15. Арлекин — Гамильтон Лорел

Потому вампиров и считали слишком опасными, вынуждающими себя бояться и опасаться последствий неправильного к себе отношения. В этом и состояла моя работа — быть палачом для вампиров. Вам может показаться, что я была первым в своем роде работником. Поначалу палачами стали бывшие охотники на вампиров, которые теперь получили юридически подкрепленное право убивать вампиров в присутствие посторонних. Правительство фактически подобрало поводок так, что теперь нельзя было убить любого, нужно было дождаться ордера. Но до этого им пришлось посадить одного из охотников. И спустя пять лет он продолжал сидеть. Это стало тем самым пугалом, которое они и хотели получить. Я принадлежу еще к старой школе охотников, но у меня в основном были вампиры, на которых имелся ордер. Я посмотрела на часы. У меня еще было достаточно времени, чтобы успеть попасть домой и переодеться, прежде чем идти в кино с Натаниэлом. Телефон зазвонил, и я подпрыгнула. Нервничаю, я? –Да? — скорее спросила я. –Ma petite, что случилось? — по телефону его голос не обладал полной силой, но все равно скользнул по моей коже. Не возбуждающе, скорее наоборот, стремясь успокоить. Он поглотил мое беспокойство. В какой-то момент шевельнулся ardeur, но он подавил его. –Мальком приходил ко мне поговорить. –О Клятве Крови? –И да, и нет. — Ответила я. –В чем да, а в чем нет, ma petite? Я рассказала о том, что поведал мне Мальком. Где-то в середине моего рассказа он отгородился от меня метафизическими щитами, настолько прочными и непроницаемыми, что я вообще его перестала чувствовать. Мы могли полностью разделить мысли и чувства друг друга, а могли отгородиться настолько плотно, что не пробьешься. Но для этого нужна практика, а мы давно этого не делали. когда я закончила, тишина была настолько густой, что я вынуждена была спросить: –Жан-Клод, ты еще там? Я даже твоего дыхания не слышу. –Мне не требуется дышать, ma petite, ты же знаешь. –Это только выражение такое, — уточнила я. Он вздохнул, и этот звук затанцевал по моей коже. На этот раз он был полон секса. Он мог пользоваться некоторыми вампирскими фокусами со мной, но в основном я была от них защищена его же силой. –Прекрати это. Не пытайся меня отвлечь своими трюками с голосом. О чем таком говорил Мальком, что оно даже может его убить? –Тебе не понравится мой ответ, ma petite. –Все равно рассказывай. –Я не могу тебе рассказать. Я верен той же клятве, что Мальком, впрочем, как и все вампиры. –Абсолютно все? –Да. –Что или кто мог связать вас такой клятвой? Я задумалась на секунду, а потом сама же ответила на свой вопрос. –Это Совет, ваш единственный правящий орган. –Oui. –Т.е. ты хочешь сказать, что не расскажешь мне ничего о том, что происходит? –Я не могу, ma petite. –Хорошо, но это меня адски расстроит. –Ты понятия не имеешь, чего просишь, ma petite. –Я твой слуга-человек, разве это не дает мне право знать все ваши секреты? –Ах, но это не моя тайна. –Что значит не твоя тайна? –Это означает, ma petite, что я не могу обсуждать это с тобой, пока мне не будет дозволено. –А как получить разрешение? –Прости, но я не могу ответить на твой вопрос, ma petite. –Что это должно значить? –Это значит, что как только мне можно будет рассказать, с нами свяжутся. –Это не человек? –Я больше не скажу ни слова. Я знала, что могу слегка подвинуть щиты, может даже взломать. Я размышляла об этом, а он будто читал мои мысли. –Пожалуйста, ma petite, не заставляй меня. –Насколько плохо ЭТО? –Это ужасно, но это не имеет отношения напрямую к нам. Я думаю, что Малькома постигнет кара за его преступления, что бы мы ни сделали. –Это неопределенное нечто или кто-то, кто будет охотиться конкретно на Малькома? –Возможно. Скорее всего, дело касается только Малькома и его паствы. –Кто бы это ни был, но он хочет, чтобы всю грязную работу сделала я и другие ликвидаторы. –Возможно. Твой статус совсем новый. Я знаю, что многие в Верхах озабочены вампирской политикой. Возможно, кто-то решил