Акцент судьбы

Василий Абвалов Акцент судьбы Василий АбваловАкцент судьбы Глава 1ВТОРЖЕНИЕ Желтый карлик с этого места смотрелся как яркая точка, от орбиты самой дальней планеты в этой системе до пояса равновесия было ходу около одной десятой цикла. Тяжелый крейсер корвиан шел в расчетную точку перехода, разгонные кольца усиленно напитывались энергией, еще двадцать микроциклов – и колоссальная энергия выплеснется наружу, прорвет пространство и замкнется на поясе равновесия другой, ближайшей по направлению звезды. Корабль войдет в разорванное пространство как в воду, причем иллюзия будет полной, даже появятся расходящиеся во все стороны круги, а вот вынырнет в другой системе из серой, светящейся мути, и расстояние в десятки или сотни световых лет будут пройдены за доли микроцикла. Но в этот момент в непосредственной близости от точки перехода появилось сначала легкое, слегка светящееся облачко, которое все больше и больше уплотнялось. Анализ характеристики возмущения пространства однозначно показывал, что это один из гражданских кораблей Содружества миров. В другое время корвиане не упустили бы такого момента и без раздумий уничтожили чужое судно, но времени на это у командования крейсера не было: кольца накачаны энергией, надо запускать процесс перехода, иначе выплеснувшаяся энергия преобразуется в гигантские гравитационные завихрения – и крейсер превратится в космическую пыль. И процесс был запущен. Но когда крейсер уже был готов нырнуть в точку перехода, обе области искаженного пространства потянулись друг к другу и сложились в щель. Физики всех миров уже долго пытались смоделировать такой процесс и подтвердить или опровергнуть теорию параллельных пространств, но даже при идеальных расчетах осуществить задуманное не удавалось. И вдруг по воле случая это произошло. Произошло вопреки всем законам вероятности, хотя нет, не вопреки, но теперь такой случай мог произойти только через восемь миллиардов гигациклов. Тяжелый крейсер стал терять очертания и превращаться в легкое облачко, а потом и облачко растаяло без следа.Все прошло в течение трех микроциклов. Пассажирский лайнер «Айрон» шел по своему обычному маршруту. Ему предстояло совершить четыре перехода, четыре прыжка через пространство до места назначения; сейчас он подходил к первой расчетной точке перехода. Пассажиры находились в своих каютах, как и положено во время совершения прыжка.– Лен, помоги поместить ребенка в детский контейнер.– Зачем его туда укладывать? Пусть спит в кроватке.– Нет, по инструкции во время перехода он должен находиться в контейнере.– Он может проснуться.– Значит, это надо сделать осторожно. И не ленись.– Хорошо. Сейчас помогу.– Так, тихонько. Ишь губенки как вывернул, сладенький.– Эля, ты оставишь контейнер открытым?– Нет. Ты всегда сильно шумишь. Надо его закрыть.Лен закрыл контейнер и проверил систему жизнеобеспечения, все было в полном порядке. Зачем существовали такие правила, в общем-то было непонятно. Лайнер снабжен мощной системой гравитационных компенсаторов, которая защищала пассажиров от любых перегрузок во время межпространственных переходов, но если бы она по каким-то причинам не сработала, то наличие даже сверхнадежного детского контейнера никоим образом не смогло бы защитить ребенка. Впрочем, на всех лайнерах родители малышей с удовольствием использовали эти контейнеры, так как они обладали хорошими звукоизолирующими свойствами и, поместив в него ребенка, можно было не заботиться о соблюдении тишины.– Надеюсь, у него не возникнет «детских» проблем, – усмехнулся Лен, – иначе проблемы возникнут у нас.Эля с укоризной посмотрела на мужа:– Между прочим, у него проблем бывает гораздо меньше, чем у тебя.– Это в каком смысле?– В смысле работы. Почему мы должны так далеко отправляться, неужели нельзя было найти что-нибудь поближе?– Ты же знаешь, что из-за этого конфликта на наших границах все серьезные фирмы стали сворачивать свои представительства.– Ты хороший специалист. Мог бы найти работу на Паладине.– Эля, на Паладине в основном курортные фирмы, там не требуется моя специальность.– В конце концов, тебе можно было бы и сменить специальность, уж коли на то пошло.– Ну если менять специальность, то не надо было и на Бантан отправляться.– А это другое дело. Мне так хотелось вырваться с нашей планеты с ее зеленым солнцем.– Солнце у нас не зеленое, это атмосфера такая. К тому же я слышал, что и на Паладине люди беспокоятся за свою безопасность.– Ой, выкинь это все из головы! У наших военных достаточно сил защитить нас от этих мохнатых недоумков. А если учесть, что и соседние миры обещали нам помочь, то все их потуги смешны.– Не сказал бы. Фирмы не стали бы тогда сворачиваться, а тут просто бегство какое-то.Эля задумалась, Лен был прав. Пресса ничего не говорила об этом, но транспортные компании были вынуждены в десятки раз увеличить количество рейсов в направлении дальних миров, и об этом она знала от своей дальней родственницы. Споря с Леном, она прекрасно осознавала, что мужу здорово повезло быстро найти работу в крупной компании – хотя и далеко, но, судя по описанию, на планете с прекрасными условиями, которые нисколько не уступали Паладину. Все складывалось удачно, и она была в глубине души довольна развитием ситуации, однако мужу знать об этом было вовсе не обязательно.– Как думаешь, мы почувствуем переход?– В рекламе говорится, что пассажиры не замечают момент перехода.– Ха! Нашел чему верить – рекламе.– Если ничему не верить, не стоило тогда вообще все это затевать.В этот момент пол в каюте вздрогнул и немного изменилась гравитация.– Я же говорила, реклама… Ай! – Толчок был уже гораздо сильней. – Лен, я боюсь…Но Лен ответить не успел: мощный импульс отбросил его на стену, а потом все резко перевернулось и потонуло во мраке. – Мелитор, ты где?– Я в седьмом кубе.– Что это было?– Туземный корабль проскочил в наше измерение и рассыпался на части.– Они уже достигли такого уровня?– Нет. Произошла случайная инверсия пространства.– Понятно. Погибли все?– Да.– Надеюсь, с нашей стороны прямых или косвенных причин в их гибели не было?– Почти.– Поясните.– Один контейнер с туземным детенышем столкнулся с нашим зондом. Определить, что явилось причиной его смерти, сейчас невозможно.– Это очень плохо. Нас могут обвинить во вмешательстве в ход развития туземной расы. А этого допустить нельзя. У нас уже есть одно предупреждение.– Что же делать?– Насколько тяжело он поврежден?– До тридцати процентов мозга, многочисленные разрывы органов, повреждения скелета.– Значит, это можно восстановить.– Но у нас нет психоматрицы данного типа туземцев, а без этого мы не сможем установить правильного уровня развития.– Но он детеныш. А детеныши туземцев очень легко адаптируются.– Так мы его вернем?– По «Уложению» мы обязаны все вернуть в их пространство.– Но потом об этом мы обязаны доложить в совет?– Нет. Прямых указаний нигде нет. Есть только рекомендации. Если об этом позднее станет известно, то мы сможем отчитаться, что приняли все меры для устранения последствий нашего косвенного вмешательства в гибель туземного существа. Поисковый корабль Содружества исследовал окрестности расчетной точки прыжка лайнера «Айрон». Лайнер не прошел по расписанию мимо встречного грузового корабля, поэтому немедленно была направлена поисковая команда, которая, обследуя прыжковые зоны и снимая данные с системных буев, должна была выяснить, куда он исчез. Искать долго не пришлось: обломки лайнера обнаружились в первой же зоне перехода.– Капитан, тут черт знает что. Видимо, они попали в гравитационную воронку: все искорежено и разорвано. Сейчас передам картинку, посмотрите сами.– Вижу. Пройдите курсом семь-пятьдесят три-одиннадцать, обнаружен слабый сигнал маячка.– Тут никто не мог выжить.– Все равно надо проверить.Корвин чертыхнулся и развернулся на курс. Наверняка пустой скафандр в автоматическом режиме подает сигнал. Когда весь лайнер порван в клочья, а толстенный корпус смят как бумага, в живых останутся разве что бактерии.Корвин уже давно работал в поисковой команде, случаи, подобные этому, бывали очень редко, но все-таки бывали, почему это происходило, оставалось непонятно, после каждого подобного происшествия проводилось полное расследование, но еще ни разу не удавалось докопаться до истинных причин трагедии, и почти всегда в официальных отчетах фигурировала «неустановленная техническая неисправность». Была и еще одна характерная черта подобных аварий – живых не оставалось никогда, и даже более того, гравитационные возмущения были столь велики, что от всего живого не оставалось даже следов. Именно по этой причине Корвин считал бесперспективным обследование найденных фрагментов лайнера – трата времени, и не более того, – но правила требовали, и нарушать их было нельзя. Сигнал исходил из такого же искореженного обломка. Корвин завис рядом с ним и с помощью маневровых двигателей начал медленный облет. Ага, вот он, контейнер. Помят очень сильно, но, как ни странно, цел.– Командир, контейнер второй защиты. Детский… На запрос отвечает. Давление внутри в норме… Стоп!– Что там?– Работает система жизнеобеспечения. Возможно, ребенок жив. Сейчас срежу лохмотья обшивки и вытащу контейнер.– Осторожней там, мы сейчас поближе подрулим.Через двадцать минут контейнер был поднят на борт поискового судна. Вскрывали его со всей осторожностью, внутри в гелемассе находился семимесячный малыш и, как только он увидел склонившихся над ним людей, дернул подбородком и стал объяснять всему миру на универсальном детском языке, насколько он возмущен таким отношением к нему.– Господи, живой! – воскликнул медик. – Его надо немедленно успокоить, сотой кубика филанина хватит. Сейчас мы его обследуем и решим, как кормить.Сканирование не выявило сколько-нибудь заметных повреждений, и поэтому решили кормить естественным способом. Малыш высосал питание, успокоился, а через несколько минут весело загулькал, высоко поднимая ножки и размахивая крохотными кулачками.– Это надо же, – удивлялся медик, – после такой катастрофы – и абсолютно никаких повреждений. Он точно из этого лайнера?Случай был действительно уникальный, впервые за всю историю попадания корабля в гравитационную воронку нашелся выживший, и не просто выживший, а ребенок, не получивший ни одной травмы. Это было чудом, которое, судя по всему, впоследствии должно было войти в историю, именно по этой причине провели дополнительные исследования условий, которые поспособствовали тому, что ребенок выжил.– Командир, контейнер вначале отбросило в трещину, и он попал под гравитационную катушку. Вот этот обломок как раз и есть ее кожух. Потом, когда развился основной гравиудар, она все еще имела достаточно энергии, чтобы частично смягчить его, и контейнер не раздавило, а дальше вместе с кожухом его выбросило в пространство, кожух сработал как защита.– А то, что контейнер сильно помят?– Так это не ударные вмятины. Смотрите, они все примерно с одной стороны. Контейнер был прижат к одной из стенок, и его помяло лохмотьями обшивки. Кстати, я же вырезал его оттуда, так что все вполне объяснимо.– Все равно при таком сильном возмущении серьезные травмы неизбежны. Судя по структуре гелемассы, ударные ускорения контейнера доходили до двадцати кратных величин, а на ребенке ни одного повреждения.– Это, конечно, удивительно, но подобные ударные ускорения хоть и травматичны, но не всегда смертельны. К сожалению, курсор контейнера в нерабочем состоянии, иначе мы бы получили полную картину.– Хорошо, опишите это в отчете. Лия в который раз просмотрела информационное табло транспортной компании, на нем вот уже двое суток ничего не менялось, напротив всех рейсов стояло сообщение о переносе отправления на неопределенное время в связи с постановлением правительственных органов. И что обидно, никаких пояснений больше не приводилось. Она еще вчера попыталась выяснить причину столь масштабных проблем, но по указанной ссылке неизменно отвечал автомат, а на него, как известно, повышенный тон не действует: можно хоть до визга голос поднимать – только охрипнешь. Наконец терпение ее лопнуло и она уверенно выбрала соединение с агентством:– Что происходит? Почему мне не дают отправиться на курорт? У меня отпуск, если вы и дальше будете мне препятствовать в отъезде, у вашей компании будут крупные неприятности.– Наша компания приносит вам свои извинения, но отправить сейчас мы никого не можем. По решению Чрезвычайного Комитета по военным вопросам все пассажирские космолайнеры в срочном порядке направлены в пограничные миры. Вопросы транспорта теперь находятся полностью в ведении Комитета, его представительство имеет контактный адрес…– К черту этот Комитет. Я уже связывалась с ними, они ничего сказать не смогли, и все время ссылаются на какое-то постановление правительства.– Мы очень сожалеем, но работа компании в данный момент полностью парализована решениями Комитета. Если вас это хоть как-то успокоит, могу сказать, что через двадцать минут будет правительственное сообщение. По всей вероятности, ожидается что-то экстраординарное.– Понятно. Хорошо, будем ждать.Лия раздраженно стукнула по пульту, отключая канал.– Гред, ты слышал, что мне говорят в компании? – обернулась она к мужу. – Можно подумать, что у них действительно забрали все лайнеры. Наверняка для некоторых у них есть забронированные места. Хорошо еще, что они опять не связали меня с роботом, а то я бы устроила им веселую жизнь.Гред оторвался от планшета и рассеянно взглянул на жену:– Я думаю, нам не стоит беспокоиться, в случае большой задержки компания должна будет возместить не только прямые финансовые потери, но и немалый моральный ущерб. Видимо, у них действительно забрали весь транспорт. Давай лучше подождем официальных разъяснений.– Да что там может быть такого? Ерунда все это!– Почему ерунда? Ты же знаешь, что переговоры с корвианами зашли в тупик.– У наших военных вполне хватит сил поставить их на место. Явились откуда-то издалека и стали выдвигать требования… их надо просто вышвырнуть отсюда.– Все не так просто. Информации о них очень мало, неизвестно даже, каким флотом они обладают.– О, смотри, официальный канал сейчас будет активизирован. На семнадцать минут раньше срока… Гред, этого не может быть: официальный канал активизируется раньше положенного, только если возникает чрезвычайная ситуация.– Видимо, произошло что-то действительно чрезвычайное.На головизоре появился глава правительства и без всяких вступлений сразу начал говорить:– Граждане мира Амильен, сегодня правительство обращается к вам с тревожным сообщением. Как вам известно, наши дипломаты два дня назад вели переговоры с недавно появившимися в нашем секторе представителями негуманоидной цивилизации – корвианами, и также известно, что эти переговоры закончились безрезультатно. Мы не стали раскрывать вам суть этих переговоров, чтобы не создавать нездоровый ажиотаж вокруг них. Однако теперь можно сказать, что переговоров, по существу не было. Корвиане выдвинули ультиматум, в котором потребовали полного и безоговорочного подчинения их воле со всеми вытекающими отсюда последствиями. Когда же мы отказались выполнить условия ультиматума, их огромный флот, тайно сосредоточенный на наших границах, атаковал четырнадцать наших систем.В силу недостаточной численности наш флот не сумел организовать достойного сопротивления, понеся огромные потери. В настоящее время нам на помощь выдвигаются флоты дружественных миров, однако враг силен и владеет инициативой, поэтому не стоит надеяться на быструю стабилизацию ситуации. Именно по этой причине мы приняли решение ввести чрезвычайное положение, с этого момента все ресурсы мира будут задействованы на решение военных задач – и в первую очередь эвакуацию пограничных систем. Уже сегодня в другие человеческие миры отбывают наши представители с просьбой о незамедлительной помощи. Настало время всем нам сплотиться перед угрозой масштабного космического вторжения, только таким образом мы сможем сохранить наш мир и свои жизни.Глава правительства исчез, и фазу пошли ролики, разъясняющие суть введенного чрезвычайного положения, коммерческие каналы стали вывешивать анонсы на изменение программы вещаний.Лия растерянно смотрела в головизор. Ей казалось, что сказано было недостаточно и теперь должны разъяснить, что делать дальше.– По-моему, тебе только что сообщили, что твоя поездка на курорт сорвалась, – подал голос Гред.– Гред, ты с ума сошел. Какой, к черту, курорт! Это же все… Это конец света! От граничных систем до нас всего пять переходов, а флота, как сказали, у нас уже нет. – Господин адмирал, у нас снова возникли серьезные проблемы, – ворвался в кабинет секретарь. – Обнаружен выход передовых кораблей корвианского флота в нашей системе.Адмирал тяжело поднял голову. Он только что проводил очередной, черт знает какой по счету, совет, на котором вырабатывались экстренные меры по противодействию наступлению корвиан в глубь мира. То, что корвиане в ближайшее время пройдут в систему, сомнений не было, но оставалась надежда, что это произойдет спустя еще двое суток, а за это время будет эвакуировано все население и удастся в какой-то мере укрепить систему для обороны. Теперь все рушилось, сбылись самые мрачные прогнозы, и, несмотря на то что все считали адмирала неунывающим человеком, оптимизма это как-то ему не добавляло.– Понятно. Можете идти.Адмирал прикрыл рукой глаза. Вот уже второй день он не мог выкроить время на полноценный сон, и теперь, несмотря на принимаемые стимуляторы, у него начинала болеть голова. Однако секретарь не уходил, и адмирал почувствовал это:– Что еще?Секретарь встрепенулся; ему было непонятно, почему адмирал не стал немедленно действовать, надо было срочно принимать хоть какие-то меры.– Я думал, должны последовать ваши распоряжения.Адмирал откинулся на спинку кресла и мрачно взглянул на своего подчиненного:– Какие могут быть распоряжения? Эта ситуация обсуждалась неоднократно, перечень всех возможных мер уже выработан, последствия просчитаны. Все, что можно было сделать, сделано, и ничего нового мы сейчас придумать не сможем. Собирать очередное совещание по этому поводу нет смысла, это только отвлечет людей от выполнения своих обязанностей.– Но мы не успеваем закончить эвакуацию населения.Адмирал считал себя выдержанным человеком, но сейчас у него, видимо, с нервами было не в порядке: события последних дней кого угодно могли довести до крайности, поэтому проявление тупости секретаря не могло остаться без последствий.– Вы, очевидно, совсем не понимаете, что происходит, – резко повысил он голос. – Вопрос сейчас не в том, что мы успеваем, а что нет. Вопрос стоит в минимизации неизбежных жертв населения нашего мира. Сейчас не место причитаниям, нам необходимо…Но тут до него дошло, что, по всей вероятности, у этого человека здесь остались родные и его поведение вполне оправданно. Адмирал тут же изменил тон:– Прошу простить меня за резкость, но флот сейчас действительно делает все возможное и даже невозможное. Нам остается уповать только на чудо.После того как секретарь вышел, адмирал снова погрузился в раздумья. Как разведка могла проморгать сосредоточение таких огромных сил на границах их мира? Флот не иголка, и, для того чтобы организовать такое масштабное вторжение, необходимо было сначала построить базы для кораблей, создать сопутствующую инфраструктуру, разместить заводы для добывания реактивной массы, организовать потоки транспорта и тэ дэ и тэ пэ. Корвиане давно готовились к вторжению и ультиматум предъявили только тогда, когда уже все было готово для вторжения; флот не мог долго проводить активные действия вдалеке от своих баз, а корвиане наступали и наступали большими силами, продолжая расширять зону вторжения. Что можно было противопоставить им сейчас? А ничего. Тех сил, которые могли выставить против них три союзных мира, было явно недостаточно, оставалась единственная надежда, что политики сумеют убедить другие миры и они объединятся перед угрозой столь масштабного вторжения. Но это не могло произойти достаточно быстро, и участь миров, находящихся на пути корвиан, была практически уже предрешена.Единственная задача, на выполнении которой сейчас сосредоточился флот, – это эвакуация населения, именно на ее организацию были брошены все ресурсы.Группа кораблей, оставшихся после тяжелого боя с корвианами, уходила в пространство. Прорваться к точке перехода они уже не успевали, и единственное, что могли сделать, – это остаться около границ системы и приковать значительную часть вражеских сил для охраны своих тылов. Пока флот корвиан развивает наступление в глубь их мира, он не может серьезно заниматься ликвидацией, гоняясь за ними по пространству. Но в будущем корвиане неизбежно захотят очистить свои тылы и выделят большие силы; в этом случае придется уходить дальше в пространство, что при ограниченных запасах реактивной массы равносильно медленной смерти, поскольку преодолеть пространство до ближайшей звезды в разумные сроки невозможно. Это означало, что надежды на спасение нет, и все прекрасно это осознавали, а потому готовы были сделать все, чтобы ослабить наступательную мощь корвиан, заставить их распылять свои силы по мере прохождения транзитных систем. Расстояние между точками перехода было велико, и для защиты их транспорта требовалось много сил. Корвиане были вынуждены оставить значительно большее количество боевых кораблей для охраны. Именно на этом был построен расчет, и он оправдался. Это была маленькая, но победа.Передовая группа корвиан не стала связывать себя боем с самого начала, а с ходу прорвалась в следующую систему. Однако здесь их ждали. В результате непродолжительного боя им пришлось совершить обратный переход и остановиться, дожидаясь подхода основных сил.Секретарь снова влетел к адмиралу:– Господин адмирал, первая атака отбита, враг бежал.Адмирал смотрел на своего подчиненного с некоторой озадаченностью, в ближайшее время ему придется все-таки расстаться с ним. В мирное время он был, конечно, незаменим, его работоспособности можно позавидовать, но вот в военное время держать у себя откровенного тупицу не следовало.– У вас есть обязанности, и в них не прописана необходимость врываться в мой кабинет с криками о сомнительных успехах. Все эти данные уже давно есть на моем мониторе, и если бы вы были внимательней, то заметили бы мое распоряжение по данному поводу. Задание вам уже дано, так что немедленно приступайте к его выполнению.Секретаря мгновенно выдуло из кабинета.Он еще не осознал устроенную ему адмиралом взбучку и находился в состоянии эйфории, однако, когда просмотрел распоряжение адмирала, улыбка медленно сползла с его лица. Адмирал приказывал группе кораблей оставить свои позиции и ускоренным ходом двигаться к обитаемой планете для проведения экстренной эвакуации.«Как же так? – думал секретарь. – Ведь это прямое предательство. Это первый серьезный успех нашего флота, его надо развивать, а тут мы должны бросить позиции и без оглядки бежать из системы».Секретарь еще немного подумал, а потом активизировал канал службы безопасности.Приказ адмирала на флагмане был принят с пониманием, капитан только глянул на него и кивнул:– Да. Этого следовало ожидать. Прежде всего надо эвакуировать население, без нас они не успеют этого сделать. Объявите перестроение, курс на планету. Экипаж в капсулы. Здесь остается вторая группа. Пусть имитируют наше присутствие.Когда корабли перестроились в положение для перехода, на флагман пришел новый приказ: на этот раз им категорически запрещалось покидать свои позиции, следовало принять все возможные меры по организации отпора врагу.Капитан удивленно уставился на приказ: в штабе что-то произошло, первый приказ был за подписью адмирала, новый поступил за подписью начальника штаба, но имел содержание полностью противоположное. Впрочем, он не мог знать, какие причины повлияли на изменение, как говорится: жираф большой – ему видней.