется. Предупреди всех, чтоб если вдруг заметят чужих, пусть сразу сообщат. И надо будет обязательно проверить, кто такие. «Говоришь уверенно, – усмехнулся мысленно Чингисхан, – а в глазах беспокойство. Да мне тоже не хотелось бы почувствовать веревку на шее». – Ты все понял? – спросил Лохматый. – Или… – Без или, – усмехнулся Чингисхан. – Господи! – всхлипнула Прошникова. – Как же это? – Она заплакала. – Ему никто не угрожал? – спросил оперативник. – Нет. Толик со всеми был в хороших отношениях. Ни у кого в долг не брал и не давал.Это ознакомительный отрывок книги. Данная книга защищена авторским правом. Для получения полной версии книги обратитесь к нашему партнеру — распространителю легального контента "ЛитРес":
Полная версия книги 'Удавка из прошлого'1 2 3 4 5 6

Это ознакомительный отрывок книги. Данная книга защищена авторским правом. Для получения полной версии книги обратитесь к нашему партнеру — распространителю легального контента "ЛитРес":
Полная версия книги 'Удавка из прошлого'1 2 3 4 5 6