использовать их, как оружие. –Всего около месяца назад был случай, когда один вам создал другого, чтобы тот убил женщину. Я не хотела бы убивать того, кто невиновен. –Вампир действительно невиновен? –Не надо на меня валить все это политическое дерьмо, Жан-Клод. –Мы монстры, ma petite. И ты знаешь, что я в это верю. –Да, но вы бы не хотели вернуть старые добрые времена, когда мы могли открыто на вас охотиться. –Нет, я не хочу этого. — Было что-то в его тоне, что-то невыразимо сухое. –Ты так плотно закрылся от меня, что я не могу сказать, что ты чувствуешь. Обычно ты так поступаешь только, когда по-настоящему напуган. –Я боюсь, что ты прочтешь в моем сознании то, что я не имею права тебе рассказать. Есть некоторые, как бы это сказать, способы… правила, нормы. Если бы ты хоть и в моем сознании узнала бы правду, то это было бы поводом уничтожить нас обоих. –Что, черт возьми, это за секрет такой? –Я сказал тебе все, что мог. –Я должна приехать ночевать в Цирк Проклятых сегодня вечером? Стоит ли нам начать окапываться? Он снова затих, а потом наконец сказал: –Нет, нет. –Ты не уверен. –Я думаю, что ночевать сегодня со мной было бы неправильным, ma petite. Секс и эмоции — состояние, в котором наша защита слабеет, и тебе было бы проще прочитать в моем сознании то, что я так стараюсь от тебя скрыть. –Ты хочешь сказать, что нам не стоит видеться, пока ничего не известно? –Нет, не совсем, ma petite, но точно не стоит встречаться сегодня ночью. Я решу, что нам делать к завтрашнему вечеру. –Какой у нас план? Каковы варианты? –Я не хочу об этом говорить. –Черт побери, Жан-Клод, расскажи мне. — Я начинала серьезно злиться, но на самом деле во мне скорее зародилось опасение. –Может так статься, что мне не разрешат раскрыть эту тайну никогда. –Но ведь это что-то, что послал Совет, чтобы убить Малькома и разрушить его Церковь? –Я не могу ответить на твой вопрос. –Т.е. не хочешь. –Нет, ma petite, не могу. Разве то, что произошло с вами, не было уловкой Совета, чтобы получить повод нас уничтожить? Меня внезапно охватил озноб. –Нет, со мной ничего не произошло. –Я так не думаю, ma petite. –Ты считаешь, что кто-то в Свете думает, будто мы настолько связаны метафизически, что я могла бы спокойно узнать ту самую тайну, просто прочитав ее в твоих мыслях. И если я узнаю, они убьют заодно с Малькомом и нас тоже. –Так ли это, ma petite? –Очень тонкая, изящная уловка. –Вампиры — это большая компания интриганов, ma petite. Все, что касается закулисных интриг, кажется им разумным. –Они считают, что это хорошо, но так поступают только трусы. –О, ma petite, мы же не хотим, чтобы кто-то из Совета сконцентрировался на мысли прямого вызова мне. Это тоже было бы неприятным исходом. –Ну так что? Я иду на свидание с Натаниэлом и притворяюсь, что этого разговора не было? –Думаю, да. –Я не могу притвориться, что к нам в город не приползло что-то большое и страшное. –Если оно пришло не за нами, надо радоваться и не вмешиваться во все это. Я прошу тебя, Анита, ради всех, кого ты любишь, не пытайся найти ключ к этой тайне. — Он назвал меня настоящим именем, что было плохим знаком. –Я не могу притвориться, что ничего не случилось, Жан-Клод. Разве ты не собираешься меня попросить быть более осторожной? –Ты всегда осторожна, ma petite. Я никогда не пекусь о том, что кто-то застанет тебя врасплох. Это одна из вещей, что так очаровывает меня в тебе, то, что за тебя можно не волноваться. –Даже в ситуации, когда речь идет о чем-то, что смогло напугать тебя и Малькома. –Я доверяю тебе, ma petite. А ты веришь мне? Это было сложным вопросом. –Да. — наконец ответила я. –Это не прозвучало уверено. –Я верю тебе, но… я не люблю тайн и совершенно не доверяю Совету. И к тому же у меня есть ордер на невиновного вампа. Завтра будет еще один. Оба они из Церкви Вечной Жизни. Может, я и не согласна с философией Малькома, но члены его Церкви как правило безобидны. Если я получу третий ордер, то это уже тенденция. Власти не дадут мне слишком развернуться, Жан-Клод. –Фактически, это дает тебе множество вариантов, ma petite. –Да, да. Но если я не исполню ордер в течение некоторого времени, мне придется отвечать перед вышестоящими структурами. Я — федеральный маршал, и они могут вызвать меня на ковер и потребовать объяснений за мои действия. –Это касается любого федерального маршала? –Не совсем. Но если у меня будет ордер, а убийства будут продолжаться и снова укажут на того же вампа, с меня могут спросить, какого я не ликвидировала Салли Хантер. Полиции нельзя предъявить в качестве доказательства фразу «это секрет», особенно, если продолжат умирать люди. –Сколько сейчас жертв? –По одной на каждый ордер, но если я повременю с исполнением, можно ли будет как-то развязать мне руки? –Возможно. –Возможно, — повторила я. –Oui. –Ты знаешь, как это сделать побыстрее? –Ты использовала свое влияние, чтобы получать ордера ранее. Ты спасла нашего Эвери. –Он не «наш» Эвери. –Он стал бы твоим, если бы ты ему позволила. — Его тон был каким-то слабым. –Ты ревнуешь к Эвери Сибруку? Он же мертв всего два года. –Слишком свежий для ревности, ты хочешь сказать. –А как тогда? –Это была моя кровь, на которой он поклялся, принося присягу, ma petite, но не я стал его хозяином. Я должен был стать его Мастером, но я думаю, что возьми он и твою кровь, и было бы уже неясно, кто стал бы его истинным Мастером. –Ты хочешь сказать, что Клятва на моей крови сильнее, чем на твоей? –Я говорю, что есть такая вероятность. Теперь настала моя очередь замолчать. Я была некромантом, не просто аниматором, поднимающим зомби, а настоящим некромантом. Вообще я могла управлять не только зомби. Мы до сих пор ломали головы над тем, кем еще я могла бы управлять. –Мальком сказал, что он не уверен, кто из нас стал бы слугой, а кто Мастером. –Он, конечно, глуп, но не дурак. –Я думаю, он догадался обо всем. — Сказала я. –Тогда все просто. Иди на свидание с Натаниэлом, отпразднуйте вашу годовщину. Это не наша проблема, больше чем когда-либо. Постараемся не сделать ее еще и нашей, ради жизни тех, кого мы любим. –О, огромное спасибо за это информацию, благодаря которой я смогу спокойно пойти на свидание и посмотреть фильм, не боясь, что мне что-то угрожает. На самом деле я чувствовала себя немного глупой из-за сегодняшнего вечера. Натаниэл хотел отпраздновать нашу годовщину. Проблема была в том, что мы никак не могли решить, когда же наши отношения перешли от дружеских к более близким. Поэтому он выбрал день и торжественно назвал его нашей годовщиной. Если бы меня это так не смущало, я бы выбрала в качестве годовщины дату нашей первой встречи. Только было бы очень сложно объяснить друзьям, почему именно этот день. Жан-Клод вздохнул, и на сей раз это не было сексуально, скорее грустно и отдавало разбитым сердцем. –Я не против того, чтобы вы сегодня отпраздновали вашу годовщину, ma petite. Не только ради тебя, но и ради Натаниэла, поскольку он в остальное время работает, а ты очень любишь романтику. Мне просто хотелось бы, чтобы годовщина у тебя была и со мной тоже. –И какую же дату ты бы выбрал в качестве годовщины? — спросила я голосом, полным сарказма и яда. –Помнишь ту ночь, когда мы занимались любовью впервые, когда ты себе любить меня? –Черт, ты уже задумывался об этом. –Почему тебе так мешают эмоции, ma petite? Хотела бы я ему ответить, но не могла. По крайней мере, правдиво не могла. –Я не знаю, и я сожалею, что я такая заноза в заднице. Я сожалею, что не позволяю тебе и остальным делать мне какие-либо знаки внимания, которые вам бы хотелось ко мне проявить. Мне очень жаль, что меня так трудно любить. –Теперь ты еще и с собой так же поступаешь. –Я боюсь, я зла и расстроена, и я не хочу, чтобы ты расплачивался за это, потому что это не твоя вина. Но теперь, после твоих слов, я просто не в силах отменить сегодняшний вечер с Натаниэлом. Я задумалась над тем, что только что сказала. –Ты ублюдок, ты сделал это нарочно. Ты заставил меня серьезнее отнестись к празднованию годовщины с Натаниэлом. –Может быть, но ты — его первая настоящая девушка, а ему уже двадцать. Это для него очень важно, этот вечер. –Он назначил свидание мне, а не тебе. –Но если все твои мужчины счастливы, то и ты счастлива, а это делает мою жизнь куда как проще. Это заставило меня рассмеяться. –Ты все таки гад. –Я больше ничего бы не пожелал, ma petite, как только праздновать раз в году годовщину того первого раза, когда ты пришла ко мне. Если эта первая скромная попытка отпраздновать такую дату провалится, то я просто и не стану пробовать. Но мне очень хотелось бы, чтобы все удалось. Я вздохнула и ткнулась лбов в телефонный аппарат. Я расслышала его восклицания: –Ma petite, ma petite, ты все еще тут? Я поднесла трубку к лицу и сказала: –Я тут. Несчастная, но все еще здесь. Я пойду, все равно уже нет времени переодеваться. –Я думаю, Натаниэл гораздо больше оценит, что ты согласилась праздновать годовщину, чем то, как ты одета. –И это я слышу от человека, который меня одевает, как истинный фетишист. –Не так часто, как мне хотелось бы. Прежде, чем я смогла бы возразить, он сказал: –Je t`aime. Что значило по-французски «Я люблю тебя». И повесил трубку. Глава 3 Я слишком опаздывала, даже чтобы забежать домой до свидания. Один мой звонок, и Натаниэл согласился встретиться уже около кинотеатра. Но ни голосом, ни малейшей интонацией он не показал, что ему это не нравится. Я думаю, он боялся мне что-то высказывать, боялся, что я потом буду это использовать в своих интересах, чтобы отменить празднование годовщины. Вероятно он был в чем-то прав. По последним подсчетам у меня было уже шесть мужчин. Когда вы встречаетесь с таким количеством людей, годовщины начинают выглядеть, как нечто дико лицемерное. Я о том, что годовщина — это что-то такое, что ты стараешься устроить только с тем самым, разве нет? Я все еще разрабатывала свою стратегию поведения со всеми моими мужчинами. Я все еще пыталась убедить себя, что при таком обилии мужчин не должно быть любимчиков. Я все еще боролась со своими мыслями о том, что они все особенные. Когда я оставалась одна, не с кем-либо из них, не видя их, не чувствуя их метафизически, я начинала чувствовать себя не в своей тарелке, и даже глупо. Я понимала, что это глупо и неправильно, пока не увидела Натаниэла, ждущего меня у дверей кинотеатра. Он был ростом уже пять футов шесть дюймов. Только за последний месяц он вырос на полдюйма. В свои двадцать, а весной уже и двадцать один год, он превращался в мужчину, плечи становились все шире, что обычно бывает в более раннем возрасте. Я вообще переживала за его привязанность к клубам, которая меня так раздражала, а ему так нравилась. Сейчас он был настолько высок, что мне пришлось остановиться немного поодаль, чтобы взглянуть на него во весь его рост. Я стояла в самом центре мельтешащей толпы, какая бывает только вечером в пятницу, и на какую-то долю секунды я забыла обо всем, даже о том, что в городе объявилось что-то настолько страшное, что смогло напугать и Жан-Клода, и Малькома. Да, Жан-Клод уверил меня, что мы в полной безопасности, но тем не менее это было бы на меня непохожим, быть беспечной в толпе. Натаниэл был одет в кожаное длинное пальто и под стать ему фетровую шляпу. Шляпа и пальто скрывали большую часть верха его тела, но тем не менее подчеркивали его нижнюю часть. Это походило и на скромность, и на попытку привлечь внимание одновременно. Он добавил шляпу к этому зимнему наряду, потому что старался скрыться в толпе. Клиентки Запретного плода знали его, как Брэндона и очень его доставали. Как только он скрывал волосы и лицо под шляпой, это переставало быть проблемой. Его волосы были собраны в очень хитрую косу, так что со стороны было похоже, что они самой обычной длинны. Но это была иллюзия. Если их не собирать, его волосы спадали до самых лодыжек, но, Боже милостивый, это было очень симпатично. И не только мое обычное «ах, как он прекрасен!» заставило меня остановиться. В этом своем пальто и шляпе, без ореола его волос, он выглядел таким взрослым. Он был на семь лет меня моложе, так что я всегда ощущала его, как совсем юного парнишку. Я долго боролась с тем, чтобы держаться с ним в рамках дружбы. Теперь я разглядывала его, как незнакомца, и начинала понимать, что была единственным человеком, кто все еще считал его ребенком. Он стоял там, как фетишистская версия Сэма Спэйда, и совсем не выглядел на двадцать. Он выглядел даже старше двадцати одного. Кто-то толкнул меня, и это заставило меня подпрыгнуть. Дерьмо, это было слишком беспечно. Я двинулась вперед, одетая в свое черное кожаное пальто, но без шляпы. Я не ношу шляп или шапок до тех пор, пока не начинаю отмораживать уши. Даже в Рождественские каникулы не настолько холодно, чтобы заставить меня это сделать. Сент-Луис зимой: один раз промерзает, потом тепло следующие пятьдесят лет. Мое пальто было расстегнуто почти до талии. Так было холоднее, но мне было проще добраться до оружия в случае чего. Ношение оружия зимой всегда было полно таких вот нюансов. Он увидел меня раньше, чем я прошла первые двери. Он одарил меня самой счастливой из свих улыбок, ясно дающей понять, что он очень рад меня видеть. Я заскулила, что была дико занята, параллельно натягивая на лицо свою версию той же улыбки. Один из моих друзей сказал, что я не люблю выбить влюбленной, и в этом он прав. Это чувство всегда заставляет меня ощущать себя глупой, как при получении страховки, чем сильнее вам навредили, тем больше заплатят. Этакий ущербный романтизм. Лицо под шляпой было слишком довольным, чтобы быть еще и красивым. Он был красив, но не традиционной красотой. Очевидно, как бы он ни вырос, он все равно собирался оставаться тем миловидным малым, которым был всегда. Но его лицо было не таким, как например лицо Жан-Клода или Мики, его скулы были более тонкими и более высокими. Было что-то в их лицах такое, что вот смотришь на них и ни за что не перепутаешь их с женщинами. Что же изменилось за последние месяцы? Неужели я не заметила или просто не хотела замечать, что его лицо стало более взрослым, более мужским, как у Мики или Жан-Клода? У меня слишком высокая планка, обязательно, чтобы он был и взрослым, и сильным? Я со всеми так? Нет, конечно. Его улыбка поувяла. –Что случилось? Я улыбнулась и подошла ближе, чтобы обнять его. –Всего лишь удивлена тем, насколько мало обращаю на тебя внимания. Он обнял меня, но не так как ему хотелось бы. Он держал меня так, чтобы видеть мое лицо. –И с чего такие выводы? Я наконец позволила себе заглянуть ему в глаза. Сегодня я была так увлечена его внешним видом, что ни разу еще не встретилась с ним взглядом, будто он был вампиром, и это могло быть для меня опасным. Его глаза были по-настоящему лавандовыми, настоящий сиреневый. Но тут дело не только в цвете, они были огромными и прекрасными и были тем самым штрихом, что дополнял его лицо, заставляя вас терять голову. Слишком красивые, невероятно красивые. Он коснулся моего лица. –Анита, что не так? Я покачала головой. –Я не знаю. Я действительно не знала. Я была увлечена Натаниэлом, даже слишком увлечена. Я отвела взгляд, чтобы не смотреть ему прямо в лицо. И что, черт возьми, со мной сегодня такое творится? Он попробовал отвлечь меня поцелуем, и я не ответила. я боялась полностью раствориться в этом поцелуе. Его руки отстранились. В голосе послышались первые нотки гнева. Нужно очень постараться, чтобы рассердить Натаниэла. –Это всего лишь фильм, Анита. Я даже секса не прошу, просто поход в кино. Я посмотрела на него. –Я предпочла бы пойти домой и заняться сексом. –Это потому что я пригласил тебя в кино? — поинтересовался он. Я нахмурилась. –С чего ты взял? –Мне кажется, ты стесняешься появляться со мной на людях? –Нет. — Я постаралась сделать лицо совершенно непроницаемым, чтобы он не увидел, насколько меня потрясли его слова, и не начал расспрашивать. Его лицо было очень серьезным, невероятно, но он почти злился. –Тогда в чем дело? Ты не даже не поцелуешь меня? Я попыталась объяснить. –Я забыла обо всем на те минуты, что отдала тебе. Он улыбнулся, даже глазами. –Это так уж плохо? –При моем образе жизни, да. — Я наблюдала за ним, стараясь понять его реакцию. Он был красив, но при желании я могла смотреть на него трезвым взглядом. Я наклонилась чуть ближе, окунувшись в запах нового кожаного пальто. Я обняла его крепче, и он после секундного колебания сомкнул руки у меня за спиной. Я спрятала лицо в аромате этой кожи и его собственном запахе. Сладкий запах, чистая ваниль. Теперь я уже знала, что это не парфюмерный аромат мыла или одеколона, это его собственный запах, которого не может быть больше ни у кого. Одна из тех особенностей человеческой кожи, которая меняет аромат хороших духов. –Нам стоит занять свои места. — Прошептал он прямо в мои волосы. Я чуть отстранилась, снова нахмурившись. Встряхнула головой, и это немного помогло отогнать странное ощущение. Я опустила руку в карман пальто и дотронулась до маленького бархатного чехла. Я открыла его, и крест скользнул в мою руку. Он лежал на ладони серебряный и безразличный. Я ожидала, что он запылает, говоря мне о том, что какой-то вамп пытается мною завладеть. Но он лежал там, совершенно безразличный и невинно нетронутый. –Что не так, Анита? — Натаниэл выглядел обеспокоенным. –Мне показалось, что кто-то питается от меня. –Крест это не подтвердил. –Ты мне кажешься просто потрясающим, но это настолько на меня не похоже, вот так терять голову на публике. –Ты думаешь, Дорогая Мамочка опять попыталась? — спросил он. Дорогой Мамочкой называли главу Совета вампиров, саму создательницу вампов. Первый раз, когда она пыталась мною овладеть, крест пылал в моей руке так, что потом его пришлось вырезать вместе с кусками плоти врачу. Теперь у меня был шрам на левой ладони в качестве напоминания. До сих пор крест в сумке, кармане, под подушкой держал ее в страхе. –Я не знаю, все может быть. –Нет, можно подумать так уж много вампиров могут пройти сквозь твои ментальные щиты. — Напомнил он. Я накинула цепочку на свою шею, серебро, настолько сияющее против шелка свитера. –Ты уверена, что достаточно только ткани между твоей кожей и крестом? –Нет, но я не думаю, что это Матушка Тьма. Он вздохнул и попытался сохранить хмурое выражение лица. –Ты должна отказаться от этого похода в кино? –Нет, Жан-Клод сказал, что мы в безопасности сегодня вечером. –Хорошо. — Прокомментировал Натаниэл. — Но я не люблю тот тон, которым ты это сказала. Что идет не так, как тебе хотелось бы? –Давай сядем, и я расскажу тебе то немногое, что мне известно. — Ответила я. Мы нашли два места в последнем ряду, таким образом я сидела спиной к стене и могла видеть весь зал кинотеатра. Я не параноик, по крайней мере не больше, чем обычно. Я всегда сажусь на последний ряд, если у меня есть такая возможность. К моменту, когда закончились анонсы, я успела рассказать ему ту малость, что знала сама. –И в этом весь Жан-Клод, да? –Да. –Вечно таинственный. –Преуменьшаешь, — заметила я. Музыка стихла, свет стал гаснуть, и я бы ни за что в жизни не вспомнила, на какой фильм мы пришли. Я не спрашивала Натаниэла, потому что это могло бы его обидеть, и кроме того, это в сущности не имело значения. Глава 4 Три часа спустя я уже знала, что фильм — это новая версия Кинг Конга. Натаниэл разбирается в кино лучше меня. Спецэффекты были на уровне, но я толком не готова к истории бедной умершей в результате обезьяны. Это было просто моим позором, но в целом кино меня удивило и поразило. Мой крест таки не запылал, зато я гораздо сильнее, чем обычно была очарована Натаниэлом. Всегда чарующий, сегодня он был совершенно нереальным, но это не заставило меня потерять над собой контроль. Я размышляла, не разрешить ли поим рукам больше, как я поступала с другими своими мужчинами, но Натаниэл в моей жизни имел больше запретов, чем любой другой. К тому же я боялась начать то, что будет очень сложно закончить в зале кинотеатра. А еще сложно смотреть фильм и ощупывать своего бойфренда, по