Противник начал новый прорыв спустя восемь часов. Еще спустя три часа стало абсолютно ясно, что ни отбить атаку, ни даже задержать такую массу боевых кораблей противника небольшое соединение прикрытия не сможет. Сделав несколько маневров, имитирующих атаку, и вынудив противника произвести перестроение, оставшиеся корабли на предельных ускорениях ринулись к другой точке перехода – у них еще оставалась надежда оторваться от преследования. Последнее, что засекли замыкающие корабли, – это яркие вспышки погибающих лайнеров, которые не успели доставить эвакуируемых до спасительного рубежа. Глава 2РОДИНА Малыш, сильно размахивая руками, шел по улице, ему все было интересно. Он только что впервые один вышел за ограду и теперь обследовал окрестности. Вот по тротуару движется робот-уборщик, он отмывает до зеркального блеска тротуарные плитки, которые и без того казались идеально чистыми. Но вот в пределах сенсоров робота показался какой-то мусор, и он прямиком направился в его сторону, перед ним он замер, определяя, насколько этот мусор может оказаться ценной вещью, а потом с помощью манипулятора отправил его в бункер мусоросборника и снова двинулся на прежнее место – продолжать прерванную работу.Малыш встал на его пути, робот замер на некоторое время, но ребенок не отходил, а введенное задание выполнять надо, и робот двинулся в сторону, пытаясь обогнуть препятствие. Но малыш, не думал уступать и снова перекрыл ему путь. Робот тут же попробовал объехать его с другой стороны, однако малыш снова встал на пути. Тогда робот остановился и, выждав с десяток секунд, стал издавать звуковой сигнал, чем-то напоминающий скуление нетерпеливой собачонки. Малыш, довольный одержанной победой, двинулся дальше. Встречные прохожие оглядывались на него, а потом крутили головами и искали кого-нибудь из родителей; заметив других людей, также наблюдавших за ребенком, думали, что он все-таки под присмотром, и успокаивались.Внимание малыша привлекло большое голографическое панно, на котором непрерывно крутились рекламные ролики. Нельзя сказать, что он не был знаком с таким устройством, но он впервые смог к нему близко подойти. Действительность его разочаровала: когда он оказался в непосредственной близости от панно, объемный эффект пропал и часть изображения рядом с ним превратилась в перемежающееся световое пятно. Стоило малышу немного отойти от панно, как на нем сразу появилась реклама для детей: это встроенная система управления панно определила пристрастия ребенка и запустила соответствующий материал. Чего здесь только не предлагалось! И всевозможные роботы-животные, и виртуальные друзья, с которыми ребенок мог вполне осмысленно общаться, и игровые системы, в которые можно было полностью погрузиться с помощью специального костюма, и тэ дэ и тэ пэ. Но стоило мимо панно пройти кому-нибудь из взрослых, как реклама мгновенно менялась, оставляя для ребенка лишь маленькое окошко, причем система очень точно ориентировалась в интересах проходящих людей, подбирая рекламу не только в соответствии с полом и возрастом человека, но и по каким-то неведомым алгоритмам определяя его наклонности.Мир был велик и завлекателен, везде находилось достаточно того, что требовало немедленного и пристального внимания. Наконец ребенок устал от огромного многообразия информации и, повернувшись, двинулся обратно.Обратный путь был не менее интересен, и теперь уже то, что поначалу было отложено на потом, осматривалось с пристальным вниманием. Вот мимо катится небольшая роботизированная тележка, на которой установлен торговый автомат, а прямо на ее передней панели прокручивается реклама предлагаемых товаров. Малыш заинтересованно посмотрел в ее сторону, тележка сразу изменила курс и подъехала к нему, на панели появилось меню с предлагаемыми прохладительными напитками и различными сортами мороженого. Малыш приложил большой палец к идентификатору, а потом ткнул по изображению напитка, однако автомат тренькнул, и появилось изображение знака запрета – идентификатор не принял папиллярного узора, и теперь программа просила ввести добавочный код. Это конечно же было глупостью: ни один ребенок в его возрасте не смог бы ввести нужный код, но, видимо, те, кто настраивал автомат, решили, что если код будет все-таки введен, то вопрос самостоятельности ребенка решится сам собой. Малыш не моргнув глазом набрал на мониторе длинный набор значков и получил в итоге свой напиток.– Олег, я нигде не могу найти Кима, он просто пропал.– Опять, наверное, залез в подвал. А что, он без следящего браслета?– Дома браслет не нужен, он ему только мешает. А в подвале я уже смотрела. Оля сказала, что видела его минут двадцать назад во дворе. Он крутился у калитки, может, сумел ее открыть?– Ерунда. Ее без брелка можно открыть только кодовым набором. Ты думаешь, он мог набрать код? Да я сам его не помню.– Ну тогда бросай пялиться в головизор и помоги мне его найти.Через десять минут стало ясно, что дома Кима нет.– Дьявол! Как он смог открыть калитку? Куда он мог пойти? Позвони в пункт наблюдения, пусть выяснят, где он.– Уже позвонила, он идет сюда.– То есть как – идет? Откуда?– С шестого квартала.– Ого, путешественник! Ладно, подождем. Интересно, как он выбрался?Малыш кое-как доплелся до калитки, привстав на цыпочки, дотянулся до кодовой клавиатуры и стал набирать код. Набирать было очень неудобно, приходилось тянуться слишком высоко, а снизу цифры были плохо видны, но малыш старался. Наградой ему послужили мелодичный звук и открытая калитка.– Олег, это на самом деле или кто-то над нами подшутил?– Похоже, он все-таки сам. Откуда только узнал код?– А может быть… Помнишь, в прошлом месяце я забыла брелок и набирала код. Наверное, он тогда и запомнил.– Правильно говорят, что детская память как чистый лист бумаги – на нем можно разглядеть любые каракули.Ким никак не мог понять, за что его ругают. Ну почему ему нельзя выходить на улицу? Ведь ничего страшного там нет. Что? Он может потеряться? Как это? Заблудиться? Не понимаю, как это возможно, я же, когда шел, все видел. Забыл бы? А это как – что-то забыть?– Олег, хватит мучить ребенка. Он действительно не понимает, как можно что-то забыть. У него в самом деле отличная память.– Хорошо, Ким. Но не выходи на улицу без нас просто потому, что этого делать нельзя.Уже значительно позже, когда Олег просматривал отчет банка, у него отвалилась челюсть: у первой строки красовалась картинка Кима с бутылочкой напитка в руках и подтверждение продажи по тридцатизначному коду. Из банка специально прислали столь подробный отчет, потому что на их памяти еще никто не покупал товары по коду идентификации. «Внимание! Экстренное правительственное сообщение!Первые успехи объединенного флота Содружества миров.По поступившим сведениям из Объединенного штаба флота Содружества миров, сегодня закончилось двухдневное сражение в районе необитаемой двойной системы мира Илия. Второй объединенный флот Содружества одержал полную победу, разгромив один из флотов корвиан. Остатки флота противника были вынуждены бежать из системы, понеся огромные потери. В настоящее время Объединенным штабом рассматривается возможность проведения наступательных операций».Адмирал Тец еще раз просмотрел сообщение. Он тоже был не против победных сообщений, тем более что за прошедшие три года флоту Содружества похвастать было нечем. Однако в данном случае ни о каком проведении наступательных операций не могло быть и речи. Противник действительно понес огромный урон, но и потери Второго флота были тоже весьма значительны: более половины кораблей нуждались в капитальном ремонте, и, если бы не преимущество в современных видах вооружений, еще неизвестно, каков был бы исход сражения. Корвиане, как всегда, продемонстрировали свое мастерство и упорство, но они не умели отступать, и адмирал построил свою тактику исходя из этого, что и привело к впечатляющему успеху. Но корвианским флотом командовали тоже не новички, так что хотя победа и радовала, но не была столь легка, как это представляли в средствах массовой информации. Однако в их предположениях все-таки была доля здравого смысла: нападая на миры Содружества, корвиане владели инициативой, прикрыть все направления их предполагаемых атак было невозможно, поэтому крайне необходимо было предпринять ответное наступление на корвианские миры.В настоящее время активных действий в секторе Второго флота не велось, поэтому Тец, передав управление флотом в руки своих заместителей, отбыл в Объединенный штаб для выработки дальнейшей стратегии.Содружество находилось в стации формирования, политики до сих пор не смогли в полной мере согласовать все организационные вопросы, это же относилось и к Объединенному штабу. Структура его была еще не отработана и обязанности не распределены полностью, именно по этой причине основная нагрузка легла на командующих флотами. Тец это, конечно, прекрасно осознавал, но в будущем структура должна была заработать в полную силу, и тогда польза от нее будет несомненной, полагал он.Совещание проходило в представительном составе, на нем присутствовал весь штабной цвет, а председательствовал министр обороны Содружества:– Господин адмирал, правильно ли мы вас поняли? Вы предлагаете в срочном порядке подготовить мощную ударную группу из современных кораблей и послать их в направлении корвианских миров для нанесения так называемого удара возмездия.– Да. Вы совершенно правильно меня поняли, – ответил адмирал. – В этом случае у нас появляется надежда, что корвианский флот будет вынужден отвлечь огромные силы для защиты своих миров, а это даст нам время для организации обороны и строительства нового флота.Адмирал прекрасно отдавал себе отчет, о чем говорил, и знал, какие вопросы будут заданы ему вслед за этим предложением.– А что произойдет потом с кораблями этой ударной группы? У вас есть идеи, каким образом они смогут вернуться из столь далекого и крайне опасного путешествия?Ну вот, вопрос, который он ожидал, был задан, и на него необходимо было отвечать прямо.– У нас достаточное количество наработок по возвращению ударной группы, но все это мало осуществимо. Скорее всего, все корабли ударной группы будут утеряны для флота Содружества. При самом удачном раскладе они смогут атаковать не более семи систем корвиан, и то только те, о которых мы знаем, для возвращения у кораблей ударной группы не будет ни времени, ни ресурсов.В зале возникла неловкая тишина. Одно дело – неизбежные потери в ходе сражений, и совсем другое – посылать на верную смерть большое количество современных кораблей. Тец чувствовал, что штаб не готов принять такое решение, но это было необходимо, иначе невозможно организовать действенную оборону миров Содружества. Какие еще доводы он мог привести в обоснование своего плана? Он чувствовал, что недостаточно убедителен. Но с другой стороны, за месяц до этих событий он также не мог обосновать необходимость передислокации больших сил флота Содружества в район двойной системы, и только его настойчивость позволила осуществить задуманное, что и привело к первой значимой победе. Скажи кому сейчас, что все, что он предлагает, не более чем зыбкие предположения, – и его сочтут в лучшем случае не в своем уме. Конечно, аналитические группы штабов хорошо поработали, вычисляя обжитые миры корвиан, и без результатов их труда он никогда бы не взялся за разработку столь дерзкого плана, но всего этого было явно недостаточно. Как и прежде, Тец почти полностью опирался на свою интуицию, потому что ничего другого сейчас у него не было, и все-таки он решил сделать еще одну попытку убеждения:– Я понимаю, что вам тяжело поддержать такое решение, но, если мы этого не сделаем, наши потери будут значительно больше. – Тец подошел к карте-схеме. – Сейчас корвианский флот все еще находится в относительно разреженной области пространства. В этой области системы имеют в основном по два и очень редко по три направления перехода. Прорвавшись в глубь Содружества, они смогут выйти на оперативный простор, где количество направлений в несколько раз больше, в этом случае мы уже не сможем каким-либо образом предугадывать направление их атаки и, следовательно, нормально организовать оборону.Система моделирования ситуаций стала показывать на карте дальнейшее развитие событий, и она не предвещала ничего хорошего для обороняющейся стороны.– Именно по этой причине, – продолжал Тец, – у нас просто нет другого выхода, кроме как организовать дальний рейд большой ударной группой по тылам противника. К тому же есть еще один момент, подтверждающий необходимость такого решения: мы многого не знаем о своем противнике, хотя он знает о нас практически все. Этот рейд следует рассматривать как глубокую разведку боем. Если мы сейчас же не начнем подготовку такого рейда, последствия могут оказаться для Содружества ужасными.На этом Тец закончил, он привел достаточно аргументов для обоснования своего предложения, и если положительное решение не будет принято… что ж, он сделал все что мог. Секретарь детской распределительной комиссии была сегодня в плохом настроении. Еще вчера она поругалась со своим другом, а сегодня с утра он даже не соизволил связаться с ней и извиниться.«Ну и пусть, – думала она. – Видимо, придется с ним расстаться, раз он не ценит мое отношение к нему. Если он сейчас позволяет такие выходки в отношении меня, то что же будет дальше? Не свяжется со мной до вечера, пошлю его ко всем чертям».Она взяла планшет и стала просматривать списки выпускников детских подготовительных учреждений. Все было как всегда: средние показатели коэффициента умственного развития и лишь небольшие отклонения в ту или другую сторону. Но тут ее взгляд уперся в совершенно невероятную цифру.«Чем они там все занимаются? Опять провели лишний тест и просуммировали результаты».Такие случаи уже бывали в ее практике, когда в списках появлялись показатели вдвое и втрое выше обычных, но после анализа оказывалось, что горе-воспитатели просто проводили дополнительные тесты, не обнуляя прежний счетчик, и дополнительные результаты суммировались с уже существующими. Теперь надо было проанализировать тесты и выявить ошибку. Но голова ее была занята совершенно другим.«Почему он не звонит? Может, мне самой позвонить? Нет, надо ждать».Она нашла программу проведения тестов и погрузилась в ее изучение.«Так, где этот Ким Томов? Вот здесь его тесты. Ага, понятно. Чего это они тестировали его три раза? Тогда, возможно, они действительно один раз не обнулили счетчик».Поступил вызов на коммуникатор, звонил Андрей.«Ну наконец-то! Все. Надо срочно успокоиться. Голос сделать безразличным. Ему вовсе не надо знать, что я переживала».Андрей извинялся за вчерашнее, просил прощения, а в качестве компенсации предлагал прямо сейчас поехать на звездное шоу.– Даже не знаю, как у меня сейчас получится, – задумалась она. – Мне надо срочно подготовить списки для дальнейшего рассмотрения.Однако Андрей тоже был не промах:– Тогда я сейчас наши места снова выставлю на продажу, а вечером поищем что-нибудь еще, попроще.«Вот такой он и есть, – мелькнула у нее горестная мысль. – Никогда своей выгоды не упустит, даже в этом случае сумеет подработать. Нет уж. Пусть раскошеливается. Когда еще посчастливится попасть на это шоу?»Времени у нее было немного, и внимательно проанализировать тесты она не успевала.«А, все равно здесь явная ошибка, – думала она, исправляя результаты теста. – Все, заверяем списки и отправляем дальше. Время не ждет!» Тец принимал поздравления, его затея с дальним рейдом по тылам корвиан оказалась действительно продуктивной. Все сложилось очень удачно, корвиане никак не могли предположить, что такая мощная группа боевых кораблей совершит столь глубокий обходный маневр, пройдя через необитаемые системы, и, с ходу смяв все дежурные силы корвианского флота, ворвется в их тылы. Шок был настолько велик, что они даже не смогли своевременно среагировать на эту угрозу, а потом просто началась паника. Корвианские командиры оставили в захваченных системах небольшие дежурные силы и ринулись спасать свои миры, несогласованность их действий привела к тому, что огромная армада неслась вслед за ударной группой Содружества, создавая хаос в транзитных системах. Пройдя по непредсказуемой траектории через ближайший мир корвиан, ударная группа чудом сумела проскочить мимо основных сил возвращающегося корвианского флота и с боями прорваться в сектор Содружества.Используя благоприятный момент, Третий и Четвертый флоты объединенных миров тоже сумели провести небольшие рейды, в результате которых разгромили восемь базовых станций флота корвиан, это была уже серьезная заявка на стабилизацию положения на фронте. С потерей своих баз в непосредственной близости от границ Содружества корвианский флот уже не мог вести активных действий, а у обороняющейся стороны появилась возможность дополнительно укрепить важные в стратегическом плане системы и получить столь желанную передышку. – Ким, ты почему не делаешь уроки?– Мам, я уже все выучил.– Когда успел? Ты же получил программу минут десять назад.– Ну, мам, ты же знаешь, мне достаточно только просмотреть.– Так когда ты смотрел-то?– А я на прокрутке.– Ким, ты совсем бросил учебу, я уже давно не вижу, чтобы ты занимался уроками.– Мам, скоро контрольная неделя, и ты увидишь, что я все сдам.– Хорошо. Но смотри, Ким, будет хоть на один балл ниже высшего, я запрещу тебе на неделю эти игры с приятелями.– Я с ними уже давно не играю, слабаки они, я в клуб виртуальных боевых игр вступил, там интересней.– И прекрати бегать на работу к отцу. Ты постоянно отвлекаешь его.– А там тоже интересно.– Запишись лучше в спортивный клуб.– Мам, ну ты даешь. Я же уже два месяца как на болдиринг хожу.– А это что за спорт такой?– А это по стенкам лазить.– Тоже мне занятие нашел.– Мам, не придирайся. Лучше вон Сашку с Ольгой воспитывай. Им твоего внимания точно не хватает.– Им сегодня тоже достанется, а ты не прячься за Александра. Может, потом в Горджимский университет поступишь.– Не, мам, я туда не пойду. Чистой математикой пусть придурки занимаются.– Но у тебя же есть все данные для этого, вот и в колледже рекомендуют больше математикой заниматься.– Они много чего рекомендуют, а в итоге – куда комиссия направит, туда и придется идти учиться. Не, я потом постараюсь к отцу попасть, там интересней.– Чтобы потом всю жизнь пропадать на этой фирме?– А что в этом плохого? И вообще, мам, после контрольной недели нам обещают экскурсию на строительные верфи сделать.– Это еще что за новость? А нас предупредить забыли?– Так предупредят еще, наверное. Ким раскрыв рот смотрел на происходящие в пространстве перемещения гигантских конструкций будущей станции. Конечно, он уже видел по головидению подобные операции, но почему-то дома это не впечатляло, здесь была совершенно другая обстановка, масштабность производимых манипуляций в космосе поражала и завораживала. Впрочем, все это впечатляло не только Кима – его сверстники, находящиеся рядом, тоже не могли прийти в себя от вида происходящих в космосе процессов, вокруг все время раздавались восхищенные возгласы. Похоже, гид был готов к такой реакции своих подопечных и продолжал подробно и с пафосом описывать то, что происходило в пространстве:– Сейчас вы видите перемещение центральной секции оборонной станции первого класса. Кажущаяся медлительность движения конструкции обманчива, скорость ее левой части сейчас не меньше сорока метров в секунду. Если тормозные устройства не смогут вовремя погасить скорость до момента касания с другой секцией, то при такой их массе неизбежны критические деформации, а следовательно, придется все изготавливать заново.Вокруг циклопических сооружений суетились маленькие кораблики, которых здесь называли «толкачами», гид уже успел рассказать ребятам, что «толкачи» – дистанционно управляемые роботизированные малые суда, которые как раз и занимались всеми стадиями перемещений конструкций. Однако истинный масштаб производимых работ все смогли оценить уже после того, как их привели в ангар, где эти «толкачи» проходили профилактическое обслуживание. Вблизи «кораблики» оказались огромными, по крайней мере, внутри каждого мог поместиться не один жилой дом, такой, как тот, в котором жила семья Кима.Что еще сильно поразило Кима, так это то, что людей вокруг было мало, почти все работы выполнялись дистанционно и с помощью различных механизмов.– А что здесь может сделать человек? – удивленно вскинул брови гид. – Тут нет ни одной детали весом менее ста тонн. К тому же мы сейчас находимся в модуле управления, где есть гравитация, а вокруг космос и невесомость, делать там людям абсолютно нечего. Вот когда все эти конструкции будут перемещены по месту назначения и когда начнется внутреннее обустройство станции, вот тогда работы там будут контролировать операторы, но и в этом случае весь процесс будет сведен только к контролю за роботизированными системами.Вслед за этим их на специальном экскурсионном модуле доставили в производственный блок, где они наблюдали все стадии изготовления корпусных деталей будущей станции, и, так же как и в предыдущем случае, все процессы контролировались людьми дистанционно. Когда экскурсионная группа подростков возвращалась на планету, Ким окончательно принял решение относительно своего будущего. – Пятый! Держи строй. Противник на пять часов.– На меня двое. Подстрахуйте.– Уходи на восемь.– Может, ножницами?– Не надо, это «Жнецы», не позволят.– Второго сбили. Перестраиваемся.– Я одного жмурика подцепил. К вам идет, добивайте.В клубе шел очередной бой, «Костыли» против «Жнецов», напряжение среди играющих очень велико, выигравшая команда выходила в финал, ошибка была равносильна поражению. «Жнецы» были элитной командой, не дворовой, их постоянно тренировали опытные тренеры, в активе этого клуба было много славных побед, и кого попало туда не брали. Игроку нужно было долго демонстрировать высокий уровень своего мастерства, прежде чем он получал право выступить за команду. В нынешнем сезоне им сопутствовала удача, с самого начала все складывалось как нельзя лучше, сначала удалось с ходу выбить очень сильную конкурирующую команду, а потом выбыли и другие основные противники. Теперь на пути к победе у них стояли только дворовые команды, которые не имели соответствующего уровня мастерства и не могли составить серьезной конкуренции.Сегодня проводился первый бой с «Костылями», эта команда была сформирована совсем недавно из игроков неэлитного клуба. Они даже не имели постоянного названия, и каждый сезон назывались по-новому, что было характерно для подобных клубов, так же как и сами названия – «Костыли», «Огарки», «Скунсы»… Начало боя для «Жнецов» складывалось удачно, им удалось на первой минуте подловить на ошибке одного из пилотов «Костылей», смешать строй противника и овладеть инициативой. Судья начислил бонусы за правильно проведенную атаку, победа должна была достаться относительно легко, но потом началось что-то непонятное. «Костыли» произвели нестандартное перестроение и на немыслимых виражах ринулись на противника, выпустив на острие атаки одного из своих пилотов. «Жнецы» мгновенно сомкнули ряды, разобрали цели и пошли на сближение, не обращая внимания на одинокую цель. Однако, как потом они поняли, именно это и было их роковой ошибкой, пилот противника, проделав серию боковых маневров высокой амплитуды, уйдя от выпущенных навстречу ракет, буквально вломился в их ряды, и теперь плотное построение сыграло с ними плохую шутку. Встречные скорости были очень высоки, поэтому системы ракет, отвечающие за автоматическое наведение по принципу «свой – чужой», не успевали захватить цель, в то же время у пилота противника таких проблем не было, и он выпустил весь свой боезапас четырьмя залпами с минимально возможным интервалом. Результаты оказались для команды «Жнецов» катастрофическими, четыре их игрока сразу выпали из боя, а остальные четверо уже не смогли оказать сколь-нибудь значительного сопротивления надвигающейся атакующей группе, бой был проигран в рекордно короткое время.Такого потрясения клуб «Жнецов» еще не знал, все игроки были в шоке. Потерпеть сокрушительное поражение в короткий срок, и не от элитного клуба, а от какой-то дворовой команды, – это больше чем позор. Игроки уходили на перерыв понурив головы, боясь встретиться взглядом со своими наставниками, на стороне же игроков команды «Костылей», наоборот, царило веселье, и если бы не правила, запрещающие проявлять свои эмоции в игровом зале, то наверняка бы сейчас раздались вопли радости. Но зато, нырнув в выделенную им для отдыха комнату, они уже не стали себя сдерживать и принялись кричать от восторга. Героем прошедшего боя был единогласно признан Ким Томов, он и принимал от всех поздравления за очень своевременный и удачный маневр, спасший команду от неминуемого поражения.