Александр Тюрин —

ФЮРЕР НИЖНЕГО МИРА или САПОГИ ВЕРХОВНОГО ИНКИ(Центрполиграф, М.,1996)"Если народ прост,- государство сильное; ежели распущен, — государствобудет слабым." Шан Ян1.Утром тошнило. А еще мутило, кружило и шатало. Как мне впоследствииобъяснили, чтобы предохраниться от самопала, надо внимательно проверять,присутствует ли на бутылке "Распутина" стереопортрет отрицательногоисторического персонажа. И если даже присутствует, то надо разбираться,моргает он правым или левым оком. Короче, когда утром зазвонили в дверь, уменя работал только мозжечок. Поэтому отворил я сразу, как будтоподсознательно надеялся, что мне поднесут качественную опохмелку и соленыйогурец впридачу. Но едва взгляд сфокусировался под неожиданно яркимсолнцем, ударившим через разбитое лестничное окно прямо в мой глаз, то насетчатку легли образы трех сограждан. Армейского лейтенанта и двухомоновцев, коих бы век не видеть.Лейтенант глядел ласково, как голубь мира. Омоновцы были чем-то озабочены,они, похоже, торопились и не расположены были к церемониям — судя покачающимся в их руках дубинкам. Я представил одну из них опустившейся состуком на мою макушку, и меня так замутило, что едва не стравил на гостей.Однако благоразумный лейтенант чуть отошел и выдержал паузу, достаточнуюдля того, чтобы я сообразил — это призыв. Родина позвала на ратный труд иподвиг — и я попался под повестку. Сейчас как раз гребут офицеров запасамоего возраста. Это потому, что каждая следующая горячая точка как правилораскаленнее, чем предыдущая. Кругом бандиты, боевики, кругом мусульмане,буддисты. Одни вреднее других.- Вот именно,- хмыкнул читающий мысли лейтенант.- На медосмотр поедешьсейчас. Домой уже не вернешься. Вечером отправка — бесплатный билет в южнуюсторону у тебя уже имеется, так что не волнуйся.- Но товарищ лейтенант, почему именно сегодня?- заныл я.- Потому что мы к тебе приходили и вчера, и неделю назад, но никто неоткрывал. Твое время истекло,- вежливо объяснил армеец.- Однако ты немельтеши, спокойно собирайся, у тебя в запасе целых десять минут. Мы налестнице культурно подождем.Когда я обернулся, чтобы идти вглубь квартиры, то почему-то вспомнил ЧарлиШина из "Апокалипсиса", который при схожих обстоятельствах показалпришедшим офицерам голую задницу. Интересно, намного ли лучше смотрятсядавно нестираные семейные трусы?Я собирался, бросая в портфель первые обозначившиеся в глазах вещи — носки,домашние тапочки, губную гармошку, фталазол, русско-турецкий словарь,- идумал, что одна дополнительная неприятность не слишком испортит список ужеимеющихся. Бросил взгляд на свое жилье, телевизор "Рекорд" и шкаф стиляампир, найденный на помойке — кроме этих предметов некуда адресовать "досвиданьица". Бывшая жена с сынишкой где-то в Шувалово, бывшая мать ссестренкой где-то в Африке, неизвестный отец где-то в одном из миров.А потом был медицинский осмотр в хмуром слякотном районе за Финляндскимвокзалом. Небрежные взгляды утомленных врачей дополнялись подсчетамиимеющимися у меня на данный момент органов:- Яичек — два, пенис — один…- Доктор, у меня еще гастрит и простатит…- Это нормальные мужские болезни. Вот если бы у вас было три яичка или двапениса, мы бы подумали. Кроме того, согласно вашей учетной специальности,вы — тыловик-транспортник, значит, с харчами и с теплым сортиром все будетв ажуре. Годен, годен, дорогой… Следующий!И военком меня утешил, мол, будешь в транспортной комендатуре встречать ипровожать поезда, и с дружественной ухмылочкой поздравил с поступлением надействительную службу в ряды вооруженных сил.Если военком согласился бы мне внимать, я бы порассказал о том, что и всамом деле кончал Ленинградский железнодорожный институт, но поспециальности трудился не более трех месяцев. А те премудрости, что в меняна военной кафедре закачали, вообще испарились из головы на следующий деньпосле экзамена.Впрочем, вечером я уже лежал на полке плацкартного вагона и обо всем такоммог беспрепятственно трындеть своим попутчикам — контрактным бойцам. Но этовоинство Перуна и Одина, эти грубые мужские силы торопились на бой, ватаку, и мои жалобы отлетали от них как ошпаренные.Однако, алкоголь, известный под русским именем "бухало", вскоре объединилнас всех, и я, наяривая на губной гармошке про вчерашний день "Yesterday",забыл, что был неудавшимся железнодорожником, музыкантом, у которогомедведь на ухе сидит, не тем мужем, художником-дальтоником, литератором,бесконечно далеким от народа.А ночью мне снилось, что я маршевым шагом топаю в полный рост наврага-супостата, почему-то в белых обтягивающих чресла штанах и большойтреуголке. Потом неприятельское ядро оторвало мне голову, и она, махаяудлинившимися ушами, полетела куда-то в дальние края. Пробиваяпространство, все более уплотняющееся и складывающееся на манер кускаткани, крылатая башка неслась над мерцающими морями, над голубыми ирозовыми вершинами гор, чтобы оказаться в стране, где население в пестрыхчудных одежках поклонялось трехликому Солнцу, отдавая ему свои чувства исвою кровь…2.Мины я невзлюбил больше всего, особенно падающие. Пулемет с полминутыпоработает, и становится ясно, откуда и куда он палит. Ты принимаешьсявместе с соратниками жвахать в ту сторону из всех стволов и растворяешься вобщем раже и почти радостном возбуждении. А когда шмаляет миномет, товначале свист буравит тебе макушку и ты понимаешь, что тебе никуда неукрыться от невидимого "гвоздя", спускающегося с неба. А потом тымашинально, из-за отключки ослабевших ног, бросаешься на землю, безвольнорастекаешься или же бесмысленно съеживаешься и становишься чем-то вродеамебы.Конечно, минофобией мои страхи не ограничивались. Я безусловно дрейфилвражеских снайперов, но это было вполне разумное осознание почтиабстрактной опасности, ведь снайперскую пулю не слышно, ты не успеваешь еепочувствовать. Если она тебя достает, то сразу отправляет на вечный покой,где все до фени. А вот неприятельских минометчиков я терпеть не мог запредоставляемую ими возможность обделаться со страха.Не знаю, как вообще, но мы все тут до неприличия ненавидели боевиков. Линияфронта проходила то в двадцати километрах от нашей железнодорожной станции,то в пяти, то прямо за околицей.Местные граждане, при солнышке вежливо проезжающие мимо на "мерседесе" илиповозке, при луне могли обернуться свирепыми вурдалаками. Те, кто днемпытался устроить забавный ченч и выменять порножурнал на головку сыра,ночью садил в тебя с тепловизорного пулемета РПК-74Н или швырял в твоюзадницу ножи.Мы крупно не любили джигитов, потому что были в постоянной напряженке, аони могли пострелять в нас, а затем отдохнуть с бабой в соседнем доме. Мыбыли постоянной мишенью для них, а они лишь тогда, когда накидывались нанас. В остальное время они являлись самыми мирными, кроткими, и их окружалисо всех сторон женщины и ребятня. Мы сильно не любили горцев оттого, что ихкарманы оттопыривались от крупных купюр и они могли в любой момент ввестинас в страшный соблазн, кинув тысячу баксов за какой-нибудь подержанныйпулемет. Мы торчали безвылазно в этом сраче, а они, вволю покромсав тебя,могли упорхнуть на недельку в Москву или Питер, чтобы жрать там барашка,тискать девочек и выжимать дань из толстяков-бизнесменов. Джигиты былиинстинктивными профи во всем, мы — словно вчера вылупились из яйца.Конечно, в моей голове еще крутились шарики-ролики, поэтому я догадывался,что есть своя правда-истина и у волков, и у овец, и у пастухов. Знал я прото, как артиллеристы или летуны, выражая делом нашу нелюбовь, могутпроутюжить какое-нибудь село-юрт, откуда пальнули враги. Знал, что у настоже достаточно зверья, особенно среди контрактников (кстати, самые злыесолдаты не обязательно самые лучшие). Однако, общий настрой чувств резкоснижал мои умственные способности и недосуг было разбираться, кто большевиноват перед небесами — мы со своими неуправляемыми снарядами или они сосвоим щитом из живого мяса.Тот весенний денек ничем примечательным не выделялся. Спозаранку какие-тонехорошие люди приехали на локомотиве, к которому был прицеплена цистерна сбензином. Я как раз выскочил на улицу, чтобы избавить нижнюю часть тела отлишних веществ и заметил среди ланит Авроры приближающееся темное пятно.Тогда своим бодрым воплем разбудил дремавшего диспетчера, и он пустил сгорки платформы с песком. А вот стрелка автоматически не сработала — тутмало что работало автоматически, "калашников" и то заедало. Я кинулся кней, вспоминая Бена Джонсона, Карла Льюиса и прочие горы мышц.Когда до стрелки оставалось метров пятнадцать, а до вражеского локомотивачуть побольше, его команда влупила по мне из ручных пулеметов. Я тожеогрызнулся из своего "АК-74М", с которым даже в сортир ходил, по-моему,ссадил с поезда кого-то. Но когда до стрелки оставалось несколько прыжков,внутренний шепот посоветовал мне свернуть влево. И тут гранатомет долбанулпо тому самому месту, куда я не добрался. И надо же, именно взрывом стрелкусвернуло в нужную сторону, отчего платформы поцеловались с локомотивом.Кажется, кто-то перед этим еще пытался в меня попасть и едва не щелкнул покумполу. А затем я обогнал всех чемпионов по спринту — секунд за десять стометров сделал — так что огненный шар, получившийся из бензиновой цистерны,меня не схарчил.Пока завтракал, кто-то пристреливал свой миномет (122 мм) к нашей столовой.Когда я доглатывал сосиску, мина просквозила крышу и попала в чан с такназываемым кофе. Напиток бы настолько омерзительным, что вражеская плюхатолько зашипела и не разорвалась.Где-то около полудня неприятельский снайпер застрелил чучело на огороде и яокончательно сообразил — день-то хороший выдался.Правда ближе к обеду я немного огорчился — из центра прибывал эшелон совсякой военной всячиной, но, судя по накладной, в один из крытых вагоновбыл всунут на станции Ростов гуманитарный груз от какой-то международнойорганизации. Нередко эти самые гуманитарные грузы мгновенно растворялись нанашей станции — солдатики считали, что там непременно имеются курево испиртяга. После этого надо было доказывать до усрачки, что иностранныетовары станция еще не приняла под свое крыло и за все отвечает командирэшелона.Не успел я огорчиться, как меня вызвал комендант и, напомнив, чтогуманитарный этот груз ценнее десятка старших лейтенантов, дал командунемедленно развести его по адресам. И первым делом — в госпиталь, потомучто речь идет о самой натуральной наркоте.Какая уж тут пруха — я явным образом лишался обеда и мне оставалосьнадеяться только на холодные объедки.Я подкатил на "уазике" с парой десантников к опасному вагону, а там ужесгруппировались солдафоны, готовые взять гуманитарную помощь на абордаж.Я сдернул пломбу и дал команду поддеть ломами дверь, как тут подлетела комне дамочка и заговорила на странном русском языке с ненашими звуками,интонациями и добавлениями импортных слов.- Chi e voi? Вы кто такой?- А вы кто такая, я вас мелко вижу.Она заобъясняла и замахала бумажками, отчего я понял, что эта мадам -представительница той самой международной организации, которая должнаследить за распределением гуманитарного добра и зовут ее госпожой НинойЛеви-Чивитта.Пришлось вразумлять ее минут десять, прежде чем она усекла, что я тот самыйроссийский боец, которому она может доверять больше всего.После этого мы перекинули коробки с "колесами" и наркотой в автомобиль,одного верзилу-десантника я оставил сторожить раскупоренный вагон, второй -двухметровый сержант Коля Кукин — разместился на заднем сидении. ГоспожаЛеви-Чивитта, повыбирав между моей физиономией и кукинской, предпочлавсе-таки усесться рядом со мной.Это была тетка южноевропейского вида, испанского или итальянского,набравшая на возрастном счетчике три с половиной десятка, со скорымидвижениями, хрипловатым голосом и застывшим выражением неприязни на резкихлиниях лица. Мы все ей явно не нравились, она, похоже, считала нас всехканальями, которые мучают невинных горных "овечек".Она выглядела настолько чужой, что, несмотря на блеск темных маслиновыхглаз и приятные обводы фигуры, я на нее не отреагировал. То есть, если быневедомая сила приклеила госпожу Леви-Чивитта к дивану и сдернула штаны, ябы на нее залез не сразу. А вот Коля Кукин бы — сразу, я это понял, глянувна хитринку, затаившуюся в его усах.Потом я ухватил своими ушами-пеленгаторами какой-то неприятный звук иглянул в боковое стекло — к нам на свидание летели три яркие точки.Какой-то абрек вжарил из "Града"! Голова моя сработала так быстро, что я исообразить ничего не успел. Одна рука бросила баранку вправо, другаязашуровала коробкой скоростей. Проломив какой-то забор под возмущенныевопли иностранной госпожи, "козлик" проскочил между двух хибар, тут переднами появился распахнутый контейнер, в который мы все дружно влетели. Аследом загрохотало, контейнер зашвыряло, в кабине запахло гарью. Однакостало ясно, что хотя реактивные снаряды поцеловались с поверхностью, мыиз-за этого не разорвались и не раскрошились. Едва устаканилось, я далзадний ход.Остатки левой хибары пускали вонючий дымок, похоже, тут недавно варилисамогон для наших войск, обшивка же контейнера явно приняла на себяосколочный ветер и прилично защитила нас.Я оглянулся на мадам, кожица ее лица превратилась из персиковой в серую какупаковочная бумага, а вот Коля продолжал что-то невозмутимо жевать.Где-то вдалеке вырос огненный грибок.- Кажется, накрылись наши обидчики,- подытожил Кукин,- и, похоже, мадам непротив.- Ладно, не травмируй женщину,- отозвался я.- Пускай думает, что джигитынас только попугать хотели.Впрочем реакция дамы была нестандартной.- Я бы после забора свернула еще раз. Из этого контейнера, если что, мы быне сумели удрать, capisci.- А с открытого места, если что , мы бы не удрали, а улетели, причемв виде очень мелких и грязных кусочков,- завершил я дискуссию.До госпиталя оставалось полкилометра, мы эту дистанцию осилили за четвертьчаса, что по весенней грязюке было неплохим результатом.Я внутрь входить не захотел, не люблю смотреть на то, что меня ожидает влюбой момент, поэтому поручил Коле Кукину перетащить коробки начальникугоспиталя. Но тут из ближайшей палатки вылез доктор Крылов, он же майорморской пехоты.- У меня выходной на полдня, так что заходи, Хвостов… Резать сегодня уженикого не надо, если только не завезут новеньких, обход был недавно, апокемарить не получается — мандраж какой-то. Все вокруг суетятся,понимаешь, но мы-то с тобой примем на грудь, Егор?Я зашел в палатку, уж больно все соблазнительно звучало. Конечно, надлежалоза пару часов разбросать гуманитарный груз. Ну так можно это дело поручитьсержанту Кукину. У него только физиономия подозрительно бесшабашная, авообще он надежный парнишка. Тем более, мы это добро на своюответственность не принимали, весь спрос с мадам Нины.Ладно, уселся я на ящик из-под снарядов, а доктор-майор и разливает постопочкам, и колбаску режет — любо и недорого посмотреть.- Далеко морская пехота от моря ушла,- посетовал он,- мне несколько летназад и присниться не могло, что я возле гор околачиваться стану. У меняведь высотобоязнь… Ранее я больше по теплым морям шлепал. Коралловое,Саргассовое — названия-то какие.Хряпнули мы пару раз и мало-помалу Крылов беспорядочную трепотню прекратили сосредотился на рассказе о скатах-хвостоколах, летучих голландцах ипрочих морских диковинах.- … Так вот, Егор, поскольку вся команда с этого советского пароходанапрочь исчезла, мы думали уж, что ее чуть ли не русалки утащили. А потомвыяснилось, что мимо советских моряков проходил катер американскойбереговой охраны, вот пара наших матросиков не выдержала, сиганула в море ипоплыла кролем к иностранцам. Наш боцман заорал: "Люди за бортом" и нашлюпке, вместе с еще тремя матросами кинулся вдогонку. Вскоре он видит, чтодостать беглецов, которые шпарят от него как от акулы, не удается, аамериканский катер ближе, чем советский пароход. Тогда расторопный боцмантоже просит политического убежища у иностранного капитана. Мол, зачем мнеотвечать перед родиной за этих дернувших на Запад паршивцев? Почин боцманаподдерживают и трое бывших с ним на шлюпке матросов. После этого старпомприбывает на американский катер требовать выдачи своих подчиненных,поскольку-де они украли судовую кассу и насильно трахнули буфетчицу.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

Американские пограничники удивляются низкому моральному уровню советскихморяков, но возвращать никого не собираются, поскольку не знают, чтотолкнуло стольких людей на преступления. Старпом видит, что ничего неполучается, посылает нахрен начальство и, чтобы не нести партийную иуголовную ответственность, сдается американцам. Примерно та же историяприключается и с капитаном. После этого остатки экипажа, и механики, имотористы, и повара, на шлюпках, плотах и спасательных кругах наперегонкишуруют к американскому борту. Последним бросается в море быстросвихнувшийся замполит, он плывет по-собачьи к иностранным пограничникам икричит: "И меня возьмите, я могу работать в ЦРУ, советские чекисты — лучшиепрофессионалы в мире."Тут я заметил подхихикивающего Кукина и свирепо зыркнул на него глазами.- Товарищ старший лейтенант, разрешите промочить горло,- обращается он.-Там эта лахудра импортная требует от товарища полковника разрешенияповстречаться с ранеными "духами". Он пока ни в какую, наверное, принял ееза шпионку.- А что, может, и правильно принял,- согласился медицинский майор.- Тысадись, сержант, отдохни чуток.- Но, чтоб потом носился как метеорит,- предупредил я.- Однако самая чудная морская прогулка у меня состоялась в августедевяносто первого года, причем по линии КГБ,- продолжил доктор Крылов.- Поидее, давал я подписку о неразглашении, однако отсутствующей сейчасорганизации. Да и вы, ребята,- свои в доску. Кроме того, все, что ярасскажу, тянет на образцовый бред сумасшедшего. Никто мне, конечно же, неповерит.3.Доктор Крылов действительно не лукавил, его повесть тянула на званиепервосортной бредятины, и я долго думал, поразила ли военврача белаягорячка или какая-нибудь шизия.Однако выглядел он спокойным, будничным, глаза не горели неистовым огнем,голос не показывал никакого возбуждения.Майор Крылов рассказывал, что в авусте девяносто первого советскийдесантный корабль, замаскированный под ролкер торгового флота, вплотнуюподошел к перуанским территориальным водам. На его борту была ибронетехника, и десантно-штурмовая рота морской пехоты, и спецподразделениеКГБ. Цель была известна только начальству, но офицеры шушукались, чтонамечается братская интернациональная помощь перуанскимпартизанам-коммунистам из группировки "Светлый путь".Стояла странная погода, полный штиль и какое-то марево, сквозь которое небыло видно горизонта, отчего океан и небосвод сливались в одну огроменнуюсферу, а солнце то размазывалось в большую кляксу, то растекалось в желтуюполосу. Судно подошло еще ближе к берегу, остановило двигатели и принялосьпотихоньку дрейфовать из-за какого-то океанического течения. Вначале кберегу отправились моряки из состава флотских диверсионных сил. Лебедкаспустила в море плавательные одноместные аппараты, на них уселисьаквалангисты, вооруженные подводными автоматами АПС, и, оставляя цепочкилегких пузырьков, двинулись своими жидкими тропами. После их возвращенияберег навестили морские пехотинцы-разведчики на быстроходных катерах. А водин прекрасный момент лацпорт на носу судна поднялся, и по опустившейсяаппарели в воду начала съезжать плавающая бронетехника морской пехоты.Доктор Крылов насчитал пять танков, три бронетранспортера и два БМП. Этобыло семнадцатого августа.А двадцать третьего десант стал возвращаться. Как позднее догадался докторКрылов, двадцать первого из Москвы долетела шифровка, так мол и так, ввидурезкого изменения политической ситуевины в стране, завязывайте наскоро соперацией и дуйте назад. Как раз в это время погода изменилась в худшуюсторону, началась болтанка и, наверное, поэтому десантники возвращалисьналегке, без бронетехники, на посланных за ними катерах.В числе последних прибывших на борт судна был раненый капитан морскойпехоты. Его крепко отделали. Сотрясение мозга после удара камнем по каске,пулевое ранение в ногу и колотая рана в боку. Удивление вызывало то, чтокамень, похоже, был пущен пращой, колотая рана осталась от стрелы -пришлось даже извлекать обсидиановый наконечник,- а пуля, которая застрялав ноге, совсем не походила на те, что применяются в советских илиамериканских автоматах и пистолетах. Доктор Крылов благодаря коллекциисвоего отца, тоже военврача, неплохо разбирался в боеприпасах последнихсемидесяти лет. Так вот, девятимиллиметровая пуля, вытащенная из морскогопехотинца, напоминала немецкую, времен второй мировой — отпистолета-пулемета "МП-41", известного как "шмайссер".Особенно неприятным для медицины оказалось то, что наконечник стрелы былсмазан ядом.Я, конечно, поинтересовался, не кураре ли. Доктор Крылов сказал, что он таки не разобрался со сложным набором гемолитических и нервнопаралитическихтоксинов. И эта отрава исполнила роль первой скрипки в оркестре смерти,сыгравшем в организме капитана. Сработала и отрицательная погода, мертваязыбь плюс перепады давления, отчего даже у здоровых мужиков кровь хлесталаиз носа. Короче, гвардии капитан почил и поплыл на родину уже вхолодильнике.Правда, перед своим отбытием на тот свет офицер успел кое-чегопорассказать, что можно было счесть бредово-лебединной песней, если бы несопутствующие странности.Доктор Крылов взял небольшую паузу, собираясь снова разлить водку побаночкам с надписью "мокрота" и дать указания фельдшерам, потому что зазанавеской принялись материться выздоравливающие бойцы. Потом все опятьстихло, и поскольку иностранная мадам пока отсутствовала, мы в прежнемсоставе продолжали внимать военврачу. А он как раз принялся излагатьпоследние слова капитана морской пехоты, который до последней капли кровивыполнял задание родины на перуанском берегу.Гвардии капитан Петр Калиновский находился в передовой группе нашегодесантного отряда. На базе, в Балтийске, он командовал разведротой, откудав Перу вместе с ним прибыло еще несколько сержантов. Вдобавок в передовойгруппе проявляли свои недюжинные способности несколько офицеров КГБ изуправления "С" Первого Главного Управления. При них состоял мужичокдовольно интеллигентного вида, который выступал в роли проводника иследопыта.Все они ехали на боевой машине пехоты вдоль русла небольшой быстройречушки, видимо, сбегающей с гор. Причем передвигались преимущественноночью, а днем хоронились в прибрежных зарослях. Несколько раз им попадалисьиндейцы откровенной дикарской наружности, замотанные в пестрые тряпки, сразрисованными физиономиями и растатуированными руками, с копьями ипалицами мрачного вида. Попадались и разбегались с воплями, теряя своеоружие, а также кувшины, сделанные из тыкв, и набедренные повязки.Выглядело это слишком экзотично даже для Южной Америки.Пару раз приходилось применять против тех, кто линял не слишком торопливо,гранаты с газом "Черемуха" и снотворные шприц-пули.Дорога упорно шла в гору, дикая местность оставляла желать много лучшего почасти цивилизации, передовая группа старательно огибала селения,представляющие скопления хижин, сложенных из слабо обработанных камней. Чемдальше, тем индейцы становились нахальнее. В один нехороший момент онибольшой толпой накатили на разведчиков, швыряя из пращей каменюки и садя издлинных луков, одежда у этих чудаков была просто как с премьеры мод укакого-нибудь Кардена. Яркие плащи с орнаментами, шлемы, украшенныезверскими мордами и плюмажами из перьев, щиты, обитые шкурами, содранными сразных хищников. И что самое интересное — индюшки тащили с собой наносилках какую-то важную мумию.Одна стрела все-таки укусила в руку сержанта из Балтийска и пришлосьугостить нападающих резиновыми пулями. Но сержант к вечеру сыграл в жмуркииз-за остановки дыхания, и это было большим неприятным сюрпризом — индейцыактивно использовали отравленные наконечники. Морского пехотинца оставилипод кучей камней, попытавшись запомнить это место.Зелень становилась все жиже, сошли на нет высоченные папоротники и огромныебамбуки, местность неуклонно изгибалась в сторону неба, русло реки быстропревращалось в ущелье. Однажды поутру путь машины преградил завал, соскальной стены стали валиться валуны, один из них проломил броню, оглушилводителя и вывел из строя управление. Торчать в металлической неподвижнойкоробке не было никакого положительного смысла. Когда разведчики вылезлинаружу, на них направился плотный поток стрел. Теперь уж было не до игр.Очередями из ручных пулеметов морские пехотинцы посшибали головы у особоретивых лучников и стали отходить. Но тут их встретил свинец, вылетающий извполне огнестрельного оружия. Среди камней мелькали фигуры в обычныхиндейских шмотках, но в тех самых касках, которые у нас справедливосчитаются фашистскими. Такие же "фашисты" принялись быстро спускатьсясверху на канатах.(Уже тогда было замечено, что в тамошних краях стволы, даже самыекрупнокалиберные, не столь действенны, как к тому привыкла морская пехота.Чтобы пули никуда не свернули, надо по-настоящему не любить врага. Неработал здесь в прежнюю силу и глазомер, расстояния казались короче, чембыли на самом деле, словно другим стал изгиб земной поверхности.)Еще немного и завязался бы ближний бой, в котором разведчики вряд ли быуцелели. Однако были с толком употреблены ослепляющие гранаты, дымовыешашки и огнеметы. Ущелье затянулось гарью и смрадом, в получившейся смутнойатмосфере удалось пробиться из окружения. Правда, в списке живущих осталосьиз семи разведчиков только трое: капитан Калиновский, сержант из его роты ипроводник.Им пришлось еще целый день искать основную часть десантного отряда — рациюво время боя они потеряли. И, естественно, морские пехотинцы долбилиследопыта вопросами — что это за чудной враг и какова, собственно, цель.Проводник юлил и увиливал, но когда к его голове был приставлен "Макаров",все же раскололся.Оказалось, что года за три до этого следопыт побывал в Перу в составесоветской геологоразведочной экспедиции, которая суетилась насчет цветныхметаллов в Сьерре — так кличется здешняя гористая местность. И вот вперуанской глухомани кандидат геологических наук скребся по кустам, давдруг забрел в ущелье, на скалах которого заметил древний барельеф.Почистив его, геолог узрел… изображение танкового сражения. Он, конечно,не стал обольщаться. Фон Деникен тоже углядел в одном ацтекском барельефекосмонавта, летящего в ракете. Ну, а оппоненты ему возражали, что этоскорее изображение мужика, сидящего в отхожем месте.Геолог еще прогулялся по ущелью, определяя из каких пород сложены скалы, давдруг набрел на щель между двух каменных глыб. Бывают минуты, когда любойнаучный сотрудник становится отважным как фокстеррьер. Геолог оставилснаружи в виде опознавательного знака свою куртку и кепку и полез внутрь,благо что имелся фонарик.Это была уака. Таким словом инки и прочие древние перуанцы прозывали любоесвященное место, где таились сверхъестественные силы — начиная с камней икончая деревьями. Испанцы же под этим словом подразумевали те места, гдемогло обнаружиться золотишко, то есть, в первую очередь, гробницы.Естественно, что геолог насчет этого самого металла и подумал в первуюочередь, поэтому храбро внедрился в щель.Там нашлась мумия важного гражданина с множеством предметов, полезных натом свете — но одна керамика и ткани. На мертвеце была тиара с двумязмеиными головами и медная маска. Когда любопытный геолог приподнял маску,то под ней вместо высохшей головы нашлась одна лишь тыква. Пытливыйисследователь оторвал один из полуистлевших кусков ткани и на сморщеннойпочерневшей грудной клетке древнеперуанца нашел серию дырок, похожую наслед от автоматной или пулеметной очереди. Рядом с мумией, помимо жезла снавершием в виде старичка с ягуарьими клыками, лежало то, что напоминалоизъеденный коррозией ствол от огнестрельного оружия. В пещере было полноеще мумифицированных трупаков, видимо жен и подчиненных знатного покойника,но золотые изделия так и не нашлись. Тогда геолог из принципа "с паршивойовцы хоть шерсти клок" прихватил с собой странную стволоподобную вещь.Меж тем, пытливый исследователь действовал отдельно от всей своей советскойкоманды так долго, что привлек внимание стукача и был взят на заметку.Этим, наверное, и объясняются крутые перемены в жизни геолога. Уже в роднойстране он проболтался на какой-то вечеринке про уаку и показал друзьямнаходку, а на следующий день в институтской столовой с ним познакомилсяофицер КГБ.Вначале пытливого исследователя гебешники трясли насчет древнего золота; незабыли, конечно, изъять и ржавый ствол. А потом как-то свезли в особоеподведомственное учреждение типа института. Там люди ученого видавнимательно выслушали геолога. Насколько можно было понять, они всеявлялись физиками. Геолога еще несколько раз вызывали в эту шарашку, однаконикто уже не приставал насчет приприятанных изделий желтого цвета.Спустя где-то год гэбэшники сообщили ему, что поездку в Перу придетсяповторить на благо родины.И был сложный запутанный путь: от Москвы до Лимы на самолете, от Кальяо накатере, затем на надувной лодке. С геологом отправилось еще двое физиков изспецинститута. Они все время лопотали об изменяющихся параметраххронального окна, делали замеры сверхчувствительными магнитными датчикамиСКВИД, щелкали клавишами складного компьютера "лэп-топ" и связывались черезспутник с Москвой, требуя повторить расчеты.В итоге, лодка прошла сквозь какое-то марево и достигла берега. Тут физикистали скакать от возбуждения и махать руками. Геолог же ничего особого незаметил — побережье как побережье, песочек, галька да и только. Но один изфизиков крикнул прямо в среднее ухо, что над головой чужое звездное небо,не характерное для нынешнего времени, что им удалось преодолеть силыхронального поля.Правда в ответ на въедливые вопросы геолога, физики в основномотшучивались. Ему популярно объяснили, что у берегов Перу как-то раз летпятьдесят назад сработал "эскалатор", который перенес всех желающих инежелающих в иную реальность. И что, скорее всего, им воспользовалисьнебезысвестные люди. А именно те, что вышли из порта Киль в мае сорокпятого на подводной лодке особого образца — сверхавтономной, мощной, свысокой грузоподъемностью. Согласно данным разведки эта субмарина, на бортукоторой предположительно находились золотые запасы фашистской Германии иизвестный нацист Мартин Борман, словно испарилась. Из чего следует, чтофашистское отребье удачно попало на "эскалатор", скрывшись от справедливоговозмездия. По ходу объяснений физики то и дело хихикали, и было непонятно,смешит ли их собственная выдумка или же у них просто нервишки пошаливают отвозбуждения.А утром на берегу троим исследователям повстречалась процессия индейцев:какой-то крутой мужик в паланкине плюс обслуживающие его носильщики ивоины. Один из физиков, листая историческую энциклопедию, тыкал пальцем виндейцев и кричал, что это инки пятнадцатого века. Крики продолжалось, покапалица одного из индейских воинов не обрушилась на умную голову ученого.Историческая правда таким образом была соблюдена. Товарищ пострадавшегофизика пальнул в воздух из пистолета, отчего индюшки разбежались, оставивна песке жезл с золотым набалдашником и ту самую смертоносную палицу сбронзовой шестигранной макушкой. Вскоре двое живых и один мертвый жительдвадцатого столетия преодолели прибрежное марево в обратном направлении, атам, с пересадками, за три дня достигли Москвы.И золото с жезла и бронза с палицы долго проявляли слабую радиоактивность,но потом стабилизировались, никаких же отклонений в здоровье геолога иуцелевшего физика не отмечалось. Поэтому и было принято решение предпринятьболее основательную экспедицию. Тем более, как узнал геолог, фашистскаяподводная лодка с золотом рейха должна была достаться Советскому Союзу,кабы не аномальное исчезновение,- ведь за ней осуществлялся постоянныйпригляд. И на ней имелся человек, связанный определенными узами с ЦК ВКП(б)и НКВД — сам Мартин Борман. Рейхсляйтер Мартин Борман, казначей и секретарьнацистской партии, борец со старой гитлеровской гвардией, своего роданемецкий Сталин, был с некоторого времени нашим агентом влияния. Несколькопопыток сепаратных перегоров, инициированных то генсеком, то фюрером,осуществлялись именно через Мартина Бормана, который, в свою очередь,крайне презирал гнилые буржуазные демократии Америки и Британии.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

Вместе срейхсляйтером, на той же подлодке, находился связной — матерый советскийразведчик.Так, во всяком случае, объяснял высокопоставленный офицер КГБ генерал-майорСайко перед второй экспедицией. Мол, Борману предстояло в удобный моментпередать золотишко советскому правительству. Но удобный момент так и ненаступил. Или же геноссе Борман решил схитрить. А теперь эти средстванадлежит срочно вернуть, поскольку своего золотишка у нас сталонедоставать. И возвращать их придется из особой физической реальности,которую одни специалисты называют "абсолютным прошлым", другие -"хрональным карманом".Трепливый генерал Сайко, давая странные сведения, не хихикал. Однако,выдавал ли старший офицер мощную информацию или же нес околесицу, потомучто был "на кочерге", геологу осталось непонятным.После того как геолог добросовестно раскололся и выложил всю известную емуправду-матку, капитан Калиновский отвел дуло пистолета. Ему стало ясно, чтовоеннослужащих опять подставили, не обрисовав им противника и не поставивчеткую задачу.После привала, наполненного рассказом следопыта, все трое разведчиковдвинулись в обратный путь. Ощущения были самые тягостные, советским людямказалось, что за ними следят деревья, камни, трава, земля. Пару раз средидревесных стволов мелькали какие-то смутные тени, отчего по коже скакалимурашки. Геолог захромал и немного приотстал, так что двое морскихпехотинцев ненадолго потеряли его из виду. Вдруг сзади раздался выстрел иотчаянный, но быстро стихнувший вопль. Бойцы бросились на звук, но нашли натропе только лужицу крови. А чуть подальше, в зарослях на скалистом склоне,был замечен ягуар, который тащил обвисшего геолога, зажав клыками его шею.Капитан и сержант давай строчить из автоматов, срубая ветки и листья,однако на их глазах хищник поднялся на задние лапы и его тело приобрелочеловеческие очертания. Чудовище разок оглянулось назад кошачьей мордой, смощным ревом прыгнуло и… растаяло в сумеречном воздухе.От этого зрелища сержант немного запсиховал, и капитану пришлось отлупитьего по щекам. Обратную дорогу морские пехотинцы приблизительно знали, ното, что легко далось на боевой машине, изматывало в пешем ходу. Казалось,даже камни под ногами притягивают подметки, вливают в тело тяжесть иусталость. На очередном привале капитану Калиновскому почудилось, чтоглыба, к которой он прислонился спиной, обхватила его и стала вбирать всебя — он еле выдрался. Сержант же признался, что на какое-то мгновениепотерял офицера из виду.Они снова потопали по тропе, и вскоре выяснилось, что основные неприятностиприходят не от камней. Над ними долго кружили кондоры, а потом одна из птицспикировала прямо на голову сержанта. Тот шагал в каких-то десяти метрах откапитана, но птица неожиданно оказалась огромной, настолько огромной, чтосмогла подхватить солдата и мгновенно вознести на высоту метров в сто. Акапитан даже стрелять боялся, чтобы не подсиропить своему товарищу, которыйвскоре превратился в крошечную точку и затем исчез полностью иокончательно.Калиновский, беспрестанно озираясь, брел по тропе, и где-то спустя часперед ним проползла змея. А потом с дерева послал стрелу затаившийся вкроне лучник. Капитан готов был поклясться, что, когда она впилась ему вбок, то какое-то время напоминала извивающуюся и шипящую рептилию. Едваофицер снял из автомата лучника, как возник целый отряд индейцев, а вместес ними бородатый мужик без штанов, но в каске и со "шмайссером".Целый час раненый капитан вел неравный бой, ползая среди камней и оставляяна них кровавые следы. Пуля клюнула его в ногу, а там и обсидиановый шар,метко выпущенный из пращи, на какое-то время затемнил мозги. КогдаКалиновский очухался, враги со своими палицами были в нескольких шагах.Морской пехотинец очередью из автомата срезал их, а самого близкогоиндейца, уже замахнувшегося своей шипастой дубиной, подсек здоровой ногой ипришил ножом.Однако враги снова хлынули в атаку, их фигуры туманились и расплывались -наступал последний момент в жизненной биографии. И тут редкие выстрелы изкапитанского автомата были поддержаны шквальным огнем, который скосил всехзловредных индейцев.Оказалось, морской пехотинец вел свой бой неподалеку от основной десантнойгруппы, которая следуя на шум, обнаружила место боевого действия.Собственно, на этом повесть раненого капитана закончилась.4.Доктор вытер запачканные колбасой пальцы об окровавленное полотенце.- Что же получается, Егор,- добавил майор Крылов,- не то в "абсолютномпрошлом", не то в "хрональном кармане" осталась советская бронетехника,присыпанная землей и камнями. С меня по возвращении в Страну Советовнервный гэбэшник взял строгую подписку о неразглашении и отправил обратно вВМФ, не выплатив даже походные деньги. Я позднее еще пробовал осторожноразыскать специнститут КГБ, чтобы излить там рассказ капитана Калиновского.Но уже через несколько месяцев это научное заведение покинуло системугосбезопасности, а еще позже приватизировалось и назвалось акционернымобществом закрытого типа "Хроноскаф". Так что все концы в воду.Доктор умолк и разнес остатки спиртного по баночкам с надписью "мокрота".Крылов, я и Кукин подняли глаза и импровизированные бокалы, чтобы помянутьПетра Калиновского, но тут заметили — на входе, подперев бока, стоитиностранная мадам.Майор закашлялся, поперхнулся и мучительно покраснел.- Что вы тут делаете?- наконец возмутился он.- O, porche misere. А вы что тут делаете?- злобно отразила женщина.-Вообще, в этих горах?Я давно понял, что она не такая простая, какой хочет казаться. И этимвопросом просто уводит нас в сторону, на политические рассуждения, вместотого, чтобы отвечать, как долго и почему она здесь ошивается.- Это моя гора,- опешил доктор,- и вот его.- Крылов показал на сержантаКукина.- Ага, мой дедуля проживал как раз внутри этой горы,- подхватил Коля.- Егозвали Данила-мастер.- Ладно, госпожа хорошая, нам мозги не надо пудрить. Почему вместо того,чтобы дружески беседовать с ранеными бандитами, вы проникли в особуюпалатку?- атаковал я.Ее взгляд красноречиво выразил некоторую долю уважения ко мне, но уста былилживы:- Che cosa e? Что такое "пудрить мозги"? Это какая-то изощренная пытка,которую вы применяете по отношению к горцам? И пытаете вы их, наверное,прямо в этой палатке.- Мы просто едим их здесь,- опять закуролесил Кукин.Я понял, что разоблачить гражданку иностранного государства не удастся и,возможно, она стала свидетелем секретного рассказа, поэтому и взялнесколько тоскливых нот на губной гармошке.- Этот ужасный начальник, этот врач-полковник не разрешил мне беседовать спленными,- вынуждена была заобъяснять она.- Ну что, Нина, может есть резон выпить?- поинтересовался я, протягиваясвой "бокал" и понимая, что вызываю обвинения в нетрезвости российскойсолдатни.Госпожа опять-таки не пошла по отработанному пути и не стала ругать пьяныхмосковитов, а взяла и хватанула сто грамм.Взгляд Кукина сразу потеплел и сказал мне: "А все-таки она — не сука вботах." Да и майор Крылов немного расслабился.- Слушайте, мадам, вам раненые бандиты нужны? Отдыхает тут у меня парочказа занавеской,- галантно предложил он.Майор Крылов приподнял парусиновый полог и я понял, что пленные абрекирасполагались в каких-то трех метрах от нашей пьющей компании. Один из нихвряд ли мог внимать разговору о золоте рейха, потому что из-под бинтовторчала одна всклокоченная борода. У другого же, несмотря на наличиеповязок, активно шныряли глазенки и принюхивался длинный нос.- Весь в бинтах — это Аслан,- представил доктор.- Он как минимум снайпер.Стрелял, стрелял, пока не ухнул с дерева вниз. А вот тот, что получшевыглядит, зовется Абубакаром. У него пуля задела мошонку, но мы, вгоспитале, ему мужское достоинство спасли.- Спасибо, доктор,- Абубакар с веселостью поддержал разговор,- мне этодостоинство очень даже пригодится. Приезжай ко мне, всегда стол накрытыйдля тебя. С друзьями приезжай. Ты молодого барашка любишь?- А ведь посадят, Абубакар,- вздохнул доктор и обернулся к нам.- Вообще-тоон специалист по финансовым вопросам и пулей его поцарапали за чрезмернуюактивность, когда он выменивал установку залпового огня "БМ-21" на мерседес"700" с доплатой.- Мне "Град" для себя был нужен. Поле перед домом пахать. За что менясажать?- уверенно отвечал финансовый специалист.- Разве нельзядоговориться? Судья тоже человек, высший примат.- Симпатичный паренек,- вздохнул доктор.Я заметил, что Крылов к раненым бандюгам относится с пониманием, какЭскулап, а ведь для меня они — дерьмо на дерьме за редкими вычетами, и таконо еще будет мне казаться лет двадцать.Мадам же суетилась вокруг пленных, подносила подарки, от "Сникерсов" допрезервативов, выпрашивала насчет мучительных пыток и не замечала, что рукаАбубакара елозит по ее коленке.Впрочем финансист оказался достаточно бесхитростным.- Что ты там, доктор, говорил насчет золота рейха, а? Слушай, я беру всерасходы на себя, только объясни, как добраться до этого… "хрональногокармана", правильно я сказал?- Эй, фельдшер Вася,- потихоньку подозвал доктор мордастого солдата,-больной перевозбудился. Сделай-ка ты ему укольчик димедрола.- Майор Крыловобернулся ко мне.- Авось покемарит Абубакар и все забудет. А по-большомусчету, чихать и кашлять мне на "хрональный карман". Лично я туда ни ногой.Чертово место.Вскоре нам пришлось распрощаться с многоуважаемым и, наверное, чрезмерноболтливым майором Крыловым.На большой скорости, не обращая пристального внимания на весеннуюсопливость дорог, мы раскидали гуманитарную помощь по точкам: беженцам,детдомовцам, старперам, досталось даже всем хромым и увечным, которыепопадались по дороге. Казалось, что и мадам торопится поскорее закончить сэтим добрым делом, особенно после того как с "Камаза", проезжающего подалекому холму, нам прислали пару подарков из приличного миномета.Просматривались в ее поведении и другие новые интонации. Поубавилосьзлобности по отношению ко мне и даже Коле Кукину. На крутых поворотах,когда ее женское тело инерционные силы бросали на мое мужское, онаотстранялась не слишком поспешно.Правда, я не торопился обольщаться, хотя Коля Кукин делал мне знаки — мол,цапай соседку, а следом и он присоединится.Нина Леви-Чивитта как бы невзначай поинтересовалась, откуда родом этотзамечательный и заботливый доктор Крылов и надолго ли ей разрешатзадержаться на станции. На это я отозвался, что мы все — из народа илиоколо того, а ей на станции после оказания гуманитарной помощи делать особонечего.А когда мы уже возвращались в транспортную комендатуру от самой дальнейточки, свинофермы, превращенной в пункт санитарной обработки вшивых, наш"уазик" перестал слушаться коробки передач. Вскрытие показало, что накрылсяответственный шарикоподшипник.Что бы такого умного предпринять? Впереди раскисшее поле, за ним сампоселок со станцией, позади раскисшее поле с блок-постом на краю, но тамтолько вкопанный танк и два БТР, которые никуда с боевого дежурства недвинутся.- Ну, Коля, ты не импортная женщина, так что дуй вперед через поле,-распорядился я,- сыщи где-нибудь телефон и с коменданта потребуй, чтобыприслал тачку помощнее — нас забрать и это дерьмо отбуксировать. Если черезчас никто не появится, мы тогда пешком отсюда почешем, но тебе это в минусбудет.Кукин, утратив бодрое расположение духа, зачавкал своими короткими сапогамипо простору, понуро бросив напоследок:- С коменданта же требовать, как с мраморной статуи.- Ну, что будем-таки делать?- спросила мадам. Мне показалось, что частьиностранных интонаций пропала и сейчас по произношению она приблизилась ккоренным жителям Одессы.- Слушай, Нина, у тебя, наверное, в Мадриде дом есть?- заговорил я о болееинтересном.- Нет. В Мадриде нет, есть в Риме, неподалеку от памятника ВиттореЭммануеле.- Ладно, без разницы. А чего сюда-то потянуло? Неужто, чтобы с Асланом иАбубакаром пообщаться?- Да уж скорее с ними, чем с тобой…Тут мое внимание целиком переключилось на овражек, который образовывалвмятину в земле метрах в двадцати от нас, да еще зарос кустарником. Робкозашевелилась одна из его веточек. Мы с дамой как раз стояли у борта"уазика" и только его корпус отделял нас от источника возможныхнеприятностей. Больше того, мой автомат хоть имел флажок, установленный настрельбу очередями, но отдыхал на переднем сидении. Еще одно шевелениекустарника и я, сбив женщину, вжался вместе с ней в грязь. На лету онауспела заголосить: "Варвар, насильник! Aiutate!", однако поперхнулась,когда поверх наших падающих голов прошла очередь.Поверхность земли ни одним изгибом не защищала нас, на два хилыхавтомобильных борта надежды большой тоже не было, и автору автоматнойочереди оставалось только пристрелять к нам свое оружие.Второй удар свинцовой плетью пришелся на "уазик". Внутри него остервенелозарикошетили, зазвенели кусочки смерти.Я машинально вытянул "макарова" из кобуры — какая же жалкая пукалка противвражеского "калашникова". Имейся у меня приличное оружие, то и померетьбыло бы не страшно — когда всерьез дерешься, ничего кроме фронтовогопсихоза не ощущаешь.- Ну-ка, дай мне пистолет,- неожиданно предложила госпожа Леви-Чивитта.- Ятебя прикрою, пока ты автомат хватать будешь.Имелась весомая вероятность, что она меня тут же шпокнет и отдастсяджигиту, но я все-таки поверил. Пока Нина жвахала во вредного мужика из-запереднего бампера, я запрыгнул как дельфин в кабину, цапнул автомат ивывалился в противоположную дверцу (если бы пополз назад, результатполучился бы стопроцентно летальным). Но, в итоге, я оказался совсем безприкрытия, что казалось не слишком полезным для здоровья.Автоматная "стежка" протянулась в полуметре от моей башки. Следующейпредстояло прошить меня. Тут я заметил в пяти метрах впереди и чуть левеедостаточно глубокую рытвину. И пошел в атаку, вопя что-то грозное и строчаот живота. Видимо, джигит не слишком ожидал такого прыг-скока. По-крайнеймере, он меня не срезал, а только задел правую ногу. Когда я отчаяннопрыгнул с толчковой левой и улегся в рытвинку, то выпал из его поля зрения.В результате он высунулся больше чем надо и начал вертеть головой,высматривая мишень.Тут гавкнул пистолет, и все подозрительно стихло. Выманивает гад? Ярастерялся, не зная как правильно поступить. Но неожиданно сверху пролилсяспокойный голос госпожи Леви-Чивитта.- Alzate, signore Egor. Хватит загорать, Хвостов. Солнце давно ужеспряталось.- Она сунула "ПМ" мне в руку со словами.- Метко стреляешь.Настоящий ворошиловский стрелок.Я сел, в сапоге было тяжело, тепло и влажно. Посмотрел на кусты. Головаджигита незатейливо валялась на земле.Мадам заметила пулевую дырку на моей обувке.- Держи хвост пистолетом, Егор. Благодаря этому раньше дембель настанет, тыведь не кадровый военный.Послышался рев приближающегося мотора. Во всю прыть к нам несся БТР,набитый бойцами.Нина приблизила ко мне свое южноевропейское лицо. На сей раз его линии непоказались мне такими резкими, наоборот, даже мягкими и успокаивающими.- Мне кажется, что мы с тобой еще увидимся, Хвостов.Я почувствовал ее губы, которые, скользнув по моим, чмокнули меня в щеку.Было очень даже недурно. Я начал вспоминать это прикосновение, еще когдалежал на броне БТР, доставлявшего меня к лекарям, а Нина была совсем рядом.И на госпитальной койке,- где из подружек только подушка,- тоже не раз.Конечно же, это многомесячное безбабье заставило меня так зациклиться наконтакте с госпожой Леви-Чивитта. Короче, запала она в мои нервные центры.Наверное, ей того и требовалось.5.Госпожа Леви-Чивитта редко ошибалась. В этом я убедился спустя несколькомесяцев, когда меня стали подсиживать и потихоньку выпроваживать из армии.Да-да, горячая точка немножко остыла, а "бабки" в ней отламывались прежние:немаленькие и верные. Так что нашлось много желающих подменить меня набоевом посту — из тех, кто раньше посиживал в глубоком тылу, переползая отгоршка к обеденному столу и обратно. Особо настаивать на своей воинскойкарьере я не стал, хотя и привык к автомату, даже спал с ним. И послеотрицательного решения медкомиссии на перекладных отправился домой, впоследний раз за армейский счет.Жилплощадь встретила меня разбитыми окнами, размоченными с помощьюатмосферных осадков книгами, а также осколками стаканов и тарелок,раздолбанных зимними бореями и летними зефирами.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

Телевизор и то превратилсяв черепки археологического вида.Естественно, что я не расстроился. Закончив войну, я считал, что мне всенипочем, и, что для штатского человека является веской причиной скулежа инытья, мне — лишь повод для кайфа и смеха.Когда все испорченные, размоченные и расколоченные предметы, завернув впростыню, я снес на помойку, то в небольшой комнатке оказалось чересчурпросторно. Поэтому я, вставив стекла, обзавелся чучелом южноамериканскогопопугая ара — один бомж сменял его на бутылку "Амаретто" — и стал придаватьпорядок своим мыслям; благо, что накопленной зарплаты хватало еще на парумесяцев.Для начала я создал "Записки военного железнодорожника", в которых отразилсвои немеркнущие подвиги, потом сочинил "Воспоминания военврача". Этаповесть мне понравилась больше, потому что я туда вставил бредовую историюнасчет похождений морских пехотинцев в "хрональном кармане". А что, вобщем-то клево вышло. Только довольно бессвязно. Поэтому пришлось ещевсякого тумана и шизофрении поднапустить, чтобы получилось авангардноепроизведение, включающее цикл бесед гвардии капитана Калиновского (я егосделал Малиновским) с ягуаром, кондором и змеей. Короче, со всяким такимкалом моя книжица для Букеровской премии вполне годилась.Для начала стоило снести свежесваренное произведение в издательство,которое располагалось через два дома от меня (правда до этого оно выпускалотолько половые пособия — "Секс в автомобиле", "Секс в лодке", "Секс втелефонной будке").Но тут меня посетило чувство неудовлетворения от проделанной работы. Чтотолку, если я пропущу через издательство вещь-однодневку, котораяскончается в памяти народной едва ли не по прочтению? Мне это навряд липринесет моральное удовлетворение. Да и с материальным будет настольконегусто, что оно не покроет психологический ущерб.Что это за "эскалатор" применялся у берегов Перу? Неужто машина времени,которую изготовили вначале фашистские ученые, а потом повторили и нашиумельцы? Или не все так просто? Может, стоит пообщаться еще разок сдоктором Крыловым? Он вряд ли полностью выложил правду-матку во времякратковременнного застолья с возлияними из мокротных баночек.После тех памятных посиделок я за время службы пересекался с военврачом ещене раз. Однако, насчет своих похождений в августе 91 года он больше незаикался, соответствующие вопросы ответом не удостаивал. Впрочем, я неособо настырничал. Не до того было.Кстати, доктор Крылов тоже благополучно покинул горячую точку и ныне людейчинил в клинике военно-медицинской академии в моем родном Питере. Яподумал, что сейчас, когда напряженка военной поры нырнула в Лету, майор небудет особо запираться.Я звякнул ему и деликатно напросился в гости, а вернее на прием. Дескать,моя подстреленная нога иногда непроизвольно дает пинка какой-нибудьпроплывающей мимо толстой заднице.На следующий день, в полдень, я уже торчал в приемном покое и уточнял потелефону у доктора Крылова, как мне добраться до "второй хирургии".Еще раз повторюсь — не люблю я шастать по госпиталям, страшно неохотасталкиваться с тем, что, возможно, вскоре ожидает и мой организм. Впрочем,в этом госпитале порядком вертелось медсестричек, у которых приятные ножкивыглядывали из под куцых халатиков. Но это, к сожалению, не относилось ко"второй хирургии", где по части обслуживающего персонала было негусто -похоже, что там проходила пересменка, инструктаж или совещание. Поэтому испросить некого. Я заглянул в ординаторскую — пусто, кабинет завотделениемзаперт, каморка старшей сестры тоже.Я дошел до приоткрытой двери с надписью "операционная". Внес голову в щель- в предбаннике тоже ничего живого. Я подал голос: "Доктор Крылов",опять-таки напрасно. И что-то меня дернуло сделать еще несколько шагов.На столе лежало тело, прикрытое простынкой. Тело явно не дышало. Похоже,что медики, сделав свое черное дело, потеряли всякий интерес к покойнику.Вон даже инструмент в нем оставили. В самом деле скальпель был воткнут вплоть, прямо сквозь простыню, и вокруг него расплылось приличное пятноалого окраса. Тут до меня дошло, что я думаю чушь. В пациентов не втыкаютскальпель прямо через простыню. Покойников не забывают в операционной.Случилось убийство. Я подошел и решительно откинул ткань.На столе лежал доктор Крылов. Грудная клетка его была рассечена и в ней,насколько я понял, отсутствовало сердце. На волосах виднелись капелькисвежей крови. Похоже, майора вначале оглушили кастетом, а потом ещепрепарировали. И это прошло за те пятнадцать минут после звонка, в течениекоторых я снимал куртку, надевал сменную обувь и искал дорогу. Значит,"операцию" делал настоящий специалист. И не просто опытный медик — нашихврачей вряд ли учат в два приема выхватывать сердце — а специалист покромсанию людей.Первая моя догадка заключалась в том, что некий расчленитель занимаетсядобычей органов для трансплантации.А вторая догадка — в том, что здесь, в больнице, человеческие органы ичлены можно доставать в нужных количествах более естественным, то естькоммерческим образом.Значит, убийца-потрошитель был не столько обычным киллером, сколькосадистом, или… чего доброго, даже сатанистом.У меня ноги словно пластилиновые стали. Ну надо же, майор Крылов столькопроскочил горячих точек и раскаленных пятен, чтобы здесь погибнуть каковца.И третья догадка возникла — убийство с элементами садизма мог совершитькто-нибудь из джигитов. Показалось ему, например, что доктор Крылов плохопрооперировал его родственника, ну и решил отомстить по старинному обычаюкровной мести.Тут меня как ветром сдуло из операционной. Я подумал, что найдется немаложелающих отомстить и мне. А в коридоре осенило — когда я вошел на этаж,злодей находился еще в операционной, а потом спрятался в какой-нибудьпалате. Недаром же ни одна рожа не попалась мне по пути. А сейчас, пока яздесь, потрошитель торопится, должно быть, на выход. Значит, срочно надозвякнуть на вахту, чтобы успели задержать. Где-то ведь должен бытьсестринский пост, оснащенный телефонным аппаратом, и, скорее всего, вначале коридора.Когда я подбежал туда, какой-то больной в пижаме цвета детских какашекнакручивал колесико телефона. Я тронул товарища за плечо.- Извините, любезный, спешное до неотложности дело.Он полуобернулся ко мне. Парень похоже был казахом, но это полдела; еще язаметил на отвороте его пижамы, на серой фланели, две капельки крови. И онзаметил, что я заметил. Я успел почувствовать, что он сейчас сделает что-тонехорошее болезненное и инстинктивно стал заслонятся. Молнией блеснулметалл в руке парня, но я, конвульсивно дернувшись, блокировал ее в районезапястья. А потом машинально ударил якобы больного гражданина ногой подколенку и кулаком — по физиономии. Так называемый пациент завалился. Я невыпустил из внимания, что нож у него странной формы и цвета. Но когда дляверности хотел запаять врагу носком по "тыкве", он зацепил мою ногу рукой ипинком уложил меня. Тут же эта бестия вскочила и напрыгнула, занося широкоелезвие, чтобы проделать дополнительную дырочку в моем организме. Впрочем, яуспел перехватить руку с этаким "дыроколом".Сразу стало ясно, что мышцы у "пациента" тигриные и статически он меняпережмет. Тогда я попробовал применить динамику и жвахнул ему локтем вчелюсть. Помогло. Затем я рычагнул оппонента набок. Мы еще покатались пополу, сокрушая по пути стулья, столы, шкафы. В конце концов он сноваоседлал меня — ловкая же зараза, сущая обезьяна — и приготовился провестиболезненную операцию по рассечению тканей. Да уж какой из меня ушуист -знаю только базовую стойку: присел будто на унитазе, рука словно протянутак рулону туалетной бумаги.Но тут по коридору раздался спасительный топот множества ног.Этот гад вскочил, бросил звериные взгляды по сторонам и стрелой сорвался сместа. Через несколько секунд до меня добежала кодла врачей и медсестер,которые только что закончили какое-то совещание.Добежала медицинская шатия-братия и застыла, пялится, ничего понять неможет. Я тоже не сразу собрался с силами, чтобы заорать на обормотов:- Звоните на вахту, на посты, эта падла пришила доктора Крылова.Тут уж они забегали, заголосили, зазвонили. Естественно, что на вахте и напостах отказывались понимать, не врубались, говорили "а?", "что?", "это вамне милиция".Короче, улепетнул убивец. Переоделся в какой-нибудь нормальный прикид ивыбрался через окно на нижнем этаже, или же спокойно, чинно прошествовал вглавную дверь.Через полчаса пожаловала ментура. Конечно же, она сперва на меня поперла,стала ко мне приставать насчет того, как я оказался в госпитале и что делалв операционной. Но поскольку три десятка человек наблюдало мою борьбу иубегающего гражданина, то менты со мной стали обращаться поделикатнее.После переклички среди пациентов "второй хирургии" выявилась пропажа одноготоварища из Ташкента, Угара Халилова, госпитализированного якобы с грыжей.Хороша была грыжа, когда этот "больной" меня прирезать пытался. Но невыяснилось, отчего он находился в клинике министерства обороны, кому сунулна лапу, чтобы там оказаться.А еще менты на месте нашей драки нашли немного просыпавшегося кокаина, еслиточнее — высушенные листочки коки. Поэтому меня досмотрели, изъяли кровь нанаркотическую пробу, да еще обшмонали квартиру на предмет наркоты.После этих процедур следователь Буераков в своем кабинете взял с меняподписку о невыезде, однако злобу не проявил.- По-большому счету мы к вам претензий не имеем, Хвостов, но как свидетельвы формально нам можете понадобиться.- Рад за вас. Но не за себя. Если узбекский гражданин прирезал доктораКрылова и собирался тоже самое проделать со мной, почему бы ему не зайти нановую попытку?Но капитан Буераков, конечно же, понял меня превратно.- С чего это вы чувствуете такое неудобство? Вы что, в чем-то замешаны,Хвостов?- Только в том, что вместе с доктором Крыловым исполнял приказы, воинскийдолг и тэдэ и тэпэ.- Сдается мне, что абреки не станут резать всех подряд, или уж, по крайнеймере, начнут не с вас с доктором Крыловым,- тонко заметил Буераков.А что, убедительно звучит. Если уж мстить, то первым делом не врачу ижелезнодорожнику, а каким-нибудь спецназовцам.Может, майор Крылов, действительно, влип в некую денежную историю, ну ипоскользнулся на скользком месте. А я просто попался киллеру под горячуюруку.Когда я добрался из РУВД домой, то обнаружил, что после ментов у меня опятьбыли гости и здорово пошмонали. Впрочем, пропали только "Записки военногожелезнодорожника" и "Воспоминания военврача" в первом и единственномэкземпляре.Я опустился на коврик посреди этого разгрома. Не исчезновение бумажек меняопустило, написать-то я могу еще много раз и каждый раз много лучше.Расстраивало то, что я попал в центр недружественного внимания.Единственное, что связывает убитого майора Крылова и свистнутые у менялитературные произведения — это рассказ о "хрональном кармане".И этот печальный рассказ может быть известен именно тем бородатымпленникам, что подслушивали нетрезвую болтовню доктора в полевом госпитале.Тогда охота должна вестись именно за Крыловым, мной и, возможно, Кукиным.Это мне совсем не понравилось. Не люблю такое пристрастное отношение ксвоей персоне. На войне я все-таки находился в гуще соратников, у нас былавзаимная заводка, всей кучей мы бились с врагом и не особо горевали. Акогда случалось психануть из-за дерьмовой службы, то шмалял я из автоматапо окрестным кустами и это действовало получше любого транквилизатора…Скорее всего, охоту организовал Абубакар. Он ведь там, на койке, активношнырял глазенками и шевелил ушами.Стоп. Так, значит, Абубакар воспринял всерьез всю эту историю о золотерейха, попавшем в "хрональный карман". Однако чего вдруг?Может, Абубакар имеет какую-то дополнительную информацию? Только где он могпочерпнуть ее? Не в "Хроноскафе" ли, бывшем институте системы ГБ, ставшемакционерным обществом?Надо срочно туда проникать, выдергивать на солнышко упомянутого генералаСайко и вообще подбирать там все, что плохо лежит.Опять стоп. Неужели я такой герой, чтобы конкурировать с бандформированиемпо части реальных или мнимых сокровищ? Скажем прямо — я еще не такой герой.И вообще я к себе хорошо отношусь, жалею себя, уважаю. Потому что большенекому этим заниматься. Вот кабы вырос я во дворце и фамилию бы имел -принц Уэльский, тогда точно проявлял бы героизм и самоотверженность.Но в любом случае надо уматывать из дома, пока не поздно. Здесь же я каккенар в клетке. И неплохо бы предупредить о грозящей "заднице" недавнодембельнувшегося Кукина — а он у нас свердловский житель.Напрасно потерял время, накручивая Колин телефонный номер — наверное,парнишка щупает сейчас женский пол на какой-нибудь вечеринке, ведь вЕкатеринбурге на два часа больше чем здесь.Я за девять с половиной минут собрал шмотки в вещмешок, акуратно распахнулдверь и вымелся на лестничную площадку. Сразу стали слышны шаги — кто-тоспускался сверху. Я живу на пятом этаже, все, кто выше меня, пользуютсялифтом для перемещения вниз. Значит, это персонально ко мне торопятся.Я бросился по ступеням вниз и как раз с первого этажа двинулся лифт. В моемдоме лифтовая шахта решетчатая, а у кабины застекленные двери. Поэтому вэтом своем полете на улицу я успел заметить рожи тех, кто ехал в лифте.Уроженцы гор, кавказоиды, крепкие почти квадратные ребятки. Ой, нездоровоэто, у меня даже перочинового ножика нет.В парадной злодеи отсутствовали и у меня немного отлегло от сердца. Но едвая сошел с крыльца, откуда-то сзади послышался голос с характерным южнымакцентом.- Эй, разгавор есть. Стой, каму сказал!Я прибавил ходу, чувствуя неприятные ощущения в спине — неужто сейчас этоттип выстрелит? Однако сзади вместо выстрелов раздались звуки ударов ирезкие выдохи. Я превозмог себя и обернулся.Натуральный двухметровый Коля Кукин укладывал на мостовую джигита, которыйсовсем обмяк.- Я вовремя подоспел, старлей,- радостно скалясь, сообщил экс-десантник.- Это точно, теперь тебя никто не обидит,- я подошел к дверям парадной икак раз сверху донеслись звуки выстрелов. Первый, второй, третий. Сейчаспальба меня не слишком расстроила, ведь будем мы теперь с Кукиным делитьвсю подлянку пополам.- Извини, Коля, что не могу пригласить домой и даже предлагаю срочноудалиться. В моей квартире сегодня слишком тесно.- А кто там у тебя в гостях?- поинтересовался приятель, которого я усерднотащил за рукав.- Те, кто приехал сверху и те, кто снизу. Они уже приходили в гости кдоктору Крылову. Поэтому майор теперь на небе проживает. Похоже, чей-топристальный интерес к нашим трупам связан с памятным разговором в полевомгоспитале.- отозвался я, усердно вращая головой: нет ли "хвоста".- А я-то думал тогда, что доктор нас потешает,- поделился Коля.- И сейчастак считаю. Из-за чего тут заводиться? Непонятно.Ненадолго глаза Кукина стали рассеянно-грустными. Десять секунд заняло егопрощание с майором Крыловым, и не потому что времени жалко стало. Простонадлежало по-быстрому сделаться сосредоточенным и веселым, ведь где-топоблизости бродила непонятная угроза.- Ты-то как здесь оказался, Николай?- уточнил я.- Так ты же приглашал, Егор Саныч.- Тоже правильно. Как там дела у тебя. Наверное, хорошо?- Да чуть не женился. Познакомился в киношке с одной смугляночкой, казашкойили может узбечкой по имени Зухра, то есть Венера по нашему. Глазищи — во!как маслины на блюдце. Титьки, как снаряды, ножки, по счастью, некавалерийские. Она искренний интерес ко мне проявляла, насчет службыособенно выспрашивала. Она, конечно, диковатая была. У меня по части книжекнебольшой культурный багаж, а у Зухры — вообще по нулям. Видно, в своемауле не много образования отхватила. Впрочем, на постельные дела у нееэрудиции хватало. И что любопытно, я к себе домой затащить ее не мог, мывсе по хатам ее подружек таскались. Я так и не понял, где она обитает. Нуи…Тут я заметил свежий шрам у Коли на щеке и решил поделиться догадкой.- Ну и в итоге она тебя заманила на очередную хату, а там появились еедрузья и попросили тебя уплатить за пользование девушкой. Ты был против иони тебя поцарапали.- Не они, а она. Зухра меня чуть не зарезала — прямо в кровати. В комнатеничего не было, кроме этой самой кровати и двух стульев, и сам дом выгляделбудто заброшенный.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