крайней мере я так не могу. Была одна вещь, которая была просто непременной после просмотра длинного фильма — посещение туалета. Вот объясните мне, почему никогда нет очереди в мужской туалет, а в женский она просто нереально большая и есть всегда? Я отстояла очередь и наконец-то оказалась в кабинке. По крайней мере тут было чисто. Шум стих и тем самым сообщил мне о том, что я осталась одна. Эта чертова длинная очередь. Я стала подворачивать ремни кобуры и закреплять их со спины. Одна из вещей, которые я люблю в наплечной кобуре, это то, что она крепится в положении у бедра, так что вы не рискуете искупать оружие в унитазе. Внутренние кобуры не настолько практичны, они не крепятся к поясу, что делает их использование в ванной весьма сомнительным. Оружие, в отличие от пейджеров, не плавает. Я подтянула чулки, довольная тем, что не приходится воевать с колготками. Пояс и чулки действительно более удобны, чем колготки. Туалетная комната была пуста, когда я приоткрыла дверь кабинки. Я шла вдоль ряда раковин, когда увидела, что поперек одной из них стоит коробка. «Аните» гласила надпись черными печатными буквами. Неужели презент. Как Натаниэл мог оставить здесь подарок? Было бы ужасно, если бы его поймали в женском туалете. Я сполоснула и высушила руки, затем открыла коробку. Мне пришлось отодвинуть слои белой упаковочной бумаги, прежде чем я увидела маску. Она была полностью белая и должна была закрывать все лицо, от лба до подбородка. Это было подобие лица, совершенно белое, смотревшее прямо на меня. Зачем бы ему покупать это для меня? Если бы она была черной и кожаной, я могла бы заподозрить попытку разнообразить мою сексуальную жизнь, но она была не такой. Хотя возможно я просто ничего не понимаю в этом, и маска предназначена для подобных игр. Если так, он прокололся с идеей. Я не люблю маски, и совершенно не переношу какое-либо ограничение моей личной свободы. Тот факт, что мне нравятся какие-то такие вещи, еще не значит, что я готова на что-то большее. Вы ненавидите в людях то, чего больше всего боитесь. Я попробовала натянуть на лицо выражение полной нейтральности, но не получилось, потому что коробку пришлось взять с собой. Натаниэл ждал у противоположной стены, держа в руках наши пальто и свою шляпу. В кожанной шляпе в закрытом помещении было бы жарко. Он улыбнулся мне, когда меня увидел, и двинулся в мою сторону с шутливым взглядом. –Кто-то оставил это в дамской комнате? Я показала ему то, что подразумевала под ЭТИМ. –Я подумала, что это ты попытался меня удивить. –Ты ненавидишь сюрпризы, — отозвался он. Мой пульс ускорился, совсем чуть-чуть. Я пошла вперед, стараясь повернуть нас спиной к стене. Я осмотрела толпу вокруг нас, все выглядели невинными, ну или по крайней мере невиновными. Пары, державшиеся за руки, семьи с кучей детишек — все они выглядели довольно нормальными. –Что внутри? — спросил Натаниэл. –Маска. — Ответила я. –Могу я взглянуть? Я кивнула. Пока он ворошил крышку и бумагу в коробке, я осматривалась по сторонам, продолжая искать недоброжелателей в толпе. Наткнулась на пару, которая немного больше, чем следовало задержала на нас свой взгляд, но это могло быть связано и с чем-то другим. –Похоже, кто-то начал делать маску и в процессе остановился, не успев закончить. — Высказал свое мнение Натаниэл. –Да, она выглядит слишком чистой, пустой. –Почему кто-то оставил ее для тебя? –А ты видел, чтобы кто-то нес что-то похожее? –Это большая коробка, Анита. Я бы заметил. –Но ведь любой мог пронести ее в какой-нибудь большой сумке? –Нет, я не видел чего-то настолько большого, чтобы пронести коробку. –Но ты стоял тут Натаниэл. Ты должен был видеть. Мы переглянулись. –Я не видел ничего даже похожего. –Дерьмо! — выругалась я. –Кто-то играл с твоим сознанием сегодня, а потом и с моим, чтобы незамеченным проникнуть в дамскую комнату. — Подытожил он. –Сейчас ты что-нибудь чувствуешь?1 2 3 4 5

 купить детский бустер в машину    
 http://plitkaoboi.ru/plitka/nefrit-keramika/