В комнату зашел тренер:– Тихо. Успокойтесь. – И, подождав, когда страсти улягутся, продолжил: – Сейчас вам несказанно повезло, команда соперников стала жертвой своей сверхорганизованности, но они учтут эти ошибки и не допустят подобного впредь. Поэтому прошу умерить свои восторги и готовиться к тяжелому бою.Однако первый успех буквально окрылил игроков, и они никак не могли воспринять голос разума. Стоило больших усилий и терпения, чтобы наконец перевести обсуждение в нормальное конструктивное русло.Ким слушал наставления тренера. Да, действительно, он все говорил правильно, но противник уже показал, что был подготовлен лучше и выиграть у него следующий бой, не используя преимущества нестандартных ситуаций, было весьма проблематично. Конечно, следование разработанному плану в бою необходимо, но только до определенной степени, строжайшая дисциплина сдерживает инициативу, не дает свободы творчеству, именно поэтому многие перспективные игроки не желают переходить в элитные команды, даже когда их персонально приглашают. В дворовых командах больше привлекает возможность показать свою индивидуальность, блеснуть мастерством, и пусть они при этом проигрывают, но победа – далеко неглавное, все прекрасно понимали это и были с этим согласны.– Мы не сможем удержать победу, если снова не подловим их на таком же маневре, – заявил Ким.Тренер задумался: а действительно, какие действия предпримет противник в случае повторения подобного момента?– Хорошим ответом на твой маневр будет, вероятно, массированный огонь всей группы.– Но если в этот момент мы немного изменим строй, они не успеют разобрать цели и окажутся не готовы к отражению атаки основной группы. «Пуганая ворона куста боится», а поэтому они, помня предыдущий бой, наверняка сосредоточат все внимание на атакующем, и чем больше они будут им заняты, тем больше шансов их потрепать.– Понимаю. Тебе хочется еще раз прокрутить «соло» и закрепить успех, но это может не сработать.– А что мы теряем? Если посмотреть правде в глаза, они лучше нас по командному мастерству и опыту, мы не сможем победить их, играя в классическом стиле.– Выиграть бой, может быть, и не сможем, зато можем попытаться удержать победу по очкам.– Не знаю. Но как-то победа по очкам мне не нравится. Я, например, предпочитаю вести бой красиво, даже если проигрываю его, это у них элитный клуб, они над каждым бонусом дрожат, а нам-то что до этого?– Хорошо, если все согласны, давай рассмотрим и этот план тоже.Возражений не последовало; все прекрасно понимали, что в этом бою им просто повезло, и по большому счету, противопоставить противнику было нечего.Второй бой развивался примерно в том же направлении, с той лишь разницей, что «Жнецам» на сей раз не удалось сразу нанести ущерб противнику, но все-таки мастерство есть мастерство, и они теснили команду «Костылей» по всему игровому пространству, набирая бонусы. Когда стало ясно, что общая победа от «Костылей» ускользает, была дана команда на проведение разработанного маневра. Ким, так же как и прежде, отделился от группы и ринулся в атаку. Со стороны его действия выглядели шагом отчаяния, попыткой повторить удачный маневр прошлого боя. «Жнецы» были готовы к подобному маневру, так же как и в прошлый раз, они сомкнули ряды, хотя и не так плотно, как раньше, но сейчас уделили Киму значительно больше внимания. Но и Ким был готов к подобному ответу, теперь в его боекомплекте значительное место занимали светляки, которые слепили противника и отвлекали его ракеты. Совершая пространственные маневры с высокой амплитудой, Ким выпускал сериями светляки, и это позволило ему довольно близко подойти к группе противника. Желание во что бы то ни стало не пропустить Кима внутрь строя оказалось столь велико, что на некоторое время противник потерял контроль, полностью сосредоточился на пресечении попытки его прорыва и прозевал перестроение атакующей группы. Когда аппарат Кима был все-таки сбит, времени на организацию обороны уже не было. «Костыли», ведя непрерывную стрельбу, сильно проредили группу «Жнецов» и, получив значительное преимущество, довели бой до абсолютной победы. Выигрыш с абсолютной победой двух партий из трех позволил команде «Костылей» выйти в финальную часть соревнований с приличным количеством заработанных бонусов, впереди забрезжил свет призового места. В команде же «Жнецов» царило уныние, непредвиденное полное поражение от дворовой команды практически ставило крест на нынешнем составе команды.Ким не стал наслаждаться победой, у него просто не было на это времени: через час он должен был быть в другом клубе, где занимались конструированием и изобретательством. Если в клубе виртуальных боевых игр Ким занимался для души, то здесь у него были далеко идущие планы. Раз в год в их секторе проводился планетарный конкурс лучших конструкций и изобретений, победители конкурсов получали всеобщее признание, немалое денежное вознаграждение и предложения работы от престижных фирм. Но и те, кто смог войти в двадцатку лучших, тоже не бывали обижены вниманием, – по крайней мере, предложения от менее престижных фирм им были обеспечены. Ким прекрасно понимал, что предложений ему пока не последует – возраст не тот, но что его заметят, он не сомневался, а это большой задел на будущее. Сегодня как раз и был первый день проведения конкурса, местная комиссия должна была определить наиболее интересные образцы.В качестве конкурсной работы Ким решил использовать недавно исследованный эффект формирования гравитационного поля с помощью управляемых микродоменных полей. Существующие гравитационные катушки были громоздки и дороги в изготовлении, поэтому любое изобретение по уменьшению их массы или улучшению технологического процесса могло принести огромный экономический эффект во всем Содружестве миров. Сделать нечто существенное Ким конечно же не мог, да и существовали определенные ограничения для проявления эффекта, но главной его задачей было продемонстрировать возможность использования микродоменных структур. В случае доведения его изобретения до ума открывались захватывающие дух перспективы, – например, существенное удешевление строительства космических кораблей, четверть стоимости которых как раз и приходилась на стоимость гравитационных компенсаторов. А пока ввиду недостаточной мощности и протяженности эффекта гравитационное поле можно было получить только на очень малом расстоянии от структуры, что сразу сильно ограничило его применение. Однако именно этой особенностью и хотел воспользоваться Ким. Если поле настолько непротяженно, то можно использовать его в качестве универсального крепежного устройства, которое будет удерживать что угодно на любой поверхности. Просто прислонил, включил, и все. А для зрелищности демонстрации своего изобретения он надумал оснастить им робота-уборщика, который должен был перемещаться по стенам и потолку выставочного павильона. Основная проблема для Кима заключалась не в изготовлении своего устройства, в этом как раз ничего сложного не было. А вот для изготовления самих микродоменных структур требуемых характеристик необходимо было довольно сложное оборудование, созданию которого он и посвятил основную часть времени занятий в клубе.Когда Ким прибежал в клуб, комиссия уже приступила к работе, требования конкурса были очень высокими, поэтому многие, даже с первого взгляда перспективные изобретения, откидывались безжалостно. Основной упор изобретательства делался на бытовую технику и очень редко на промышленное применение. Не стал нарушать традицию и Ким, его робот-уборщик тоже относился к бытовой технике, хотя и несколько необычного применения. Когда дело дошло до его изобретения, члены комиссии были буквально шокированы: прозрачный робот-уборщик, выполненный из стеклопласта, размером с футбольный мяч, двигался по стене без всяких приспособлений, а то, что он был прозрачным, только добавляло удивления. В нем не было видно абсолютно никаких движущихся частей, но он исправно мыл стену, и моющая жидкость не проливалась вниз, а, как ей и было положено, собиралась в приемной емкости, сама очищалась непонятным образом и снова поступала в использование. Но вот робот дополз до потолка и, повиснув на нем, деловито продолжил выполнение своей работы.Домой Ким возвращался окрыленный, его изобретение произвело немалый фурор на первом этапе отбора, успех прочили и на других этапах планетарного конкурса, так что свою задачу он выполнил полностью. Его заметят, и это даст ему возможность в будущем пойти по пути освоения технических специальностей. Глава 3ПРЕДПИСАНИЕ Июль. Ким лежит на спине в лесу и смотрит вверх. Мягкий ветерок лишь чуть-чуть колышет пушистые лапки сосен на самых верхушках и, запутавшись, так и не может проскользнуть вниз. Розоватый мох как ковер покрыл вокруг все пространство и оттого здесь приходит ощущение какого-то домашнего уюта. Тишина… Приятно вот так, свернув с тропинки после небольшой прогулки на пару километров, полежать в тишине, ни о чем не думая, вдали от постоянно бурлящей жизни центра. Он часто сбегал сюда на часок, хотя его и предупреждали о недопустимости подобных отлучек. Но что он мог сделать? Потребность немного побыть одному превратилась в привычную необходимость.Неожиданно возник звук рассекаемого крыльями большой птицы воздуха и на толстую ветку, метрах в двадцати, примостилась ворона. Наступившая полудрема испарилась, возникшее беспокойство сразу переросло в раздражение. Все! Блаженство кончилось.Ворона внимательно осмотрела окружающее пространство, убедилась, что ей ничего не грозит, и резко крикнула, именно крикнула, а не каркнула, как все нормальные вороны. Потом внимательно прислушалась, оценивая мощность своего голоса и, удовлетворившись результатом, принялась с настойчивостью, достойной уважения, непрерывно воспроизводить эти неприятные звуки. Такой резкий переход от тишины бил по нервам.Возникло желание прогнать птицу, вторгшуюся на эту территорию, но с вороной такое не пройдет, лучше самому уйти. Ким быстро вскочил и пошел назад.Сегодня служба профессиональной ориентации начнет проводить последний этап тестирования в их группе, на основе которого будут выработаны окончательные рекомендации по дальнейшему развитию каждого подростка, а рекомендации эти почти всегда определяли весь дальнейший путь человека. Это был некий поворот в судьбе, и именно поэтому подростков на такой период изолировали от дома, дабы родители не могли повлиять на решение специалистов. По существу, наблюдение за ними проводилось с первого дня пребывания в центре, и все об этом знали, так же как знали и основные принципы формирования рекомендаций, но это мало что меняло в их поведении. Составленный в детские годы психологический портрет человека в последующем почти не изменялся и поэтому всегда использовался в качестве основы для характеристики при приеме на работу или службу.Отец всегда говорил, что это не что иное, как клеймо, которое отбивает всякое стремление к совершенствованию и убивает мечту. Конечно, сам он в свое время получил рекомендации, которые полностью совпали с его желаниями, нет, не мечтами, а именно желаниями, ибо даже в те годы он умел отделить мечты от реальности и поэтому считал себя в какой-то мере счастливым. И когда он говорит что-то подобное, то с гордостью смотрит на окружающих. Но Ким заметил, как слегка, едва заметно, иронично улыбается мама, кивая головой, и у него зародилось подозрение, что далеко не все так удачно сложилось у отца. Мнение общества относительно обязательной профориентации было весьма неоднозначно, и большинство считало, что нельзя заставлять человека идти по жизненному пути, который ему кто-то прописал. Но пока шла война, неразумно было разбрасываться людскими ресурсами и отказываться от очевидных преимуществ. Конечно, можно было и не принять предлагаемые рекомендации, но в этом случае человек лишался многих льгот, и за все его дальнейшее обучение платила его семья, что было весьма обременительно. Тем более и по окончании обучения мало кто рискнет приютить бунтаря; но, даже если ему очень повезет и найдется такой филантроп, необходимо будет постоянно доказывать свою исключительность и необходимость. Ким уже давно определился в своих устремлениях, хотя ему в свое время и прочили светлое будущее с его победами в математических конкурсах, но привлекала его больше всего техническая направленность. Как только у него появлялось время, он бежал на работу к отцу и там отводил душу, возясь с различного рода техническими устройствами. Отца в этой фирме ценили высоко, многие его разработки уже давно были внедрены в практику, поэтому на интересы Кима смотрели снисходительно, – видимо, рассчитывая, что в будущем фирма сможет получить еще одного талантливого изобретателя.Но, как уже было сказано, желания не всегда совпадают с рекомендациями, а совпадение для Кима было очень важно. Именно по этой причине он стал активно интересоваться методикой работы центров профессиональной ориентации. Сами способы и методы работы центров разглашению не подлежали, но научные споры вокруг существующих у них проблем велись непрерывно, и если хорошо поработать над ними, то можно было получить полную картину. В результате проделанной работы Ким получил довольно полное представление о возможности влияния тестируемых на результаты теста. Если человек никак не мог влиять на некоторые тесты, связанные с физиологическими способностями, как, например, время реакции и скорость построения коротких связей мозговой деятельности, то вот с выявлением специфических логических способностей все обстояло не столь однозначно. В одной из статей, посвященных данной проблеме, был приведен возможный пример такого влияния с помощью небольших тренировок, и Ким сразу решил этим воспользоваться. На фирме отца существовало подобное оборудование, поэтому для Кима не составило особых проблем в осуществлении тренингов. До прибытия в центр он в качестве проверки уже проходил предварительные тестирования, которые проводились коммерческими предприятиями, имеющими сеть своих филиалов почти при каждом крупном медицинском учреждении. Полученные результаты полностью его устроили. Пока, можно было сказать, у него все получалось довольно удачно, и сложилась твердая уверенность в получении благоприятных рекомендаций. – Господин директор, здравствуйте. Я прибыл к вам по направлению комитета подготовки кадров флота. С вами должны были согласовать этот вопрос.Перед Комовым стоял молодой человек в чине майора.– Здравствуйте. Присаживайтесь, – кивнул он на одно из стоящих кресел. – Вашу карточку?Майор протянул через стол идентификационную карточку, которую Комов тут же приложил к панели планшета.– Все правильно, – произнес он, вглядываясь в экран. – Прошу простить меня: военные у нас бывают очень редко.– Все в полном порядке, проверять направление – ваша обязанность, – улыбнулся майор. – Возможно, мы теперь будем видеться гораздо чаще.– Мне непонятна форма нашего дальнейшего сотрудничества. В нашем центре проводится тестирование на гражданских специалистов, более того, интересующая вас группа уже сегодня приступает к прохождению последнего теста, и военные здесь абсолютно ни при чем. Наши подопечные и их родители не давали согласия на армейские специальности, а вы, как я понял, хотите провести дополнительное тестирование именно для будущих военных?– Простите, но я не совсем понимаю ваши возражения. Вы получили все необходимые распоряжения, все мои действия согласованы. Если у вас возникли определенные сомнения, свяжитесь со своим руководством и проконсультируйтесь. Но по-человечески могу объяснить. Нам хронически не хватает времени на подготовку военных специалистов, и если мы сейчас резко не увеличим количество, а главное – качество подготовки, то через несколько лет придется набирать гражданских по призыву и переучивать их. А теперь подумайте, смогут ли они быстро адаптироваться и какие издержки при этом возникнут?– Возможно, вы и правы. Группу, согласно представленному списку, мы завтра вам предъявим, но проблема в том, что мы все равно будем вынуждены показать отчет по нашему основному плану.– Так мы этому мешать не будем, пусть все идет так, как и должно идти. Решение не будет приниматься немедленно, если будет приниматься вообще.– Вы хоть поставите в известность их родителей? И как быть с возрастным цензом?– Первое – конечно, все будут оповещены. Второе – до достижения призывного возраста никто их не отправит на войну. Третье – они в будущем лишь технический персонал, хотя я и не исключаю возможности службы, а это хорошо оплачивается. И, наконец, еще раз прошу прощения, но все-таки согласитесь – у нас нет выбора.– Хорошо. А почему вы выделили Томова? Зачем вам понадобился этот мальчик?Майор немного поморщился, он не привык отчитываться за свои действия перед гражданскими, но в данном случае просто необходимо было наладить надежные контакты, и поэтому не стоило демонстрировать явное пренебрежение.– Понимаете, он в свое время подавал большие надежды, особенно в точных науках, а потом вдруг решил заняться техническими специальностями, в которых его успехи не выглядели столь впечатляюще. В свете этого нам бы очень хотелось узнать, почему у него так резко сменились наклонности.– Вот как. А я и не знал, что ваша служба занимается отслеживанием такой информации.– Нет. Мы в действительности этим специально не занимаемся, но, когда появляются подростки, демонстрирующие уникальные способности, нам приходится обращать на них внимание.– Но, согласно результатам наших тестов, у него действительно склонность к техническим специальностям и как раз в науке использовать его будет сложно.– А он не мог каким-либо образом повлиять на результаты тестов?– Ну что вы, для этого надо не только знать методику тестов, но и хорошо владеть предметом из области психологии. Вы же знаете, что все вопросы составлены так, что практически невозможно подтасовать ответы, а сканирование нейронных полей фазу выявит неискренность.– Да, но известно, что с помощью определенных тренировок можно научиться влиять на некоторые тесты.– Майор! Вы понимаете, что говорите? Он же мальчик. Какие тренировки? Зачем это ему?– Не скажите. Пока он молод, у него могут быть совершенно неприемлемые, с нашей точки зрения, идеи, и ради их достижения он может пойти на многое.– Да не ищите вы во всем подвоха. У молодых людей такие метания были, есть и будут. Это заложено природой, но на то и существует наша служба, чтобы направить молодого человека по пути развития его способностей. Кстати, а кто будет проводить оценку результатов вашего тестирования?– Наша задача только провести тесты, выводы будут делаться в другом месте, но по методике проведения ответственный я.– Вот как? Так вы и есть тот самый специалист, о котором мне сообщили из комитета?– Ну что вы. Так, делаю вид, что разбираюсь; и знаете, многие верят. И главное, по секрету, сам не возьму в толк почему.– Ладно, не ерничайте. Вы мне позволите присутствовать на тестировании?– Видите ли, наш метод тестирования довольно груб и некоторые считают его несколько агрессивным и жестоким, особенно по отношению к подросткам, но поверьте, это необходимость. А ваши методы в основе своей доброжелательны, и, следовательно, наш метод может, мягко говоря, вам не понравиться.– И тем не менее.– Если не будете вмешиваться.– Хорошо. Договорились. Тогда до завтра. – И Комов поднялся из-за стола проводить гостя.«Да! – вздохнул про себя майор. – Сразу неприязнь. Поди, подумал, что я выскочка и чей-нибудь протеже, который в тылу пристроился и строит из себя бог знает что. И главное – фамилия-то у меня соответствующая: Щеглов. Мало кто из высшего состава не позволяет себе пошутить».Конечно, он не считал, что свое звание заслужил, но иначе было нельзя. Именно от работы его ведомства зависело, где и в каком качестве будет проходить службу военнослужащий. И особенно трудно приходилось с теми, кто уже понюхал пороху и свысока смотрел на тыловых крыс. Такие никак не могли признать, что кто-то лучше их самих может определить, где им служить. А так как чины их были немаленькие и владели они напором бывалых вояк, то и спасти от них могло только звание не ниже майора.Но с гражданскими спецами ему все-таки придется связи налаживать. Проблема эта возникла не сразу, она была спрогнозирована еще два года назад, когда стало ясно, что конфликт разрастается, и зона боевых действий начала стремительно расширяться. Сейчас все активней обсуждается вопрос о введении обязательного призыва не только на технический персонал, но и на боевые специальности. Тех, кто пошел служить по контракту, и сейчас не хватает, а уж там, где нужны особые данные, вообще катастрофа. Например, остро не хватает пилотов, укомплектованность летным составом не более шестидесяти процентов от необходимого, и, пока еще особой паники нет, принимать меры надо уже сейчас, через несколько лет будет поздно, тем более что подготовка летунов – процесс довольно длительный и, чем старше человек, тем больше ресурсов на него необходимо затратить. Все разговоры о недопустимости привлечения подростков к военной подготовке ввиду неустоявшейся психики он считал бредом. Наоборот, можно воспитать из них настоящих бойцов, которые смогут постоять за себя и не будут гибнуть в первом же бою.Щеглов быстро обустроился в выделенном ему кабинете и связался с дежурным:– На двадцать часов вызовите ко мне Кима Томова в корпус два «а».Возникла неловкая пауза. Дежурный не был военным, и приказ, исходящий от майора, для него был пустым звуком, но, видимо решив не нарываться, ответил:– Я передам просьбу смотрящему. В случае отрицательного ответа оповещу.Причем дежурный особо выделил слово «просьбу», как бы стремясь подчеркнуть, что здесь не армия и неплохо было бы добавить «пожалуйста». Но Щеглов был готов и к такому ответу.– Можно? – спросил Ким, просунувшись в дверь кабинета.Щеглов недовольно поежился: не постучал в дверь, опоздал, да еще это слово «можно». Чего – можно? Кого – можно? У военных есть слово «разрешите». Но ничего, позже воинская дисциплина расставит все на свои места.– Проходи. Садись. – Щеглов взял со стола результаты тестов и еще раз пробежал их глазами. – Ты сегодня прошел тестирование. По результатам видно, что проявил склонность к техническим специальностям, но ведь в колледже были выявлены математические способности, чего только стоит победа на сетуньском конкурсе. Премия за первое место, премия за оригинальное решение. И вдруг отказ от второго конкурса, а потом участие в конкурсе изобретателей, а там уже четвертое место. Согласись, в математике у тебя получалось гораздо лучше. Почему вдруг все так изменилось?Ким сверкнул глазами:– Да не могу я больше математикой заниматься, не получается. Раньше все как-то просто казалось, а теперь очевидных вещей не вижу, говорят, для этого надо какие-то способности иметь.– Сегодня ты проходил еще и дополнительный тест, его содержание не показалось тебе подозрительным? Ну, например, незнакомые понятия.Ким на секунду задумался, потом тряхнул головой:– Нет, все было знакомо и понятно, только вопросы действительно были необычными.– Ты много занимался виртуальными играми. Можешь сказать какими?Ким опустил глаза, а в груди у него начал расползаться холодок. Он действительно много времени проводил за симуляторами, но обычные игры ему быстро наскучили – не было в них правды, все было искусственное и слишком уж доброжелательное. Это делалось для того, чтобы не повредить психику ребенка. Однажды, когда Ким пришел посмотреть работу отца, он увидел кабины списанных симуляторов, использующихся для подготовки летного состава. Отец, увидев блеск в его глазах, разрешил забраться ему в один из них и немного посидеть в нем. Сколько было потом восхищенных разговоров и мечтаний! Даже сны стали сниться, как он проходит одну за другой игры и компьютер симулятора ведет его в звездные битвы, где он один сокрушает неисчислимые полчища врагов, а сам неуловим и неуязвим. Отец пытался немного остудить его, объясняя, что в этих симуляторах происходят не битвы, а приобретение навыков управления, а это тяжкий труд, и романтики там мало, но это не помогало. Тогда, посоветовавшись с друзьями, отец решил поставить один из списанных симуляторов у себя в подвале, думая, что, когда сын окунется в действительность, его пыл быстро угаснет. Конечно, пришлось немного доработать несколько устройств, чтобы Ким не мог причинить себе вреда. Это касалось имитации ранений и ударных нагрузок, но в целом это был настоящий симулятор. Ким сначала не поверил своему счастью, он подозревал какой-нибудь подвох – ну не могло быть все так здорово. И даже когда впервые запустили программу обучения и он ничего не смог понять, он все еще пребывал в состоянии эйфории. Однако позже его ждало горькое разочарование, действительность оказалась суровой, проблема крылась в теоретической подготовке. Управление, будь то штурмовик или танк, осуществлялось посредством компьютера, который выдавал огромное количество информации, но знаний, что с ней делать, не было. Оператору в действительности вообще не нужен был внешний визуальный обзор, который неизменно присутствовал в игровых симуляторах, расстояния в реальности были огромными, и увидеть что-либо без экрана виртуального моделирования было невозможно. После нескольких попыток работы на симуляторе пыл Кима действительно угас.Как-то раз в один из вечеров отец пригласил к себе старого друга, бывшего военного летчика, уволенного из армии после тяжелого ранения. Они долго вспоминали годы юности и хохотали как ненормальные над своими выходками и розыгрышами тех времен. Потом как-то незаметно разговор перешел на армейскую службу, бывший летчик начал вспоминать проведенные в училище годы, и отец сказал ему, что у них в подвале есть симулятор и что это для того, чтобы Ким на себе ощутил всю сложность настоящей службы. Летчик заинтересовался увлечением Кима и подробно расспросил о возникших у него проблемах, а потом сказал:– Да, парень, у тебя обычные проблемы новичка, хочется, чтобы все получилось сразу. Давай так: я пришлю тебе несколько программ и методик, и ты попробуешь поработать с ними, только ни в коем случае не перескакивай, иначе в голове будет каша и все придется начинать сначала.На следующий день он переслал большой пакет информации с различными программками, и Ким, больше от скуки, чем из интереса, занялся их изучением. Постепенно ему стало нравиться разбираться в различных терминах и схемах навигации, а когда в симуляторе удалось выполнить несколько упражнений, возник и интерес. У него снова появился блеск в глазах, и все свободное время он стал пропадать в подвале. В конце концов отец был вынужден предупредить его, что если тот не сбавит обороты, он запретит ему играть в эти игры, и Ким, здраво рассудив, что это может плохо для него кончиться, стал лимитировать время занятий. Вообще, симуляторы были универсальны и, в зависимости от выбранной программы, могли стать рубкой космического корабля, кабиной штурмовика или танка, да чем угодно, лишь бы было соответствующее программное обеспечение. На обычные игровые симуляторы Ким перестал обращать внимание уже давно, он и в центре к ним не подходил, и поэтому вопрос майора поставил его в тупик. Он не мог сказать правду, потому что, вероятно, мог бы подвести своего отца, но в то же время, отвечая на вопросы теста, он выдал ответы, которые мог знать только профессионал. Впрочем, рассуждал Ким, майор ведь тоже не летун и поэтому не может знать этой специфики, и, прикинув, в каких играх могли встречаться те или иные термины, выдал их названия.– Ну что ж, так я и думал, – кивнул Щеглов, и хотя от него не скрылось замешательство Кима, он отнес это на счет стеснительности: не каждый подросток желает признавать свои увлечения, стремясь в глазах окружающих выглядеть старше. – Завтра мы проводим повторное тестирование, но сразу спешу тебя успокоить: оно не имеет отношение к сегодняшним данным. Можешь идти.Ким сразу выскочил за дверь и поспешил в свой корпус, радуясь, что так удачно избежал расспросов. А на будущее отметил, что надо быть осторожней.На следующий день после завтрака его вызвали в главный корпус, но, зная, что там будет проходить дополнительное тестирование, он не особенно беспокоился, только все время вспоминал вчерашний разговор с майором и прикидывал, на какие вопросы в тестах не стоит отвечать. Перед началом процедуры к подросткам вышел майор:– Сегодня я рад сообщить, что по результатам первичного тестирования вам предоставляется возможность освоить военные специальности, – и он сделал паузу, давая возможность осмыслить сказанное.Раздался ропот, подростки начали недоумевающе переглядываться: для них это оказалось полной неожиданностью. Послышались робкие голоса, что это неправильно и что их заранее не предупредили. А один и вовсе заявил, что не желает в этом участвовать. Майор подождал еще немного и продолжил:– Те, кто собирается обучаться по военным специальностям, будут получать денежное содержание как военнослужащие, кроме того, с момента приема на обучение начнется срок службы, что в будущем даст немало преимуществ. Кто боится или чувствует, что не в состоянии соответствовать требованиям воинской службы, должны прямо сейчас известить меня, с указанием причины отказа. Впоследствии им будут определены гражданские специальности.Все сразу притихли. Вот так взять и показать перед всеми, что ты трус, никто не осмеливался, майор тонко подметил подростковую психику, зная, что никто из них не признается, что боится.– Итак, насколько я понял, таковых нет. Тогда продолжим. Всем пройти на места тестирования и зарегистрироваться. День у нас будет долгий, так что прошу всех набраться терпения.Он поглядел на подростков, бестолково мечущихся между кабинками, и поспешил в центральную, где уже сидел Комов:– Запрещенные приемы применяете, молодой человек. Сейчас у вас прошло, а вот с родителями будет труднее.Щеглов поднял руки:– Знаю, знаю, я больше не позволю себе такого. И родителей их, я думаю, тоже смогу убедить. Я даже обязан это сделать, иначе у меня больше не будет возможности набирать группы. А для учебной части нам просто необходимо набрать нужное количество.Комов удивленно посмотрел на Щеглова:– Я не знал, что у вас такие проблемы.– Из них будет сформирована тестовая учебная часть, в которой станут обучаться разные возрастные категории. Впоследствии, по данным наблюдений за процессом их подготовки, будут выработаны окончательные рекомендации по созданию подобных учебных частей по всему Содружеству.Они повернулись к монитору и принялись обсуждать ход тестирования. Спустя некоторое время Щеглов насторожился, переключился на камеры внешнего обзора и стал просматривать запись. Комов с любопытством следил за действиями майора:– Какие-то проблемы?– Да. Один уже умудрился сбежать. Впрочем, что-то подобное ожидалось.– Да, от этого подростка можно было ожидать. Ну вот. Похоже, у вас уже возникли первые проблемы.– Как раз нет. Ушел он очень грамотно и незаметно. Такие созданы для определенного вида службы. Будем считать, что свой тест он уже прошел.– Да. Вам все в прибыль.И они снова вернулись к обсуждению хода тестов.Сначала Ким пытался следовать своим установкам, но через некоторое время сообразил, что долго не сможет полностью контролировать все составляющие тестов. Однако просто так сдаваться он не хотел.Время шло. Один тест сменял другой, и им не было конца.Вопрос: В каком году произошло заселение планеты Хорс системы К-3?Ответ: Не знаю.Вопрос: Сколько гравикомпенсаторов имел крейсер «Бартокс»?Ответ: Не имел.Вопрос: Снаряженный вес штурмовика ШТ24-7?Ответ: 72 тонны.Вопрос: Какой максимальный вес вы можете поднять?Ответ: 45 кг.Вопрос: Емкость заряда армейской винтовки Пл-30?Ответ: 30 мвт.Вопрос: Сколько основных цветов присутствует в световом спектре?Ответ: 7.Вопрос: Где находится Цефей?Ответ: 52°18 ; 252°18 52"; 81°25 25"; 52 пк АСК.Вопрос: Сколько крыльев у стрекозы?Ответ: 8.Вопрос: Вес ракеты ПР-5м?Ответ: 15 кг.Вопрос: Контрольное время переоснащения перехватчика ПМ12-1?Ответ: 18 минут.И так далее.– Майор, вам не кажется, что Томов пользуется подсказками? Например, чего стоят координаты «Цефей», неужели он это помнит? А вот простой вопрос про стрекозу не знает.– Маяк «Цефей» знаменит тем, что его координаты легко запоминаются, однако его спрашивали не про маяк, а о созвездии Цефей, нужно было указать, в каком полушарии оно находится, а по поводу стрекозы, видимо, он имел в виду десантный бот БД-128, который имеет название «Стрекоза». Но вы правы, у него очень много точных ответов, это нетипично даже для профессиональных военных. Хотя в тесте это по большей части не учитывается. Мы фиксируем не сами ответы, а степень концентрации и устойчивости испытуемых. Через некоторое время они начнут уставать и все чаще будут допускать ошибки при ответах на простые вопросы, а потом просто перестанут отвечать, и именно этот момент нам и нужен.Вопрос – ответ… вопрос – ответ…Ким чувствовал усталость, но вчера он пытался доказать, что технические специальности – его призвание. Вот теперь ему предоставилась такая возможность.Вопрос: Сколько ног у многоножки?«Это здесь зачем? Да кто их считал? И наверняка разные они, многоножки, и ног у них разное количество».Ответ: Неизвестно.Вопрос: Предельная дальность поражения орудия ЭИ-570?«Ха! Поток электронов после залпа начинает быстро расширяться, и понятия предельной дальности не существует, все зависит от защиты. Можно сжечь разведчик на ста пятидесяти тысячах и в то же время не нанести никакого вреда штурмовику. А вот на пяти тысячах прожигается любая защита».Ответ: В зависимости от характера цели.Вопрос: Какой цвет вам наиболее приятен?Ответ: Персиковый.И так далее.– Ну вот, большая часть наших подопечных перестала отвечать. Именно этого мы и ждали. – Щеглов откинулся на спинку кресла. – Дальше они пройдут собеседование, где мы выявим их реакцию, и все.В голову предательски заползала пустота, но Ким стиснул зубы – надо!Вопрос: Расстояние от Луны до Солнца?Рука уже предательски дернулась отпечатать дальность до Луны, но он сообразил, это вопрос-ловушка, рассчитанный на усталость. Надо собраться.Ответ: 1 а. е.Вопрос: Атомная масса лития?«Литий – топливная составляющая современных реакторов. Все уверены, что 7, а на самом деле…»Ответ: 6,941.И так далее. – Смотрите, все уже давно закончили, а Томов продолжает отвечать. И, что удивительно, отвечает довольно точно.– Ладно, пора заканчивать, иначе он нас здесь до ночи заставит сидеть. Видимо, что-то пытается нам доказать. – И Щеглов дал команду на прекращение тестов.– Молодец, Ким. Я горжусь тобой, – на прощанье говорил отец. – Конечно, я надеялся, что ты останешься здесь, да и у нашей фирмы относительно тебя были далеко идущие планы, но будем считать, что у тебя все впереди. Появится возможность посмотреть на другие миры, далеко не каждому выпадает такая удача.Приглашение от военного ведомства в семье было встречено с настороженностью: с одной стороны, служба на флоте была почетна, а предлагаемые условия намного превосходили все, что можно было найти для Кима в гражданском обществе. Но, с другой стороны, такие хорошие условия даром не предлагались, Содружество было втянуто в серьезную войну, которая вовсе не была похожа на приятное времяпрепровождение, риск был очень велик, и родители сильно переживали по этому поводу.– Да ладно вам, – успокаивал их Ким, – я же не на войну отправляюсь. Мне еще три года в учебке надо будет отучиться.Но мама не хотела успокаиваться и с каждым разом расстраивалась все сильнее:– А после? Можно подумать, что тебя все время будут держать в тылу.– Так и потом я буду в составе технического персонала. В мои обязанности не будет входить участие в непосредственных боевых действиях.– Все так, наверное, говорят.– Зато после первого срока можно будет уйти в отставку. Море льгот и пенсия. И будет у вас в доме молодой пенсионер.Мама все-таки улыбнулась:– Ладно. Иди уже, пенсионер! Почту присылай почаще.– Ты же знаешь. Не люблю я этого. Жив, здоров, и все, о чем еще говорить?– У тебя всегда все хорошо.– Вот-вот. О чем я и пытаюсь тебе сказать.Ученье – свет.Сегодня проходили финальные соревновались за кубок команд училищ. Встречались «синие» и «зеленые». Команды выстроились у створок шлюзов в ангар и ждали сигнала. Цель задания – подготовка перехватчиков к полету, поиск неисправностей и переоснащение в условиях боя. Обе команды, выйдя в финал, сохранили несколько секретных домашних заготовок и надеялись их неожиданным применением существенно опередить соперников. Значение этих соревнований в училище было возведено в рамки абсолюта, все ресурсы учебных групп были направлены на достижение наилучших результатов. Как и в большом спорте, здесь были свои звезды, которых различными способами переманивали учебные роты и заслуженные тренеры, постоянно анализирующие действия своих подопечных и неожиданные ходы соперников. Цена выигрыша была велика – кубок, денежное вознаграждение, отпуск и в будущем возможное распределение по выбору. Причем последнее считалось наиболее предпочтительным.Сирена. Распахнулись створки. Пошли.Справа три перехватчика «зеленых», слева – «синих». Согласно регламенту, по трое на аппарат и трое на подаче. Дополнительная команда инструкторов на подстраховке и судьи.– Первый готов.– Принимай! – кричит подающий, и из ниши в стенке вылетает первая партия зарядных макетов.– Принял. Разворот. – И двое, сняв стопор, рывком немного поворачивают платформу. – Замок. – Одно движение – и отлетают в сторону полосы крепящей ленты. – Подъем. – Схватившись за ручки манипуляторов, рывком поднимают макет к держателю, небольшое перемещение вправо, вперед. – Точно. Подъем. – И снова рывок вверх, щелчок. – Есть захват. Проверка. В норме. Снять чеку. Крепеж убрать. – Крепежные ленты летят в бункер, на площадке должно быть чисто, иначе в случае внезапных эволюций на настоящей станции незакрепленные предметы натворят немало бед. – В исходную. Чисто. – Платформа летит назад, и подающий готовит вторую. В это время третий в группе с помощью манипуляторов подключает трубопровод реактивной массы: на перехватчике четыре независимых емкости, и все их надо заполнить последовательно. Это только с виду кажется, что эта работа самая простая, а на самом деле скорость истечения реактивной массы весьма велика, и, если по каким-то причинам сопло трубопровода окажется недостаточно прочно зафиксировано, неизбежно возникнет срыв, истекающая реактивная масса отбросит трубопроводы с огромной скоростью от перехватчика, и тогда останется уповать только на чудо, которое позволит избежать жертв и серьезных разрушений. Пока команды идут ровно, не совершая ошибок, но напряжение непрерывно растет.– Четвертая платформа. Разворот. Замок. Подъем. Точно. Подъем… Нет захвата. Вниз. Подъем… Нет захвата. Вниз. В сторону. Проверка. Визуальных повреждений нет.– Третий, левый-четыре нет захвата, готовь тестер-матрицу.– Переход на правый-четыре.Заправщик метнулся к стенду, быстро сориентировался, выхватил прибор контроля захватов, ударил по кнопке пуска и, пока стенд оживал, рванул к четвертой подвеске.– Подставить. Совместить. Зацепы активизировать. Включить. Пошел сигнал. Пошел тест. Вернуться к заправке, тест сорок секунд. На контрольной панельке трубопровода цвет синий. Бак полный. Продувка. Вторичный клапан. Отсоединение. Первичный клапан закрыть. Лючок захлопнуть. Переход к последнему баку…Возник первый срыв у «зеленых», но пока еще незаметный. Один из подающих «синих» начинает внимательно следить за проблемами команды «зеленых»: если у «зеленых» возникла неисправность, значит, точно такая же будет и у «синих».– Тест прошел. Диффузия трущихся поверхностей стопора. Ремонту не подлежит, только замена. По регламенту двенадцать минут. Так, инструмент. Снять панельки передачи сигналов. Вычистить герметик…Заминка у «синих», но они уже знают, и время на тест не тратят, заправщик сразу метнулся за инструментом.– Снять фиксаторы. Вставить съемник. Поворот…Одна задругой группы рапортуют о готовности, остались только два неисправных перехватчика, и на них сосредоточено все внимание.– Хлопок. – Это держатель выскакивает из гнезда. – Смена инструмента, оправка. Подставить оправку. Подставить новый держатель. Закрепить оправку. Проверить центровку. Запрессовка. Поворот…Все вокруг следят за действиями курсанта, помочь ему нельзя, по регламенту замена данного устройства проводится только в одиночку, можно лишь подхватить отброшенный инструмент и вовремя подсунуть другой.«Синие» немного начали отставать, они, конечно, выиграли время, не проводя теста держателя, но и неисправность обнаружили позднее.– Залить герметик. Разровнять. Покрыть отвердителем. Срезать приливы. Поставить панельки. Все. Инструмент на место. – Курсант метнулся в сторону, а на его место уже двигалась платформа.– Инструмент размещен. Теперь в кабину, запуск теста готовности. И назад, все вокруг прибрать.Догнать «синие» уже неуспевали, и в стане «зеленых» появились признаки расслабления, но радость не проявляли – боялись сглазить.Тихая трель известила об удачном окончании теста, последовал рапорт готовности, и «зеленые» взвыли от восторга: первый этап за ними.Ким стоял уставший, мелко дрожали колени, и спина была мокрой, он все делал быстро и правильно, его переполняла радость, но радость не оттого, что они победили, а оттого, что все закончилось для него благополучно и он не подвел свою команду. Самым страшным для него было не справиться, ошибиться. С самого начала волнение сковывало его движения, а когда обнаружилась неисправность и вся ответственность неожиданно свалилась на него, ноги стали ватными, и откуда-то сверху спустилась духота, и только благодаря бесчисленным тренировкам у него все получилось как надо.«Нет! Хватит! Надо заканчивать такие соревнования. Еще несколько раз – и придется лечиться. Сердце трясется как поросячий хвост. В глазах круги. Сейчас не кровь, а чистый адреналин».Когда «синие» справились с заданием, было объявлено общее построение и судья зачитал протокол проведенных соревнований:– В результате анализа хода соревнований комиссия нарушений не выявила, все действия персонала признаны правильными. Победа по первому этапу соревнований между третьей и пятой учебными ротами присуждается третьей роте – «зеленым». – Он сделал паузу, подождав, когда стихнет восторженный гул, и продолжил: – Особо хочется отметить действия первой команды «зеленых». Выполняя ремонтные работы, они установили новый рекорд в данном виде упражнений, улучшив предыдущие достижения на восемь секунд. За это им начисляются дополнительные баллы. Поздравляю. Следующий этап назначен на завтра в четырнадцать часов в ангаре 4/3-1. Разойдись!Дождавшись, когда пройдет первая волна ликования по поводу одержанной победы, Ким тихонько выскользнул из толпы курсантов и поспешил в душ.Киму было непонятно, почему здесь принято так сильно экономить воду, на этой планете уж с чем с чем, а с водой проблем нет. Она была повсюду – сверху, снизу, сбоку. Найти сухое место – большая проблема, а в душевой – неизменный мелкодисперсный душ, вода не течет на тебя, а обволакивает под действием статического заряда, ни одной капельки мимо не пролетит. Он еще в первые дни поинтересовался, сколько воды тратится на них в душе, оказалось, в среднем восемь литров.Учебная часть подготовки техников по обслуживанию летных систем мира Росс расположилась на четвертой планете недавно освоенной звездной системы. Терра-формирование планеты под приемлемые условия жизни еще только начиналось, и именно по этой причине здесь было решено разместить несколько учебных частей вооруженных сил Содружества миров. Конечно, атмосфера планеты изначально имела состав, вполне пригодный для дыхания, хотя и содержала пониженное количество кислорода, но остальные условия, мягко выражаясь, не годились для нормального существования человека. По существу, большая часть суши планеты представляла собой как раз не сушу в обычном понимании, а бесконечное, огромное болото с небольшими островками непроходимых джунглей. Великое множество агрессивных форм жизни на таких пространствах делало их опасными до крайней степени, что и испытали на себе первые экспедиции. Но разумной жизни на планете обнаружено не было. Изначальные условия терра-формирования были признаны вполне приемлемыми, и поэтому ее освоение было определено как наиболее перспективное. Спустя несколько лет усиленных работ на поверхности удалось значительно снизить площадь болот, что сразу сказалось на количестве выпадаемых осадков, однако до приема первых колонистов было еще очень далеко.Пока что поверхность планеты использовалась как гигантский военный полигон, где не только испытывались новые виды вооружений, но и проходили подготовку различные специфические подразделения армии.Приняв душ, Ким вышел из кабинки. У дверей его уже ждали двое старших курсантов, раньше он их не видел.– Ну что? Тебя можно поздравить? Команду свою вытащил, премию заработал.– Спасибо. – Ким, почувствовав неприязнь, решил быстро закруглиться.– Пожалуйста. Ты погоди, не спеши.– Чего – не спеши? Холодно. Дай досохнуть.И он попытался проскользнуть мимо, но в этот момент тот, что был покрепче, загородил проход:– Сказано, не спеши. Куда прешь?– А, вон что, понятно. Ты бы сразу не мог сказать, чего от меня надо?– Во как, смотри, ему непонятно, а говорили, парень умный.Ким уже слышал, что иногда в состязаниях применяются запрещенные приемы, и сейчас, видимо, такой прием применялся к нему. Он прикинул: двое здесь, а третий наверняка сторожит вход в душевую и никого не пускает, значит, не пугают, бить будут обязательно.– Слушайте. Бесполезно это все. Я уже свое отработал. Дальше другие впахивать будут, – попробовал вывернуться Ким.– Ничего, не бойся, другим тоже наваляем.Ким быстро проанализировал ситуацию: физические данные у него по сравнению со старшими курсантами были явно не на высоте, так что оказать им какое-либо противодействие он не мог. Отношение в учебной части к избиению курсантов было весьма прохладным, существовало мнение, что стоящий курсант всегда должен найти возможность постоять за себя, и если потом пострадавший искал справедливости у командования части, он заведомо обрекал себя на насмешки. Но в то же время, в случае явно превосходящих сил «противника», применение опасных для жизни приемов для обороняющегося не осуждалось. Недолго колеблясь, Ким принял решение.– Погоди валять-то, – сказал он. – У меня одна вещь есть, ты бы сначала на нее посмотрел, а уж потом бы думал, делать это или нет.– И что же это за вещь?– Ща увидишь. – И Ким попытался скользнуть в раздевалку.Но его тут же оттолкнули назад:– Куда? Резвый какой! Сначала скажи, что у тебя там.– Не, это видеть надо. А то объяснять долго.– Стой здесь. Мин, сходи взгляни.Мин, здоровенный бугай, выразив взглядом сомнение в необходимости подобных действий, все-таки повернулся в раздевалку. В том, что дать этому выскочке «по кумполу» он всегда успеет, сомнения не было, но уж очень интересно, что у него такое, отчего надо было подождать?Ким крикнул ему вслед:– В левом нагрудном кармане.– Нету туг ничего, – крикнул Мин спустя некоторое время.– Как это нету? Тащи сюда, покажу.Мин появился в дверях.– Где?Ким взял свою куртку и, пошарив в кармане, вынул оттуда карточку:– Не, это не то. Подержи. – Он сунул карточку в руки курсанту, который стоял сбоку, и продолжил поиск. – А, вот она.В руках у него появилась ручка.– Вот смотри сюда. – Ким придвинулся к Мину.– Ну и что? – спросил Мин, пытаясь поближе посмотреть на ручку.– Да как ты не видишь? Смотри лучше.В тот момент когда Мин еще ближе склонился к ручке, Ким с силой ткнул ею в глаз курсанта, тот резко откинулся назад, зажал руками лицо и дико закричал от боли. Второй курсант в ступоре смотрел на Мина.– Чего стоишь, дубина? Зови медиков, сдохнет ведь, – закричал ему Ким. – Быстро давай.Курсант вздрогнул, кивнул, рванулся к двери и, выскочив в раздевалку, завопил от ужаса.Дежурный прибежал довольно быстро, он застал спокойно одевающегося Кима и воющего на полу в душевой курсанта.– Что? Что случилось?– Проникающее ранение глаза.– А ты чего?– Так я-то чем ему могу помочь? Сейчас медики придут и помогут.Дежурный санчасти пришел минут через пять, осмотрел Мина, ввел обезболивающее, потом погрузил его на каталку и отправил в санчасть. Кима и двоих других курсантов отвели в дежурку, для дознания.Дознание проводил дежурный офицер части. Ким предоставил курсантам объяснять, как было дело, а сам пока старался отмалчиваться. Когда красноречие курсантов иссякло, офицер повернулся к Киму:– Вы подтверждаете слова ваших товарищей?Ким пожал плечами:– Это кто товарищи? Сначала ограбили, потом пытались избить, а сейчас еще меня обвиняют. Пусть сначала мою карточку отдадут.– Он сам мне ее отдал! – взвизгнул курсант.– Ага. Только вышел из душевой кабинки, увидел тебя и сразу стал умолять взять мою карточку.– Карточка у вас, курсант? – поднял бровь дежурный.– Да вот она. Только он мне сам ее отдал.– А что вы делали в душевой?– Мы хотели его только припугнуть. А он сразу схватил ручку – и в глаз Мину.– Да это не я ручкой в глаз, а он сам глазом на ручку. Не рассчитал, когда рассмотреть пытался.– Стоп. Прошу не разговаривать. – Офицер по коммуникатору вызвал оперативника и передал курсантов для дальнейшего разбирательства.На следующий день этот случай специально обсуждался на заседании дисциплинарной комиссии. После довольно продолжительных дебатов действия Кима были признаны оправданными, но впредь ему рекомендовали по возможности исключить методы защиты, приводящие к серьезным травмам. Как это ни странно, но после колоссального успеха с проведением дальнего рейда по тылам корвиан флот Содружества не смог перехватить инициативу. Сил у корвиан оказалось вполне достаточно, чтобы суметь пресечь все попытки флота отбить захваченные системы, а после того как и корвиане, по примеру Содружества, разместили оборонные станции в граничных системах, пришлось вовсе отказаться от таких попыток. Теперь военные действия перешли в фазу затяжного противостояния. Нельзя сказать, что активных действий не велось вообще, но теперь они были не столь катастрофичны для Содружества, и в последнее время флоту почти всегда удавалось отбить потерянные системы, пока противник не успевал в них укрепиться.1 2 3 4 5 6 7

– Внимание, звено. Еще раз повторяю: на противника не реагировать, в случае потери связи действовать самостоятельно. Приступить к выполнению плана.Видов запустил программу на выполнение и принялся отслеживать ее работу.Сброс имитаторов, включение маскировки. Имитаторы представляли собой тонкие оболочки весом пару килограмм, но внешний вид и их сканируемые характеристики полностью соответствовали боевой машине. Основная изюминка плана состояла в количестве имитаторов и направлении их движения.После включения имитационного режима на радарах появились сотни боевых машин, которые стали расходиться в разные стороны звеньями, и противник, понимая смысл уловки, ничего не смог сделать, кроме как растянуть свой заслон, стремясь охватить большее пространство. К моменту встречи дыры в заслоне были столь велики, что ни о какой возможности задержать атакующее звено уже не могло быть и речи. Понимая бесполезность своих действий, перехватчики заслона перешли на предельное торможение, надеясь снизить скорость и увеличить время контакта, но это уже был акт отчаяния. Яркие вспышки уничтожаемых имитаторов – и звено оказалось за спиной у заслона. Видов поежился – эффективность огня оказалась пугающей, количество сбитых имитаторов приближалось к сорока процентам, если бы не эта уловка, они вряд ли бы прорвались.– Отлично, ребята. Не расслабляться. У других, видимо, получилось хуже, так что на нас основная нагрузка. Скоро начнем сканирование района. Напоминаю, при отсутствии связи действовать самостоятельно.И снова томительное ожидание.Все! Время активного сканирования района. На экране начинают появляться цели и определяться их характеристики.– Двойкам разобрать цели, работать на повреждение, добивать не обязательно. Выбираться самостоятельно. Удачи!Видову был определен правый сектор – пять крупных целей, возможно транспорт противника. Он прикинул расположение целей и спешащей им на выручку группы перехватчиков, получалось не слишком удачно, в лучшем случае он успевал накрыть только две цели. А если разделиться, то, возможно, и три.– Ведущий ведомому. Разделяемся. Берешь цель три. После отработки пытаемся выйти на точку встречи.– Понял.Подходя к первой цели, Видов пустил ракеты, прикрытые фантомными помехами, и резко увеличил амплитуду «танца», когда он уже вышел на позицию атаки второй цели, в линь противовеса попал заряд оборонной системы транспорта, и машина сразу превратилась в мишень, теперь все его эволюции стали предсказуемы, и его могли легко сбить. Недолго думая, он выпустил оставшиеся ракеты по цели и с предельным ускорением, постоянно сбрасывая светляки, пошел против ее движения, пытаясь увеличить угловую скорость и спрятаться сзади корабля. Уже когда его штурмовик почти скрылся в мертвой зоне транспорта, он получил заряд сзади. Дозиметр взвыл, фиксируя предельные значения радиации, а в системе подачи воздуха запахло озоном, один за другим начали отключаться приборы. Теряя ориентацию, машина медленно стала поворачиваться. В ближайшие полчаса он будет сидеть в мертвом штурмовике и наблюдать звезды, если это, конечно, ему позволят. Надежда только на то, что его ракеты доберутся до транспорта и противнику будет не до поиска сбитого пилота.Сидя в мертвой машине, Видов гадал, какая ему досталась доза и сколько осталось времени до появления необратимых изменений в организме, когда уже ничего нельзя будет сделать. Свой «стабилизатор» от аптечки он уже получил. За фонарем что-то мелькнуло, и он, подняв голову, стал внимательно вглядываться в пустоту. Увидел едва заметную паутинку, тянущуюся в черноту космоса, еще несколько мгновений, и она пропала, растворившись в пространстве.Интересно, что это? Судя по расстоянию, должно быть что-то огромное и тянуться на тысячи километров. Но в следующий миг «паутинка» вспыхнула, как раскаленная проволочка, стали видны переплетения таких же «проволочек» в колоссальном пространстве, и тут же последовал мощный хлопок, раздавшийся в кабине пилота. Ах вот в чем дело! Так это и есть то проклятое устройство, которое сгубило станцию в системе Легион! Неужели они опоздали и не сумели помешать планам противника? Видов запаниковал, но тут ему в голову пришла спасительная мысль: нет, они не могли успеть запустить свое устройство – слишком мало времени прошло с момента атаки их звена, и транспорт не мог уйти из зоны. Более того, судя по объяснениям экспертов, мощность импульса должна быть гигантской, и его машина буквально развалилась бы на части. У них что-то не получилось. Спустя некоторое время замигало табло загрузки систем, и машина стала оживать, постепенно вводя в работу системы управления. Через десять минут работы диагностических систем процессор выдал список повреждений. Несмотря на многократно продублированные схемы, восстановить удалось не более двадцати процентов устройств, и Видов, вздохнув, принялся настраивать ручное управление. Лететь придется вслепую, ориентируясь только на положение звезды, но выбора у него не было. Постепенно, выводя в режим тяговые двигатели и постоянно контролируя их параметры, он двинулся в направлении станции.На станции в рубке управления перевели дух: на сей раз бог был к ним милостив. По предварительной оценке, благодаря атаке прорвавшихся штурмовиков на транспорт, который отчаянно прикрывали заслоны, противнику не удалось до конца завершить работы и запустить свое устройство. Когда стало ясно, что основные силы станции, не ввязываясь в бой с прикрытием, прорываются к вражескому транспорту и работы завершить не удастся, противник ликвидировал поврежденный транспорт и, бросив силы прикрытия, не успевающие вернуться к транспорту, сбежал из системы. Крупные группы перехватчиков метались по системе, добивая остатки сил прикрытия противника, спасательные команды искали сбитых пилотов патрульных групп. Командующий отдал приказ, и в прыжок ушел второй курьер с сообщением об отмене тревоги. Это был первый успех: станция устояла, подтвердилась версия использования сверхмощного электромагнитного импульса для разрушения объектов и, главное, испытан метод активной обороны с помощью патрульных групп. Конечно, необходимо было внести значительное количество поправок в план обороны, но основные концепции были обкатаны.Машину Видова засекли через два часа. Проанализировав состояние техники, пришли к выводу, что самостоятельно он в ангар попасть не сможет, поэтому было принято решение катапультировать пилота и подобрать его на спасательный транспорт. Остальных из его группы обнаружить не удалось. Но Видов этого пока не знал, его срочно поместили под колпак и начали накачивать различными препаратами, и, как позднее он говорил, от него прежнего мало что осталось. Пока медики выращивали лечебные вирусы, модифицированные под его генетический код, он описывал подробности своего рейда. Особый интерес командование проявило к событиям уничтожения устройства для получения импульса, что было вполне естественно. После выхода из строя оборудования штурмовика единственным свидетелем действия такого устройства был сам пилот. Глава 8КОНФЛИКТ В последующие дни Ким втянулся в работу. Среди технического персонала в ангаре он оказался единственным, кому было меньше сорока, и поэтому его сначала в основном использовали на побегушках, но он не обижался – почти все техники по возрасту годились ему в отцы и относились к новичку неплохо. Но позже постепенно ему стали поручать все более сложные работы, и как-то незаметно к нему стали относиться с уважением, а после одного случая, в котором он утер нос всему летному составу, вообще стали опекать его.На вооружение летных частей начали поступать новые сверхтяжелые штурмовики, которые были значительно больше размерами и потому при посадке на станцию или авианосец требовали особенно деликатного обращения. Пока в частях модернизировали стартовые и посадочные площадки, пилотов направили на тренировку в учебную часть. К их прибытию на станцию прислали новые симуляционные программы, и Ким, отвечающий за адаптацию симуляторов, откатал их на всех тестах, согласно регламенту.В этот день пилоты первой группы отрабатывали посадку штурмовика на площадку без режима принудительной стабилизации и никак не могли вписаться в норматив, нервничали и все чаще заканчивали виртуальной аварией. В конце концов их терпение лопнуло – и они потребовали от техников настроить симуляторы «как положено». Основной аргумент, который они приводили в качестве доказательства плохой настройки, что все они опытные пилоты и никто из них не может вписаться в норматив.– Не могут столько боевых пилотов не выполнять норматив, ищите причину, у вас что-то неправильно работает, – кричал какой-то пилот.– Мы все установили как надо, – отвечал капитан. – Все прикладные тесты показывают норму. Надо больше тренироваться.– Ерунда! – продолжал кипятиться пилот. – Если кто мне докажет, что можно выполнить этот норматив, я ему ящик коньяку поставлю!Капитан вздохнул и повернулся к Киму:– Ну ладно, парень, проверь еще раз.– Да чего здесь проверять, нормально все, уже много раз проверял. Можно этот норматив выполнить.– Если можно – докажи, – снова встрял пилот.Ким вопросительно взглянул на капитана. Капитан озадаченно посмотрел на Кима:– А ты сможешь?– Должно получиться.Капитан махнул рукой:– А, как хочешь. Делай что-нибудь.Ким полез в кабину, и вокруг послышались возгласы пилотов: «Смотри, смотри, техник в симулятор полез, сейчас хохма будет!»– Давай на большой экран, пусть все посмотрят, – злорадствовал пилот, и со всех сторон стали подходить другие пилоты.Ким запустил программу и окунулся в полет. На большом экране все собравшиеся наблюдали за его действиями, и через несколько мгновений с лиц пилотов слетели ироничные усмешки, они сразу почувствовали уверенные действия пилота. Проход контрольной точки. Разворот. Выход на траекторию. Подход к посадочной консоли. Торможение, Маневрирование и посадка. Конец упражнения, все параметры в пределах нормы. Норматив выполнен, оценка – отлично. Когда Ким вылезал из кабинки, вокруг стояла тишина. Потом капитан оглянулся и громко сказал:– Вопрос плохой настройки, считаю, снят. Некоторым боевым асам не помешает поменьше кричать и побольше тренироваться. А так как наш техник в силу своего возраста не может употреблять спиртное, а мне оно изначально прописано медиками, думаю, вы не оставите старого капитана без высококачественного лекарства. Хватит глазеть, по местам разойдись.Капитан подошел к Киму и, взяв его за локоть, тихонько подтолкнул в сторону раздевалки.– Ну-ка, парень, отойдем в сторонку, – тихо сказал он. – Теперь рассказывай, – потребовал капитан, когда они оказались одни.– Что рассказывать?– Когда в такую часть, как наша, неожиданно прибывает специалист, причем по личной просьбе адмирала до окончания учебного выпуска, это наводит на неприятные мысли. Либо этот специалист что-то натворил, либо чей-то протеже, что тоже не лучше.Ким немного подумал и рассказал о событиях, произошедших в учебке. Капитан надолго задумался, теперь становилось понятно, почему этот юнец оказался здесь. Взяв на себя всю ответственность, он сильно затруднил возможность расследования и в результате защитил не столько сверстников, сколько кого-то из высоких руководителей. Его командир поступил абсолютно правильно, отослав его подальше, видимо, у него есть дружеские отношения с адмиралом. Если бы здесь был какой-нибудь неблаговидный поступок, адмирал не стал бы связываться, и капитан это знал точно. Так что рассказанное вполне вписывалось в происходящее.– Ну а кто тебя таким фортелям выучил? – кивнул он в сторону симуляторов.– У отца летчик знакомый был, он и научил.– Вот так просто и научил?– Вовсе не просто, долго учился.– Ладно, сделаем вид, что поверили. Есть еще, чего я не знаю?Ким пожал плечами.С этого дня его частенько стали привлекать как пилота-эксперта, проверяя на нем различного рода спорные моменты, и почти всегда он быстро доискивался до истоков проблемы. Техники неоднократно подсовывали ему спровоцированные хитрые неисправности, заключая за его спиной пари, как быстро он разберется. Но самым его любимым делом было освоение различного рода новинок, он часами корпел над описанием устройств, докапываясь до самой сути, и Алексеич иногда просто вынужден был отправлять его на другие работы, не связанные с работой головы.Вызов поступил в середине вахты, предписывалось срочно прибыть в особый отдел. Ким сразу связался с капитаном.– Я тебе приказа не давал, мне предупреждение не поступало. Вахту продолжать нести. В случае чего свяжись.Через некоторое время повторно поступил вызов, теперь уже за подписью начальника особой службы, но Ким вынужден был проигнорировать его, как и первый. Больше вызовов не поступало. После вахты, когда он спешил в свою каюту, его встретили в переходе двое особистов. Как только Ким понял, что его ждут, сразу незаметно нажал кнопку экстренного вызова капитана – он еще в ангаре настроил вызов, предвидя проблемы.– Ты что, сынок? Тебя сколько раз звать нужно? – Один из особистов быстро придвинулся к Киму и резко ударил его в лицо. Ким дернулся в сторону, удар получился несколько смазанным, но он все равно не удержался на ногах и опрокинулся на спину, и, пока он приходил в себя, второй особист подошел к нему, поднял его за воротник, потом прислонил к стенке:– Ты вызовы получал? Почему не пришел?– Капитан приказал продолжать несение вахты.– Нет, ты смотри, ему капитан приказал, – повернулся он к своему напарнику, – а мы, значит, ему по горизонту, – и он сильно ударил Кима под дых.У Кима перехватило дыхание, и на глазах навернулись слезы, но не от обиды – он с детства никому не уступал. Согнувшись, он подумал: «Разбираться они со мной могут так долго, сильно бить не будут, иначе потом трудно будет объяснить. А значит, можно дать сдачи, и последствия будут ненамного хуже».В это время его снова толкнули к стене.– Слушай, сынок. В следующий раз, когда позовем, поскачешь как ужаленный, и не дай бог тебе опоздать. Ты понял? – Потом выдал длинную тираду из грязной ругани, в которой пытался объяснить, где он видел капитана и что сейчас и в будущем он сделает с Кимом.Ким, приседая, начал тихо и непонятно бормотать.– Ты что там пищишь? – наклонился к нему особист. И тут Ким резко выпрямился и головой врезался ему в лицо. Раздался хруст, особист взвизгнул, закрыв руками лицо, отлетел к противоположной стене. Из-под пальцев хлынула кровь. Нападение было столь неожиданным, что его напарник не сразу осознал происходящее.– С ума сошел?! Ты знаешь, что тебе теперь будет?!– А хуже все равно не будет.– Ах ты падла! – Он рванулся к Киму.Злость плохой попутчик. Ему показалось, что он сейчас легко достанет этого слюнтяя, но ошибка стоила дорого. Ким тут же прыгнул ему навстречу и вместо размахивания руками резко пнул ногой в коленку. Удар получился на редкость удачный, особист сразу споткнулся, зашипел от боли, но атаки не бросил, а, развернувшись опять, хромая, бросился за ним. И второй раз попался на ту же уловку, только на этот раз удар пришелся в пах, а следом и голова Кима влетела ему в лицо. После этого Ким, потеряв ориентацию, растянулся на полу.– Прекратить! – В коридоре появились люди, но Ким ничего не мог разглядеть, в голове шумело, а в глазах плавали темные круги. – Живой. Вызывай медиков.Потом кто-то его куда-то тащил, и он провалился в забытье.Очнулся он с трудом, как будто выныривая с глубины, голова гудела и раскалывалась, мысли путались, постепенно возвращались воспоминания и оценка происходящего. Он открыл глаза, подождал, когда немного пройдет головокружение, и начал осматриваться. Больничная палата, из стоящего рядом аппарата к нему тянулись трубки. Открылась дверь, и вошла женщина-медик.– Проснулся? – Она подошла к аппарату, ткнула пару кнопок, и головная боль начала медленно отпускать. – Сейчас обезболивающее введем, потом обследуем.Ким попросил коммуникатор. Женщина сначала задумалась, потом отдала свой аппарат:– Только побыстрей.Ким кивнул и набрал код связи с капитаном. Как только капитан услышал его голос, сразу сказал:– Жди меня, ни с кем не разговаривай.Ким вернул коммуникатор, откинулся назад и закрыл глаза. Голова еще кружилась, но уже значительно меньше. Видимо, он задремал, потому что, открыв глаза, увидел стоящего рядом военного в чине старшего лейтенанта. Его появление было столь неожиданно, что сознание никак на него не отреагировало, глаза снова сами собой закрылись, но тут же Ким вздрогнул, широко раскрыв глаза. Старлей мягко улыбнулся и сказал:– С пробуждением вас, рядовой Томов, надеюсь, голова уже не болит?Ким начал лихорадочно соображать. Судя по форме, это особый отдел, а невысокий чин вовсе не означает, что это рядовой сотрудник, чины в особом отделе всегда маленькие, этим особисты как бы подчеркивают – карьера для них не главное. Ничего хорошего Ким от него не ждал, поэтому решил потянуть время до прихода капитана:– Не болит, но все время кружится, и тошнота какая-то. А что со мной случилось?Старлей удивленно взглянул на Кима:– Погоди, так ты ничего не помнишь? А мне сказали, что с тобой все в порядке.– Да как-то все урывками. – Ким замолчал, как будто пытался что-то вспомнить.Молчание затягивалось, старлей стал терять терпение:– Ну вспомнил что-нибудь? – Ким легонько пожал плечами. В лице старлея что-то неуловимо изменилось, и на него смотрел уже жесткий, волевой человек. – Ты вот что, фокусы свои бросай, со мной такой финт не пройдет. Если что забыл, так мы тебе вспомнить поможем. Напомним кое-какие факты твоей биографии.Ким поморщился, сделал вид, что борется с рвотными спазмами, но продолжал молчать.– Ну что, будешь и дальше отмалчиваться?– Так о чем говорить? – Упоминания о фактах биографии буквально взбесило Кима, но в то же время он понимал, что сейчас не время проявлять свое раздражение.Старлей нагнулся над Кимом и, четко разделяя слова, начал говорить:– В восьмом переходе семь часов назад патрулем были обнаружены двое военнослужащих с тяжкими телесными повреждениями, там же находился и ты. По предварительной информации…Тут резко открылась дверь, и в палату влетел капитан.– Что здесь происходит? – рявкнул он. – Старший лейтенант, потрудитесь объяснить.– Производится предварительное дознание по факту зверского избиения военнослужащих.Капитан вопросительно взглянул на Кима.– Господин старший лейтенант пытался освежить мою память и рассказать, что я делал семь часов назад в восьмом переходе.У особиста отвалилась челюсть, такого поворота он не ожидал, до него сразу дошло, какие последствия вызовет такая интерпретация его действий. Ведь это он настаивал, чтобы расследованием инцидента занималась военная прокуратура, хотя следователи прокуратуры, скажем прямо, не очень жаловали особистов, так как те частенько перебегали им дорогу, поэтому ни один следователь при случае не упустит возможности «вставить пыжа» особистам. А здесь такая возможность – заинтересованная сторона пытается повлиять на ход следствия.Капитан аж хрюкнул от удовольствия:– Вот как? Может быть, господин старший лейтенант поделится и со мной такой ценной информацией. Кстати, а откуда вам все известно? Вы уж не сочтите за труд, рапортец следователю напишите, а я тоже черкну на досуге, а то совсем забыл, как это делается.– Рядовой Томов неправильно меня понял, я всего лишь поинтересовался его состоянием.– Да-да. Конечно. Зачем спрашивать у медиков, они ни черта в этом не понимают, – ерничал капитан с довольной ухмылкой. – Ну да ладно. Пойдемте, уважаемый. Военнослужащему, причем, замечу, зверски избитому, надо пройти обследование, лечение у него будет, наверное, дней десять, так что в строй он станет не скоро.Выходя из палаты, капитан оглянулся и подмигнул Киму. Немного поразмыслив над словами капитана, Ким понял, что, по существу, тот дал ему указание – болеть не менее десяти дней. Ну что ж, болеть так болеть.На третий день к Киму пришла делегация в составе уже известного старшего лейтенанта, капитана и молодой девушки, судя по форме – представителя военной прокуратуры.– Рядовой Томов, – представил капитан Кима.Девушка фазу присела на стул рядом с кроватью и представилась:– Следователь военной прокуратуры Свистунова. – По тому, как она это произнесла, Ким сразу понял, что это, вероятно, первое расследование, которое ей поручили вести. Он удивленно взглянул на капитана. Но капитан стоял мрачный, чего нельзя было сказать про старшего лейтенанта. До Кима дошло, что особист подсуетился, так, чтобы это дело расследовала неопытный следователь.«Ну ладно, – подумал Ким, – я тебе цирк устрою».Следователь принялась задавать вопросы, Ким подробно на них отвечал, но вот она задала вопрос, который он ждал:– Что сказал тот, который стоял ближе?Ким сразу опустил глаза и смутился.– Вы не помните? – вскинула она брови.Ким сделал вид, что находится в замешательстве, тихонько забормотал, что помнить-то он помнит, такое не забудешь, но затрудняется повторить.– Так что он такое сказал, что вы не можете повторить?Ким смешался еще больше, смущенно взглянул на капитана и вообще замолчал. Истолковав поведение Кима по-своему, следователь попросила особиста и капитана оставить ее наедине с Кимом.– Вот еще, – возмутился старлей. – Что там можно было сказать, что повторить нельзя.– И все-таки я настаиваю, если сведения не касаются лично вас, вы с ними будете ознакомлены.– Понимаете, я стесняюсь говорить такое, – начал Ким, когда они остались одни. – Тот человек, о котором вы говорите… В общем, вы не поверите.– Ну хватит. Мы здесь для того, чтобы выяснить все обстоятельства дела, а вы чего-то стесняетесь.Ким набрал воздуха и, закрыв глаза, начал говорить.– Что?! – У следователя округлились глаза. – Ты чего несешь?– Вот и старший лейтенант говорил, что мне никто не поверит. Поэтому говорит, лучше признаться, что у меня амнезия.– Так он уже приходил к тебе?– Да, и очень просил никому не рассказывать о нашем разговоре, говорил о каких-то фактах в моей биографии.– Тебе сколько лет? Какие могут быть факты?Ким сделал вид, что окончательно сбит с толку, и стал тихо бормотать, что он не знает, что ему говорить, потому что старший лейтенант сказал…Следователь быстро свернула разговор и, пообещав позже навестить его, вышла из палаты. В коридоре к ней сразу подскочил особист, но она шарахнулась в сторону как от огня, глядя на него расширенными от ужаса глазами.– Господин старший лейтенант, вы действительно навещали рядового до нашей встречи?Особист поморщился и мельком взглянул на капитана:– Да. Но он жаловался на провалы памяти и ничего не смог мне сказать.– Но как же… Да вы… Разве так можно?!– Так разве вы не получили наши рапорта? – встрял капитан. – Я сам лично застал его здесь, и он пытался рассказать рядовому Томову, как на самом деле происходили события.– Я не видела никаких рапортов.– Мой рапорт был направлен старшему следователю Кавинскому, но следствие поручили вам, – видимо, он еще не успел передать. Так что он рассказал?Следователь открыла было рот, но густо покраснела и, буркнув, что она передаст ему стенограммы позже, быстро пошла прочь.Капитан задумчиво посмотрел ей вслед; он никак не мог понять, что такого мог рассказать Ким, чтобы вызвать такую реакцию. От этого парня можно было ожидать чего угодно, но надо его подстраховать, как бы он не сорвался.Особист тоже не мог ничего понять, для него это оказалось еще большей неожиданностью. Он повернулся к капитану:– И что это все может означать?– Даже представить не могу. Оставили бы вы его в покое, а то как бы хуже не было.– Что – хуже? Он зверски избил моих подчиненных, находящихся при исполнении, между прочим.– Один молоденький паренек зверски избил двух здоровенных сотрудников особого отдела? И при этом ничего не известно, что они делали целых десять минут вдали от камер наблюдения в восьмом переходе.– Они выполняли мое поручение.– Извините, но мне кажется, вам не стоит пока делать таких заявлений. Примите это как дружеский совет.Адмирал Павод с интересом посмотрел на молоденькую девушку:– Так вы считаете, что это дело лучше не передавать в прокуратуру?– Видите ли, данный случай прокуратура расследовать не должна, но начальник особого отдела утверждает, что его подчиненные находились при исполнении, и настаивает на расследовании инцидента именно военной прокуратурой.– Это его право, в данном случае прокуратура обязана заняться этим делом.– Да, конечно, но здесь обнаружились факты, которые лучше не поднимать на уровень прокуратуры. Я передам вам материалы предварительного расследования, и если вы посчитаете необходимым продолжить следствие силами прокуратуры, то подтвердите это прокурору. В любом случае я уже не буду вести это дело.– Вот как? Хорошо, я ознакомлюсь с материалами.Через час адмирал дал задание адъютанту срочно доставить к нему капитана и старшего лейтенанта.Еще через десять минут оба стояли навытяжку в кабинете у адмирала. Вопреки обыкновению, адмирал не пригласил их присесть, и оба знали, что это очень плохой знак. Если сам адмирал, минуя все звенья структуры управления, вызывает к себе и при этом ведет себя вполне официально, значит, на это есть серьезные причины.– Господин лейтенант, почему вы потребовали расследования факта избиения ваших сотрудников военной прокуратурой до выяснения обстоятельств дела?– Они находились при исполнении, согласно пункту…– Вы можете мне сказать, какое задание они должны были выполнить в восьмом переходе?– Им поставили задачу провести беседу с техником начального уровня рядовым Томовым в связи с неявкой его по вызову в особый отдел, но место проведения беседы не определялось.– Господин капитан, почему не обеспечили явку своего подчиненного по вызову?– Вызов поступил на коммуникатор Томова, хотя он должен был поступить мне как непосредственному командиру.– Старший лейтенант?– Разговор не должен был касаться служебных обязанностей, поэтому мы решили не тревожить капитана.– В любом случае вы были обязаны поставить командира в известность, тем более что его подчиненный тоже находился при исполнении. Так о чем вы хотели провести беседу с рядовым Томовым?– Нам нужно было определить его наклонности и интересы, то есть составить мнение о нем как о человеке.– Разве не достаточно описания психологического портрета и характеристики в его личном деле или беседы с его командиром, ведь он гораздо лучше знает своего подчиненного. О чем можно узнать за одну беседу?– У нас существуют свои методы, которые позволяют гораздо быстрее узнать человека.– Можно подробнее о методах?– Это очень специфические методы, и мне не хотелось бы сейчас подробно на них останавливаться.– Вот как? – Адмирал с интересом посмотрел на особиста. – В таком случае специфичность ваших методов уже, кажется, стала мне известна от следователя прокуратуры.– Не понимаю вас, господин адмирал.– Ознакомьтесь. – И адмирал кивком указал на планшет, лежащий на столе.По мере чтения у старшего лейтенанта вытягивалось лицо, а на лбу выступил пот.– Если сможете, вслух, пожалуйста, я думаю, капитану это тоже может быть интересно. Я имею в виду непосредственно показания Томова.Особист, затравленно взглянув на адмирала, срывающимся голосом принялся читать:– «Он сказал, что они вызывали меня весь день для того, чтобы вступить со мной в интимную связь, но я не пришел, и они сами пришли ко мне. Он также сказал, что они теперь будут постоянно это делать со мной и моим командиром тоже. А потом они попытались сделать это со мной, но я сопротивлялся, и они стали меня бить. Я очень сильно испугался и пытался от них убежать и несколько раз неудачно с ними сильно столкнулся».Только теперь до особиста дошел весь ужас его положения, ведь он сам требовал расследования силами военной прокуратуры, а потом, опять же по сведениям прокуратуры пытался оказать давление на теперь уже потерпевшего Томова. А его теперешний диалог с адмиралом фактически подтвердил показания рядового. Это катастрофа его карьеры, и ему очень повезет, если его просто переведут куда-нибудь на окраину. Он достал платок и вытер пот.Для капитана показания Кима тоже оказались неожиданными, однако он был в курсе состоявшегося диалога своего подчиненного с особистами, так как коммуникатор Кима после экстренного вызова все это время был включен, и быстро сообразил, что он задумал.– Это не может соответствовать действительности, господин адмирал, – сделал попытку оправдаться особист. – Томов что-то перепутал, после сотрясения мозга его показаниям лучше не доверять. Более того, оба моих подчиненных сейчас находятся на пластической коррекции, и пострадали они значительно сильнее, что говорит об агрессивных намерениях Томова.– Разрешите, господин адмирал? – подал голос капитан и после кивка адмирала продолжил: – Перед самым инцидентом Томов вызвал меня на экстренную связь. Но ничего сообщить не успел, однако его коммуникатор выключен не был, и я слышал весь их разговор. То, что сообщил Томов, соответствует действительности. Запись разговора можно получить с моего коммуникатора.– Почему раньше не сообщили об этом?– Служба контроля переговоров находится в ведении старшего лейтенанта, и, после того как он попытался воздействовать на рядового для изменения показаний, я решил не сообщать пока о таком факте.– Вы свободны, господин лейтенант. – Адмирал намеренно выделил звание особиста, а потом обратился к капитану:– Такой разговор действительно состоялся или там было что-то другое? Как-то уж сильно неправдоподобно, чтобы они планировали вступить с вами в интимные отношения. Нет, я, конечно, могу понять, что при наличии обоюдного желания…– Господин адмирал! Я бы попросил не развивать эту мысль дальше. Но вы правы, дело в том, что я, как старый вояка, довольно терпимо отношусь к некоторым выражениям из ненормативной лексики. Но если все сказанное в ненормативных выражениях понимать буквально, то рядовой абсолютно верно передал содержание разговора. Можете сами прослушать. – И капитан вытащил свой коммуникатор.– Ну что ж, это уже серьезные основания для предъявления обвинений сотрудникам особого отдела, – задумчиво сказал адмирал, прослушав запись. – А этот Томов, что он собой представляет?– Только не подумайте, что я из-за этого случая его нахваливаю, но таких специалистов я еще не встречал. Исключитальная память, знание предмета на уровне эксперта, отсутствие зазнайства и, что особенно удивительно, на симуляторах демонстрирует уровень пилота высокого уровня.– Ну и что, я должен в это поверить?– Лучше не поверить, а проверить. Он действительно уникум и, по всей видимости, не осознает этого.– Судя потому как он подставил особистов, парень действительно уникален. Но тут есть одна проблема – это не первый случай его стычки со специфическими службами. Не слишком ли часто это стало происходить?– Но он здесь абсолютно ни при чем.– Вы так считаете? Однако он резко выделяется из общей массы и этим привлекает внимание. – Адмирал подумал и добавил: – В общем, так, отправляем его на «Дулькан», от греха подальше. Если он такой специалист, то им он остро необходим, у них с персоналом просто беда. Вот там он пусть пока и проявляет свои таланты.– Господин адмирал, но у нас тоже беда – все наши кадры, вы же их знаете, если и не инвалиды, то почтенного возраста. Молодежи вообще нет.– Я же сказал: от греха подальше. Инициировать смену начальника особой службы я не намерен: этот случай для него хороший урок, и поводок на будущее прочный. Но служить Томов с ним пока не сможет. Пусть все утихнет, а потом подумаем. Готовьте на него сопроводительную да поменьше расписывайте его уникальность. Глава 9БОЕВОЙ ОПЫТ Станция «Дулькан» находилась на окраине Содружества С одной стороны, довольно далеко от обитаемых систем и добираться до нее приходилось в окружную, через другие периферийные системы, а с другой стороны, совершив затяжной прыжок на три маха, можно было прорваться в скопление обитаемых миров. И хотя возможность такого прыжка была маловероятна, здравый смысл требовал присутствия здесь форпоста.Однако если здравый смысл и присутствовал в обосновании существования станции, то в поддержании ее в боевой готовности он отсутствовал полностью. Укомплектованность летным составом составляла почти четверть от штатного расписания, техническим персоналом – только треть. Но самое неприятное, что основная масса авиационной техники на станции была представлена моделями весьма преклонного возраста, большинство из которых не могли эксплуатироваться по причине отсутствия запасных частей. Прибывающие на станцию для прохождения службы пилоты с ужасом смотрели на машины, на которых им предстояло служить, и, отбыв свой срок, а то и раньше, с радостью покидали станцию, не задерживаясь ни одного лишнего дня. Технический персонал станции тоже находился в состоянии хронического невыполнения регламента обслуживания, и поэтому обслуживание проводилось только по высокому приоритету, то есть только там, где невыполнение регламента обслуживания могло привести к немедленной аварии.Когда Ким прибыл на станцию, он был поражен почти полным отсутствием дисциплины. Он долго искал хоть кого-нибудь из хозяйственной части, а потом с тем же успехом начальника технической службы. В конце концов нашел его в санчасти, где тот проходил какие-то процедуры.– Сейчас тебя внесут в расписание, а пока осмотрись, хотя предупреждаю: особо смотреть здесь нечего. К летунам не суйся – они нас не очень на станции уважают. Техников у нас не хватает, так что нагрузка двойная, поэтому делать надо все быстро, на раздумывание времени нет, если что непонятно – спрашивай сразу. С запчастями все хорошо: их просто нет, снимаем с других машин.На последовавших своих вахтах Ким воочию убедился в бедственном положении станции. Повсюду стояли остовы наполовину разобранных машин, которые даже не убирали из ангара, чтобы было откуда срочно брать запасные блоки, большинство механизмов не работало, поэтому часть ремонтных операций приходилось проводить вручную, а немалый вес некоторых заменяемых узлов, прямо сказать, не способствовал ускорению работ. Но все уже привыкли к такому и не особенно обращали внимание на царящую вокруг разруху. Через две недели Ким тоже полностью освоился в этой суматохе и на память знал, где можно добыть тот или иной блок, а в случае чего и какую очередную машину поставить под разборку.Однажды, бродя по складу-ангару, он наткнулся на старый штурмовик «Шмель». Киму уже рассказывали историю, как один из миров Содружества предложил свои услуги по поставке легких универсальных штурмовиков. Название «Шмель» он получил за свою форму, отдаленно напоминавшую одноименное насекомое. Но дальше первой поставки Дело не пошло, конструкция «Шмеля» была настолько отлична от других штурмовиков, что для их обслуживания на станциях потребовалась бы значительная доработка многих систем. И хотя летные характеристики этой машины были неплохими, особенно по тем временам, использование их было прекращено. Так и пылились они в ангарах до лучших времен. Ким заинтересовался «Шмелем». В архиве нашел описание и теперь в свободное от вахты время изучал его конструкцию. Надо сказать, что инженеры того мира оказались на высоте: Ким читал описание штурмовика как интересный роман: там не только указывались те или иные конструкторские особенности, но и давались пояснения, почему было сделано именно так, а не иначе, подробно расписывались возможные применения в боевой обстановке. Особенно его заинтересовал метод маскировки «Шмеля»; основывался он на принципе, который значительно позже стал применяться в разведывательном комплексе «Игла». Суть состояла в применении импульсного реактора ядерного синтеза. Конечно, этот реактор имел массу недостатков, в том числе по размерам и экономичности, но его основное преимущество было в возможности быстрого отключения и столь же быстрого ввода в рабочий режим. А если реактор заглушен, то и обнаружить его на огромных просторах космоса невозможно. Комплекс «Игла», выходя из прыжка, резко ускорялся, сжигая в считанные минуты до девяноста процентов реактивной массы, отключал реактор и, двигаясь дальше по инерции, пролетал систему насквозь и опять уходил в прыжок с собранной информацией. За эту особенность, а также за внешний вид – длина намного превосходила поперечные размеры, – за счет применения многоуровневых систем компенсации ускорений, его и прозвали «Иглой».Заинтересовавшись «Шмелем», Ким проверил его состояние, прикинул, сможет ли запустить его в полет, а потом у него просто появился некоторый интерес, как у коллекционера старинных механизмов. Позже он обратился к начальнику технической службы с просьбой разрешить повозиться со «Шмелем» ради развлечения. Тот, прикинув, что места на станции хоть отбавляй, а свободное время техника будет занято по специальности, легко согласился, только категорически запретил подходить к штурмовику во время несения вахты. Прежде Ким не раз слышал о людях, всецело увлеченных работами по реставрации старинных вещей, только теперь он стал понимать, насколько это захватывающее и увлекательное занятие. Ничто не может сравниться с тем, какое удовольствие получает реставратор, когда старинное творение неизвестных авторов начинает оживать, асам процесс распутывания клубка давно забытых проблем настолько привлекателен, что иногда даже становится жаль, когда все проблемы уже решены, и кажется, что где-то ты допустил ошибку и просто не заметил оставшихся недоработок. Шли дни, и постепенно «Шмель» возвращался к жизни. Конечно, некоторые системы, у которых давно вышел срок службы, пришлось заменить на современные, но в целом общее состояние технической части машины было вполне удовлетворительным.Особенно много времени у Кима заняла адаптация блока управления: старую авионику использовать было нельзя, а новая не содержала описание «Шмеля», и поэтому таблицы параметров драйверов многих устройств приходилось заполнять вручную. Сослуживцы Кима сначала посмеивались над ним, но, по мере того как «Шмель» оживал, они проникались к нему все большим уважением и даже стали предлагать помощь. Постепенно штурмовик становился визитной карточкой ангара, некоторой достопримечательностью на станции. Этому немало способствовал и его внешний вид – было в нем нечто такое, что приковывало взгляд. Хотя по своим техническим данным он сильно уступал современным аппаратам, почему-то казалось, что это далеко не так. Пилоты тоже не остались равнодушны к увлечению Кима и чаще интересовались экспонатом, стоящим в конце ангара. В их среде все настойчивее разгорался спор о достоинствах и недостатках «Шмеля» по сравнению с современными машинами. В конце концов к начальнику технической службы заявилась делегация пилотов с просьбой разрешить демонстрационные полеты на штурмовике. После недолгих согласований с диспетчерской службой такое разрешение было получено.Сказать, что Ким волновался, – это почти ничего не сказать. Он переживал первый вылет своего детища настолько бурно, что его силой заставили принять успокоительное, но и после этого он не находил себе места, до тех пор пока штурмовик не оказался в ангаре. Пилот выбрался из кабины и на вопрос остальных пилотов, как проходил полет, высказался в исключительно превосходных выражениях. Теперь от желающих прокатиться на «древнем экспонате» не было отбоя, а штурмовик занял почетное место в конце ангара.Приятно после смены посидеть в клубе и, попивая пиво трех сортов, послушать истории из военного фольклора: как один из пилотов получил протонный заряд по машине и остался жив, как другой пилот, прижавшись к линкору, ушел с ним в прыжок и самостоятельно из него вышел, как разведывательный корабль «Игла» может выйти из прыжка и снова в него уйти за несколько минут. Ким наслаждался такими историями: все-таки за эти месяцы он отвык от подобного отдыха и теперь наверстывал упущенное. Сейчас у него не было забот, будущее выглядело вполне определенным и безоблачным, ему присвоили квалификацию техника третьей категории, и он угощал по такому случаю своих сослуживцев. Время от времени кто-нибудь вспоминал об игре в боулинг, но, метнув шар, возвращался к компании и тут же обо всем забывал, слушая очередную байку. До чего же хорошо вот так вечерком посидеть со своими друзьями, когда хмель теплой волной разливается по телу и кажется, нет лучшего времени в твоей жизни. Раздался резкий звук, и от неожиданности Ким свалился со стула, все вокруг сначала засмеялись, но смех тут же оборвался – сквозь благодушное настроение жестко прорвался сигнал тревоги. И вмиг все ожило, вокруг засуетились люди, у выхода из клуба на мгновение возникла легкая давка. Ким растерялся и, дальше следуя за всеми больше по наитию, чем по осознанной необходимости, побежал в ангар.Через несколько минут они уже были на своих местах, но никаких распоряжений не поступало. Прибыла смена пилотов, и поползли слухи: обнаружен выход из прыжка разведгруппы противника, примерное время возможного нападения – трое суток, через полчаса – слух о старте от станции курьера с сообщением о разведгруппе. Следом приказ: вводится уровень высшей опасности, подготовить станцию к возможным боевым действиям. Наконец прибыл начальник технической службы и сразу стал отдавать приказы:– Внимание, переходим к боевому расписанию. Первая смена – на отдых, вахта через пять часов, вторая и третья смены – подготовка ангара к боевым действиям, неисправную технику из ангара убрать, подготовить места согласно боевому расписанию. Всем в обязательном порядке привести в порядок средства индивидуальной защиты. И еще – долгое время станция находилась в состоянии далеком от боевого. Прошу запомнить: от того, насколько хорошо мы сумеем подготовить станцию к отражению атаки противника, будет зависеть, останемся ли мы в живых в ближайшее время. Приступить к исполнению приказа.Все ясно и предельно понятно. Все приступили к работе. Ким поразился, как много различного хлама накопилось в ангаре. За несколько часов они убрали сотни тонн металлолома, а конца работе не было видно: рассортировка пригодного инструмента, комплектование рабочих мест, установка различного крепежа и тэ дэ и тэ пэ. К концу своей смены Ким здорово устал, впрочем, как и другие, поэтому он с радостью передал смену и отправился на отдых. Последующие сутки не отличались разнообразием, но ангар преображался, приобретая вполне приглядный вид. Несмотря на длительный период разгильдяйства, технический персонал быстро обретал свою форму. Им даже удалось самостоятельно провести небольшую проверку по боевой готовности, и, хоть не обошлось без неприятных моментов, в целом они оказались подготовлены. На четвертые сутки из соседней системы прибыла помощь, как острили пилоты, для того чтобы в случае чего стать наблюдателями. С транспортом пришла и новая техника, хотя даже Ким понимал, что это капля в море. Все постоянно находились в напряжении, ожидая появления противника в любой момент, и с каждым днем это напряжение нарастало.Нападение произошло на пятые сутки, Ким находился в это время на вахте. По общей сети прошло сообщение: «Обнаружена точка выхода из прыжка передовых отрядов противника». И тут же поступил приказ: «Боевые группы на вылет».Ким впервые присутствовал при боевом катапультировании машин. Они стояли в ангаре одна за другой в направлении шлюзов; внутренние створки шлюзов резко открывались; воздух, врываясь в шлюз, издавал громкое хрюканье, от которого все внутри содрогалось; очередная машина в несколько секунд заталкивалась манипулятором в шлюз; потом створки закрывались, и через мгновение раздавался свист – это открывались наружные створки и воздух начинал просачиваться между внутренними створками внутрь шлюза; при боевом катапультировании они не уплотнялись; через десяток секунд все начиналось сначала. От этого в ангаре непрерывно звучал грохот и свист рвущегося в вакуум воздуха. К Киму подскочил его напарник, махнул рукой в сторону шлюзов и прокричал прямо в ухо:– Во! Видал, как пошли? Сила!Ким согласно кивнул. Зрелище действительно впечатляло, выходящий воздух выл на все голоса, а стоящие рядами машины четко одна за другой исчезали в шлюзах. В этот момент казалось, что никакой враг не сможет противостоять такой силе.«Теперь этим мохнатым недоумкам конец», – подумал он, испытывая в этот момент гордость за свой флот.Когда последняя машина покинула шлюз, сработали уплотнители на створках, и звенящая тишина ватой забралась в уши. Ким даже потеребил ухо – настолько резко произошел переход от грохота в тишину. Видимо, у других были примерно те же ощущения: кто-то, скорее всего специально, уронил инструмент на площадку. Звон металла сразу вернул привычные ощущения, техники стали сбиваться в группки, громко обсуждая старт. Напряжение схлынуло, со всех сторон стал доноситься смех.– Отставить смех! Площадки осмотреть, по местам стоять, – рявкнул выпускающий.Но бегом выполнять приказ никто не кинулся; техники солидно расходились по местам, времени до первого приема было еще очень много. Часа через полтора выпускающий связался с диспетчером и, поговорив с ним, помрачнел. Еще минут через пятнадцать пришла вторая смена и принесла новость: в соседний ангар вернулись дальние патрульные звенья. Противник вторгся крупными силами, потери огромные. По существу, принимать обратно будет уже некого.Весь персонал был в растерянности, реалии войны оказались совсем не такими, какими представлялись раньше, не получалось масштабных космических битв. И самое неприятное – неизвестность. Что будет дальше? Что делать? Все, кто был в первой вахте, остались в ангаре, об отдыхе никто не думал.Ким остался в полной боевой – в легком скафандре, ждал возвращения первой группы машин. Люди потерянно ходили в отдалении от выпускающего, с надеждой поглядывая в его сторону, тихо перебрасывались ничего не значащими фразами, о пилотах никто не говорил. Не верилось, что стартовавшая несколько часов назад, выглядевшая невероятно мощной эскадрилья прекратила свое существование. Переживая за тех, с кем они недавно виделись, никто как-то даже не подумал о нависшей над станцией опасности, а следовательно, и над ними тоже. Станция останется один на один с врагом.Пришел начальник технической службы. Он молча прошел в ангар, проверил состояние площадок, потом собрал обе смены и объявил:– Станция готовится к обороне, сейчас вокруг разворачиваются роботизированные артплатформы. Персонал, непосредственно не участвующий в оборонных действиях, срочно эвакуируется, этот ангар остается на дежурстве, следовательно, мы тоже. Места отдыха смен организовать здесь же. Сейчас организуем питание.По пути к выходу он увидел Кима и махнул ему рукой, подзывая к себе:– Мне говорили, ты пилотировать можешь. Так вот, если защита станции не выдержит, прыгай в любую машину, бери людей сколько сможешь и двигай отсюда. Может быть, вам и удастся выскользнуть. Если повезет, суток через трое-четверо сюда придет наш флот отбивать систему, вот тогда у вас и появится шанс.– А остальные?– А остальные летать не могут, у них будут только спасательные капсулы и надежда на Бога, впрочем, тебе тоже удача понадобится.– Я «Шмеля» возьму.– Я же сказал – любую машину. – И он ушел.Подготовка «Шмеля» не заняла много времени, больше всего он провозился с установкой кассет с ракетами и имитаторами, захваты на машине для них находились сравнительно высоко, и стандартная платформа не могла настолько подняться, пришлось использовать обыкновенный электрокар. В грузовой отсек «Шмеля» он впихнул пилотские кресла, дополнительную установку регенерации воздуха и дополнительные комплекты НЗ. Когда он уже почти заканчивал, раздалась сирена: кто-то из пилотов совершал аварийную посадку на площадку рядом с ним. Ким сразу метнулся в капонир и задернул металлическую шторку. При аварийной посадке шлюз открывался рывком, выходящий из ангара воздух создавал мощный удар, и, если в этот момент не нырнуть в капонир, можно было запросто получить контузию. Штурмовик ввалился на посадочную площадку боком. Когда в шлюз попал воздух, он сразу вспыхнул, противопожарная система в автоматическом режиме стала заливать все пеной. Видимо, штурмовику досталось крепко: почти вся его поверхность почернела и дышала жаром. Спасательная команда в считанные минуты манипулятором выдрала из штурмовика кабину с пилотом и освободила место для работы техникам. Ким проводил взглядом кар со спасательной командой, гадая, жив ли пилот.– Не стой столбом, подавай тягач, – рявкнул на него старший смены. – Проверка на боеприпасы, потом в отстой, надо освободить площадку.Из последовавших пяти посадок только один перехватчик был в более или менее приличном состоянии, но пилот сразу перескочил на свободную машину, готовую к старту. В момент, когда он устраивался в кабине, бросил фразу:– Прижали, сволочи, к самой станции, не развернуться.После его старта Ким ощутил многоголосый гул. Такой звук издавали ускорительные установки орудий, работающие на запредельных нагрузках, а это могло означать только одно: противник навалился большими силами. Масса станции и защитные поля делали ее неуязвимой для электронного и лучевого оружия, а вот для торпед с термоядерной начинкой можно было противопоставить только заградительный огонь, что сейчас, видимо, и применялось. Но, судя по нагрузкам на орудия, противник буквально засыпал станцию торпедами. Выпускающий включил сирену, Ким вновь кинулся к шлюзам. Прибывающие пилоты быстро пересаживались на подготовленные машины и туг же стартовали. Благо места и свободных машин сейчас в ангаре было достаточно. С каждым часом все меньше и меньше пилотов возвращалось в ангар. Но вот вернувшиеся двое пилотов, выбравшись из кабины, не стали садиться на подготовленные машины. Уставшие донельзя, они упали в кресла, к ним подскочили из спасательной команды, но один из них махнул рукой: мол, все в порядке, и их оставили в покое. Напарник Кима потихоньку крутился сзади них и «грел уши», потом вернулся:– Платформы все разбили, вражеские корабли с большого расстояния долбят тяжелыми орудиями, пилоты высунуться не могут, орудия станции нашинковали вражеские штурмовики сотнями. Торпеды рассыпают тысячами в обе стороны. Говорят, станция держится из последних сил.Как бы в подтверждение этих слов, прошло предупреждение по громкой связи о выполнении пространственного маневра. Пространственный маневр на станциях выполнялся только в критических случаях, либо когда часть вооружения выходила из строя, и необходимо было повернуться к противнику стороной с исправным вооружением, либо когда производился таран тяжелым кораблем, и в этом случае станция уворачивалась или подставляла под удар наименее жизненно важные отсеки. В любом случае при маневре возникали огромные ускорительные перегрузки, с которыми компенсаторы не всегда справлялись. В этот момент предписывалось в ангаре занимать капониры, что все и сделали. Нагрузки оказались действительно велики, часть креплений машин вырвало, и они, кувыркаясь, полетели по ангару. Прошел отбой маневра, персонал сразу кинулся крепить сорванные машины. Растаскивать их не стали – не было времени, просто закрепили якорной сетью по месту. Спасательная команда на этот раз увезла двоих, они не успели добраться до капониров. За последующие полчаса станция еще дважды повторяла пространственный маневр, теперь уже никто не сомневался, что противник шел на таран. Совершенно неожиданно зазвучал сигнал к экстренной эвакуации, – видимо, станция увернуться уже не успевала, люди кинулись к спаскапсулам, а Ким побежал к «Шмелю». Вместе с ним к штурмовику подбежали еще шестеро из смены, и, пока Ким устраивался в кабине пилота, они размещались в грузовом отсеке. Места в отсеке было очень мало, и кресла занимали все пространство, но без них при минимальном маневре штурмовика люди почти наверняка бы погибли. Перед заходом в шлюз краем глаза Ким увидел, как в шлюзы из ангара выталкиваются еще две машины, – по-видимому, тех двух пилотов, которые сидели в ангаре. На навигационном экране отобразилась внешняя обстановка, и сразу глаз зацепился за несколько мигающих ярких красных точек, двигающихся к станции на большой скорости. Ким прикинул, до столкновения оставалось совсем немного времени, куда попадут таранящие корабли, пока было неясно, но станция скоро опять начнет маневр, и тогда покинуть ее будет невозможно, поэтому Ким не стал осторожничать и запустил программу экстренного старта. Открылись внешние створки шлюза, раздался хлопок от выходящего воздуха, сработала катапульта, и штурмовик выбросило в космос.Ким смотрел в направлении удаляющейся станции, он видел, как вспыхнули маневровые двигатели, выбрасывая многокилометровые струи плазмы при совершении пространственного маневра, но увернуться не удалось. Сами корабли, шедшие на таран, он не увидел, их скорость была настолько велика, что глаз просто не успел на них среагировать, но две яркие вспышки почти одновременно поглотили станцию. На навигационном экране сразу произошли изменения: цели потускнели, и поползли строчки отсчета предполагаемых траекторий, навигатор штурмовика лишился поддержки активного сканирующего оборудования станции.Нет, совсем не так представлял Ким свой первый вылет. Только что на его глазах перестала существовать огромная станция и вместе с ней тысячи ее защитников; люди, с которыми он еще недавно встречался, погибли в одно мгновение. Он знал, что при столкновении на таких скоростях происходят ядерные процессы и выделяемая энергия во много раз превосходит энергию столкновения, выжить в таком смерче невозможно. Замешательство от сильного потрясения, которое он испытал, не давало ему возможности быстро сориентироваться и найти тех двух пилотов, которые стартовали в это же время, а без них он не знал, что делать и куда лететь.– Я «Шмель», новичок, стартовал только что, прошу помощи, – запросил Ким на общей частоте.На экране тут же замигали две зеленые точки – это подключились пилоты.– Слышим тебя, новичок, – раздался в шлеме голос одного из пилотов. – Сейчас будем прорываться в астероидный пояс и там попробуем спрятаться. Держись за нами, в драку не лезь, в случае чего пытайся просто сбежать.– На большом ускорении идти не смогу. Попробую проскочить тихо, у меня маскировка как у «Иглы». Так что за меня не беспокойтесь, только направление покажите.– Хорошо. Сейчас закачаем к тебе маршрут – и вперед. У нас маскировки нет, так что на нас сильно не надейся.На экране появились схема и расписание маршрута.– Координаты и схему получил, приступаю к выполнению.– Удачи, новичок. Мы стартуем.Ким быстро пересчитал ускорение и двинулся по маршруту.Пилоты оказались на высоте, они легко проскочили между заслонами на большой скорости и ушли в пространство, преследовать их не стали, а Ким, достигнув приемлемой скорости, выпустил имитаторы, отключил двигатель и заглушил реактор. Двигаясь по инерции, его «Шмель» прошел незамеченным в непосредственной близости от вражеского заслона, занятого расстрелом имитаторов.Наученный горьким опытом, флот Содружества отреагировал немедленно. В спешном порядке были собраны крупные силы, брошенные на возвращение захваченной системы. Враг сопротивлялся недолго, собранный флот превосходил его по количеству и качеству вооружений, более того, атака на станцию «Дулькан» обошлась противнику весьма дорого: более половины кораблей из его флота оказались сильно повреждены и не смогли уйти в прыжок. Когда отступление противника превратилось в бегство, Ким вынырнул из пояса астероидов, и отправился к ближайшему флотскому соединению. Он связался с диспетчером авианосца объяснил, кто он такой, и запросил посадку.Выбравшись из кабины, он выпустил из грузового отсека своих товарищей, и, немного размявшись, они отправились на доклад к дежурному. Там узнали, что вместе с ними со станции спаслись еще трое пилотов, которых приняли на других авианосцах. По поводу выжившего технического персонала из его ангара ничего известно не было. Особо их мучить не стали, дали хорошенько выспаться, а потом отправили с транспортным кораблем в глубь Содружества.Прибыв на пересыльный пункт, Ким послал весточку домой. Он не стал извещать родных, что ему довелось побывать в реальных боевых действиях – не стоило лишний раз нервировать, только сообщил, что с ним все в порядке, и отправился за направлением. В особой части он подробно описал события, происходившие на станции, и как ему удалось проскочить незаметно со станции в пояс астероидов. Особенно дотошно особист выяснял, каким образом техник, теперь уже третьей категории, умеет пилотировать столь древние машины, но, получив запрошенную характеристику, успокоился и направил его в гостиницу для ожидания.Предписание он получил через несколько дней; ему давался отпуск сроком на десять суток с последующим прибытием в техническую часть на станцию «Хитон» для дальнейшего прохождения службы, а в сопроводительных документах стояла отметка об участии в боевых операциях первого уровня, что давало ему существенную прибавку к жалованью. Глава 10РАЗУМ МЕХАНИЗМОВ – Здравствуйте, господин советник. – В кабинет зашел один из коммерческих директоров производственной компании. – Сегодня прекрасный день для корпорации «Ларкон»: выигранный нами тендер на производство новейших систем вооружения позволит нам в дальнейшем сильно упрочить свои позиции.– Я рад за вашу компанию. Надеюсь, члены тендерной комиссии не будут разочарованы в принятом решении, – ухмыльнулся советник. – Компания «Ларкон» уже однажды доказала свою состоятельность в выполнении взятых на себя обязательств, хотя задачи, возникшие при этом у руководства компании, были всеми признаны как трудновыполнимые.– Смею вас со всей ответственностью заверить, что мы приложим все усилия, чтобы не подвести членов уважаемой комиссии. И еще я хотел бы отметить, что компания умеет быть благодарной, особенно к тем людям, советы которых мы очень высоко ценим.– Лучший подарок от вашей компании для таких людей, я считаю, будет надлежащее выполнение взятых на себя обязанностей, и не более того. Именно на это сейчас и должны быть направлены все усилия руководства компании.– Ох! Извините меня, это я и хотел вам сказать, но, как настоящий производственник, далекий от политики, не смог правильно выразить эту мысль. Слишком уж мы косноязычны, и поэтому иногда возникают определенные трудности в общении с людьми, вот и сейчас я просто не приложу ума, как мне подойти к обсуждению возникших у нас небольших проблем, связанных со своевременным выполнением полученного заказа.Советник вопросительно взглянул на посетителя. Обычно переход к обсуждению возникающих у компаний проблем не происходил в таком быстром темпе, еще до того, как проситель попадал к нему, он уже знал от своих помощников, в чем, собственно, будет заключаться просьба. К встрече готовилось несколько вариантов, которые при последующей аудиенции оформлялись в готовые решения. Значит, просьба компании должна была быть неожиданной и не предназначалась для широкой огласки, но если это так, то и решение должно быть не из простых. Этого советник очень не любил, огласка оказания специфических услуг могла в лучшем случае просто поставить крест на карьере. Не то чтобы он этого очень боялся, но и напрягаться лишний раз не хотел.– Подавая заявку в конкурсную комиссию, компания предоставила полную информацию по своим возможностям. Если эта информация не соответствует действительности, то я вряд ли чем смогу вам помочь. Соответствующие ресурсы под заказ будут выделены, никакие законодательные акты в период выполнения заказа вас не касаются, у вас просто не должно возникать никаких проблем.– Да, конечно. Это действительно так. Вы, как всегда, правы, но тут возникли некоторые обстоятельства, в случае положительного решения которых компания могла бы полнее использовать свои мощности для выполнения заказа и принести дополнительную пользу Содружеству.– Вот как? И что это за обстоятельства?– Видите ли, как вы знаете, наша компания в основном занимается производством оборудования для кораблестроительной промышленности. В последнее время мы не могли полностью задействовать все свои производственные мощности, и именно это обстоятельство склонило нас к решению о принятии участия в этом конкурсе. Но так случилось, что сразу несколько корпораций приняли решение о постройке дополнительных стапелей для производства новых типов военных кораблей и разместили заказы на торгах. Только не подумайте, что мы готовы отказаться от взятых на себя обязательств, компания, безусловно, все выполнит в срок, но нам бы очень не хотелось также упускать столь заманчивые предложения от кораблестроительных корпораций.– Да, действительно, проблема для вашей компании весьма серьезная, но я пока не вижу, каким образом могу помочь в ее решении. Если речь будет идти о выделении дополнительных ресурсов, то, как вы знаете, это не только противозаконно, но и жестко контролируется.– Нет, нет. Мы не просим делать что-либо противозаконное. В свете последних событий мы просто хотели бы ускорить проведение тендера на разработку месторождений в астероидном поясе системы 2ТМ4, где у нас находится основное производство.– А вдруг в результате проведения конкурса вы не получите право разработки? Никто не может гарантировать вашей компании положительный результат.– Хотя нам было бы неплохо получить положительное решение по результатам проведения конкурса, но ведь любая другая компания, начавшая разработку этого месторождения, будет поставлять сырье на наши предприятия, а именно это нам и позволит резко сократить транспортные издержки производства.– Хм, что ж, это действительно не противоречит закону. Хотя… добиться разрешения на разработку месторождения будет совсем непросто. Тем более что вашей компании наверняка потребуется резко сократить сроки на проведение конкурса. Не так ли, господин коммерческий директор?– Вы опять, как всегда, совершенно правы, господин советник.– Льстить надо несколько тоньше, чтобы лицо, занимающее высокий, ответственный пост, не приняло это как неприкрытый подхалимаж. Я посмотрю, что можно сделать в Данном направлении, в ближайшее время мой помощник оповестит вас о принятом решении.На этом визит коммерческого директора был завершен. Советник не стал переносить решение вопроса на другое время и тут же вызвал своего помощника. Объяснив ему суть, он поинтересовался его мнением. Дураков на таких должностях никто никогда не держал, а что касается окружения высших лиц Содружества, то эти люди были по-своему уникальны, они гораздо лучше своего начальства могли решать все возникающие вопросы, но предпочитали отсиживаться в тени своего патрона: так спокойнее и ответственности никакой. Вот и сейчас помощник с ходу просчитал все возможные варианты и последствия:– Лукавит коммерческий директор. Им нужно именно выиграть конкурс. Под это месторождение они смогут привлечь приличные инвестиции и резко расширить производство, по времени освоения месторождения можно уже сейчас предположить, что оно не окажет существенного влияния на выполнение заказа, а транспортные издержки не настолько велики. Обязательства по несвоевременному освоению месторождения не столь строги, всегда можно добиться перенесения сроков, что в общем-то им сейчас и надо.– Да, мне тоже так показалось. Но в данном случае мы должны пойти им навстречу. Очень уж не хотелось бы, чтобы компания нас подвела.– Думаю, это будет не последняя просьба с их стороны. После выигранного конкурса на разработку месторождения они будут искать либо технологические ресурсы, что весьма проблематично в настоящее время, либо попытаются решить вопрос за счет привлечения ресурсов систем, подлежащих эвакуации в ближайшее время.– Но этот вопрос не находится в нашей компетенции, мы уже вряд ли сможем им помочь.– Возможно, кто-то в комитете по миграционной политике сможет им действительно оказать действенную помощь, но это не решает вопросы в дальнейшем, неминуемо возникнет перекос развития системы, и придется в будущем выделять дополнительные ресурсы на выправление диспропорций, и эти ресурсы могут оказаться весьма существенными.– Это уже за пределами нашей компетенции и тем более ответственности, так что готовьте предложение по ускоренному освоению месторождений, тем более что оно не входит в перечень стратегических. Мне кажется, это не встретит особых возражений. И кстати, как дела у наших подопечных из центра высоких технологий?– Проблемы контролируемого локального свертывания пространства пока не поддаются решению. Согласно существующим теориям, никаких ограничений здесь нет и быть не должно, тем более что в некоторых случаях удалось зарегистрировать проявление эффекта сворачивания, но дальше дело не идет, нет хорошей математической модели, а без этого нащупать пути решения сложно.– И какой же здесь видится выход?– Выход есть, но весьма сомнительный. Можно обратиться к техноразумным мирам.– Мы не можем просто так обращаться к ним за помощью, это запрещено законом. Любые контакты с этими мирами могут быть расценены как сотрудничество, а вы именно это и предложили.– Если эти контакты будут осуществляться на обычном уровне, это будет выглядеть именно так, но если этот контакт будет осуществлен в рамках получения информации службой безопасности, это будет воспринято как выполнение директивы о мониторинге развития техноразумных миров. Перечень возможных ресурсов для обмена был изначально определен и возражений у комиссий не вызывал. В качестве обменного ресурса можно предложить им построить математическую теорию процесса управления свертыванием пространства и заодно проверить уровень их развития в точных науках.– Это будет очень трудно доказать.– Это всего лишь объяснение на случай непредвиденных обязательств. Сама же операция, проводимая силами службы безопасности, не должна привлечь к себе широкого внимания, если вообще кто-то будет интересоваться подобными действиями.Советник задумался. Так уж изначально получилось, что именно он курировал вопросы, касающиеся работы службы безопасности, именно его считали ответственным за ее работу, и именно к нему ее руководители шли с насущными проблемами. Нельзя сказать, что он полностью контролировал работу могучей службы, но как от его решений зависело многое в службе безопасности, так же и от работы службы зависело многое в его высоком положении. Он прекрасно понимал, что стоит ему перестать быть проводником интересов службы в высоких сферах Содружества, и всегда найдутся обстоятельства, не позволяющие ему в дальнейшем выполнять свои функции. Поэтому между службой безопасности и ним существовали как бы негласные соглашения, от которых выигрывали обе стороны, хотя формально никто никому ничем обязан не был. Вопрос по свертыванию пространства можно было бы и откинуть, тем более что это заказ разведки флота, у которого со службой безопасности были весьма прохладные отношения, но это неверно стратегически. Не стоило столь откровенно показывать пренебрежительное отношение к нуждам флота, да и в результатах изысканий служба безопасности была заинтересована не меньше разведки. А раз так, пусть и сотрудники службы поработают на благо Содружества; в случае же огласки всегда можно будет прикрыться интересами нужд флота.– Хорошо, передайте непосредственно в службу мою просьбу по организации такой операции. И не говорите им напрямую, выскажите всего лишь пожелание, они это хорошо поймут.– Все будет сделано. И еще – проблемы с нападением на оборонную станцию восьмого сектора «Дулькан». Корвиане вторглись в обороняемую систему большими силами и уничтожили станцию, почти весь неэвакуированный персонал погиб, но отличился какой-то техник: не имея летной подготовки, на допотопном штурмовике сумел вытащить с собой шестерых сослуживцев.– Понятно, но какое отношение это имеет к нам?– За полгода до означенных событий решением службы безопасности сектора с дежурства было снято подразделение флота как ненадежное и отправлено на переформирование. Но переформирование затянулось, и станция осталась без флотского прикрытия. В свете того что сейчас специальная комиссия занимается поиском виновных, могут вполне возникнуть неприятные для службы выводы, которыми непременно воспользуются оппоненты во флотских кругах. Надо бы как-то проконтролировать процесс работы комиссии и не допустить появления нежелательных пунктов в протоколе расследования.– Да. Вы правы. Подберите мне подходы к председателю, я посмотрю, что можно сделать. И еще – пусть уже решает сама служба, но в этом случае нам не нужны герои, надо немного понизить интерес к этому событию.Киму уже пора было возвращаться на прежнее место службы, и этого он дожидался с нетерпением. Поездка в родной дом его никак не обрадовала, его прежние друзья по большей части разлетелись кто куда, а те, кто остался, были озабочены собственными проблемами до такой степени, что просто поговорить с ними не получалось, разговор непременно съезжал на обсуждение их проблем. Единственный, с кем ему еще хоть как-то было приятно общаться, – это Кальвар; он уже определился в своем дальнейшем жизненном пути, и на этом пути для него не было проблем. Что его заботило больше всего, так это разработка планов, помогающих знакомству с очередной понравившейся ему девушкой. Но так как по злой иронии судьбы ему больше всего нравились девушки из богатых и влиятельных семей, то и проводить свои планы в жизнь он мог весьма нечасто, так что общение с Кимом у него совпало как раз с периодом затишья.Встретился Ким и с одним из своих товарищей по училищу, они только недавно получили назначение в тыловые части и считались техниками начального уровня, каковыми им надлежало быть еще не меньше года. По сравнению с ними Ким сделал стремительную карьеру, получая жалованье примерно в два раза больше, но после известных событий это обстоятельство волновало Кима как-то меньше всего.Перед отбытием он заглянул в местное представительство флота и, к своему удивлению, получил предписание, никак не вязавшееся с его статусом: ему надлежало немедленно прибыть в шестой сектор для сопровождения в качестве временного технического персонала крейсера «Капитель».«Вот тебе и раз, – подумал Ким. – Бред какой-то».Технический персонал кораблей имеет совсем другую подготовку, к которой Ким не имел никакого отношения. Основной специализацией Кима, и это было четко записано в его документах, был ремонт и обслуживание авиационной техники, и, хотя лично для него никаких проблем в смене специализации не было, проблемы должны были возникнуть у начальника технической службы крейсера: он просто не мог использовать Кима не по назначению. Судя по названию, этот крейсер относился к классу сверхмалых крейсеров и не мог иметь внутреннего ангара, а следовательно, просто негде было проводить обслуживание таких систем. Но вот дальше возникли просто загадки: крейсер не был приписан к флоту и находился в непосредственном подчинении комитета службы безопасности – этакое судно специального назначения, выполняющее разовые поручения. Но тогда какие услуги техника третьей категории могли вообще понадобиться на таком судне? Уж если там и нужен был техник, то никак не меньше первого уровня. В конечном счете Ким решил отбросить все сомнения на сей счет. Если он получил такое предписание, то обязан его выполнить, и пусть голова больше болит у тех, кто принимал такое решение.До первого пересадочного пункта Киму пришлось добираться около трех суток на лайнере первого класса, одиночной каюты ему не досталось, и поэтому пришлось разделить общество с пожилым дипломатом. Разница в возрасте была очень велика, но дипломат оказался очень добродушным и веселым, поэтому путешествие неприятным никак назвать было нельзя. Они часами обсуждали исторические события Содружества, и дипломат, вспоминая их, давал личную оценку, которая почти всегда отличалась от официальной. Ким тоже не отставал, его уникальная память восхищала собеседника, дипломат просто был в восторге от тех оценок исторических событий, которые Ким давал на основании своего анализа:– Прекрасная интерпретация переговоров миров. Такая оценка имеет право на существование, правда, выводы ты сделал неоднозначные, но, как показала история, так трактовать их тоже возможно, по крайней мере, они не противоречат действительности. У меня сложилось твердое убеждение, что у тебя был достойный учитель. Виден большой потенциал, неужели комиссия по профессиональной ориентации не разглядела твоих способностей?– Почему не разглядела, меня же направили в технические службы. Ведь никто не может сказать, что использование меня как историка будет более необходимо, чем служба во флоте, и именно в качестве технического персонала.– Поверь мне, за время своей службы я уже много повидал. На моих глазах выросли многие политики, и уж я-то могу оценить изначальный потенциал человека, а у тебя этот потенциал есть, и немалый. Хорошо знать историю – это, конечно, здорово, но далеко не все, нужно еще уметь извлекать суть из происходящих событий, отбрасывая устоявшиеся оценки, а этого уже невозможно достичь, не имея определенного таланта. Допускаю, что, если таких способностей нет, их, конечно, можно развить до определенного Уровня, но вот достигнуть высот уже невозможно.– Ничего не получится, я не возгоржусь и в отставку подавать не буду, мне очень нравится быть тем, кто я сейчас.– Почему-то я пришел к такому же выводу. Молодости свойственно ошибаться, но, возможно, именно в этом и кроется высшее благо. Однако мы здорово заговорились, а мой желудок привык придерживаться определенного расписания, и, хотя я не достиг еще того возраста, когда соблюдение диеты становится обязательным условием существования, все-таки более комфортно я себя чувствую, ощущая приятную сытость. Надеюсь, ты найдешь возможность составить мне компанию, заодно проведем поучительный экскурс в искусство получения наслаждения от банального приема пищи.Ким охотно согласился, общаться с этим человеком ему было очень приятно. Долгая дипломатическая работа оставила на его общении с людьми весьма своеобразный отпечаток, он никогда не говорил резкости, доброжелательно поправлял собеседника в случае допущенной им ошибки, да и вообще строил свою беседу таким образом, что собеседнику всегда было приятно и легко. Видимо, такие дипломаты ценились во все времена, потому что, несмотря на свой солидный возраст, он не ушел в отставку.– Самое первое условие, которое должно быть выполнено, это настроить себя не просто к приему пищи, как таковой, а к приятному, неторопливому процессу, предвкушая получение ни с чем не сравнимого удовольствия. И настроить себя можно с помощью обычного меню. Никогда не надо торопиться заказывать блюдо, даже если слышал о нем много раз, надо вдумчиво и даже с некоторой фантазией прочитать аннотацию к нему, мысленно представить его вкус и питательность. Итак, первый элемент теории доведен до благодарного слушателя, а теперь приступим к практическим занятиям. Прошу выбрать первое блюдо.Ким активизировал дисплей в центре стола и, войдя в меню первых блюд, начал выбор.– Ну что ж, это хороший выбор, – одобрил его старания дипломат. – Лейский суп хотя и не претендует на звание экзотических, но как нельзя лучше соответствует настоящему моменту. Но, выбирая его, ты себя сильно ограничил в выборе вторых блюд. В данном случае слишком мал ассортимент вторых блюд, которые могут сочетаться с его послевкусием, и это надо учитывать. Итак, твой следующий выбор.Ким снова погрузился в меню, но время затягивалось, а решить, какое следующее блюдо будет наиболее подходящим, он никак не мог. Дипломат, как всегда очень тактично, пришел ему на помощь:– Ничего страшного, тебе просто неизвестно большинство блюд меню, и поэтому ты не можешь представить, какое будет сочетаться по вкусовым оттенкам. Впоследствии, набравшись опыта, ты сможешь правильно оценивать вкусовые сочетания, а сейчас позволь твоему более опытному спутнику сформировать заказ с некоторыми принятыми правилами. – И, заметив некоторое удивление Кима, усмехнувшись, пояснил: – Да, да. Именно это я и хотел сказать. Ведь если следовать древней поговорке «На вкус и цвет товарищей нет», то вопрос о сочетании вкуса имеет не более чем риторическое значение, однако мы живем в обществе, которое имеет свои представления о сочетании вкусов, и игнорировать их мы не имеем морального права. Нужно просто принять это как данность и следовать этим надуманным правилам, воспитывая свой вкус в соответствии с традициями того общества, в котором имеешь честь находиться. И вдумайся в эти слова: «Имеешь честь находиться». Если тебе удастся в будущем воспринимать общество подавляющего большинства людей приятным, то жизнь станет не только значительно интересней, она наполнится определенным смыслом, который позволит так или иначе замечательно разнообразить свою жизнь.– Вам не дипломатом надо работать, для вас лучше подойдет работа психотерапевта.– А работа дипломата очень близко смыкается с работой психотерапевта. Приступая к переговорам, необходимо сначала почувствовать настроение членов делегации, определить их настрой, тревоги, а уже после предпринимать необходимые действия, которые приведут или не приведут к ожидаемым результатам.– Как, например, в случае мирных переговорах в Ковенари.– А ты хорошо знаешь, какую цель преследовали стороны при проведении этих переговоров?– Я как-то поинтересовался протоколами этих переговоров. И мне показалось, что стороны вовсе не были заинтересованы в положительном решении.– Это, и верно, так, однако эти переговоры были очень результативными. А почему, мы обсудим после, не стоит отвлекаться от наиболее приятного и полезного процесса за всю историю человечества.Впоследствии Ким, вспоминая о трех днях в обществе этого разностороннего человека, решил, что ему очень повезло встретиться с ним. Он получил огромное количество информации, которая во многом сформировала его мировоззрение и, можно сказать, определила его отношение к людям, позволяя даже в плохом видеть хорошие стороны человека. А какую уникальную информацию он получил о сочетаемости и скрытом значении различных блюд, такие данные почерпнуть вообще неоткуда. Ким не мог знать, что спустя многие годы последователи и благодарные ученики этого пожилого дипломата соберут все его знания воедино, а спустя еще некоторое время исследователи выделят их в отдельную дисциплину, которая станет обязательной для подготовки будущих дипломатов и политиков. Но самое интересное, что в своих воспоминаниях этот человек особо отметит свою встречу с Кимом и поведает всему миру о его исключительных способностях, и многие предпочтут не поверить ему.Прибыв на «Капитель» Ким был очень удивлен, что такие же предписания получили еще трое техников, которых он на штурмовике вытащил с погибающей станции «Дулькан». Но его удивление возросло, когда он убедился в полной бесполезности их нахождения на крейсере. Как он и предполагал, их присутствие на корабле было абсолютно ненужным, о чем ему также поведали в технической службе, но приказ обсуждению не подлежал, и им выделили на крейсере каюту, а после этого полностью забыли об их присутствии. Однако Киму совсем не понравилось такое к нему отношение, и он, недолго думая, перед самым отбытием крейсера отослал рапорт в штаб сектора о происходящих событиях, а чтобы этот рапорт не затерялся в бюрократической машине флота, дополнительно продублировал его своему непосредственному начальству на станции приписки. Особых надежд на свой демарш Ким, конечно, не возлагал, вряд ли кто станет портить отношения с могущественной службой, но в будущем это могло сыграть определенную положительную роль и отбить желание повторно использовать склочного техника.Когда крейсер начал свой путь, прибывших техников сразу ограничили в возможности перемещения по крейсеру и получения информации о цели задания, а по истечении шестых суток пригласили в службу безопасности на подписание документов о неразглашении сведений, составляющих тайну Содружества.Прочитав предложенный документ, Ким спросил:– Это может означать только то, что после подписания такого документа меня ознакомят с сутью проводимой операции и разъяснят мои обязанности.– От вас требуется только одно – всегда держать язык за зубами и не задавать лишних вопросов, – заявил представитель службы безопасности.– Извините, но, не зная сути задания, я не могу самостоятельно догадаться, в чем именно заключается секретность, и, следовательно, не могу определить, что именно будет считаться таковым. А это остро необходимо, так как по прибытии к своему основному месту службы я должен буду дать подробный отчет обо всем, что может быть интересно моему командованию.– Вот именно, поэтому вам и надлежит подписать такой документ.– Прошу прощения, я не могу его подписать.– Вы не желаете выполнять приказ?– Тогда следует немедленно ознакомить меня с этим приказом.– Вы уже были ознакомлены с ним, когда направлялись на «Капитель».– Там нет ни слова о необходимости подписывать такие документы.– Согласно этому приказу, вы были направлены на корабль, приписанный к службе безопасности, и, следовательно, должны подписать документ, обязывающий вас принять на себя обязательства о сохранения режима секретности.В обычных обстоятельствах Ким легко бы подписал такой документ, но вся эта свистопляска с его предписанием, и тем более на корабле, принадлежавшем службе безопасности, ему очень не нравилась, поэтому он решил противодействовать до конца, благо законных возможностей для этого было немерено.– Я техник авиационных систем, по уставу отношусь к техническим службам и не могу быть непосредственно задействован в боевых действиях флота, и тем более в операциях, требующих соблюдения определенного уровня секретности без моего добровольного согласия.– Именно такое согласие я сейчас и пытаюсь от вас получить.Ким с ухмылкой уставился на представителя:– Господин лейтенант, попытайтесь меня понять. Так уж сложилось, что за свою короткую службу я успел ознакомиться с работой вашей службы и не скажу, что это мне понравилось. Единственные выводы, которые я сделал в результате, – это ни при каких обстоятельствах не иметь с вашей службой никаких отношений. Так что прошу прощения, но никаких документов я подписывать не буду, тем более что все это изначально по меньшей мере странно.– В таком случае я буду вынужден обратиться к командованию с ходатайством об отстранении вас от участия в проводимой операции, и в вашем деле будут отображены подробности этого обстоятельства.– Господин лейтенант, прошу немедленно сделать это, если не поздно.– Уже поздно. Рапорт о вашем поведении будет направлен по инстанции после выполнения задания, а пока я буду вынужден просить вас не покидать своей каюты.– Но мы ее не покидали с отбытия.– Можете идти.Это еще больше убедило Кима в необычности происходящих событий. Несмотря на то что он один не подписал документ, никаких изменений не произошло, лишь по истечении пятнадцати суток по косвенным признакам Ким догадался, что они прибыли на место.– Как думаешь, куда нас притащили? – спросил у Кима Вайн. – Судя по времени, мы сейчас где-то далеко за пограничной системой.– Трудно сказать, нам же неизвестен режим полета, но если предположить, что мы не отклонялись от стандартных режимов, то мы прошли примерно через сорок систем. – Ким взял планшет и развернул карту нужной области пространства. – Продвижение в глубь Содружества отбросим как изначально неверное, тогда у нас остается примерно семь направлений, из которых три тоже отбрасываем как неперспективные с точки зрения расстояния. В пути нужна дозаправка, а это за пределами Содружества организовать очень сложно, но в принципе возможно. Из этих четырех систем отбрасываем еще одно направление – оно тупиковое, осталось три, из которых два ведут в запретные миры. Учитывая, что мы находимся на корабле службы безопасности и нам настоятельно предлагалось подписать некие документы, именно эти два направления наиболее вероятны.– Ну ты хватил, – встрял в разговор Дранон. – Эти миры не просто так объявили запретными, они опасны для всех людей. Сколько наших кораблей там пропало?– Ничего подобного, это всего лишь миф, который усиленно поддерживается официальными лицами, – возразил Ким. – На самом деле серьезные исследователи трактуют наши отношения с этими мирами совершенно иначе.– Тогда почему их объявили запретными?– Для этого были очень серьезные причины. Но официально об этих причинах никто никогда не распространялся, хотя если подумать, то они лежат на поверхности.– Слушай Ким, кончай напускать туману. Ерунда все это, никаких таких причин быть не может.– Хорошо. Сам напросился. Что означает аббревиатура КОНИ?– Ха! Это все знают. КОНИ – Комитет ограничения научных исследований. Они занимаются надзором за исследованиями, которые могут привести к глобальным катастрофам.– Ты прав. А теперь перечисли основные области исследований, которые подлежат строгому лицензированию и надзору.– Ну ты опять хватил, там много чего. Это и физика пространств, и почти вся область медицины, и некоторые области математики… Да много чего, перечислять устанешь.– А ты уже назвал одну нужную нам причину. Ну, физика, медицина и прочие прикладные науки – это все понятно, можно такого наисследовать, что весь мир перестанет существовать, а вот математика-то тут при чем? Это чистая теория, и она сама по себе не может привести к глобальной катастрофе.– Так там и не вся математика, а только исследования в области искусственного интеллекта.– А ты никогда не задумывался, почему, имея такой уровень развития, наш флот до сих пор не имеет в своем составе полностью автоматических систем вооружения, ведь такие системы будут многократно превосходить все другие, управляемые людьми?– Ты хочешь сказать, что все исследования, касающиеся создания искусственного интеллекта, сдерживаются сознательно, и так же сознательно ограничивается создание полностью автоматических систем вооружения?– Да, именно это я и хотел сказать. Нет никаких технических ограничений на создание таких систем, наука в этом направлении не развивается уже более трехсот лет, потому что дальнейшее продвижение в этом направлении неминуемо приведет к созданию независимых систем искусственного интеллекта, что в конечном счете будет угрожать существованию человечества.– Тогда, следуя твоей логике, запретные миры – это миры развившегося искусственного интеллекта, и человечество решило отгородиться от них, чтобы они не поглотили их?– Заметь, это сказал не я. Но в принципе ты сделал верные выводы. Но самое интересное, что эти миры были в свое время человеческими.– Что, было восстание машин, и искусственный разум уничтожил всех людей? Бред!– Никакого восстания машин не было, и люди не уничтожались. Просто на каком-то этапе развития люди стали использовать интеллектуальные системы в своем мыслительном процессе. Поначалу это давало большое преимущество, но впоследствии развились некоторые побочные процессы. Когда человек долго не тренирует свои мозги, это приводит к деградации личности, как таковой, и на каком-то этапе искусственный разум решил, что использование людского потенциала нецелесообразно. Уничтожать людей он не стал, но и помогать им тоже, а так как ресурсы их мира были не беспредельными, то их распределение было не в пользу отторгнутых людей. Жить в этих мирах стало значительно труднее, и постепенно люди покинули их. А так как человеческие миры были заняты своими распрями, никто не стал организовывать «крестовый поход» в дальние земли. Однако, помня о тех результатах и к чему привело развитие искусственного разума, было принято решение объявить эти миры закрытыми. А чтобы не появилось желающих воспользоваться запретными плодами, приняли закон, по которому посещение этих миров жестко наказывается. Насколько мне известно из истории, запретные миры стали называть техноразумными, а министерству пропаганды рекомендовали пресекать всякие упоминания об этих мирах. Но, как всегда, запретный плод сладок, и появилось немало исследователей, которые и приподняли завесу тайны.– Но если посещение их запрещено, почему ты решил, что мы могли оказаться там?– Полностью исключить контакты с этими мирами нельзя, надо знать, как они развиваются, а это уже прямая обязанность службы безопасности.– А мы-то здесь зачем?– И как ты думаешь, я смогу дать такой ответ? Это всего лишь предположение, и не более того. Может, мы вообще сейчас находимся в районе третьего сектора, и ничего такого не происходит. А нас по ошибке запихали на этот корабль и теперь не знают, как от нас избавиться.– Что значит – избавиться?– Ну сам подумай, на крейсере нет ангара, а значит, нет и работы для технического персонала нашей специальности. Мы для них просто балласт. Единственно, для чего нас можно использовать, – это только в качестве грубой рабочей силы, да и то проблематично: мы не имеем опыта работы с грузовыми механизмами.– Ерунда какая-то, – почесал затылок Дранон. – Ведь на самом деле, либо будет еще один корабль с ангаром, либо мы здесь действительно не нужны.– Давайте не будем гадать, – подал голос Вайн. – Ким, ты будешь еще с нами в стратегию резаться?Но тут возмутился Марк:– Пусть отдохнет, он нам играть не дает. Где только так навострился? Он еще ни разу не проиграл.– Да, действительно, играйте между собой, а я лучше поищу сведения по техномирам, может, еще чего нарою.– Ты же сам говорил, что упоминание о них запрещено.– В серьезных документах о них не упоминается, а вот некоторым писакам от фантастики рот не заткнешь. Если не все брать на веру, кое-какую дополнительную информацию выловить можно.– Удачи, профессор.Капитан крейсера «Капитель» привычно ждал. Для него это был не первый рейс, и он уже достаточно хорошо усвоил всю процедуру контакта. Сигнал об их прибытии ушел в систему уже более двух суток назад, время еще есть. Если в системе решат, что их контакт полезен, то пришлют грузовик, если нет, то будет короткое сообщение об отказе, после этого останется только покинуть систему; задерживаться в этом случае не стоит, так же как и пытаться покинуть ее до сообщения. Почему представителей Содружества всегда заставляли ждать, было непонятно, по своему опыту общения капитан знал, что техноразумные мыслили с невероятной скоростью и решение принимали за считанные секунды. Решение о целесообразности контакта наверняка принималось в ту же секунду, когда приходило сообщение, ну максимум через десяток секунд, но результат неизменно доводился до контактера спустя строго определенное время. Может быть, они связывались с другими системами своего мира, но для этого времени явно недостаточно.В том, что Содружество имело контакты с техноразумными, был очень глубокий смысл. Сначала было принято решение полностью отгородиться от этих миров, но потом возобладал здравый смысл. Во-первых, надо действительно хотя бы иметь представление об уровне развития техноразумных. Во-вторых, из стратегических соображений было решено привязать эти миры к поставкам определенных материалов из Содружества. Считалось, что в этом случае в развитии этих миров неизменно наступит некоторый перекос и они станут в какой-то мере зависимы от таких поставок, что позволит более качественно контролировать их. И, в-третьих, еще неизвестно, кто больше выигрывал от таких контактов: когда научный мир Содружества заходил в тупик, обращались за помощью к техноразумным, и они решали задачу, абсолютно не затрачивая времени.У капитана, однако, на основе личного опыта сложилось свое мнение о необходимости контактов: он считал, что техноразумные далеко обогнали в своем развитии Содружество, а на контакт шли лишь для того, чтобы в свою очередь иметь контроль над Содружеством. В общем, было над чем поломать голову. И еще один неприятный момент, который всегда замалчивали. Такие контакты не всегда заканчивались хорошо. По неизвестной причине очень часто персонал, выполняющий работы по перегрузке, не возвращался, в этом случае апеллировать к противоположной стороне было абсолютно бесполезно: пояснений и оправданий никогда не следовало. По всем правилам после первого же такого случая контакты следовало немедленно прекратить, однако тогда надо было предложить иной вариант контактирования, а предлагать было нечего. Именно по этой причине на такие работы привлекался сторонний персонал, или, как их еще называли между собой, расходный материал. Вот и сейчас на борту находились четверо техников, которых и планировали использовать для перегрузки поставляемых материалов. Но об этом знали очень немногие, такие сведения держали в секрете, иначе потом найти желающих на подобную работу будет далеко не просто, а уж если информация дойдет до политиков, полетят многие головы. Обычно такой персонал подбирался заранее, но в этот раз ему приказали использовать именно этих техников, причем приказ был доведен устно, что настораживало: не ведется ли здесь еще какой-то тайной игры.…Наконец сообщение о начале контакта поступило, в нем сообщалось, что навстречу выдвигается грузовик, и указывалось точное время его прибытия. Все шло как обычно. Надо начинать подготовку.Кима и его товарищей вызвали в трюм, там они предстали перед начальником технической службы и инструктором.– Сейчас вы пройдете инструктаж по работе с автономными погрузчиками, через семь часов к крейсеру подойдет грузовик, надо будет перегрузить в него эти контейнеры.– Мы не можем выполнять такие работы, – возразил Вайн. – Для этого должен быть грамотный персонал, простого инструктажа может оказаться недостаточно.– Для шибко грамотных поясню: это приказ, не подлежащий обсуждению. Если у кого будут возражения, он может обжаловать после выполнения приказа. Все. Выполнять.В общем-то Ким прекрасно все понял, происходящее вполне вписывалось в существующее положение, командование крейсера не хотело рисковать и поэтому пыталось использовать технический персонал флота втемную. Видимо, это понял и Дранон. Ну если с ними так решили поступить, то теперь и они имели право действовать по своему усмотрению. Они не сговаривались, но действовали в дальнейшем так, что даже в безвыходном положении их ни за что бы не пустили на выполнение перегрузочных работ. Сначала Ким, занявший место оператора в автономном погрузчике, со всего ходу протаранил переборку отсека, а потом и Дранон дважды едва не придавил инструктора. А уж макет груза они не могли буксировать в принципе. Инструктаж закончился после того, как ничего не подозревающий Марк умудрился опрокинуть погрузчик, чем заслужил немалое уважение инструктора, потому что на его памяти этого не удавалось еще никому. Видимо, старания техников не прошли даром, их снова водворили в свою каюту с обещанием по прибытии назад устроить райскую жизнь. Не особо переживая по этому поводу, они вернулись к своему привычному занятию по убиванию времени.Капитан был в ярости: по докладу технической службы, находящийся на борту персонал флота оказался полностью неспособным выполнить перегрузочные работы, как ему сообщили – «таких имбецилов надо держать подальше от всего, что в принципе может передвигаться, иначе трагедии не миновать». Нет чтобы заранее проверить их способности, из сохранения режима секретности это предпочли делать непосредственно перед контактом, и вот на тебе – в последний момент выясняется их полная непригодность. Теперь придется посылать собственный персонал, а люди из экипажа не настолько глупы, чтобы не догадываться, что их там может ждать. Ну что ж, никто не тянул их сюда, служат на крейсере исключительно добровольно, чтобы попасть на «Капитель», они выиграли конкурс, да и жалованье у них не в пример служащим флота, так что пусть теперь отрабатывают, риск хоть и велик, но шансов на благоприятный исход тоже немало…– Готовьте наших людей, – приказал он своему помощнику. – Может, на сей раз обойдется.– Господин капитан, прошлый контакт и так прошел благоприятно, на этот раз очень велика вероятность невозвращения.– А что делать? Может, мне самому туда отправиться? Или пошлем этих неучей из флота, а потом придется посылать туда еще людей, чтобы исправить все, что они натворят?– А может, предложить им обмен? Договориться и обменять.– