Быть Трусом

Пол АНДЕРСОН БЫТЬ ТРУСОМ Преследуемый корабль делал скачки в подпространстве с абсолютнымпрезрением к окрестным звездам и пылевым туманностям. За кормойпатрульного крейсера осталось уже больше десяти световых лет погони, когдацель вдруг исчезла с экранов следящих систем. Организованный поиск не дал результатов, впрочем, он не был настолькоотчаянным, как того требовала ситуация. Лига объединяла миллион культур;под ее протекторатом находились еще несколько миллионов цивилизаций, покаслишком отсталых, чтобы стать полноправными членами; каждая, даже оченьмаленькая планета — это такая уйма гор, равнин, долин, океанов, городов,ледников и пустынь, что бессмысленно их обыскивать — метр за метром — внадежде найти одного единственного человека. Патрулю было известнонемного: искомый корабль имеет дальность полета без дозаправки примернотри сотни парсеков, но в то же время, он не заправлялся ни в одном изофициальных портов сферы этого радиуса. Патруль предложил большую награду за информацию, могущую помочьарестовать беглеца: некоего Самела Варриса, человека с планеты Кальдон(номер такой-то в Каталоге Пилота), обвиняемого в преступном разжиганиивойны. Объявление было распространено как можно шире. Всем агентам патруляпредписывалось смотреть во все глаза, держать наготове щупальца ителепатические органы, но ни в коем случае не упустить человека,способного миллиарды живых существ превратить в радиоактивный газ. Сделавтак, Патруль стал ждать. Прошел год. Первые вести об исчезнувшем преступнике принес некий Джакор Тимал,капитан торгового корабля "Ганаш", промышлявшего в периферийных районахСпирального Скопления. Капитан видел Варриса и даже с ним разговаривал.Никаких сомнений. Одна загвоздка: Варрис нашел убежище у короля Тунсбы -варварской страны в южном полушарии мало кому в Галактике известного мираПланеты Руфина. Он получил гражданство и принял присягу королевскогогвардейца. Верность между хозяином и слугой — главный элемент тунсбанскойморали. Король никогда не выдаст Варриса. Конечно, топоры и стрелы немного стоят против излучателей. И хотяВарриса вряд ли удастся взять живым, его можно будет убить, принеся вжертву несколько тунсбанцев. Ничего особенного. Для Патруля это будет нетрудно… Изложив свой план действий, довольный собой капитан Тимал принялсяждать ответа и обещанных денег. Винг Алак подвел флиттер поближе к планете. Корабль висел надоблачным великолепием на фоне холодного сияния звезд Скопления. Алакмрачно вслушивался в шорохи работающей аппаратуры, ожидая, пока Дрогсзамерит атмосферные параметры. — Вполне сносно, — наконец произнес галматианин. Его антенныозадаченно приподнялись над круглым выпуклым лицом с маленькими чернымиглазками. — Зачем ты тратишь время на проверку? Планета занесена вКаталог. — У меня ужасно подозрительный склад ума. К тому же, очень мрачный, -ответил Алак. Он был худощав, среднего роста, с очень белой кожей, сочетающейся сярко-рыжими волосами. Форма сидела на нем щегольски, на самой гранинарушения Устава. Дрогс осторожно переступая восемью ногами, перенес через кабину своетрехметровое зеленое тело. В массивных трехпалых ладонях он держал карты. — Да… Вот королевство Тунсба и столица… как бишь ее там?Вайнабог. Надеюсь, наша дичь все еще там. Тимал клялся, что не спугнулВарриса. — Дрогс вздохнул. — Я теперь должен буду минимум час потратить,чтобы найти в телескоп это проклятое место. А ты усядешься бездельничать,размышляя о приятном… Совсем как моя жена на яйце. — Единственная мечта у меня сейчас — вдруг отменят Главную Директиву. — Никаких шансов… — проговорил Дрогс. — Никаких, пока лидером Лигине станет менее кровожадная раса, чем твоя. — Менее?! Ты, наверное, хотел сказать "более"? "Ни при какихобстоятельствах Патрульный не может убить разумное существо…" Не дай Богнарушить сие… — Алак изобразил на лице ужас. — И ты называешь наскровожадными? — Конечно. Чтобы пойти на такую крайность, у расы должно бытьдовольно кровавое прошлое… И только вид, от природы свирепый, способенсделать благую заповедь величайшим секретом, блефуя угрозой всепланетнойрезни, чтобы