Я успел заметить неладное… Руку Зухры перехватил, ноона все равно полоснуть меня изловчилась. Там еще кто-то в окно лез, так яего стулом приголубил по кумполу. Из того окна выпрыгнул и убежал…- В чем мать родила?- Точно. Пришлось с одного прохожего мужика плащ снять. В общем, тогда ярешил к тебе, Саныч, съездить, посоветоваться. Ведь непорядок, рэкетиры-тообязаны знать, что я едва после дембеля, никому ничего не должен, ничем неразжился. Значит, это маньяки какие-то на меня посягнули. Попробуй теперьот них отвяжись.Я подвалил к телефонной будке. Накрутил номер Буеракова. Он сразупоинтересовался, куда я так тороплюсь, аж запыхался. Я сообщил, что то ли вмоей квартирке, то ли на лестничной площадке, посторонние люди выясняютотношения, нажимая на спусковые крючки своих пистолетов. Поэтому неплохо быправохранителям проведать мой дом и узнать итоги этого дела. КапитанБуераков, похоже, попытался своим трепом задержать меня, чтобы вычислитьмое местоположение, но я был бдительным и бросил трубку.После этого мы со Кукиным переместились с Васильевского острова в центргорода, съели по бутылке пивка и я снова прозвонился Буеракову.- Хвостов, ты где? Нам бы побеседовать надо. Приезжай в РУВД.- Вы там вначале разберитесь…- Чего там разбираться. У тебя в квартире свежий труп.- Кавказец или среднеазиат?- Кавказец… Хвостов, не клади трубку. Хвостов, ты пожалеешь, я объявлю натебя розыск…Я отсек капитана Буеракова и снова потащил Кукина на троллейбус, надеясь,что мышка-наружка не успела сесть нам на хвост.- Какие-то кавказцы, какие-то среднеазиаты. Моя Зухра, ваш больничныйкиллер. Чертовня какая. Чего им всем от нас надо?- задался вопросом КоляКукин, который сейчас непрочь был завалиться в киношку или приклеиться кдевушкам.- Ну, если насчет кавказцев, то имеются кое-какие соображения… Допустим,Абубакар клюнул на всю эту историю о золоте рейха, тогда он должен преждевсего изловить меня или тебя, чтобы выудить дополнительную информацию.Собственно, джигиты этим вроде и занимались. Уж тем более им не к чемумочить доктора Крылова. У меня пока нет примеров на тот счет, что оникого-то шлепнули или наверняка собирались это сделать. Впрочем, моисоображения, наверное, говна не стоят… Действует к тому же еще однагруппа, так называемые "среднеазиаты". И она, похоже, принципиально кончаетвсех, кто имеет отношение к данной теме.Вначале Коля не откликался на мои размышления, только сплевывал и говорил:"Перемудрили вы, Егор Саныч". Но потом включился в мозговой штурм:- Может, среднеазиаты действуют по заказу? Допустим, кто-то их нанял, чтобыникого из посторонних не подпустить к своей теме.- Значит, Коля, кто-то считает эту тему своей?- Точно так. Например, доктор Крылов говорил о специнституте КГБ, которыйстал потом акционерным обществом, как его… "Хроноскаф". "Хроноскаф", онсамый.А что, логично. Опять "Хроноскаф" выплывает в размышлениях. Но уже какзаказчик убийств.- Пошли, Коля, пошли вон из троллейбуса. Он мешает нам продуктивно думать.Возле остановки стоял книжный киоск, в котором среди прочего торговалитолстенным телефонно-адресным справочникам.Сперва киоскерша артачилась и не давала его посмотреть, однако после угрозыподпалить ее будчонку или запустить туда змею, мигом выдала требуемое подзалог кукинских часов. И надо же, в справочнике нашелся "Хроноскаф" -акционерное общество закрытого типа, разместившееся на одной из улочекПетроградской стороны.- Вообще, это подозрительно,- поделился я мыслью с напарником,- тот лисамый институт здесь указан, да и почему он отдал свое имя в общедоступныйсправочник? Ведь род занятий у него как бы и не требует широкой огласки.- А может они заманивают кого-то?- предположил Кукин.- В любом случаехорошо бы на них поглазеть. И желательно в темную часть суток, котораяскоро наступает — чтобы раньше времени не примелькались там нашифизиономии. Только надо пару фонариков в собственность приобрести… Но я,однако, с места не сдвинусь, пока не положу в пузо большую сосиску и литрпива.- А я не двинусь в ту сторону даже с бочонком пива и с сосиской,превышающей по росту Петра Великого.- Кто много дрейфит, тот долго не живет.- веско сказал Коля.- ВОтечественную войну, в основном, те летчики уцелели, что летали выше другихи часто бросались в атаку.А что, убедительно звучит, я ведь зажат в клешнях и тисках, мне незатихариться в какой-нибудь норе с набитым холодильником и исправнымсортиром, везде найдут.Короче, посетили мы "Очки", легендарный пивняк возле магазина с оптикой науглу Невского и Грибоедова.Мне после того литра похорошело — наверное, ввиду общего психопатическогосостояния,- Кукин же, напротив, обрел еще большую стремительность вдвижениях, которая, правда выражалась в поисках писсуара.Это сильно сказалось на нашей дальнейшей активности. Когда мы потратилипоследние карманные деньги на осветительные приборы и нашупали "Хроноскаф",на улицах давно лежал мрак.Здание, исполненное в стиле "модерн", снаружи немного напоминало теремокКощея. По обе стороны от него тянулся кирпичный забор, огораживающийвнутреннюю территорию. Поверх забора колючка в три линии. Под напряжением?- Вряд ли.- отозвался Кукин.- Вид у нее неухоженный, кроме того наэлектрическом заборе любая самая богатая фирма смертельно разорится.Глядь, а Коля под видом дворника — куртку на другую сторону напялил -начинает какой-то плакатец с кирпичной стены отдраивать и подкатывает к неймусорный бачок, и подпрыгивает и заглядывает по ту сторону забора, несмотряна маячащих вдали пешеходов.- Даю объективку, Егор Саныч. На территории много хламья, разбитыеавтомобили марки "козел", старый автобус, обгоревшие ящики, еще однокирпичное здание в три этажа со следами приличного пожара, на торцеглавного дома тоже прокопченности. По-моему, тут не так давно что-тополыхало… Все ворота закрыты, охранников и собаченций на территории невидно.Коля спрыгнул вниз и, срочно поменяв дислокацию — на случай того, чтокому-то намозолили глаза, — мы расположились на подоконнике дома напротив.- Да надо поскорее туда влезать и как следует копытить.- убежденно произнесКукин, прихлебывая пивко из заначенной бутылочки.- Это же уголовка, Николай.- Уголовка будет, если мы там что-нибудь слямзим. А так мы просто гуляем.Откуда нам знать, что через забор нельзя. Тут же нигде не чиркнуто "частнаясобственность" или "стой, сука, стрелять буду".Через полчаса мы, вывернув штаны на обратную сторону, под видомразнорабочих приблизились к стене "Хроноскафа" в районе пустынногопереулка. С собой несли только доску. По команде "стоп" мы не толькоостановились. Я прислонился к стене спиной, сделал руками ступеньку, послечего ко мне на плечи вскарабкался экс-десантник. Раз и, подтянувшись, оноказался на гребне стены. Потом я с помощью доски и кукинской руки тожевзобрался на забор. Вскоре мы были уже на той стороне. Никто не залаял, ненаправил слепящие прожектора. Территория была подмазана скудным светомзазаборных уличных фонарей. Да еще сочились фотоны от пары окон на первомэтаже главного здания — там, похоже, ночевал стрелок.Мы сперва направились к трехэтажному прокопченному домику c однойединственной дверью, рядом с которой висело несколько вывесок: "кооператив"Мокроступ", "компания "У Маши", "товарищество с ограниченнойответственностью "Зоосад", и так далее. Похоже, полусекретная организациясдавала в аренду свою площадь разным шарамыжникам. На удивление дверь былаоткрыта. Пять минут хождений по этажам и стало ясно, что внутри всевыгорело напрочь,- осталась только полуобугленная мебелюшка, железякикакие-то, внизу валялось несколько тюков всякого шматья. Подвал же былзалит по самое горлышко, наверное, пожарники перестарались. Или же кто-тосоединил подвал с рекой для сокрытия ненужных вещей путем затопления.- Не похоже на то, что здесь занимались золотом рейха и потустороннимимирами,- Николай спокойно закурил.- Впрочем, надо еще навести шмон вглавном корпусе.Насчет шмона он слишком разбежался. Со стороны двора крепкие двери главногокорпуса были хорошо заперты и наверняка поставлены на сигнализацию.Пытливый взор определил, что первый этаж имел сплошь зарешеченные окна, даи выше этажем на стекла были налеплены датчики.- Ну что, Коля, зря все-таки ты хлобыстнул пива.- А вот и не зря, Егор Саныч. Между корпусами дистанция метров пятнадцать.Поднимемся на крышу неглавного здания, перекинем веревку с повязанном наконце грузиком на трубу главного дома, она там обмотается изафиксируется… а мы, соответственно, перелезем по ней.- А у кого веревку возьмем, догадливый ты наш?- У тюков на первом этаже, Егор Саныч. Они чуть ли не стропами парашютнымиобвязаны.Смекалка — это еще не ум, по-крайней мере, у штатских. Так я себя утешал,пока Кукин вязал веревку и привязывал к ней гирьку.Мы поднялись на крышу. С неба смотрела на нас Венера каким-то будоражащимподзуживающим взглядом. Пока я пересекался взглядом с хозяйкой ночи, Кукинпокрутил над головой утяжеленный веревочный конец, бросил его идействительно зацепил дымовую трубу на соседнем здании, если точнее,притороченную к ней антенну. Грузило там худо-бедно обмоталась — Кукинподергал веревку и она не соскочила — после чего закрепил второй конец натой трубе, что торчала рядом с нами.- Парашютисты, само собой, высоты не боятся,- констатировал Коля и,обхватив веревочную трассу руками и ногами, двинулся над пропастью. Кстати,перемещаться приходилось "в гору", поскольку крыша главного задания былаповыше на этаж, чем жестяная кровля кирпичного дома.- Лучше бы ты, Николай, был морским пехотинцем. Высоты бы боялся, но затохорошо вязал бы узлы.Коля, несмотря на пиво, довольно бодро преодолел дистанцию, хотя былозаметно, что к концу пути он выдохся. Но Кукин ведь был крепким мышечноразвитым парнем, да и годков на десять посвежее чем я.К середине пути я познал, что не могу одновременно держаться за веревочнуютропу и перебирать руками — хотя это необходимо для движения. Скошенныйвниз глаз нарисовал мне мрачный колодец, уходящий в погреб небытия. Язадергался, но страстные телодвижения ничего не давали мне кромеокончательной утраты силушек. Колодец тянул меня, наливал тяжестью,высасывал волю, мне казалось, что на дне его вижу человеческую физиономию,постепенно превращающуюся то в морду ягуара, то в клюв стервятника, то враскрытую пасть змеи. Обращение к положительным примерам, к подвигамскалолазов и бравых спецназовцев, ничего не давало мне. Но потом передкаким-то полувнутренним взором пролетела птичка типа колибри, оставляяпосле себя светящийся след, как бы линию счастливой судьбы. И от птичкинойлегкости мне тоже полегчало, я будто сбавил килограммов сорок веса,оставшись при прежней силе — казалось, взмахну ладошками и полечу. Но яэтого благоразумно делать не стал, а использовал прилив мощи, чтобызакончить мучительный путь.- Я уж думал — забурел командор. Вы бы ремнем для страховкипопользовались.- разумно сказал Коля.- Раньше надо было предлагать.- гавкнул я, презирая собственную тупость.Конечно, Кукин не ощутил всего трагизма. Ведь не просто так ослабели моимышцы, ну не прибредилось же мне, что какая-то сила старается отправитьменя в режим пике. А может и прибредилось. В момент перебздения черт тезнает как начинает куролесить умная начинка черепа — это я по войне знаю.Впрочем, размышлять о подобных вещах было и бесполезно, и вредно, ведь,когда играешь в футбол, не думаешь, что соперник шарахнет тебе в нос изгазового баллона.Мы нашли на крыше "Хроноскафа" чердачное оконцо — в отличие от оконныхпроемов на этажах там не было никакой сигнализации, да и вообще стеклоразбито. Оставалось только влезть.Вскоре стало ясно, что пожар прилично погулял и в главном корпусе. Начердаке хранилось много всяких обгоревших вещей, не такого, правда, барахлакак в соседнем доме, но, в общем-то, ничего примечательного. Почерневшиеметаллические шкафчики и сейфы свидетельствовали о некогда протекавшейздесь секретной деятельности.Впрочем ниже этажом мы увидели совсем не то, что ожидали. Большой зал,разделенный невысокими прозрачными переборками, новомодная обстановка,компьютеры-персоналки с модемами, факсы, ксероксы, стеллажи с папками -обычное помещение для фирм, занимающихся торговой или финансовойдеятельностью. Заметно было, кстати, что ремонт и переоборудованиеслучились не так уж давно и не повсюду. Лестницы и коридоры сохраниливесьма унылый казенный вид, а кое-где остались отметины от сажи и копоти. Явключил один из компьютеров, два накопителя были запаролены и не получилосьтуда влезть, но открытые каталоги оказались полны всякой муры — биржевые ифондовые справки, цены на мировых рынках, сведения по поступлению товаровот поставщиков и отправкам получателям. Оптовая торговля, да и только; непохоже, чтобы закрытые каталоги могли хранить разведывательные данные илинаучные программы.Ниже этажом были офисы, тоже модернового вида. Кукин довольно умело вскрылпарочку из них и у меня возникли большие сомнения насчет рода его занятийна гражданке.Судя по папкам в шкафах и бумагам в столах, тут тоже настойчиво занималиськоммерцией.На втором этаже аналогичная ситуевина. Видимо здание подверглось серьезномупереустройству.На первом этаже располагались столовые, буфеты, подсобки и — ничегонамекающего на иные реальности, машины времени, хрональные поля и томуподобное фуфло.В конце коридора, в вестибюле, у входных дверей, кемарил вахтер.- Наверное, не стоит тревожить его покой и бить по кумполу,- шепнул якомпаньону,- Нынче "Хроноскаф" — это куча всякого малоинтересного говна.Недаром же он в справочнике присутствует, как и любая нормальнаякоммерческая контора.- Ладно, тогда шуруем на крышу. Вам, Егор Саныч, уже не карабкаться, асъезжать по веревочке предстоит. Так что приободритесь.На третьем этаже Кукин неожиданно задумался:- Сбоку от вахтера какая-то дверка была, а перед ней несколько ступенеквниз. Может, она в подвал ведет?Мне уже неохота было возвращаться, но Кукин настаивал:- Если мы сейчас, Егор Саныч, обратно через забор полезем и нас заметут,так ведь зазря пропадем, чувство неудовлетворенности останется. С ним втюряге трудно будет жить и работать.После таких убедительных слов мы вернулись вниз. План действий был идеальнопрост. Я уронил в коридоре ведро с пожарного стенда, вахтер очнулся иотправился глянуть, с чего это шум. На входе в коридор его скрутил Кукин, апотом я на пару с бывшим десантником принайтовал охранного воина к стулу.- Что в подвале, любезный?- вежливо спросил я пленного.Вахтер зашнырял туда-сюда глазками, но, осознав, что спасения ждатьнеоткуда, быстро раскололся:- Да туда во время пожара и даже после того сносили вещи со всего здания…Но там ничего интересного, только разная рухлядь.- Суди, дружок, не выше сапога… А кто, кстати, велел туда все сносить?- Генерал… извините, зам директора по административно-хозяйственной частиСайко.Уж не тот ли гэбэшник Сайко, который прозвучал в рассказе доктора Крылова?- Ну, пленный, а где же ключи от подвала?Вахтер показал челюстью — руки-то были связаны за спиной — на стенд. Тамимелся и искомый ключ, и кнопка, снимающая сигнализацию с подвальной двери.В благодарность за это Кукин вложил вахтеру в рот жевательную резинку, а всвязанные руки — какую-то железяку, названную смекалистым паренькомпротивотанковой гранатой. Кажется, вахтер поверил. Он замер, боясь сделатьлишнее телодвижение, а мы с Николаем направились в подвальный поход.Это был не подвал, а Подвал. Капитальнейшее сооружение, полностьювоплотившее замысел архитектора-маньяка: создать кносский лабиринт.Лабиринт отражал историю здания в частности и историю человечества вообще.Тут была мебель минувших веков, венские стулья, бюро стиля "барокко",сервант стиля "ампир", дубовые столы стиля "советский вампир", красныезнамена, противогазы, плакаты Осоавиахима и НКВД. Ворохи каких-то брошюрок,инструкций, циркуляров, относящихся к работе органов внутренних делтридцатых-сороковых. Энциклопедии Брокгауза и Граната, французские инемецкие книжульки девятнадцатого века, разные там Бенжамены Констаны иКлейсты, здесь валялись даже дипломные и диссертационные работыпетербургского университета за девятисотые года.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

Похоже, подвальнаяколлекция появилась за счет знаменитых чекистских реквизиций. Конечно же,ценное имущество утекло во всякие Гохраны и на красно-чиновные дачи, аникому не нужные следы изъятых жизней оказались здесь.Впрочем, мы с Кукиным искали то, что имело бы отношение к работеспецинститута КГБ СССР.И странные вещи стали попадаться. Вислоухие идолы с островов Океании,шаманские маски из Монголии, черепашьи панцири для гаданий из Китая,статуэтки Будд из Непала и мандалы из Тибета, каменные фаллосы Шивы изИндии, древнеегипетские саркофаги, шумерские клинописные таблички,южноамериканские амулеты, африканские… высушенные головы — этого добраздесь тоже хватало.Подвальный коридор раздвоился, потом растроился, наши попытки разделиться ивести поиски по нескольким направлениям разбивались о сложное устройствоподземелья. Больше всего хотелось не потеряться в откровенно жутковатойтьме, где там и сям на тебя могли взглянуть то индийский ракшас -пожиратель сырых человеческих потрошков, то божество-кровохлеб с ацтекскогобарельефа.Впрочем в подземелье не содержались какие-либо намеки на машину времени ипрочие транспортные средства, доставляющие в иную реальность. А временибыло в обрез. Уже два ночи. Вахтер мог доползти до кнопки вызова милицииили же не ответить на контрольный звонок из ментовки, что опять-такипослужило бы сигналом. Может, на выходе нас уже ждут. Ну и помнут же!Неожиданно в мой мятущийся внутренний мир проник бодрый голос Кукина.- Эй, Саныч, тут шкаф, весь набитый магнитными лентами.- Музыка что ли?- Музыка для железных вычислительных ящиков. Здоровенные такие бобины.Это были магнитоленты от устаревших ЭВМ, "еэсок" и "эсэмок". Конечно, втакой куче я вряд ли бы разобрался, если бы не аккуратная запись нанекоторых футлярах: "В архив. Бореев, 23 августа 91 года."Где-то в глубине подвала раздался хлопок, я от неожиданности присел и почтисразу почувствовал, что ногам стало мокро и нуютно. Луч фонарика высветилбольшую лужу, в которой я мочил подметки и которой полминуты назад несуществовало.- Ты сделал эту лужу, Кукин?- строго спросил я.- Да, что я слон? Уже ведь мокро по щиколотку.Я спешно засунул пару интересных бобин в полиэтиленовый пакет, потом запаялего с помощью зажигалки и спрятал в свой вещмешок. Когда мы собрались вобратный путь, холоднючая вода уже достала колени даже у длинного Николая.- Откуда такая волна, наводнения вроде не намечалось?- А если из подвала соседнего дома? Похоже, кто-то взрывчаткой сделалпроход. Или вообще задействовал тоннель, соединяющий это подземелье с рекойНевой.- резонно заметил Коля.- Менты такую диверсию вряд ли сообразят.Может, это наши джигиты или так называемые среднеазиаты подсуетились?Тут в качестве ответа на вопрос ударила очередь поверх голов. Мы сразуприсели и вода постаралась попасть нам в рот.- По-моему, мы попали в оборот,- заметил, выплевывая довольно неаппетитнуюжидкость, Коля. Я ее тоже активно выплевывал, поэтому не смог отозваться. Аеще я запсиховал, потому что в голове царила полная тупость насчетвозможных вариантов спасения.- Не надо сразу захлебываться, Егор Саныч, давайте подаваться впротивоположную сторону от выхода.- предложил Кукин.- Но почему именно туда?Он, не удостоив ответом, нырнул и поплыл. Тоже пришлось сделать и мне,потому что кто-то снова нажал спусковой крючок. Пули ударили по воде совсемрядом с моей головой. Не думал я, что придется заниматься подводнымплаванием в подвале здания на Петроградской стороне. Фонарик еще работал ивысвечивал там и сям страшные зыбкие рожи южноамериканских и африканскихидолов — впечатление такое было, что подвальное плавание ведет меня ровно впреисподнюю.Я вынырнул и к своему большому огорчению заметил, что один из неприятелейсовсем рядом, более того свет его фонаря слепит меня. Я знал, что за светомпоследуют пули. Надо было срочно нырять, но тут слепящий луч расстаял вводе, вместе с тем послышался звук крепкого удара и всплеск. Вскоре лучснова направился на меня, но одновременно раздался знакомый голос.- А, Егор Саныч… пока вы тут стометровку сдавали, я спрятался засаркофагом. Теперь у нас есть пистолет-пулемет. Кажется, "беретта".И снова загавкали стволы. В свете своего и Кукинского фонаря я различал тричеловеческих силуэта метрах в тридцати от нас, ближе к началу коридора.Уровень пола там был повыше, поэтому вода не слишком скрывала их. Они былинеплохими мишенями, однако садили из пистолет-пулеметов. Кукин пришилодного из них, после чего нам снова пришлось отступить. Вскоре дно ушло изпод ног; хорошо, что при этом коридор сделал изгиб и мы вышли из зоныобстрела. Навстречу проплыла мумия не то египтянина, не то индейца сшикарными черными волосами, которые набились мне в разинутый рот. Пока яотбивался от трупака, возле поворота, который мы недавно миновали, появилсянеприятель. Он мощно, как ватерполист, бурлил ногами, создавая подъемнуюсилу, в руке его маячила граната. Ну, это кранты.Вот рука грозно замахнулась, однако кто-то произвел профилактическийвыстрел. Это не Коля сработал, он больше занимался плаванием. Рука врагавместо мощного броска практически выпустила гранату, которая, конечно же,вскоре грохнула. Я в последний момент успел зацепиться за какой-то железныйшкаф. Это было правильно, потому что следом меня словно ударило стеной.Стена превратилась в горячую гущу и наконец снова в "аш-два-о". Тогда явынырнул. На поверхности не было видно ни неприятеля, ни Кукина.- Коля! Кончай придуриваться, вылезай.Вместо Кукина появилась странная фигура в гидрокостюме, с миниатюрнымаквалангом. В руке у нее был странный длинный пистолет, похоже не боящийсясырости.- Это еще что за черт?- не удержался я от реплики.Фигура сдвинула маску на лоб.- Это не черт, а дама,- произнесено было явно женским голосом.Похоже, эта чертова дама и пришила неприятеля с гранатой. Впрочем, даминголос казался мне знакомым. Жалко, что фонарик мой почти сел.- Мы с вами где-то встречались?- решил уточнить я.- Ну, иди поближе, Хвостов.Я понял, что это Нина Леви-Чивитта задолго до того, как добрался до нее. Итут снова началась стрельба. Насколько можно было разобрать — кто-топодплывал на спасательном круге с автоматом и гранатометом.- Сейчас будем нырять,- крикнула мне Нина в промежутке между очередями. Онапротянула мне маску и небольшой ранец с баллоном.- Натягивай.Я кое-как нахлобучил маску, зажал мундштук, после чего госпожа Леви-Чивиттапотянула меня за собой, под воду. Мы проплыли мимо каких-то каменныхазиатских драконов, мимо надгробной плиты с грустной надписью на латыни,мимо малоизящной статуи богини Кали с ожерельем из черепов, мимоквадратного индейского божества с клыками хищника и отрезанными головами влапищах. Мне на мгновение показалось, что божество не каменное иглазки-бусинки у него светятся нехорошим огнем, а клыкастый рот ухмыляется.Потом мне стало не до мистических заморочек, потому что мы принялисьпротискиваться в какую-то дырку в полу, похоже, отверстие люка, и едва незастряли там вдвоем. Наконец, Нина покрутила пальцем около виска, япропустил женщину вперед, а сам направился следом, ориентируясь на еекруглую попку.Мы вначале опускались в тесном колодце, который, загнувшись, превратился втоннель. Дама неплохо знала дорогу, поэтому даже протаскивала меня сквозьузости. Преодолев обломки взорванной решетки, мы оказались в большом водномобъеме. Внизу шевелился ковер из водорослей, справа уходила ввысьбуро-зеленая стена, над головой было зыбкое смутное "небо". Мы явнобултыхались в реке. Темное пятно наверху, как я вскоре догадался, было необлаком, а днищем небольшого суденышка.Когда мы вынырнули на поверхность, крепкие руки немедленно втащили нас наборт. А еще через полминуты мы уже пользовались благами цивилизации в каютекатера. Довольно неплохой каютке с полированными дубовыми и сияющиминикелированными поверхностями, с баром, с японским телевизором, срадиотелефоном.Нина скинула маску и сдернула непромокаемую материю с головы. Черныекудряшки рассыпались по ее плечам. Ее рука взялась за молнию и сталапродвигаться вниз, высвобождая и раскупоривая из объятий гидрокостюмаженское тело. Застежка дошла до "буферов", еще немного и в мои глазавлетело бы весьма аппетитное изображение двух розовых "кнопочек", но тутдама обратила ко мне свой резкий каркающий голос.- Basta, bambino, ты кажется большой любитель халявы. Ну-ка, повернись исмотри на дверь. Она как раз подружка для тебя.В таких условиях пришлось повиноваться. Утратив источник положительныхэмоций, я задумался о том, насколько продрог в осенней водичке.- Мне не во что переодеться, Нина.- голос был уже жалобным, но ещемужественным.- А мне какое дело. Я не могу решать все твои проблемы. Ну, разве чтоподарю жетон на метро.- Мне нельзя появляться дома, там вся квартира трупами закидана, а деньгииз моего кармана вымыло в подвале. Там все просто кипело, понимаешь. У КолиКукина был толстый кошелек, но они оба куда-то запропастились.- Ну тогда продавайся мне в рабство, славянин. Будешь собирать выделения,оставленные на газонах моими собаками.- скверным вызывающим голосомпроизнесла дама.- Нет, никогда, никогда.- я постарался быть обиженным и твердым. Ишьвыдумала, сука забугорная.Я обернулся. Нина была уже не в гидрокостюме, и не в том полярном прикиде,которым она щеголяла на памятной северокавказской станции. ГоспожаЛеви-Чивитта обрядилась в довольно свободную юбчонку-клеш, из-под которойвыглядывали стремные ножки равномерно подкрашенные средиземноморскимсолнцем. Да и джемперок явно демонстрировал, что между ним и бабьиместеством ничего нет.- В рабство?- я еще раз подумал, оглядывая женские обводы и округлости.- Задешево никуда не продаюсь… Ладно, я рвану от вас даже без всякого жетона,шпионы прокля…- Silenzio, тише,- она поднесла пальчик к губам.- Мой сопровождающийчикаться не будет, раз и вернет тебя обратно рыбам.Так, меня припугнули. Теперь будут выуживать информацию, а затем все равноотправят кормить рыб. В руках у Нины нет оружия, однако не исключено, что"сопровождающий" — тот крепыш, что втащил нас на борт — потихоньку держитменя на мушке. Вон как раз скрипит пудовыми башмаками по палубе.- Хвостов, что ты лелеешь в своем рюкзаке?- въедливо произнесладопрашивающая сторона.- По-моему, вы и так достаточно в курсе всех дел.- Хвостов, мы все равно узнаем, что там.- дама подошла к зеркалу и сталаприхорашиваться. Почему-то она уверена, что я не дам ей сзади по кокошнику.- Зачем тогда спрашивать, Нина? Узнаете, когда найдете советскуюЭВМку-пенсионерку серии "ЕС".- Да, это действительно сложно… Так почему ты присвоил эти, надополагать, магнитные ленты?Стопроцентно запираясь, я пожалуй ничего не достигну. Вот подозрительнозаскрипела палуба где-то совсем рядом. Я выудил из пакета бобины и показална надписи.- Сайко, Сайко. Cognome.- Нина словно попробовала на вкус фамилиюгэбэшника.- Вроде бы знакомое слово.Женщина достала из ящика стола компьютер размером с небольшую шахматнуюдоску и стала быстро перебирать клавиши, при этом бибикал радиотелефон,стоящий около иллюминатора. Видимо, ответ вскоре поступил на экран, потомучто Нина произнесла: "Va bene" и захлопнула свой "ноутбук".- Позвольте осведомиться — мы же все-таки старые знакомые — что сообщаетразведцентр насчет Сайко?- попробовал выпытать я.- А вам что известно, мужчина?- Это высокопоставленный гэбэшник, который в девяносто первом годузанимался контактами третьего рода, так сказать, с иными реальностями.Надеюсь, я ничего не выдал врагу. Контактами с иной реальностью занимаетсялюбой алкаш.- Caro Егор, этот Сайко — не просто гэбэшник, а генерал-майор.- ответила снекоторой откровенностью Нина. Известно, что в начале восьмидесятых онкурировал работы по использованию так называемого Ф-поля, Поля Судьбы.- Что-то не слыхал такую сказку. Ну-ка, наплети еще.- Если это и сказка, то ставшая былью. Ученые из системы ГБ пыталисьиспользовать силы судьбы, причем небезуспешно, но потом у них что-то незаладилась и в результате неудачного эксперимента был вдрызг раздолбанспециальный исследовательский центр под Москвой. Достоверно известно, чтотогда там присутствовал и получил серьезную травму будущий генеральныйсекретарь сеньор Горбачев.Ну, ахинея. Вокруг меня замкнулось кольцо бреда. И я не могу ни принятьтакой треп на веру, ни отвергнуть его напрочь. В подобных ситуациях людибыстро свихиваются.- Елки-палки, Нина. Если в этом присутствует хоть одна элементарная частицаправды, то Сайко должен знать чертовски много. Удивительно, что его еще непришили, также как и майора Крылова… Тьфу, зараза, может вы и убилидоктора.- Stupido, если мы бы встряли в это дело на день пораньше, то доктор Крыловбыл бы жив-здоров и я бы его расцеловала.- дама отпустила в пространствовоздушный поцелуй, который выглядел несколько жутковато.- Кто же его убил, Нина? Джигиты, Абубакар? Кто навалился на нас в подвале?- Абубакар у нас работает на подхвате. Кроме того, не джигит он, а армянин.Настоящее имя — Гарик Арутюнян. В девяносто первом его прихватили люди измусульманского братства батал-хаджия. Чтобы уцелеть, Гарик принял ислам ивынужден был покупать для них оружие. Когда мы пообещали ему защиту, онперекинулся на нашу сторону. Аслан, тот что с бородой, он как раз один излидеров батал-хаджии, но ему для поиска сокровищ нужен был и ты, и Крылов вживом виде. По-крайней мере, поначалу.- Так кто же убивает, выдергивая при этом сердце словно на мясобойне?-почти выкрикнул я.- Мы не знаем.- мне показалось что в голосе Нины мелькунла нотка сочувствияк доктору Крылову.- Но узнаем обязательно…- Да откуда вы вообще взялись? Похоже, Нина, ты подслушала наш с докторомразговор в госпитале. Между прочим, подслушивание сейчас порицается даже вразвивающихся странах.- Мы не могли пустить это дело на самотек. Кстати, из-за того, что мы сталиследить за тобой, твоя misere душонка осталась прикрепленной к телу.Пришлось мне и катер нанимать, и гидрокостюм напяливать, и подвалзатоплять, чтобы проникнуть к тебе с неожиданной стороны. Иначе перестрелкадлилась бы много дольше, поучаствовали бы в ней менты и чекисты, иполучилось бы больше трупов… Короче, после всего сказанного, Хвостов, тыдолжен сотрудничать с нами.- Иначе вы меня грохнете?- Не исключено, mio amico Егор. Но еще вероятнее то, что мы тебя отпустим -и ты не проживешь двух дней, потрошители обязательно до тебя доберутся ирасфасуют. А пойдешь в милицию — так тебя же она упрячет на нары, бегалведь от нее.- Я не стану, виляя хвостиком, сотрудничать с ЦРУ. Не дождетесь, господа.-твердо было заявлено шпионам и реакционерам из Лэнгли.- Я не из ЦРУ, я из особой неправительственной организации, котораязанимаемся… ну, поисками неправедно накопленных сокровищ. Базируется онав Лозанне.- сообщила не слишком внятную информацию госпожа Леви-Чивитта.- Ах, Лозанна… И в чем мое сотрудничество будет заключаться, Нина?- Ну, во-первых, Хвостов, ты полностью расколешься и расскажешь нам все,что тебе известно.- Ага, разбежались. Я потреплюсь, а потом мне скажут "спасибо" и под задколенкой. Мне нужны гарантии, что после того, как я объясню вам, что почем,меня посадят на самолет, летящий в Гонконг, и сунут в карман десять тысячбаксов в счет найденного в будущем сокровища. С оттопыренным карманом я,пожалуй, сумею обеспечить свою безопасность.Дама откупорила ловкими и сильными пальчиками две банки пива, одну из нихпротянула мне.- Егорушка, ты правильно сказал, что сокровище найдется в светлом будущем,in futuro, так что пока никаких тысяч баксов. Кроме того, все что тызнаешь, я уверена, тянет на какую-нибудь сотню долларов, поэтому рот особоне разевай.- Нина разбиралась "что почем" и я сразу сообразил, что имеюдело с матерой капиталистической акулой.- Несмотря на этот беспрецендентный прессинг, уверен, что вам чего-то отменя требуется…- я прихлебнул халявный "Tuborg".- Ладно, возьмите меня вдело, согласен на процент от прибыли… Или…Я еще раз обозрел Нинины ножки, повел рентгеновский взгляд от круглыхколенок выше и выше. Неожиданно включилось и заработало мое секс-начало.- Я все расскажу и даже покажу с помощью рук и так далее, когда мы окажемсябез лишней одежки на достаточно близкой дистанции.Она не опешила, не закричала: "каналья".1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

— Чтобы войти в серьезное дело, Егор, надо себя показать с лучшей стороны.Чтобы оказаться со мной на достаточно близкой дистанции, да еще без лишнейодежды, тебе надо стать трупом в морге, впрочем как и мне.- Да, это вдохновляет.- секс-начало сразу стало секс-концом.- Ладно, Хвостов, проверим твои способности. Что нам в первую очередь стоитсделать?- Вычислить Сайко.- Этим мы и займемся.- согласилась дама.Стоп. А как же Коля Кукин?- Но мне надо найти еще своего дружка.- Хотя этот верзила мне никогда не нравился, я все же рада, что ты еговспомнил. Впрочем, ты ничем ему не поможешь. Если он утонул, то сейчас егозаботят совсем другие вещи. Если живехонек, то сейчас его допрашивают вэтом… да, КПЗ.Нина достала из рундука какие-то шмотки и метнула мне. Я машинальноперебрал одежку и взвился.- Я что — клоун? Какая-то цветастая рубаха, ковбойские сапоги, да за коговы меня принимаете?- Так все ходят у нас, на диком западе. Очень милая одежонка. Кроме того,тебя ищут разные плохие люди, brutti cattivi segnori. А в этом стильномнаряде ты не будешь похож сам на себя. Еще вот напялишь черные очки инаклеишь усы, стиляга… А магнитные ленты, кстати, я пока возьму в залог,потом отдашь нам баксами за свое вызволение из страшного подвала.Того и следовало ожидать, в этом мире никто не хочет спасать менябескорыстно. Несмотря на расстройство чувств, через пять минут я былприкинут как техасский фрайер. Мы с Ниной перешагнули через леера катера иоказались на гранитных ступеньках, ведущих вверх, на Аптекарскуюнабережную.Там нас поджидало черная машина марки "вольво" с большим объемом двигателя.Водителем был тот самый крепыш-"сопровождающий", сейчас я рассмотрел егоширокие плечи и шрам на южноевропейской бандитской физиономии.Мы уселись в просторную кабину, так что между мной и Ниной оказалась ещекарта пригородов.- Сейчас Сайко должен быть на даче и мы уже в курсе, где она находится. ВКомарово.- оповестила Леви-Чивитта и махнула рукой водителю, дескать,трогай.- А магнитоленты мы всегда успеем прочитать, даже если для этогопридется построить специальную машину.6.Дача Сайко располагалась на участке, густо застроенном советскиминоменклатурщиками полувысшего звена. На западный взгляд это были обычныепригородные коттеджи, на мой, до сих пор,- настоящие хоромы.Нина хотела допустить преступную оплошность и въехать на участок в своем"вольво". Тоже мне шпионка. Я ее остановил и мы отправились черезприватизированное садоводство пешочком. Яблоневая улочка, Грушевая,Вишневая, а вот и Колхозный тупик — всего один дом около пруда. И этадвухэтажная кирпичная постройка, судя по предварительным сведениям,принадлежит генерал-майору.Однако никаких следов человеческой активности не отмечалось ни в доме, нипоблизости от него.Нина нажала кнопку звонка, расположившуюся возле калитки, однако ни ответани привета.- Я прямо в дом, а ты, amico, поброди по окрестностям и попытайсяненавязчиво выведать, куда запропастился Сайко.В руках у дамочки появилось устройство, напоминающее ружье для подводнойохоты. Далее из него выпрыгнула стрела на привязи, в полете наконечникоснастился якорьком, который и застрял, в итоге, где-то в кровле дома.Нина, держась за веревку, перемахнула через забор, подбежала к стене идвинулась вверх к окну на втором этаже. Через пару минут, она, взломавраму, скрылась внутри. Я обошел пруд и через заросли малины направился ккакой-то даче весьма запущенного вида. Там, уже на пороге, встретилстранного дедулю, похожего на бабу-ягу. Один глаз у него был нормальныйпо-старикашьи мутный, другой морозный словно ледяной.- Эй, товарищ…- начал я.- Про Сайко будете спрашивать?- резко отозвался старичок.Я опешил.- Нет, не совсем… Я просто хотел узнать, не продает ли кто-нибудь домик вэтом замечательном месте. Я — маклер.Старикан хитро прищурил мутный глаз и взглянул пронзительным ледяным оком.- Ладно, завязывайте с легендой. Я все понимаю. Сайко до сих пор всехинтересует, потому что он остался на плаву, а меня утопили… Кажется, ялучше других разбирался в том, что происходит на Поле Судьбы. Однако неудосужился проследить за собственной судьбинной ниточкой, которойбес-аферист заштопал дырку на своем носке.- Вы — специалист по силам судьбы?- Правильно поставленный вопрос.- похвалил странный дедок.- Если выинтересуетесь генералом Сайко, то возможно вам кое-что известно обэкспериментах с Ф-полем. Я всегда говорил, что глобальный ход времени,исторический процесс — это тоже судьба, только не каких-то отдельных персони явлений, а целых народов и человечества. Но меня отстранили отхронально-фатумных исследований в самый важный и решающий момент, когда былуже найден общий язык с Владыками судеб. Вы скоро поймете, о ком это ятолкую. В плачевном итоге перевели меня сперва в консультанты, а потомвообще спровадили на пенсию. Да, я получаю смехотворную пенсию отставногодоктора наук.Старичок жаловался таким тоном, словно его лишили как минимум НобелевскойПремии, но мне все было невдомек, куда он клонит.- Молодой человек, я был знатоком Поля Судьбы, то есть, сущностей,определяющих последовательность и смысл событий, от самого микро домакроуровня. Можно без стеснения назвать некоторые из этих сущностейдемонами, ведь они обладали личностью и волей… Я сумел бы научить людейуправлению своим временем, как замедлять его, как ускорять, как направлятьв нужную сторону. Я показал бы целой стране, как делать свою судьбу. Новозобладали чистые эмпирики, которые принялись тупо искать "окна" вхрональном поле, якобы ведущие в абсолютное прошлое. Как бы не так…Старичок, видимо, сообразил, что ляпнул лишнее и повернулся, чтобы зайти всвою запущенную постройку.- Эй, товарищ дорогой, куда все-таки подевался ваш сосед, этот самыйгенерал Сайко?- напоследок кинул я, уже ни на что не надеясь.Дедок застыл, но, видимо, зашевелил мозгами.- Ладно, юноша, на тему генерала Сайко я не давал подписку о неразглашении.Он укатил сегодня утром из города, после того как узнал, что в подвалеинститута случилась перестрелка. Там, в этом подвале, хранилось много чегоинтересного. Виталий Афанасьевич ожидал, что любители пострелять наведаютсяи к нему. Я догадываюсь, с каким делом все это связано-увязано. Кстати, нетаким уж давним делом.Интересно, почему старикан мне что-то вообще рассказывает. Я ведь могуоказаться тем, кто собрался кокнуть генерала Сайко. Пожалуй, все-такидедуля благополучно пребывает в маразме.- Я, между прочим, уверен, что вы не собираетесь прикончить Витальку,-неожиданно включился старик.- У вас пулевое ранение было?Ах, да, чуть не забыл. В этих ковбойских сапогах я снова стал прихрамывать.Однако прозорливости старца стоит отдать должное.- Джигиты поцарапали в одной горячей точке. У меня в общем-то недавнодембель был.- Вот вам подарок к демобилизации,- старик выудил из кармана и протянул мнеприборчик размером с маленькую рацию.Ну, что за причуды. Возьму эту фигню, а старикан потом скажет, что я ееспер.- Я не слишком заслужил подарочек.- Позвольте настоять. Этот прибор как раз показывает, что вы вполне егодостойны.Я повалял в ладонях так называемый прибор — эта штучка смахивала не столькона "уоки-токи", сколько на карманную электронную игру — экранчик, кнопочки.На крохотном экране шла возня, бегали человечки, на них падали кирпичи,налетали пузыри, а также приставали мушки и червячки.- Таков малый локатор судьбы, "Сивилла-2м". Но, как говорят, мал клоп, давонюч. С помощью этого "клопа" вы можете определить какие неприятности ипрочие происшествия вас поджидают в недалеком будущем — на временномотрезке где-то от десяти минут до часа. Устройство "Сивиллы" вам знатьнеобязательно, но на всякий случай сообщу, что прибор работает совторичными магнитными возмущениями, вызванными силами судьбы.Старикан еще пять минут объяснял, как определять, откуда возьмется бяка икогда она начнет приставать, а также ее характеристики — стихия лиразгулявшаяся (на экране появляются пузыри), злые ли по отношению ко мнелюди и звери (экранные змейки, мушки и многоножки), ломающиеся ликонструкции и машины (падающие кирпичики).Пообъяснял и отвалил, даже не попрощавшись. Ладно, повертел я приборчик иназад двинул. Старичок-то — наверняка маразмоид-белобилетник, его поклепуна меня никто не поверит. Просто всучил мне карманную электронную игру идоволен, как будто дал орден. Много ведь сейчас электронных игрушекразвелось, каждый второй пацан с собой такую таскает.Я потопал через малину, заодно пытаясь разобраться, как пользоваться этойерундюшкой. На экранчике сновал неугомонный человечек, а к нему подползала,нарастая в размерах, вначале малюсенькая, а потом хорошо заметная змея сраззявленной пастью. На экране замелькала надпись: "Опасность типа"агрессивные оппоненты". Полигон — пять минут. Удаленность минимальная.Курс неопределенный. Вероятность летального исхода — 0,95".Какое-то нехорошое предчувствие заставило екнуть сердце. В затылкепоявилось напряжение, я инстинктивно пригнулся и… тут надо мной свистнулапуля. Она ведь меня хотела клюнуть! Я ломанулся через кусты почти наугад.Тут выстрелы повторились и я сообразил, какое направление взять, чтобысвинцовые посылки не прилетели ко мне в ближайшие моменты. И этонаправление вело меня прямо в пруд. Заросли резко оборвались около воды и ямигом ушел под зеркальную до поры поверхность. Очередное мое купание недоставляло удовольствия; хорошо, что жидкость в этом унитазе чуть большепрогрелась, чем в реке.Первая мысль была — а что собственно дальше? Немного ведь я смогупродержаться в водном царстве, обделила меня мама жабрами. А чуть высунумаковку на поверхность, по ней с удовольствием вмажут из пухи.Так бы я и размышлял до пускания пузырей, кабы руки не нащупали некиепровода, идущие через весь пруд — похоже, оставшиеся от какого поваленногостолба. Тут и возникла идея — вернуться на то место, откуда я уплыл. Этобудет достаточно неожиданный ход.Все равно, чуть не захлебнулся, пока добирался назад. Кровь в ушах колотилакак свихнувшийся звонарь. Впрочем, провода уже не просто провода были, апучок светящихся жилок, волшебная тропа, линия счастливой судьбы…Бережок был крутой, так что я затаился в пруду, скрючившись у самого срезаводы и сунув голову под какой-то комок из мха и грязи. Преследователичмокали ступнями в каких-нибудь жалких метрах от меня, но зато упорнопялились на середину этой лужи, зорко смотрели на противоположную сторону.А потом я услышал чавканье пары ног прямо над головой. Первой, второй,третьей пары. Охотники начали обход — рано или поздно они меня засекут.Чьи-то ноги задержались — они мялись около моего лица. Я чуть выпросталфизиономию из-под грязи и заметил дуло в паре дециметров от меня. А потомрванулся вверх, как дрессированный морж — одной рукой схватился завражеский пистолет, другой за вражескую куртку. Товарищ неприятель неудержался на скользком месте и полетел в воду. Я держался крепко запистолет, поэтому вражеская кисть пошла на вывих и выпустила оружие. Я сталпрытко выбираться на берег, однако крепкие руки схватили меня за ногу ипринялись тащить в воду. От одной мысли, что меня сейчас будут топить, яозверел. После чего, из последних силенок цепляясь левой рукой за склизкийберег, правой рукой направил тяжелый пистолет на взбалтывающего водусоперника.Выстрел, непривычно сильная отдача, над бровью у неприятеля появляетсякрасный пузырь и тело ложится плашмя в воду.Тут же с разных сторон от меня появились фонтанчики, противник с двадцатишагов лупил с двух стволов. Я успел несколько раз выстрелить, удерживаяпистолет обеими руками, прежде чем вражеская пара вышла из игры: одиншлепнулся в воду, другой осел в кустах. Вскоре ясно стало, что не из-замоих снайперских способностей. На берегу появилась Нина, оснащенная сразудвумя "пушками".Мадам, оказывается умеет, и по-македонски стрелять. Я выбрался, наконец, наберег и туповато глядел на два трупа, маячившие парой темных пятен на воде,на того мужика, что застрял в кустах. А ведь тоже джигит, с кавказскойбороды кровушка капает. Опять люди Аслана?Нина налетела как ураган и потащила прочь.- Ну, что трупаков, не видел что ли? Включись же ты, олух. И выбрось этотпистолет в воду.Я в этот момент даже не обратил внимания на то, что уж слишком"по-нашенски" гражданка иностранка разговаривает.- А что, милиция уже едет?- О, mamma mia, откуда мне знать? Зато я точно знаю, что мы опаздываем напоезд в Москву.- Но почему в Москву? Сайко никому не сказал, куда именно он уматывает.Мы пробегали через сосновый лесок и торопились отнюдь не в ту сторону, гдестоял "вольво". Кроссовая подготовка у Нины явно уступала стрелковой,поэтому она то и дело подставляла свою талию для поддержки.- Егор, у Сайко на этой даче телефон, запоминающий номера. Легко былоузнать, что ему сегодня звонили с московского вокзала, видимо уточнялиномер кассы, в которую генералу-минералу надо обратиться.Что-то забибикало в кармане у Нины и она приложила рацию к уху. Еслиточнее, к красивому довольно ушку, дополненному спускающейся кудряшкой исережкой-пуссетой, которую не вырвешь.- Поезд вместе с Сайко только что проследовал Тверь, хорошо, что егозасекли со спутника. Нам неплохо бы поторопиться, сеньор Егор.Прежде чем усесться во вместительное "вольво", мы добрались до станцииКомарово и доехали до Финляндского вокзала. А там уже на автомобиле доМосковского, где загрузились в одиннадцатичасовой поезд. Билеты в одно купедаже Нине за пять минут до отхода достать не удалось. Хорошо хоть вагоны унас были соседние.Мы встретились с госпожой Леви-Чивитта после посадки в тамбуре. Сперва я ейрассказал про странного дедулю, который считает себя знатоком Поля Судьбы иобладает страшным ледяным глазом.- Не исключено, что это Бореев, бывший научный руководительхронально-фатумных экспериментов. Ему, видно, есть за что не перевариватьгенерала Сайко,- отозвалась Нина.Но когда я хотел продемонстрировать "Сивиллу", мадам отмахнулась, дескать,Бореев явно замаразмировал и уже никому не интересен. Тогда я переключилсяна более важное.- Нина, мне как-то неудобно было спрашивать раньше, но все же как мы отыщемСайко в Москве?- Он нас найдет. Дадим объявление в популярную газету. Мол, обнаруженыдокументы и вещи, имеющие отношение к гражданину Сайко. У нас, в самомделе, есть не только магнитные ленты, но и это.Нина выудила из кармана что-то вроде набалдашника от жезла. Эта штукапредставляла человекообразного демона с малоприятной рожей и клыкамиягуара.- У генерала на даче нашла.Я засомневался в полезности таких широковещательных действий:- Да после твоей объявы Сайко поднимет на ноги всю московскуюгосбезопасность.- Как же. Этот набалдашник четырнадцатого или пятнадцатого века из ЮжнойАмерики вряд ли товарищ генерал покупал на свою зарплату. Он попроступрикарманил его, когда подходящий момент настал. Поэтому у Сайко нет резонавмешивать в это дело какие-то официальные инстанции. Сечешь?Я еще раз заметил, что южноевропейские интонации из речи Нины почтипропали, а вот одесские полностью расцвели.- Ну, а потом генерал Сайко нам все расскажет чин-чином и мы расспрощаемсяс тобой, Егорушка. Однако не волнуйся, тебе не придется платить за своеспасение, напротив, мы тебе подарим коробочку "Сникерсов". Жуй на здоровье,малыш.Я чуть было не послал ее в задницу, но потом ощутил, что распрощаться сомной могли и чуточку пораньше, однако не поспешили с этим делом.Я вернулся в купе и от нечего делать разглядел своих попутчиков. Попутчикикак попутчики. Мелкий лысоватый человечек, инженер с виду, уже забрался впостельку на нижнем ярусе. А два других — крутые хлопцы-компаньоны встильных кожаных куртенях, один славянского вида, другой южанин. Да ипотрепаться с ними было о чем. Ребята собаку и суку съели на всякойкоммерции, знали не только "что почем", но и как вставить кому угоднофишку, от бандита до бюрократа. Они хорошо разбирались в тех немногихвещах, которые были мне известны — железнодорожном транспорте, оружии ииздательском деле, все от зубов отскакивало. Пожалуйста, вагон банановзагнать, пожалуйста, книжонку издать. Вот мне презенты — банан и справочникна тему, как стать умным и богатым. Крутые хлопцы запросто орудовали в техсферах, которые для меня оставалась страной чудес.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

Я, конечно, крупновспомнил о своих сплошных неудачах, пропавших рукописях и изъятыхмагнитолентах.Конечно, тут подумалось — что-то мне не удается выкарабкаться из категорииразменной мелочи. И зачем это Нина, зараза шпионская, тащит меня за собой?Не для того ли, чтобы я сыграл в Москве роль живца? Скормит ведь менялозаннская организация родной госбезопасности — после того, как выпотрошитгенерала Сайко.Разговор c попутчиками закончился, я заметил, что проводник, взявши деньги,так и не доставил мне чая с лимоном, а бельишко было не толькоохренительной цены, но и словно обписанное. Наконец я устроился на второйполке и собрался было расслабиться с помощью сна. Но, чуть закемарив,очнулся от мысли, что ребята-попутчики больно много лопотали наинтересующие меня темы. Почему этим жлобам все-все известно, а я хоть спяти лет не вылезал из книжных завалов, полный обормот в нужных мнеделах… Нет, как-то немного подозрительно.А что там брешет приборчик старикана, сайковского соседа? Я наощупь вытащилкоробочку-сивиллу из кармана куртки. Надо же, экранчик и кнопочки светилисьсами по себе, без моей просьбы. Человечка опять ожидали крупныенеприятности, наглая змея свивала в непосредственной близости свои колечки,угрожая почти восьмидесятипроцентным летальным исходом. Ну, ладно, хорошврать. Если бы речь шла о стихийных бедствиях или технической аварии, я быеще поверил, но зачем уверять меня, что опять какие-то злодеи-оппонентыпосягают…А что если эти всезнающие ребята имеют что-то против меня? Как мне тогдаобороняться? Стоит только заснуть и в Москву, возможно, приедет мойзадушенный труп, а труподелы выскочат, потирая руки, на первом жеполустанке.Но даже если я и не закемарю, останусь бдительно бодрствующим, они менявмиг грохнут при желании. Вон здоровяк лежит на соседней полке, междупрочим не храпит и не сопит, его ручищи разом меня достанут, а затем емуприятель поможет.Да нет же — это шизия, образцовая мания преследования. Вот тот третийпопутчик, инженеришка, он-то каким боком пристегнут к намечаемомузлодейству?.. Впрочем, почему нет? Инженерик не станет деятельнымучастником удушения, однако он занимает место третьего лишнего.Мысли лихорадочно заскакали. Чем воспользоваться для самообороны? Ну развечто ключами от дома, один из которых — ригельный. Зря я выбросил в прудпистолет. Я прижался спиной к переборке и согнул ноги в коленях. Кажется,тип на соседней полке зашевелился и повернул голову. Я замер… Тот типтоже взял паузу, но потом опять пришел в движение. Нет, это не мерцаниетьмы, он тянется ко мне. В лучшем из худших случаев он — педик. Наверное, втаких случаях жертвы никогда не орут, боясь стыдобы… Через секундочкусвершится гадость.И я врезал ногой, отшвырнув мощного типа. Снизу расплывчатым пятномвынырнула рожа, которую я тяпнул ригельным ключом. Раздался короткий всхлипи на руку что-то брызнуло. Тут я получил обалденный удар в челюсть от типас соседней полки, так что мой затылок врезался в переборку. В темном местестало еще темнее. Но я, наверное, принял верное решение и швырнул впредполагаемое лицо противника свою куртку, а потом дернул его замускулистое плечо. Поезд вовремя тряхнуло, агрессивный оппонент сверзилсявниз и, похоже, впаял головой в столик. Я соскочил со своей полки и зажегсвет. Два тела улеглись бутербродом на полу и слабо шевелились. Инженеришкасидел на своей постельке, поджав ножки. Я, схватив куртку и определительсудьбы, "Сивиллу", бросился из купе. Нина, Нина, как ты там? Может быть,сейчас тебя активно обижают как женщину и как человека.Пробегая мимо титана, в котором греют чай, я прихватил железяку дляпомешивания угольков и совок для подбирания мусора. В тамбуре, несмотря напозднее (или раннее) время, стоял напряженный человек. Рука его нырнулаподмышку, тут я и угостил его совком по "чайнику". На всякий случай -надеюсь, я был прав. В проходе соседнего вагона, по счастью оказалосьсвободно. Когда мне потребовалось место номер "шестнадцать", я просунулкочергу в ручку соответствующей купейной двери. Получился рычаг, который яс остервением рванул — завелся уже, значит.Что тут произошло, я просек лишь пять минут спустя.Нина была на нижней полке, на даме сидело двое мужиков и она не слишкомтрепыхалась. Я два раза ударил кочергой по этой парочке товарищей и онизаколдобились. Тут на меня сверху бросилась масса. Боевая масса. Яавтоматически заслонил совком свою голову и защитил ее от нокаута, но всеравно на ногах не удержался. Попробовал пнуть противника ногой, даже врезалему, но особого впечатления не произвел. Светящиеся ниточки протянулись кмоему животу и я вовремя вильнул в сторону, а на то место, где недавноимелось мое мягкое место, обрушился каблук. В полумраке неприятель решилбольше не оплошать и наклонился, чтобы приголубить меня руками. Иприголубил бы, если бы я не нащупал оброненную кочергу. Не знаю, куда я тамугодил супротивнику, однако он обмяк и навалился на меня как рухнувшийблиндаж. Чтобы выкарабкаться из-под, понадобилось больше времени, чем насаму драку. Потом я включил свет и решил посмотреть, что там осталось отНины.Она, в принципе, была не столь далека от нормы. Я подхватилполубессознательную женщину, а также ее сумку, в которой, между прочим,покоились мои магнитоленты, и потащил и ту, и другую по проходу. Сейчас яменьше всего представлял, что надо делать, где еще могут встретитьсягады… Ага, стоп, а что кажет приборчик "сивильник"?На экране к двум человечкам никто не подступал, ни агрессивные оппоненты,ни технические неполадки. Я, окрыленный приятным известием, без дальнейшихприключений дотянул Нину до своего купе. Там царила приятная пустота,поверженные тела напрочь исчезли. Может, в связи с этим и поезд ненадолгостопанулся. Я искренне понадеялся, что наши негодные попутчики решили сойтина полустанке. Затем хорошенько заперся и похлопал Нину по щекам. Онапоймала мою руку и отшвырнула — значит, очухалась.- Госпожа Леви-Чивитта, алло, я забрал свой залог, то бишь магнитоленты,поэтому тебе не надо выкладывать баксы за свое спасение. Cчитай этоприятной новостью.- Ну, ладно, ладно.- Она уселась, одежки на ней было немного и только самаянужная. Длинная футболка и пока неясно что еще.- Я вижу, Егор, что тынемного годишься нам. Так что могу взять тебя в долю, если ты полностьюрасколешься и отдашь ленты. Как, устраивает такой вариант?- Не совсем. Как насчет того, чтобы оказаться поблизости без лишней одежды,причем не в морге.Дама ответила невпопад.- Я могу поручить тебе собрать и возглавить специальную группу, котораязаймется золотом рейха. Получишь аванс, а в случае успеха и десятьпроцентов от прибыли.В ее голосе импортные интонации исчезли совсем — какое уж притворство,когда полуголая попа наружу.- Я высказал пожелание, Нина.- Ну, ты настырный.- отозвалась дама без гневных обертонов. И я воспринялэто как добрый знак.Я придвинулся, одновременно просовывая руку под ее футболку. Тамдействительно имелось немного из одежки, но зато все необходимое изтелесных принадлежностей, выпуклостей и обводов, обтянутых шелковистойшкуркой. Оказывается Нина умела быть ласковой и под скорлупой из резкостейи колкостей, переходящих в грубости и враждебности, было аппетитное ядрышкоиз весьма нежных эмоций. А чуть дальше потрескавшихся краев губ ощущаласьтеплая, вводящая в резонанс, мякоть.Удобств для самого интимного дела в купе явно недоставало, но дама снеожиданной чуткостью, а может и квалификацией, расположила меня так, чтобыдвижение поезда не мешало, а помогало нашему общению.Она как будто ждала от меня решительных действий, поэтому мы все проделалисноровисто и толково. Я быстро понял, что эта мадама — лучший мой вариант.Утром, перед приездом, нам еще пришлось наведаться в Нинино купе — не идтиже иностранной гражданке по столице нашей родины в одной мятой футболке.Однако ничего страшненького, кроме нескольких капелек крови на простыне ина полу, не обнаружилось. Так что госпожа Леви-Чивитта вновь облачилась всвои стильные тряпки, а я опять должен был ходить как клоун, в ковбойскихпрохарях и цветастой рубахе навыпуск.Нина побывала желанным гостем в одной бойкой московской газетенке изапустила рекламу насчет привлечения Сайко как мухи на говно. Клюнет ли неклюнет чудак на приманку в виде своих документов и вещичек? Пока напарницазабрасывала рекламную удочку, я сидел в кафешке, потягивая сладкую жидкостьи выслушивая хихишки каких-то пэтэушниц на предмет ковбойских сапог.Потом мы с Ниной навестили моего приятеля Сашу Крейна, который работал ввычислительном центре одного академического института. Тут уж была моястратегическая инициатива.В казенном научном учреждении имелось полным полно всякого занюханноговычислительного барахла, начиная с первых советских ЭВМ пятьдесятчетвертого года. Здесь царили анархия и стакан портвейна, каждый ученый инеученый занимался чем-то своим: начальство обустраивало в зданиикафе-шантан и казино, младший же персонал выплавлял золото из деталей умныхи безумных машин.Мы с приятелем Сашей расположились за мощными стенами выложенными из"БЭСМ-6", взяли дешевый фугас "московской" водки и под это дело сталираскочегаривать "ЕС-1040".Вылетали искры из контактов, шипели и перегорали лампы, плевалиськонденсаторы, операционная система загружалась и снова бессильно падала подгрузом дефектов и сбоев. Саша менял железную и программную начинку до тойпоры, пока эвээмские магнитофоны не закрутились и не стали считыватьподвальные ленты. Как вскоре выяснилось, подлинных мучений мы еще по сути ине терпели, все они находились впереди.Трухлявые ленты были там и сям подпорчены, да еще все интересные местазапаролены. Однако всевозможные комбинации "ключей" подбирались рядом насвеженьком "Pentium-90". Наконец спрятанный на магнитолентах программныйкомплект заговорил, причем довольно сносным языком.Наверное, из-за непонятных шпионских штучек, программы были замаскированыпод какую-то игру. Путешественник попадал в древнюю страну, пользуясь"ключом" и находя "дверь", далее он преодолевал разные препятствия инеприятности. Вначале ему перечили простые голожопцы-дикари, но чем большеон ошибался, тем сильнее и изощреннее становились недруги. Вначале у нихпоявились стреляющие свинцом палки и железные колесницы, потомнепрошибаемые доспехи и огненные стрелы, а еще засасывающие волшебныеловушки.Рассказчиком выступал некий старикан с клыками ягуара. На вопросы,например, о "ключе" и "двери", он давал честный ответ в виде какой-томатематики, где я ни полстрочки не понимал.- Значит, желаете попасть в некую чудесную страну и не знаете как,- сухмылочкой подытожил Крейн.- Я учился на матмехе, но чтобы мне разобратьсяс этими уравнениями — а похоже описывается колебательный процесс -потратится немало месяцев. Конечно же, неясно, кто при этом станет платитьмне зарплату в размере ста минимальных окладов, ради чего я не буду щадитьмозгов своих.Нина явно приуныла. Ее можно было понять. Даже стало жалко.- Послушай, Саша,- вступил я,- человек, применяющий лопату, тоже имеет делос электромагнитными силами упругости, колебательными процессами, квантовымисвойствами, но ему все такое пофигу, ему главное, чтобы входило по черенок.Не может быть, чтобы люди из ГБ имели дело с этой китайской грамотой.Крейн неторопливо хлебнул "московской", сморщил физиономию, потом разгладилее, хрупнув соленым огурцом.- Ты почти прав, Егор. Однако, человек применяющий лопату, знает, какойпредмет называется этим звучным именем. Мы, напротив, не бе ни ме в том,что является в данном случае лопатой, а что, например, черноземом. Да явообще не врубаюсь, об чем разговор в этих программах. Для игрушки, дажесамой мудреной, чересчур сложно и заковыристо, ну разве что, варганили еематематики-параноики. Так сказать параматематики.В сумочке у загрустившей мадам пискнул зуммер и она вытащила радиотелефон.Через пару минут стало ясно, что генерал Сайко клюнул на приманку иназначил "стрелку" на каком-то спортивном объекте Юго-Запада, причем надесять вечера.Как передала Нина, отставной гэбэшник укрепляет там свои старческие силысауной да бассейном и даме предложил заняться тем же самым.Когда мы с Крейном принялись перекатывать сведения со старинных лент наболее безопасные носители, дискеты и винчестеры, госпожа Леви-Чивитта сталасобираться.- Ладно, bambini, вы тут покумекайте над математикой, а я на волнующуювстречу со старым хрычом.- Точно, точно,- заметил Сашок Крейн,- пускай красивая дама укрепляет свойорганизм водой, а мы спиртяшкой.Я почему-то был менее индефферентным.- Уважаемая сеньора Леви-Чивитта, меня, конечно, не слишком волнует, утопятли тебя в бассейне, или сварят в сауне, я просто интересуюсь насчет твоейкрутизны. Будет ли там у тебя прикрытие?- Ты чудак, Хвостов, зачем мне прикрытие? Я же не беру с собой эти ленты.Пожилому джентльмену нет никакого смысла топить или варить меня.Тоже логично. Когда мадам ушла, мы с Крейном снова "приняли на грудь" ипочувствовали облегчение, но вскоре меня взбудоражили неприятные мысли.Насчет Сайко вроде все правильно, ему незачем мочить Нинку, но за ним могутпристально следить, из него могли тоже сделать блесну. А ведь в последниенесколько дней большую активность показывали и хреновы джигиты Аслана, ичертовы исчадия, известные под названием "среднеазиаты".Я глянул на экранчик "сивильника". Там, помимо моей символической персоны,которой ничто не угрожало на небе и на земле, я увидел связанную со мнойверевочкой символическую женскую фигурку. Она мерцала и таяла, но вокругнее кучно вились неприятные мушки. Значит так, велика опасность групповых,организованных, заговорщицких, антидамских действий. Я принял еще однурюмашку и неожиданно затвердевшим голосом произнес:- Все, я пошел прикрывать ее, дуру.Крейн, пророчески кривясь, замотал головой.- Глупо, Егор. Я, конечно, не въезжаю в то, что связывает тебя с этойвыдрой и ради чего вы ломаете копья, но ты не годишься в прикрывальщики.Тебе же за это не платят. Что ты корчишь из себя Шварцнэггера?- Во-первых, она не выдра.- оспорил я.- На "афишку" эта тетя и в самом деле ничего, но характерец у нее еще тот.- В общем, Сашок, понимаешь… — я стал думать о том, что должен пониматьСашок.- Может она меня и в грош не ставит, но хочешь не хочешь, мы с нейпока на одной стороне. А на другой стороне те кретины, которые укокошилимоих отличных корешей — майора Крылова и Колю Кукина.- Джигиты, что ли, подгадили?- Китайский хрен его знает. Доктор Крылов этих самых джигитов, междупрочим, лечил, а мы с Кукиным не такие фигуры, чтобы попасть под кровнуюместь. Тут что-то другое.- Даже если ты толком не шурупишь, что уж говорить про меня.- умиротвореннопроизнес Крейн, погружаясь в алкогольную нирвану.Это меня задело.- Ты, Сашок, само собой, не рюхаешь в этом деле, но я-то кое-что соображаю.Люди ищут в иной реальности золото, золото рейха у древних индейцев.- Золото рейха у древних индейцев! Ну, вы, ребятки, далеко зашли,-присвистнул Крейн.- Я бы сказал, что, скорее всего, имею дело сколлективным творчеством дурдомовцев.- А если нет?- Тогда эти ключи и двери необходимы для доступа в иную реальность. Ну-ка,наплети еще что-нибудь.Он подпер голову рукой, показывая готовность выслушать очередной бред.- Я расскажу, Саша, но если ты будешь вести себя как задница прирасстройстве, то есть трепливо, ты лишишься и своей драгоценной кормы, иголовы, и всего прочего.Я конспективно поведал главное, на что Крейн, не долго думая, отозвался:- Если ты меня не разыгрываешь гнуснейшим образом, то могу сообщить, чтовам с мадам никогда попасть к древним индейцем, бряцающим золотом рейха…Если только я лично не посодействую вам. Хотя мне трудно сказать, речь идетли о контакте с абсолютным прошлым нашего мира или с неким хрональным"карманом", периферийным миром, отколовшимся от основного космоса. Впрочем,я склоняюсь к последнему решению. Да, действительно вышеупомянутый геологнашел ржавый автомат в инкской гробнице 15 века, но ствол мог там оказатьсяв результате обратного воздействия периферийного мира на основной космос.Я встал и обнаружил, что не слишком твердо качаюсь на ногах.- Мы все к чему-нибудь склоняемся, Саша, и на что-нибудь воздействуем.Ладно, я — в бассейн, а ты здесь бдительно сторожи пленки и дискеты.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

— Я кое-что вспомнил, Хвостов. Теми самыми инками очень хорошо былоуправлять, они представляли собой идеальных подданных. Однако, отрядуконквистадоров в триста голов даже не понадобилось сражаться сдвухсоттысячной армией индейцев Перу. Им достаточно было унасекомитьверховного властителя Атауальпу, чтобы вся индейская рать поголовнообессилела.- Ты начитанный парень, Крейн. Надеюсь, это пригодится.Я вышел за территорию института. Единственное, что я знал — это название ипримерное местоположение объекта. Если бы не проезжавший мимо автолюбительиз Вологды, я бы точно никуда не успел. Он любил быструю езду и любилспрашивать у москвичей, куда ему — направо или налево. Те нередко врали,поэтому от частых ускорений и торможений я чуть харчи не метнул.Наконец мы добрались. Вопреки ожиданиям спортивный объект оказался темнойдоминой без каких-либо признаков жизни. А вокруг высились только смутныегромады новостроек-долгостроек.- Ты, мужик, уверен, что по адресу попал?- уточнил вологжанин.- По-моему,такое место понравится только привидению.Я глянул на "сивильничек". На мою фигурку там недвусмысленно посягали нетолько мушки-злодейки и еще какая-то многоножка. Значит, враждебное ко мнебандформирование может быть сильно и сплоченно. Впрочем, вещий приборсоврет недорого возьмет.- Ну, что, смельчак, туда или сюда?- еще раз осведомился водитель.Да уж, не особо хотелось идти в атаку. Но я все-таки захлопнул дверцу сдругой стороны. Мерцающая ниточка выходила из моего позвоночника, как изнекой силовой оси, протыкала лоб и уводила вглубь зыбучего мрака, будь оннеладен. Я двинулся вдоль этой светящейся тропки, порожденной, как мнеказалось, страхом и алкогольными парами.Глаза мало-помалу привыкли, что фотонов тут кот наплакал. Территорияоказалась огороженной, а ворота и калитка запертыми. Впрочем, никакой"колючки" не было, так что с имеющимися припятствиями я быстро управился. Ипочесал по дорожке к корпусу.Интересно, подумал я по пути, что верховный инка Атауальпа был у своихиндейчиков вроде узелка. Развязали его жлобы-конквистадоры и всерассыпалось.Двери корпуса были заперты. Я, балбес, чуть не позвонил. А потом опомнилсяи благоразумно отправился вдоль стены. Долго не попадалось ничегоподходящего, пока я не наткнулся на водосток. А парой метров вышеначиналась пожарная лестница. Я, конечно не так ловко, как обезьяна, ноподнялся на третий этаж, прошел по карнизу и, разбив окно, ввалился вкоридор. Опять-таки темный. Мелькнула грустная мысль, что я немножко ошибсяс адресом.Я прошвырнулся мимо ряда дверей. На одной были изображены струйки жидкости.Ну-ка, посмотрим, что за дверью, вода или пиво.Там была душевая, совсем темная, но в ней усердно работали две прыскалки.То ли у нас совсем не умеют экономить воду, то ли здесь недавно подмывалителеса. Я прошел сквозь душевую, приоткрыл выходную дверь и сразу затворилее. Дальше было пространство, огромный зал, хоть несильно, но все-такиосвещенный. Я вернулся в предбанник душевой, отломал ножку у несчастнойскамейки и снова стал заглядывать в дверь, ведущую в большой и страшныйзал. Где-то внизу плескалась вода. Похоже было, что внизу находится чашабассейна, в которой кто-то или что-то бултыхается. Я приник боком к полу истал выползать, прося у всех святых поддержания тишины. Выполз с довольноскромным звуковым оформлением и оказался на галерее, опоясывающей зал повторому ярусу. Затем глянул через ограждение — ага, плеск производится оттого, что даму в красивом платье, срамно взявши за ноги, пара мужиковопускает с бортика в воду. Рядом с интересом стоят еще двое мужиков. У дамыбыли приятные ножки, но пытатели-истязатели безжалостно макали и макали ее.Слышались и шаги кого-то, гуляющего по галерее. До чего же их много,долбаебов.Все ясно, генерал Сайко находился и находится под контролем у какой-тогруппировки, скорее всего, тех самых "среднеазиатов". А они интересуютсядоступом в "хрональный карман". Ну, конечно же, генерал Сайко подал им наблюдечке доктора Крылова. Ведь тот встречался с Виталием Афанасьевичем изадавал лишние вопросы. А через Крылова "среднеазиаты" могли выйти и наменя с Кукиным. Нет, доктор не запродал меня с потрохами генералу Сайко.Просто Виталий Афанасьевич с должным умением пораспрашивал майора Крылованасчет фронтовой жизни и друзей-товарищей по Кавказу. А тот и порассказалпро друзей-корешей, с которыми легко было в трудную годину.Интересный генерал Сайко сейчас сработал как безотказная ловушка для Нины.Мадам, чтобы не пускать пузыри, должна поведать вопрошающим, где находятсямагнитоленты. А в итоге, ей все равно капец, заодно Крейну, и мне тоже.Думали, как лучше, а получилось как всегда.Шаги приближались. Я вполз обратно в душевую и запахнул дверь. Надо как-тоубрать того, кто гуляет по галерее. Но я же не профессионал. Я профессионални в чем, включая и киллерство. Профи незаметно бы подкрался и, ушибивгуляющего товарища по затылку, затащил бы обмякшее тело в душевую. Но ялюбитель, причем не слишком толковый.Вот неприятельские подошвы соприкасаются с полом совсем рядышком. Такоеволнительное ощущение образовалось в теле, будто я вот-вот должен сиганутьс парашютом в пропасть. Кажется, что стук моего сердечного мотора слышен надесяток метров. Ну, пора.Я вылетел наружу, и кинулся сзади на проходящего гражданина. Ножкойскамейки, нечаянно сделавшейся моим оружием, стал давить ему на горло. Новышло не так, как мне хотелось бы.Ни задушить оппонента, ни втащить его в душевую у меня не получилось.Напротив, он меня вырвал на галерею — здоровый лось — да и там не захотелудушаться. Я прижимал палку к его шее из последних сил — об чем этот козелне знал, поэтому и дернулся вперед. Ограждение не выдержало и мы обаполетели вниз. Этот тип почти развернул меня, но я снова крутанулся и оноказался в проигрыше. Внизу стояла скамейка, об которую он сломался вместоменя. Рядом с ним упал большой импортный пистолет, который я, к своейчести, мигом подобрал. И правильно. Один из мужиков стал стрелять по мне,вскоре к нему присоединились и те, что доселе макали Нину. Они выронили еев воду и достали из-за пазух, кто револьвер сорок пятого калибра, ктопомповое ружье. Впрочем, та "пушка", что досталась мне, тоже была тяжелой идлинноствольной. Я сновал среди скамеек и стульев, от которых под действиемобстрела отлетали здоровенные щепья. Впрочем, в один чудесный момент, мнеудалось примостить длинное дуло и произвести три выстрела. Кстати,прицельных. Одного подлюку я срезал и он ушел непосредственно головой вводу.Тем не менее, двое других задали мне такого перца, что я еле дополз докакой-то двери и втянулся в нее. Это было сауна, судя по повышеннойтемпературе. Там спрятался на полке и стал ждать вооруженного вторжения.Однако, вместо того, услышал, как защелкивается одна дверь. Другая тоже. Ивходная, и выходная были теперь заперты. И обе чертовы штуки былистальными. Я пострелял в эти стальные щиты, но так и не размозжил замки. Авозможно двери были заблокированы ломиками для надежности. Потомтемпература стала расти, в смысле, я чувствовал, что все больше испаряюсь иобугливаюсь.При какой же жаре человек вынужден отдать концы? А может я и сам захочу всеотдать из-за такой невеселой жизни.Горячий воздух проникал внутрь. Кожа уже не терпела скрытое свое горение исобиралась перейти к открытому. Наступала отключка, дереализация. Мой духсеребристыми нитями поплыл от силовой оси позвоночника в разные стороны. Оннатыкался на враждебные полюса, которые только отшвыривали его. Долго ликоротко плыл, но неожиданно повстречал что-то знакомое и доброжелательное.И тут дверь вылетела, на меня рванулся холод, я едва успел подхватить своюпушку, где оставался один патрон.Впрочем, такая прыть оказалась ни к чему, я повстречал Колю Кукина.- Слушай, ты не дух?- на всякий случай уточнил я.- Дух от тебя, Егор Саныч. Видно, что струхнул страдалец…Мы вышли в коридор.- Мне сразу не понравилась эта нагретая, но запертая дверь,- сказал он исунул в мою руку "Узи".- Затвор дернешь здесь, давить для стрельбы тут.- Сейчас не время спрашивать, как ты вылез из того дерьма в подвале, но какты нашел этот спортивный объект?- поинтересовался я, радуясь колиномувоскрешению.- "Друзья" доставили почти по месту назначения,- загадочно отозвалсяНиколай.Мы тем временем попали через коридор в какую-то подсобку, где было до жопывсякого оборудования — насосы, компрессоры и все такое.Тут уж я стал соображать, а Кукин начал действовать. Я и раньше не понимал,когда он успевает думать и думает ли вообще. Мы распатронили здоровеннуютрубу, которая шла от нагнетателя теплого воздуха, влезли в нее и сталисъезжать вниз, в сторону чаши бассейна. Притормозить не удалось — мывышибли решетку, и вылетели в открытое пространство, строча из всехстволов. Я приземлился на мелководье в самом бассейне и сразу заметил двеголовы на галерее. В одну из них стал стрелять и кажется продырявил. Кукин,который приземлился на бортик, тоже пришил кого-то. Первый этап разборки наэтом закончился вместе со стрельбой. Я сделал несколько шагов и наткнулсяна труп противника — видимо того, которого я замочил в самом начале. Потомнабрел еще на какое-то тело, плавающее возле лесенки, ведущей на бортик.Приятные дамские ножки…Да это же Нина. Неужели ей конец? Я достал женщину из воды. Ну, все,откинула копытца.- Эх, Нинка, стремная ты была бы баба, кабы не дура.Я все таки попробовал пооткачивать ее, поднимая, так сказать, за таз истряхивая жидкость.Она тут очнулась и нанесла предупредительный удар в мой пах.- Рано ты меня списал в утиль.И показала мне дыхательную трубочку с поплавком на конце. Очереднаяшпионская хитрость.Мы выбрались на бортик, Кукин шнырял по залу, делая сплошной шмон.- Непотопляемый этот парень,- заметила Нина. И, выдернув из какой-томертвой руки револьвер, взвела курок.- Тикаем отсюда,- крикнул Николай.Мы дернули из бассейна мимо душевой в административный коридор.- Тебе все здесь нравится?- спросил Кукин рядом с дерматиновой дверью,украшенной надписью "директор".- Не очень,- отозвался я,- и в самом деле, "сивильник" показывал мерцающуюзмею, то есть затаившуюся поблизости опасность с приличной степенью"летальности". Да и серебристая ниточка — я снова видел ее, протянувшуюсяиз моего лба в сторону директорского кабинета,- нервно и тяжелопульсировала.Кукин достал из кармана "лимонку", сдернул чеку и, расположившись чутьлевее, вышиб дверь ногой.- Стой,- заорал я.И действительно за письменным столом сидел пожилой широкоплечий товарищ,сразу опознанный мной как Сайко, а справа от него, приставивши пистолет кгенеральскому уху, располагался этот самый "среднеазиат". Этот самый,который убил майора Крылова.Да уж, Сайко — видимо, тот субъект, который нужен всем, и нам, и им.- Хорошо,- откликнулся Коля и поставил чеку обратно.- Отойдите от входа, все в одну сторону, налево, и замрите там,- велел"среднеазиат" негромким странным голосом.Мы послушались, а через несколько секунд он, прикрываясь генералом, покинулкабинет и направился по коридору в противоположную от нас сторону. Итак,все уходят — и киллер, и многознающий генерал. Я уже завелся на борьбу,замахнулся на победу, и сейчас тяжко страдал от внезапного поражения.Неожиданно заморгал свет. Возникла суматоха. Последовательность событий яосознал потом. Кукин дернул ковер, выведя "среднеазиата" и Сайко изравновесия, а Нина выстрелила. Одна пуля — один труп. Труп того самогокиллера. Мы направились к генералу, но и на расстоянии десяти шагов язаметил, как шныряют глазки краснощекого старичка. Он, кажется, не слишкомбыл доволен освобождением. Нервничал так, будто что-то случится — и некакой-нибудь там понос.- Замри, братва,- крикнул я своим. Серебристая нить, ведущая от моего лба кгенералу, побагровела и затрепыхалась.- Ложись!И тут старичок кое-что сделал, а именно взорвался. Когда мы, слегкаконтуженные, подошли к нему, то не с чем было разговаривать.Нина отлепила от стены обрывок проводка.- Заминирован был генерал.- А кто же его подорвал? Киллер вряд ли бы успел кнопкой дистанционноговзрывателя воспользоваться.- Возможно, господин генерал был психически закодирован. Он сам себяподорвал после гибели опекуна.- отпустила маловразумительную фразу Нина.- Скорее уж Сайко был на хитром автоматическом радиообмене с опекуном."Среднеазиат" отбросил хвост и не дал ответ на очередной сигналпередатчика, установленного на генерале, отчего сработало подрывноеустройство.- предложил свое толкование Кукин.- Вы мне лучше объясните, почему замигал свет в самый решающий момент?-поинтересовался я, потому что по-прежнему не врубался в недавнюю ситуацию.- Ну, Егор Саныч, ты залудил. Просто бросок по напряжению на подстанции.-немудряще высказался Коля.- Просто я просигналила на спутник, а он своим мазером направил мощныйэлектромагнитный импульс на подстанцию.- выложила какую-то научнуюфантастику госпожа Леви-Чивитта.- Ну-ну… Надеюсь, тебя, Коля, сюда переправили не электромагнитным лучом.- Немногим лучше. Меня сюда доставили в этом, как его, каталептическомсостоянии. Те, кого мы все не любим, отловили меня в подвале "Хроноскафа",вывели оттуда подземным ходом, помариновали в карцере, а затем напоиликакой-то гадостью, от которой я весь окоченел и видел только глюки -страшные рожи с клыками и все-такое. Ну и, завернув в тряпку, притащилименя сюда.- Прямо гуманисты… Как много прекрасного и удивительного я услышал впоследние несколько часов. Согласно системе Станиславского, сейчас я должензакричать: "Не верю", после чего все растает.Коля, не обращая внимания на мои причитания, довел нас до камбуза, вернеедо большого холодильника. У его дверей лежал труп с малоприятной дырой наместе глаза. Николай распахнул холодильник… и ого, там еще один жмурик изкоманды противника.- Не жмур он, а тоже в каталептическом состоянии.- заобъяснял Кукин, как наэкскурсии.- Мы тут вместе лежали. Честное слово. Этого парня в подвале"Хроноскафа" взрывом повредило, особенно головной горшок пострадал. Вобщем, меня должны были в удобный момент принести в жертву демону Супаю,чтобы тот не забирал себе душу ихнего парня. А потом холодильник пересталморозить — советский ведь, "качественный" — я проснулся раньше времени,встал, исполненный сил и ненависти. И когда двери распахнулись, то дал побашке мужику, который на охране стоял. Вон тем крюком дал…- Ладно, давай без подробностей,- остановил я его.- Гордиться нам нечего.Просрано вчистую. Сайко-то утрачен.- Ты не убивайся больше меня,- распорядилась Нина.- Я ведь пока командир.Сайко хоть и закодированный, но кое-что мне успел наплести, пока мы там всев бассейне разбирались.- Пока тебя там макали. Они явно использовали женщину не по назначению.- Короче,- рявкнула дама,- генерал думал, что это последнее, что я услышу всвоей жизни, поэтому кое-что выдал. Существует некий приборпространственно-временной навигации. Он как раз заменяет ту "лопату", окоторой говорил Крейн. Сложная электронная плата. А может сверхсложная.- Ага, улавливаю. С этой штучкой-дрючкой откроется нам дорога на "тотсвет", где полно золота и всякого другого кайфа. Надо только добавить этот,так сказать, "компас" к тем уравнениям, которые у нас имеются на лентах, ипрорвемся… Стой, Нина, у нас же нет этого магического кристалла.- Нет, так будет.Смелая агрессивная женщина. Однако глуповатая. Впрочем, глупость можносчитать разновидностью ума… Но я кажется знаю, где надо искать "компас".И хотя это дело срочное, все-таки стоит отложить его на потом, потомучто…- Сдается мне, Нина, что с магнитолентами у нас запросто выйдет промашка.Ты ведь раскололась, где они, во время дружественной беседы с этимипаршивцами. Да или нет?- Ну, вообще-то, скорее "да", чем "нет",- скромно призналасьпредставительница международной организации.Я уже мчался на выход.7.Академический институт был заметен издалека — по собравшимся около негопожарным машинам. Из трех или четырех окон валил густой дым, похоже, онимел отношение к залу, где полно всяких ЭВМ, от древнеримских до самыхмодерновых. Впрочем, там активно трудились пожарники, они швыряли деталимашин и целые стойки в оконные проемы, оснащая меткие броски радостнымматом. А на земле другие удальцы добивали остатки сложной техники ломиками.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

С первой попытки цепь из пожарных и милиционеров прорвать не удалось.Во-второй раз я с дикими воплями "пропустите ведущего специалиста"просочился под руками и кулаками оцепления, и как ни странно, никто за мнойне погнался. Лень им было, а для стрельбы тоже повода не нашлось. Однако,шмыгнувших за мной Кукина и Нину, отсекли в полувежливой форме, так чтоКоле только фингал поставили, а госпоже Леви-Чивитта отвесили поджопник.А я почесал по лестнице, затем по дымному коридору. Где Крейн? Выскочил лион? А если выскочил, то захватил ли с собой мои ленты? "Сивильник" былтревожен, подозрительные бабочки порхали над моей экранной "куколкой",свидетельствуя о разборках, которые имеют какое-то отношение ко мне.Пожарные в коридоре уже поработали, так что здесь хоть все было обуглено,испорчено, прокопчено и промочено, но уже не горело синим пламенем.Оставался какой-то десяток метров до зала, набитого эвээмками, когдаизъеденное огнем перекрытие хрупнуло подо мной и я полетел, набираяускорение, вниз. Сброс потенциальной энергии закончился на первом этаже. Неразбился я, конечно, но и смеяться тоже не захотелось.Внизу была примерно та же планировка, аналогичный зал, толькопереоборудованный в кафе-шантан. Я шел вглубь недавно еще шикарногопомещения и разглядывал потолок, который украшали дыры, испускающие вонючийпар. А потом сверху раздались выстрелы, тут я и вспомнил, что у меня подкурткой, кстати, висит "Узи". Даже мураши пробрали от того, что я с такойштуковиной под одежкой увильнул от милицейских рук — это ж верный сроксветил. А потом мне на макушку упало несколько капель крови. Я поднялся настол, поставил стул и уцепился за стробоскоп. Затем вскарабкался скряхтением по тросу, протиснулся в дыру, образованную балками перекрытия, ивынес глаза и уши на уровень пола следующего этажа.Кто-то гулял по залу, но покамест всякая рухлядь заслоняла его от меня. Явыбрался целиком наружу, потом стал выползать из-за скрывающего меня ящика.И наконец "запеленговал" мужика, с очень хищным выражением скуластойфизиономии. Опять кто-то из команды "среднеазиатов". Он, вспучивал ноздри,словно вынюхивая какое-то лакомство. И тут из ящика, за которым яукрывался, выпорхнул слабый едва слышный шепоток, похоже принадлежащий томусамому "лакомому" объекту.- Хвостов, это я, Крейн. Я почти решил задачу пульсирующего хрональногоокна, но тут случился пожар. А потом "эти" явились.- Слушай, кровь из тебя течет?- Да цапнули меня в руку, а сейчас еще хотят добить. Их двое. Одного тывидишь, а другой — левее ошивается. Магнитоленты они уже прикарманили.- Ты перетяни руку ниже дырки тряпкой или ремнем, а я пойду разберусь.Я прополз еще немного и заметил второго "хищного" мужика, уже возле окон.Он, немного петляя, приближался слева к тому укрытию, где мы с СашейКрейном залегали бесполезными ископаемыми.Итак, конкурентов обнаружилось двое, а я один.И пришло изящное решение. Сейчас между ними пустое пространство, я сигануна этот пятачок, покачусь и стану стрелять в обе стороны. А "среднеазиаты"шмалять из своих стволов будут аккуратно, чтобы не засадить друг дружке.Я оперся на носок, потом на коленку, ну и прыгнул. И в общем-то получилось.Я катился — головой к одному противнику, ногами к другому, и строчил тотуда, то сюда. В итоге, оба типчика послушно упали. Я трепетно начетвереньках подобрался к одному — верный трупак. Направился к другому,искренне надеясь на лучшее, что тот тоже сделал одолжение и сыграл в ящик.Враг лежал за бугром, сложенном из деталей ЭВМ. А потом вылетел оттуда, какчертик на пружинках. Совершенно неожиданно. Раз и вышиб пистолет-пулемет измоей руки — я как раз опирался стволом о пол. Потом быстроногий иагрессивный оппонент хотел мне, наверное, башку продолбить шипастымкастетом, чтобы потом мозги размазать по паркету, но поскользнулся накаких-то соплях. Пока "среднеазиат" за равновесие боролся, я приподнятьсяуспел на одну ногу, а другой, крутанувшись, подсек его.Мне удалось практически из положения сидя прыгнуть к своему осиротевшемуоружию. Но ловкий недруг коварно зацапал мою лодыжку. Я был не толькоостановлен, но и повержен.Затем агрессивный оппонент пнул меня разок в пузо — хорошо, что попал напряжку ремня — и направился к моему "Узи". Теперь уже я вцепился врагу впятку и затормозил его. Пятку я ему удачно повернул, так что он шлепнулсяна спину. Наконец я гордо протопал по его животу и ухватил вначале двумяпальцами, а потом и всей горстью желанный пистолет-пулемет.Противный противник снова воспрял и потянулся к "Узи", но тут получил отменя рукояткой по зубам и на время угомонился. В свою очередь, я сталводить дулом неподалеку от физиономии сникшего человека и вопрошать насчеттого, кто его послал. Вид у меня был не слишком свирепый, но глаза уповерженнего вдруг замерли, даже остекленели и я уловил остроту момента -сейчас что-то случится.Я откатился назад и тут шарахнуло. Пару минут не мог в себя прийти из-законтузии, а перед глазами все картинка стояла: голова "среднеазиата"стартует в потолок. Да, еще один непонятный человек подорвал себя,наверное, благодаря какому-то вредному кодированию — лишь бы не сдаться вплен.Я, шатаясь, поискал Крейна — тот уже наполовину вылез из своего ящика.Я, конечно, сперва перетянул ему тряпкой сосуды, чтобы кровь не вытекала изпробитого предплечья, потом строго вопросил:- Где все-таки ленты?- Поищи у тех мужиков.Я поискал и нашел магнитоленты в виде следов грязи на полу и стенах.Взорвавшийся неприятель напрочь уничтожил важные материалы вместе с собой.Голова моя поникла, вот облом-то.- Чего губу свесил?- окликнул меня Крейн. Я хотел было послать раненноготоварища подальше, но он сказал отличные слова.- Да черт с лентами. У меняведь кое-что осталось.- он указал на карман пиджака.Там нашлись две трехдюймовые дискеты.- Ты все скопировал, Саша? Неужели поместилось?- Однако ты, братец, отстал в своем развитии. Скопировал все, гдесодержался хоть намек на будущие свершения. И вот что, Егор, учти.Хрональное окно откроется где-то в середине декабря на двадцатом градусеюжной широты. С долготой еще предстоит поработать.- Крейн взял небольшуюпаузу, отчего стало ясно, что он вдобавок с болью сражается.- И, самособой, надо достать навигационный кристалл, который все уточнит… Сдаетсямне, что требуется он не только нам, поэтому вынюхивай его по-быстрому. Ещея хотел сказать, что собираюсь с тобой в далекие края.- Зря хотел. Тебе что и после сегодняшнего мало впечатлений? Ты кто, вконце концов, видный ученый или авантюрист вроде меня?В коридоре послышался топот. Это был верный сигнал к отрыву.- Ну, выздоравливай, Саша. А мне пора смываться. Иначе довесят пару лишнихтрупов.- Справа от большого окна имеется выход, малоприметный такой. Скорее всего,с той стороны никто не прется. Если там не обвалилась лестница, то попадешьво двор, где двинешь наискосок, чтобы попасть к забору…Дружок дружком, но я чесанул достаточно стремительно и не заметил даже,цела ли лестница,- просто съехал по перилам. А потом припустил по темномузадымленному институтскому двору. Пару раз мимо фланировали какие-тонепонятные фигуры, но я прятался за кучами хлама, где и отдавал им честь.Вот уже до забора осталось метров двадцать. Пространство открытое, однако,около забора мусорный бак. Авось, проскочу. Я рванулся через пятачок, нотут сзади ударили лучи и раздались грубые голоса: "Стой, сука". Ой, какзачесалась спина. Если не пристрелят, то потопчут меня почище медведей. Язапетлял, как заяц. Вначале выписал крюк, направляясь к другому участкузабора, а когда засвистели пули, то резко свернул влево, вскочил на бачок ипрыгнул перекидным стилем через преграду.Приземление оказалось жестким, умопомрачительным, кости загрохотали,челюсти залязгали. Тут меня и вяжи на здоровье. Так оно и вышло, чьи-токрепкие руки схватили меня, потащили и швырнули в автомобиль между сидений.Оперативник придавил меня одной ногой и машина тронулась, отчего вжался вбок острый носок второй ноги. Ну, все, задержан.Я вывернул голову, пытаясь определить форму и размер мучающего меняботинка. Что за хрен? В мой бок впилась небольшая туфелька. Я продолжилнаблюдение, поведя взглядом вверх. У оперативника были стремные голыеножки, которые тянулись аж до… Рассматривание трусиков оперативника былопрервано резким голосом. Голос был знакомым.- Ты не слишком верти головой, compagno Хвостов. А то шейка можетсломаться.Вскоре я раскинулся на мяконьком сидении автомобиля марки "вольво", рядомсо мной телесно присутствовала приятная дама по имени Нина. На переднихсидениях разместились Коля Кукин и уже знакомый водила ссицилийско-мафиозной физиономией.- Кого я вижу!- воскликнул я с неподдельной радостью.- Вы как будто следилиза мной.- Мы следили за шумом, а не за тобой, так что будь скромнее.- Нина показаламне палку с поролоном на конце — похоже, что звукоуловитель.- А вот и не буду скромнее. Поцелуй меня в рот и я тебе кое-что покажу.- Как же, стану я тебя целовать, если мы потеряли ленты.- Как бы не так.- я вынул из кармана две трехдюймовые дискеты. По счастью,не раздолбал этих крепышей по ходу приключений.- Здесь копии ленточныхзаписей, все самое существенное. Крейн как только оправится от прострела,начнет врубаться в суть. А он, между прочим, хотя внешне похож на дебила,но внутри очень одарен и содержателен.Глазки Нины радостно сверкнули и она достала платочек.- Ладно уж, поцелую через материю. Буду представлять, что я тебе делаюискусственное дыхание.- Уже проехали, Нина. Если у тебя не получилось это спонтанно, поэмоциональному выплеску из сердца, то не надо. Но у меня есть еще однаинформация, так что постарайся не упустить свой шанс.- Ну, Егорушка, говори, vivace.- госпожа Леви-Чивитта сместилась поближе комне.- Parla, parla, mio caro.- Надо срочно двинуть к пруду, что возле дачи Сайко. Там, на дне, с хорошейвероятностью покоится навигационный прибор, то естьпространственно-временной компас, то есть ключ, который открывает иныеболее интересные миры. Простые необразованные колдуны называют егомагическим кристаллом.- Эту информацию надо проверить. Тут уж, извините, никаких спонтанныхвознаграждений.- Нина предусмотрительно отодвинулась.- Только делать это лучше в срочном порядке. Боюсь, что сон нашего разумарождает конкурентов.Через семь часов именно мне пришлось нырять и проверять свою идею. Правда,товарищи прикрывали меня. Я проплыл вдоль памятного мне провода и тютелькав тютельку въехал в штуку, напоминающую небольшой металлический ананас ипокоящуюся в кастрюле.Прежде чем разбираться с этим предметом, я хотел было навеститьстаричка-соседа, но его и след простыл. Спасибо, что хоть возле его дома небыло устроено засады. И вообще постройка производила впечатление давнозаброшенной и нежилой.А конкуренты не появились, несмотря на то, что Сайко наверняка выдал"среднеазиатам" местоположение навигационного прибора. Похоже, вся ихгруппа была истреблена за вредность. А появление новой команды в нашихкраях без такого вот "компаса", должно быть, откладывалось. Аслан тоже непроклевывался, то ли сбился со следа, то ли лег на дно после неудач.8.- Хронос-время — это, по старинке выражаясь, один из четырехпервоэлементов. Помнишь их наименования, Егор?- Ты, товарищ Крейн, нарочно меня валенком представляешь, чтобы на моемфоне поумнее выглядеть. Воздух, огонь, вода, земля — вот такие клички упервоэлементов. Хронос-время — это, должно быть, вода.- Правильно, угадал. Хронос-вода обеспечивает любое изменение, в первуюочередь взаимодействие всех остальных первоэлементов, о сущности которых мыпока умолчим.- Ну и когда, Саша, ты мне нальешь стаканчик такой "воды", я непрочьизменится в лучшую сторону.- Не скоро, друг Хвостов. Хронос-время от нас за многими печатями, замногими экранными полями, даже самые смелые мозги не знают, как к немуподступиться.- Похоже, что по количеству извилин эти мозги похожи на мои. Ладно, насчетчего ты еще шурупишь?- Соединение первоэлементов приводит к рождению многомерных стрингов. Ониесть основа всего сущего и несущего, сырая материя. Именно проводки-ниточкистрингов переносят энергоинформационные волны, исходящие от матриц ПоляСудьбы, во все остальные миры. Стринги предопределяют смысл ипоследовательность явлений в нашем мире, так сказать, в организованномкосмосе.- Красиво. Стройно, Саша. Чувствуется гармония сфер. Но что это нам дает напрактике, которая есть критерий всякой вздорной теории?- А вот что. Когда многомерные стринги попадают в наш мир, с нимипроисходит интересная вещь. Начинает активно работать хрональное измерениеи порождать частички времени — хрононы.- А на что они похожи, Сашок? Я все в сравнении понимаю.- Хронон похож на челнок ткацкого станка, на луч развертки телевизора.Неугомонные хрононы постоянно перемещаются из прошлого в будущее, создаваяпечально известный континуум "время-пространство". Кстати, при их движениивозникают все остальные физические кванты — кварки, гравитоны, лептоны итак далее. Короче, там, где появляется время, материя становитсяорганизованной, реальность настоящей. Но это еще не все…- Неужели, Шура, происходит еще что-то худшее?- Я подозреваю, Егор, что отклонения хрононов от стабильных орбит припоглощении или отдаче энергии, приводят к созданию периферийных миров,своего рода "хрональных карманов". Они появляются уже за пределами нашегокосмоса, как бы пропечатываются в сырой материи-эктоплазме.- Стоп, мудрила. Допустим, кто-то тряхнул мои хрононы и оттопырил этотсамый "карман". Что-нибудь изменится? Стану ли я в периферийном мире изжелезнодорожника водопроводчиком?- Почем я знаю, Егор? В любом случае, периферийные миры рано или поздноисчезают, чем опять-таки производят возмущающее воздействие на стабильныехрональные орбиты. Но ты, попробуй еще отклони хрононы от стабильных орбит.Только обгадишься с натуги. На это надобна несусветная энергия сдвига,равные взрыву тысячи самых мощных ядерных бомб. Вот тогда ты может истанешь из железнодорожника водопроводчиком или там балериной.- Тоже правильно, Сашок. Однако ты зря лопотал про несусветную энергию.Энергия сдвига, то есть сила судьбы, должна быть маленькая, но удаленькая.Только ее надо умело добыть и правильно направить. Тут надо разбираться сматрицами Поля Судьбы. Мне так кажется.Я выудил из банки соленый грибочек. И с тоской посмотрел за окно, гдекачался на ветке какой-то фрукт. Так ведь выходить за ним надо, карабкатьсяпо дереву. Неохота.Вторую неделю мы с Крейном сидим в пригороде перуанского города Куско. ВПитере зима, здесь лето, кругом сочная "зеленка". Сашок работает надтеорией и ее воплощением, я при нем состою в роли спарринг-партнера. Мысюда махнули спустя пару месяцев после того, как Санек подлечил своюпулевую дырку. Кстати, вена едва-едва не была задета. Вместе с намиприлетела вся команда. Крепкую бригаду мы подобрали для проникновения в"хрональный карман".Нина Леви-Чивитта — коммерческий директор, она деньги незнамо откудадостает. Вместе с ней ее молчаливый шофер, он же хранитель тела. Коля Кукин- заместитель по боевым действиям. Я же заместитель по общим вопросам иответам. Взяли в дело Гарика и пару его парнишек — тех, что понадежнеевыглядели. Аслан по счастью не проклюнулся — наверное, таинственные"среднеазиаты" всю его команду перебили (при моем и Нинкином участии) -иначе главного абрека мы бы тоже завербовали. Коля подобрал еще пятокдетин, своих знакомых по Кавказу, отбарабанивших последнюю войну в ВДВ иморской пехоте. Чего стоят только Коковцов и Кузьмин, один грызет стаканы,а другой безболезненно колет бутылки об лоб. А в Перу госпожа Нина нашланесколько местных, которые и по-испански шпарят, и на кечуа умеютвыражаться — навроде такой язык в "хрональном кармане" нам шибкопригодится. Нанятые перуанцы-кечуанцы тоже не лыком шиты, посколькупослужили в спецподразделениях, боровшихся с красными партизанами из"Светлого пути". Итого получилась кодла в двадцать три головы, включая моюи Сашину. Впрочем, Крейн по слабости здоровья должен был остаться в тылу ине переться на хрональную передовую. И со мной нечаянная промашкаполучилась.Как в Перу прилетели, я получил первые поощрительные бабки — пятьсотбаксов. То есть, это счастье случилось в Лиме, но тратил их уже в Куско,куда мы перебрались из столицы на летаке.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

Из этого города лежала прямаядорожка в портик Мольендо, откуда мы должны были отплыть до точкиназначения. В Куско я, конечно, пошел куролесить по местным кабакам. Может,стоило вести себя более цивилизованно, но ведь никто никогда не учил меняхорошему времяпровождению.Чудесные это места, доложу вам. Зубастый горный горизонт, дома-аркады в дваяруса, балкончики, вьющиеся растения, слегка удушающий воздух, с помощьюкоторого выпивон действует в два раза круче, плюс местный пипл с каркающимиголосами и махающими руками. Мы киряли вначале с Кукиным, потом он куда-тоотпал. Его фамилия чудесным образом резонировала с названием местнойобщеупотребительной наркоты — листьев куки, которые к тому же являютсяосновой всемирно известного кокаина.В общем, в середине ночи я бродил вокруг доминиканского монастыря, которыйприходился ровно на то самое место, где некогда сверкал золотом Кориканча,инкский дворцово-храмовый комплекс. И мощную каменную кладку, оставшуюся отинков, можно было пощупать.Мои телеса стали терять жар и подмерзать, надо было подаваться обратно котелю, но я все бродил — это местный напиток "чича", верно, был всемувиной. Да если признаться, нюхнул для куража и кокаина. Поле зрениясузилось, я даже не мог сообразить, куда мне надобно свернуть. Несколькораз попадались навстречу местные товарищи, но их неславянские физиономиивызывали некоторую оторопь. Когда я все-таки напрягал горло дляпроизнесения звуков, рожи уже успевали растаять в ночном тумане. Потом онистали казаться мне какими-то пятнистыми, даже клыкастыми и оченьплотоядными. Я, естественно, старался не обращать на это дело пристальноговнимания.Но что-то большое и пернатое забило крыльями надо мной, отчего крайненеуютно почувствовало себя мое темечко. Что-то зашипело около ног и я сталпередвигаться скачками. Неясное же рычанье наполнило мои жилы трепетомбздения. С каждой секундой кожу саднило все больше, будто ее обдиралискребками, а шейные позвонки стало покалывать, будто им надоело обществодруг друга. Встречаемые по дороге личности уже ни в какие ворота не лезли -они несли на коротких шеях головы квадратные, бурые, с лишними глазами иушами. Головы были защищены шлемами из черепов змей, акул и больших кошек,а вместо животов будто бы виднелись внутренние органы, кишки, печенки,неприкрытые кожей. Я закружился на месте, пытаясь не допустить, чтобыкакой-нибудь монстр бросился на меня со спины. Но движения мои замедлялись,становились скованными, я словно залипал в смоле. И при этом, конечно, весьвспотел и завибрировал от ужаса.Но вдруг послышался голосок, не такой резкий и каркающий как предыдущие, аскорее даже нежный и ласковый:- Hola, amigo.- Hola, amiga. Tengo prisa. Que quieres?- отозвался я заученной фразой,мол, занят. Однако продолжил.- Entiendes el ruso?- Дескать, понимаешь липо-русски. Чем черт не шутит, шлюхи-то они на всех языках лопочут.- Un poco. Si hablas despacio.Я оказался прав. Индеанки, или там метиски городца Куско немного разумелипо нашему. Если точнее, amiga меня слегка понимала, хотя говоритьпо-нашенски не тянула. Прикид на ней был отнюдь не шлюховидный, никаких тамкоротеньких на ползадницы юбочек и вырезов до пупа. Скорее, народный был унее наряд, фольклорное пончо и все такое. Я не большой специалист вэтнографии, но мне показалось, что ткани какие-то особо стильные, и рисунокна пончо многозначительный в виде солярных и лунных знаков, и ожерельеклассное из изумрудных головок разных зверей, и перо экзотической птицы вволосах.Так вот, этот музейный экспонат подставил под руку хмельного бойца Хвостовасвое плечо. Я, соответственно, облокотился с охотой и сразу почувствовал -девица-то ничего. Сразу вся напряженка куда-то уплыла. Никаких тебепакостных рож, да и монастырь словно засветился золотом изнутри, от самогофундамента. Я, конечно, учел этот факт — как-никак именно здесьрасполагался храм Солнца.Глаза мои словно застило золотистой пеленой и я стал различать сияющиеабрисы деревьев, словно пьющих солнечный свет, и фигуры животных, которыхкак бы соткали небесные лучи. И пение разнеслось — так, похоже, голосили бызвери и птички разные, кабы владели мелодией и правилами вокала.В сопровождении этих золотистых глюков мы с девицей зашли в кабак. Я тамхлебнул чего-то возбудительного и стал общаться не только со своей новойподружкой-индеаночкой, но даже с попугаем ара на жердочке. Я им рассказывалпро свои геройские подвиги и многочисленные таланты, про трагическуюнепонятость со стороны современников. При этом держался за гладкуюиндеаночкину кожу, упруго реагирующую на надавливания.В общем, поразила меня любовная ракета класса "баба-мужик".Обстановка потихоньку стала расплываться, я во имя стабилизации положенияплотно облапил подружку, а она куда-то повела меня, все выше и выше. Потомпришли интенсивные, приятные, но не очень понятные ощущение. Девушкино лицословно из расплавленного золота светило мне из зенита, грудки и бедра еесияли, излучение ее тела проникало в каждую мою клеточку.- Айо, койа,- повторил я подсказанные кем-то слова.И золотистая девица отозвалась:- Ху, капак инка.Ну, стремно. Она меня за какого-то инку принимает и поэтому так старается.Вообще-то, я не особо избалован по части приятных чудес, у меня в биографииидут сплошняком тяжелые беспросветные периоды — детство, отрочество,юность, зрелость, перезрелость. Чудеса, если случались, то разве чтопоганые, вроде моего призыва на войну. А теперь, получается, самое времяпроявлять оптимизм.Только хотел я порадоваться, как увидел над собой, с позволения сказать,лицо полуженщины-полуягуара, не слишком-то милое. Золотой свет был испещрентемными пятнами. И каждый согревающий луч вошел в меня холодным острием.Вернее, воткнулся россыпью игл. Заиграл оркестр боли и я стал проваливатьсяв черноту.Очнулся, когда меня ткнули под ребра дубинкой. Я сразу понял, до чегопромерз, просто задубел, лежа около какой-то грязной стены. Надо мнойсклонялся местный гражданин, похоже, что в униформе.- Quien es usted?- уточнил я профессию местного жителя.- Soy policia.- Ну, все понятно, мент.Он тоже решил кое-что узнать.- Eres americano?- No, soy ruso. De Rusia.- Мент наконец разобрался со страной моегорождения.- Oh, Rusia. Vodka, balalaika, mucho bandites.- перуанский мент выдал сериюслов, относящихся, по его мнению, к моей родине. Но у меня не было силвозражать, все силы отняла ночь.Он в виде гуманитарной помощи отвез меня в отель. К вечеру вышел измертвецкого сна побитый кем-то Кукин, а у меня разыгралось воспалениелегких. И я остался в Куско, когда вся наша группа отправилась в Мольендо.Она погрузилась там на яхту и зашла на точку: то есть, попала впульсирующее "окно" точно в положенное время — как выходило по расчетамКрейна и показаниям "хронального компаса". Того самого, что я нашел на днепруда, а Санек отремонтировал.Крейн помозговал и все-таки определил, что для создания "хрональногокармана" вовсе не требуется чудовищная энергия, равная тысяче водородныхбомб. Существуют резонансные точки в узлах гравитационной решетки Земли,где на прикладываемых силах можно существенно сэкономить. Короче, для такойточки хватило бы довольно скромной энергии, если бы сдвиг начался в ПолеСудьбы и достиг бы физической Вселенной, исказив по дороге "хронос",стринги и хрононы. Эти частицы, сойдя со стабильных орбит, образовали бы"хрональный карман". А "карман" — это вам не карман, а фактически целыймир, правда периферийный, с неясной структурой и темными взаимоотношениямис нашим базовым миром-метрополией.А попасть в "карман" вообще проще, чем грабануть банк, надо толькоподловить момент положительной пульсации точки перехода.Саша нашел пару таких точек и одна из них пульсировала именно в том районе,где полвека тому назад пропала подлодка с фашистами и золотом. Ну, а затемс помощью пространственно-временного компаса вычислил точные координаты"окна" и поймал подходящий момент для большого скачка.Короче, все туда, а я обратно. Я даже не смог, как Крейн проводить нашукоманду в район "перепрыга". Сижу вот теперь напротив ананасов и прочихперсиков. Саша-то продолжает над хрональной навигацией трудится, пытаясьопределить, как попроще попадать в "иной мир" и без трудов возвращатьсяоттуда. А я ползаю, как перегревшаяся на Солнце муха. Можно, конечно,вечерком в кабачок завалиться. Но видок у меня не юношеский, не клевый, даи с ин.язом туго. Так что ничего приличного из местного бабьего мира мнесклеить не удастся, а заниматься шлюшками не первой свежести — воспоминанияне позволяют. Я ведь такую Венеру поимел в этом самом Куско у храма Солнца.В общем, последнее что мне еще нравится — это ходить вечерком на лужайку исмотреть на взаимоотношения неба и гор. Особенно умиляет подобострастноеотношение вершин к закату, насколько они прилежно окрашиваются в пурпур ипозолоту.Наступил очередной вечер и я отправился на свой наблюдательный пост налужайку между двух гасиенд. Я видел, что на балконе трехэтажного домика вмавританском стиле маячит женская фигурятинка и, кажется, наблюдает замной, но делать призывные жесты с помощью флажного семафора пока нехотелось — сперва эстетическое удовольствие.Я радовал глаз пейзажем, пока мне не показалось, что фигурка на балконенапоминает мне девицу-красавицу, встреченную у Кориканчи.А когда я решил повнимательнее присмотреться к балкончику, то неожиданномое внимание было захвачено видением — со стороны гор летели не слишкомпонятные яркие пятнышки. Для самолета слишком низко и чересчур маневренноони двигались.Я немного всполошился, когда все пятна, разрастаясь, резво направились вмою сторону. Тем более, что они имели жутковатые очертания. Человека созмеиной разинутой пастью, женщины со звериными лапами, мужчины с палицей вруках и тыквой вместо головы. Недолго они пугали меня, что приятно. Раз ипревратились в оранжевые хлопья над головой, которые вскоре растаяли.Когда с этим неприятным делом было покончено, я глянул опять в сторонубалкончика. И никакой женской фигурки на сей раз.Обидно, однако претензии отложим на потом. Я, направившись в своюпристанище, зашел по пути в аптеку, где не забыл купить флакон медицинскогоспирта и бутылочку лимонной эссенции. Эти компоненты еще со студенческойскамьи служили основой для приготовления вкусного напитка под названием"девичья слеза".Можно сказать, на подъеме я вошел в старинное, или вернее, ветхое зданиегостиницы. Она была лучше других перуанских отелей только своей ценой -десять баксов с рыла за день. И, конечно же, отличалась в выгодную сторонуот постоялого двора где-нибудь в Жлобине или Ельце исправно работающимсортиром и душем.Однако бедолага Крейн был явно в миноре. Он застыл напротив мощногокомпьютера. Вычислительным средством он, кстати, отоварился на все своипятьсот долларов плюс на тысячу, выданную Ниной на науку, так что вдальнейшем приобретал дополнительные электронные платы, а также жрал и пилза мой счет. Сейчас Саша явно подражал скульптуре "Мыслитель" известногофранцузского мастера. Единственное отличие, что в роли каменюки выступалстул.- Ну что случилось, Сашок? Ты не знаешь как сказать, что ты спалилматеринскую плату и теперь тебе требуется от меня пара сотен баксов?- Я рассчитал параметры пульсаций известных мне точек и вывел, что периоднестабильности, а, значит, и время существования "хронального кармана"гораздо меньше, чем казалось поначалу.- Только мне о чужих карманах и думать.Я потянулся в холодильник за пивом и расстроился, потому что там оставалсятолько гостиничный "Хайнекен", за который пришлось бы выкладывать втроебольше. Вот это проблема так проблема. Но Крейн упорствовал:- Ты понимаешь, Егор, что "карман" намного быстрее соединится смиром-метрополией, чем мы считали раньше.- Ну и на здоровье.- Какое здоровье. Будет такая сильная интерференция, что от меньшейструктуры, то есть периферийного мира, мало что останется. И от егообитателей, включая наших друзей-товарищей, тоже. Но и это не самое худшее.- Вот как? Потеря друзей-товаришей для тебя не худшее, а может даже лучшее?- Хуже, много хуже, Егор, что весь наш базовый мир-метрополия тожеперестроится.- Эка невидаль. Перестройка. Есть вещи и пострашнее. А если даже в"кармане" по-прежнему сидят фашисты, то не думаю, что они такие же жуткие,как и пятьдесят лет назад. Возраст, друг мой, берет свое, из них давнопесочек сыпется.- Мы не знаем, Хвостов, по каким принципам произойдет соединение двухмиров.- зло тявкнул Крейн.- Так чего ж ты раньше эти самые параметры не рассчитал?- резоннопоинтересовался я.- Спешка была,- объяснился без зазрения совести этот гад.- Вы же кричалимне: "Давай, давай."У меня, наконец, поползла испарина по спине. Конечно, есть вариант, чтоСаша меня разыгрывает, но уж больно пресная у него рожа. Я от огорченияоткупорил гостиничный "Хайнекен", чихать на расходы, если весь мирперестроится.- Вот так всегда с учеными.- забухтел я.- Вначале наколбасят, а потом уженачинают думать, как это аукнется… Так что же нам предпринять, уважаемыйзнаток?- У меня только один рецепт, который трудно назвать всеобъемлющим. Надоподаваться следом за нашей командой и обо всем их предупредить.Ну, прямо стресс, по моим жилам поплыл адреналин, из-за чего я вспомнил то,что забыл благодаря предыдущему огорчению — у меня ж в сумке лежитспиртяга, приобретенная в аптеке-наркотеке.- Ты погоди-ка, стремительный Крейн. Благоприятная-то пульсация в ближайшиемесяцы не предвидится.- Это на той точке, которую мы использовали вслед за фашистами. Но естьдругая. По предварительным расчетам, она находится в Сьерре. Где-тонеподалеку от Кильябамба. Это "окно" откроется через пять дней. Точноеместо и время мы узнаем благодаря навигационному прибору.У меня дернулась рука, льющая спирт, и "девичья слеза" оказалась крепче,чем надо. Это ж надо такое придумать. Отправляться туда, не знаю куда, даеще в таком жалком составе — я плюс хиляк Крейн — да еще без снаряжения,без оружия, без непортящейся жратвы, без фармацевтики всякой. Попадем ведьнезнамо куда, может прямо в котел. А как там за "окном" искать своих? Ивообще существует еще сто тысяч "нет".- Надо, Егор,- твердо сказал Крейн.- Ты сам заварил всю эту кашу, поэтомуизволь теперь кушать. Считай, что это Поле Судьбы тебя втравило, поэтому ужлично тебе вывернуться не удастся.Нет, удастся. У меня в кармане бабки на обратный билет. Вернусь домой -Буераков авось забыл про меня, можно и квартиру поменять,- ну и заживу какФенимор Купер. Не думаю, что в результате перестройки Вселенной я изжелезнодорожника превращусь в дворника. А если "да", это тоже не беда.Однако, Кукин. Однако, Нина. Им-то худо придется, а, может, вообще крантынастанут. Можно, конечно, сказать, что и они не полезли бы в такой омутради меня…Хотя Кукин запросто полез бы — у него никакой рефлексии нет. Да и Нина нетакая уж барракуда. Я понимаю, что у нас никогда с ней не заладитсясемейная или даже близкая жизнь — ну не могут же сойтись баран и пантера.Но случилось все же несколько моментов, когда мы с ней были, как две долькиодного апельсина, как две половинки одного яблочка, и казалось, что вблагоприятных условиях мы просто срастемся словно сиамские близнецы. Потомэто ощущение пропадало — едва, например, она начинала отстегиватьпричитающиеся мне баксы. Госпожа Леви-Чивитта так и норовила сделатькакой-нибудь вычет или штрафануть меня — якобы за мое плохое поведение…Тем не менее, когда я в больнице валялся, то Нина плату за лежку из моейдоли не удерживала. А еще, улучив ситуевину, забралась ко мне в койку и такразогрела, что температура у меня поднялась до сорока, а потом упала дотридцати шести с небольшим.Ладно, допустим, я решусь полезть в это самое "окно". Опять-таки, отложив всторонку деньги на обратную дорогу, нам едва хватит, чтобы добраться доКильябамба и переночевать там. А еще надо покупать уйму всякой ерунды, отиголок и консервов до презервативов. Жалко, но непреложный факт — Нина неоставила ни одной кредитной карточки, не выписала на меня ни единого чека.- До Кильябамба можно добраться на перекладных, автостопом,- уловив ходмоих мыслей, предложил Крейн.- Ну и что с того, выгадаем двадцатку.- А может, никакого снаряжения нам не надо? Ни примусов, ни консервов, нитеплых кальсон. Мы будем действовать малой группой и тогда наша первейшаязадача — никоим образом не выделяться из той массы населения, что обитает в"кармане".1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

Ну, разве что можно захватить украдкой антибиотики, да паруножей.Это, конечно, в каком-то смысле идея — не выделяться из массы и гущи.Однако с нашим внешним видом…- Да еще и незнание тамошнего языка,- вспомнил я.- Но там говорят на кечуа.- Мы и в кечуа не шибко сечем, Сашок. Вряд ли особо помогутиспано-кечуанский словарь и русско-испанский разговорник.- Если ты, Егор, не пойдешь со мной, я это сделаю сам.- Ой, какие мы храбрые. Да тебя там сожрут уже через пару часов. Ты самбудешь помогать себя жарить и варить, с вертела подсказывать станешь, где утебя филейная часть.Да еще вместе с блюдом, которое будет сготовлено из мозгов Крейна, исчезнутв животах благодарных дикарей знания о том, как проникать в злокозненные"хрональные карманы".- А мне, Егор, кажется, что все закончится хорошо.- Конечно, всегда кому-нибудь хорошо, да только не нам… Понимаешь, тыменя не убедил. У тебя не хватило аргументов… Но я пойду на это дело,будь оно проклято и обматерено по всей таблице умножения.9.Нож я все-таки отхватил приличный, с широким лезвием и зубчиками, гдеположено. Cторговалcя с одним местным Рэмбо, у которого глаза в кучку из-закокаина. Принайтовал ножик к ноге эластичным бинтом. Вдобавок снабдил себягазовым баллончиком-"пшиком". Крейн же оснастил нашу мини-экспедишкупенициллином, азитромицином и даже трихополом, а заодно стерильнымперевязочным материалом. Как я ни уговаривал Сашу загнать компьютер, даприобресть в личное пользование парочку крупнокалиберных смит-вессонов, онни в какую. То есть, свой настольный "Pentium-75" он загнал, но приобрелвзамен еще более крутой "Pentium-80", только в виде легонького переносногоноутбука, естественно для тех же вычислительных нужд.Из Куско мы ехали на рейсовом автобусе по извилистой дороге. В салоне однииндейцы, метисы и прочие чудаки в этом роде. Белые люди в стране Перутолько на личном автотранспорте раскатывают. Неожиданно, пока я озирался напопутчиков, меня посетила мысль, что те самые "среднеазиаты", которыеорудовали в Питере, Москве и Екатеринбурге очень уж похожи на здешнихжителей. Тех киллеров я условно называл казахами и узбеками только из-забедности ассоциаций.Со мной рядом сидел дедок в драном пончо да шапке-корзинке и пожевывалкакую-то травку. Он мне время от времени улыбался двумя зубами, а я на"сивильник" на всякий случай взглянул — нет ли каких-нибудь козней. Никакойявной опасности, только птички порхают — символ большой неопределенности ипереформирования судьбы. Мы с дедом даже разговорились, как инопланетяне сразных планет. Он мне на ломанном испанско-кечуанском диалекте рассказывал,какие тут звери водятся и какой у них нрав — у ягуара-утурунку обидчивый излобный, у льва-пумы замкнутый, независимый, у медведя же добродушный, хотяпри удобном случае он своего не упустит, обезьянка же — трусливая нахалка.Меня заодно мысль посетила, что род человеческий аналогично делится нахищных людей-ягуаров, гордых людей-пум, нахалов обезьяннего типа.Я на ломанном русско-испанском задавал вопросы насчет того, кто у них вфольклоре заместо бабы-яги и кощея бессмертного. Этим вредным существомоказался некий Супай, владыка нижнего мира Супайпа Уасин.А потом, когда мы проехали мимо большого черного камня, словно быукрашенного клыками, старичку вдруг заплохело, стал хватать он воздух искрести руками. Автобус остановился, однако никто отчего-то не решалсяпомочь мне вытащить дедулю на травку. Пассажиры только тараторили и махаликоричневыми руками.Наконец подошел Крейн и объяснил то, что усвоил из индейской перепалки.Дедуля-то, оказывается, колдун и поэтому люди боятся подойти к нему. Вдругон откинет лапти. И тогда в любого гражданина, который окажется к телу состороны темечка, войдет демон, обитавший дотоле в старичке. Ну, дребедень.Я взял старого индюшку за руки, Крейн ухватился за ноги и мы мигом вынеслитело на лужок. Старикан то и дело тарабарил на своем языке, но я толькоодно слово разбирал — "уака". Это так у индейцев кличутся священныепредметы, от талисманов до гробниц и целых гор.По тропке, ведущей мимо ближайшего кукурузного поля, приплелись двестарушки, им-то водитель и поручил позаботиться о колдуне. Пора былоотчаливать. Неожиданно сильным движением лежащий старичок сдернул с шеиталисман, состоящий из двух когтей хищника, одного попугайного пера, атакже вырезанного из малахита трехликого мужика, ну и протянул мне.Отказываться грешно, взял я презент, повязал на шею — довольно стильно -пожал перуанскому колдуну руку, тут он и отключился.Можно было спокойно двигать дальше. Впрочем, до самого пункта назначенияникаких передряг уже не случилось. Мы сошли за пару километров отКильябамба. До самой ночи Крейн заставлял меня карабкаться по скалам,поскольку со своим хрональным компасом определял, где затаилась точкаперепрыга. Когда нашарил, все уже окутала чернильная тьма и пора былоустраивать привал. Ночь на южномериканской природе требовала, конечно,некоторой закалки. Выкрики птиц, вопли обезьянок, рыки неких крупныхзверей, писк насекомных стай, посвистывания каких-то мелких гадов вближайших кустах. Я себя, конечно, успокаивал: дескать, здесь мы как-никакне в джунглях, тутошняя природа не кишит смертоносными тварями и дрейфитьнадо поменьше.А Саша, кстати, и не дрейфил. Он клацал клавишами на своем notebook,выясняя последние детали перепрыга. Не заметил даже змейку, которая словноприлежная ученица положила свою головку ему на колено. Я аккуратно отбросилее ножом, но Крейн не заметил и этого. Увлекающийся товарищ.При таком антураже я почти и не спал. А утром, вскоре после восхода, мыоказались неподалеку от края утеса-великана, с которого открывался чудесныйвид на горную долину. Метрах в двух стах от нас сбегала полуводопадомречушка. Внизу проходила автотрасса. Хорошо была видна заправка "Шелл",кафешка и мотель рядом с ней. Там мы могли бы отлично переночевать, если быне торопились на "тот свет".- Что-то я не вижу точки перепрыга, Саша,- с надеждой произнес я.Крейн поводил по сторонам маленьким пеленгатором, похожим на зонтик. Потомпоказал пальцем. И я действительно углядел метрах в трех от края соседнегоутеса какое-то марево.- Саша, марево-то прямо над обрывом. Ниже — пять метров пустоты доповерхности, ну и по каменистому склону предстоит катиться еще метров стокак колбаске. Задницу-то не обдерем?- Надо прыгнуть в это марево. Причем, именно тогда, когда я скомандую,-упорно произнес Крейн. А затем веско добавил.- Я кое-что предусмотрел наслучай падения. Одевайся — у нас в запасе всего четырнадцать минут.Он выбросил из рюкзака пару шлемов, а также щитки для ног, рук и плечей,вроде тех, что применяются в американском футболе и хоккее.Пришлось напяливать все это добро на себя. А сверху еще футболки и треники,чтоб доспехи были не очень заметны. Для отрыва на три метра от края утесапредстояло еще разбежаться и мощно прыгнуть.- В темпе вальса, Егорка. Трехминутная готовность.Я покрепче завязал шнурки на кроссовках, подтянул постромки на своемвещмешке, где не было ничего особенного, кроме свитера, пары трусов, носоки штормовки. Пакет с лекарствами и бинтами лежал в поясной сумочке, там жекомпас, описание магнитных поправок, карты, календари, инструкция по поискухронального "окна", таблица времен благоприятной пульсации, а также мой"сивильник". Нож по прежнему был закреплен на ноге.- На старт. Внимание. Марш. Всего семь секунд…Я когда бежал, то почему-то думал, торопится ли Крейн следом за мной, ноничего не слышал, кроме собственного пыхтения, и не мог оторвать глаза оттого легкого марева за краем обрыва. Вот последние пятачок тверди, попадаюна правую ногу, толкаюсь, лечу…Ну, сейчас загремлю вниз! Неожиданно пространство передо мной разделилосьна множество радужных пузырьков. Они быстро расскрошили меня на мелкиекусочки, вернее я распался на толпу почти одинаковых человечков, каждому изкоторых нашлось удобное место в ячейке. Вначале непонятно было, гденахожусь именно я. А вот и нашелся, в одном из бесчисленных пузырьков,устремившихся навстречу солнцу. Но и в других ячейках тоже был я. Тольконемножко другой, более или же менее счастливый, спокойный, удачливый,образованный, умный, женатый, сильный, слабый, с чуть иной биографией. Водном случае я даже был знаменитым писателем — в смысле, писал мемуары ипредвыборные речи от имени и по поручению разных знаменитых людей…Вот солнечное пламя становится ослепляющим, жуть просто непереносимая.Какое-то мгновение не было ничего, кроме переливов света, а потом солнцеосталось позади. Нет и тьмы пузырьков — тот, в котором путешествовал я,тоже лопнул. И вот я остервенело несусь навстречу земле. Только сейчасуспеваю отметить, что склон не серый, каменистый, а даже зеленый. Но этообстоятельство ненамного смягчает горечь падения.Я еще не оправился от легкого сотрясения мозга и тяжелого сотрясения тела,как сообразил, что меня уже атакуют.Воины с плюмажами из розовых перьев, в белых стеганных куртках, нацелякопья, несутся вверх по склону на меня. У них шлемы из черепов крупныхживотных, более того, некоторые физиономии защищены металлическими масками.Эти наличники вдобавок оснащены устрашающими клыками. У одних бойцов палицыс многолепестковыми головками, похожими на хризантемы, у других цепы, тоесть рукояти, на которых болтаются шары с шипами. У меня сразу зачесаласьголова — не хотел бы я получить такие подарки.Естественно, что я стал удирать от атакующих вверх по склону. Однакоскорость с перепугу не та, сыплются камешки и оскальзывается нога. Вначалелевая, потом правая. До гребня остается метров двадцать, а меня почтидогнали страшные полузвериные маски и рожи без наличников, но разрисованныежелтыми и черными красками, с оскаленными ртами, из которых с шумомвырывается горячий насыщенный слюной воздух. Передний воин уже можетпощекотать меня своим копьем. Я попытался увильнуть, даже метнул ему впронзительные зенки горсть грязи. Да уж, автомат Калашникова не помешал бы.Вместо этого компьютера долбанного запросто можно было приобрести. Кажется,одному бойцу глаза я все-таки запорошил. Но его соратник садит копьем -отпрыгиваю в сторону и заодно съезжаю по склону вниз. Воин хватает меня заногу и заносит нож, сделанный, кажется из обсидиана. Ой, сейчас отхватитнелишнюю конечность.Я переворачиваюсь на спину и свободной ногой мажу по неприятельской роже.Кажется, отпал боец. Но лежать и загорать не приходится, пускай даже оченьхочется. Вскакиваю и, надрывая жилы, жму наверх. Хоть бы все это кончилось.Согласен быть простым земледельцем, ковыряться в дерьме, лишь бы не война,а мир. Над плечом проносится дротик и втыкается в землю, я машинальноподхватываю его и тащусь вверх.Когда до гребня оставалось максимум пару метров, на него высыпала орававойнов в другой форме, с плюмажами из синих перьев, с размалеванными вбелое и красное рожами, в плащах, с палицами, украшенными набалдашниками ввиде розочек, с топорами, с круглыми щитами. А на пальцы у этих долбаебовеще были насажены звериные когти. Тот, что оказался ближе ко мне, сразунацелил на меня свой топор, но я со страху метнул в него дротик… и,ядрен-батон, попал в "яблочко", то есть в Адамово Яблоко. Этот мужикзагнулся, но ему на смену явились другие. Я подхватил у случайноумерщвленного бойца топор и стал им крутить. Штука тяжеленная, но и боевойдух быстро проснулся.Мне по молодости удалось взять несколько уроков каратэ. Мой гуру-сэнсэй -по совместительству цирковой артист — показал от избытка знаний приемы бояна тонфах и палках. Поэтому сейчас не столько пригождалось лезвие, сколькодревко. Удавалось даже блокировать падающие на меня палицы и давать пояйцам тем агрессорам, которые собирались угостить мою голову топором.Пригождались и хоккейные щитки, по которым скользили острия вражескихкопий. Кстати, бился я только с воинами в синих перьях, розовоперые же,видимо, посчитали за своего и больше не обижали.Впрочем, выдохся я быстрее, чем закончилась битва. Пришлось бросить тяжелыйтопор и сменять его на короткое трофейное копье, потом и оно сталоотягощать меня. Передо мной появился здоровенный рычащий отчего-то жлоб, онзамахнулся многолепестковой булавой, имея в виду мои мозги — удар древком вего пузо ничего победного не принес. Тогда я поднырнул под локти жлоба ипопробовал бросить через себя. Однако ножки мои подогнулись и я рухнул,причем вражеская масса оказалась на мне. Хорошо, что вспомнил о своем ножеи куда-то ткнул острием. Но все равно голова моя получила свое, она мигомопухла от удара и я благополучно отключился.Я иногда выплывал из темных глубин и снова в них тонул. Во время включенийосознавал, что вражеская масса исчезла, а рядом валяется труп,пригвожденный к земле копьем. Что розовоперые воины ходят и спокойноотрезают уши и пенисы у лежащих синеперых. Эти части тела идут наизготовление ожерелий. Иногда вместе с ушами сносят башку и укладывают ксебе сумку. Некоторых уцелевших синеперых, впрочем, жалеют и, связав, подвое, волокут куда-то.Чего только не вытворяли такие изобретательные, такие человеколюбивые воиныв розовых перьях,- действительно, они все уважали в человеке, и кровь, ичлены, и органы, и душу, и одежду.Вот рядом со мной остановились несколько розовоперых и началидискутировать. Наверное то, как меня "обслужить" — камнем по голове илиболее творческим образом. Решили, наверное, в мою пользу. Я хоть и неспособен был активно веселиться, все-таки отметил с элементом радости, чтоменя укладывают на носилки.Вскоре я попал под навес для раненых бойцов и тут элемент радости меняоставил. На земле лежало человек тридцать пострадавших в бою за какую-тородину. Как правило, с черепно-мозговыми травмами — "кочерыжки" все вкровавых тряпках, там и сям размазаны мозги. Под тем же навесом лекаряисцеляли раненых, применяя весь свой арсенал. Это было что-то!Услаждая слух своим звучным пением медбратья в птичьих масках давалипострадавшим отвар каких-то трав с дурманящим запахом, после чего стоныстановились из мучительных более благостными. Даже у меня перед глазамипоплыли розовые облака. Кто-нибудь из лекарей начинал причитать, махаяфигурками идолов, а остальные, помедитировав немного, приступали коперации. Раненные головы зажимались между деревянных колодок и в нихвбивались обсидиановые иглы. Это в лучшем случае. В худшем, в делопускались пилы с обсидиановыми зубчиками. Отвратный звук распиливаниясопровождался усердными причитаниями лекарей, и под этот хор раненые,скорее всего, отправлялись в кому или вообще на тот свет.Ответственно проделывая свою работу, лекаря приближались ко мне. И вот ужеопытные руки стали ощупывать мою голову, выискивая фронт работ. Только неэто! Но я даже не мог выразить свою чувства на языке, понятном целителям.Вот ко мне подносится обсидиановая игла — даже без дурман-отвара сволочипотчуют — и втыкается под замирание моего сердца… все-таки в руку. Ядергаюсь, врачи улыбаются, кладут мне в рот какую-то ароматную лепешку иотчаливают. Пронесло. От ароматной лепешки становится в кайф, взглядплывет, взмывает выше облаков к солнечному сверканию. Там меня встречаетласковая женщина-ягуар, чей проворный язык снимает боль и напряжение.Потом было еще несколько дней и ночей под хлопчатобумажным пологом. Янесколько раз наудачу вытаскивал из поясной сумочки таблетки антибиотиков икидал их пригорошнями в рот. На второй день мне настолько полегчало, что ястал снова озираться и осматриваться.Слева от меня возвышалась горка, составленная из павших героев, которыхсрочно мумифицировали. То есть вспарывали, выбрасывали требуху, заливалиароматной смолой, снова зашивали и заворачивали в ткани, превращая вкуколок, пригодных для нового рождения.Я не смог больше выносить внутрипалаточные ужасы и уполз подальше от них насолнышко. А поскольку госпитальный навес стоял на бугорке, то передо мнойпредстала в выгодном свете сцена праздничного банкета победоносного войска.Кругом веселится военная публика, полыхают костры и воткнуты в землюштандарты в виде метелок из перьев краснокнижных птиц. Вот там, ближе ккустам, победители развлекаются содомским образом с пленными побежденными.А, использовав в любовных целях, разрывают на куски с помощью пары стройныхдеревьев, или на крепком пне раскалывают черепа с помощью лепестковойпалицы.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

На полянке между диких олив отдыхающие бойцы, которых подбадриваютболельщики, сражаются в футбол. Впрочем отдельные приемы напоминают регби.Кстати, вместо мяча используется чья-то бритая голова.Далее, на пригорке, установлен переносной алтарь, за ним изваяниетрехликого солнечного бога, покрытое позолотой — все три физиономии круглыеи довольные. И, кстати, сросшиеся, так что каждый глаз одного лицапринадлежит и другому. Ниже солярного божества символическое изображениемирового древа в виде трехглавой змеи, по бокам идолы, чьи светлые лики ябы не назвал привлекательными. Жрецы творят требу, их крепкие руки режутглотки жертв, да так, что кровь брызжет на солнечного бога. Тот улыбается.Мне кажется, что даже облизывает забрызганные красным губы. Не всезакланные отделываются перерезанной глоткой. Некоторым жрец-специалиствспарывает грудную клетку, потом крепкими руками разводит ребра и выдираетважные органы — сердце и легкие. Другой специалист тычет эти потрошки идолупод нос, пытаясь определить, по нраву ли жертвоприношение.Вон там, под соснами, умельцы разделывают свежезарезанных пленных, кожунатягивают на барабаны и маски, из черепов чашки мастерят, из берцовыхкостей — флейты. Шуруют по костям скребки лунообразной формы, отделяя мясои жилы, которые идут в специально подготовленные бадьи.Ближе к госпитальному навесу победители занимались приготовлением пищи, чтоя наблюдал крупным планом. В одних больших чанах лежали с горкой умные иглупые головы, в других — руки (мне показалось, что у одной пальцы дажешевелятся), в третьих — печенки и сердца, в четвертых — мозги, в пятых -почки и пупки. Повара что-то помешивали деревяшками, похожими на весла, вкотлах, поставленных на огонь. Впрочем, ясно что. Вон торчит чья-тополусваренная задница. Можно представить себе, каков суповой набор.Бесштанный повар зачерпнул черпаком своего варева и опробовал, на егокруглом коричневом лице отразилось удовлетворение — враги были приготовленына славу. Он, наверное подумал: это только дикари все жрут в сыром виде, амы, цивилизованные люди, готовим прекрасные блюда по лучшим рецептам.От такой сцены у меня здорово разыгралась тошнота, переходящая в рвоту. Неот всего хорошо организованного процесса утилизации ненужных людей, аименно из-за поварской улыбки, содержащей законное удовлетворение отпроделанной работы. Жить было весело и хорошо. Да уж ради этого стоилосигануть с обрыва в иной мир.Все происходящее сформулировалось в нелепой фразе: "Индеец думал, думал, дав суп попал."Мой гордый дух был повержен не на поле брани, а на поле срани.Я так заколдобился, что медбратья бережно вернули меня на прежнее место иопять вложили в рот кайф-лепешку, в которой теперь явственно ощущаласькока.Потом я нашел себя на носилках, на меня с нефритового небосвода смотрелолицо женщины-ягуара и ее ласковый язык, спускаясь с высоты, разглаживал инасыщал лаской мои нервы. Тропа вилась по горному склону, по бокамрасполагались рваные ярко-зеленые заросли. Местность в конце концовнесколько выровнялась, на смену зарослям пришли культурно возделанныетеррасы полей. Я узнал и кукурузу, и белые коробочки хлопка, и картофельнуюботву. По сторонам дороги стояли квадратноголовые идолы, украшенные мирнымицветочными гирляндами. А к строению, которое я вначале принял за гробницу,вереницы женщин тащили и тащили, как муравьи, зерно в плоских сосудах.Меня внесли в селение, на площадку под большое дерево. Со всех сторонтянулись длинные постройки из необоженного кирпича, с галереями, в которыхрасполагались почти окостеневшие старцы. На крыши ближайших построекнаезжали, используя неровный рельеф, дома из верхнего ряда. На нихутверждались строения из следующего яруса. Получалась уступчатая сплошнаязастройка вверх по склону. Взгляд, брошенный в довольно узкую, ночрезвычайно протяженную долину, принес образ мощной кубической постройки,похожей на большой склеп. Эта махина располагалась в какой-нибудь парекилометров отсюда. Мне показалось, что поле моего зрения стало гораздообширнее, как будто кривизна поверхности в этом мире меньше, чем в родном.Носильщики сгрузили меня и исчезли. Вокруг же сгустилась толпа. Бабы водних юбках, титьки свисают аж до пупа, за спинами подвязаны круглолицыемладенцы, уныло жующие какую-то дрянь. Пацаны-огольцы были вообще впервозданном виде, наверное, экономили одежду. Девушек-молодушек не видать.А вот среди мужиков выделялись товарищи в ярких плащах, с изумруднымизаколками, с кольцами в ушах, с головными повязками, в которые быловставлено по красному большому перу. Это, наверное, руководство.Чьи-то руки стали поднимать меня, дескать, неудобно перед начальством. Якое-как взгромоздился на ноги — с непривычки зашатало. Окинул взглядом свойприкид — какие-то грязные лохмотья остались от некогда белой футболки, наодной ноге сохранились хоккейный щиток и почти-свежий носок, рядом с нимнож, а вот вещмешок канул в лету вместе с новыми трусами и свитером, хорошохоть поясная сумочка с ее сокровищами не покинула меня. В общем-то, напришельца с неба не очень похож.Из руководящих товарищей выделился один, которого я мысленно назвал"председателем", он и стал что-то грозно вопрошать. Из всех слов я уловилтолько парочку: "Тики Виракоча". Это, кажется, наиболее верховное божествобыло у индейчиков, самое возвышенное и незапятнанное. Я повторил: "ТикиВиракоча", отчего некоторые присутствующие заулыбались.Председатель приложил руку к своей груди и сказал:- Ньяви, уаранка камайок.Это, наверное, названы имя и должность.- Будь здоров, Ньяви.- я, продолжая в том же духе, приложился к груди исказал.- Егор Хвостов, старший лейтенант запаса.- Егоур, Ягуар,- согласился Ньяви и обозвал меня каким-то "янаконом". Затемон обвел руками местность и сказал: "Урубамба". Наверное, так эта долинакличется.На этом Ньяви не успокоился и стал показывать пальцем то на восток, называяего "анти", на запад-"колья", север-"чинча" и юг-"конти", даже в сторонуподземного царства "уку пача" ткнул. Ясно, товарищ пытается выяснить,откуда я родом.Я естественно показал своим пальцем в сторону неба и даже кечуанскоеназвание верхнего мира вспомнил:- Ханан пача.В самом деле, мой родной базовый мир-метрополия, действительно, являетсяверхним по отношению к этому периферийному гадючнику.Тут все как загалдели. Сразу появились вооруженные люди спалицами-маканами. Кажется, я дал маху. Надо было оставатьсяЯгуаром-Янаконом, дикарем-несмышленышем с востока или юга и не претендоватьна серьезную роль. Кто-то галдел свирепо, кто-то тараторил мягче, снекоторой оглядкой на меня.Появилось еще одно действующее лицо, в длинном плаще, в шапке-тиаре,украшенной двумя позолоченными змеями, с жезлом, увенчанным набалдашником ввиде головы злобного ягуара. Наверное, жрец. Он, похоже, успешно доказывал,что я не могу быть пришельцем с неба, а для подтверждения слов несколькораз толкал меня, отчего мое неустойчивое тело валилось на землю.Вот уже двое воинов подхватили меня под руки, лишив степеней свободы, жрецзамахнулся своим острым жезлом и тут… заметил талисман, сохранившийся намоей груди и доставшийся в наследство от индейского колдуна.Два когтя хищника, попугайное перо и трехликий малахитовый мужичокуспокоили жреца. Он опустил свой жезл и ласково посмотрел на точно такой жеталисман, висевший на собственной груди.Минута раздумия и жрец уже благостно показал пальцем в сторону мощногокаменного строения.- У тебя красивый дом,- похвалил я.- Инти Уаси,- свирепо рыкнул жрец. Да-да, понял, это дом божества.Трое младших служителей культа подхватили меня и потащили туда. Наудивление никто из толпы не последовал за мной. Предстояло что-тосерьезное, где не было места никому, кроме меня и жреческого персонала.Тащиться пришлось несколько дольше, чем казалось поначалу. Да, в долинеУрубамба, как и во всем этом веселом крае, расстояния выглядели несколькообманчиво. А горы-то, горы прямо так и нависали на тебя…В храме за внешней стеной имелся двор с дорожками, выложенными туфом, сбольшими бронзовыми светильниками, с изваяниями демонов-привратников,украшенными, к моему сожалению, запекшейся кровью. Посредине дворахлобыстал источник прямо из пасти большой черно-гранитной змеи. Водапоступала на клумбы, где вместе с обычными цветами росли и "золотые". Назолотых цветах сидели и золотые бабочки. У некоторых идолов на шеегирлянадами висели кишки, толстые и тонкие. Такой вот натюрморт.У входа в само святилище стояли две позолоченные пумы с бирюзовыми глазами.Чушь, конечно, но впечатление такое было, что они готовы попробовать меня.Да и "сивильник", на который я украдкой глянул, показал близкую опасность ввиде червяков — дескать, что-то угрожает моей психике. Две каменные тваритак и гудели от переполняющей их ярости. Если до этого я ощущал разве чтоопасность или тошнотворное омерзение, то теперь испытал ужас с большойбуквы "Уууу", даже все замерло внутри. Причем, из-за какой-то ерунды. Чтоже дальше будет?На входе в святилище жрецы приложили руки к своим волосам и сделали вид,что вырывают прядку и сдувают ее в сторону ближайшего идола. Тоже самое навсякий случай проделал и я. Мы не сразу попали внутрь святилища, вначаленадо было пройти на полусогнутых ногах через узкий тоннель с давящей сверхукаменной кладкой, которая отсекала внутреннее пространство от наружного.Первое время я не мог определить в сумраке храма источник освещения, потомглаз, повращавшись, нашел смутно мерцающую золотую пластину с изображениемкого-то, заросшего множеством змеящихся волос. Да и вдобавок прилагалась кнему двуглавая змея, изгибавшаяся сверху дугой — на манер хомута.Снизу от фриза была парочка масляных ароматизаторов-светильников, осыпанныхониксами. В центре зала имелся небольшой бассейн неясной глубины, ближе кфризу — алтарь из матово-черного почти незаметного камня в виде черепахи счеловеческой головой. Там и сям были установлены идолы — изваяниядвухголовых, или кошкоголовых, или птицеголовых демонов с широкораззявленными ртами, с клыками, со странными жестами рук, с проваламиглазниц. Ощущения были крайне давящие, но я мигом успокоил себя — дескать,вся эта театральная примитивщина неспособна на меня, тертого-жеванного,повоздействовать.Жрец подвел меня к бассейну и, брызнув в мое умное лицо затхлой водой,гавкнул резко-вопросительно: "Уку пача?" Я отрицательно повертел головой.Ведь стоит мне признаться, что я пришелец из нижнего мира или, что одержимего темными духами, как палица с шестигранным навершием опустится на моюсодержательную голову. Недаром же это грозное оружие держит в своихшироченных ручищах помощник жреца — нешуточного вида мужик с пуком смоляныхволос, стянутых веревкой на затылке.Запахло чем-то невкусным, другой помощник жреца поднес ко мне чашу с темсодержимым, которое называлось "айя уакак". К сожалению, чаша представляласобой череп. Я закочевряжился, тут мне вывернули руки и, схватив зачелюсти, разжали рот. После чего в него полилась гнусная густая с комкамислизи жижа, которую приходилось торопливо глотать, чтобы не захлебнуться.Помощники жреца по ходу пития беззлобно посмеивались — видимо над моейнеприязнью к чудесному напитку. Через полминуты я, икая, расположился накраю бассейна, в то время как остальные граждане покинули святилище изатворили мощные двери.10.Даже через полчаса ничего особенного не случилось. Хотя "сивильник"показывал, что "червячки" сплошь меня облепили. Опять надувательство. Какжаль, что я не захватил в этот прекрасный светлый периферийный мирчто-нибудь вроде автомата с подствольным гранатометом. Все этот Крейн сосвоим проклятым компьютером. Сдается мне, что Сашок не прыгнул следом ипредпочел задержаться в родном мире-метрополии. Не знаю, чем здесьзанимаются остальные наши удальцы, они может и растерялись, а я, имейсяавтоматик, сколотил бы банду и на второй день оказался у ворот Куско. А ещечерез день сидел бы в Кориканче на стуле Верховного Инки и потягивал быпивко из золотого жбана, а вокруг бы кружились отборные девочки из ДомаИзбранниц. Пиво и девочки — примитивные вкусы, конечно, сознаю, но ведькакие верные! Это совершенно правильный ответ на вопросы "быть или небыть", "иметь или чтоб тебя имели".И тут я поплыл, кажется. Вернее, взгляд поплыл внутрь мозга и глазницыпредстали все уменьшающимися окнами не слишком правильной четырехугольнойформы. Окна располагались в зале, похожем на то самое святилище, в которомпребывало сейчас мое бренное тело. В этом подчерепном отражении тоже имелсябассейн с темным зеркалом воды, матово-черный алтарь в виде черепахи счеловеческой головой, фриз с изображением солнечного бога, обросшего какхипан змеящимися волосами. А также были смонтированы те же самые идолы -изваяния двухголовых, или кошкоголовых, или птицеголовых демонов с широкораззявленными ртами, с гирляндами из ушей, с поясами, сшитыми из членовпобежденных врагов.Все идолы находились внутри меня, я сам находился внутри себя. Вернее, япросто терялся в догадках насчет своего местонахождения. То ли я внастоящем святилище, то ли в его отражении. И вдруг началась художественнаясамодеятельность. Проявив гражданскую активность, идолы запели хором,загудели утробными голосами, задрожали и даже запульсировали.Вообще-то немного жарко стало. А бассейн на что? Я макнул руку в воду,желая ополоснуть лицо.Вода потянулась следом за кистью пучком сверкающих нитей. Ну вот, началисьвсе-таки неслабые фокусы. Сверкающие нити прошли сквозь ладонь и повисли наруке метелкой. Стринги это что ли? Или, как они там, по-мистически кличутся- эктоплазма? Одним словом, гадость.Тот, что был изображен на центральном фризе, пустил пучок ослепительныхлучей, которые вдобавок облачились в ореолы, и от них тоже исходили лучи.Лучи касались идолов, отчего те воспламенялись, но не сгорали, а лишьприобретали подвижность. Насытившись светом, и головы, и лапы, ноги, ипрочие органы начинали шевелиться и двигаться, царапаться, скрестись илягаться.Храм раскололся будто орех, демоны устремились по сияющей тропе и я полетелвместе с ними, не просто вместе, но и ощущая совмещенность с ними.Наружнего пространства вначале словно бы и не существовало, но когда мыдвигались по тропе-лучу, оно разворачивалось и раздувалось. И у каждогодемона было свое занятие, свое министерство-ведомство.Внизу разошлись словно гармошка серые горные хребты, они сжимали бурыемертвые долины. Здесь обязано было поработать "аграрное министерство". Ивот безголовая демоница со звериными лапами выблевала из глубины своегочрева пузырчатую пену, которая чавкала и плевалась. Струйки застывали,вытягивались в деревья, что мгновенно покрывались плодами. Плоды падали ипревращались в червеобразные и огурцевидные существа с усиками иресничками. Кто из них колыхался на месте, кто слипался, из живых кучлепились все более знакомые по облику твари, ползающие и бегающие.Здесь подключилось "министерство водного хозяйства". Демоница со змеинойголовой, присев, пустила шумную струю теплой мочи, от которой почваполопалась, как кожура перезревшего помидора. Жидкость быстро стекалась вручейки, а те — в быстрые потоки. В них заплескались и забултыхалисьстудневидные существа с иглами и щупальцами, весьма недолговечные твари,которых вспучивали, разрывали и выходили наружу более привычные создания,рыбы и моллюски.Демон с круглыми птичьими глазами командовал авиацией. Он с трубнымизвуками пустил из-под хвоста весьма насыщенные ветры, в которых затрепеталимясистые цветы с лиловыми и фиолетовыми лепестками; пестики, напоминающиесобачьи языки, свешивались набок. Но вот все бутоны взорвались,разлетевшиеся лепестки стали бабочками, пестики оперились в мелкокалиберныхптичек.И я тоже был вместе с этим хороводом, лопался, становился пеной, прорастал,расползался, вспучивался, бултыхался, летал. Если я исчезал в каком-токонкретном обличии, это меня нисколько не волновало, потому что я продолжалсуществовать в других видах. Исчезновение одного было толчком для появлениядругого.Наконец, я подобрал формулировку всему присходящему.Жизнь — это мощный поток, а конкретные организмы и личности — это всеголишь сосуды, через которые она течет и продолжается.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

Нет распада и конца, аесть только ее круговорот в природе. И это все благодаря некрасивым, нотрудолюбивым товарищам демонам.Как смешны были мои страхи перед отрубленными головами и выпотрошеннымигрудными клетками. Все это — тоже хоровод жизни.Какой же я дурень был в том кичливом мире-метрополии — смешной обитательмаленькой тесной ракушки.Я с демонами поднялся еще выше и светлый наш путь обернулсязмеей-громадиной, которая пронзала мглу. Сквозь мглу виднелось тело другойзмеи, еще более величественной. Мы сближались, чтобы сплестись…Довольно неожиданно внизу открылся зев мрачной трубы. Как не старался яполетать еще, она, срывая кайф, втянула меня. Я падал и падал в никуда.Очнулся снова на каменном полу в святилище. Нездорово мне было после такогопутешествия. В каждой клеточке словно сидел маленький демон и жевал, грызее. Но я был спокоен, ведь меня приобщили к кругу верховных. Мы — вместе, яим брат или по-крайней мере кузен, они это ясно дали понять. А тот якобыбазовый мир-метрополия, из которого я пришел, поблек и побледнел,превратился в неясные страницы ветхой и скучной книги.Дверь святилища распахнулась и, гулко ступая по камню, ко мне приблизилсячеловек. Тот самый здоровяк с пучком смоляных волос и палицей. Сейчас,впрочем, он был без палицы, но сквозь его глаза смотрел дух Повелителя.Мужик сказал пару слов, я их сразу понял и двинул следом.Мы прошли через боковой коридор и попали в низкую каморку без окон. Там нациновке сидел тощий незнакомец в набедренной повязке и с одиноким пером,воткнутым в повязку, стягивающую сальные волосы. Но и в его глазахпроглядывался дух Повелителя, а над макушкой мерцал птицеголовый демонМудрости, ведающий счетом и знаниями.- Стало ясно, что зовут тебя Ягуар-Скиталец,- худосочный человек быстросделал узелок на одном из желтых шнурков, привязанных к палочке.- Признано,что духи нижнего мира не населяют сосуд твоей головы, однако лучивсевышнего Солнца коснулись твоей телесной души, вызвав небольшойумственный жар… Явился ты незнамо откуда, делать ничего по-нашему неумеешь. На землю сажать тебя рано, потому что навредишь — значит, пойдешьна простую работу. Однако и там будешь служить Правителю верой и правдой.Сейчас на радость богам сооружается дамба через великое озеро Титикака ксвятому острову, что посреди. Туда тебя и направим.Человек завязал еще один узелок, но уже на другом шнурке, синем. И яосознал, что ведь понимаю этого тщедушного, хотя нигде никогда не обучалсядревнекечуанскому.- Жить тебе не меньше года на стройке, предпринятой Его Величием — даукрепит Его дух нашу немощь — тело будешь питать маисом, коего положенополучать две меры в день, если без провинностей. Работать станешь как все,от зари до зари. Угождай благим богам — всякому жертву приноси, какположено — угождай и трудом своим, и початками, и другими плодами. Это ведьблагодаря высшим творцам и хранителям мира все твои телесные члены живут исуществуют. Нравься начальникам. Ведь и на стройке можешь стать десятником.Коли проявишь рвение и смирность, вернем тебя обратно в селение, а можетпопадешь и в мастерские Правителя. Сейчас же раздевайся, оденем тебя какостальных.У меня ведь что-то важное в поясной сумочке. "Колеса", то есть антибиотикив таблетках. Если заболею, они, возможно, меня спасут. А еще там"сивильник","пшик", карты и компас. На ноге же, между прочим, нож, тожеважная штука.- Насчет переодевания не согласен, начальник. Не привык я без штановгулять.- Тебя никто и не спрашивает. Всякое мое слово выражает волю божественныхвладык и Правителя, хозяина твоей судьбы.- предупредил тщедушный бюрократ.-Так что живо.Ну, это чересчур. Быстро командир нашелся, да еще стал волю всех боговвыражать. Мне такое дело уже знакомо по прежней жизни, особенно той, когдая еще комсомольцем был. Хоровод жизни — это хорошо, да только мне неохотаиграть роль пыли под ногами хороводящих. Кое-кто собирается поставить надомной тьму естественных и сверхъестественных начальников, и каждому надоугождать, потому что без них якобы ни один мой член существовать не может.А вот хрен вам, еще как может!- Ты назвал меня Ягуаром-Скитальцем, товарищ чинуша. Да, я — скиталец,поэтому сейчас усвистываю отсюда. Считай, что меня здесь и не было. Иузелки свои развяжи.- У нас никто просто так не ходит. Кто ходит просто так, того обуреваетзлой дух, посланный Супайпой.- спешно возразил бюрократ.- Да пошел ты со своим Супайпой.Я решительно обернулся и тут же столкнулся с пузом верзилы. Ну, зря ты мнепопался, недоразвитый. Я вытащил свой нож и посулил:- Сейчас тебя поковыряю. Сейчас узнаю, что ты хавал на завтрак, жлоб.Я успел сделать всего один выпад, когда над головой "недоразвитого"замаячил клыкастый демон войны и на меня обрушился забивающий удар. Я вошелв землю по самую шляпку и отрубился. Последнее, что услышал от чинуши,было:- Без этих самых штанов, между прочим, полезнее. Ибо тело должно не тольковерхними, но и нижними устами дышать…По-настоящему пришел в себя только в отряде, который топал на стройку вкрай Пуно, к серебристому озеру Титикака. Первый день я шел в колодках,куда были продеты моя голова и шея. А потом стражники сняли эти мучилки,оценив мой унылый вид, но находились неподалеку, чтобы "помочь" мнетопором, если потребуется. Ни своей поясной сумчонки, ни ножа с зубчиками яу себя естественно не обнаружил. Как ни странно, я быстро примирился сосвоим новым положением. Даже успокоительную формулу выработал — приобщениечерез повиновение. Видимо тут все жили по этой формуле, только словесно невыражали ее.Если хочешь участвовать в общем хороводе жизни, то изволь соблюдать егоправила, даже если они строгие. К тому же, хотя тут чикаться не любят, мнефактически сошло с рук нападение на тщедушного храмового служителя. Видимобыло принято во внимание мое дикарское происхождение.Я добрался до всенародной титикакской стройки на этом радостном заряде и натом, что мне разрешили остаться в кроссовках — видимо, догадались, чтодикарю, привыкшему к "мокасинам", не осилить босичком полсотни километровпо усыпанной щебнем дороге.Переход закончился в глинобитном сарае, или бараке, как уж угодно. Хоть ясразу понял, что будет круто, в смысле, дерьмово будет — ведь нипереодеться, ни помыться по-человечески, не обсушиться — но все-такиобрадовался маисовым лепешкам, согретым теплом Земной Матери.Ночью храп, вонь,- мое место, как дикаря, у параши, ветер дует в щели,никак не заснуть, но вижу в дыру кусок неба, звездные девы мне улыбаются истановится легче.А утром ударили бронзовой колотушкой в медный таз и я обрадовался, чтонастал конец ночи и по небосводу покатился Отец-Солнце. Выбрался я изохапки соломы, заменявшей кровать, повязал передничек, что теперь мнеслужил вместо штанов и трусов, накинул полурваное пончо, сверху нахлобучилшляпу-корзину и побежал туда, где собиралась моя ватага.Вскоре я выяснил, что есть начальник десятки. Его звучно зовут БольшойКулак. Есть еще начальник сотни по имени Стоухий Зверь. Есть и другиекомандиры, осененые Светом Небес. Еще и Отец-Солнце за тобой присматривает.То, что не заметят Большой Кулак и Стоухий Зверь, Отец-Солнце обязательнозафиксирует. Так что ленится не стоит, дело может кончиться колодками иколодцем, а то и топором по шее. Товарищи будут очень рады возможностиполакомиться тобой для обогащения своего скудного белкового рациона.Но и расходоваться безмерно тоже не стоит, кормежка-то не больше раза вдень. Так что, не избегай подножного корма.К концу первого рабочего я был как в тумане, а тут еще случился прием вбратский союз каменщиков Полуденного Солнца. Это тебе соответствующуютатуировку делают, плюс прокалывают ухо обсидиановым ножом — вопить нерекомендуется, иначе завтра "случайно" сбросят в каменоломню — а вобагренную дырочку вставляют нефритовый стерженек. На второй деньснисхождение ко мне кончилось и я попал под порку — били прутьями позаднице, выводя ее из строя. Правда, потом мне один смышленный индейчик поимени Носач подарил половину своей премиальной коки. Кокаиноваякайф-лепешка делает жизнь прекрасной, потому что из нее в твои жилы входитДруг — однако, попробуй, заслужи ее. А найти дурман-траву, в которой тожеживет Друг, редко удается.Работа тут всякая. Кирками и клиньями ломать камень, кажется зернистыйкварцит, обкалывать и шлифовать глыбы — впрочем, на это хитрое дело меняеще нескоро поставят,- тащить громадные монолиты на громадных салазках,переносить в корзинах щебенку. Она идет в воду первой, а потом ужеустанавливаются тесаные плиты. До священного острова, что посреди озераТитикака, еще три полета стрелы. Но там, где пока летают лишь стрелы иптицы, скоро можно будет пройтись, не замочив сандалий, по дамбе. Тогда ибудет достроен островной храм Виракочи, а через него станет поступать в нашмир щедрая сила богов.Меня поставили на щебенку. От каменоломни до растущей насыпи два полетастрелы, то есть семьсот метров, и все это расстояние надо преодолеть скорзиной на голове или в руках. А в корзине минимум пуд.Я естественно подумал о том, что с тачкой жизнь была бы проще и приятнее.Но какая тачка без колеса. Когда я своему приятелю Носачу рассказал об этойполезной штуке, он пришел в ужас и замахал руками, мол, речь идет освятотатстве. В чем суть святотатства я понял позднее, когда поведал освоей задумке Большому Кулаку и нарисовал образ тачки палочкой на песке. Вобоих глазах начальника засверкали золотые пумы, яростные посланцыОтца-Солнца. Десятник закричал: "Так ты хочешь использовать образПресветлого для катания грязного камня." Я слишком поздно понял свою ошибку- действительно колесо и символическое изображение Отца-Солнце весьмасхожи.Большой Глаз лупил меня вместе со Стоухим Зверем, потом еще былацеремониальная порка и колодец с колодками. В колодце, вернее в засохшейвыгребной яме, я окончательно понял, что лишние знания страшно мешают.На третий день я не мог вспомнить, как называется тот ящик, которыепоказывает живые картинки без помощи коки и дурман-травы. Я верил с трудом,что люди могут передвигаться без помощи ног, в блестяших ящиках, за счетсилы, добываемой из подземной черной жижи. Исчезли из памяти названия длятого, что замораживает еду, и для того, что ее жарит, для того устройства,что показывает с помощью двух палочек время, для того приспособления, чтолетает с помощью огня и для того, что плюется огнем на расстояние в стополетов стрелы. Казалось страшным сном существование невидимой струи,которая течет по медным проводам и заставляет гореть грушевидные прозрачныесосуды.В карцере-колодце стало замедляться и исчезать время, каждый следующий деньуже не отличался от предыдущего и был простым его повторением. Я больше нехотел узнать что-нибудь новенькое и стремиться к чему-либо интересному, вмоей жизни прекратилось движение и изменение.Когда меня достали из колодца, я радовался добрым демонам дыхания,проникающим из воздуха сверху и снизу для оживления моих жил и костей, яприветствовал добрых духов, растящих для меня маис и картофель, яблагодарил добрых духов, отверзающих мои уши и переносящих слова,открывающих мои глаза и переносящих образы. Я боялся темных духов, ворующихжар из моей крови, я дрейфил мрачных демонов, которое крали мое дыхание изжил и свет из глаз.В общем, все теперь устаканилось, все стало на свои места. Поэтому, когдаодин из нашей ватаги провинился настолько, что его приговорили к съедению,я употреблял человечинку, не отставая от остальных — не пропадать же теплуи добру, накопившемуся в теле собрата.Наш труд измерялся не по количеству вбуханных в озеро корзин и плит, а потому, как движется дамба к священному острову на серебристом озере, изкоторого некогда вышли благие боги. Если движется медленно, то наказаниюподвергается тот, к кому приклеился недовольный начальственный взгляд. Аначальственный взгляд поддельное старание определяет быстро. Принеподдельном старании, даже если что-то не очень получается, то начальствопростит. Ложь и обман всегда наказываются, поскольку противны делублагоустроения земли. Даже и тупой, и неловкий человек принесут немалуюпользу, если будут усердно повиноваться начальникам и способствовать им втрудах. Ведь малые начальники подчиняются большим, а большие великим, авеликие Верховному, чья душа общается с великими духами, обнимает всю землюи дает ей наилучший путь. Поэтому преступен тот, кто противится замысламПравителя и, не понимая сути работы, говорит: что толку в ней. Еще хужетот, кто не понимая по своей умственной слабости Великих Замыслов,замыкается сам в себе, как куколка в коконе, и не отдает всех своих силтруду. Ведь и силы, и сама жизнь появляются при соблаговолении Правителя,чье дружеское общение с богами дает дождь посевам, солнечные лучи всходам итепло семени.Сладость повиновения все более охватывала меня, ведь оно давало чувствопричастности к Верховному, к его братьям богам, к великим и мудрым силам. Яприспособился почти бегом таскать корзины с щебнем, я научился ловкооткалывать многотонные глыбы и прилежно шлифовать внушительные плиты. Мнезахотелось еще больше приспособить к полной трудовой отдаче моих братьев посоюзу Полуденного Солнца. Собирался я рассказать начальствующим людям, какпоощрять послушание, увеличивая, например, труженикам-отличникам свободноевремя на ловлю блох и прочие естественные надобности. Хотел я еще доказать,что колесо не образ оно Отца-Солнце, а посланный добрыми божествамиинструмент. Ибо с помощью его можно за счет прежних усилий достичь кудабольшего успеха в благоустроении земли.Но в глазах десятника светились две пумы, а над теменем сотника виднелсядемон с ядовитой головой осы. Кроме того, было мне стыдно, что я своимничтожным умом пытаюсь изменить мудрые устои труда. Поэтому я молчал.А потом как-то Большой Кулак послал меня промерять глубины для укладкивторой линии дамбы — с противоположного берега озера. Мы с Носачемответственно ныряли с плотика, сжимая в руках свинцовое грузило иразматывая веревку с плавающей пробковой шайбой. Соответственно нашимзамерам учетчик делал узелки на цветных шнурках.Ближе к полудню Носач отправился искать вдоль берега съедобную траву,учетник тоже куда-то запропастился, а я растянулся на земле на предметтого, чтобы прогнать холод из костей с помощью Отца-Солнце. И от нечегоделать стал рисовать угольком на куске коры колесо, тачку и телегу.И тут слышу шаги, приподнял голову — идет сотник Стоухий Зверь. А с нимглава тысячи, старший охраны и некто в пернатом плаще с нефритовойзаколкой, на гордой голове желтая повязка и перо птицы нара, пряди волосспрятаны в серебряные трубочки, сандалии позолоченные, с пояса свисаютразноцветные бусы, в отвислых ушах блестят золотые кольца серег. А надголовой сияет мощь Властелина всех людей. Никак это Управитель стройкипрохаживается. А если? Если коснется меня благосклонность Управителя, авместе с ней и милость нашего Властелина, то я смогу поведать о своемизобретении, которое только поспособствует Замыслам Верховного. Ведьнаверняка не сам я придумал усовершенствование, это просто моей души каксолнечный луч коснулась мысль Властелина…Лучшие люди, тихо беседуя, приближались и вселяли сладость надежды в моесердце. Я, чтобы не произвести отрицательного впечатления своимбездействием, стал сворачивать веревки. Однако начальники не только неподошли ко мне, но и постарались обойти стороной.Опять для меня все рухнуло — с этим я еще мог смириться, призвав на помощьспокойствие Земной Матери, но ведь отклыдывалось дело устроения дамбы,замедлению подвергались Замыслы Властелина.И я на полусогнутых ногах отправился следом за лучшими людьми, хотя и знал,что самочинно догонять их воспрещено. Я выбирал то место, где мог бывынырнуть перед ними, но неожиданно из-за дерева возник охранный воин вшлеме из черепа медведя и зарычал: "Куда ты, обезьяний кал?" Я сделалнесколько приплясывающих движений, показывая, что перестарался с кокой, этодолжно было смягчить наказание. Но охранник твердой рукой схватил меня зашкирку. Все, попался. Я машинально присел и крутанулся под его рукой. Когдавоин оказался ко мне спиной, я не удержался от того, чтобы отвесить емуподжопник. "Убийца",- заорал неловкий воин, вынимая физиономию срасквашенным носом из травы.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

Вот за это меня точно съедят!Я бросился за начальниками с криком: "Великий дар Отца-Солнце!", потому чтонадеялся еще получить звание "священного безумца". Память с трудомподыскивала нужные слова, а вот спина почувствовала приближающееся острие иноги подогнулись. Над головой свистнул дротик, украшенный перьями кондора,и тут страшная сцена ошеломила меня, упавшего в траву.Управитель стройки закричал, как обезьяна, взвился, как птица, к небу ирухнул, как кирпич, в объятия Матери-Земли. Наконечник дротика обагрилкровью белоснежный пернатый плащ внука богов. Вот уж святотатство, таксвятотатство. Это мигом осознал и старший охраны и трое сопровождающих еговоинов. Они мигом обернулись, хищно раздувая ноздри, и увидели моегоохранника, застывшего в бросковой позиции. Естественно, что сопровождающиеУправителя яростно устремились на него, воздев топоры, палицы и цепы.Охранник недолго оправдывался словами: "Невинен я". Он почему-то не принялсправедливое наказание, как это делают простые труженики, не рухнулвнезапно обессилевшим телом на землю, а, напротив, бросился улепетывать взаросли. Туда же устремилось и трое мстителей за пролитую кровь полубога.А я, забыв о запрете перемещаться ползком и на четвереньках, устремился вприбрежный тростник. Я понимал, что случилось страшное, что при любомраскладе мне несдобровать. Однако сердце не принимало то обстоятельство,что не удастся послужить планам и замыслам Властелина и исполнить волюВысших Сил. Сердце насыщало жаром мои жилы, коченеющие от страха.Однако разум уже взвешивал выгоду и невыгоду. Кроме как вдоль озера бежатьмне некуда,- услужливо сообщал он,- гор я не знаю, на дорогах заставы, влюбом населенном месте буду схвачен и предан закланию, как нарушивший волюбогов и Властелина. Правда, и здесь, на озере совершенно неясно, кто мнебудет выдавать харчи для голодного живота и одежонку вместо сносившейся.Неожиданно я наткнулся в тростниках на Носача, объедающего какой-тосъедобный росток, и чуть не утопил его с налета.- Куда несешься ты подобно потревоженной утке?- вежливо поинтересовался он.- Носатый, ты ведь тоже вляпался, раз из-за меня был ранен сам Управительстройки, он же Опора Властелина.Индюшка обхватил голову руками, как будто по ней уже прошлисьпалицей-маканой и только повторял: "Святотатство".- Да, святотатство. Но жить хочется даже после него.- я произнес этипоразительные слова и сам им удивился.Я схватил Носача и потащил вслед за собой, замечая, что волочить его вселегче и легче. Наконец, он и сам стал меня подталкивать. Тем временем, я небез успеха старался отогнать от себя обессиливающую мысль, что жизньконкретного куска плоти по имени Ягуар-Скиталец весьма ущербна по сравнениюсо всеобщей жизнью, которая есть дыхание Кон-Тики Виракоча.Стремительно покрыли мы расстояние в два полета стрелы и вдруг столкнулисьс тем охранным воином, который недавно поразил Управителя в задницу,скрытую плащем.Беглый охранник попробовал разрубить меня топором, я же вцепился ему вглотку.- Из-за тебя, обезьяний кал,- рычал он.- Из-за тебя, ведро собачьего поноса,- ревел я.Впрочем он начинал одолевать, не помогала мне и помощь Носача.- Деваться нам некуда,- сквозь борьбу выдавил я,- надо удирать вместе.- Это как?- неожиданно опомнился охранник и отпустил меня.- Тебя как зовут?- Золотая Звезда.- Неплохо. А я — Ягуар-Скиталец. Понимаешь, скиталец. Торопиться нам в однусторону.- Ты знаешь, куда бежать?- недоверчиво протянул воин.- Спрашиваешь.11.Взгляд летел вдоль священных серебристых вод Титикаки, но они не кончалисьи в конце концов сливались с низким небом. Берега густо заросли камышом итростником, в которых таились и зверь, и птица.Сведущие люди, Жрецы и Учителя говорили, что у озера нет дна и оно напрямуюсообщается с другими мирами. Недаром из его вод вышел Отец Вещей, ДушаЖивущего, бородатый Кон-Тики Виракоча, вдохнувший жизненное тепло в грязь,ставшую первым человеком. А позднее священные воды родили первых инков,Манко Капака и Маму Окльо.Через святое озеро приходят для телесного воплощения небесные духи. Черезсвятое озеро телесные души покойников нисходят для сохранения в нижний мир.Тот, кто построит на священном острове храм Духа Всего Живого Кон-ТикиВиракоча, будет ведать тремя мирами. Так говорят Жрецы и Учителя.Но сейчас я сомневался, возможно ли вбухать в бездонное озеро столькокамней и щебня, чтобы проложить дамбу до острова.Мы шли по тростникам и камышам, стараясь не приминать их, не взбаламучиватьводу, не поднимать птиц и даже не пугать рыб. Мы просили духа-Хозяина этихвод не открывать нас недругам. Пару раз Носач протягивал мне пожеватьстебелек какого-то водного растения, по-видимому бывшего жилищемдуха-Помощника.Однако, несмотря на ублажение, доставляемое Помощником, голодный демон грызменя изнутри, все сильнее и сильнее. Попытки изловить водосвинку капибаруили водяную крысу агути успехом не увенчались, но привели к тому, что Носаччуть пальцев не лишился. Водосвинка в период гона оказалась не менеесвирепой, чем пума.Однажды, в сумеречный час я наткнулся на гнездо, из которого поползлималенькие нежненькие черепашки, радостно стал собирать их в котомочку, необращая внимания на то, что оттуда же потянулись и какие-то забавныеящерки. Едва я закончил работу, как на меня пристально посмотрели два злыхогонька. Я понял свою ошибку — маленькие ящерки были детишками здоровенногочерного каймана. Дух-Хозяин озера принял его обличие и двинулся на меня,чтобы разделить на куски, неспособные сохранить телесную душу. Во времяотчаянного бегства я не только потерял черепашек, но и был весь исцарапан,исхлестан травой и ветвями. Я выл, запутавшись в кустах, пока меня оттудане вытащил Носач и не напомнил, кто такой Ягуар-Скиталец.В одном месте узкий и довольно высокий мысок вдавался в озеро. Когдапреодолели его, тростники внезапно кончились и мы оказались перед огромнымбальсовым плотом, на котором стоял дом. На плоту нас сразу заприметили идесятка три длинных луков посмотрели в нашу сторону. Лица стрелков былизакрыты позолочеными свирепыми масками. Мы зыркнули назад, но там, надтростниками, уже качались оперенные копья. Дюжина крепких мужлановтолкнулись шестами и плот подошел поближе. Не дом, настоящий дворец былвоздвигнут на нем. Покрытые глянцем доски скреплены золотыми клиньями исеребряными скобами, по четырем сторонам — светильники в форме водяныхдемонов, возле плавучего дома плавучий двор, на котором стоят деревья избронзы с изумрудными, рубиновыми и бирюзовыми плодами.На краю плота показался воин в плаще из красных перьев и набедреннойповязке из шкуры ягуара, с высоким плюмажем на шлеме-черепе большой змеи, стопором на плече, чей обух украшал крупный алмаз. То был уаранку, воинличной стражи Верховного Инки. Я сразу понял, кто это, хотя раньше никогоподобного не видел.- Ну-ка, комки грязи, живо плывите сюда.- велел суровый воин.Делать нечего, мы втроем кинулись вплавь, хотя близкое дыхание Властелиназаставляло коченеть руки больше, чем холодная вода. Когда мы вскарабкалисьна плот, нас провели в дом мрачные квадратные бойцы с топорами на плечах.Моих товарищей заперли в какой-то каморке, а меня завели в покой изкрасного дерева. Тут стояли золотые сосуды с узкими горлышками, и чаши изсплава золота с серебром, и лазуритовые кубки, похожие на отсеченныеголовы. Все под ногами было покрыто коврами из шерсти серебристых лам,лежанка представляла собой спину позолоченного изваяния пумы. Увхода-выхода пучили розовые аместистовые глаза черные агатовые идолыдухов-покровителей этого плавучего жилища — уискамайоков. Каждый из них могпохвастаться яшмовым поясом в виде змеи. Я поднес ладонь к оку одного идолаи заметил как сузился и блеснул красным огоньком зрачок. Впрочем, несмотряна грозный облик, взгляд у них был довольно снисходительный.Все в этом доме дышало мощью Властелина и близким присутствием богов,казалось, что от одного прикосновения к предметам я заряжаюсь бодростьюнеобыкновенной.К тому же, в одном из золотых чеканных сосудов с изображением Земной Материя нашел сухие фрукты, а в инкрустированном бирюзой кувшине немногопревосходной чичи, глотнув которой растянулся на лежанке-пуме.Открыл глаза, когда почувствовал вблизи тело, причем женское. А затем кощущению добавился образ. Из ее глаз смотрела сама Венера-Часка, а наланитах словно отражалась Луна-Килья. Золотое кольцо в ноздре придавало ещебольше прелести ее нежному лицу. На тонких запястьях играли сапфиры,обсыпавшие золотые же браслеты. Шейку подчеркивало ожерелье из круглыхбелых и кажется костяных шариков, со вставленными изумрудами — что весьманапоминало выдавленные глаза. Мягкую ткань туники натягивали те "яблочки"наливные, с которыми не прочь поиграть каждый уважающий себя индеец вродеменя. Два зуба, как и полагается по местной моде, были подпилены. Ножки,смугленькие и точененькие, тоже были хорошо заметны, особенно благодарябраслетам с бубенчиками.Елки-пальмы, она довольно похожа на ту девицу, которая то ли пригрезилась,то ли взаправду морочила меня у Кориканчи в Куско. С такой штучкой надо быпоосторожнее. Мне даже показалось пару раз, что очертания незнакомкирасплываются и я вижу страшно сексуальный образ полубабы-полуягуарши. Ябыстро перешел из лежачего состояния в сидячее.- Что это всполошились, господин мой?- послышался голосок гостьи.- Какой это я тебе господин? Я тебе господин не больше, чем вон тот горшок.- Велено быть во всем вам послушной,- последовало краткое объяснение.- А если бы тебе велели слушаться во всем этот самый горшок?- Так бы оно и было.- кратко доложила девушка.А что, тоже правильно.- И если я тебя поцелую взасос?- Так тому и быть.Я взял паузу на сомнения. А если она из Дома Избранниц? Вдруг мою душузахватил в свою власть посланец Супайпы и подначивает? С другой стороны,девица может быть куклой на чьих-то ниточках — страшно даже подумать чьих.Я, тем не менее, прикоснулся к неведомой избраннице, а потом взял ее болееосновательно и занялся поцелуем. Похоже, меня на это дело тянула иподталкивала какая-то высшая сила.Внезапно заиграла музыка, и флейты, и барабаны, и тамбурины, и дудели.Кто-то запел о любви сильным чистым голосом. Дверь открылась и появился самВерховный Инка. Нет, сомнений быть не может. В головной повязке два пераптицы кора-кенке, концами вверх. На ушах подвески в виде солнц, золотойпосох-скипетр с небесной двухглавой змеей в виде набалдашника. Плащ весьобсыпан драгоценными камушками, и алмазами, и сапфирами, и фиолетовымиалександритами, и золотистыми топазами, и благородными опалами, так чтополучается изображение звездного неба. Полами плаща играют здоровенныекошки дымчатого окраса.- А я все видел,- сказал Инка.- Жених да невеста…Я заметался по комнате, наконец распростерся на полу, пытаясь заползти подпуму-лежанку. Сам Инка пожаловал! Да от него, наверное, небесныекопья-молнии сейчас посыпятся. Не удивлюсь, если следующим в дверяхпокажется Отец-Солнце.- Ну ладно, хватит, хорошего понемногу,- изрек Верховный Инка Уайна Капак исделал жест, чтобы я поднялся.Одна из дымчатых кошек пописала рядом с моим лицом.Я хоть и поднялся, но сильно зашатался.- Да, тебе, наверное, лучше посидеть.- с поражающей воображение заботойпроизнес Сын Солнца.Я присел на лежак и тут до меня дошел уровень святотатства — я, ничтожный,сижу, а великий-то, стоит себе.- Ничего, ничего,- уловил мои мысли Властелин и даже милостиво успокоил,-когда ноги твои окрепнут, то и встанешь на них. А поклонишься, когдасочтешь нужным по собственному разумению, а не из привычки.От этих слов во мне проскочило какое-то сомнение.- Вы, Властелин всех людей, Мировой Столб, Вселенский Кормилец, ВерховныйИнка Уайна Капак?- Да, мы — именно то самое.Человек с перьями кора-кенке щелкнул пальцами и пума, на которой я сидел,дрогнула и зарычала, а потом снова застыла. Человек с перьями кора-кенкехлопнул в ладоши и где-то раздался раскат грома, хотя небо было предельноясным.- Да, мы — Властелин всея Земли.Великий был простым и близким, но величия от этого не терял. Мне сталохорошо и благостно оттого, что я приобщился к великим таинствамвладычества, однако не пострадал при этом. А он по-прежнему обращался комне:- Ты думаешь, легко управлять светилами, просить о чем-то Солнечного ОтцаИнти, Морскую Мамакочу, Земную Пачамаму, Небесный Огнь Париакаку? Ведь,между нами говоря, не всегда они хотят действовать по справедливости иугождать людишкам, которые для божеств что-то вроде микробов. А Супайпа -он вообще не склонен сотрудничать.- Я не думаю, Повелитель.- А надо бы, милый мой, хоть иногда. Высшие Силы, Владыки Судеб так далекиот людей, на людей им по-большому счету наплевать. Были бессмертныебожества раньше homo sapiens и будут после. Вот тебе, наверное, не понраву, что у нас на любой проступок одно наказание — даже если чихнул не вту сторону, сразу хана, высшая мера. Ты спрашиваешь, почему такаяжестокость? А я отвечаю. Во-первых, недостаток протеинов,- ты, наверное,такое словцо забыл,- поэтому приходится кушать друг друга и находить дляэтого любой благоприятный повод. Поголовье едоков не должно превышатьпоголовья еды. Во-вторых, при нашей неприветливой среде обитания требуетсяобразцовый порядок, и чтоб никакой разболтанности. В-третьих, что значитконкретная песчинка в общем урагане жизни, который метет нас всех? Но притом, заметь, нет у нас трагической оторванности людей от себе подобных, отобщества, государства и природы, никаких тебе неврозов, рефлексий, истерик.- Дозвольте спросить, Повелитель, отчего я жив до сих пор?- А вот это особый разговор, Егор. Давай оставим его на потом. Для начала яверну тебе часть памяти и соображения.Он стукнул посохом, от него пошла волна, которая закружила меня вокругсобственной оси и вынесла на поверхность слова и мысли. Время резкоускорило свой ход, я в мгновение ока вспомнил и постиг все забытое, я сновапоставил перед собой цели и задачи.- Но почему вы говорите таким странным языком? Откуда вы знаете слово"протеины"?- почти выкрикнул я.- Ого, очнулся, заголосил. Я еще знаю песню "не слышны в саду даже шорохи,все здесь замерло до утра…" Ты бы лучше спросил, отчего это ты вдругзаговорил на инкском "сима руми", то есть, старокечуанском языке?Уайна Капак протянул руку и из середины моего лба вылетел попугай. Как бынебольшое пернатое облачко. Раньше были серебряные нити, а теперь это…- Вот это твой переводчик, который помогает ушам и движет голосовымисвязками.- Ну что, поц, усек?- спросил попугай, вернее дух в птичьем обличии.Проникающие из-за стены звуки разговора стражников теперь казалисьнастоящей тарабарщиной. Растаяли в голове даже названия некоторых сосудов иукрашений. Я сразу стал нулем по части понимания кечуанских слов.Но вот попугай снова влетел за мой лоб и имена с названиями встали на своиместа. А странный Повелитель продолжил:- Расскрою тебе секрет, я тоже пришелец в этом мире, но настолько давний,что могу называться старожилом. Нас было много на челне — тех, кто прониксюда. Но иных съели ягуары, других — акулы, третьих погубили злые демоныСупайпы, от четвертых остались только многочисленные дети. Да, еще до нас вэтом мире стали возникать и появляться люди. Все они говорили на кечуа иимели повадки индейцев полтысячелетней давности. То есть всецело одобрялиповальное людоедство, в том числе кровохлебство и жранье сырого мяса,уважали человеческие жертвоприношения, плотски любили верблюдиц-лам,сексуально эксплуатировали подчиненных и военнопленных, имели отвращение кколесу и так далее. Понимаешь, даже культуру людоедения и то приходилось импрививать.- Этот мир имеет границы?- Да, он имеет географические пределы: на юге и востоке — море, на западе исевере — джунгли. У него есть определенные границы в каждой точке, закоторой начинаются верхний и нижний миры.- И вы, товарищ Верховный, не пробовали продраться хотя бы через этиджунгли "за бугор"?- Конечно, пробовали. И без толку. Просто на каком-то этапе джунглистановятся непроходимыми. Более того, мы строили из хлопчатобумажныхпросмоленных тканей приличные воздушные шары. Но они сталкивались снепреодолимыми ветрами. Впрочем, чего скрывать, есть у нашего мира"окошки", мы пользовались ими и еще не раз воспользуемся.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

А однажды пришлемвашему базовому миру-метрополии от нашего периферийного провинциальногомирка очень дорогой подарочек. Алаверды так сказать.Я сразу вспомнил таинственных "среднеазиатов". Значит, не только мыпрорываемся в "карман", но из него непрошенные гости тоже жалуют к нам.- Кстати, Хвостов, где твой приятель Крейн? Да-да, нас интересует этотгосподин, а еще больше доставшийся ему навигационный кристалл.- Не знаю. Ну, хоть пытайте меня, не знаю я.- чистосердечно признался я.- Ладно, ты не напрягайся так, Егор-Ягуар. Жить надо проще. И вообще, поранам сообща из кубка пригубить.Уайна Капак щелкнул пальцами и тут возник кое-кто с золотым кувшином вруках… Я удивился больше, чем при появлении Властелина всех людей. ВозникКоля Кукин, прибарахленный как вся личная стража в красноперый плащ и шкуруягуара, имелись и кольцо в носу, и волосы были упрятаны в трубочки, на шеевисело ожерелье из когтей пумы, живот защищал широкий пояс, на которым былиотштампованы оскаленные морды, шлемом служила черепушка какой-то матеройанаконды, на плече лежал нехилый топор, а внушительные бицепсы былиукрашены орнаментом-татуировкой и густо смазаны маслом.- Ну ты и пугало, Колька.Кукин слегка оскалился, но не отозвался.- У него отключена большая часть памяти.- пояснил Уайна Капак.- Он живеткак растения, животные и простые индейцы в замедленном и замкнутом времени,ему не требуется ничего нового, у него нет никаких личных притязаний. Онпросто идеал.Отключенный Кукин прилежно разлил спиртной напиток по кубкам и удалился. Изувеселительного сосуда Властелин пил гораздо ловчее, чем я, который то идело заливал манишку.- Зачем вам все это?- наконец спросил я.- Вы, похоже, пришелец изцивилизованных краев, где есть автомобили, унитазы. Я хотел добавить"магнитофоны", но не мог вспомнить, имелись ли они в продаже полвека назад.- Ну-ну, друг Егор, у вас, увы, несистемный подход. Какие автомобили имагнитофоны может построить жалкая кучка людей, даже если она и ввалилисьиз базового цивилизованного мира? Для этого нужна промышленность, разные ееотрасли, сотни тысяч рабочих и инженеров, тонны проектной документации. Унас есть тут сотни тысяч, но это — пустоголовые полудикари. Начать на голомместе и провести индустриализацию — это, значит, просто прикончить ихпсихическими и физическими нагрузками.- Я не заметил, Повелитель, чтобы вы особенно жалели своих граждан.- Я могу пустить в распыл хоть половину моих индейчиков, и за десять летэта половина вновь появится, как у ящерицы хвост. Но если я резко ускорюход времени, если дам людям вместо простого одинакового труда сложный испециальный, то насколько разбухнут их притязания и амбиции! Они дажеразмножаться перестанут. Ты помнишь, как в мире-метрополии ХозяинуВиссарионовичу легко было заварить индустриализацию, но уже через сорок летлюди перестали слушаться приказов и даже производить детишек. Нет, так какесть у меня — гораздо спокойнее. Впрочем, имеется здесь радиосвязь, а встолице несколько телефонных линий — для сообщения с Домом Избранниц, дляпредотвращения конфликтов на женской половине, так сказать.- А у вас большой гарем?- почему-то поинтересовался я.- Но он вообще-то не совсем мой, наполовину принадлежит Солнцу. Большой дазапущенный, некогда даже вечера отдыха проводить. Жрецы, конечно,разъяснительную работу проделывают, но с индивидуальным подходом у нихслабовато. Ладно, мы отвлеклись от вопроса индустриализации. Был тут одинсильный электротехник, но его принесли в жертву в каком-то занюханномселении после того как он продемонстрировал игрушечного зайца набатарейках. Имеется у меня кое-какое оружие и пара рот приличных солдат,отличников боевой и политической подготовки — я, конечно, не про мужиков вперьях, это шуты гороховые. Так что, мои бойцы крепко потрепали твоихпредшественников, когда они сунулись со своей бронетехникой в столицу. Втом бою, кстати, твой приятель Кукин заработал по чайнику и попал ко мне вплен. Ничего, сейчас хорошо, верно служит. Между прочим, в наших краях пуляне так исправно работает, как в базовом мире, ты это учти… А теперь,давай-ка мы тебя переоденем.Верховный Инка тряхнул колокольчиком, в комнату вошла стройная колонна слуги внесла на вытянутых руках местный прикид.- Переодевайся, хлопчик.Я взял набедренную повязку из шкуры пумы. Один из слуг сразу приготовилсязавязать учетный узелок на шнурке-кипу.- Не стесняйся, Егор.- Властелин обернулся к девушке.- А ты, Часка, покаотвернись. Он к тебе еще не привык… Ты привыкай к ней, Хвостов. У вас,конечно, вкусы разные, тебе, например, нравятся пироги с повидлом внутри, аей — пироги с юношами внутри, но любовь ведь творит чудеса.Часка — это, значит, Венера. У инков звезда с таким именем означает нетолько любовные утехи, но и связь с подземным миром Супайпы.- Некоторые предпочитают набедренную повязку из ламы, потому что онащекочет яички и усиливает потенцию,- прокомментировал Верховный Инка,- нотебе потенция не особо нужна, тебе требуется воинственность иагрессивность.Слуга принялся за учет и контроль.- Набедренные повязки из шкуры молодой пумы — две штуки. Плащхлопчатобумажный, из ткани кумпи, с перьями колибри на клеенной основе -одна штука. Кольцо золотое ушное. Ожерелье золотое с дисками из золотойпроволоки. Пояс со сценами борьбы Отца-Инти и Властелина всех людей противмерзкого Супайпы, шлем из черепа акулы, инкрустированный, щит круглый,обтянутый кожей броненосца, топор с бронзовым лезвием, с насечкойизображающей Мать-Всех-Побед.- Как ты мог уже заметить, золота у нас завались.- лично осмотревобмундирование, вновь заговорил Инка.- И это совсем не то золото, котороеприплыло из мира-метрополии — с подводной лодки-то пришлось спасатьсявплавь, надувные плоты загружали едой, оружием и оборудованием. Так что,если мы когда-нибудь появимся в твоем цивилизованном мире, Егорушка, тонам, голозадым, не понадобится становиться инженерами и механиками, мынавербуем их в нужном количестве за наше золотишко. Для нас главное — необразованные мозги, а сплоченность и воля к победе. Сплоченность у нас ужеесть, а вот с волей к победе пока плоховато.- Зачем вашим голозадым воля к победе? Кого вы сможете победить вцивилизованном мире-метрополии двумя ротами автоматчиков? Ну, подмажетепару сотен инженеров и механиков своим золотишком. А потом вами займутсяЦРУ и КГБ и выведут все на чистую воду.- Мы войдем в твой расхристанный мир, как пальцы входят в кашу.- вежливооспорил Инка.- Моих ребят нельзя расколоть. Их нельзя купить и запугать. Ямогу любому своему подданному приказать, то есть закодировать властнымвзором, и он съест сам себя, начиная с подметок. Продемонстрировать?- Не надо, верю.Повелитель свистнул и вошел служка с подносом, на котором лежал мой"сивильник".- Вот эта штука может предсказать, что с тобой будет в лучшем случае черезполчаса. А я тебе скажу, что с тобой случится в течение полугода какминимум. Я знаю твою судьбу, как свои пять пальцев. Вскоре мы с тобойраспрощаемся — устроишь после этого банкет и танцы,- конечно же, я тебяотпущу вместе с Кукиным. Выделю также для увеселительных и камбузных работдевушку Часку. Ты же поднимешь против меня мятеж…- буднично произнесВластелин.Я усиленно замотал головой.- Да я — за вас, Повелитель. Да здравствует нерушимый союз трудящихся инкови их руководства в лице товарища Уайна Капака…- Спасибо, но цыц. Конечно же, по моей просьбе, Егор, поднимешь тывосстание. Найдешь нужных тебе людей, будешь брать селения и приниматьновых разбойников и всякие антиобщественные элементы в свою вооруженнуюшайку, даже крепость захватишь…- Но вам-то зачем это надо, товарищ Повелитель?- Мне нужно заставить тех, кто останется верен мне, воевать по-настоящему.Я хочу их частично разбудить, пускай живут по-прежнему в мире снов, взамкнутом, замедленном времени, но станут воинственными, бодрыми,сноровистыми. Перековать хочу жевало на забрало.Великий Инка еще c пятнадцать минут описывал, как станет протекать мятеж,как будет расширяться зона, занятая повстанцами, как станет нарастатьсопротивление преданных Властелину людей, как будут свирепеть бунтовщики.- Значит, мятеж, в конце концов, подавят, а меня жутко казнят. Верно?- Ну, в общем, да.- согласился Инка.- Тогда зачем мне это надо? Я никуда не пойду, не стану поднимать мятеж ирасходовать напрасно силы своей души, пусть меня казнят немедленно, иточка.- Это действительно точка. А так у тебя будет надежда, что ты сумеешьпровести и обжулить судьбу — я тебе даже "Сивиллу" верну. Ты постараешьсяне поверить в мое всемогущество и таким образом отстоять свою психику, своюличность… А вообще-то, Егор, я обещаю, что тебя казнят не жутким образом.Просто оттяпают голову одним махом и все… А если я тебя помилую? Этотмомент я даже не берусь предсказывать. Может, произойдет первый случайпомилования в этом мире и истории доколумбовых цивилизаций Америки; неисключено, что это лишь подчеркнет мое могущество.Я поправил на себе новый прикид, напялил акулий шлем, посмотрел сквозьрыбьи зубы в серебряное зеркало, помахал топором. Ну, чем не предводительмятежников? Внушительная фигура.- Ну, ладно, Егор, чувствую, скоро ты освоишься, шлем станешь набокносить… А вообще, ты же любишь книжки читать приключенческие, вот с тобойи приключится почти книжная история. У меня тут было пару томов Хаггарда,да сплыло. Любил я прочитать замечательную страницу, а потом использоватьее по прямому назначению — в нужнике. Не сразу привык я применять для этихдел ладошки прекрасных дам — сортирных фрейлин. Да, Егор, даже в такомрутинном процессе, как дефекация, можно найти повод для радости.Инка повернулся и вышел из комнаты-каюты, где его мигом подхватили под рукидвое придворных. Я увязался следом, однако на открытой палубе ЕгоНебесность ткнул пальцем вниз, мол, оставайся. Царский плот стоял у сходен,а на берегу уже выстроилась личная стража и ждали здоровенные носильщики сшикарным паланкином, обсыпанным по пологу жемчугом.- Веселись тут не больше суток, а потом обязательно сожги плот и уходи вгоры Карабая. Тебе дается приличная фора.- сказал Уайна Капак, собираясьпрощаться.- Послушайте, Властелин, а злые демоны действительно существуют?- задал янапоследок прямой вопрос.- А мы все существуем? Если есть какое-то мнение, то оно обязательно найдетвоплощение.- отделавшись загадочной фразой, Его Солнечность сошел на берег,который был устлан белоснежными покрывалами для предотращения контактасиятельных стоп с грязью. Властелин уселся в паланкин вместе с дымчатымикошками. Носильщики слабо крякнули, вознося его на плечи. И процессияторжественно двинулась. Последней покинула плот команда музыкантов, котораямелодией и ритмом ускоряла ход ноги у носильщиков.Кто же был этот Уайна Капак, знакомый с "подмосковными вечерами", с кем явступил в малоприятную сделку? Одно утешает, что не Мартин Борман, не тотзлодей, который своей этикой пострашнее всех инков и ацтеков вместе взятых.Я пошел с обходом по плоту. Тут полно оказалось всякого барахла, хотязаметно было, что самые ценные вещи люди Верховного Инки захватили с собой.В одном ларе обнаружился мой нож с зубчиками, наручные часы и газовыйбаллончик. Был там и компас — я смог убедиться в полной его бесполезности,глядя на бестолково мельтешащую стрелку. В этом периферийном мирке напрочьотсутствовали магнитные полюса. А вот таблеток и след простыл. Зато вкакой-то каморке нашлись Носач и Золотая Звезда. Место заключения не былодаже заперто засовом, но подельники сидели смирно и к тому же дрожали.Впрочем у Носача была смазана душистой бактерицидной смолой ладонь,цапнутая водосвинкой.- Теперь я здесь хозяин,- скромно произнесли мои уста.- А Властелин всего Живого, Мировой Столп куда ушел?- спросил посеревший отпереживаний Носач.- Леший его знает.- беспечно отозвался я.Через полчаса в кают-компании — так я назвал самое большое помещение сколонной в виде извивающихся змей — собрался весь наш дружный коллектив.Перебздевшие Носач с Золотой Звездой, малоразговорчивый и отупевший КоляКукин, подозрительная, но привлекательная — по-крайней мере, на мой взгляд- Часка. И я.И вот с таким-то человеческим материалом мне надо было разыгратькомбинацию, устроить мятеж, да еще так, чтобы не прокакать все это деловопреки предсказаниям Властелина всего Живого. А воевать мы не умели ничислом ни умением.Однако думать тут нечего. Я перво-наперво занялся распределениемдолжностей. Золотая Звезда стал начальником штаба, ему я поручил нарисоватьхотя бы приблизительную карту местности и объяснил, как это делается.Носач, поскольку владел двумя системами письменности — на шнурках и набобах — стал адьютантом. Мой адьютант недавно проучился в школе при храмегромовика-Париакаки, поэтому разбирался в местном календаре и знал позвездам да разным приметам, какой месяц и какая погода должны наступить. Авыключенный Кукин ввиду малой полезности был произведен в денщики ителохранители. На все вопросы он отвечал только: "Не знаю", "Забыл" и"Отвяжись". Девушку Часку я назначил приказом номер пять заведующейпровизией и кухней, а также буфетчицей, уборщицей и официанткой. Дажемедсестрой определил — поскольку у нее был запас коки, дурмана, табака ипрочих трав да листьев для успешной борьбы с запором и поносом.Возжелал я получить от нее и другие услуги, чем занялся после сытного обедана постели из обезьяних шкурок. Как выяснилось, Часке знакомы только"звериные позы", а остальные она отказывается понимать. Хотя в чрезмернойактивности ей не откажешь. Ну, сообразил я пару "палочек", а потом такуюслабость почувствовал, что за два часа едва отлежался. Что, впрочем, сВенеры взять? Однако, девушка Часка теперь мне казалась куда меньше похожейна чудесное сексуальное видение у Кориканчи. К тому же, когда я вздремнул,то в виде кошмарного сновидения явилась баба-ягуар и стала грызть меня,приятно мурлыкая.Целую ночь мы всей командой напрягали шесты и весла, добираясь до нужнойбереговой точки. На следующее утро мы стояли, навьюченные как ламы, но попояс в воде, среди прибрежных тростников, и прощались с плавучим дворцомВластелина. Я бросил факел на плот и от свежего ветерка пламя быстрозанялось. Затем мы, напоминая южноамериканских верблюдов, двинулись пократчайшей дорожке в горы.По ходу дела я повнимательнее вгляделся в Золотую Звезду и мне показалось,что смахивает он на крепыша-шофера госпожи Леви-Чивитта, особоподозрительным выглядел шрам на щеке. Впрочем, на прямо поставленный вопрося не был удостоен ответом. А Носач сильно напомнил мне Гарика-Абубакара,особенно носом своим. Однако, на сей счет он при всем желании ничегосообщить не мог.12.Попробуйте-ка, навьючившись мешками в тридцать-сорок кило, переться посклону градусов так на тридцать-сорок, причем на протяжении целого дня. Уменя от такой прогулки в горах Карабая плыли перед глазами радужные круги -посланцы владыки радуги Париакаки. А ведь я предводитель, мне людей надоподбадривать, весело шагать впереди. Улыбку сохранять. А я тягостно плелсяпоследним, с насупоненным выражением лица. Хорошо, что мои спутники испутницы индейской национальности к таким переходам были куда привычнее, даи Кукин ввиду своей отключенности шел с равномерной скоростью как вездеход.Я бы, наверное, давно взбесился бы, но кока за щекой помогала. Кстати,благодаря ей снова начал демонов видеть, и даже побольше, чем Носач. Парураз мы тормозили, потому что мне с индюшкой грезился дух местности. Он,приняв вид дерева с большим дуплом, требовал обойти его владения сторонойили принести обильные жертвы, иначе-де устроит большие неприятности.Нередко и женщина-ягуар меня поглаживала своей страшной и ласковой лапкой.А как-то раз налетели дикие люди. "Сивильник" мой предсказал неприятности,показав "комариков" (то есть, агрессивную толпу), но еще раньше Носачунюхал неладное. Мы шли горно-лесной тропой, когда мой адъютант остановилсяи поднял руку, мол, тихо. Он провел дротиком впереди себя по земле,засыпанной прелой листвой, и тут сработала ловушка — предательская петлязахлестнула оружие, выдернула и вознесла на десяток метров. Я, покрывшисьиспариной, понял: на месте дротика могла оказаться моя нога вместе с тем,что к ней приделано.- Это охотники за головами.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

..- принялся объяснять Носач, но тут же прижалсяк земле. Остальные машинально повторили это телодвижение. И не зряоказывается. Над нашими залегшими фигурами просвистели два бревна,представляющие собой смертельные качели. Они ударили сбоку (хорошо хоть ненас), спереди же прилетело несколько острых кольев. А потом с ближайшихдеревьев посыпались люди — не меньше десятка, в одних только шкурах, состранными регалиями, присобаченными к поясам. Разглядывать было некогда -мимо моего уха просквозило копье, чуть не сделав мне еще один прокол вмочке.Носач и Золотая Звезда сразу пустили несколько стрел, а Кукин не сталтратить на это время и кинулся на превосходящего врага, прикрываясь щитом ивращая топором. Я видел, как он прошелся по шее одного оппонента, вломиллевой ногой другому. И правой ногой — ударом назад "уширо гери" — уложилчеловека, похожего по свирепости на вождя. Вскоре Колю поддержали и Носач сЗолотой Звездой, который отвешивал головкой своего цепа направо и налево.Тут раздался женский крик и отвлек меня — двое голозадых тащили в лесЧаску. На мгновение пролетела шальная мысль, что без этой дамы жизнь будетпроще. Но я себя сразу же устыдил — красотки на дороге не валяются — и,скинув поклажу, рванул вдогонку. Передо мной возникла какая-то злодейскаярожа и замахнулась копьем с длинным и широким обсидиановым острием. Ясработал "пшиком" прямо в неприятельскую рожу и дрогнувшее копьепромахнулось.После чего догнал голозадых и обезвредил их чрезвычайно элегантно: схватилза пучки волос, которые у них произрастали на макушках, и столкнулголовами. Через несколько секунд Часка захлебывалась от счастья у меня нагруди. Когда я вернулся на прежнее место, все было закончено. Справедливоевозмездие совершено. Там и сям валялись бездыханные налетчики. Разглядел яи регалии на их поясах — что-то типа орденской планки, только вместожестянок висят головы, искусно выделанные, то есть уменьшенные раза в два.Смотрю, и Кукин с Носачем несут свежеотрубленные "кочаны", а Золотая Звездавдобавок тянет какого-то упитанного мертвеца за ногу.- Это вам зачем?- строго вопросил соратников.- Чтобы народ уважал,- кратко отозвался Кукин.- Его на обед,- солидно сказал Золотая Звезда, указывая на тушу.- Я долговыбирал, где мясо понежнее. Пощупай, какая попа мягкая. Чего пугаться, мыже не в сыром виде жрать его будем, а культурно приготовим.- Это, чтобы ум врага перешел к нам,- объяснил Носач, подбрасывая и ловятрофейную голову.- Сделаю из нее поилку.- Мне казалось, что ты тонко чувствующий,- попрекнул я.- Носач — тонкочувствующий.- сердито отозвался соратник.- Эти люди как бы инеживые уже. Согласен, брат мой?- Согласен.- Так вот, они хотят нам помочь, принести какое-нибудь благо,- индюшкапривел назло убийственный довод.- А мы им уважение должны оказать. Надопоказать, что мы их на самом деле любим и не брезгуем.- Ты забыл поинтересоваться насчет любви и уважения у них самих, Носатый.Поскольку я все-таки здесь командир, то приказом номер семь запрещаюиспользовать черепа и кости поверженных врагов для всяких поделок, а ихмясо, начиная от филе и кончая пупками, употреблять в пищу. За этот запретмы и воюем — ведь каждый имеет полное право собственности, если не наавтомобиль, то хотя бы на собственный организм, на свою личность.- Ладно, черепа и личности уж куда ни шло, но жрать-то надо,- угрюмоотреагировал Кукин.- Не будет приличных харчей, так и разбежаться недолго.- Значит, неповино…- начал я и осекся.Весь этот периферийный мирок не видит ничего зазорного в человекоядстве,принуждении к бессмысленному труду и так далее. Здесь приветствуется полнаяутилизация ближнего своего, дабы веселее крутилась карусель жизни. Здесьодна личность откровенно становится утехой для другой личности. Здесь,чтобы стать настоящим мужчиной надо съесть, трахнуть или загнать настроительные работы другого мужчину. То, что у нас, в метрополии,проделывается втихаря, стыдливо, за закрытыми дверями, за завесой изкрасивых слов, здесь вытворяется в открытую.Итак, до моего родного добродетельного мира-метрополии хочет добратьсяУайна Капак и какие-то там еще Высшие Силы. Но чтобы помешать им, мне надоиспользовать все возможности. В каком-то смысле получается опять, что мояцель оправдывает средства.- Ладно, жрите, сволочи,- я отвернулся от сосредоточенно жующих товарищей истал искать свою поклажу, где лежала солонина и чернослив. Но и тут облом.Несколько уцелевших врагов спроворились унести мой тюк.Через полчасика Носач мне уже предлагал на палочке чью-то ляжку. Пришлосьбы мучительно выбирать между голодом и грехом, кабы Часка не дала пожеватьнемного коки, а затем не поджарила несколько сочных жуков. Они хрустели назубах, ну прямо как чипсы. А еще милая девушка нашла для меня несколькожирных, толщиной с сосиску, гусениц. Хоть и подержала их над костром, ноони все равно активно шевелились во рту. И в животе, кажется, тоже.Если утром мнилось, что впереди нас ждут только тощая травка, ковыли,вейники и льды, да демоны, жаждущие поживиться нами за нарушение границыпроживания людей, то к вечеру мы спустились во вполне приличную долину. Ипервым дело нашли несколько глинобитных построек плюс хранилище, где ещехватало жратвы. Пристанище было обустроено рачительным Властелином для техподданых, который забредут по его воле в эти края.13.- В месяц Инти, в день светлой богини Часки, человек по имениЯгуар-Скиталец совершил святотатство. Он нарушил обычай богов,установленный порядок вещей и волю Властелина живущих. Осквернив светлыйалтарь Отца-Солнце и священный покой Мирового Столпа, он спалил плавучийдом своего Господина и ушел дерзкими стопами в горы. Установлено, что вголове этого человека поселился сам Супайпа, иначе как объяснить, чтовместе с ним презрели все законы благой жизни также избранница Солнца деваЧаска, и доселе верный уаранку Руми-Ньяви… Руми-Ньяви — это ты, Кукин, тобишь, Каменный Глаз…Отключенный Кукин не особо реагировал. Я прекратил фантазировать на темутого, как Верховный Инка подает общественности наш побег. Сразу захотелосьперекусить. Но под рукой оказался только сваренный початок кукурузы.- Ну-ка, подружка Часка, поройся по сусекам, небось со вчерашнего днямедовые коржики остались…- Тихо,- вдруг рявкнул Кукин, несмотря на набитый рот.- Ну ты даешь, Каменный Глаз, я же все-таки командир. Совесть имей.Тут я понял, что неспроста всполошился Кукин и тоже подошел к оконцу. Так иесть, к дому аккуратно подваливали какие-то люди. Числом двенадцать.Что-то непохожи они на индейцев, хоть и меднокожие.Да это же наши!Я выскочил на крыльцо, следом вышел и Кукин, не забывший прихватить топор.Двенадцать человек, которых я когда-то собирал в экспедицию, теперьприближались к дому. Впрочем, не было резвости в их движениях. Походкавыглядела вялой и уставшей, ботинки почти у всех просили каши и былиперевязаны тряпками, камуфляжка вся в дырах, подпалинах и у некоторыхдополнялась плащами местного производства. Кое-кто уже лишился штанов иходил в юбках из звериных шкур. Однако, имелись на руках и автоматы "АК-74"с подствольными гранатометами "ГП-25", и пистолеты-пулеметы "ПП-91", и дваротных пулемета "РПК", и даже маленький миномет, а в кармашках лежали"лимонки".- Здорово, братцы!- заголосил я и засалютовал, когда они остановились вдесяти метрах от дома.- Неужто не узнаете?Стоявший впереди Сережа Коковцов, экс-десантник, лениво жуя и сплевываясмолу, произнес:- Ты кукурузиной-то не маши, словно Чапаев саблей.- я мигом спрятал початоккукурузы за спину, зачем он только в руке оказался.- Узнаем мы тебя, Хвостов. Можешь не представляться. И этого жлоба мызнаем.- Коковцов показал дулом на Кукина.- Ты, неуважаемый Хвостов, а также Каменный Глаз этот сраный иНинка-лахудра втравили нас в херовую историю. Пообещали по миллиону баксовна рыло и что в итоге? Для начала — пять трупов. Нина же теперь в Куско,блядствует у Верховного Инки. Кукин — заколдованный, мать его. Гарик ининкин шофер вообще незнамо куда запропастились. А ты вдруг объявляешься,весь в перьях, причем пребываешь в казенном домике.- Давайте отрэжем ему яйца,- предложил Хусейн, один из людей Гарика.- Вам не пообещали миллион "зеленых" за легкую прогулку.- заторопился я сразъяснениями.- Никто не занимался перед вами меценатством иблаготворительностью. Вам сделали доброе дело, забросили в иной мир, адальше самим надо было деньги зарабатывать. Я пришел вслед за вами, когдапонял, что понадобится моя помощь. Мы вместе с Крейном проскочили черезновую точку перехода — которую он вычислил. Через нее мы все и смоемся,максимум через два-три месяца.- Ну и где твой Крейн?- поинтересовался рыжий экс-морпех Витя Кузьмин.- Потерялся куда-то.- Не исключено, Хвостов, что мы его встретим где-нибудь в видежреца-мудодея… Так как ты попал в казенную избу, да еще в таком стильномприкиде? Ого, да я смотрю там шикарная баба выглядывает.- Попал на стройку, бежал, наткнулся прямо на царственный плот УайнаКапака, тот предложил мне работать на него. Ну и потом… короче, спалил яего плавсредство и улепетнул в горы вместе с Кукиным, двумя преданными мнеиндюшками и вот этой оказавшей содействие девушкой. Надеюсь, вы непретендуете на нее все вместе.- Мы как-нибудь и без твоих щедрот найдем бабелей.- гордо отозвалсяКоковцов, отчего Хусейн заметно огорчился и померк глазками.- Я рад. Значит и проблем не будет, когда мы все вместе станем биться сэтим гадом.- Ни с кем мы биться не собираемся.- отрезал Коковцов.- Да и ты, похоже,только с бабой в кровати сражаешься.- Может, зайдете, проведем совещание, открытую дискуссию, под это дело чичихлебнем. Ну, соратники.- Совисельники, соэшафотники,- беззлобно пошутил Кузьмин.- Зайдем мы только для того, чтобы взять у тебя, что получше и полегче, апотом снова подадимся в горы,- сказал Коковцов.- Здесь мы — как на подносе,приходи и бери нас. А ты, если хочешь, дуй с нами, мы тебя на вшивостьпроверим.Мне показалось, что иного выбора у меня и нет.Неделю я проскитался с командой, которую называл "казаки-разбойники", погорам по долам — а Кукин и индюшки дожидались меня тем временем в казенномдоме. Каждый день переход, чтобы никто не засек, спать приходилось вгамаках на ветках, ежесекундно предчувствуя, что на тебя свалится змея илинапрыгнет ягуар. Однако со жратвой прилично, благодаря огнестрельномуоружию всегда имеется жаркое из местного кабана "пекари" на второе и мяснойсупчик из попугая на первое.Дня через три ребята привыкли ко мне и рассказали про свои злоключения.Команда, оказывается, дошла на яхте до нужной "переходной" точки,преодолела полосу марева и высадилась на малоуютном берегу. Вскоре удалосьсыскать тайники с бронетехникой — все три танка, два бронетранспортера, триБМП, а также запасы солярки. Так что и случившаяся вскоре вылазка охотниковза головами не принесла никаких хлопот. Разве что голопопые ребятаобделались, когда из кустов, которые они только что обстреливали луками ипращами, вдруг выкатился танк и дал очередь поверх глупых голов. Когдастемнело, механики-водители взялись за рычаги машин и колонна бронетехникидвинулась в сторону горных долин Сьерры-Невады вдоль притока реки Укаяли.По мере продвижения (а переходы совершались преимущественно ночью), командавстречалась вначале с полудикими воющими оравами, потом с организованнымиотрядами индейских воинов, и, в конце концов, с орлиннокрылыми бойцами,которые имели не такое уж хилое вооружение. В том числе ипистолеты-пулеметы, и одноразовые гранатометы по типу небезызвестныхфауст-патронов и даже ремесленно сработанные танки, напоминающие "тигры"времен второй мировой. Эти машины, впрочем, были украшены барельефами сизображением инкского бога войны Париакаки, всяких жутких кошкоизмееголовых демонов.Впрочем команда не робела, жгла эти демонические танки и даже захватывалапленных. Один из захваченных воинов орла, глотнув водки с хреном, далпоказания, что его папаша прибыл из далекого мира на далекой звезде,который назывался "Третий Рейх" и что предводителем-фюрером и ВерховнымИнкой раньше был благой Манко Капак, Сын Солнца, чье сакральное имяРейхсляйтер Мартин Борман. Теперь он уже божество и переселился для вечнойжизни в нижний мир. А в этом, среднем, мире нынче правит преемник МанкоКапака, которого зовут Уайна Капак. У него тоже есть сакральное имя -Штурмбанфюрер Фон Рауш. Пленный еще рассказал, что технические знанияпростолюдинам "пурекам" пока не доверяются, но в стране имеется несколькоприличных мастерских, рудников и заводиков. Однако не за горами времена,когда вся страна инков Тауантинсуйю будет преобразована силой послушаниянарода и крепкой волей Верховного Инки. Тогда к единству добавится мощь иинки отправятся в те далекие края, откуда прибыл когда-то Кон-Тики, а затеминка-фюрер Мартин Борман — к звезде по имени "Третий Рейх", чтобы очиститьее от скверны.Нашей команде удалось разгромить в чистом поле неподалеку от столицы Кусковойско противника, в котором отборные отряды врага, уаранку и "орлов",оснащенные танками и фауст-патронами, были поддержаны толпами ополченцев,швыряющих бутылки с "коктейлем Молотова". Однако уже тогда было замечено,что пули не всегда производят должное воздействие, "залипают", словноопасаются амулетов и заклинаний, декламируемых жрецами.То ли черт, то ли Супайпа дернул команду решиться на вторжение в город. Наузких улочках бронемашины оказались под перекрестным обстрелом и былиподожжены. Пять человек отдали концы и их души полетели обратно, в родноймир. Нина Леви-Чивитта, ее шофер-телохранитель, также Гарик Арутюнян иКукин угодили в плен, а оставшиеся спустились в дренажные каналы, выбралисьвместе со всяким мусором за пределы города и подались в горы.Теперь же им приходится пробавляться то охотой, то чистым разбоем, и ждатьнападения спецназа Верховного Инки.Вот такая воистину херовая история.Хорошо, что у ребят имелся запас кофейного порошка и зеленого горошка вбанках. Правда, и мне пришлось распрощаться с исключительными правами назасахаренные фрукты, мед и хмельную чичу, которыми снабдил в путь-дорогузаботливый Верховный Инка.Однако, в моем неприкосновенном для других запасе осталось несколькомешочков с кокой-кукой, о чем я предпочитал не сообщать, чтобы невозбуждать зависть. Ведь благодаря этим листочкам меня частенько навещаларасслабляющая дама-ягуар.Кока за щекой была плюсом, а минусом являлось то, что мне никак неудавалось подначить своих недоверчивых сотоварищей на крупную вылазку, наразведку боем, пока у нас оставались хоть какие-то боеприпасы. Однако, надобыло признать, что команда худо-бедно приспособилась для дикого житья.Знала, как подстеречь задумавшегося оленя, как вычислить квартиру медведя ичем можно полакомится в мире насекомых и червей.Вожаками считались Коковцов, Кузьмин и перуанец Альварес. Витя Кузьминказался самым резким из них и его удалось бы сгоношить на что-нибудьотчаянное. Грегорио Альварес же выглядел весьма умеренным синьором. Ну, аКоковцов вообще был приспособлен только для лежания на печи.Мы бродили по склонам, которые вели прямо в протяженную долину, ужеизвестную мне Урубамбу, где было полно жилья и жратвы, но эти лохипредпочитали ночевать на деревьях. В этом духе и продолжалось бы, кабы меняне разбил радикулит, в просторечии, люмбаго. В то утро мы удачнопоохотились, подстрелили двух олешек, одного лично кокнул я, просидев взасаде около горной речушки часа с три. Нахолодил поясницу. А еще половинумоей добычи дали тащить мне самому, как менее навьюченному. Однакополуразвитая мускулатура не выдержала нагрузки и передала ее на костяк.Позвонки сплющились и сдавили межпозвоночные диски, заодно и простуженныенервные окончания, те стали трезвонить в болевые центры. Все былосправедливо, однако я стал выламываться из колонны и отставать. Еслиточнее, я пытался кое-как ковылять с помощью посоха. Но в какой-то моментпонял, что безнадежно затерялся. Товарищи не заметили этого или вернее,предпочли не замечать. Оставалось только сесть на мшистый камень и сунутьза щеку несколько листиков коки.И тут снова подступило то, что не наблюдалось последние две недели горныхскитаний. Две недели я был просто отпрыском цивилизации, случайнооказавшимся в диком лесу.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

Две недели я шастал, где попало и стрелял какуюугодно дичь, не думая о демонах-хранителях и тотемных духах. Сейчас же ясмог легко вспомнить, что мне сделана неслабая прививка древней шизофрении.Вначале ненадолго возникла женщина-ягуар, но выглядела она недовольной.Затем вместо нее появился тот самый олень, которого я недавно кокнул, неспрося разрешения у Духа Оленей, у лесных и горных демонов. Олень выгляделни живым не мертвым, глаза его были неподвижны, однако тело слегка дрожало,а потом изо рта стала выползать змея. Должно быть, недовольная душаживотного потянулась ко мне, собираясь наказать. Ну, что тут попишешь, неглотать же седуксен. Я, ощущая жуть от нарушения всех и всяческих запретов,стал раскисать. Однако тут заработал мой позвоночник, как ось… вокругнего закружились вихри, которые крупным планом представали в видесеребристых нитей эктоплазмы. Они сплетались, стягивались, обвивалисьвокруг позвоночника, а в итоге я заметил возле своей лица голову очереднойзмеи. Моей личной змеи! Она могла выползти только из меня. Я даже ощущал,как она движется вдоль моего спинного хребта.Немного затошнило. А еще больше я растерялся, потому что не знал,радоваться ли с криками "ура", или горевать, не мог сообразить, чтопредпримет так называемая "моя" змея, не говоря уж о том гаде, которыйвыползал из невинно убиенного животного. Мой аспид поступил правильно,кинулся на змею оленя и мигом заглотил ее. Я видел как перекатываютсячелюсти змеи-победительницы, как работают ее глотка и пищевод, как отпобежденного гада остается только шевелящийся хвостик. Вот так зараза — явыплюнул коку из-за щеки. Змеи тут же исчезли. Но послышались другиешорохи.Из-за деревьев показались воины — с шлемами в виде клювов и черными перьямикондоров на щитах. Не какие-нибудь голопопые дикари, а настоящие бойцы. Ядаже видел огромные крылья, развевающиеся за их спинами — хотя это былоявным глюком. Копья целились в меня, у них были широкие лезвия (похожие налист шалфея), которыми приятно колоть и даже рубить мясо. Однако рядом сомной лежал автомат с пятью патронами в рожке. Поэтому я решил все-такирискнуть, тем более, что бредово увидел на себе пятнистый мех зверя ягуара.Рывок к спусковому крючку… но метко брошенный вражеский топорик выбил измоего ладони рукоятку оружия, заодно сделав внушительную насечку на моейкоже. А до ножа с зубчиками я уже не успел дотянуться, потому что на менянавалилась вражеская кодла. Какое уж после этого сопротивление, особенноесли учесть радикулит.Они не прикончили меня сразу. Это было бы слишком просто. Мою тушкупривязали к палке и понесли в долину.Утром следующего дня я оказался в селении, с которого не столь давноначалась моя инкская биография. Там у меня отобрали все ценные вещи,включая ушное золотое кольцо, и кинули в яму, возле которой неотступнонаходилось четверо стражников. Время от время вниз падали и лепешки дляпропитания хиреющего тела. Ночью я заледеневал, а днем распаривался досостояния желе под лучами солнца.Я понимал, чем дело пахнет, поэтому пытался выкарабкаться из ямы, цепляясьза корешки и камушки. Попытки оказывались безуспешными — и это минус, затоблагодаря им у меня прошел радикулит — что было плюсом.Кроме того, возле ямы то и дело вертелся упитанный жрец, хорошозапомнившийся мне мужик в длинном плаще, в шапке-тиаре, украшенной двумяпозолоченными змеями, с жезлом, увенчанным набалдашником в виде головыягуара. Щеголял он в своем ухе и конфискованным у меня кольцом. Служителякульта звали Золотой Катыш. Тут, кстати, все торопились добавить к своемупрозвищу какое-нибудь "золото" — и не потому, что сознавали рыночнуюстоимость этого металла, а скорее уж учитывая его почетные магическиесвойства.Золотой Катыш готовился к празднику. Судя по несчастным голосам, в соседнихямах откармливались другие кандидаты на тот свет, и главным делом жрецабыло следить за их внутренним и внешним благополучием. Чем он и занимался -усердно как замполит.- Ягуар-Скиталец, подходит время большого торжества, а вид у тебя несносноскучный. Найди в своем сердце радость.- упрашивал незлобного вида человек.Хотелось даже как-то помочь ему.- Слушай, Золотой Катыш, а по какому-такому поводу я должен веселиться?Жрец, недоумевая, всплескивал руками и разводил упитанные ладоши. Ведь длянего все было предельно ясно. Он, как и все местные жрецы, былпараноидальным шизофреником.- Все у нас честно и по справедливости, сам знаешь.- увещевал ЗолотойКатыш.Так оно и было на самом деле, если без дураков. Только честность исправедливость являлись своеобразными.- Говорили же тебе, Скиталец, блюди четыре закона и будешь чист передбогами.- напомнил клерикал.- Такие простые правила. АМА СУА — не воруй. АМАЛЬЮЛЬЯ — не бездельничай. АМА КЕЛЬЯ — не лги. Чти Великого Инку, сынаСолнца, который убеждает божества и светила быть благосклонными к людям.- Помню, помню. Так почему же я должен быть доволен? Что я попаду под серпи молот Супайпы?Золотой Катыш садился на корточки и начинал терпеливо объяснять:- Змея Яку Мама, воплощение предвечного Виракочи, душа всей жизни,поднимается из преисподней и уходит в небо. Она состоит из темного исветлого. Каждое ее свойство — это божество, которому нужно поклоняться.Иначе, конец порядку и начало смуте. Супайпа ничем не хуже других. Просто вего обязанности входит устранение всего старого и бесполезного, чтобы наочистившемся месте могли появиться новые жизни.- Надеюсь, что я бесполезный. И что же, с этим шайтаном никакихтрудностей?- с надеждой спросил я.- Ну как же без них. Когда Супайпа — да защитит нас благое Солнце -перестает ведать меру и дает началу беспорядку, мы просим его отступиться иприносим ему обильные жертвы. Именно для того, чтобы не дать чрезмерностипревратится в зло… Но ты не думай о Супайпе, ты нужен светлым богам. Ониведь не довольствуются, как Владыка Преисподней, естественной жатвой. Имподавай заклание молодого, цветущего и сильного, им подавай свежую кровь.- Ага, я понял, чему радоваться. Тому, что самые светлые божестванахлебаются моей кровушки, а простой народ накрутит из меня котлет.- Тепло нашей крови нужно светлым божествам, чтобы им хорошо жилось в трехмирах, тогда и милость нам будет оказана. Ну, теперь все понял,несмышленыш?- Как же, разве не поймешь тут у вас.- что мне оставалось еще ответить.- Если понял, тогда не обижайся, когда мы принесем тебя в в день осеннегоравноденствия отцу нашему Солнцу, умоляя не наказывать нас своейнедостаточностью или чрезмерностью.- Они меня принесут в подарок, чтобы сиятельная особа могла восстановитьсвои киснущие силы. Ну, а мне что-нибудь положено в этом мире?!- возопил яв сердцах.- Пойми, на самом деле тебя нет,- Золотый Катыш застрекотал быстрее, потомучто близилось время обеда.- Ты состоишь из частей, дарованных тебе щедрымибогами. И даже твой ум-разум, который возражает мне, сделан Виракочей стаким расчетом, чтобы тебе казалось, что ты существуешь сам по себе… Твояразумная душа вернется к предвечному Конирая Виракоче, владыке мира. ЗмеяЯку Мама, воплощение Виракочи, унесет ее на небо звезд, пройдя черездвенадцать небес, желтое, белое, черное, небо Луны-Килья, и так далее. Душатвоей крови, ее огнь и влага, уйдут к тому, кто дал ее тебе, к громовомуПариакаке…- У Париакаки — губа не дура.- Он, владелец Копья Света, Небесного Луча и Млечного Пути, возьмет душукрови к себе и разделит со своей сестрой Чаупиньямки, Теплотой Плодородия.А твоего жизненного двойника, телесную душу, звезда Часка отведет впреисподнюю, в Супайпа Уасин.- Часка, Венера, припоминаю это слово, и эти буфера, и эту попку…- Сладкая Часка проведет твоего жизненного двойника через воды Титикаки вдом Супайпы, между сдвигающихся гор, мимо яростных и огромных змей икрокодилов, через пустыни, в которых непрестанно дуют ледяные ветры,несущие обсидиановые лезвия, к сердцу земли, к престолу Нижнего Владыки,богу с головой кондора. И через год твой жизненный двойник отдаст свою силупрорастающим семенам новой жизни.- Хорошо, что в самом последнем походе у меня будет приятная компания…И вот наступил праздничный день. Толпы народа из разных селений долиныдвинулись по дороге, ведущей к главному храму Урубамбы.Впереди чинно шествовали идеологические работники, жрецы. Атун уильяк,святой отец всей долины в белом плаще и плюмаже из страусиных перьев,важного мужчину поддерживали двое служек; среднее звено, настоятели храмов,среди которых был и Золотой Катыш; плюс стая дьяков-уакаримачиков,заклинатели дождя, лекари, колдунишки; плюс толпы айяртапуков,мелкотравчатые ясновидцы, прорицатели, гадатели, изготовители амулетов,ублаготворители земельных духов-чаркакамайоков и домашнихдемонов-уискамайоков.За ними тащились песнопевцы, прилежно исполнявшие гимны-уалья под мелодиифлейт, сделанных из берцовых человечьих костей, и ритм барабанов-уарачику,обтянутых людской кожей, соответственно выкаблучивались и танцоры со своимимагическими плясками.Далее в процессии участвовало начальство в виде десятников, сотников,темников — уну камайоков, все были приодетые по форме и различались, впервую очередь, по перьям на плюмажах. Солидно вышагивали уполномоченныекомиссары Верховного Инки — тикуй-рикуки с золотыми пластинами маскапайчана лбах.Далее семенили пуреки — радостные трудящиеся, довольные гарантированнойпохлебкой и набедренной повязкой. Они тащили на головах корзины с початкамимаиса, клубнями картофеля и прочими плодами стеблей, веток и корней, атакже кувшины с пивом и чичей.В общем, шла праздничная демонстрация по типу недавних наших, тут вампартийные, хозяйственные, государственные руководители, тут вам нагляднопредставлены всевышние законы природы и общества. Тут и мы, приносимые вжертву. Я двигался в окружении бравых воинов вместе со своими товарищами поторжественному закланию. Многие из них относились к разряду "сладкиекости", миски-тульу, то есть лентяев. Одни попали в лентяи, потому чтодрыхли по утрам, вместо того, чтобы торопиться в поле. Другие стали"сладкими костями", потому что экономили силы, придумывая всякие ухищренияна замену сохе и мотыге — типа плуга, запряженного верблюдицей-ламой. Непомогло лентяям наказание в виде битья камнем и лечение в виде тонкоговскрытия черепа, оттого решено было вычеркнуть их из списка живущих.Были в нашем числе и нарушители запретов, ходившие по женской тропе, и те,кто встречался с девушками без разрешения начальства — лучше бы этираспутники любили лам. Были и те, кто забыл принести благодарственнуюжертву какому-нибудь чаркакамайоку, и те, что пытались унести сгосударственного поля (владений Солнца) в личный котел пару початковкукурузы.Кстати, во время праздничных гуляний я заметил, что стал восприниматьпроизношение кечуанских слов. Значит, благодаря демону-попугаю, я все-такивыучился инкской фене, стал двуязычным. Жаль, что поздновато, когда менявот-вот должны разобрать по частям многочисленные божества и духи.Основная церемония должна была проходить не внутри пирамиды-зиккурата, а наее верхушке, в четырехугольном открытом храме. К нему тащиться по ступенямпришлось минут с двадцать.На пьедестале торжественно стоял трехликий истукан Инти, с двухглавой змеейна макушке, по углам расположились демоны, хранители сторон света. Понижеглавного изваяния находился алтарь, на этот раз из яшмы, в видераспластанного ягуара.Золотой Катыш был тут как тут, медитировал на образе Отца-Солнце, хлебнувайя-уакаки. Впрочем, впередсмотрящим являлся атун уильяк, каждое словокоторого подхватывал хор. И меня не обидели, в числе других "закладываемых"обнесли чашей с напитком из дурман-травы, знаменитой Datura inoxia.И странное дело. Как отхлебнул я отвара из чаши (похожей на обезглавленныйтруп), так вскоре и заработала моя голова на местный манер. Я увиделИнти-Солнце живым существом. Нет, не сам истукан. Тот, кого я углядел, имелогромные умопомрачительные размеры. Ноги были горами, тело — маревом идымкой над вершинами, а голова — самим солнечным диском.В руках жреца-палача, чья физиономия была скрыта позолоченной кошачьеймаской, сверкнул широкий нож-секач, этим инструментом была вскрыта груднаяклетка первой жертвы. Специалист помог себе руками, раздвигая кости ещеживого человека. Вот жрец ухватил сердце и дернул его, лопнувшие сосудыбрызнули красным. Дымящийся орган был направлен на исследование гадателю,жертва же осела возле алтаря — и после непродолжительного трепыханиязастыла. А кровь-то текла не вниз по ступеням, а вверх, к истукану! Кровьпревращалась в пучок золотистых нитей, в змейку, которая обвивала идола и,оторвавшись от него, взмывала к небу. Рубиновые глаза изваяния залучилисьтеплым ласковым светом.Я видел тех, кто подходил полизать и похлебать к красному ручейку.Собакоголовые демоны, духи с клыками ягуара, стайка мелких духов, похожихна птиц, вот подвалил кто-то большой, совсем без головы, пойло уходило вдыру на его груди. Следом приблизилась особа с женским телом, но змеинойголовой, та шипела, но не забывала елозить раздвоенным языком в кровавойгуще.Меж тем работа спорилась, каждый был при деле. Жрец-палач уже обработал трижертвы, обследованные гадателем сердца смирно лежали в корзине, свитой иззолотой проволоки, тела крючьями оттаскивались в сторонку, где начиналасьих разделка.Я оценил очередь к жертвеннику. Еще троих обработают, а затем я. В запаседесять минут, не больше. Мне будет очень говняно, но все-таки успеюпонаблюдать как в руках опытных людей я превращаюсь в мясопродукты иэнергопродукты, и даже ознакомлюсь face-to-face со своим сердцем. Я будуидеальной стандартной жертвой, свидетельством хорошо отлаженной работыжертвоприносительной машины. А после негеройской кончины придется ещеполюбоваться, как меня потрошат подземные и небесные чудища. Или же ничегоэтого не будет и сразу атеистический черный ящик поглотит меня? Что лучше,чтобы я лично предпочел?Впрочем, могу добавить в "плюс", что сгину я не где-нибудь в питерскойподворотне из-за выстрела в упор, ни в чистом, то есть грязном поле,разорванным кавказской миной, не на больничной койке с градусником в попе.Я погибну в таинственной неизведанной реальности. Почти как космонавт. Нопочему-то это меня не радует сейчас.Я, может быть, хотел бы откинуть коньки именно в той обычной реальности,но, чтобы после меня всплакнули жена-вдова и дети-сироты. Впрочем, даже втой обычной реальности я был бы лишен такого удовольствия. Бывшая женаупотребляет мое имя только в сочетании с названиями некоторых некрасивыхживотных, а родное дите кличет папой совершенно другого человека, которыйну ни капельки не похож на меня. Он больше на кабана смахивает.От дурман-напитка, или же от переживаний, что выплескивали в мою кровьморфины-эндорфины, пейзаж перед глазами немного заволокся туманом и сталотдаляться от меня. Отдалялся я не только от пейзажа, но и от свого тела, иот своих переживаний. Еще немного и я бы взмыл, полетел, а затем бы рухнулв черный колодец без дна и стен. Как никак, моя очередь к алтарю подходилачерез одного.И может в самый последний всплеск интереса к миру, я заметил кое-что нафоне сияющего лика киллера-Солнца. Темное пятнышко. И урчание мотора уловилухом. Неужели аэроплан?Отрешенность и отстранность сразу как вентилятором сдуло. Хоть руки былисвязаны, но жрецу-палачу, потянувшемуся за мной, я хорошо впаял. Ногой,облаченной в кроссовку, прямо в промежность. Затем в челюсть. Меня быбыстро угомонили, если бы не таинственный фактор. Навстречу летел неаэроплан, а дельтоплан, но это уже что-то. В цепь воинов кондора,окружавших пирамиду, слетела сверху автоматная очередь, затем посыпалисьгранаты. Не слишком аккуратно посыпались, не только на воинов ируководителей, но и на простых пуреков. Однако, я не мог отказать себе врадости. На радостях я поддал еще какому-то воину, который собиралсяприголубить меня обухом топора. Где-то неподалеку свалилась граната иунесла с лестницы пять черноперых бойцов. Я, воспользовавшись шухером,перерезал веревки на руках об обсидиановое лезвие топора. Но тутвыяснилось, что понаделав шума, дельтоплан усвистал прочь. Может, оттого,что инкские воины дружно направили свои луки в небо?Неужели это все?Да нет, не все и даже не конец.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

С крыш ближайших домов ударили очереди. Ясразу узнал гавканье "АК-74" и "РПК". Толпа с поросячьими визгами бросиласьврассыпную. Молодцы мои ребята, хорошо подобрались. Но надо их как-топоддержать. Я, подхватив жертвенный нож, бросился резать веревки на другихсвязанных-увязанных.- Давайте, братва, увеличим свои степени свободы.- кинул я зажигательныйклич.Однако, граждане, спасенные от заклания, не торопились увеличить своистепени свободы. Они таращились на меня, явно не врубаясь — почто нарушаю яустановленный порядок вещей.- Вы теперь вольные птицы, господа. Вас никто не растерзает, весь вашорганизм до последнего элемента и винтика принадлежит вам лично и никомубольше.Однако, покамест пропаганда не давала желаемого результата. В то же время янаблюдал за нашими десантниками-диверсантниками, они приближалисьперебежками, от стены к стене. Но и среди инкских воинов вдруг появилосьнесколько человек, оснащенных пистолетами-пулеметами. Впрочем, со сторонынашей команды заработал миномет.Я, пользуясь моментом, хотел выколупнуть колдовские рубиновые глазаистукана, чтобы компенсировать утрату ценных вещей, но он стал утопать вкаменном полу, а потом и вовсе поплыл вниз, словно кабина лифта. Похоже, впирамиду была встроена механика, пусть и и примитивная, но работающая.Одновременно, я с неудовольствием видел как демонические крылышкиподхватывают стрелы инкских воинов и, набирая ускорение, несут их в сторонумоей родной команды. Я хотел было сигануть вниз по ступеням пирамиднойлестницы, но тут сообразил, что незря опустился истукан. Сейчас изоткрывшейся дыры полезут инкские элитные бойцы и тогда у них под обстреломокажутся все окрестности. Я подбежал к краю шахты и сразу заметилподъемник, движущийся уже к вершине. На нем толпился вооруженный люд. Дляначала я подхватил бесполезное тело жреца и отправил в шахту, снизуответили пальбой. Что еще можно бросить, не считая самого себя? Вовремяпопался на глаза светильник с раскаленными угольями. Горячая оказаласьштука, едва донес, но, слетев в шахту, она вызвала там очень бурнуюреакцию. А потом я встал на краю площадки и стал семафорить своим,показывая, куда надо положить мину. Со второй попытки мои друзья-товарищипопали в дыру. Меня же швырнуло взрывной волной по ступеням вниз.Внизу меня, изрядно ушибленного, встретили инкские воины с копьями. Ониподступали ко мне вместе с десятником, который, шипя, указывал на менягневным перстом.- Святотатец, он нарушил волю богов, он нарушил мудрый порядок вещей.- Ну и что? Как видите, ничего особенного не случилось. Пора духовпоставить на диету, пусть вкушают только духовную пищу — книги, газеты,картины. А мы принадлежим сами себе. Если вам угодно, то поклоняйтесьГосподу, тому, который требует только одного — хорошего поведения.Я заметил, что по примеру святых отцов миссионеров начал проповедьмонотеизма. Некоторые индюшки призадумались, другие решили на делеопровергнуть тезис, что со мной "ничего особенного не случилось". Их копьяс "шалфейными" наконечниками, нацелились на меня, одно острие хотело ужекольнуть, но я, увернувшись, уцепился за древко. Осталось крутануть им исрезать противника с ног. В качестве десерта на меня замахнулся товарищ спалицей, я сумел поймать его за запястье и попытался дать коленкой в пах.Однако мы рухнули и стали кататься и бороться на земле.Тут подключился чей-то автомат и заклевал всех окруживших меня воиновкондора, и задумавшихся, и тупых. А потом чья-то мощная рука сразилаиндейца, с которым я отчаянно боролся,- ударом по затылку. Та же рукаподняла меня за шкирку. Это был бессловно улыбающийся Кукин с"калашниковым".- Эх, черт, Колька, хоть и Каменный Глаз, хоть и отключенный, но толк оттебя все же есть.- стал нахваливать я, едва отдышался.- Да он нас, собственно, и втравил в эту историю.- ко мне подходилоснащенный ручным пулеметом Кузьмин.- Коковцов как всегда не доверял, былпротив, не хотел подставляться. Но потом Кукин молча нарисовал планместности и пути безопасного подхода к главному храму долины. А ещеприписал на бумажке, что наш отряд расположился в уязвимом месте, и здесьнас орлиная гвардия скоро накроет. И вправду, только мы снялись состойбища, как туда гранаты посыпались и пули… Короче, уломался Коковцов,а с помощью Альвареса сотворили мы этот самый дельтоплан — перуанец-то какникак бывший планерист-любитель.С двух сторон от процессионной дороги на обочине лежали простые пуреки ируководители. В основном не мертвые, а живые, хотя некоторые из нихдействительно были трупами. Часть народа уже удрала на приличноерасстояние, виднелись только мелькающие коричневые пятки.Наши "казаки-разбойники" расхаживали по дороге, кто с пулеметом, кто савтоматом. С удивлением я заметил среди них десятка два практическиголозадых дикарей.- А это еще кто?- Союзники. Мы дали им пару раз стрельнуть из "громобоя" и они стали наши.-отозвался Коковцов.- Ну, что пора отходить?- Куда отходить, зачем?Я прошелся вдоль дороги и нашел "епископа" долины — атун уильяка.- Будешь работать с нами? Тогда останешься атун уильяком, что само по себеи неплохо.Человек потерял свой плюмаж, но сохранил плащ из голубиных перьев.- Как это работать? Эти ходячие трупы говорят о какой-то работе! Да скороогненный дождь упадет на ваши безумные головы и превратит их в обугленныеголовешки. Вас на пути в Супайпа Уасин будут терзать ядовитыескорпионы-великаны и размачивать едкой слюной огромные пауки. Вы будетекорячится в когтях подземного ягуара…В итоге, атун уильяк, прервав пропаганду насилия, ухватился за мое горло состандартными обвинениями в святотатстве. Тут пропела спасительная стрела,пущенная одним из союзников, и "епископ", испортив оперение, рухнул надорогу ничком.Отдышавшись и расправив горло, я огляделся по сторонам. Ага, вот залег иЗолотой Катыш. Я подошел и протянул ему руку. Он вначале делал вид, что мынезнакомы, но я все равно потащил его вверх по ступеням пирамиды.На высоте метров двадцать мы присели.- Катыш, видишь людей долины, распластавшихся внизу? Ты можешь стать ихатун уильяком. Тебе даже не придется держать ответ за то золотое кольцостоимостью в двести баксов, которое ты у меня спер.- Что от меня требуется, господин?- От тебя ничего. Ты просто должен слушаться нас.После небольшой паузы, наполненной наморщиванием лба, жрец отозвался.- Я согласен, если кто-то из вас назовется Сыном Солнца.Этот малый был вполне понятливым и действовал адекватно ситуации.- Допустим, Золотой Катыш, кто-то из нас назовется Сыном Солнца. С чего тывзял, что он будет истинно Сыном Солнца?Опытный идеолог, конечно же, не растерялся.- Если Господин-Солнце не испелил вас своими жгучими руками и не спустил навас своего огненного ягуара, когда вы дерзко прервали жертвоприношение,значит, он потворствует или даже помогает вам.- Ты можешь проводить какие угодно ритуалы, достопочтенный, однако мыпотребуем от тебя прекратить заклание людей.- Это бесмысленно!- закричал жрец, досадуя уже на мою непонятливость.- Ведьтогда прекратится кругооборот жизни в природе. Если к богам не будетвозвращаться то, что они дали нам, мир замрет, окоченеет, и никто никогдане сможет оживить его. На нас опуститься Солнце Ночи и мы станем бледнымипризраками.- Хорошо описано, Катыш. Но попробуй обойтись кровью лам и каких-нибудькроликов.Я, прекратив приватный разговор, обратился к распростертым внизу инкам.- Меня должны были принести в жертву Господину-Солнце, но он был против.Как видите, я жив, здоров и улыбаюсь. Похоже, что я его внебрачный сын. Ноне это главное. Отныне боги занимаются своими делами, а вы своими. Вы имбольше не нужны, вы им пофиг, все что есть у вас, члены, косточки,жизненные соки, мысли, знания, теперь только ваши. Есть Единый, который всесотворил. Вы на свой лад представляете его и зовете Конирая Виракоча. Таквот, он дает добро, чтобы вам пользоваться всеми благами и удобствами этогомира, не боясь неудовлетворенных духов. Он своим небесным декретом запретилпоить богов вашей кровью. Это называется Сухой Закон. Из-за Сухого Законавовсе не остановится Солнце, скорее уж наоборот, и каждую ночь будутисправно карабкаться на свои небеса и Мать-Луна, и Дева-Венера исестры-звезды. А тот, небезызвестный начальник, который называл себя СыномСолнца, который запрещал или разрешал вам дышать, уходить, приходить,какать, чихать, сношаться, который заставлял вас наполнять хранилища вдольдорог, строить какие-то дурацкие дамбы, кормить его баб в Доме Избранниц ивсю эту стаю тикуй-рикуков, он больше не имеет власти над вами. Теперь волянаступает. Каждый может сидеть сиднем на одном месте или же отчалить назаработки, может выращивать хоть маис, хоть орехи, или же, вместо этого,тачать сандалии, может ссыпать свой урожай в общие хранилища или же продатьна базаре, может жениться на ком угодно под любым забором…Я спустился на несколько ступенек вниз и снова обратился к народу, которыйкак обычно безмолствовал, не врубившись в новые идеи:- Вопросы есть? У кого есть вопрос, может встать и задать.Спустя минуту тягостного ожидания, поднялся какой-то селянин скромноговида.- Вы, новый повелитель, за ленивых, за "сладкие кости" воюете?- Опять слышу стереотип, пардон, устойчивое суждение. Нельзя всю жизньходить по одной колее, которая ведет вас в разделочный цех. Пора, товарищииндейцы, искать свежие пути. Нельзя лишь тупо и однообразно трудиться, этои дятел умеет, весь день-деньской носом долбит; надо думать и соображать.Каждый должен самостоятельно найти свое дело, то самое, с которым он лучшесправится и на котором больше заработает, пусть это будет совершенно новоеи необычное дело. Каждый обязан знать свою меру, сколько ему работать,сколько отдыхать и сколько сидеть на горшке, сколько оставить себе исколько продать на сторону. Надо, господа, смотреть не только под ноги, ноеще и по сторонам, и даже вверх.Я оглянулся и увидел склоненные головы индейчиков и недоумевающие лицасоратников. Кажется, переборщил со своей агитацией.- Ты не слишком на политику налегай, тем более, они и не поймут, чуркиведь,- притормозил меня Кузьмин.- Короче, кто сейчас запишется в наше войско, тот освободится от всехповинностей. Желающих прошу встать.- Ну, наконец-то дело сказал,- выдохнул кто-то из наших внизу, кажется,Коковцов.- Ребята, вы извините, что он такой трепач несносный.Поднялось до полусотни желающих вступить в войско. Это из десятитысячной-тотолпы.В другом селении мы набрали еще сотню "отчаянных".В следующем селении мы вывели из строя каждого третьего и никто неотказался.Тем более, и Золотой Катыш везде напускал тумана, что, дескать, я имеюпрямое отношение к Солнцу, если уж не сын, так внучатый племянник.В других населенных пунктах выводили каждого второго и даже первого. Иопять никто не возражал и не сопротивлялся. К концу недели у нас быломинимум пятитысячное войско. К сожалению, я быстро убедился, чтобольшинству моих воинов лучше бы в стаде баранами работать — впрочем, встране инков даже бараны не водились.А к концу недели стало меркнуть солнце, подернувши пеленой свой светлыйлик. Казалось тот самый умопомрачительный великан, которого я наблюдал сверхушки пирамиды, наклонился к нам своим недовольной физиономией. Грозовыеоблака около соседних вершин изобразили собой морду зловредного беса,однако дождь так и не пролился. Вдабавок стало трясти почву, как будтокто-то, ворочаясь, просыпался в сердце гор.Впрочем, я нередко говорил соратникам, чихаю-де на все, что угрозливонарисует нам природа. За такую открыто проявленную храбрость на военномсовете меня избрали главой стремительно растущего войска. "Пустьпокомандует,- согласился Коковцов,- посмотрим, надолго ли его хватит."Кстати, Кузьмин стал начальником штаба, а Коковцов — замом по тылу. Крометого, было принято решение спешно покинуть долину и потихоньку спускаться сгор.Так начался героический переход Суворова через Альпы, вернее Хвостова черезАнды. Кстати, особой поклажи мы на себе не тащили, надеясь на общественныехранилища, носильщиков у нас было завались, также как и проводников. И лам,верблюдов местных, хватало — поскольку мы забирали их везде, где ни попадя,не стесняясь. Ведь все стада были имуществом Солнца, то естьобщегосударственными.Узкими скалистыми тропами мы преодолели перевал Уилькабамба, несмотря напару каменных и несколько селевых лавин. И, наконец, оставили позадинасупившийся лик Господина-Солнце. В центральных областях страны инковсолнышко светило с прежней силой.Тут мы и занялись мы крепостью Мойок-Марка, которая запирала путь к инкскойстолице. Решено было показать врагу, что такое лихой ночной рейд.Обстреляли мы крепостные стены из пулеметов, а то, что за ними, изминомета. Наши лучники тоже хорошо поработали, утыкав стрелами и превративв ежиков немало вражеских солдат. Правда, воспользоваться лестницами дляштурма крепости не получилось — из-за глубоких пристенных рвов. Зато мывскарабкались на верхотуры с помощью веревок, оснащенных "кошками" наконцах. Потом перекрошили гарнизон у стен и обезвредили башни, нашвырявчерез бойницы "лимонки". В крепости, кстати, имелось пару пулеметных гнезд,но пулеметчиков кокнули наши снайпера и гранатометчики. Боеприпасы мысэкономили, когда остатки гарнизона также просто, как и оловянныесолдатики, перешли на нашу сторону. В общем-то, мы только в раж вошли, ауже все и кончилось.Набеги на окрестные селения быстро увеличили наши ряды до семи тысяч — засчет оперативно сдававшихся в плен ополченцев. Впрочем, все остальное ониделали чрезвычайно замедленно, как будто были погружены в густую кашу. Мнеэто не слишком нравилось. Чересчур уж легко поддавалось государство инков,я в два приема получил большое, но малобоеспособное и дурное войско.Например, в штурме крепости и последующих набегах принимало участие неболее пары сотен моих солдат. Из них тринадцать тех, кто пришел вместе сомной из цивилизованного мира-метрополии, плюс союзники из самых дикихплемен, которые ненавидели инков за то, что те мешалилюдоедствовать-сыроедствовать и спариваться в любое время суток, а такжезаставляли пахать и сеять. Остальные мои тысячи годились только на то,чтобы тащить что-нибудь на горбу, выносить горшки и подметать улицу.Однако хотелось отдохнуть, чем я и занимался в покоях на верхнем этажецитадели, которая раньше принадлежала коменданту крепости. До менядоносились вопли глашатая Верховного Инки, который, стоя на соседнем холме,проклинал наше воинство. Минут через десять до него доберется патруль,прирежет или прогонит, ну, а до этого придется терпеть откровенное хамство."И нарушили бунтовщики волю богов, осквернили храмы, предали поруганиюсвятыни, разорвали хоровод жизни. Господин-Солнце закрыл свое лицо пеленойи очнулся от снов Хозяин Гор, сын Супайпы. Но пока страшная карапредотвращается милостью Верховного Инки, Сына Солнца. Покайтесь,бунтовщики, пока не поздно, и примите справедливое наказание с очистившейсядушой…"Из-за этих воплей плохо сочинялись лозунги насчет привлечения на нашусторону честных тружеников, а не только лентяев и разных "отмороженных".Мешали и "казаки-разбойники", топавшие внизу на площадке для тренировок.Экс-десантники и экс-морпехи гоняли индейцев, пытаясь сделать из ниххороших строевиков. Всем тренирумым дали в левую руку по початку кукурузы,чтобы те не путались, с какой ноги надо начинать марш. Эта же кукурузавыполняла роль учебной гранаты и учебной палицы.От маршевых песен типа "через две зимы, через две весны" уже болела голова.В последнем селении, которое мы взяли, пришлось столкнуться с нешуточнымсопротивлением. Из ополченцев девяносто процентов сразу сдались в плен изатем только путались под ногами. Но десять процентов вместе с небольшимотрядом инкской гвардии — воинами орла — дрались как звери (и птицы).Причем огнестрельного оружия у них было еще меньше, чем у нас.Прорваться к центру селения и водрузить штандарт они позволили, но потомвзяли нашу передовую группу в клещи. Пришлось нам ударить с флангов и братьбуквально каждый дом с боем. И что самое интересное: когда, наконец,гвардейцы Инки были окружены и сгрудились в каменном доме тысяцкого, то ониоттуда просто-напросто исчезли. Наши ворвались в дом и не встретили тамникого, ни трупов, ни раненных.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

И никакого подземного хода. Словно воиноворла и не было в помине. Растаяли как бред, как сон-кошмар. Я терялся вдогадках: как эти "приснившиеся" бойцы так наклепали нам.И еще чудной момент. У этих воинов орла имелось необычное огнестрельноеоружие. Помимо тяжелых "шмайссеров" нашлось несколько странных трубочек снепонятными деталями из золота и серебра. У нас было с десяток убитых ивдвое больше раненых (по счастью, все командиры остались целы), и кое-ктополучил диковинные сквозные ранения. Судя по обугленным краям дырок,противник всаживал в наши тела высокотемпературные импульсы. Похоже, тесамые трубочки внаглую плевались огнем. Это наводило на мысли, что у УайнаКапака имеется много всяких штучек-дрючек, которые держатся пока в запасе.Вдобавок, из нескольких разведывательных групп, направленных мною в сторонуМачу-Пикчу и Куско, вернулась только одна. А от остальных ни ответа нипривета.Сейчас никакие разумные лозунги не приходили в голову. Я не знал, как изпридуманной Великим Инкой игры с известным малоприятным результатом сделатьчто-то непредсказуемое. На стороне Уайна Капака была стопроцентнаяосведомленность во всех местных делах. Плюс хороший контакт с непонятными,но бесспорно существующими силами судьбы. Плюс нежелание нормальных инковзаниматься самовыражением и прочими изысками, когда дисциплины и послушаниядостаточно для того, чтобы было сытно и тепло. Плюс уверенность всехнормальных инкских людей, что установленный простой, но строгий порядок -это основа жизни на земле. Все целесообразно и справедливо в мире, движимомволей Властелина и его друзей богов. В самом деле, что можнопротивопоставить трем наставлениям: "не лги", "не воруй", "небездельничай"? Если и принесут тебя в жертву, или, допустим, съедят — такэто мелкая неприятность, ведь в целом жизненный процесс не пострадает.Опору мне представляли только грязные "отмороженные" маргиналы, которыебыли настолько бесполезны, что даже не хотели приносить себя в жертву наочередном торжественном мероприятии.Как не кричал Золотой Катыш на каждом сходе, что я очередной Сын Солнца,вкушающий золото и драгоценности, народ быстро определял обман, послушавмое выступление.Получалось в итоге — как не склоняй людей на разные проявления творчества иинициативы, ничего не сделаешь лучше того, что существует.Эх, коки что ли пожевать? Или что-нибудь покрепче принять? Легко прервавхилую цепочку мыслей, в моих покоях появилась девушка Часка.- Ну чего тебе, мешаешь ведь. До ночи еще далеко.Хотя Часка нынче ослабляла меня в периоды интима меньше, чем поначалу,однако лишний раз я старался с ней дела не иметь. Без коки она не казаласьтакой прекрасной, как в ту пору, когда мы познакомились на царском плоту икогда я был почти настоящим индейцем. А если барахтаться с ней под наркоту,то к девице добавлялась и грызущая баба-ягуар.- Господин, что вы только про ночь, как будто со мной и поговорить нельзя?Сейчас я толком и не знал, общаюсь ли с ней по-русски, по-кечуански, иликаждый по-своему с переводом через демона-попугая.- Ну, если ты считаешь, что любишь меня, то пожалуйста про другое. Можешь,например, воспеть меня и востанцевать.- А ты меня?- неожиданно спросила она.Пришлось соврать девушке.- Я тебя — да. Когда выйду на пенсию, займусь тобой вплотную.- Вот я и думаю, господин, что сейчас ты любишь меня левою ногой.- похоже,демон-попугай использовал не слишком правильную идиому для описания моегоотношения к Часке.- Ну, ты требовательна совсем не по-инкски. Забыла, наверное, что будь тыпростой девчонкой, мужа бы тебе нашел тикуй-рикук, предварительнопопользовавшись тобой на пару со жрецом. А останься ты среди Избранниц, вАклья-Уаси, то дожидалась бы годков пять-десять, пока тебя навестит ВеликийИнка со своими гостинцами.- Ну, я не должна уже думать по-инкски.- нашлась девушка.- Ведь я постоянноверчусь возле тебя. Накормить, принести-унести, помассировать уставшиеплечи, обслужить в постели. Я стала наполовину человеком вашего верхнегомира. Хотя он, конечно, страшный. Все люди там сами по себе.- А у вас тут просто райский уголок.Часка подсела ко мне и я подумал, что она мне может понравиться, в смыслекак человек. И скоро, чего доброго, появится у меня к ней та жепривязанность, что и к Нине Леви-Чивитта, канувшей в неизвестность.Однако едва я вспомнил про Нину, тут же зароились в голове мысли о шпионах,агентах и так далее. В самом деле, исторический процесс в этом мире, скореевсего, углубляется, расширяется и идет по плану. Не по моему. По плануУайна Капака. И Часка играет, как моя наперсница, наверное, не самуюпоследнюю роль. Она наверняка запрограммированна, причем программа включаети это мнимое раскрепощение ее личности. Вдобавок, меня смущает и постоянноеприсутствие демонической бабы-ягуарицы.- А если я скажу, Часка, что не неволю тебя, особых чувств не питаю иотпускаю на все четыре стороны. Ты бы пошла?- Нет, мой господин,- она еще теснее прижалась ко мне.- Ага, значит ты поступила бы отнюдь не как нормальная девушка из нашегоцивилизованного мира-метрополии.Я зазвонил колокольчиком и появился верный Золотая Звезда, чтобы получитьприказ.- Препроводи эту дамочку в карцер — ну, в ту самую кладовку внизу, которуюмы условились считать карцером. Кормить ее исправно и не обижать. Подождем,пока не сознается.- Шпионка, враг народа, я так и знал.- в унисон отозвался верный приспешники схватил девушку за обе руки.- Ничего посидит в кутузке, так и научитсяговорить по-русски.- Ага, Егорушка, принял меня за шпионку Верховного Инки.- отозваласьнапоследок девушка.- Дурачок ты, ему нет нужды с моей помощью следить затобой. Здесь все следит за тобой, и камни, и воздух, и птицы, и мыши. Здесьу тебя нет ничего своего, даже времени. Повязка, скрывающая срам, и тодареная.- Зря ты посчитала, что такие слова очаруют меня. Уайна Капак подарил мнеповязку из пумы, так ее давно у меня отняли. А сейчас, как видишь, на мнепередничек из обезьяньих шкурок, трофейный, взятый с боем у комендантакрепости. У него же конфисковано и золотое кольцо для уха… Так что, уведиарестованную, Золотая Звезда.Приспешник увел поникшее существо и я снова задумался, еще тяжелее, чемраньше.Уже сегодня у меня максимум тысяча полезных бойцов и шесть тысяч"балласта". Псевдовоины тащили из хранилищ все подряд, трахали баб иверблюдиц-лам (лучше уж, конечно, ламы пострадают, чем бедные женщины),налегали на чичу, кукурузную и кактусовую водку, еще на коку, дурман-травуи чудный напиток уилька из алкалоидной айя-уакак, то бишь Banisteria caapi.И несли потери в основном от заворота кишок, белой горячки и наркомовскойломки.Еще пяток захваченных селений и у меня появится тысяч десять пластилиновыхбойцов. В то же время массы простых инков сплотятся в едином порыве вокругсвоего вождя. Ловушка захлопнется и моя песенка спета, а песня ВерховногоИнки зазвучит на просторе. И тогда он со своим воинством превратится вмощный кулак, готовый обрушиться на разболтанную метрополию и поразить ее всамые болевые точки.Мне надлежит овладеть тайными силами этого мира, иначе я останусь лишьигрушкой в крепких ручонках Уайна Капака. Игрушкой для того, чтобы поигратьей, а потом сломать.14.К вечеру меня извлекли из тягостных раздумий крики и вопли моих бойцов.Неужели внезапное нападение? Я, схватив топор и автомат, ринулся вниз. Будубиться до последнего вздоха и выдоха.Однако биться до последнего пока не требовалось.Мое воинство столпилось на "топталовке" и наблюдало за небесными явлениями.Закатное солнце раздвоилось, потом расчетверилось. Четыре солнца сталиглазами пренеприятного демона, чей рот был подобен черной дыре, а головавыглядела не только огромной, но и распластанной. Он высовывался из-загоризонта, положив свои четыре короткопалые лапы на самую его линию. С двухсторон короткопалого беса сопровождала пара ящероголовых демонов. Ихгнусные шипящие пасти то и дело вытягивались в нашу сторону, занимая дочетверти небосвода. При этом в разинутых глотках виднелись багровые вихри.Навстречу этой адской тройке с другого конца горизонта тянулись попотрескавшемуся небосводу призрачные, но человеческие фигуры со скрученнымиза спиной руками. Не только тянулись, но и сопротивлялись, и пыталисьувильнуть, однако черная дыра короткопалого демона всасывала их. А на краюгоризонта ящерные головы хватали несчастных человеков, рвали напополам,жевали той гадкой манерой, которая принята у пресмыкающихся, и заглатывали.Дальше хуже, в лицах тех, кто катился навстречу адскому ужину, узнавалисьзнакомые черты.- Это Коковцов… Да это не иначе как Кузьмин… А вот физиономия Кукина…А вот там Хвостов, тоже попался наш главнокомандующий.Но вот сцена закончилась и все четыре солнца ушли за горизонт. Наступилотягостное молчание, Золотой Катыш аж посерел, видать раскаивался в своейизмене Властелину всех людей. Я же вскарабкался на камень, что повыше.- Не знаю как вас, а меня этим не проймешь. Если Верховный Инка пугает насэтими страшилками, значит, ему больше нечего предъявить. Он называет себяСыном Солнца, тогда я назову себя отцом солнца, луны и всех звезд. Я — воинЕдиного Господа, которому не нужно курочить на кусочки ничью душу и ничьетело. Я здесь, целиком перед вами, а не в животе у какой-то ящерицы. Я нешизик, понятно?- Ты называешь себя воином Виракочи,- выступил один из индюшек,- но как тыдокажешь, что сможешь говорить с солнцем, командовать звездами и обладатьлуной?- Я не знаю, но у меня получится. Я ведь как-никак спустился из иного мира,я уже избежал вскрытия головы и заклания. Справлюсь и с остальнымизаморочками. Сегодня я изловил шпионку Верховного, тоже будет и с прочимисоглядатаями. Победа будет за нами, ура!ЧАСТЬ 215.Я заглянул в серебряную гладь зеркала. Показавшуюся там физиономию теперьтрудно было назвать славянской. Хотя и на классически индейскую она тоже неслишком тянула. У остальных пришельцев из мира-метрополии наличность тожебыла непонятной, полуевропейской-полуиндейской. Как будто здесь намдополнительно проштамповывали морду и маленько перекрасили. Похоже, чтотакие изменения происходили при пересечении границы между мирами, хотяполной уверенности в этом не было. Я ведь не сразу получил возможностьполюбоваться собой. А кроме того, у меня не возникало проблем с узнаваниеммоих друзей-товарищей, хоть они и переменились внешне — как будтодемон-толмач помогал понять, кто скрывается под той или иной личиной.После отрицательных небесных явлений окончательно дозрел замысел. Пускайштурмбанфюрер Уайна Капак считает, что все идет по его плану: птичка-девлетает в клетку и закрывает за собой дверку на крючок. Пускай ВерховномуИнке все известно о прошлом и будущем передвижении моего воинства. Но врядли ему станет известно о передвижении меня самого. Я хочу понять, какиммакаром этот дядька держит в руках весь периферийный мир. Какие рычагидергает и на какие кнопочки давит.Я повязал на лоб повязку с золотой пластиной маскапайча — от захваченноговчера в плен тикуй-рикука — налобная деталь поможет очень быстро и безлишних проблем попасть в столицу.Затем снова снял пластинку и, собрав корзинку с едой, направился в карцер кЧаске. При моем появлении девушка приникла лбом к полу, демонстрируя полноесмирение.- Ну-ну, вставай, мы не за это воюем, а за прямо противоположное.Часка послушно встала, но опять-таки как манекен.Я, приобняв ее за плечи, усадил на каменную скамью и сам расположилсярядом.- Я знаю, что у вас, у инков, не принято прощать и миловать, но ты простименя как-нибудь. Не могу я смириться с возможной утечкой информации нарешающей фазе борьбы… Тебе ведь ничего плохого не будет, покуда я жив.Странно, что мы с тобой пересекли бездонейшую пропасть и встретились вдиковиннейшем из миров, чтобы заниматься какой-то ерундой… Скажи мне, чтоэто за человек, Уайна Капак? Надеюсь, твоя запрограмированность нераспространяется на выдачу сведений об обожаемой персоне.- Он — сын Солнца.- Знаю, знаю, он — Сын Солнца, я — художественный руководитель Солнца и такдалее. Ты мне скажи, что он за человек?- Ночью он иногда кричал на непонятном мне языке. А теперь я знаю, что этотвой родной язык. Кажется, это были слова: "товарищ генерал, я не виноват"и "полковник Максимов по вашему приказанию прибыл".- Я догадывался, что наш он — русскоязычный. Возможно, разведчик, из НКВД,поэтому прибыл сюда вместе с Мартином Борманом. Где же интересно самфашист? Может, и в самом деле, в доме Супайпы?.. Ты питайся, питайся.Она с охотой принялась за еду.- Я тут должен отлучится, Часка. Когда вернусь, предложу тебе снова уехать.Если же я не объявлюсь через пару недель, Носач отведет тебя в какое-нибудьтихое селение.- Если ты не против, я буду ждать тебя больше двух недель, сколькопонадобится.- Лучше расскажи все, что ты знаешь о Кориканче и прилегающих районах.Она рассказывала, а я сверялся с тем, что видел и читал в своем двадцатомвеке, в родном мире. В книжке одного полуинки-полуиспанца было рассказано,как после конкисты водопровод в Куско помаленьку развалился и на его местеобразовалась канава, проходящая вдоль северной стены монастыря,возведенного на развалинах дворцового комплекса.Я сверялся и рисовал карту. Слова Часки имели большое, может дажесудьбоносное значение. Удальцы Кузьмина и Коковцова в свое время врывалисьв столицу, но до Кориканчи им было ой как далеко.Естественно, я полагался не только на эти отрывочные, а возможно инедостоверные сведения. Предстояло совершить еще и воздушную разведку. Япредпочел бесшумный воздушный шар, и качество инкских тканей оказалосьвполне подходящим для его изготовления.16.В столице Уайна Капака было два водопровода. Один снабжал полезнойжидкостью горожан, другой Кориканчу. Чтобы добраться до царской трубы, надобыло захватить грот, в котором бил источник чистейшей воды. Грот захватитьбыло невозможно, потому что его неустанно сторожили воины орла, вооруженныеи своими инкскими "шмайссерами", и пистолетами. Раз так, надлежаловоспользоваться обычным водопроводом, который, по счастью снабжал обширныйрезервуар в Кориканче, из которого вода поступала в фонтаны и пруды. (Из-затакого влажного способа перемещения пришлось на время расстаться с"сивильником".)Городской водопровод представлял собой канал, выложенный снизу меднымилистами. Здесь было скользко и холодно, но в общем-то терпимо. Чтобыпопасть в резервуар, потребовалось взорвать решетку, на что сгодиласьграната. В середине водохранилища стоял "журавль", исполненный в видеводяного демона. Он черпал то одной, то другой своей "лапой" воду и подавалв арыки, находящиеся на несколько метров выше. Я уселся на "ладонь" ивскоре оказался в верхнем желобе. Хронометр показывал уже двенадцать ночи.Инки не любили темное время, поэтому этот час лучше всего годился дляпроникновения в Кориканчу.Арык привел меня в тесное помещение, где работал хитрый механизм, состоящийиз нескольких насосов, которые выбрасывали воду наружу. Можно былодогадаться, что я нахожусь внутри какого-то истукана. Сковырнул пробочку,напоминающую глаз, и получил возможность выглянуть наружу.Истукан, оказывается, торчал посередь фонтана, выложенного костянымиплитками. Сам фонтан находился то ли в широченном коридоре, то ли в крытомпассаже между двумя домами. По крайней мере, с обеих сторон виднелисьвходы-выходы с фризами, украшенными идолами различной свирепости. Попассажу еще гулял народ дамского пола и возле фонтана на яшмовом бортикесидели девы в белом. Еще те девы.Меня явно занесло в Дом Избранниц. Впрочем, вспыхнувший в крови жар вскореугас, и не только из-за мокрой одежки. За связь с этими весталками,наполненными девственной энергией, сдирали кожу заживо, вначале с рук и ногснимали "чулки", потом с головы стягивали скальп. Я, когда совсем остыл, топодумал, что одна из девичьих фигурок, пожалуй, мне знакома. Неужели НинаЛеви-Чивитта? Вот так дева нашлась. Хотя я не был уверен, однакосопровождал взглядом эту интересную фигуру, пока она не скрылась в одном извходов.Через полчаса повсеместное хождение резко закончилось, видимо, из-за"отбоя" или ночного молебна (послышался какой-то хор), часть факелов былазагашена, создав приятное затемнение. Я оживился и стал искать способвыбраться.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

У истукана имелся хорошо замаскированный люк — предназначенный для доступаснаружи к механизмам. Запор поддался штык-ножу, после чего я выплыл вфонтан, а затем перебежками, от идола к идолу, направился вдоль стены.Вот, кажется, у пятого истукана тот самый вход, куда запропастиласьзнакомая фигура. На фризе богиня с птичьей головой. Дальше была небольшаяанфилада, которая заканчивалась светелкой, оный охраняла парочка свирепоговида изваяний, но под балдахином из чего-то серебристого почивала Нина.Пожалуй, Дом Избранниц Акльа Уасин не пошел ей во вред. Кожа, как и у всехпрочих пришельцев из иного мира приобрела медный оттенок, но заодно сталаболее тугой, а буферочки даже как-то набрякли по местной моде.Я подрулил ближе к балдахину. Серебристая ткань оказалась просто дымкой,исходящей из курильниц. По-моему, мою красавицу крепко накачивали наркотойпо ночам. Я хорошенько втянул носом и мне даже показалось, что мимоскользнула женщина-ягуар. Опять она тут как тут.Я тряхнул спелое плечо вроде бы знакомой женщины. Ноль реакции. Красавицаявно решила быть спящей. Ну что ж, используем испытанный метод, поцелуй"рот-рот". Губы ее рефлекторно отозвались, но, в общем, результат оказалсяхуже ожидаемого. Тогда вариант второй — взгромоздиться на нее и облюбить.Совсем безнравственный вариант, не соответствующий общечеловеческимценностям. А если утопить курильницы в позолоченной ванне и прилежноотхлестать красавицу по щекам?Это подействовало. Весталка очухалась и первым делом ее глаза офонарели отужаса, как будто в ней в гости пожаловал батальон демонов из преисподней.- Свои, свои.- видимо госпоже Леви-Чивитта требовался теперь какой-топароль, поэтому я зажал ее приготовившийся заорать рот. Черт ее дери, я уженачал сомневаться, Нинка ли это.- Хвостов,- наконец откликнулась она.- Ну вот, очнулась.- Хвостов, Хвостов,- повторила она, словно никак не давались ейвоспоминания.- Ну, освежи в памяти частные и общие моменты — телевизоры, колготки,самолеты, нашу с тобой автомобильную прогулочку под падающими минами, вискис тоником, компьютерные игры, встречу на катере, ночку в поезде… Вырвисвои мозги из плена, включись.Слово "Хвостов", которое сразу вызвало некоторые симпатии, все-таки обросложизненной тканью и Нина прижала мою голову к своей груди. Кажется, левой.Тут я не выдержал и… Она не возражала. Интимный процесс показал, что Нинане утратила прежнего чутья, (а может и квалификации), но приобреланепосредственность и простодушие. Я был весьма обрадован тем, что она посовокупности баллов все-таки превосходила подозрительную Часку. Мне дажепоказалось, что та дамочка, которую я встретил в мире-метрополии, уКориканчи, была неким идеализированным отражением Нины.- С тебя сдерут кожу, вначале с рук и ног, потом с головы,- удивительноспокойно подытожила бывшая сеньора Леви-Чивитта. Да, теперь она тожеказалась весьма подозрительной.- Я как инкогнито пользуюсь дипломатической неприкосновенностью. Однако этоне главное. Тебе, конечно, прочистили мозги, но хочу напомнить, что бизнесу нас общий. Тут, в Кориканче, должен быть какой-то узелок, некий пультуправления. Я знаю, он существует — отсюда всеведение вашего ВерховногоИнки, его влияние на судьбу и все такое. Может, эта узловая точка находитсяв храме Солнца — Инти-Уаси? Ну, колись.Нина, взяв паузу на раздумия, опровергла меня.- Скорее уж, в Килья-Уаси, Доме Луны. Храм Солнца — это так, длягосударственного и гражданского культа. Если точнее, его надо назватьхрамом Трех Солнц. Там алтарь Брата-Солнце, правившего в прошлом мире, чтобыл пожран пожаром, алтарь нынешнего Господина-Солнце, чей мир погибнет отпотопа, и алтарь грядущего Сына-Солнце. Его землю когда-то уничтожатчудовища…- Я знаю последовательность веков: вначале каменный, потом кирпичный и,наконец, говняный, то есть крупнопанельный. Ты вернись к Луне, Нинуль.- В общем, если храм трех Солнц выражает историографию и будущие чаяния, тоХрам Луны — это, скорее всего, для влияния на наш нынешний мир. Я всегдатак… приподнято себя там чувствую.- Ты должна отвести меня туда, чтобы и я приподнялся. А вообще очнись,Нинка. Почему ты здесь безропотно торчишь словно курочка-несушка? Как тывсе это терпишь?- Я мало что помню, Егор. Знаю только, что родилась в Одессе, наМолдаванке, что выехала из Союза в 1987 году, что мой второй муж былнастоящим итальянцем, что ты мне понравился сразу, хотя я и не подала виду.- Ну я в этом и не сомневался… В каком-то смысле, частичная амнезия пошлатебе на пользу. А ты помнишь, на какую организацию работаешь, кто тебяблагословил на труд и на подвиг?- задал я давно наболевший вопрос.Взгляд Нины сразу стал выражать затруднения, но ее рот все же раскрылкое-какие тайны.- В 1988 году меня завербовала израильская разведка, вербовщик был шикарныммужчиной. Два года спустя я уже стала офицером. Арутюнян был нашим агентом,он посылал сведения о сотрудничестве и прочих шашнях между мусульманскимигруппировками на Кавказе и ближневосточными исламистами из "Хезболла" и"Хамаз". Мы с тобой познакомились, когда я выискивала Гарика. Он, покалежал на койке, и записал рассказ доктора Крылова на микромагнитофончик.Этот бред неожиданно получил подтверждение от одного нашего отдела, которыйследил за специнститутом КГБ, тем самым "Хроноскафом", и генералом Сайко, стех пор как они экспериментировали с Полем Судьбы в южном Ираке… Но нашуэкспедицию я снаряжала на свой страх и риск, начальство не давало добро ине придет на помощь.- А как ты, шпионочка моя дорогая, оказалась на довольствии у Уайна Капака?- Я пришла к Верховному Инке… он привел меня сюда… здесь мне давалиотвар, содержащий духа-Помощника… Каждую ночь повторяется сладостноеслужение матери Луне… Верховный Инка хочет подняться в Верхний Мир ипринести туда успокоение в труде и порядке.Очень любопытно было за ней наблюдать, и в ее глазенках и в лицеперемежалось "свое", одесское, и "чужое", инкское. Желание помочь мне,поучаствовать, повспоминать, поанализировать сочеталось с какой-топереключенностью, вовлеченностью в чужеродный хоровод жизни, в инкскийметаболизм.- Нина, устойчивое успокоение только благодаря отдыху случается. Труд ипорядок тут не при чем. Это я тебе говорю, специалист по рекреации ирелаксации. Ладно, когда ты меня сможешь спровадить в Килья-Уаси? Илиобъяснить хотя бы, как туда можно попасть?- Килья-Уаси — это храм, где мы должны присутствовать каждую ночь. Тыпопадешь туда сегодня ночью, если пойдешь вместо меня. И если, конечно,захочешь.Из желания помочь Нина показывает мне дорогу в храм Луны, из-за своейотрешенности она делает это явно бездумно, не прорисовывая мне всехопасностей.Сильно опростилась Нина, вроде прежнее сознание и проклевывается, но всеравно наполнена она робостью необыкновенной, задействована в местныйкруговорот времени, и даже словно сочувствует агрессивным планам УайнаКапака. Как будто она кукла, сделанная по образу и подобию госпожиЛеви-Чивитты. Вторая мысль наследовала первой: может все мы тут — куклы.Я на всякий случай уточнил:- Ты хоть понимаешь, что Уайна Капак, кто бы он ни был, и весь его"хрональный карман" — это полный бред и угроза для нашего родногомира-метрополии?Нина даже этого не понимала.- Если честно, Егор, его слова выглядят убедительными. Мы пришли сюда занашим золотом. Не знаю как ты, а я собиралась отдать его на благие цели. Нооказалось, что наше золото сыграло какую-то роль в этом мире и сейчас егоуже нет. Я думаю, отсюда в мир-метрополию должны вернуться не сокровища, ачто-то иное.- Может, людоедство?- Да нет же, там хватает протеинов.- Ну, извиняюсь. Значит, простота вернется. Каждый отдельный гражданинстанет настолько простым и незаметным, что его можно будет в любой моментоприходовать на какое-нибудь хорошее дело.- Ты преувеличиваешь, дружок. Между прочим, так называемая "простота"лучше, чем треп про неповторимость личности и бессмертие души. Надоели этибайки, что все вокруг сделано для нас, что небеса якобы велели нам: идите иовладевайте. Наша метрополия набита людьми, которые уверены, что онивладыки вселенной, в то время как они — полные "нолики"… А здесь всезнают свое место. Здесь гармония… Здесь настоящая свобода, ведь каждыйуверен, что с ним проиходит только необходимое и целесообразное…Похоже, Уайна Капак умело воспользовался умственными способностями Нины дляоправдания своих делишек и планов.- Слыхали уже эти фразочки об осознанной необходимости… Да здесьЭйнштейна будут лечить вскрытием черепа — за лень, а Нильса Бора сожрут -за бесполезность… Ладно, не хочу больше тратить время на политинформации,дождусь я от тебя помощи или нет?- Наверное. Хотя ты просто используешь меня, нахал ты этакий.И с таким тезисом можно было согласиться, едва я вспомнил свою прошедшуюжену, которая использовала меня для построения уютного гнездышка, в котороммой организм оказался ненужным. А еще вспомнил своего киндера Витьку,который называет какого-то мужика, похожего на борова, своим папкой.Вспомнил и отца, о котором ничего не было известно, за исключением того,что он должен был когда-то существовать. И мать вспомнил, котораяпятнадцать лет назад выскочила замуж за арапа из тогда еще дружественнойстраны, чтобы навеки растворится в неизвестности вместе с моей сестренкойВерой. Все уникальные, все неповторимые, всем чихать друг на друга.И такой вот "цивилизованный" мир я должен защищать, вместо того, чтобыраствориться в радостном служении Солнцу и Луне… Однако плюнуть наметрополию не могу, как будто дал этому гадючнику присягу на верность.Потому и я вытянул максимально подробный инструктаж из полуотключеннойНины, хотя она зевала, конфузливо прикрывая рот ладошкой.А потом она продолжила отдых, а я занялся ее непосредственнымиобязанностями, хе-хе, Избранницы. Отчасти это было не слишком сложно,потому что все девицы-красавицы, посещавшие для ночной службы Храм Луны,были сокрыты длинными такими балахонами. С другой стороны, мне пришлосьтащиться на полусогнутых и съеживать плечи, чтобы не выделяться ростом истатью.Перед входом в подземный храм был разбит металлический сад со всякой тварьюв виде серебряного или платинового изваяния. Так и хочется сказать, что всеизваяния были исполнены талантливыми руками инкских ремесленников. Вдобавокэти твари производили неприятное впечатление застывшей живой плоти. Ещекогда я проходил по этому саду, то догадался по трепетаниям и вибрациям,захватившим мой организм, что храм Луны — это как минимумэнергораспределительный щит.Избранницы занимали в культовом заведении только один ярус. В первойполовине зала собирались мужики, и не только идеологическое начальство, тобишь жречество, но и высшие чины по линии хозяйства и обороны. Во второй"алтарной" половине, находившейся на возвышении, находилось нечто,напоминавшее толстый половой член, мирового змея и древо жизни впридачу.Вдобавок, конечно, имелось изваяние богини Луны. То была дама со строгимлицом в канонах местной идольской красы, сидевшая на попе, но выпроставшаянаружу набитый чем-то живот. На ее груди государственного формата виселаобезьяна с топором в руках. В том месте, которое изображало срамное место,находился череп с зубами.И Килья-Луна, и древо-член обитали в нише, по бокам от которой размещался"иконостас", представляющий демонскую номенклатуру. Там в несколько рядоввыстроились идолы всех уровней преисподней, земли, воздуха и различныхнебесных градаций. Видимо, Луна считалась женской связующей силой междувсеми отделами и департаментами мироздания. В то же время, гордый древочлен"олицетворял" мужское связующее начало, так сказать исполнительскуювертикаль.В середине "литургии" состоялось подношение даров. Несколько охмуренныхпсихотропной похлебкой человечков без особого волнения, даже с энтузиазмом,сунули свои головы в "детородный орган", то есть череп с зубами. Механизмсработал, дергающиеся тела были втянуты внутрь богини, брызнувшей кровью жебыл вымазан ее плодоносящий живот.Затем несколько руководящих особ в плащах из голубиных перьев целовали иобнимали этот обагренный животик, приобщаясь к сверхъественным силам.Начальники тоже трепыхались, но более радостно, как будто вступали винтимное общение с богиней. Соответственно, и избранницы, и жрецы распевалихвалебные гимны в адрес сластолюбивой и плодородной Кильи.Во время всей церемонии я искал куда бы сунуться и обнаружил, наконец,статую полукрокодила-полугражданина, за которой можно было вполнесхорониться. В конце, когда избранницы развернулись налево, чтобы очиститьярус, я юркнул в пыльную щель за этим скульптурным монстром.Когда я покинул нишу, подземный храм был уже пуст и, наверное, заперт.Впрочем, я еще не размышлял о том, как придется выбираться наружу. Ведьменя ждала исследовательская работа.Для начала пригодилась веревка с грузилом на конце, доселе обмотаннаявокруг тела,- чтобы попасть в алтарную часть храма. Я набросил отяжеленныйкончик на шею какого-то каменного изверга (с ожерельем из отрезанныхпальцев на толстой шее) и переместился вниз.Здесь ощущения переменились. Пространство словно было пронизано голубымивибрирующими нитями, которые исходили из живота Кильи. Пронизывали они именя. Во мне сразу активизировалось мужское начало. От взгляда на мировойдревочлен оно еще только укрепилось. Я пошел, вернее потек вдоль этихлегких, но ощутимых вибраций, которые тянули меня к Ней. И вскоре она ужене казалась такой дурнушкой. То есть, облик ее не изменился в лучшуюсторону, но словно насытился другим содержанием. Я стал тем, для кого этастрашила выглядела прельстительной красавицей. Наступили желто-черныесумерки. Золотой свет соединился с мраком ночи в шкуре ягуара. Такова быласуть Луны, которая и раньше представала передо мной в виде дамы-ягуарши.Я обнял Ее и Она сделалась для меня слаще, чем и Нина, и Часка, и всепрочие дамы вместе взятые. Весь этот четырехугольный мир сделался нашимдомом свиданий. Комок огненных мужских вибраций вошел в ее зыбкоепрохладное тело, полное женского трепета. Все это имело глобальноезначение. Благодаря нашему соитию росли скалы и распускались цветы,соединялись брачными узами миллионы живых существ. Вот что я учудил.После этого дела Она, сверкнув ягуарьей пастью, превратилась в серуюпустоту, которая принялась активно втягивать мое тело. Вначале я невозражал против свободного падения, но потом внизу возникли малоприятныебагровые сумерки, которые разрастаясь, быстро охватили меня.Я снова оказался в том же подземном храме, вернее, в каком-то егоотражении, где Килья была совсем живая и невыразимо страшная, нисколько непритягательная. Сосущая ее груди обезьяна ловко вертела топором. Каменнаябаба повела себя агрессивно, я предусмотрительно попытался флиртануть сней, но она опрокинула меня, невзирая на мои удары "уширо гери" и "маегери". А потом обезьяна раскроила мне голову своим топором.Черт, куда это заманила меня Нинка, в настоящую преисподнюю.Темя раскрылось словно огромные ворота. И в них стали вступать монстры:пузатая Килья-Луна с обезьяной-убийцей на шее, огненный громовик Париакакас красным испепеляющим языком, богиня вод и плодородия Чаупиньямки сголовой змеи, земная мать Пачамама без головы, с грудями до полу изагребущими звериными лапами, бог воздуха Токапу с круглыми птичьимиглазами, морская богиня Мамакоча с извилистым змеиным телом. А дальшесогласно табелю о рангах шли и летели боги-держатели, боги холода и льда,боги звезд, боги дождя и небес, безголовые боги-созидатели ибоги-разрушители с головами ягуаров. Цепочку начальствующих личностейзамыкал Супайпа с черно-желтым лицом, клыками и дымящимся зеркалом в руках.Черно-желтое лицо стало небосводом, на фоне которого появились морщинистаяголова кондора с неотрывно следящим глазом и зазубренная морда ящера.Я поднялся на ноги и, пошатываясь, побрел к выходу из храма.Дворцовый комплекс Кориканчи теперь напоминал внутренности какого-точудовища. Часть из них уже сгнила, но сквозь гнилье прорастала новая плоть,которая была чем-то средним между мясом и камнем.Порой это было красиво — спинной хребет и прилагающиеся к нему ребравыглядели галереей, своды черепа напоминали большой прохладный зал. И стеныи потолки, и колонны были сделаны из каменного мяса, нервов и костей.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

Короче, Кориканча производила теперь впечатление живого существа.Я шел на слабый свет и, в итоге, попал не в какой-то царский покой, а вкабинет высокопоставленного бюрократа.- Твое путешествие закончилось, Хвостов, мы посылаем тебя назад.Неподалеку от окна, сквозь которое проглядывали желто-черные сумерки, стоялприземистый и круглоголовый мужичок преклонных лет в хорошо начищенныхсапогах. Он, не глядя на меня, продолжал высказываться уверенным ровнымголосом:- Мне до сих пор снится тот весенний вечер в Берлине сорок пятого. Погибалавеликая идея, я шел вместе с кем-то за танком, потом взрыв. Я отполз откровавого месива, спустился в канализационный люк, там встретился спреданными мне людьми. И через двое суток был на борту подводной лодки…- Вы секретарь партии НСДАП Мартин Борман?- решил я подтвердить своюдогадку.- Да, я — рейхсляйтер Мартин Борман, тот, что не давал покоя партийномучиновничеству и номенклатуре. Затем я стал Манко Капаком, первым ВерховнымИнкой Зазеркалья. Кто я такой сейчас — тебе известно.- А кто тогда Уайна Капак?- Сейчас мой заместитель по среднему миру, а некогда советский разведчикполковник Максимов. Раненный во время одной из первых бомбежек Берлина, онв бреду кричал по-русски: "Мама, клюквы!", и я прихватил его. Но как нистранно, не уничтожил. Напротив, он как бы завербовал меня. Я всегда ощущалсимпатии к мировому рабочему движению. Рабочие чем-то напоминают мнетроллей.- Нина привела меня к вам?- А ты как думал, Хвостов? Дурочка из "Моссад" явилась ко мне за своимжидовским золотом. Но золотко уже сослужило службу, образовав своейжизненной энергией этот, так сказать, периферийный мир. Золото — оченьсильный аккумулятор, хотя многие меркантилисты-капиталисты забывают о егомагическом значении. А теперь благодаря Ниночке Леви мы сделали из тебябомбу для завоевания такого большого такого цивилизованногомира-метрополии.Мирный такой на вид толстячок, а чувствуется, что правду говорит.- Я бомба для базового мира-метрополии? Но ведь Уайна Капак поручил мнебыть бунтовщиком в его периферийном мире. Объясните в популярном виде,почему такой разнобой?- Никакого разнобоя, Хвостов. Ты стал бунтовщиком, чтобы не превратиться вобычного чурку. Ты посредник между мирами, половина твоей головыпринадлежит метрополии, половина — нам. Поэтому тебе и предстоитосчастливливать мир-метрополию. Боюсь, что именно тебе, а не мне воздвигнутпамятник при жизни.- Отсюда я могу попасть домой?- Можешь открыть эту дверь и очутиться дома. Быть нашей бомбой, вотувидишь, занятие приятное и безболезненное. Я, конечно, упростил, но делообстоит примерно так. Для ближайшей точки перехода наступило времяположительной пульсации. Поэтому ты и оказался у меня в гостях.Совершенно ясно теперь, из какой дыры брались загадочные "среднеазиаты".Борману все известно о точках перехода. Но самое неприятное, что япо-прежнему претворяю в жизнь планы "инкских" главарей.Короткошеий пенсионер, он же по совместительству владыка нижнего мира,продолжал говорить уверенно, понятно и дружелюбно.- Мой юный друг, проблемы с резонансными точками и навигацией перехода мы впринципе решили, причем давно. Ты станешь как бы нашей дискетой, мыначинили тебя новой программой, способной перенастроить базовый мир,который, соответственно, вполне представим в виде компьютера. Как видишь,мы в курсе всех последних веяний в технике и науке.- Ну, если в курсе, тогда ваша дискета начинена компьютерными вирусами…А, кстати, давно вы меня пасете?- попытался разведать я.- Ну и как ты думаешь, малыш? Мы давно сделали ставку на тебя. А людейненужных и опасных мы убирали. Например, генерала Сайко и майора Фролова,за которыми мы следили с той поры, как высадилась на нашем берегу советскаяморская пехота. Когда настал твой черед, тебя взяли за ручку и повели. Куданам надо. Но я думаю, ты тоже в накладе не останешься.- Извините, гражданин начальник, но в мире-метрополии со мной вы чикатьсяне собирались.- Напротив, мы тебя спасали от людей Аслана. Это был очень серьезныйбандит, хищный такой, не просто боевик, а один из главарейрелигиозно-террористической организации. Он бы тебя выжал, а потом быповесил за яйца.- По-моему, ваш посланец едва не прирезал меня в госпитале.- Захотел бы, так прирезал. У него, Егор, было две задачи, покончить сКрыловым и одновременно отвести от тебя подозрения. В подвале же"Хроноскафа" наши люди стреляли только по Кукину. В поезде, в бассейне и винституте тебя, дурачок, никто не собирался убивать. Тебя, напротив, хотелисберечь, отсекая при том лишних людей.Да, неплохая работа, если не врет. Я подошел к двери.- Можно глянуть, начальник?- Само собой.Я, осторожно приоткрыл. Там была моя хаза. Моя неприбранная квартирка,такое тихое, засаленное, уютное гнездышко. А сам переход из иного мира вродную метрополию находился на месте двери, заколоченной еще во времяреволюционных свершений (пролетариям не требовались анфилады комнат).- Иногда у нас фокусировка не слишком точная. Но сейчас — в яблочко,-пояснил партайгеноссе.Ну что ж, один шаг. И я дома. Возможно, ничего особенного в ближайшее времяне случится.- Тебе будет не хуже других, а лучше.- откликнулся высокий адскийначальник, просканировавший мои мысли.- Но я в каком-то смысле должен отдать вам свою душу.- Но с другими мы вообще не церемонимся… Если хочешь, Егор, отпустимвслед за тобой Нину, хотя, честно говоря, жидков я не люблю выпускать изсвоих лапок целенькими.- А Часку можно взять?- Часку — нет. Экий ты хваткий, товарищ Хвостов. Ее программа еще неотработана. Кроме того, Часку кодировал Максимов и не мне в это дело лезть,все-таки я — нижний, а он — верхний.Я снова открыл дверь. Теперь за ней была не слишком приятного вида долина.- А куда ж подевалась комната?- Да я, как опытный режисссер, использовал образный прием, необходимый длявызывания ностальгии. Попасть домой все же не так просто. Эта долина — иесть точка перехода, если точнее межпространственная "коробка передач". Нотам тебя проводят, куда надо.Я вышел и, закрыв дверь за собой, сделал несколько шагов вперед. Потомоглянулся назад — ничего, кроме группки кактусов.Кто же должен провожать? Я подумал, что на языке Мартина Бормана слово"проводить", возможно, означает — стрельнуть в затылок. Я в растерянностипоозирался и никакого живого объекта-субъекта поблизости не зафиксировал,однако заметна была цепочка следов, уходящая к холмам, где как мнеказалось, что-то посверкивало. Это, наверное, и есть проводка.Где-то полчаса спустя надо мной закружила большая птица, похоже, чтожуравль. Она явно намекала, что чесать надо совсем в другую сторону.Журавль. То есть, crane, крейн. Так это же фамилия моего дружка Сашки.Неужели это он так хитро замаскировался?- Сашка, это ты?Птица приземлилась и пару раз присела. В знак согласия, что ли? Потом взялакурс в сторону от холмов. Что делать — я свернул за ней. И тут передо мнойпоявились неприятности. Сначала груды камней и кактусовые заросли. Потом навершине какой-то глыбы возникла недружелюбная ягуарья самка собственнойперсоной.Тут уж ничего не попишешь. Я сразу обессилел, ноги перестали меня нести навстречу с желто-черной красавицей. Невзирая на жалобные крики журавля,пришлось свернуть в прежнюю сторону, чтобы с максимальной резвостьюубраться подальше от ягуарихи. И где-то час спустя я оказался на вершинехолма. Здесь стояло несколько монолитов, вроде тех, что применяютсяиндюшками для слежения за звездами.Я прошел в рамку, образованную громадными каменюками…17.И, откинув рваное одеяло, спустил на грязный пол бледные ноги. Ну иквартирка у меня, просто загляденье для какого-нибудьхудожника-сюрреалиста. Когда вернулся после военной службы, онапредставляла собой омытое дождями и продутое ветрами углубление в стене.Сейчас не видно воздействия непогоды, зато кругом пыли на три пальца. Наполу мелом выведен силуэт. Здесь не столь давно валялся труп, оставшийсяпосле разборки инков и кавказцев. Судя по трепотне радио, я отсутствовалмесяца четыре. Если бы не это отсутствие, можно было подумать, что всякиетам инки, ягуары, храмы, идолы поганые мне просто приснились. А если неприснились?Вот зараза! Значит, моя голова, или вернее разумная душа, нашпигованадемонами-страшилищами, которые запросто разнесут на кусочки весь нашбазовый мир-метрополию, затем снова соберут его на свой лад. В какую жеинстанцию обратиться? Если в ментуру податься, так ведь упрячут в кутузку ибудут дознавать с пристрастием, какой терракт я собрался провести и гдезаначил взрывчатку. Может, тогда сунуться к психиатрам? Они как-нибудьвыжгут всю эту демоническую муть. Но что тогда останется от моих мозгов?Литр зеленой жидкости?Поток пытливых мыслей был прерван звонком в дверь. Я совершенно бездумноотворил. И сразу же раскаялся. На пороге стояло два совершенно дикихкавказоида. Елки, да это же люди Аслана. Их явно не всех замочили. Илиновые абреки с гор подъехали. Бороды густые-густые, глазкипронзительные-пронзительные, ручищи такие мускулистые.Один из гостей схватил меня за ворот и втащил в комнату. Другой захлопнулдверь.- Гдэ золото, а?- ворот затянулся на моей шее.- Вы что, ребята, обалдели, какое золото? Откуда оно должно взяться?- Аткуда, аткуда? Канэчно, из страны, где инки живут.- А-ха-ха. Вы про эти эксперименты со временем, про эти бредни?..К моему виску прижалось пистолетное дуло. Крайне неприятное ощущение. Этоподоспел второй визитер.- Панимаэшь, что с тобой случится, если нэ расколешься?На понт берут, уж по-крайней мере сразу не застрелят… А если вдруграссвирепеют? у них ведь это быстро.- Ну, нет у меня золота. Сами попробуйте взять его в стране инков. Вы тампонравитесь. Тамошние демоны обязательно с вами поделяться. Вы, кстати, изкакого клана? А может вы из мусульманского братства батал-хаджия?Расскажите, это очень интересно…Воротник стал теснее, он просто не давал мне дышать. Оп — и горло пережато.Изнутри кровь давит на лоб, на темя, быстро опухает голова. Потом гостинемного приотпустили ворот — чтобы я стал думать о хорошем. И опять -назойливые вопросы про золото.- Вы бы хоть спросили про иные реальности, про линии судьбы, пронестабильные орбиты хрононов и отпечатки в эктоплазме…- попрекнул яабреков за то, что интересовались только одним.Напрасно я их корил. Лучше бы хвалил. Снова случилось сдавливание дотемноты, до хруста кадыка. И опять повтор, только темнота стала еще глубже.Кажется, предстоит мне жалкая кончина, причем, когда сожрано уже столькодерьма… И вдруг изнутри красный просверк.Зрение начинает работать совершенно по иному. То, что было сзади, теперьслева. То, что было впереди — справа. То, что было рядом, теперьпредставляется в распластанном виде, видны затылки и спины врагов. Какбудто из моего позвоночника хлынули потоки серебристых нитей и перешилиокружающее пространство на свой лад.Я вижу, что некая чешуйчатая лапа выбивает пистолет у одного из гостей, анекая вытянутая пасть впивается в того абрека, что стоит напротив, да прямов физиономию. Он оседает, держась за укушенное лицо, между пальцев течеткровь. Тот бородач, который потерял пистолет, драпает наружу.Но мускулистая зеленоватая глыба прыгает ему вслед, сразу на пять метров сместа, бегущий гость складывается под ударом мощного корпуса, чешуйчатыелапы ложатся на челюсть и затылок упавшего, затем следует поворот схрустом. Лапы тащат двух бывших врагов за шкирки на лестничную площадку,вызывают лифт, бросают тела в кабину, один из поверженных стонет, другоймолчит. Тот, что укушен, приподнимается и жмет кнопку, отчего теряетпоследние силы и валится лицом в пол. Кабина ползет вниз и застреваетгде-то между вторым и третьим этажом.Я сижу в кресле и не понимаю, что случилось. Чьи это были чешуйчатые лапы,а пасть с мощными выступающими челюстями откуда взялась? Я приподнимаюсь иначинаю крутиться возле зеркала. Руки как руки, хотя чешуйчатые лапы явеликолепно чувствовал, словно свои. А вытянутые челюсти? Я сам ощущал ихсилу, они как-будто располагались где-то на моем лице. От такой мыслислучился короткий рвотный позыв. Я что-то выплюнул на пол и подобрал.Рвотные позывы стали гораздо сильнее — штучка, выплюнутая и подобранная спола, была осколком зуба, длинного заостренного нечеловеческого зуба.Но что со мной? Если я, допустим, низко пал в морально-нравственном плане,это не должно отразиться на моих зубах. Ладно, стрессовая ситуациязавершилась и сейчас хорошо видно, что по всем кондициям я — цивилизованныйевропеец. Не заметен даже тот медный оттенок кожи, который я приобрел встране инков Тауантинсуйю, хотя пара шрамов осталась. И еще на память обиндейском периоде моей жизни сохранилось красное почти квадратное пятно налбу. Но ничего, замажем белилами. К сожалению, исчезла прежняя стибоваяодежонка из сунудуков коменданта Мойок-Марки, которая мне заменила подаркиУайна Капака. Вместо нее рваные джинсы из шкафа и пижамная куртка. Особенножалко канувшее в никуда золотое кольцо для уха и теплый плащ изкраснокнижного колибри. Да и набедренную повязку из обезьян загнал бы набазаре за приличную монету.Я все же перебрал, наверное, уильки или дурман-травы перед возвращениемдомой, оттого и жуть всякая мерещится. Хотя два трупа в лифте вряд лиявляются глюком. Эх, с удовольствием обменял бы свои кошмары на три годаработы грузчиком или дворником.Я едва дотащился до койки и рухнул костьми. Вяжи меня капитан Буераков, явсе расскажу как было и как не было.Сколько провалялся в полном отпаде, наполненном какими-то багровымивсполохами, не знаю; только включил меня настойчивый звонок в дверь. Ну воти Буераков пожаловал. Собраться, наверное, успею, так что отворю товарищумилиционеру поскорее — пусть не нервничает.За дверью вместо ментов стояли две дамы. Иностранки. Или крутые из наших.Одна пожилая, но моложавая. В смысле, корчит из себя моложавую. Под глазамимешки, жесткие моршины возле губ, на шее и животе — жирок в складку, нозато короткая юбка и сапоги выше колена. В общем, шапокляк на выданье. Авот вторая — девица, что надо. Первый раз такая красотка стояла со мнойрядом и не отворачивалась.Нина Леви-Чивитта была дамой интересной и оригинальной во всех отношениях,но на красавицу, конечно, не тянула, да и первая свежесть прошла -Верховный Инка не за красу ее в гарем взял; Часка на свой индейский ладбыла привлекательной, но по международным цивилизованным критериям все-такине пробивалась в первый эшелон. А вот эта девица. Не просто куколка, аидеал породистой красоты. Она как будто лучшее взяла и от Нины, и от Часки,плюс своего добавила. Пожалуй, она более всего похожа на то памятноевидение у Кориканчи.Чего только глаза стоят — кусочки яркого южного небосвода. Волосы — ореолсеребристый. Нос — настоящий резной, а не пуговка какая-нибудь. Пальтецостильное под английскую королеву, но это к слову. А ножки-то — от нихБоттичели бы отпал.- Вы, дамы, наверное, не ко мне. Вам или выше или ниже.- Мы к тебе,- решительно сказала девушка,- если ты, конечно, Егор Хвостов.Я — твоя сестра Вера.Это Вера? Не Вера, а Венера настоящая. Тогда, значит, эта шапокляк — моямать. Явилась не запылилась.- Да, я твоя мать.- подтвердила особа.Она зашла в квартиру и скривила рот вкупе с носом, рвотный запашок-то давало себе знать. Да и беспорядок, пыль, тряпье, бутылки, разбитый телевизор…- Ну и свинарник тут у тебя.- это было фактически первым, что мне сказаламать за пятнадцать лет. Пятнадцать лет назад она смылась, потому что ейбыло неинтересно заниматься моим сопливым носом, моими драными носками,моими сальными волосами. Она оставила меня придурку деду, грезившему нагоршке о мировой революции, и полусумашедшей бабке, которая вынесла иколлективизацию, и блокаду, и гонения на космополитов, и фанатаотрешенного, то есть деда; только не выносила меня. Не было мамани дорогой,когда я вступал в жизнь по бутылкам портвейна, когда я сочетался узами схитрой и ушлой бабенкой, когда надо было закапывать деда и ухаживать заполусумасшедшей бабкой, писающей под себя и постоянно ломающей руки-ноги,когда надо было стирать пеленки Витьки и бегать по детским невропатологам.А сейчас заявилась мамаша дорогая и сразу про свинарник.- Ты надолго?- спросил я с надеждой на то, что визит окажетсянепродолжительным.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

— Навсегда. Мохамед умер.Все, я пропал. Арап отдал концы Аллаху, после чего курчавая родня поперлаимпортную вдову на историческую родину.- Давай, я приберусь,- предложила сестренка. Она мне положительнонравилась.- Тут, Вера, за сто лет не приберешься. Лучше сядь, отдохни.Села отдохнуть моя мать, долго перед этим обмахивая и обтряхивая стул.- Хорошо, что я чемоданы оставила в камере хранения. Как будто знала.Наверное, надо будет покамест квартиру поприличнее снять. Опять расходы. Носюда-то никого не пригласишь, даже уличную жучку.Вера быстро достала где-то тряпку, ведро и собралась прибирать моюблевотину.- Ты как, не болен?- спросила мать. Похоже, не за меня она беспокоилась, аза заразных микробов, послуживших причиной рвоты.- Я в порядке. Лучше некуда. Просто пастеризованный огурчик.- Даже телевизор не посмотреть будет,- со вздохом произнесла она.- Разве что-то интересное показывают?- простодушно спросил я и тут жеприсел под тяжелым взглядом мамаши.А Вера уже сняла королевское пальто, оставшись в платье, которое бы яназвал бальным, и замывала мои дела. От этой работы ее ножки были ещезаметнее.- Верка, ты бы хоть переоделась,- недовольно произнесла мать.- Подол ведьзапачкаешь и чулки… Егор, хоть и брат, а вон как на тебя пялиться.Черт, сразу это дело заприметила мамаша моя драгоценная, хотя мой взгляд наВерины ножки был почти инстинктивным — ну не внушил я еще себе, что она мнесестра, и все такое.- Вот что, я пойду, пока торт куплю, а вы тут порядок наведите,- сказаламать и вышла за дверь. Я вспомнил, что лифт не работает из-за тех двухтрупов, а на первом этаже имеется никудышная лестничная ступенька. На виднормальная, а на самом деле отломанная и держащаяся только на стальнойарматуре. Все жильцы про нее крепко помнят. Вспомнил я про каверзнуюступеньку, но африканской мамаше ничего почему-то не сказал.- Когда мама вернется, у нас тут с тобой будет полный ажур,- сказала Вера,заканчивая с полом,- у меня в сумке "заморозки" лежат, супчика наварим.От этих слов я сразу осознал, что не виделся с едой тысячу лет. Я двинулсяпоискать кастрюлю и тут сквозь неплотно закрытую выходную дверь донессявопль.Когда я спустился по лестнице, предположения оправдались — мамаша ругаласьпо-русски, как сантехник, и по-арабски, как злой джинн, нога ее была,скорее всего, сломана. Болевые ощущения не мешали пострадавшей крытьдвуязычным матом и страну, и город, и дом, и квартиру. И даже меня. Толькочерез двадцать минут появилась "скорая", прикрутив фонтан ненормативногокрасноречия.- После того, как гипс наложим, обратно привозить?- поинтересовался врач.- Не стоит, у меня тут никаких условий, чтобы ухаживать — то работа, токомандировки. Пусть нормально полечится.- Как знаешь, хозяин,- согласился врач.- Только не охренеет ли она от нашейбольницы?- Пусть привыкает, да и доктора у нас самые лучшие,- скупо отозвался я.Вера тоже не слишком огорчилась отсутствием мамаши. Видимо, за последниепятнадцать лет они порядком надоели друг другу. Вечером сестра порассказаламне про свое житье-бытье в Судане. Но до этого закончила приборку в доме,рассовала цветочки по вазам, залепила картинками масляные пятна на стенах,задрапировала разбитые стекла на окнах и сервантах, расставила уцелевшиекнижки по полочкам, поменяла сгоревший предохранитель на магнитофоне,завела приятный музон и стала подмурлыкивать нежным голоском, сготовиланедурственные харчи по рецептам сразу нескольких национальных кухонь.Вера хотела пройтись по магазинам насчет недостающего провианта, но времябыло уже темное и я сам вызвался на это дело, откопав из-за печки какое-токоличество "зеленых".Мои устремления на хлеб и колбасу были посрамлены, эти вкусные вещи шлитолько по карточкам, или же у черного входа по умопомрачительной цене.Что-то непутевое случилось на продовольственном рынке за время моегоотсутствия. Выяснить насчет пагубных событий у некоторых случайныхпокупателей не получилось. Один откликнулся матом, другой словами: "Жратвумоль погрызла." Ладно, завтра разберемся.Я вернулся домой и выслушал от сестры Веры-Венеры африканскую историю. Таквот, оказывается моя мать была у какого-то суданского генерала-адмиралавторой женой. От первой жены у Мохамеда появилось семь негритят, от второй- двое мулатиков плюс приемная дочь Вера. Сколько не случалось в Суданевоенных переворотов хартумский генерал Мохамед аль-Василла успевал вовремясдать прежних командиров и переметнуться на сторону будущих победителей.Только один раз ему не повезло, когда его засекли на получении взяток отюжных мятежников-христиан и расстреляли в упор.Вера росла в строгих шариатских правилах — естественно, что и она, и моямамаша приняли мусульманство, а также фамилию аль-Василла. А по шариатузапрещены хи-хи, и тем более разные вольности с пацанами и юношами. Веренесколько раз подбирали женишков, но те не подходили сестре из-за различияв эстетических воззрениях с отчимом Мохамедом. Один слишком черен — каккирзовый сапог, другой не моется по старинному обычаю предков, третий -громко чавкает за столом, и так далее. Измучился Мохамед со своей приемнойдочерью, поэтому, наверное, и потерял привычную осторожность при работе свзяткодателями.Так вот, моя сестра была воплощением соблазна. И голос, и движения, иодежка оказывали воздействие. Даже на меня. Она была просто воплощенныйсекс о двух ногах, и еще каких ногах. Понятно, что Вера-Венера засиделась всвоем замкнутом шариатском мире, поэтому сейчас ей трудно отправится в бар,на дискотеку, и закогтить там кого-нибудь. Понятно, что я не мог в одинмомент соединить объект под названием "классная баба" и субъект подназванием "сестра". Но тут имелось еще что-то дополнительное, может на меняэти инкские штучки подействовали, особенно обнимания с Кильей. ВедьИнти-Солнце — брат и муж Килья-Луны, а у Верховного Инки сестра-"койа",одновременно является и женой. Вдобавок, я все больше замечал, что Верка всамом деле, сильно смахивает на ту девку, что охмурила меня в Куско уКориканчи — несмотря на другую масть.Однако, я решил держаться крепко. Завтра спроважу гостью на какую-нибудьболее-менее крутую дискотеку, а сегодня… Комнаты у нас две, так чтовскоре после ужина я отвел девушку, облаченную в шелк, в уединенноепомещение, а сам — в другой комнате — принял бутылку расслабляющего напиткапо имени "агдам". Однако интерес к противоположному полу только вырос вовсех отношениях. Я почему-то был уверен, что Вера рано или поздно подкаким-нибудь предлогом заявится в мою комнату. Вот тогда станетдействительно тяжко, несмотря на то, что я вовеки не проявлял склонности ккаким-либо видам половых извращений и отклонений.Впрочем, мне удалось немного расслабиться, разглядывая свою любимуюколлекцию бабочек и тараканов, как вдруг в соседней комнате случилсянепонятный шумок и ко мне вбежала Вера со словами: "Мне страшно".Я так и знал, что она сочинит чего-нибудь в этом роде, поэтому дажеразозлился немного.- Надеюсь, успела придумать что-то интересное?Подбородок Веры неподдельно дрожал, когда она указывала пальцем на дверьсоседней комнаты:- Там Они.- Ладно, давай посмотрим, кто они и с чем их едят, с перцем или кетчупом.Только по-быстрому.Я зажег свет в своей комнате и мне сразу бросилась в глаза Вериназазывность. Она не была раздета, даже наоборот,- по нашим-то стандартам,-но все атрибуты действовали безотказно.Тоненькая ночная рубашка, которую пробивали соски, которая слегканатягивалась на животике, которая давала тень в районе интимного места.Наброшенный, но не застегнутый, а лишь завязанный поясом халатикподчеркивал изгиб "бортов". Тапочки с помпончиками фиксировали изяществолодыжек и прочих деталей ноги, названия которым знают только старыераспутники.Я поскорее двинулся в соседнюю комнату, оказался в полумраке и тут… Всоседней комнате имелось, действительно, кое-что страшненькое. Какие-тополукрокодилы-полулюди, похожие на тех, что я видел в храме Кильи. Тольконе статуи. Эти внушительные живые фигуры были двух с половиной метровроста, если не считать хвоста. Один из нежданных-негаданных посетителейсразу двинул меня именно хвостом и сшиб с ног. Я увидел склоняющееся надсобой мурло, состоящее из страшно разинутой шипящей пасти, усаженнойзубами-штыками, а также проницательных человеческих глаз.Тут у меня, конечно, ступор случился. Еще бы — через пару секунд какая-тонепреодолимая сила, какая-то сволочь выдернет мне кадык и выгрызет всепотроха. Но тут мой позвоночник словно разряд дал. Я, удивляясь на самогосебя, стал сопротивляться — схватил монстра за толстенную лапу и своейногой пихнул в его бронированную грудь. Я как бы наблюдал со сместившейсяточки зрения, что моя нога, уткнувшаяся в грудь монстра, была подозрительночешуйчатой и когтистой. Но зато она опрокинула супротивника. А украшавшиеее пластинчатые когти элегантным движением рассекли брюхо поверженного,выпустив на коврик кучу кишок.А потом я почувствовал, что кусаю другого неприятеля за горло. То есть,перевернулся я на живот, прыгнул с четверенек, одновременно выгибая шею, ивпился в мясо. Вроде дело малоприятное, а вкусно. Я странно водилчелюстями, вверх-вниз, влево-вправо, отрывал куски и старался сразу ихзаглотить. Особенно заботился о том, чтобы не упустить ни один из ручейковкрови, которая при поглощении вызывала у меня сладкий трепет в жилах.Наконец действие закончилось. Я сидел возле двух околевших гадов, которыепосле смерти не стали симпатичнее, из одного ползли кишки как живые, издругого хлестала зеленая кровь. Я, шатаясь и падая, добрался до включателясвета. Стало ясно, что неприятели проникли сюда не поймешь как. Не черезпо-прежнему запертую дверь, не через окно, где все было, как и раньше нащеколадах и заколочено фанеркой. Возникли гады и все тут.Я заправил кишки одному посетителю — уже почти без тошнотных позывов -затем схватил его за хвост и потащил на лестничную площадку, оставляязеленую дорожку. Потом разжал створки лифтовой двери, зафиксировал их ломоми сбросил жуткую падаль в шахту. Туда же вскоре последовало и второеневероятное существо.Потом я затворил створки и своей тряпкой протер лестничную площадку отзеленой пакости. Это осталось повторить и в комнате, послужившей полем боя.Кстати, действия-то мои все являлись машинальными, но в общем-топравильными. Когда кое-какой марафет был наведен, я вернулся в своюспаленку и тут вспомнил о Вере.Потому что она лежала, зарывшись с головой, в моей кровати.- Вылезай, Вера, там полный ажур. Я даже глянец навел.- Нет, нет и нет!С одной стороны понятно, что ей не хочется возвращаться в постель, всюзабрызганную "зеленкой" — а у меня нет даже запасных простынок. С другой,черт его знает, что у этой девицы на уме. Действительно, черт вродеСупайпы, наверное, знает… Да и со мной неясно, откуда берутся чешуйчатыелапы с когтями "давай зарежу"? Впрочем, почему я должен с этим разбираться?Я что, Академия Наук или Генеральная Прокуратура? И к тому же, если менявсе-таки посадят, то демонические когти мне очень пригодятся в зоне. Будуими бриться и щекотать вредных людей.Я, допустим, благодаря Супайпе начинен демонами. Ну, а кому какое дело? Яникому ничего не должен. Такая фраза хорошо звучит. Да и вряд ли инкскиедемоны сумеют навредить всему цивилизованному миру с его компьютерами,стратегическими бомбардировщиками и баллистическими ракетами.- Ладно, Вера, тогда я отвалил в ту комнату. Спи спокойно, дорогой товарищ.Она тут заскулила, горестно-горестно. Такой жалостный писк с подвываниями.Ну, просто, Муму в человеческом обличии.И я решил задержаться на пять минут для успокоения разволновавшейсяродственницы. Сидеть в трусах было зябко и я посчитал, что если ненадолгозаберусь под одеяло, ничего особого не случится. Ведь после всей этой дракиникаких сексуальных позывов у меня не осталось, а человека Верупо-человечески жалко. Она, к тому же, и не дергается, лежит себе и лежит.Но через пять минут меня сморил сон. Когда проснулся, в окно уже прониклисерые сумерки. Она лежала рядом, наполовину раскрывшись, похожая насеребристую тень, в декольте виднелся бутончик всем известной женскойдетали, а в разрезе рубашки — точеная ножка аж до…Чуть ли не до нее, любезной, до самой интимной принадлежности. Видэстетически законченных гениталий и намек на прочие интересные штукизаинтересовал меня так, что я не удержался и провел ладонью по гладкойкожице. Тут ручка девушки, понимаешь, ожила и пощекотала меня. То есть,скользнула ласковая ладошка умело и там, где надо. Причем шла от нее теплаяи будоражащая волна. Естественно, я "взъерошился" больше, чем требуется дляспокойного отдыха. Попробовал улепетнуть с кровати, привстал, оказался внеустойчивом положении, тут бодрая разгоряченная самка меня схватила,оголила и приложив кратковременную, но серьезную силу воткнула мой "прибор"в себя. Она была подготовлена: и позой, и физиологией, поэтому я сразуоказался в ней. Можно сказать, с головой она меня втянула — все былонеожиданно, пронзительно и сильно. В общем, не очень-то даже похоже напредыдущие мои "достижения". Был задействован и позвоночник, по которомусловно скользнула сладкая змейка. На мгновение лицо девицы показалоськрасиво-монструозным — желтые глаза, удлиненные клыки, вытянутые впередчелюсти. Короче, промелькнул образ бабы-ягуара. Страх и кайф таксоединились, что я быстро разрядился.Совершив гнусный грех, я сбежал в другую комнату. Там рассыпался по грязнойпостели, словно из меня были высосаны все соки. А затем погрузился вобморочный тошнотворный сон-падение.С утра, не отворяя дверь в другую комнату, я решил послушать радио.Наверное, оттого, что не знал с какой физиономией и с какими словами надовыйти к Вере.И надо же, выпуски всех новостей всех радиостанций начинались с сообщениянасчет урожая зерновых, вернее, насчет неурожая. Оказывается, во всехстранах свирепствует болезнь. Вирус, неудержимо распространяясь, поражаетпшеницу, рожь, ячмень, кукурузу, прочие зерновые и даже бобовые.Человечество, как всегда, оказалось неготовым к появлению новогопатогенного-злогенного микроорганизма. Поиски противоядия ведутся методомслучайного тыка и потребуют десятков милиардов баксов в ближайшие пять лет.Болезнь начинается в период роста полезных злаков, но продолжается дажепосле жатвы, превращая все запасы в серую труху. А что и останется целым,то не годится для сева, поскольку заражено. Естественно, все это привело вразных странах, или к социальным потрясениям, или к политическомутряхомудию, или к межпартийным разборкам, или к военным заморочкам, или кмятежам и бунтам. У нас же — к введению карточек, к росту всякихэкстремистских группировок с усатыми-полосатыми вождями, и особенно краспространению мощных сект, сочетающих религиозную мешанину и нападки наначальство, которое объявляется сатанинским отродьем, исчадием греха ипогубителем еды…Тут прослушиванию радиопередач помешал звонок — и крепко же засела в насхолуйская черта бежать к двери в таких случаях. Короче, хочешь не хочешь, анадо сейчас повстречаться глазами с Верой.По счастью, встречаться глазами не пришлось, она плескалась в ванной. А вотпришлось пересечься взглядами с капитаном Буераковым и его оперативниками.- Когда ты, Хвостов, уехал незнамо куда, один труп был найден в твоейквартире, второй жмурик валялся на твоей лестнице. Едва ты приехал и сновадва трупа, на этот раз в лифте. Два стопроцентных человеческих трупа. Плюсеще какие-то дохлые пресмыкающиеся на крыше кабины.- напустилсямилиционер.- А ведь ты давал подписку о невыезде.- Ну и что?- дерзновенно отвечал я.- Из-за чего сыр-бор? Во-первых, я тутне при чем. Во-вторых, никто меня в прямую ни в чем не обвинял. В-третьих,волка ноги кормят.Буераков уселся на стул, а невоспитанные оперативники на кровать.- Ну и где же ты был, Хвостов?- В Перу… Жаль, не могу показать загранпаспорт. Потерял.- Мы знаем, что ты улетал в Лиму, но у нас нет никаких сведений отаэропорта о твоем прибытии.- Все выяснится, товарищ капитан. В Перу я работал, в частности на стройке(а ведь чистая правда). Озеро Титикаку знаете? Там и проливал свой пот.- Это тебе на стройке шкуру проштамповали? Чтобы веселее было трудиться?Я посмотрел туда, куда был направлен милицейский взгляд, на предплечье, гдебыл изображен демон, держащий в руках свою голову.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

Мне эту татуировкудействительно накололи у инков, так сказать, на счастье, в братствеПолуденного Солнца.- Если без подвоха спросили, товарищ капитан, то признаюсь чистосердечно -на руке, можно выразиться, нарисован мой ангел-хранитель.- Ладно, хранимый безголовым ангелом, какие у тебя счеты с группировкойАслана Фархадова?- Ну, какие у меня могут быть счеты? Бизнесмен из меня, как из говна пуля.Так что я никому ничего не должен.- опять же правдиво ответил я.- Брось, Хвостов, все убитые были из бандформирования Фархадова. Причем,всех их уничтожили профессионально и изобретательно.- Буераков подчеркнулинтонацией последние слова.- Ты воевал на Кавказе, в то же время и в томместе, где орудовал Фархадов со своими людьми. Мы знаем также, что тыслужил именно на той железнодорожной станции, где он лежал в госпитале.Твой приятель доктор Крылов лечил Фархадова, а потом был зарезан каким-тоюжанином. Если точнее, убит по особому ритуалу. Тебя же в тот день и часкрепко помяли.Оперативники стали двигаться по комнатам, аккуратно разглядывая то и се,отодвигая и отколупывая, разрушая с трудом наведенный порядок.- Вы, товарищ капитан, почти все знаете, в отличие от меня. Разберитесь доконца и расскажите мне. Я к тому времени диктофон куплю. Вдвоем сделаем наэтом сочном материале книгу-бестселлер.- Ну ты обнаглел.- незлобно подытожил Буераков.- И почему ты так обнаглел?- Просто вам не привязать меня к этим мокрым делам.Один из оперативников притащил простыню, измазанную зеленой кровью.- Что это за дерьмо?- решил выяснить капитан.- Последствия медицинских экспериментов. Вот если бы эта краска былаголубой, вы могли бы обвинить меня в том, что я пришил аристократа.- Где находился вчера с трех до четырех вечера, Хвостов?- Дома, начальник.- Кроме тебя кто-нибудь еще был в твоей квартире? То есть, находился тогдавнутри жилища, входил или выходил?- Тогда нет.Какая-то новая догадка прорастала в голове Буеракова. И он, сделав глазамудрыми и проницательными, произнес:- Я ведь в курсе того, что Крылов сотрудничал с госбезопасностью. Ты тожеОТТУДА?Ага, товарищ капитан меня, кажется, зауважал. Не будем товарища капитанаразочаровывать в его умозаключениях.- Ну, как вам сказать.И тут из ванной вышла к народу Вера. В халатике, где сверху и снизу многоинтересного открывалось пытливому взору.Народ обомлел. Наверное, именно в тот самый момент Буераков решил, что яточно связан с госбезопасностью. А то откуда же взялась в моей обделанной,убогой квартирке секс-бомба?- О, мальчики, да еще в форме,- проворковала Вера.- Кофе будете?- Я-а?- Буераков застенчиво проглотил слюну, но попытался восстановитьстатус.- Вы когда здесь появились?- Вчера, в пять, по-московскому времени. Вы, наверное, документики хотитепосмотреть.- Я бы не возражал,- промямлил Буераков. А потом принял в руки паспорт сзаграничными письменами.- Гражданка Судана, выходит. Я думал, там негры живут. Вера… аль…аль-Василла. Извините, гражданка аль-Василла.Буераков, щелкнув каблуками, вернул паспорт девушке. Потом, несколькопокраснев, отвел взгляд от девушкиного бедра, выглядывающего из халатика, иобратился ко мне.- Мы, Хвостов, пошли. Я буду связываться с твоим начальством. Ну, в самомделе, не можете, что ли, поаккуратнее?.. Завтра вообще весь дом взорвете, ана мне это дело опять повиснет.После такого риторического призыва к умеренности и аккуратности милиционерыкак-то робко вышли за дверь, и теперь мы действительно встретилисьвзглядами с Верой.- Егор, да не думай ты об этом. Просто минутная слабость.- легко утешиламеня суданская сестра. Было заметно, что она не переживает.- Больше ничеготакого не повторится. Ладно, я пошла натягивать кожуру.Похоже, она куда-то намыливалось и это было хорошо. Мне повесело, отчего яводрузил на голову черный берет, подаренный на войне одним морпехом. Явсегда напяливал этот убор, когда хотел казаться крутым, решительным иначинающим новую жизнь.Тут в дверь снова зазвонили. Надо, бля, отворять.Возле порога стояло двое сектантов. Квадратная баба и мужик типа "кабан".Коротко стриженые волосы с белыми повязками, почти нормальная одежкапятьдесят четвертого размера, только напялены ожерелья из камушков,ракушек, зубов, когтей. Плюс, на цепи довольно крупнаяпятиконечная-пятилучевая звезда-свастика.- Вообще-то, друзья-товарищи, меня поздно обращать в какую-либо веру иливыводить из нее.- обратился я с предостережением к вновьприбывшим.- Брат, мы пришли тебе напомнить о скором Изменении. Все признаки указываютна то, что Оно близко. Мир созрел для него.- внушительным толстым голосомпроизнесла проповедница. Ясно, что мужик только сопровождает, на тотслучай, если кто-нибудь из заблудших овечек, расвирепев, ринется на бабу скулаками. Однако, на мой взгляд, она сама способна дать сокрушительныйотпор,. потому что смахивает на каменную глыбу.- Изменение, может, ко мне близко, да только я от него далек. Что это заштука-дрюка? Только в двух словах.- Ну, если ты желаешь, брат. Ведь мы многое говорили об этом по телевизору.Подходит к концу эпоха Второго Солнца, при котором в мире царят случай ибеспорядок, наступает время для очищения и прихода Третьего Солнца, когдаснова восторжествуют порядок и целесообразность.- Третье Солнце?- Ну да. Христиане называют это время Вторым пришествием Мессии, иудеи -приходом Машиаха, хотя, конечно, и те, и другие, не понимают в чем сутьИзменения.- Ну и в чем суть, братие-сестрие?Баба стала послушно отвечать, не мигая глазами.- Я тебя обрадую, брат. Мир перестает быть бездушным механизмом, ржавойполуиспорченной машиной, ибо скоро воцарятся в нем сверъестественныеразумные силы.- А человек что при этом поделывает?- А человек, если он умен, перестает тщеславно претендовать на вечную славуи бессмертие души, корчить из себя царя вселенной и венец творения, человекстановится тем, чем ему положено быть — скромным, но довольным слугой.И баба, и мужик по ходу разъяснений старательно улыбались, изображаярадость всеведения — с таким же успехом могли бы лыбиться гиппопотамы.- Чем довольным-то?- Тем, брат, что получит за верную службу и свою полезность… Вся стараясобственность, интеллектуальная и материальная, будет напрочь отменена. Всепретензии ума и тела окажутся бесcильными. Все амбиции будут посрамлены.Да, суждения квадратной бабы весьма отличались от устоявшейсяиудеохристианской концепции, согласно которой мир был создан Господом Богомдля своих детей рода Homo sapiens. Этим миром им было положено овладевать,не обращая пристального внимания на всяких там духов-управителей и прочиеВысшие Разумные Силы.- Ах вот как.- вежливо откликнулся я.- И какие же признаки того, чтоИзменение начинается?- Время движется все быстрее, в мире резко возрастает мера беспорядка ибеззакония, все твари погружаются в раздоры, сотворенные человеком машиныделаются ему непонятными и страшными, новые болезни приходят к человеку и ктем злакам, что выращивает он себе на пропитание. Указания на Изменениебыли явлены еще в 1914 году, когда род людской сам взорвал свою более-менееблагополучную жизнь. Масса признаков грядущего Изменения отмечены впоследующие годы, когда рухнули все империи, Российская, Германская,Австро-Венгерская, Британская, пытавшиеся придать жизни человеческойвневременной смысл, поднять ее над суетой и тщетой.- Да, империи жалко,- искренне посочувствовал я,- особенно коронованныхособ. Всегда представлял себя на их месте.- Исключительные признаки грядущего Изменения были явлены тогда, когдавозникли лжеимперии, под напускным порядком которых скрывались хаос ибезумие.- Я понимаю, о чем вы, товарищи пропагандисты.- Основные признаки грядущего Изменения обозначились тогда, когда рухнулилжеимперии и люди, погрязшие в мелком себялюбии, стали удовлетворять своижалкие потребности через всеобщую войну.- Ну, допустим, господа и дамы.- Финальные признаки скорого изменения проявились тогда, когда были созданыте кибернетические машины, из-за которых потуги среднего человеческогоразума и труды рук человеческих стали выглядеть просто смехотворными. Когдагордые умом ученые и инженеры своей беззрассудной деятельностью сталиплодить микробов и вирусов, несущих быструю или медленную смерть. Когдастали болеть и умирать растения, данные человеку в пищу согласно древнимзаветам.- Это вы в точку попали, по радио об том балабонят, да и по магазинамкое-что заметно.- Главным же сигналом о начале Изменения служит приход из иного мираЧудотворца, который сможет наглядно показать людям разумныесверхъестественные силы и остановит бег времени. Чудотворец придет не один,а вместе со своей невестой и сестрой, прекрасной лунной девой. Он явитлюдям Владыку Огня, громового бога, и Владыку Воды, божественного Ящера.- Опознают ли люди вовремя вашего Чудотворца? А то ведь сунут его менты в"черный воронок" и будет являть образ Ящера где-нибудь на нарах в зоне.- Не сомневайся, брат. Опознают его по красному квадратному пятну на лбу.-успокоила меня баба.- Такому, что ли?- я легкомысленно сдвинул берет на затылок.Проповедница хотела заталдычить вызубренный текст, но вместо этогоуставилась на мой лоб. И стала прямо-таки Каменной Бабой. И мужик сделалсяКаменным, настоящим Командором.- Извините,- наконец прорезалась она и почти что сделала книксен.- Яобязана немедленно доложить своим начальникам, иначе буду наказана.- Об чем доложить-то?Из соседней комнаты выплыла принаряженная Вера.- А я все слышала, пока одевалась. Очень интересно. Чего ж вы убегаете? Яеще хотела узнать, где вы собираетесь, какие у вас ритуалы и все такое?Глянув на Веру, мужик с бабой снова стали монументальной скульптурой. Паузаеще дольше была, чем в случае со мной. Наконец баба чуть приожила и едвашевелящимися губами шепнула мужику:- Дай портрет, дуралей, дай портрет, говорю.Мужчина неловкими застывшими пальцами вытянул из кармана маленькую картинкув рамочке.Оба визитера взглянули на нее и окончательно побледнели.- Это Лунная Дева, сестра Чудотворца, одно же лицо.- просипела напряженнымгорлом баба.Проповедники с невиданной шустростью обернулись и кинулись вниз полестнице. Я даже удивился, как быстро стучат их ноги-тумбы по лестничнымступеням.- Эй, а как зовут сестру Чудотворца?- крикнула восслед Вера, а потомобратилась ко мне.- Ладно, Егорушка, я за ними. Потолкую с проповедничкаминемного, а потом по своим делам. Если задержусь, то позвоню, братикдорогой.И она тоже покинула квартиру.Я хотел было запереть дверь, но тут заметил пару листовочек, которыеоборонили ретировавшиеся проповедники. Подобрал бумажки, а потом ужезаперся получше.На одной из них был изображен Чудотворец и его сестра, Лунная Дева. Внизуподпись: "Своим появлением посланцы Высших Сил возвестят начало Изменения."Чудотворец был похож на меня весьма приблизительно, разве что краснымквадратным пятном. Этот образ вообще был мало на кого похож. Лунная же деваимело внушительное сходство с Верой, хотя, конечно, любая красотка должнаиметь более-менее стандартный облик.Вторую листовку я читал в кресле под неустанный бубнеж радио о гибелиурожая на корню и кончине запасов зерна, о вынужденном забое скота, онедовольстве трудящихся в разных не шибко развитых странах мира, о криках"правительство на мясо" на демонстрациях и митингах."Братья и Сестры. Вскоре будет явлен вам знак присутствия Высших Сил. Непротивтесь очевидному ни словами, ни мыслями. Встречайте с радостнымсветлым лицом приход Порядка и Справедливости. Ни прежние правасобственности, ни прежние начальники ничего больше означать не будут.Каждый человек получит столько имущества и столько лет жизни враспоряжение, сколько будет соответствовать его полезности, смирению ирадению за Дело Благоустроения Земли. Слушайтесь, Братья и Сестры, новыхНачальников, которые иногда будут являться вам во плоти и крови, а иногдапридут в виде голосов и образов в ваше бдение и в ваш сон. И если инойдурной человек будет признан Начальниками бесполезным для участия в общемхороводе жизни и следовательно разъят, то не пытайтесь его защищать.Желание помочь возникнет лишь по недомыслию вашему и скоро пройдет. ВЕСТНИКИ"На первый взгляд, и на последний тоже — чепуха. Пожалуй, только слово"разъят" вызывает некоторый интерес. Ясно, что под продовольственный кризисэтакая дребедень подействует на граждан со слабыми мозгами, но таковыхнаберется не слишком много.В этот день Вера уже не вернулась, также как и в ближайшую ночь. Отчего яиспытал лишь облегчение и удовлетворение. Видно, закадрила какого-томужичка. Оставалось надеяться, что это товарищ поприличнее. Не смутило меняи то, что Вера не звякнула к концу дня. Не позвонила она и на следующийдень. Где-то к вечеру я стал укорять себя за то, что из-за стыда за свойгрех пожелал исчезновения самому источнику греха. А "источник греха",кстати, слабая девушка и вдобавок моя чудом обнаружившаяся сестра.Надо чего-то предпринять. Но куда звонить, кроме морга?Я занервничал и нервничал до тех пор, пока около одинадцати вечера незаявилась как всегда прекрасная Вера. Правда, косметики на сестре сталопоменее и волосы уже не образовывали ореол, а лежали смирно как укрестьянки из прошлого века. На прицепе у нее было двое квадратныхпроповедников и еще пара персон. Видимо, из тех самых Вестников. Эти типыбыли вообще без побрякушек. Солидные люди, похожие на чиновников иликоммерсантов несредней руки.- Брат Золотой Дождь, брат Небесное Копье,- представились они и склонилипри этом головы.- Обетование свершилось, ты пришел к нам.Я сразу испытал смущение. Не люблю быть в центре внимания, если только тогоне требует нужда.- Позвольте, тут какое-то недоразумение. Я к вам не шел, скорее ужнаоборот.- Не стесняйся, Свет-Егорушка,- вступила Вера,- эти два дня я провела сВестниками. Как пообщалась с ними вчера утром, так уже не смогларасстаться. Мне не хватало уверенности, внутреннего стержня — я не зналаоткуда и куда иду. А теперь благодаря им я уверена, я знаю.Пойди пойми, что это у нее — глубоко законспирированная игра с нами всемиили же пробуждение шизии и маньячества.- Значит, Вера, они вставили тебе стержень и вдобавок подарили карту смаршрутом твоего движения по жизни?- Он шутит, и это хорошо,- вдруг воодушевленно произнес Небесное Копье.- И это правильно,- по-холуйски скалясь, поддержали квадратныепроповедники.Вера, не обращая внимания на эти милые чудачества, подошла ко мне поближе изаговорила полушепотом, практически конфиденциально:- Откровенно говоря, у них везде свои люди, это очень перспективная секта.Многие политические лидеры, депутаты, генералы имеют тесные связи сВестниками. Ты просто упадешь, когда я тебе назову некоторые фамилии.- Не надо. Я и так рад за радужные перспективы сектантского движения, но…- Я им рассказала про то, что на тебя уже нисходила Сила Ящера, как тыпреобразился, как ты обзавелся чешуйчатыми лапами и раскрыл такуюпрекрасную такую страшную пасть — мне же все удалось увидеть и дажесфотографировать "Поляроидом".Я вспомнил, что вспышка действительно была. Отчего на фотокарточке, которойсейчас замахала Вера, хорошо пропечатались три чудовища. Два полукрокодилаи еще существо, не уступающее им по жуткости. С хвостом, с какими-тополучеловеческими-полурептильными руками и ногами, с широкими и длиннымичелюстями, с приземистым лбом. Со странной серебристой дымкой вокругтуловища.- Идите с нами, Чудотворец, вас ждут братья и сестры,- ласково сказалНебесное Копье, но прозвучало это для меня почти как "пройдемте" из устмента. Похоже, я крупно попался в сачок Вестников. Ведь мне почти нечемвозразить на такую массированную атаку после того, как я превращался встопроцентное чудовище. Я бы скорее предпочел, чтобы вместо этих хитрожопыхманьяков меня завербовала правительственная спецслужба — для оказания моимжутким обликом деморализующего воздействия на войска противника.- Где ждут?- мой голос прозвучал словно издалека.- У нас ночной молебен на стадионе "Петровский".У меня немного замерзло внутри. На этом стадионе помещается тридцатьпять-сорок тысяч. Если даже народу будет втрое меньше, и то нехило длякакой-то бредовой секты.Я на ватных ногах отправился к вешалке, накинул куртку и двинулся следом започитателями-конвоирами.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

Внизу нас ожидал "мерседес" последний марки стонированными пуленепробиваемыми стеклами. А на стадионе присутствовали всесорок тысяч, народ даже между сидений размещался.Большая часть прожекторов была погашена, чтобы трибуны пребывали во тьме,зато вся публика оснастилась свечками и фонариками, отчего напоминалакакую-то огромную фосфоресцирующую амебу. В то же время, на сцену,сооруженную посреди поля, были направлены мощные лучи.Так вот, меня, к моему ужасу, повели не на трибуны, а именно на сцену, кмикрофонам. Рядом со мной поставили Веру, чуть сзади расположились ЗолотойДождь и Небесное Копье, накинувшие серые балахоны, плюс еще несколькочеловек вполне цивильной наружности.И они возвали:- Мать-Земля, проснись, услышь нас.А стадион откликнулся.- Твои, твои навсегда. Соединись с нами.Потом перечислялись разные Высшие Силы: и Владыки Мирового Огня, ихранители Вселенских Ветров, и Властелин Вод, и Держатели Устоев, и всякийраз публика откликалась: "Твои навсегда, соединись с нами".- День, который мы так ждали, настал. С нами Чудотворец и его сестра,Лунная Дева. Они пришли не раньше и не позже, они пришли в час Поворота,- воткрытую заявил Небесное Копье и показал на нас пальцем.Прожектор тут же ослепил меня, прямо в лицо ударил жаркими лучами.- В этом пришельце из иномира сокрыты Высшие Святые Силы, которые должныподхватить нас и вывести из Смуты и Беспорядка, сделать любого и каждогочастичкой бесконечного Жизненного Круговорота. Хвала Чудотворцу, благодаряему поток времени будет замедлен и замкнут, мы перестанем двигаться квсеобщему разрушению и концу.- Ну, выпусти наружу божественного Ящера, Властелина Вод,- не слишкомлюбезно прозвенел под ухом Небесное Копье.- Чудотворец, Покажи нам Святые Высшие Силы,- проревела заведенная толпа.Похоже, она уже испробовала веселящего порошка или надышаласьвозбудительных токсинов.Я лихорадочно огляделся — все пути отступления и бегства были плотноперекрыты, и толпой, и вооруженными мужиками в масках.- Да что вы обалдели? Если у меня один раз что-то получилось, то зачемтребовать регулярности? Не в столовую ведь пришли,- шепнул я, стараясь не вмикрофон. Однако никто не обратил внимания на мои переживания.Может, я тут как раз и очумел от психологического прессинга. Мнепоказалось, что свет прожектора стал ветром, который сдувает, уносит меня.Я замахал руками и наклонился вперед, пытаясь удержаться на ногах.- Во, выделывает, ну, сейчас что-то будет,- прошипел кто-то рядом.Послышался и умоляющий шепот сестрички:- Не подведи, Егорушка. Иначе нам с тобой каюк.Ветер свободно проходил сквозь мой многострадальный организм, обдувалпозвоночник, разделялся на струи и вихри. Я чувствовал тяжелый вихрь,похожий на быстро растущий камень, и легкий, напоминающий мыльную пену, ишипящий, как огонь, и булькающий, как водяная струя. Меня будто раздуваловоздухом и словно наливало водой. Я как бы оделся в камень, в моих жилахпобежал огонь. Рев толпы расцветился протяжными обертонами, чаша стадионасвернулась в гигантский причудливо раскрашенный бутон, зрители стали еготычинками, сцена — пестиком.- Вы хочите песен, их есть у меня!Я снова стал обладателем пасти и затрубил в многослойное небо, фонтанголубых нитей взмыл вверх, достиг звезд и их колокола отозвались мне; лапытопнули оземь и откликнулись нерожденные души.Я поднял Лунную Деву и она просочилась словно сумеречный свет между моихчешуйчатых пальцев.Потом фонтан подхватил, закружил и шлепнул меня, в результате чего яобнаружил себя лежащим на помосте. Публика визжала от восторга, сверхуспускались серебряные нити небес, снизу прорастали багровые росткипреисподней. Все было навеки соединено и увязано в единую ткань, в единыйкруговорот.- С этого момента мир подчиняется Высшим Силам!- кинул Золотой Дождьзажигательный лозунг.- Дайте мне сюда сомневающегося.К помосту крепкие руки уже передавали сомневающегося гражданина. Непонятнобыло, кто и как его вычислил, этого человека с отрешенными пустыми глазами,но с искаженным от страха ртом.Золотой Дождь и Небесное Копье растянули его на какой-то тумбочке, досталиножи и… брызнули красные фонтанчики. Двое добровольцев кромсали человеканеумело, не то что инкские жрецы, но все же с энтузиазмом.Вот выдернуто сердце через разорванную рубашку и грудную клетку, вототсечена и подброшена голова, вот мерцающие жизненным теплом ручейки кровижадно всасываются серебристыми небесными нитями и багровыми подземнымиростками.- Вот оно, парное, полное жизненной силы мясо,- заорал Небесное Копье,впиваясь жадным ртом в выдернутый из жертвы комок: кажется, это былапечень.- Даешь реализацию продовольственной программы.- Вы меня использовали, суки!..Я с криком бросился на кромсателей-потрошителей, но тут что-то влепилось вмой затылок и стадион завертелся перед глазами…Я лежал в долине, заросшей кактусами, и надо мной кружился журавль. Всевернулось вспять. Я понял, что хотел сказать летающий на манер журавлядемон. Он предостерегал меня от выбранного пути. Теперь я должен былследовать за птицей, чтобы предотвратить жертвоприношение на стадионе"Петровский" и прочее гадство.18.Чтобы свернуть на нужную тропу, надо было предолеть заросли кактусов, апотом гряду камней, на которой виднелась "подружка" ягуарица.Ну что ж, посмотрим, чего из этого получится.Из-за страха я снова стал обессиливать и "залипать" словно муха в меду, новспомнил кровавую катавасию на стадионе и окреп. Отломал сук помощнее иначал продираться сквозь кактусы. Как ни старался, они меня крепкопотрепали. А когда добрался до камней, то встретился взглядом с желтымиглазами злобной твари.Насчет того, чтобы подраться с ягуарихой, я по-прежнему не был особорешителен. Хотя, конечно же, вспомнил действия Мцыри, оказавшегося всходной ситуации: "Но в горло я успел воткнуть и там два (или три?) разаповернуть свой мощный сук."Большая кошка предостерегающе дернула мордой и заурчала низко-низко, мол,не суетись. Оскал ее несколько напоминал усмешку. (Впрочем и наша улыбка,как известно, произошла по прямой от звериного оскала.) У меня тело и таксаднило от иголок кактусов, а тут предстояло ознакомиться с чем-то болеесущественным, с клыками и когтями.Я ухватил сук на манер копья, ягуарша же демонстративно опробовала когти накамне. Я с трудом удерживал себя от паники, представляя все происходящеепростой компьютерной забавой. Наконец-то помогла птица, которая спикировалана голову хищницы, отчего та усердно замахала лапой, пытаясь превратитьлетучего наглеца в облачко перьев. Однако, журавль еще больше обнаглел иповторил психическую атаку. Ягуарица распалилась насчет того, чтобыпокарать птицу, а я не стал ждать развязки и, подметив в сторонке просветмежду камнями, устремился туда.Осилил я метров пятьдесят, уже посмеивался, довольный, как услышал позадисебя рычание. Нет, это не то рычание, что в зоопарке. Совсем другое дело.Когда ты знаешь, что никакой решетки нет, а зверюга зла и беспощадна какСС, то начинаешь нервничать. Как видно, хищница все-таки проявилахладнокровие или же быстро покончила с пернатым наглецом. Я заторопился, новся моя прыть не давала особо ощутимого результата на качающихся под ногамикамнях. И вот я, балансируя вспотевшими руками и лихорадочно озираясь,заметил позади себя хищную самку. Близился миг нашего свидания, охотаподходила к концу. Хоть бы сейчас вылез какой-нибудь другой плотоядныйзверь и повздорил бы с ягуаршей. Но из-за чего им сориться? Вряд ли уж япредставляю такую знатную добычу, чтобы стать яблоком или хотя бы косточкойраздора.Гряда заканчивалась обрывом и ущельем. Обрывом закачивалась и теоретическиеразмышления, и вся моя жизнь, заброшенная в неведомый мир, куда нипроникает никакая милость даже в микроскопическом виде.Я зашатался на самом краю, поводя отрешенным затухающим взглядом то всторону смертельной кошки, то по крутому склону. И неожиданно пришла идеянасчет того, как уцелеть. Метрах в двух ниже имелся маленький уступ, такпочему бы не соскочить и не зацепиться — желание-то есть.Хищница несколько притормозила метрах в трех, готовясь привести висполнение приговор. Задница ее уже приникла к земле, лапы напряглись. Ясоскочил на уступ ровно тот в момент, когда она прыгнула. Тютелька втютельку. Желто-пятнистое тело пролетело над моей головой, заставивподскочить чубчик. Наблюдать за дальнейшей судьбой ягуарихи былозатруднительно. Я импульсивно-конвульсивно пытался удержаться, но еще иподмечал, что забраться обратно куда труднее, чем спрыгнуть вниз.Над головой закружил журавль. Жив бродяга и то приятно, хотя втравил меня вужасную историю. Он пролетел вдоль склона и призывно крикнул пару раз. Язаметил парой метров ниже и сбоку еще один уступ. Значит, надо подаватьсявсе-таки не вверх, а вниз.Я, прыгнув, едва не соскользнул с крохотной площадочки, но все-такипримостился. А дальше что? Журавль скрылся за краем ущелья. Ну, демагогпернатый. Заманил и бросил, Сусанин этакий.Нет, он опять появился, как-то неторопливо выписал пару кругов, изакурлыкал, снова показывая уступы.Пару раз оскальзывалась нога на гладких камнях и пальцы не хотели держатьсяза острые грани, сдирающие кожу. Но худо-бедно добрался я до влажного днаущелья.Журавль и там не оставил меня. Он усердно, как штурман, прокладывал дорогувперед, вернее вверх, из ущелья наружу — однако противоположная скальнаястена выглядела практически отвесной. Птица явно издевалась надо мной. Илибыла уже перевербована врагом.Пока суть да дело вмешалось новое действующее лицо. Или вернее морда. Помшистым гладким камням заструилось бесконечное тело, кстати, без ручек иножек. Это была здоровенная змея по имени якумама (по-нашему анаконда),которой лишние конечности не требовались. Скорость ее извилистого движениябыла гораздо больше моей, в чем я смог вскоре убедиться.Ягуарша теперь показалась невинным существом, как бы я хотел обменятьотвратительную рептилию на милую игривую кошечку, которую можно чесать заухом. Журавль по-прежнему баражировал, показывая, что мне надо перетьсяпрямо на стену. К сожалению, пользы сейчас от него было не больше, чем отунитаза.Вот змеиная пасть рядышком, уголки ее загнуты вверх — анаконда заранеедовольна — а мне никак не задействовать заложенные в меня Высшие Силы,всяких там ящеров, впрочем, известно, откуда они взялись.Движения мои становятся судорожными, бесцельными, я опять-таки словно всмоле застреваю.Змея считает, что подходит законный финал и распахивает пасть,бледно-розовый зев выглядит орудием квалифицированной казни. Она даже несобирается душить меня кольцами, а хочет просто заглотить целиком. И тут незнаю, какой амок у меня случился, но я, что говорится, полез на стену.Ну и ну. От первого же шага стена качнулась, от второго шага сталаопрокидываться — ущелье переворачивалось как корыто. Вот она уже сделаласьгоризонтальной, а потом наклонилась в противоположную сторону — все-таки яимел дело с весьма нестандартной стеной. Она, похоже, возникла благодаряэнергии моего ужаса. И сейчас стала склоном, сотканным из серебристыхнитей. Да уж, с эктоплазмой надо разбираться, привлекая скопом всехНобелевских лауреатов.Ну, а пока я соскользнул по склону, затем преодолел влет туманный барьер ишлепнулся на пол в храме Кильи. Я быстро разобрался, что снова в царствеУайна Капака, мире верхнем по отношению к царству Супайпа-Бормана. Видимо,я только-только отпал от значительного живота матушки Луны и опрокинулся отполноты чувств на спину.Рядом со мной стоял пес, немного склонив набок голову, что придавало емувид внимательный и сострадательный.- Если ты хочешь помочиться, то делай это, пожалуйста, не на мое неповинноетело.- таковы были мои приветственные слова.Я вспомнил, что у инков собака вовсе не друг человека, а черный пес вообщесчитается проводником в нижний мир. Тут мне стало не до воспоминаний,потому что в храме начали появляться люди, если точнее, инкские воины.Ближайший из них метко кинул в меня легкое копье. Я как-то увернулся,пропустив его мимо уха.Но полку воинов прибывало и все они чего-нибудь метали. Копья, дротики,топорики, камни, даже ножи.Меня спасало то, что я прятался за матушкой-Кильей, отцом-древочленом идядюшками-идолами, отчего бойцы аккуратничали и старались наносить только"точечные" удары.Все равно, момент был напряженный. Я пытался не передрейфить, не"залипнуть", а вместо этого напрячь свои способности.Килья злобно обдала меня потоком острых и жгучих вибраций, но облетеввокруг моего позвоночника, те стали послушными эктоплазменными нитями.Сообразно моим представлениям о прекрасном, они свились в настоящиещупальцы.Превратившись в спрута-кракена, я стал испытывать невероятныефизиологические ощущения. Я захлестывал своими гибкими конечностями руки,ноги, туловища, шеи инкских воинов, приклеивал их, сжимал, стягивал иобездвиживал. Я из оппонентов как будто сок выдавливал. И питал своищупальца этим соком.Я видел, что лица воинов пунцовеют а-ля помидор, глаза набухают истановятся как сливы, руки дрожжат и опускаются, кто-то даже обписался ииспортил воздух. Куда уж там копьем или тем паче дротиком попасть.Однако, следом за первой командой врагов, влетело до полувзвода воинов орлас пистолет-пулеметами. Мои щупики быстро отлетели от них, а сам язавертелся, удирая от свинцовых плевков. Прятался я по-прежнему за статуямии истуканами. Из-за обстрела от бедных идолищ отлетали куски, а то и вовсепревращались они в брызги шампанского.Но тут сыграл пес, крепко сыграл. У него, оказывается, был свой ход в храми обратно.Вначале я решил, что им могут пользоваться только четвероногие некрупныеживотные, но потом догадался, что вряд здесь устраивают туннели лишь дляпсов и котов.Я немного подвинул истукана, заслонявшего выход, протиснулся в узость, едване схлопотав копьем в попу, и рванулся каким-то мрачным переходом. Заодно,конечно, размышлял о том, кто такой этот пес? Впрочем, если Крейн в нижнеммире Бормана-Супайпы был птичкой, почему бы здесь ему не стать симпатичнойсобаченцией?Я несся за прыткой псиной, а за мной, естественно, гнались воины орла. Иудивительное дело, я как будто чувствовал и ощущал весь дворец. Казалось,что мои щупальцы нагло распущены по всем его пределам. Впрочем, крайниепределы я ощущал весьма невнятно, в виде каких-то жужжащих царапающихсяпятен, а вот то, что за ближайшим углом — совершенно ясным, хотя и страннымманером. То, что осталось позади, я видел слева, то, что впереди — справа.Удаляющиеся предметы как бы сплющивались перед моим взором и, в концеконцов, превращались в нити.Но неожиданно коридор, который смотрелся совершенно проходимым, сталтупиком и закончился стеной, практически монолитом.Пес выдал несколько порций гавканья, глядя то на меня, то на тупичок.Значит, должен быть потайной выход. Ну, не клиническая же дура этасобаченция. Я зашарил по стене руками, затопал рядом с ней ногами, пытаясьнащупать скрытый рычаг. А где-то неподалеку уже слышался топот и гомоннесущихся навстречу воинов.Я замельтешил перед тупичком, метаясь между стен, как броуновская частица.Ой, сейчас меня насадят на копья, а это так вредно для здоровья.И тут проклятый пес прыгнул и канул в никуда. Я даже не успел заметить, какслучилось это дело. Все-таки заманил и бросил меня лохматый фрайер, словнокакой-нибудь опытный партийный лидер. Но в чем загадка его физическогоисчезновения? Паузы на тягостные раздумия практически не осталось. Моечутье и эти самые "щупальцы" показывали, что какой-то выход из положенияесть. Но ум-разум говорил, что все равно этим выходом воспользуется нектодругой, более счастливый и облизанный Фортуной.А если? Я разбежался и бросился на стену, как бык на подлюку-матадора. И недобился ничего, кроме сотрясения мозгов и тела. Куда дальше дергаться?стены непрошибаемы, сверху давит потолок. Я одряб и обессилел, в головенаступила пустота, я словно погрузился в густую обездвиживающую массу. Какмуха в говно.В конце коридорчика тем временем показались воины орла. Они уже нестреляли, а собирались взять меня живым и теплым, чтобы подвергнутьзверским изощренным пыткам.Ум-разум наконец испугался пыток, обдал меня спасительным жаром и предложилнекоторую разгадку.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

Я подпрыгнул, вытянув руки. В какой-то момент потолокперестал быть наверху и стал водоемом внизу. В конце полета я расплескалнекую вонючую жижу, которая, впрочем, спасла меня от разбивания ирасквашивания. Я пробурлил вперед еще пару десятков метров и остановился,чтобы задать риторический вопрос:- Где это я, мать твою?- По уши в фекалиях.- раздался отнюдь не риторический ответ.Я протер глаза. Рядом со мной стоял Крейн в плаще из перьев красного ара измееглавой тиаре. Это был положительный момент. Отрицательный же заключалсяв том, что стоял я действительно в дренажной воде, активно приправленнойдерьмецом.- Ну-ка, стоп, машина, и расскажи все по-порядку.- призвал я, потому что онсобирался зашагать прочь.Тогда Крейн подождал, пока я подойду ближе… и ударил меня в лоб. У менячто-то там пискнуло и хрустнуло, в глазах заиграли темные пятна, я чуть неопрокинулся.- Ух ты, гад… Я еще поговорить с ним хотел.Может быть, я бы и врезал дорогому другу, но Крейн показал на своей ладонипогубленного демона-переводчика.- Нам ретранслятор не нужен, а на кечуа ты и так научился болтать…Кстати, здесь тебе не стоит задерживаться, вот выберешься за пределыКориканчи, тогда и резвись. Уайна Капака ищет тебя для проведения серьезнойбеседы.- А тобой он не интересуется, Шурик?- Меня здесь в общем-то и нет, дорогой друг. Однако именно благодаря мнеоткладывается твоя беседа с товарищем Максимовым. Странно, да? Но кое-что ятебе втолкую по дороге.По дороге я заметил, что Крейн стал рослее и шире в плечах, да и краснеекожей. Одежка же была, как у жреца из храма Луны. Вот стервец.- Так вот, Егор, я действительно не сиганул в то самое облачко марева,обозначающее точку перехода. Это было, конечно, не по-товарищески, но всамый последний момент меня осенило, что… ты мне друг, но истина, извини,дороже. Вспомнил я одно из уравнений и понял: оно имеет не одно, анесколько решений. Вовсе не обязательно перемещать свое физическое тело,-белки, жиры и углеводы,- в периферийный мир. Можно закрепитьсянепосредственно в точке перепрыга, а это своего рода энергоинформационныйузелок, и бесхлопотно пускать свои волны-эманации в "хрональный карман".- Ты не кидай мне странные словечки, как зерна курочке, я их в любой книжкепо мистике-шмистике отыскать смогу. Лучше признавайся, где это тызакрепился?- Я отыскал другую точку перехода, она локализована не над памятным тебеобрывом, а на твердом грунте. Палатку там установил, добился разрешения напроживания от владельца земли. Он дозволяет мне пользоваться электричествомдля компьютера, сортиром и водопроводом, а также рвать яблоки с деревьев.- Подожди ты со своим сортиром. Ты как-то говорил, что за пределамимира-метрополии во всей Вселенной одни только стринги, сырая эктоплазма, вкоторой что-то отпечатывается порой. Как мне тут, в этакой "сырости",вообще не захиреть?- Организованная материя отличается от сырой только тем, что у неефункционирует дополнительное измерение — время — за счет чего и существует"настоящесть", "реальность". Но если в сырой материи образуютсянестабильные отпечатки мира-метрополии, то опять-таки начинает течь время,и оттого появляются расстояния, формы, предметы, возникает какая-никакаяреальность. Короче, жить тут можно, если недолго.- Здорово. Только потекло куда-то время и у тебя сразу появилась форма,внешность, внутренность, масса, ты уже куда-то торопишься, нервничаешь,стареешь. А теперь притормози. Какого рожна образуются эти нестабильныереальности, эти несчастные "карманы"? Откуда все-таки энергия берется натакое дело?- Кажется, с этим я немного разобрался. Сокровище фашистов, вернее золотозамученных в войну евреев, стало аккумулятором энергии сдвига. Энергиясдвига — это замороженный концентрированный хронос, сила судьбы, это, ксожалению, то, что теряют жертвы и приобретают палачи. Используя рычагиПоля Судьбы, можно энергию сдвига направить куда-угодно. Она нахлынетволной в самую сырую неорганизованную эктоплазму и запустит в ней время.Такую эктоплазму лучше называть дрессированной, время в ней можно ускорятьи замедлять, отчего будут изменяться все ее свойства. Наглядный томупример, как ты застрял перед эктоплазматическим потолком — вспомни своеполное бессилие и безволие, то есть замедление времени. Но потом ты бодропроскочил препятствие — твоя энергия сдвига ускорила время и,соответственно, движение.Да, опять без подробностей, призрак Крейна не шибко пытается мне разъяснитьправду-истину. Неужели, я такой дуб?- Но почему периферийный мир Уайна Капака, образовавшийся в сырой материи -отпечаток именно древнего Перу? Говори немедленно, не то упаду лицом вговно.Отреагировав на страшную угрозу, призрак Крейна поторопился объяснить:- Потому что на самом-то деле отпечаток случился почти пятьсот лет назад,когда конквистадоры в одночасье уничтожили империю инков и сгребли все еезолото, которое тоже несло энергию сдвига. Второй "фашистский" отпечатокпросто наложился на первый "конквистадорский".- Толково объяснил, Сашок. А как образовался периферийный мир Бормана, тоесть Супайпа Уасин?- Это резонансное явление, вторичный отпечаток, как бы второй круг на водеот брошенного камня. Вторичный, нижний мир — он еще более сырой,демонический, эктоплазменный. Почему в один "хрональный карман" попалполковник Максимов, а в другой — рейхсляйтер Борман, мне никак неразобраться. Может, это связано с персональным уровнем "демоничности" и"злобесности". Но сейчас отпечатки как бы разглаживаются, вторичный мирпоглощает первичный и, похоже, не прочь вернуться в метрополию в видебольшого "подарка".- Между прочим, в мире, придуманном Борманом, все как в родной метрополии:и дома, и стулья, и туалетная бумага,- только я играю роль нежелезнодородника и даже не водопроводчика, а самого натуральногоЧудотворца.- Я догадываюсь, Егор, что творится в бормановском Супайпа Уасин, хотя мнетуда доступ закрыт. Едва эта адская реальность достаточно окрепнет, товнедрится в мир-метрополию, также как вирус входит в организм человека.Последствия трудно представить…- Мне не трудно. Я тут все на своей шкуре испытываю, как белая мышь, покаты там на компьютере поигрываешь. Хоть бы написал письмо в прессу,заклеймил бы позором то, что здесь творится…Беспокойный Крейн не дал досказать.- Да утихни ты… Думаешь, мне тут приятно в палатке прозябать, без вина,без пива? И кроме того, злокозненный "подарочек" пожаловал бы ворганизованный космос гораздо быстрее, если бы Супайпа-Борман отыскал менявместе с навигационным прибором. А так ему приходится переминаться с ногина ногу в ожидании… Пару раз его посланцы чуть не нападали на мой след,но я сплавлял их перуанской полиции как наркоманов и партизан.- А теперь ты умолкни насчет своего мужества и героизма, я другое скажу…Тут я заметил, что в тоннеле заметно посветлело, а в свою очередь Крейнстал таять и стремится к полной незаметности.- Ты куда, Саша? Побудь еще немного, я тебе и чичу скоро налью.- Я сейчас в хилом эктоплазменном теле, поэтому на свету начинаюраспадаться. Кроме того, есть смысл не засвечиваться мне здесь. А тебе,чтобы справиться с "подарком" Бормана, надо уметь обращаться с эктоплазмой."Дрессировать" ее с помощью энергии сдвига. Использоватьэнергоинформационные узлы, которые именуются уаками. Один из них "завязан"в храме Луны, тебе больше не стоит туда лезть. Но есть и другие — черезкоторые происходит накатывание нижнего мира. Особенно важна Титикака сосвященным островом. Наверняка, туда и двинет Уайна Капак, так что поспешисо своим отрядом.- Обижаешь, у меня не отряд, а целое войско, семь тысяч дубин. К сожалению,не могу сказать, семь тысяч голов.- Избавься от балласта, в решающий момент он помешает.- Да и без тебя знаю, умник…Крейна поблизости уже не было. Растаял. Наверное, в своем организованном, атакже расхристанном и уязвимом космосе-метрополии, отправился почитатьгазетку в сортир.19.В Мойок-Марке был оставлен гарнизон — примерно пять тысяч удальцов. Имеласьуверенность, что за неделю они все разбегутся.Для продолжения кампании было отобрано примерно две тысячи — в первуюочередь из товарищей дикарей, и тех инков, у кого физиономии выгляделименее сонными. Чтобы ускорить процесс отсеивания ненужных кадров, я устроилсоревнования по шашкам, стрельбе, вольной борьбе, футболу, волейболу,арм-реслингу, спортивному ориентированию и разгадыванию ребусов. Ксожалению, в число отобранных не попала девушка Часка. Я не желал большедержать при себе закодированную рабыню-шпионку. Кем же еще могла бытьЧаска, если даже Нина Леви-Чивитта меня продала? Да еще хотелось избавитьсяот изрядно досаждавшей мне бабы-ягуарихи. Естественно, я дал страшнуюнерушимую клятвы не брать в рот коки-куки, невзирая ни какую жару-жажду иголод-холод.На военном совете мне удалось навязать соратникам мысль, что идти настолицу еще рано, надо закалиться в боях и заиметь крепкий тыл. А для этогоидеально подходит озеро Титикака в краю Пуно, где помимо рыбной ловли иохоты на водоплавающих птиц, можно кормиться картохой, маниокой и другойедой из запасов, накопленных для строителей дамбы и жрецов, обитателейсвященного острова.Двигаться предстояло в гору вдоль русла быстрой, но мелководной речушкиАпуримак, а затем по дороге, проложенной по горным долинам, вплоть досамого озера. Стоит отметить, что по сравнению с настоящим Перу, западныесклоны гор и межгорная Сьерра в периферийном мире были куда более влажнымии заросшими. Впрочем, так оно может и выглядело в древности.После отборочных мероприятий войско смотрелось достаточно боеспособным ибравым. Еще в крепости солдаты переоделись в трофейные плащи и стеганныехлопчатобумажные панцыри, а на голову каждый напялил крепкий шлем изпанцыря черепахи.Однако сыро стало не только в смысле влажности, но и в эктоплазматическомплане, облако зла все более окутывало двигающееся войско. Солнце смотреломалоприятной мордой ягуара, из-за облаков зыркал громовой демон. Сама землявела себя недружественно и вытягивала все силы. Обессиленные ноги вдругначинали прилипать к почве, как будто она была намазана клеем или приобрелазаряд магнетизма. Даже наши ладони и то липкими стали, густой склизкий потзатягивал лоб и спину. На этой земле замедлялось, таяло, исчезало нашевремя, воля к победе тоже испарялась. В этих случаях помогало только кофе,зычные матерные крики и переход на скользящий лыжный шаг.В других случаях, особенно на склонах покруче, злобная поверхность начиналаотбрасывать руки, ноги и копыта, отчего срывались и летели вниз воины,носильщики и навьюченные ламы. Теперь наши ладони были совершенно сухими,движения конвульсивными, быстрыми — время явно ускорялось. Облегчениенаступало лишь при употреблении коки и прочих видах расслабона. Нопродвигаться надо было не сколько вверх, сколько вбок, отчего мы сбивалисьс пути и плутали между древовидных папоротников и сумрачных плаунов.Короче, войско превращалось в блуждающую толпу.Где-то к вечеру, когда люди, не обращая ни на что внимания, тяжело тащилисьна очередную высоту и вдумчиво цеплялись за стволы огромных бамбуков, насвстретил огневой рубеж. За деревьями и камнями спрятались паршивцы,подосланные Уайна Капаком, и лупили по нам. Я вначале даже не смограспознать, сколько их, потому что помимо обычного огнестрельного оружия,пистолет-пулеметов и винтовок, у них имелось кое-что похуже. Огнеплюйныетрубки, так бы я это назвал. Их высокотемпературные импульсы прожигалинасквозь моих солдат, одного за другим. Я такую трубочку рассмотрел, когдамы прикончили первого врага — и все равно не слишком понятно было, как онаустроена. Ничего знакомого и чересчур проста на вид. Как ни странно,"сивильник" не показывал, что противник серьезен. Обычные "червячки" наэкране. Словно мы сами придумали эти огнеплюйные трубки. В то время я ещене мог понять подобное утверждение своей мудрой "Сивиллы".Народ у нас запаниковал, опять-таки обессилел от страха, кого из бойцовпосекли, кто сам залег. Я шлепнул одного своего солдатика по щеке, дляпридания бодрости… а у него вся половина лица краснющая стала, вкровоподтеках, как будто полная потеря сопротивляемости случилась уорганизма. Так может, огненные плевки в значительной степени фикция — вдругмы сами себя калечим?Чтобы обтечь врага с флангов, и думать не приходилось — непонятно, гдерасполагались наши фланги. Оставалось последнее: сконцентрировать какие-тосиленки и ударить в центре. Я и сам дрейфил, но потом запсиховал иостервенел по поводу того, что не могу даже роту поднять в атаку — и притом у меня под командованием две тысячи "штыков". Короче, я пересталдрейфить только, когда начал материть и отвешивать зуботычины своимсолдафонам. Огненные плевки пару раз даже попали на меня, но ничего, ненавредили, как будто испугались моей свирепости. Наконец, я повстречалКукина, который прикладом подгонял взвод индюшек.И мы пошли вперед — то он меня прикрывает, то я его. Я уже упоминал, чтопули тут клепают не всегда как надо, но поскольку вливал тяжелую свирепостьв каждый свой выстрел, то получалось неплохо. Я даже видел багровые стежкиненависти, которые прошли в сторону врагов — и вдоль них летели моисвинцовые плюхи. В самый решающий момент боевого соприкосновения истощилсярожок моего автомата и как раз из-за укрытия на меня вылез здоровенный воинорла в очень стремном доспехе. На нем была сплошная металлическая броня,шлем в виде ягуарьей головы, нагрудник, пояс и передник — все изсеребристых чешуек. Очень подвижных, словно текущих пластин. Вдобавок вруках меч, чего у инков отродясь не водилось.Разглядывать долго не пришлось, потому что клинок обрушился на меня, а инказакричал: "За родину, за Уайна Капака!". Я естественным движениемзаслонился своим "калашниковым", но почувствовал, как хлынула от мечаострая сила. Однако решил не безвольничать и предпринял дополнительные меры- вильнул назад и в сторону. И правильно сделал, инкский клинок рассекхваленую тульскую сталь и даже меня немного достал, его кончик чиркнул помоей щеке и груди. Хорошо, что ярость пересилила боль; я заблокировалупавшую вниз руку врага, дернул его на себя и сделал подсечку. Он сталпадать, да я еще помог ему, двинув локтем по кумполу. А потом мне попалсяобрубок калашниковского ствола вместе со штыком. Его и засадил воину орлакуда-то под забрало, чтоб больше не рыпался. При этом видел, как и моярука, и штык, озарились багрянцем и обросли ненадолго красными нитями,словно волосами.А ощущения такие неприятные были, что меня всего передернуло.Одному моему приятелю-менту какая-то пьяная свинья на памятной московскойдемонстрации ткнула заточкой под шлем. Полсантиметра до мозга не дошла. Ноу меня сейчас выхода не было. Ну, разве что сунуть врагу лимонку подпередник. Короче, я лимонку сохранил и швырнул ее в группу бронированныхмолодцов, ринувшихся на меня вниз по склону. Всех по счастью уложил иоказался позади вражеской цепи. Толку от этого был бы ноль — ведь автоматпропал — но тут ко мне прорвался Кукин со своим "РПК". После рассечениявражеского порядка, напавшие бойцы присмирели и стали потихоньку отступать.Не слушались даже какого-то типчика, похожего на жрецы-политрука, которыймахал пистолетом и штандартом в виде метелки из перьев гиацинтовогопопугая. Впрочем, политрука скоро накрыл гранатой Николай. А когда моиребята почувствовали себя увереннее, то неприятели быстро стухли и исчезли,скрывшись за гребнем высоты.Туда вскоре поднялись и мы. Можно было устроить привал, подсчитать потери -их было до сорока убитых, в том числе Хусейн с прожженой спиной — ипоразглядывать трофейные огнеплюйные трубки и доспехи.Чешуйчатая, а вернее пластинчатая броня явно держалась за счет демоническихсил, которые вредительски использовали эктоплазму. По крайней мере, нанаших телах она просто разваливалась. А трофейные трубочки в наших рукахплевались чем-то похожим на бенгальские огни — покалывало, но не прожигало.Получилось, в самом деле, что убивало и увечило нас фиктивное, ноэффективное оружие, которое действовало за счет энергии сдвига,вычерпываемой из наших хилых душ паразитами-демонами.Едва мы попеняли на инкский пандемониум, как стемнело и пришла новаянапасть. Не сразу, конечно. Сперва мы разбили лагерь, выставили посты,натянули гамаки и разожгли костры.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

Пока мы это проделывали, уже сумятицабыла, все действовали вразнобой, резко, бестолково, несогласованно, словнокакое-то расщепление времени произошло. Вдобавок в голове сотни разныхмыслей мелькало, и ни одна не могла закрепиться. Просто шизия натуральная.И вдруг на нас хлынула тьма насекомых, от полубезобидных комаров до весьмаобидных скорпионов, ядовитых пауков, многоножек, и самое страшное -муравьиных семейств. Все эти канальи бежали к нам наперегонки со всейокруги. Чему предшествовала наступившая вдруг тишина со стороны обезьян иптиц.Склоны, заросшие кривыми деревцами, лианами и папортниками, наполнились нетолько жужжанием, писком, щелкающими звуками, но жалкими стонами ижалобными криками моей армии.В свете факелов я видел сплошь облепленных муравьями людей, которые бежалине куда-нибудь, а к своим товарищам, словно стремились поделиться с нимирадостью. Кто-то резво карабкался на дерево, но вскоре падал под ударамидесятков жал и сотен челюстей. Кто-то бестолково молотил палицей, просто,чтобы отвлечься от ядовитых укусов, но силы так иссякали еще быстрее иобессиленное тело после затухающего трепыхания застывало где-нибудь вкустах. Кто-то с радостью находил тихий уголок между костров, но тут ему нашею падала древесная змея или спускалась по лиане многоножка. Одновременно я наблюдал, что творится в диверсионном мире-бомбе,созданном Борманом в своем нижнем царстве. Там действовал мой двойникЧудотворец. Там Вестники продолжали триумфальное шествие. На стадионе имениКирова проходило первое крупное жертвоприношение.Чудотворец успешно вызвал синекожую богиню плодородия со змеиной головой,которая появилась из сгустившегося воздуха и принялась бодро насыщатьсякровью, хлеставшей из сотни свежезарезанных мужчин-распутников.Сто тысяч бесплодных женщин, собравшихся на стадионе, неожиданнопочувствовали способность к зачатию. Иные зачинали прямо на спортивном полеот Небесного Копья, Золотого Дождя и прочих братьев, в которых бушеваласила Отца-Солнца. Группа подвижников героически осеменила около сотниженщин. Один из Вестников шутливо назвал это собрание осеминаром.Радостные самки, получив горячие ласки, рвали затем на кускисвежезарезанных распутников, большинство из которых являлось по профессиибизнесменами и бюрократами. Красными от крови ртами возбужденные вакханкитребовали еще и еще.Действие транслировалось по телевидению и вызвало мощный всплеск чадородияу женской половины страны. Более того, на ночных улицах группки женщиннасиловали мужиков, возвращавшихся с работы или пьянки-гулянки.Следующей ночью в спортивном комплексе имени Ленина собралось сто тысячмужчин, страдающих импотенцией и слабой эрекцией. Чудотворец просил явитьсяМать-Луну. Благосклонная богиня вначале приняла облик Лунной Девы Веры,сестры Чудотворца. Та исполнила искусный стриптиз под оглушительный ревдовольной публики, а затем придала закланию трех развратных женщин, попрофессии секретарш, рассекая их длинным ножом от промежности до груди. Этовызвало немедленную и сильную эрекцию у всех мужчин, присутствующих настадионе и наблюдающих действо по телевидению.Когда Лунная Дева вымазалась с головы до ног в крови жертв, Чудотворецвзмахнул руками и на ее месте появилась Килья со свисающими грудями ираспахнутым лоном. Она была ужасна, но она же была и невероятнообольстительна. Сто тысяч мужчин, присутствоваших на стадионе, и стомиллионов, наблюдавших по телевизору, вступили с богиней в мысленноесоитие, затронувшее все нервные узлы, и почти немедленно спустили. Срединемедленно спустивших были и пацаны двенадцати лет, и девяностолетниестарцы.В эту ночь практически все мужское население страны вступило в половуюсвязь с тем или иным живым, а то и неживым объектом. Случилось около десятимиллионов сексуальных насилий и домогательств, часть из которых имелагомосексуальный, скотоложеский, онанистический и даже некрофильскийхарактер. Однако ни одна (один, одно) потерпевшая (потерпевший,потерпевшее), сознавая торжественность пробуждения мужского начала, незаявила (заявил, заявило) в милицию. А если бы и заявила (заявил, заявило),то в отделении милиции на нее (него), в первую очередь, посягнули бы, имеяввиду групповую оргиастическую связь… — Закутывайтесь в тряпки, окружайте себя кострами,- пытался командовать ясвоим обезумевшим воинством.Меня, как ни странно, всякие твари не особо цапали, может потому, что яхорошо облился тройным одеколоном. Все равно, от такой ситуации можно былоспокойно рехнуться. Так бы и произошло. Если бы я не взглянул на"сивильник". На экранчике присутствовал человечек и совсем мелкие людишки,повисшие на одной ниточке — это, наверное, я и мои товарищи-подчиненные.Нас опять окружали "червяки", то есть мнимые опасности.Я хотел было запустить "сивильником" в первый попавшийся баобаб — ничегосебе "мнимые опасности" — а потом раздавил трех-четырех пауков и подумал.Не стоит ли за сообщением хитроумного прибора какая-нибудь правда-истина?Этот мир становится все "сырее", то есть, сплошь облеплен эктоплазмой,которая легко поддается дрессуре. Найди только энергию сдвига, и с еепомощью лепи мелких и гадких тварей, стаи, рои, эскадрильи, дивизии. Апотом сыпани ими в нас. Наш страх ускоряет время, вызывает мельтешню, онпридает этой условно существующей дряни смертельную вредность инепобедимость.Плачевный результат налицо, сколько соратников превратилось в багровыепузыри из-за ядовитых укусов, я сам раздулся раза в два.Надо как-то закрыть наши души, чтобы волосатые руки демонов не добывали тамэнергию сдвига, которая воплощает все новые членистоногие орды.Надо отвадить демонов. И точка. Но в первую очередь, не бояться кусачуюмелкоту.- Не дрейфить, паршивцы!- заревел я на подчиненных в приказном тоне.- Идемоны смоются отсюда.Как бы не так. Мне никто не поверил. Зато над лесом встала гигантскаяфигура Чаупиньямки, покровительницы всего живого, с нимбом из москитов, ееуши вместо серег украшали скорпионы, на шее висело ожерелье из многоножек,по грудям сидели, ползали и вкушали стекающее молоко мухи и осы, на животекопошились сплетенные змеи, напоминающие ожившие кишки, юбка состояла изпаутины, по которой сновали пауки. Такая вот красавица.- Хорошо, что ты появилась,- кинул я демонической силе, чувствуясправедливую ненависть.- Но не думай, что тут все от тебя торчат.Демоническая сила надвигалась. Я видел каналы ее истечения, распустившиесякак женские волосы, они пронизывали моих людишек, швыряли, дергали их,болтали по воздуху, развратно елозили в мозгах и добывали энергию сдвига.Один из таких побегов вертелся около моего лба.Не панику, а справедливую ненависть это вызвало во мне. Я сновапочувствовал, как вокруг позвоночника несутся вихри и смерчи, среди которыхвыделяются тяжелые и острые вибрации. Абстрактные ощущения сменились болееконкретными. Вихри становились нитями, нити сплетали мне новое тело — "теловойны". Моя новая голова была тяжела. Более того, ее украшало острие. Явидел свои новые ноги, этакие колонны, обшитые толстенной кожей. Я виделсвои бока, более похожие на борта танка. А потом я налился огнем и рванулсяв атаку на объект ненависти. Ноги увязали в какой-то липкой дряни, корпусумешала гибкая словно резиновая растительность, но я все-таки добрался добрюха Чаупиньямки. Заострившаяся голова воткнулась в мягкое и мерзкоенутро, на меня брызнула и посыпалась копошащаяся, кусающаяся, царапающаясятребуха. Такого омерзения я никогда еще не испытывал. Сто процентовантикайфа. Только отрешившись, представив всю цепочку миров, тянущуюся изнебытия к сверхбытию, я избавился от отвращения к этому дерьму. А потомвзгляд опять втянулся в исходный мир.Кругом еще мучились солдаты и матросы, но насекомых было уже в сотни разменьше, а те, что остались, удирали со всех членистых ножек под ударамифакелов и хрустели под карающими подметками сандалий и башмаков.Ко мне подходили Кузьмин и Коковцов. Они явно были искусаны и явно былинедовольны. Я решил стать вежливым и предупредительным.- Вижу, друзья, что вы собираетесь провести заседание штаба или дажеустроить военный совет. Заранее скажу, что я не против. Только, давайте,вначале чайку сообразим.- Похоже, нас твое мнение скоро перестанет интересовать,- зловеще произнесопухший Коковцов.- Почему?- Потому что мы идем не туда.- обвинил экс-сержант Коковцов.- Опять подозрения, что меня нанял Верховный Инка в своих гнусных целях?- А что, если да?- скупо, но веско сказал Кузьмин, который раньше всегдабыл на моей стороне.- Тогда стал бы он напускать всю членистоногую гадость на нас? Этимучительные укусы как раз свидетельствуют о том, что мы движемся туда, кудаУайна Капак не хочет. А вот когда мы наступали на столицу, захватываяселение за селением, все у нас ладилось и удавалось. Так или нет?- Так,- вынужден был согласиться Коковцов.- Значит, ты считаешь, что коли попрут на нас еще какие-то гады, это будетсамым благоприятным признаком?- уточнил Кузьмин.- Ты точно уловил. Сие только надо приветствовать радостнымиапплодисментами и криками "браво".- Значит, Хвостов, озеро Титикака важнее для Верховного Инки, чемсобственная столица?- Опять угадал.Я, стараясь говорить разумнее, стал объяснять, что дело не только в крепкомтыле и кормовых ресурсах. Через Титикаку, мол, ползет эктоплазма и текутдемонические силы из нижнего мира. И если мы их не задержим, то онипрямиком попадут в наш любимый родной мир-метрополию.Говорю красиво и убедительно, а потом смотрю, что особого контакта саудиторией нет. Эти ребята, кажется, так до сих пор не поверили, чтооказались за пределами не только Земли, но и организованного космоса,фактически в обители зла, которая готовится преподнести серьезный сюрпризнашим родным краям. Но, по-крайней мере, зубы Коковцову и Кузьмину язаговорил. И даже предложил, по крайней мере, на людях, обращаться ко мне:товарищ командарм,- для укрепления уставного порядка.До позднего утра бойцы отсыпались за бессонную ночь, свалив свои палицы итопоры в кучу. Потом опять марш-бросок. Два часа ходьбы и карабканья полесистой и скалистой местности, после чего мы оказались на плато. А затемвпереди замаячило Нечто. Оно было похоже на громадный бутон,расположившийся в углублении, имеющем много общего с кратером. Над бутономвиднелось багровое сияние. Мало кому из нас захотелось встретиться с этимнеприятным образованием и мы свернули влево.Еще час все менее бодрого топания и впереди показался тот же бутон, толькополуоткрытый и лежащий прямо на поверхности земли. Да еще граница багровыхсумерек проходила гораздо ближе, а пестики с тычинками монструозного цветканапоминали внешние органы захвата пищи. Еще поворот и час утомительнойходьбы, но, в итоге, багровые сумерки повисли над нами, вымотавшимися иотчаявшимися, а цветок был размером с десятиэтажный дом, пестики же стычинками — хищный злодейский рот со множеством челюстей и острых хоботов.Ловушка, иначе не назовешь."Сивильник" упорно показывал мнимую опасность. Однако несколько отважныхбойцов, неосторожно приблизившихся к бутону, были насажены на пестики, азатем сунуты в жующие тычинки. От такого опыления цветок страсти заполыхалалым цветом. А с другой стороны багровых сумерек виднелись громадные тенимарширующих воинов — это, пожалуй, были мы сами, только в прошлом.Цветок из дрессированной эктоплазмы сжимал время, превращал его впространство. Из-за этого при движении в любую сторону мы неизбежнопроваливались к центру ловушки. Эх, сейчас бы Крейна сюда, он быпоразмышлял насчет девятимерных нитевидных стрингов, для которых и время, ипространство — всего лишь два проявления одного измерения.На вершине цветка уже воссела торжествующая Чаупиньямки, на этот раз онабыла вполне прекрасна и напоминала Веру. И стройностью, а румянцем ланит, итугой бархатистостью кожи, и яркостью глаз.Я попробовал себя сдерживать и не психовать. Тут меня и осенило:деревья-то, которые здесь как-никак растут, вовсе не попадают к пестикам итычинкам страшного цветка на закуску… И потому именно, что не движутся, аторчат на одном месте. Я предложил всем соратникам сесть, передохнуть иперекусить, то есть, просто прекратить перемещение. И в самом деле, черезчас стало заметно, что цветок помаленьку удаляется, а багровые сумеркирассыпаются и превращаются в тающие серебристые нити. Соответственно и мойавторитет, как командующего, укрепился в результате чудесного избавления.Кто-то даже назвал меня "товарищем командармом", а одна индейская колдунья(непонятно, как она прошла отборочные соревнования) расцеловала ипредложила срочно разделить с ней ложе.Я сказал ей, что после победы — обязательно, и стрельнул у кудесницытабачку, а потом мы снова двинулись в путь. Когда заночевали в своихгамаках, нам оставалось совсем немного до горной дороги. Деревья в районестоянки росли реже, меньше было налеплено мха, лишайников и меньше свисалолиан. Однако народ уже боялся — на блок-посты солдатиков загонялирукоприкладством и поджопниками. При том на каждом посту сидело по бойцу изчисла тех, кто "спустился" из верхнего мира, с автоматом и гранатами.Пришлось и мне, отставив свой генеральский статус, идти на боевое дежурствос "калашниковым" в руках. Взял с собой адьютанта Носача с самодельнойвинтовкой и еще пару индюшек.Вначале все спокойно текло, я даже погрузился в полудрему, в которойгрезил, как бы все могло у меня удачно сложиться с Ниной или с Чаской, еслиб не закодировал их преступный Уайна Капак. А потом, перед тем каквсхрапнуть, почти случайно чиркнув взглядом по лесу, заметил в лунном светекакие-то тени. Я сразу мог бы дать честное пионерское, что это — ягуары,целое семейство. Они двигались, то очень медленно, то мгновенно перемещаясьс места на место. "Сивильник" сразу сделал подсказку, да впрочем я и такдогадывался — это нападение "дрессированной" эктоплазмы.Хотя было скудно по части света, я заметил как посерели и обмякли моииндейчики. Демоны предъявили нам не только эктоплазменных ягуаров в большомколичестве, но еще размочили наши души водой страха и отчаяния. Я приладилавтомат и думал было стрелять, но тут понял, что порождениям "сырой"материи вряд ли много вреда нанесу, а вот весь лагерь ввергну в панику совсеми вытекающими последствиями. Но влупил очередью кто-то другой — ссоседнего поста.Пришлось присоединиться и мне. Шагах в пяти возникла оскаленная морда, вкоторую я и пустил пули. Зверюга натурально дернулась и затихла, уронивголову в лужицу крови. И тут я заметил, что ягуары уже позади меня, инекоторые из них имеют подозрительные человекообразные очертания. Проклятаяиндейская фантазия! Это она превращает эктоплазму в сущих монстров.Над лесом шагало божество с головой ягуара. Оно проникало в каждый мозг,окольцовывало органы чувств, пичкало своей устрашающей пропагандой центрывосприятия, захватывало психическую ось и забирало энергию сдвига.Сзади раздались хоровые вопли ужаса, мимо моей головы свистнул каменныйшар, наудачу пущенный каким-то пращником. Ягуары, полуягуары,четвертьягуары и прочие ягуарантропы шли в психическую атаку, нападая сразных сторон, возникая там и сям, обретая вещественность, когда им нужно.Кое-кто из них пользовался таким нехитрым оружием, как заостренные колы идубье.Пару моих выстрелов — и я уложил двух хищных монстров. Второй ягуарантропчуть не засадил кол мне в пузо, я еле успел воспользоваться автоматом какпалкой. Но все равно злой чудик напрыгнул на меня, на автомат легли лапыхищника, причем с заметными пальцами, неизгладимое впечатление производилиздоровенные когти, с клыков капала слюнка, пятнистая и шерстистая мордалица не внушала симпатий. Я понимал, чем рискую, поэтому выдержал натиск, азатем потянул на себя и поддал злыдню ногой снизу, чтобы он кувыркнулсячерез меня. И, в итоге, шарахнул его прикладом по черепу.Однако, по-большому счету, в лагере царило несусветное, несмотря наимеющееся ограждение из веток и стволов. Брань, скрежет, хруст костей,гневные крики, редкие выстрелы, пораженческие вопли. Пораженческие воплизвучали чаще всего.Я вместе с Носачем ринулся назад, в центр нашего стойбища, пытаясьорганизовать людей в малые боевые группы.- Эй, козлы, в тройки, четверки становитесь, два с факелами, два стопорами, и никакая эктоплазма к вам не прорвется.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

Главное, не дрейфить.Кое-где самоорганизация происходила и без меня. Особенно по периметру, гдена постах находились мои десантники и диверсанты, но в центре лагеря царилад.Ягуары и полуягуары кромсали людей как газеты. Люди как проигравшиефутболисты падали на землю и зажимали глаза руками — жри, не хочу.Большинство монстров жрать хотело. К ягуарьему племени присоединилисьчудища, похожие на пум, волков и медведей. Костры кое-где превратились вогненные столбы, от которых спасения не было ни моим бойцам, ни хищномуплемени. Каким-то третьим или четвертым глазом я наблюдал нижний мирСупайпы-Бормана, готовящийся стать подарком метрополии. Я видел костры наулицах городов, сложенные из трупов, легковушек, книг, дискет,компакт-дисков. Я видел руки людей, рвущие жареную человечину изаталкивающие ее себе в рот. Я видел и слышал дикторов телевидения, которыеобъясняли, почему надо поедать врагов народа, особенно их мозги, печенки исердца. Потому что надо вернуть себе их несправедливо накопленную жизненнуюсилу. Потому что надо уничтожить их телесные души-двойники, чтобы те немогли больше навредить или воплотиться. Потому что надо вобрать в себя ихдух, чтобы он не смог вознестись к небесам и притянуть оттуда враждебныеастральные сущности.Дикторы телевидения объясняли, что не всякое обладание имуществом есть зло,а лишь то, что противоречит воле божеств и круговороту жизни. БратьяВестники отделят праведных собственников от неправедных.Тем временем братья Вестники в белых туниках и в масках, изображающихсолнце, луну, медведя, волка, зайца, врывались в квартиры, вытаскивалиоттуда "себялюбцев, недостойных хоровода жизни", в основном граждан гордыхда независимых, и резали их широкими ножами на восходе солнца. Усвежезарезанных спрашивалось: "Ну что, не будещь больше выпрындываться?"При этом ярчающий диск казался головой радостного бога.Еще уцелевшие "себялюбцы" не отстреливались от разгулявшихся "альтруистов",а только виновато прятались по темным углам.Я видел и слышал коллективные молебны восходящему солнцу — на газонах переддомами, простодушные песнопения луне на закате — около рек и озер.Организовывали массовые ритуалы опытные проповедники из общества Вестников.Я видел, как двигалась людская очередь на пункте по проверке функций мозга.Проверяемым закреплялись на головах датчики, которые снимали альфа-, бета-и дельта-ритмы. Испытываемые проходили массу тестов, причем датчики изучалипо пульсу и состоянию зрачка, правдивы ли ответы. Данные обрабатывалисьсверхмощными компьютерами на параллельных процессорах, которые определялиспособности граждан к включению в большое общее дело, к опрощению,самоотдаче и самоотрешению, к эмоциональному подъему, к смирению ипоклонению Высшим Разумным Милам.Те мозги, что полностью не подходили, вскоре просто вышибались ломиками идубинками. Другим мозгам, частично испорченным индивидуализмом исебялюбием, давался испытательный срок, в течение которого происходилоИсцеление с участием опытных нейрохирургов и фитотерапевтов из числаВестников.Еще быстрее двигалась очередь на избирательных участках, там голосовали засписки партии "медведя", партии "волка" и партии "барана". Народ большевсего доверял ветеранам движения Вестников. Парламентом был принят новыйгерб страны — пятилучевой знак солнцеворота.Одно министерство за другим переходило под покровительство Высших Разумных.В экономическом ведомстве бразды правления взяла богиня плодородия, чьеизваяние со змеиной головой и набухшими грудями занимало холл главногоздания. Теперь каждый чиновник знал, что вышестоящей у него являетсясверхъестественная сила, перед ней и придется нести ответственность занерадение. Особо нерадивые бюрократы были покараны уже на следующий день,их тела умерли из-за внутренних кровоизлияний, а над лицами с застывшимимасками недовольства летали тучами мухи… Сам-то я отбивался довольно лихо, с автоматом-то, с матом, сзади меня ктому же прикрывал Носач. Но мои личные успехи не имели судьбоносногозначения в этом кавардаке. И вот где-то в центре лагеря среди огня и павшихбойцов надо мной зависло божество хищного племени. Морда его лица сдовольной ухмылкой наклонилась и как бы сказала: "Зря трепыхаешься,зудень."Сейчас я не думал о вечной борьбе добре и зле — тем более, ведь неизвестно,кто есть who и что есть what. Я примитивно хотел отомстить. По ужеиспытанной технологии мой позвоночник завибрировал и вокруг негозакрутились вихри. Однако, они никак не могли соединиться во что-либопутное. Демон-ягуар рассеивал их своих дыханием. Как я не вспоминай своичешуйчатые конечности с когтями, ничего серьезного не получалось. Яоставался маленьким человечком, к тому же мне приходилось увиливать отмощных лап, которые искали меня. Упал — и одна из них пронеслась надо мной,отпрыгнул в сторону и другая свистнула в дециметре от меня.Демон-ягуар уже готовился закогтить меня, когда я поймал свежую струюэктоплазмы. Вначале меня понесло словно бурным потоком, а я только твердилпароль — неистовство и ярость. Потом я заново родился на свет из сгусткаэнергий. Сгусток стал клубком багровых нитей, из которых было соткано мое"тело войны". Панцырь, чешуйчатый гребень, кривые мощные лапы, вытянутаяпасть, костяные дуги над глазами и шеей. Глава и вдохновитель всегобесовства, демон-ягуар, сразу прыгнул на меня и воткнул свои когти — вгребень — там они и застряли. Хвост, мой хвост, сбил неприятеля с ног,оставалось только изогнуть шею и запустить челюсти с многорядками зубов вего глотку. Жизненная сила потекла ко мне обратно…А потом я шел с автоматом и топором, собирая ватагу бойцов и добиваяразбегающихся монстров, которые, похоже, потеряли ориентацию в пространствеи жалобно скулили.Коковцов и Кузьмин тоже воспряли и, собрав несколько сот людей в боевыепорядки, прочесали весь лагерь и его окрестности. Кукин, окруженный вернойкомандой дикарей и внушая им бесстрашие, бился как воинственный демон отначала до конца… Это дело мы довершили к утру.В строю, в итоге, оставалось не более полутора тысяч, но зато самыхкрепких. В поход мы снова двинулись лишь около полудня, но когда солнцесобиралось заползти за край горизонта, очутились уже на крепкой дороге,выложенной из каменных монолитов.Это ночь прошла спокойно, было достаточно времени для зализывания ран. Наследующий день до Титикаки оставалось менее шести часов перехода, но дорогавходила в довольно узкое ущелье между двух скалистых массивов. Вперед быливысланы патрули из наиболее ловких и осторожных бойцов.Оказывается, по обе стороны ущелья нас уже караулили. Слева от него былитолько крутые склоны гор, а справа, за скальной грядой — долина, полнаявойск. Тысяч семь не меньше, причем отборные, среди них личная стражаВерховного Инки — уаранку, также воины кондора и воины орла, которые, какизвестно, плюются огнем и пулями. Это против наших полутора тысяч плюсдвухсот раненых.(Кстати, дикари потихоньку своих раненых жрали, несмотря на разъяснительнуюработу. Нетерпеливые жруны уверяли меня: увечные соратники-де сами хотят,чтобы их магические силы перешли к здоровым; я же тщетно объяснял, что мывоюем именно за то, чтобы каждый соратник мог при желании съесть толькосамого себя.)- Как видите, направление было выбрано правильно,- уверенно сказал я навоенном совете,- именно к Титикаке боялся нас препустить Верховный Инка.- Направление как раз было выбрано неправильно,- оспорил Коковцов.- Инкахотел увести нас подальше от своей столицы и засеянных полей, чтобы разбитьв этом диком углу. Что у него почти получилось.- На пути в столицу нас бы встретило не семи, а сорока семи тысячноевойско,- напомнил я, с чем присутствующие должны были согласиться.- Так чтодавайте решать военные вопросы. Напоминаю, что в рукопашном бою важную рольиграет плотность клинков, а в дальнем — плотность огня. Ни того, ни другогоу нас нет. Так что ночью мы вскарабкаемся на скалы, те что справа отдороги, а утром атакуем врага ударом сверху — надеюсь он будет внезапным.Сколько у нас огнестрельного оружия?- Десять "АК" и шестьсот патронов, восемь пистолетов, два ручных пулемета ик ним семьсот патронов в снаряженных магазинах. Плюс десять самодельныхвинтовок. Еще десятка два гранат. Один легкий миномет и десяток мин к нему.Огневая мощь "потрясающая".- отозвался Коковцов.- Да враги заплюют нас,пока мы будем торжественно спускаться со скал в долину.- Есть еще прибор ночного видения.- напомнил Кукин.- Тогда мы пройдем по скальной гряде незамеченными и ударим по их войску стой стороны, которая сейчас считается ими тыловой,- включился Кузьмин.-Там, конечно, случатся шум, паника, переполох и все такое. Если нам в такойситуации не удастся выиграть, значит, нам ни в коем разе победа не светит.Ну, что, остается согласится с таким мнением. Нам, действительно, полторытысячи человек не спустить без шухера и заморочек со скальной гряды.- Остается узнать, господа, у кого альпинистская подготовка?- У Альвареса. Он чуть ли не на пальцах умеет карабкаться по скалам.Подозвали Григорио Альвареса, иначе говоря дядю Гришу. Он уже неплохонаучился изъясняться по-русски. Как выяснилось, ему все-таки нужны быливеревки. Даже не столько ему, сколько тем, кто полезет следом.Дикари, к сожалению, раненых товарищей уже доели, так что весь личныйсостав, к счастью, был готов к продолжительным физическим нагрузкам.Привели ко мне предводителя голозадых Кори-Амару, господина с жирными идовольными губами, который сказал, что его люди умеют плести отличныеверевки из некоторых сортов лиан. Сказано — сделано. Три часа понадобилосьдиким людям, чтобы нарвать гибкие растения и сплести их — получилось нечтовроде веревочной лестницы.В первой тройке скалолазов двигался дядя Гриша, его глаза были оснащеныприбором ночного видения, который все представлял в призрачных зеленоватыхтонах. Следом Кузьмин, а потом я, но в той же связке.Я не люблю гор, особенно ночью. А тут, чтобы остаться незамеченными, надобыло оперативно вскарабкаться по стене высотою в двести метров. Альварес,который тащил веревку, конечно, классно пер вверх. Правда, раза трипоскользнулся на влажных камнях, но все-таки не упал, так что нам непришлось его вытягивать. Скорее уж наоборот — он нас заражал бодрячеством.При этом Альварес уверял, что некоторые камни его кусают за пальцы илиспециально рассыпаются. Я же, как спец по экстрасенсорике, различал живыевибрации и понимал, что это "сыроватости" играют. Эктоплазма здесь заряженадурной энергией сдвига на всякие подлости.Альварес, наконец, выбрался на более-менее горизонтальную площадку, потоммы с Кузьминым.Неподалеку прогуливалось несколько вражеских солдат, наверное, какой-топатруль. Они шли уверенно, причем без прибора теплового видения и дажефакелов. Не иначе, их ведет что-то или кто-то.- Я беру первого, Альварес — второго, ты — третьего.- распорядился Кузьмин,не дождавшись моего приказа.- Там еще проводник должен быть, демон такой.- сказал я.- Да, ну тебя, выдумщик… Гриша, оставайся посередке, я проползу влево,ты, Егор,- вправо. Подключайтесь после меня.Кузьмин ухватил "своего" неприятеля за ноги, затем повалил и кокнул,Альварес тоже подсек противника приемом "ножницы" и свернул ему голову. Амне не хватило природной ловкости. Я кинулся на "своего" врага сзади,пытаясь зажать ему рот и избавить от мучений штыком. Однако неприятель чутьне прокусил мне руку, а штык уткнулся во что-то твердое. Потом я схлопоталудар вражеского затылка в свой лоб и вообще отпал. Инка уже хотелприголубить меня топором, так бы и сделал, кабы Кузьмин не метнул финку ине попал, куда надо.Вместо того, чтобы отдышаться, я кинулся за демоном-проводником, а он отменя — мелкая тварь, похожая на крысу.Сейчас он нас всех раскроет и тогда — хана! Позвоночник мой задрожал ивыплеснул несколько вихрей, вихри стали нитями, из которых получиласьстайка преследователей… Я вгрызся во тьму многими глазами, я увидел юркуютень сразу со многих сторон. Потом последовал рывок. Этой "крысе" некудабыло выскочить и вскоре она хрустнула на зубах. О чем я радостно поведалсоратникам.- Ну ты чмо!- только и сказал Кузьмин. Альварес воспринял мои словастоически, он как раз искал утес, на котором можно закрепить лиановуюлесенку.Когда это получилось, то начали появляться остальные товарищи по борьбе.Двинувшаяся вперед цепочка соратников старалась держаться правой стороны,потому что слева, ближе к ущелью, располагались вражеские бойцы.Справа за обрывом была видна долина, которая полнилась огоньками. Как нистранно, огоньки поднимались и вверх, словно инки пользовались сигнальнымиракетами. В любом случае, зрелище было внушительное. За полтора часа мы безособых происшествий — разве что я пару раз сшибал своими "щупальцами"летучих демонов — прошли вдоль всего скального массива и стали спускатьсявниз. Через два с половиной часа мы оказались с другой стороны от вражескойкодлы.- По-моему, пора начинать,- сказал Коковцов, когда наши бойцы более-менеевыстроились в несколько колонн.- Днем мы все равно просрем. А сейчасдостаточно светло из-за этих тысяч факелов.- Вижу, кстати, золотой штандарт. В том шатре, похоже, проживаетвоеначальник. Может сам Верховный Инка.- заметил Кузьмин, приладивший кглазам прибор ночного видения.- Вот туда ударим колонной с левого фланга.- предложил я.- Чтобы нас отрезали и забили дубинками.- скептически отозвался Коковцов.- Тогда ударим к центру одновременно и с правого фланга. Пусть они думают,что мы их окружаем. Когда у них подымется паника и всякий хай, остальныенаши колонны ударят им в лоб и сомнут то, что останется.- Ну, ты стратег.- присвистнул Кузьмин.- Это достаточно глупо, чтобы сработать,- согласился Коковцов.- Только яповеду те колонны, что выступят в конце.- Ладно, я ударю с левого фланга. Пятисот человек мне, думаю, хватит.-вынужден был сказать я, хотя от страха немножко вспотел. Откликнулись иразные рефлекторные зоны: сердце задергалось, под ложечкой образоваласьтомительная пустота, в коленках — слабость. Но я понадеялся, что вскорефронтовой психоз выбросами адреналина избавит меня от неприятных ощущений.- Пойду с правого фланга,- вызвался молодец Кузьмин.- Мне тоже нужно неменее полутысячи народа, и как минимум один пулемет.- Я — с тобой,- веско заявил мне Кукин.Меня тут сомнение взяло, все-таки был Коля закодирован-заколдован ВерховнымИнкой. Хоть и не навредил он ни разу, однако неизвестно, как сыграет всамый ответственный момент.- Ты лучше себя побереги,- сказал я.Он подошел поближе, поигрывая желваками.- Без меня пропадешь. Я выдавил из себя беса, которого имплан…имплантировал мне полковник Максимов. Эта тварюга напрочь лишала меня воли,заставляла жить по плану товарища полковника.- Это когда надо было напасть на храм долины Урубамба?- Нет, тогда еще я действовал по плану Верховного. Истребил я беса во времяштурма высоты, на которой засели огнеплюйщики. По замыслу этого хреноваИнки твое воинство должно было понести там гораздо большие потери идезорганизоваться на несколько дней.Так, сейчас Кукин уже раскодированный или притворяется раскодированным? Поидее, если он человек Максимова, то зачем ему сейчас раскрываться?Продолжал бы творить втихаря свое темное дело. Поэтому надо вроде бы емудовериться.- Коля, не подведи,- внушительно сказал я.- Вспомни ту кавказскую станцию,где мы бегали от свинцовых конфет, вспомни майора Крылова, которогозарезали эти гады, вспомни и держи себя в руках…И вот взмыла наша синяя ракета, сразу ударили очереди, отправилосьнесколько мин в центр вражеского стойбища, а следом, после такой хиленькойартподготовки, пошли в атаку две усиленные колонны.Первые сто метров удалось преодолеть довольно спокойно, инки мельтешили,бегали во всех направлениях, но разбивались о нас, как волны о каменныймол.Мы двигались клиньями — тактика не очень известная местному люду — этокогда выстроенная острым углом группа, прикрывшись щитами и ощерившиськопьями, режет и протыкает вражеские порядки и толпы. С крыльев клинадолжны вдобавок работать лучники своими длинными луками, а также пращники иметатели дротиков. В случае применения огнестрельного оружия колоннаобязана была сразу залечь, а из ее сердцевины застрочить пулеметчик.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

(Ещераз напоминаю, что пули не обладали здесь такой эффективностью, как вцивилизованном мире — по-крайней мере, для увеличения убойного действиянадо было прилагать особые мысленные усилия.) Возглавлял мой клин Кукин -это дело у него неплохо получалось, не зря он все-таки напросился.Воины врага, полусонные или нажевавшиеся коки, замахивались топорами ипалицами, наседали, но кончалось это тем, что просто повисали на копьях,после чего их скидывали на землю, как сено с вил.Однако, после первой сотни метров появились воины орла и застрочили. Нашклин, по счастью, успел быстренько залечь, а пулемет, находившийся в рукахНосача,- ответно загавкать.Где-то за десять минут мы израсходовали практически все боеприпасы, но нашиминометчики лихо обработали вражеские огневые точки и практически все ихнакрыли. Теперь можно было двигаться, сближаясь, как с шатром вражескогоглавкома, так и с колонной Кузьмина. Кукин, находящийся на острие нашегоклина, взмахнул топором и расколол очередную голову.Когда до ставки вражеского главнокомандующего оставалась не слишкомпротяженная дистанция, путь вперед преградили цепи личной стражи — уаранку.В мощной броне. Такую я уже видал на лесистом склоне. Только тампротивостояло нам куда меньшее количество латников.На них были сплошные доспехи, шлемы в виде змеиных голов, нагрудники,наплечники, пояса, передники, наручи, перчатки с когтями и прочее — все изметаллических пластин. Причем они постоянно перемещались и меняли формудоспеха — для соответствия движениям тела. Происходило это так плавно,непринужденно и без скрежета, что оставалось признать — у деталей этойброни не имелось обычных сочленений, не были пластины нашиты на ткань иликожу. Скорее всего, специалисты опять создали из податливой эктоплазмы вещиусловно существующие и страшно опасные. Воины-уаранку были вооружены нетолько палицами, цепами и топорами, похожими на секиры, но и мечами. Какпрямыми, так и изогнутыми. Использовавшийся на доспехи и клинки металл имелсочный черный оттенок.Среди наших воинов прошел шорох, они не ожидали встретить такогобронированного противника в таком количестве. Но я-то и понимал, ичувствовал, что эти доспехи произведены нашей энергией сдвига, той самой,которую выжимают из нас демонические силы.Над шатром вражеского владыки твердо встал каменного вида демон из нижнегомира с черно-желтой головой ягуара, с морщинистой головой кондора, сзазубренной головой ящера — символ неотвратимости и неприступности. Похоже,готовилось серьезное изменение судьбы. Я видел, как из недалекого озера Титикака выплывает нижний мир, подарокрейхсляйтера Бормана. Недостроенный храм-зиккурат на святом острове рос наглазах, набирая ярус за ярусом, превращаясь в тоннель, связующийреальности.В этом диверсионном мире человек был органично включен в кругооборотвеществ и энергий.Там одни граждане поедали других открыто и не стесняясь, получая одобрениепрессы и начальства. Персоны, предназначенные к употреблению, обязаны былиносить на одежке знак "М" — "мясо". Просторечно их называли "ходячимибифштексами". В назначенный час их усыпляли и уносили в мясной магазин, гдесразу выстраивалась очередь. Туда же приезжали фармацевты, добывающиеполезные вещества из человеческих организмов, и хирурги, подыскивающиеорганы для трансплантации. Ясно, что люди с буквой "М" старались дома непроживать, поэтому их отлавливали по подвалам и чердакам с помощьюохотников-любителей и пионерских дружин.Попасть в категорию "мясо" мог любой, кто отлынивает от порученной работы,не видит в ней толка или же плохо сотрудничает с товарищами.На Красной и Дворцовой площадях происходили массовые заклания,присутствующие массы народа ("бодрствующие") в активном трансе помогалиэнергии сдвига покинуть свежие жертвы и слиться в единый поток. Единыйпоток под управлением Высших Сил и контролем "бодрствующих" устанавливалгармонию в природе, уравнивая количество сознания в камнях, растениях,животных и людях.Созданные из металла и лазерных лучей изваяния-изображения Высших РазумныхСил украшали центры городов.На окраинах и в старых городских кварталах строились храмы, которыеназывались "медитационными центрами". Там все граждане регулярно, два разав будний день и три раза в выходной, слышали голоса и видели образы ВысшихСил, которые вдохновляли на труд и на подвиг.Высшие Разумные приходили к каждому, кто умел правильно дышать и раскрыватьэнергетические центры, расположенные на осевом психоканале тела.Высшие Разумные, духи стихий и устоев, нисходили к народу и спонтанно, припомощи телевидения и радио. Электронные средства информации постояннокрутили психоделическую музыку, отключавшую малополезные и вредные участкимозга. То есть, зоны коры, что ведают критикой, сомнениями и рекурсивныммышлением, и которые годятся лишь для обдумывания мелких делишек, но не дляприобщения к Генеральной Линии Жизни. Между нашим клином и передней цепью гвардии уаранку не осталось пустогопространства и уже пошла крутая рубка. С огорчением я заметил, что другаянаша колонна, потихоньку сдает, отползает назад, едва сдерживая натископравившихся инков. Да и мы бы охотно двинулись в ту же сторону, кабы неКукин. Он методично пер вперед, работая топором, словно не замечал крутыхвражеских доспехов и этих злых клинков, как будто в нем жила сила,защищавшая судьбу всей нашей метрополии.Это меня вдохновило настолько, что с оси моего позвоночника сорвалисьбыстрые вихри, облетели поле боя и, став серебристыми нитями, сплелисфероид, иначе говоря, пузырь.В нем и отразилась вся интересующая меня местность.Фигуры и вещи, находящиеся поблизости, представали большими и и словноразмазанными, пребывающие вдали — сплющенными и тощими. Но что удивительно,события, уже происшедшие, тоже отражались в пузыре. Я вновь видел нашевойско, перебирающееся через скальную гряду и располагающееся в боевыепорядки перед началом атаки. Все это изображалось на противоположнойстороне магического пузыря, где таким образом представало прошлое.Поддавалась теперь наблюдению траектория каждого тела во времени, то естьлиния его судьбы. Роковые линии не только пробегали из прошлого в будущее.На противоположной стороне пузыря я начинал различать смутное будущее -наши клинья, отсеченные и рассыпающиеся под ударами с разных сторон,порубленные тела моих и кузьминских бойцов, потом неудержимые фронтальные ифланговые удары инков по нашим силы, оставшимся в резерве.Я понял, что опять владыки инков заставляют нас работать на свою победу,захватывая наши души, выжимая из нас энергию сдвига и превращая ее в своемогущество.Для начала возникло первое соображение — тактическое. Чтобы предотвратитьокружение и уничтожение, надо оба наших клина неторопливо развернуть надевяносто градусов и соединить. Довольный противник соответственно станетмолотить нам в центр фаланги. Тут наши фланги крутанутся градусов еще надевяносто, навстречу друг другу, и основные силы врага окажутся в "мешке".Надеюсь, что неприятель окажется покладистым.Эх, если бы я оставил на скальной гряде какие-то силы и они бы нанеслиотвлекающий удар, вот тогда случилась бы паника в стане сдрефившего врага.Пузырь отозвался на мои мысли и, покрутившись, наглядно показал мне своюобратную сторону. Я снова увидел наш военный совет перед началом переходачерез скалы. И не только видел, но снова участвовал в нем:- …Так что ночью мы вскарабкаемся на скалы, те, что справа от дороги, аутром атакуем врага ударом сверху — надеюсь, он будет внезапным. Сколько унас огнестрельного оружия?Коковцов снова талдычил, что огневая мощь у нас хиленькая, поэтому нечембудет прикрывать спуск нашей армии со скал в долину.Кузьмин опять предлагал пройти по скалам незамеченными и ударить по инкам стыла.Только я уже не соглашался с советниками во всем.- На скалах оставим пару сотен, спустятся они уже после начала побоища.Инки сперва внимания не обратят на эту команду, зато потом она понаделаетшухера прилично.После этих слов линии судьбы пролегли по пузырю несколько в иную сторону, ая, успев заметить это, целиком очутился в текущей тяжелой реальности.В текущей реальности было жарко. Враги крошили острие наше клина. ДажеКукин еле отбивался. Но я рад был, что он цел и что наш боевой порядок ещесуществует.- Первые двадцать рядов отступайте вправо и назад,- скомандовал я "голове"клина,- вторые двадцать рядов двигайтесь влево и вперед, пока я не дамкоманду остановится,- велел я "хвосту".Приказы побежали вдоль порядка и мы стали разворачиваться. Можно былозаметить по движению знамен, что Кузьмин, командовавший вторым клином,уловил мой маневр и стал его повторять.Отступать "голове" было не слишком сложно, ведь левое крыло поддавалисьсерьезному натиску "орлиной" гвардии и уаранку. А вот со стороны правогокрыла нам не особо препятствовали воины инкского ополчения, которых мыуспели прилично помять и дезорганизовать. По ходу дела я начал подмечать,что наших воителей, в том числе Кукина, будто бы окружает багровый пар, наруках, кончиках копий и лезвиях топоров словно бы появились рыжие космы.Огонь сражается против камня, так выразился бы какой-нибудь местный жрец.Вот "голова" нашего клина, наконец, сомкнулась с "головой" Кузьминскогоклина, получилось что-то вроде фаланги. Теперь главное не потерятьсоединения, не дать рассечь наш строй, но продолжать отступление в центре,одновременно пытаясь с флангов замкнуть врага в "мешок".Неприятели, казалось, уже усекли мой план, поэтому и собрались поскорееразрубить нашу линию. Они, вообразив себя зверями, бросались на наш боевойпорядок, с воем размахивая черными клинками. Однако их встречали окутанныерыжей дымкой квадратные щиты, под прикрытием которых рубили врагов топоры идырявили копья. Конечно, досаждали нам стрелы, которые были снабженытеплонаводящимися демоническими головками, жадными до крови. Страшнодолбали и крушили наши доспехи каменюки, которые присылались вражескимипращниками. Метательные снаряды явно были из эктоплазмы, заряженнойтяжестью необыкновенной. Но, коснувшись багровой дымки, смирнелиголовки-упыри и легчали шары-болиды, как будто истощались в ней.Был, правда, момент, когда несколько вражеских богатырей, похожих на потныегоры, прорубили наш строй наполовину. Причем в том месте, где располагалсялично я. Магазины к моему "калашникову" давно уже опустели, так чтопришлось отмахиваться холодным оружием. На меня надвинулся мужик -шипованные браслеты с его широченных запястий годились бы мне для украшенияголовы. Взлетела палица с многолепестковой главой — я почувствовал еетяжесть всеми фибрами души — кое-как поднырнул под локти богатыря, пыталсядать в пах, но наткнулся коленом на металл передника. Хотел было произвестизахват и бросок, но обхватить противника не получилось — слишком необъятенон был. Тем временем богатырь ухватил своей левой рукой, облаченной влатную рукавицу, меня за шею и стал давить, сминая позвонки и кровеносныесосуды. Все сопли выдавил. Я же пробовал отжать вражеский подбородок. Плоходействовало. Тогда, собрав последние ускользающие силы, я прыснул своим"пшиком" в отверстие забрала. Это помогло лучше, противник заколдобился и якое-как вывернулся.Однако на меня с двух сторон замахнулись топорами еще двое мужчин в шлемах,изображающих разъяренную пуму. Я закричал "полундра". Однако криком неспасешься. Хорошо, что удалось почувствовать направление ударов. Потому явовремя отклонился в сторону, чикнул одного врага ногой по коленке,намеренно упал на спину и толкнул другого врага в пузо, одновременносхватив его за пятку.Впрочем, неприятели бы меня доканали в оставшееся до конца матча время, носправа донеслись вопли каких-то атакующих и инкские ряды заметно дрогнули.- Хорошо, что ты оставил резервную группу на скале,- похвалил подоспевшийНосач.- Я? Ну да, я. Я действительно неплохой стратег, хотя академиев не кончал.Я недолго пребывал в растерянности, откуда-то в моей голове взялосьобъяснение. Дескать, периферийный мир привиделся мне в виде пузыря. Тотпоказал несуществующее, ненастоящее, прошлое и будущее, причем в яркихкартинках, за что ему низкий поклон. Как-то удалось задействовать ранеехолостую линию судьбы и вытащить из НЕНАСТОЯЩЕГО две роты условносуществующих эктоплазменных воинов. И эти призраки, питаясь энергиейсдвига, становятся по мере наступления в НАСТОЯЩЕЕ все плотнее и злее. Вотчихня-то, с трудом верится.Однако благодаря двум ротам полтергейстов и в самом деле нашим флангамудалось соединиться, кольцо вокруг инков замкнулось, после чего заработаламясорубка, перемалывающая элитные части Уайна Капака. Не помогали им нидоспехи-трансформеры, ни мечи острые. Наши топоры и копья не уступалитеперь по рубящим и колющим способностям их клинкам. Вот что энергиясдвига-то понаделала!Коля вдохновенно заорал:- Нам форму новую дадут, научат бить из автомата, когда по городу пройдем,умрут от зависти ребята…И побежал вперед на оставшийся около ставки инкского главкома заслон изличной стражи уаранку и орлиной гвардии.Соответственно наша фаланга пошла в атаку на шатер рядом с золотымштандартом. Первый ряд копий опирался на щиты, второй ряд копий на плечипервого ряда.И вот мы накатились на бастион из живого камня. Наши гибкие копья жалили ипрошивали насквозь черные доспехи, однако их мрачные палицы еще мозжиличерепа, а вострые мечи быстро снимали головы. Но берсеркер Кукин надвигалсяна врагов словно солнечный протуберанец, он весь будто покрылся краснымидлинными волосами. Мне то и дело казалось — в Николая что-то вселилось,некая буйная огненная стихия. Попросту выражаясь, одержимый наш Коля. Послевозвращения в мир родной придется лечить приятеля в Бехтеревке.Именно в районе Кукина мы пробили боевой порядок инков и сыпанули в брешь.Из шатра вышел Властелин, в плаще, обсыпанном драгоценными камнями инакинутом поверх золотого доспеха. Над Уайна Капаком по-прежнему возвышалсякаменный Супайпа-Борман.- Ну, что не вышло по-вашему?- крикнул я Инке через разделявшие настридцать тяжелых метров.- С чего ты взял?- голос подозрительно спокойного Уайна Капака был тих, нотем не менее легко проникал в уши.- Вся эта петрушка вполне укладывается вмой сценарий, о котором я, извини уж, тебе не говорил в подробностях.- Твоя голова начинена моими демонами,- хохотнул Супайпа.- Куда бы ты нипошел, обязательно прихватишь с собой голову. Разве не так?Мне, действительно, захотелось оторвать на какое-то время свою башку. Дажепоказалось, что так оно и произошло. Из позвоночника через открывшуюся дырувырвались вихри и смерчи.Ну, думаю, сейчас что-то путное выйдет. Так и есть. Острые вибрации сталибагровыми нитями, из которых соткались клюв, когти; быстрораспространяющиеся вихри сделались серебристыми нитями, а те сплелись вмаховые перья, в крылья. Супайпа же, не зевая, опустился на четвереньки иобернулся гигантским аллигатором из преисподней. Долго не удавалось пронятьгада — если, увернувшись от пасти, и доставал его клювом, то никак было непробиться через толстенную бронешкуру.Наконец, я подхватил его, вонзивши когти в зазубрины спины, стал тащитьвыше и выше, пока не увидел цепочку миров, тут и сбросил вредную тварь.После чего ринулся вниз, чтобы нанести удар обмякшему противнику. Огоньклюва пробил твердые покровы и стих.Уайна Капак, он же полковник Максимов, он же оберст фон Рауш, повалился наземлю, немного потрогал грудь и стал коченеть. Укрепленная моей агрессивнойпсихикой пуля попала в самое "яблочко".Золотой штандарт с изображением солярного знака, пятилучевойсвастики-солнцеворота, простоял еще немного. Кто-то, кажется Кукин,опрокинул его и втоптал в грязь.Неожиданно пейзаж вертанулся передо мной, и я оказался отброшенным нанесколько десятков метров от шатра, да еще обнаружил себя посреди клина,рассыпающейся под ударами врага. Понятно стало, что масштабная херовина свременем-хроносом приключилась. Я видел вдалеке, у царского шатра, опятьживого и торжествующего Уайна Капака.Передо мной возник воин в шлеме, похожем на череп акулы, его забралоподнялось,- и я встретил свое лицо, только с малоприятнымгнусно-торжествующим выражением.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

Тут двойник-супостат опустил на мою головучто-то чертовски тяжелое и взрывное…Демоны неохотно покидали расколотую башку. И богиня со змеиной головойЧаупиньямки, и богиня без головы с дверцой на груди Пачамама, и божество,похожее на огненный вихрь после взрыва, Париакака, также боги дождя иветра, боги-держатели и боги-разрушители, все Высшие Разумные, которыехотели получить епархии в мире-метрополии и пасти клиентов…Я не знал, доведено ли вражеское дело до конца. Однако был уверен, что ужескапустился. Неожиданно на меня упала тень от фигуры, заслонившей солнце. Яустало посмотрел на нее. Это был Крейн.- Вставай, Егор, пошли домой.- Мне некуда больше спешить,- напомнил я слова из подходящего романса.- Я же тебе говорил, что этот периферийный мир довольно "сыроват". Поэтомумне и удалось устроить еще один реверс времени.- Реверс времени? Грешно смеяться над дохлым человеком. Чего ты менядуришь, Саша? Объяви честно и со всей откровенностью, что я геройскиоткинул копыта.Я подумал, что единственным плюсом в создавшемся положении является полноеотсутствие каких-либо проблем — и денежных, и любовных, и по поводу того,как выпить-закусить.- Ты откинул бы геройские свои копыта, Егор, не сомневайся. Но я успелкрутануть пузырь эктоплазменного мира и направить поток времени по болееподходящей линии судьбы — той, которая не предусматривала твоейбезвременной кончины.- Не плети, сказочник.Крейн воздел руки, одновременно пытаясь почесать нос.- Ну, не дело сейчас трепаться, когда надо кончать всю эту бодягу…Говорил же тебе, вдохни в эктоплазму время и делай с ней что хочешь.Демонические силы выдаивают энергию сдвига, которая способна передвинутьсамую настоящую реальность совсем в другую зону эктоплазменного мира, впрошлое. Тебя трахнули по черепу как раз опосля того, как Супайпа ловкопровел реверс времени. Однако, устроив это дело, фюрер подземного рейханесколько растерялся — ведь именно твоя целая голова питала энергией сдвигавесь диверсионный мир. Поэтому я перехватил инициативу и устроил свойреверс.Я с трудом поднялся — хотел было опереться на Крейна, но тот напоминал поплотности мыльный пузырь. Мои солдаты сгоняли в кучу пленных воинов УайнаКапака и, кажется, собирались их сожрать. Однако Кукин вел разъяснительнуюработу. В лучах неохотно восходящего солнца виднелось темным зеркалом озероТитикака.- Теперь средний мир заблокирует нижний, Супайпе придется долго-долгоскучать, прежде, чем подвернется новый удобный случай.- сказал Крейнустало. Мир-подарок рейхсляйтера Бормана медленно оседал в Титикаку, окрашиваяводы в багрянец. Эпоха жертвоприношений завершалась резней жрецов. Их никтоне собирался кушать, а просто выбрасывали как падаль на кольцевуюавтодорогу, где проезжающие мимо люди могли убедиться, что наваждениезаканчивается.Кольцо времени разомкнулось; время, набирая ускорение, снова полетеловперед.Я видел, как стадионы и спортивные центры, которые недавно использовалисьдля кровавых медитаций, превращаются в барахолки, как устанавливаютсяларьки и гаражи на газоны, которые вчера еще применялись только дляколлективных молебнов и песнопений. Как взрывают недостроенные дома демоновили перестраивают их в казино — храмы необходимости стремительнопревращались в храмы случайности. Как Золотому Дождю и Небесному Копьюотрезают яйца, а других Вестников выпроваживают из окон и дверей. Как потелевизору и радио вместо въедливых заклинаний-мантр и психоделическихтанцулек начинают крутить жлобские рэпы на тему пива и девочек или жефильмы об том, как хорошие мальчики мочат плохих. Как из министерстввышвыривают изваяния сверхъестественных руководителей, а вместо них вносяткомпьютеры и молодых программисток.Как всегда не обходилось без перегибов.Я видел, как Лунную Деву сажают на ящик с динамитом и поджигают фитиль,чтобы отправить ее на луну. Я не мог выдержать этого и двинулся навыручку. — Это не твоя сестра, поэтому умерь прыть,- произнес Крейн, придерживаяменя за плечо.- Твоя сестричка работает медсестрой в католической больниценеподалеку от горы Килиманджаро и даже на полногтя не думает о тебе. А твоямать не приедет к тебе, потому что ее в живых нет уже с десяток лет…Нина Леви-Чивитта шла ко мне, протягивая руки. Это было трогательно,учитывая ее прошлое матерой шпионки.- А она настоящая?- уточнил я у Крейна.- Конечно, Уайна Капак взял ее с собой в комплекте походных жен.- Она все та же предательница?- Да что ты все нервничаешь, Егор. Кодирование испарилось.- утешил меняКрейн.- В случае с Ниной энергия сдвига, выжатая демоническими силами,произвела лишь умеренные изменения в ее психике, не больше того…Дальше я почти ничего не расслышал, потому что госпожа Леви-Чивитта сталамять и тискать меня, включая мои уши. А также покрывать поцелуями и шептатьласковые словечки.- Ну что, наше общее задание выполнено?- спросил я ее после того, какотдышался после очередного смачного чмоканья.- Вот еще разберемся с золотом,- лицо Нины снова приобрело настороженный"шпионский" вид.- Отсюда нельзя брать инкское золото и прочее добро. Оно несет энергиюсдвига.- напомнил Крейн.- Возьмите лучше друг друга, дети мои.- Стоп, а где ты сам находишься?- обратился я к весьма призрачной фигуре.- В своей однокомнатной палатке, дую чай с бананами. Говорят, они полезнеевсего. А чтоб весело общаться с вами, использую компьютер "Pentium-100".Похоже, мы всего-лишь смешные человечки на экране Сашиного компьютера.Однако, он неплохой программист.Рука Нины оказалась в моей, она хотела сказать еще что-то деловое, но япросто предложил:- Пошли домой.Кстати, Золотая Звезда, действительно, оказался шофером Нины Леви-Чивитта,так что нашим свадебным кортежем рулил именно он. А Носач был, конечно,Гариком Арутюняном. Он вспомнил свое истинное имя вскоре после ухода сцарского плота, но только не хотел признаваться — как истинный любительрозыгрышей. А на банкете после бракосочетания половина гостей была инкскойнациональности. Но человечину им я строго-настрого запретил употреблять.Так что никого собственно и не съели, если не считать Аслана, который дажев такой торжественный момент пытался помешать с помощью гранатомета. НоКукин как всегда вовремя засек такое дело. Однако это уже совсем другаяистория.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30