добиться своей цели. Галматианин догоняет фарстака в родныхлесах, прыгает ему на спину и ест, пока тот еще бежит… Но он не способенвообразить хладнокровную стерилизацию целого мира с единственной целью -удержаться от убийства, тем более справедливого при самозащите. Гусеницеобразное тело Дрогса изогнулось над телескопом. — Изыди, Сатана… И не приставай. — Алак угрюмо вернулся к своиммыслям. Его мозг под гипнозом был напичкан всей информацией о Тунсбе,которую собрали три поколения торговцев. Ни один факт не выгляделобнадеживающим. Король был… ну, если не абсолютным монархом, то почти таковымпросто потому, что над обществом ставил его закон. Подобно прочимвоинственным варварам, тунсбанцы питали полурелигиозное уважение к буквезакона, хотя не всегда к его духу. Патрулю мешали два пункта Кодекса: а)король не выдает верного слугу врагу, а сражается за него до самой смерти;б) если король сражается, то сражается и все мужское население, невзираяна угрозу собственной гибели, а также жен и детей. Смерть лучше бесчестья!Религия, которую они исповедуют довольно пылко, обещает роскошные небесавсем павшим за правое дело и, соответственно, ужасный ад для нарушителейзакона. Церковь была довольно мощной организацией, и набожность подданныхне мешала конфликтам между нею и троном. Может, подумал Алак, что-нибудьудастся сделать через духовенство? Торговцы извне, изредка прилетающие обменять различные промышленныетовары на меха и пряности Планеты Руфина, почти не повлияли на местнуюкультуру. Возможно, их вмешательство стало причиной нескольких войн ипородило пару-другую ересей, но в целом туземцы довольствовались образомжизни своих отцов. Основной эффект торговли состоял в исчезновениисверхъестественного ужаса перед пришельцами, которые были могучими, но всезнали, что они смертны. Алак сомневался, что даже целый флот Патруля могзаставить тунсбанцев уступить в таком щекотливом вопросе, как выдачаВарриса. — Чего я не могу понять, — сказал Дрогс, — почему нам нельзя махнутьвниз и накрыть город облаком усыпляющего газа. Патрульный корабль был отправлен с такой поспешностью, что Дрогсуспел получить только самый минимум информации о происходящем; а по дорогесюда он по обыкновению своего вида аккумулировал энергию — его тело моглозапасать впрок много дней сна. Свободная рука Дрогса обвела широким жестом флиттер. Этот корабль былневелик, но хорошо экипирован: не только оружием — для блефа, но исобственными мастерской и лабораторией. — Различия в метаболизме, — ответил Алак. — Любой анестетик,известный нам, ядовит для них, а аналогичные их вещества убьют Варриса.Парализующие лучи также не годятся — ультразвук взболтает мозг руфианца,словно яйцо. Мне кажется, Варрис выбрал Планету Руфина в качестве норыименно по этой причине. — Но он не знает, что мы не можем просто спуститься и поднятьстрельбу. — Он может догадываться. Мы держим в секрете то, что Патруль никогдане убивает, но ни для кого не тайна, что мы избегаем причинять вредсвидетелям. — Алак нахмурился. — На Кальдоне все еще найдется миллионовсто людей, которые восстанут против нового правительства, если Варрисвернется к ним. Безразлично, добьется он успеха или нет, это будетнастоящий геноцид и большой позор для Патруля. — Гм-м-м… он не сможет улететь с этой планеты без топлива. Баки егокорабля, должно быть, почти сухие. Почему мы не можем блокировать планету,лишив его шанса купить топливо? — Блокада не дает гарантии, — возразил Алак. Дрогс в первый раз участвовал в космической операции, до этого онработал только на поверхности планет. — Не составило бы труда уничтожить его корабль, но известие, чтоВаррис жив, скоро неизбежно просочится на Кальдон. Последуют попыткипрорвать блокаду и увезти его. Рано или поздно, они добьются своего. А унас связаны руки запретом стрелять на поражение. Нет, будь я проклят, мыдолжны арестовать его — и быстро! Алак с сожалением обвел взглядом стеллажи с биохимией. Вот, например,сильнейший наркотик, производная намбутала — гипнит. Легкий укол мгновенносвалил бы Варриса, а когда бы он проснулся — с затуманенным мозгом, не всилах подняться от похмелья, но в то же время исполняя любое приказание,можно было бы извлечь массу полезной информации о его заговоре. Алак чувствовал себя более скованным, чем когда-либо в своейпрагматичной жизни. Из бластера он мог бы сжечь отряд тунсбанских рыцарей,но их архаичное оружие уже не казалось таким нелепым, если бластеромпользоваться не разрешалось. — Заканчивай скорее, — резким тоном произнес он, — надо двигаться…и не спрашивай меня — куда… Место для посадки кораблей было отведено прямо у стен Вайнабога.Толстенные, усеянные зубцами и башенками, серые стены нависали над широкимпейзажем полей и далеких холмов. Там и тут Алак видел деревушки ссоломенными крышами. В двух километрах от города располагалось укреплениеменьших размеров с единственной большой башней в центре. Башня венчаласьзолоченым перекрестьем. Это, должно быть, место, упоминаемое в рассказахторговцев. Аббатство Гриммок, кажется? Было вполне уместно говорить об аббатстве, монахах, рыцарях икоролях. Культурно и технически Тунсба очень близко соответствоваласредневековой Европе. Когда Алак вышел из корабля, вокруг флиттера уже стояли, таращаглаза, несколько крестьян и горожан. Другие направлялись к ним. Алакокинул взглядом поле и увидел невдалеке еще один космический корабль -наверное, Варриса. Точно. Он вспомнил его описание. Корабль охранялистражники с алебардами. Тщательно игнорируя зевак, Алак ждал официальных встречающих. Бряцаядоспехами, они выехали из города на горбатых животных с рогами и желтойшерстью. За ними по пятам бежал рысцой отряд лучников. Впереди трубилгерольд в красном плаще. Делегация приближалась с топаньем копыт ишелестом развевающихся знамен. Копья были вежливо приподняты, но изпрорезей шлемов наблюдали внимательные глаза. Герольд выехал вперед и обратился к Алаку, одетому в самый яркий изсвоих мундиров. — Приветствую тебя, незнакомец, от имени нашего повелителя Морлака,короля всей Тунсбы и Защитника Запада. Король Морлак просит тебя быть егогостем. Герольд вытащил меч и протянул его рукояткой вперед. Алак поспешноперебрал в уме полученные уроки и потерся лбом о рукоятку. Они были вполне гуманоидными: бледно-голубая кожа, фиолетовые волосыи короткие хвостики не имели значения — эффект сводился к впечатлениюнебольшой неправильности. Капельку подлиннее носы, чуточку квадратнеелица, колени и локти согнуты под странным углом — туземцы напоминалиожившие карикатуры. И еще: они издавали резкий горчичный запах. На все это Алак не обращал внимания, хорошо зная, что для них онвыглядит и пахнет не менее странно. Но ему доводилось встречатьновобранцев-патрульных, заработавших нервное расстройство после несколькихмесяцев на планетах с "гуманоидами до шести пунктов классификации". Алак ответил серьезным тоном на тунсбанском языке: — Передайте Его Величеству мою благодарность. Я — высокопоставленныйВинг Алак. Не торговец, а посол короля торговцев, направленный сюда сочень деликатной миссией. Прошу встречи с Его Величеством Морлаком какможно быстрее. Церемония продолжалась. Пришлось послать за несколькими рабами, чтобынести впечатляющий груз даров Алака. Затем ему предложили сесть верхом наживотное, но Алак отказался — торговцы предупреждали об этой маленькойшутке: когда инопланетянина сажают в седло, животное обезумевает от чужогозапаха. С подобающим рангу посла высокомерием Алак потребовал носилки -неудобные и вызывающие тошноту при езде, но позволяющие сохранитьдостоинство. Рыцари Вайнабога построились вокруг, и его понесли черезворота и дальше по мощеным булыжником улицам к похожему на крепостьдворцу. Против ожидания, Алак встретил внутри не грубую роскошь, а утонченноевеликолепие действительно красивой обстановки. В зале для аудиенцийтолпилось около сотни дворян в сверкающих всеми цветами радуги одеждах.Они громко разговаривали, бурно жестикулируя. Вокруг сновали слуги,предлагая подносы с пищей и вином. Играл небольшой оркестр, скрежещущаямузыка резала слух. Около застывшей вдоль стен охраны стоял ряд монахов всерых сутанах с капюшонами на головах. Алак прошел под поблескивающими копьями стражи и встал на колениперед сидящим на троне королем. Монарх был тучен, среднего возраста, сдлинной бородой, короной и обнаженным мечом на коленях. Слева от него, напочетном месте — большинство туземцев были левшами — сидел пожилоймужчина, гладко выбритый, с крючковатым носом, в желтой сутане и высокой,украшенной драгоценностями шапке с золотым перекрестьем. — Мое почтение, могущественный король Морлак. Издалека прибыл я,недостойный Винг Алак, чтобы увидеть Ваше Величество, перед которымтрепещут народы. Я принес послание от моего короля и эти скудные дары. "Скудные дары" образовали приличную горку из одежд, блестящихсинтетических украшений, ручных фонариков и мечей из марганцевой стали.Находясь на стадии войн и феодализма, планета Руфина не могла легальнополучать современные инструменты и оружие, но бытовые товары и изделияроскоши под запрет не подпадали. — Хорошо, сэр Винг Алак. Сядь около меня справа, — голос Морлака сталгромче и жужжание толпы, уже почти умолкшей от любопытства, мгновеннопрекратилось. — Да будет известно всем, сэр Винг Алак действительно мойгость, уважаемый и неприкосновенный. Вред, причиненный ему иначе, чем взаконной дуэли, станет оскорблением и моему дому, оскорблением, за котороеСоздатель повелевает мне отомстить. Дворяне подвинулись ближе. Этикет двора не был строго формализован,очевидно, и один из дворян вышел вперед, когда Алак усаживался на высокоесиденье. У патрульного по спине пробежали мурашки и зашевелились волосы наголове. Самел Варрис, как и остальные аристократы, имел одежду из цветногобархата, увешанную нитями с драгоценностями. Звание королевскогогвардейца, действительно было высоким рангом, дающим право на земли исобственную свиту. Перед Алаком стоял крупный, смуглый мужчина снадменными чертами лица и проницательными глазами. В глазах мелькнулогонек, и Варрис отвесил ироничный поклон. — А-а, сэр Винг Алак, — произнес он на тунсбанском языке. — Не ожидалтакой чести. Вы лично явились за мной. Король Морлак нахмурился и положил украшенную кольцами руку на своймеч. — Я не знал, что вы знакомы. Алак понадеялся, что ощущение пустоты в желудке не отразилось налице. — Да, милорд, Варрис и я встречались раньше. Фактически, моя миссиякасается его. — Пришел, чтобы забрать его с собой? — голос короля больше походил нарычание, и дворяне Вайнабога потянулись к своим кинжалам. — Не знаю, что этот человек наговорил вам, милорд… — Он здесь потому, что враги заняли его королевство и хотели лишитьего жизни. Благородные дары принес он мне, даже одно из огненных ружей, накоторые так скупы торговцы. Он дал мне много ценных советов. Следуя им, мыразгромили армию Раганстога и получили с них большой выкуп. — Морлаксверкнул глазами из-под опущенных бровей. — Так вот, знай, сэр Винг Алак,что хотя ты мой гость, и я не могу причинить тебе вред, сэр Варрис принялприсягу и верно служит мне. За это я дал ему золото и богатые земли. Честьмоего дома свята… и, если ты требуешь вернуть сэра Варриса его врагам, ядолжен просить тебя уйти. И когда мы встретимся в следующий раз, тыпожалеешь об этом! Алак чуть не присвистнул губами, но вовремя удержался. Выхватить быбластер!1 2 3 4

.. Но оружие не представляет ценности после того, как истрачензаряд, а Варрис должен быть наказан за презрение к галактическому закону. — Милорд! — торопливо заговорил Алак. — Не отрицаю, что имел подобноежелание. Но никогда в намерения моего короля или мои собственные невходило оскорбление Вашего Величества. Требование не будет предъявленовам. — Давайте жить в мире, — произнес вдруг священник, сидевший слева отМорлака. Голос его отнюдь не был таким елейным, как слова. В аббатечувствовался борец, гораздо более умный и опасный, чем кичливые дворяневокруг. — Во имя Создателя, пусть сохранится дружба, пусть черные мысли иЗло останутся в отдалении. Морлак выругался. — По правде, милорд, я не сержусь на посла, — улыбнулся Варрис. -Подтверждаю, что он ведет себя по-рыцарски и хочет служить своему королютак же хорошо, как я служу вам. Если почтенный аббат призывает к миру вэтом доме, я первый послушаюсь его. — Конечно, как обычно… Безбородый хитрец хнычет о мире, когдакругом угрожает предательство, — проворчал Морлак. — У тебя много хорошихземель, аббат Гулманан… так что держи свои жадные пальцы подальше отмоей души! — Слова милорда, адресованные мне, не имеют значения, — спокойноответил священник, — но если он говорит против Храма, то оскорбляетСоздателя… — Да замерзнуть тебе в аду, я не менее набожен, чем ты! — проревелМорлак. — Я приношу жертвы Создателю, а не зажравшемуся Храму, который радбыл бы спихнуть меня с трона! Лицо Гулманана потемнело, но он сдержал себя, сжав тонкие губы исцепив костлявые пальцы. — Не место и не время говорить о суетных мирских делах, — сказал он.- Я принесу жертву за вашу душу, милорд, и буду молить Создателя, чтобы онудержал вас от ошибок. Морлак фыркнул и приказал подать кувшин вина. Алак сидел, стараясь непривлекать внимания, пока не уляжется раздражение короля, а затем завелразговор о расширении торговли. Он не имел никаких полномочий заключать торговые соглашения, онпросто хотел, чтобы его раньше времени не вышвырнули из Вайнабога.Благоразумно напичканный антиаллергеном, Алак отведал королевскогоугощения — единственно ради упрочения своего статуса гостя. Впрочем, Дрогспринес ему пакет сухого рациона, когда явился прислуживать "хозяину" вотведенных тому дворцовых покоях. Человек угрюмо сидел около окна, глядя на величественное ночное небосо сгустками звезд и двумя лунами. Под окном благоухал сад, где-тораспевал хор пьяных дворян, пир был еще в самом разгаре. Несколько свечейосвещали увешанную портьерами комнату. Портьеры пахли духами, но не будучируфианцем, трудно наслаждаться запахом меркаптана. — Будь у нас несколько тысяч опытных патрульных, — сказал Алак, — влатах и вооруженных дубинками, мы пробились бы во дворец. Прямо сейчас.Больше не могу ничего придумать. — Так в чем же дело? — Дрогс сгорбился над булькающим водой кальяном,непробиваемо спокойный, как всегда. — Грубо и не гарантирует успеха. Тунсбанцы упрямы и могут одолетьнаших людей. Если использовать танки, то наверняка какой-нибудь тупойрыцарь попадет под гусеницы. А главное, пока продолжаются неприятности наСаннатоне, Патруль не может выделить нам такие большие силы… А к томувремени, когда он сможет, будет поздно. Эти проклятые торговцы, должнобыть, уже разболтали половине Лиги, что Варрис найден. Мы должны ожидатьпопытки его спасения в течение недели. Адрес отправителя — Кальдон. — Ты говорил, что местная церковь в плохих отношениях с королем.Может быть, удастся ее убедить сделать работу за нас? В Главной Директивене сказано, что туземцам нельзя убивать друг друга. — Нет… Священникам Храма разрешается сражаться только присамозащите, а здесь не принято нарушать закон. — Алак потер подбородок. -Хотя в твоей идее что-то есть. Я должен… За дверью вдруг ударили в гонг. Дрогс гусеницей скользнул по полу иоткрыл дверь. Вошел Варрис и за ним дюжина воинов. Обнаженные лезвия мечеймерцали в полумраке комнаты. В руке Алака появился бластер. Усмехнувшись, Варрис поднял ладонь. — Не спеши, — посоветовал он, — эти ребята со мной дляпредосторожности. Я только хочу поговорить. Алак вытащил сигарету и парой затяжек зажег ее. — Давай, — ответил он безразличным тоном. — Я хочу обратить твое внимание на несколько вещей, вот и все, -Варрис говорил на языке Терры. Охранники стояли неподвижно, не понимая нислова. Их глаза беспокойно следили за чужаками. — Я терпеливый человек, новсему есть предел. Как ты думаешь, долго я смогу выносить необоснованноепреследование? — Необоснованное преследование? А массовая резня на Новой Вене? Фанатизм тлел в глазах Варриса, но отвечал он спокойно: — Меня выбрали диктатором законно. И по законам Кальдона я действовалв пределах своих прав. Это Патруль подстрекал народ к революции. ЭтоПатруль поддерживает сейчас ненавистный колониализм на моей планете. — Да… до тех пор, пока в головы кровожадных псов, которых тыназываешь народом, не будет вбита хоть капля здравого смысла. Если бы тебяне остановили, там был бы сейчас еще один совершенно мертвый мир, — Алаккоротко улыбнулся. — Ты сам поймешь это, когда мы нормализуем твоюпсихику. — Не можете просто казнить человека, — Варрис сделал несколько шаговпо комнате, как тигр в клетке, — вы коверкаете его мозг, пока все, что длянего свято, не станет злом, а все, что он презирал — добром… Я непозволю, чтобы подобное произошло со мной. — Ты застрял здесь — сказал Алак, — я знаю, твой корабль почти безтоплива. Между прочим, на случай, если у тебя появятся какие-нибудь идеи,мой корабль хорошо защищен. Почему бы тебе не сдаться прямо сейчас иизбавить меня от лишних хлопот? Варрис усмехнулся: — Неплохо придумано, приятель, но я не настолько глуп. Если быПатруль мог послать больше людей арестовать меня, он так и сделал бы. Яостаюсь здесь и ставлю на то, что спасатели с Кальдона прибудут раньшетвоих кораблей. Он ткнул пальцем в сторону охраны. — Смотри! Будь у меня возможность, я приказал бы им убить тебя прямосейчас. Тебя и это склизкое чудовище. Но я не могу, потому что долженсоблюдать местный кодекс чести. Меня вышвырнут отсюда, если я нарушу хотьодин из их дурацких законов. Зато я могу держать достаточно большуюохрану, чтобы ты не похитил меня, на что ты, наверное, рассчитываешь. — Я думал над этим, — кивнул Алак. — Есть еще одна вещь, которую я могу сделать — вызвать тебя на дуэльи… убить. — Я хорошо стреляю. — Современное оружие запрещено. Сторона, получившая вызов, имеетправо выбора, но в любом случае, это должен быть меч, топор или лук, иличто-нибудь разрешенное их законом. — Варрис засмеялся. — В последний год ямного практиковался как раз с таким оружием. И дома я занималсяфехтованием. А сколько тренировался ты? Алак пожал плечами. Не будучи романтиком, он никогда не испытывалинтереса к архаическим видам спорта. — Я горазд придумывать грязные трюки, — сказал он. — Предположим, мыбудем драться на дубинах, но только в моей будет скрыто пружинноелезвие… — Я встречал здесь подобные вещи, — спокойно ответил Варрис. — Ядзапрещен, но устройства такого рода допускаются. Тем не менее, наше оружиедолжно быть идентичным. Тебе придется достать меня лезвием при первой жепопытке… а я сомневаюсь, что ты сможешь. Иначе я пойму, в чем дело, ивоспользуюсь тем же самым. Уверяю, перспектива совершенно не пугает меня.Даю тебе несколько дней, чтобы понять, насколько безнадежна твоя задача.Если ты станешь угрожать орудиями корабля городу или мне… что ж, у моегокорабля тоже есть орудия. Если ты не уберешься из королевства черезнеделю, или начнешь подозрительные действия до этого срока, я вызову тебяна дуэль. — Я мирный человек, — возразил Алак, — да и для дуэли нужны двое. — Нет, здесь не нужны. Если я оскорблю тебя перед свидетелями, и тыне вызовешь меня на дуэль, то потеряешь свой ранг рыцаря и будешь выгнанкнутами из страны. До границы долгая прогулка, если всю дорогу тебя хлещетбычий кнут. Ты не дойдешь живым. — Хорошо, — выдохнул Алак. — Что ты хочешь от меня? — Я хочу, чтобы меня оставили в покое. — Того же хотят и люди, с которыми ты собираешься воевать. — Спокойной ночи. — Варрис повернулся и вышел из комнаты. Солдатыпоследовали за ним. Некоторое время Алак стоял молча. За стенами дворца шумел ночнойветер Планеты Руфина. Почему-то звук этот мешал, он словно был чужим, какбудто ветер — не просто движение воздуха… Быть может, потому, что ветершелестел листвой неземных деревьев?.. — У тебя совсем нет плана? — пробормотал Дрогс. — Есть один, — Алак нервно сцепил за спиной руки. — Варрис не можетзнать наверняка, что я не буду похищать его или вызывать подкрепление, илисовершать что-нибудь фатальное. Я рассчитывал на блеф… но, похоже, онсделал ход первым. Варрис хочет быть уверенным, что заберет с собой в ад,по крайней мере, хоть одного патрульного. — Ты можешь изучить местный кодекс дуэли, — предложил Дрогс, — ипозволить Варрису убить себя способом, который выглядел бы мошенническим.Тогда король даст ему пинка, а я смогу арестовать его с помощьюпарализующего луча. — Благодарю, — сказал Алак, — твоя преданность долгу просто умиляет. — Я знаю терранскую пословицу, — продолжал Дрогс. Шутки галматианинаиногда бывали не смешными. — Трус умирает тысячью смертей, герой умираеттолько раз. — Да. Но видишь ли, я скорее трус, если судить по моему прошлому. Ябольше предпочитаю тысячу воображаемых смертей одной подлинной. С моейточки зрения, живой трус имеет все преимущества перед мертвым героем… Алак замолчал. Челюсть его отвисла, затем снова захлопнулась. Оншлепнулся в кресло, задрал ноги на подоконник и пригладил пальцами рыжиеволосы. Галматианин вернулся к кальяну и невозмутимо продолжил курить. Онзнал признаки. Непрямое убийство иногда выглядит очаровательнодьявольским, а ничего другого Патрулю не оставалось. Несмотря на свои претензии на высокий ранг посла, Алак обнаружил, чтоего ценили очень низко — в сопровождающие ему дали лишь одного уродливогогуманоида. Но это могло оказаться полезным. Презрительно равнодушных дворян Вайнабога не интересовало где оннаходится, и на следующее утро Алак отправился в аббатство Гриммок. Аудиенция с Гулмананом была предоставлена без задержки. Алак пересекмощеный двор, прошагал мимо Храма, где монахи в клобуках проводилидовольно впечатляющее богослужение, и вошел в большую центральную башню.Он очутился в большой комнате, обстановка которой поражала богатойматерией, вышитой золотом и серебром. Одну стену закрывали книжные полки сбольшими красивыми фолиантами. Аббат сидел выпрямившись на резном троне изредкого дерева. Алак сделал предписанный этикетом поклон и был приглашенсесть. Старые глаза задумчиво наблюдали за ним. — Что привело тебя сюда, дитя мое? — Я из другого мира, ваша святость, — ответил Алак. — Вашу веру японимаю мало и считаю позором, что не узнал больше. — Нам еще не удалось привести на путь Истины ни одного чужака, -мрачно подтвердил аббат, — за исключением сэра Варриса. Но, боюсь, в егонабожности больше хитрости, чем веры. — Позвольте, по крайней мере услышать, во что вы верите, — попросилпатрульный со всей серьезностью, какую мог изобразить при дневном свете. Гулманан улыбнулся. Его худое голубоватое лицо покрылось морщинами: — Подозреваю, дитя мое, что ты неспроста ищешь дорогу к Истине.Скорее всего, у тебя на уме есть более срочный вопрос. — Ну… — собеседники обменялись улыбками. Дурак не смог бы управлятьаббатством, Алак отдал должное уму Гулманана. Но в то же время, онподтвердил свое желание. Потребовался час на изложение того, что он хотелузнать. Тунсба была монотеистическим государством, с развитой сложнойтеологией. Ритуалы отправлялись эмоционально, а заповеди были вполнегибкими, оставляя место плотским слабостям. Как и в средневековой Европецерковь представляла собой мощную организацию, была интернациональной,хранила знания и постепенно цивилизовывала варварскую расу. Каждыйсвященник был монахом, живя в большом или малом монастыре; каждыймонастырь управлялся настоятелем, в данном случае — Гулмананом,ответственным перед центральным Советом в городе Аугнакаре. Но из-забольших расстояний и медленной связи влияние высшей власти былонезначительным. Духовенство принимало обет безбрачия и жило по своим собственнымзаконам, со своим судом и наказанием, полностью отделенное от гражданскогообщества. Каждая мелочь их жизни, вплоть до одежды и питания, определяласьобязательным для всех, без всяких исключений, каноном. Обряд вступления влоно церкви, если вас примут, сводился к одной клятве, но выйти обратнобыло не так легко: требовался декрет Совета. Монаху ничего непринадлежало. Любая собственность, которую он имел прежде, возвращаласьего наследникам, любой брак, который он успел заключить, автоматическианнулировался. Даже Гулманан не мог назвать одежду, носимую им, или земли,которыми он управлял, своими собственными. Все принадлежало корпорации,аббатству. И аббатство было богатым: столетиями знатные тунсбанцы дарилиему земли и деньги. Естественно, между церковью и королем существовал конфликт. Обаоспаривали власть, оба настаивали на своем приоритете. Некоторые королиубивали или сажали в тюрьму своих аббатов, некоторые, наоборот, полностьюподчинялись власти церкви. Морлак придерживался середины, рыча на Храм, ноне атакуя его. — …Я понял, — Алак склонил голову. — Благодарю, ваша святость. — Надеюсь, я ответил на все твои вопросы? — сухо спросил аббат. — Ну… есть несколько деловых вопросов, — Алак помолчал немного, ещераз оценивая собеседника. Гулманан казался предельно честным, прямойподкуп будет оскорблением. Но честность может оказаться более уступчивой,чем принято думать… — Да? Говори без страха, дитя мое. Ни одно твое слово не выйдет заэти стены. Алак решился. — Как вы знаете, моя задача заключается в перемещении сэра Варриса вего собственное королевство для наказания за многие злые дела. — Он заявляет, что был прав, — уклончиво ответил Гулманан. — И он верит в это. Но во имя своей веры он готов убить больше людей,чем живет на вашей планете. — Я уже думал над этим… Алак глубоко вздохнул и быстро заговорил: — Храм вечен, не так ли? И значит, он должен смотреть на столетиявперед. Нельзя позволять одному человеку, чьи достоинства, по меньшеймере, сомнительны, стоять на пути прогресса, который может означатьспасение тысяч душ. — Я стар, — сказал Гулманан устало. — Моя жизнь была не настолькосвятой, как я мог бы желать. Если ты предлагаешь, чтобы мы оба действовалисо взаимной выгодой, так и скажи. Алак коротко объяснил, что задумал, и закончил словами: — …И земли будут принадлежать вам, ваша святость. — И неприятности тоже — добавил аббат. — Нам хватает стычек с королемМорлаком. — Эта будет не серьезней. Закон на вашей стороне. — Тем не менее, честь Храма не должна пострадать. — Короче, вы хотите большего, чем я предложил? — Да, — прямо ответил Гулманан. Алак ждал. Капельки пота усеяли его лоб. Что он будет делать, еслиаббат потребует невозможного? Морщинистое голубое лицо стало печальным. — Твоя раса знает много, — начал Гулманан. — Наши крестьянерастрачивают свои жизни, борясь со скудной почвой и сезонными нашествияминасекомых. Есть способы улучшить их судьбу? — Это все? Конечно, есть. Помогать народам, когда они хотят этого,один из главных принципов нашей политики. Мои… мой король будет толькорад послать вам специалистов, фермеров… чтобы показать, как… — И еще… чистая жадность с моей стороны. Но иногда, по ночам, глядяна звезды и пытаясь понять рассказы торговцев, что этот наш мир — всеголишь мошка, летящая через непостижимую бездну… я чувствую боль отнезнания, почему все так устроено. — Гулманан наклонился вперед отволнения. — Возможно ли… перевести несколько ваших книг по той науке,астрономии, на тунсбанский?1 2 3 4

— Сэр Винг Алак, тыпобедил. Пока ты мой гость, я не причиню тебе вреда… но до заката солнцаты должен навсегда покинуть Тунсбу. — Взгляд короля перешел к Варрису. -Не бойся, я сообщу в совет, и тебя освободят от клятвы. — Вы можете сделать это, милорд, — сказал Гулманан, — но пока невынесен декрет, брат Варрис останется монахом и будет жить, как живут всемонахи. Закон не позволяет исключения. — Верно, — проворчал король. — Только несколько недель… будьтерпелив. — Монахам, — продолжал Гулманан, — запрещено ублажать себя особойпищей. Ты будешь есть добрый хлеб Тунсбы, брат Варрис, и размышлять над… — Я умру! — ошеломленно воскликнул преступник. — Вполне вероятно, что ты уйдешь в лучший мир, — улыбнулся аббат, -но я не могу пренебречь законом. Правда, я мог бы послать тебя, если тысогласишься, со специальным поручением к королю Галактики, у которого яхочу попросить некоторые книги. Сэр Винг Алак с радостью отвезет тебя. Морлак сидел, не шевелясь. В зале никто не смел двинуться. Затемчто-то сломалось в Варрисе. Он немо кивнул головой. Вооруженные собратьяповели его к кораблю. Винг Алак вежливо поблагодарил короля за гостеприимство и последовалза ним. Больше он не произнес ни слова, пока пленник не был благополучнозакован в наручники. Корабль поднялся в космос, и, оставив Дрогса у панели управления,Алак благодушно закурил хорошую сигару. — Веселей, старина! — подбодрил он Варриса. — Все будет хорошо. Тысразу почувствуешь себя лучше, когда наши психиатры избавят тебя от тяги кубийству. Варрис злобно посмотрел на него: — Наверное, считаешь себя героем, Алак? — Видит Бог, нет! — Алак открыл буфет и достал бутылку виски. — Яохотно уступаю тебе титул. Как раз здесь твоя главная ошибка. Геройникогда не должен связываться с умным трусом!1 2 3 4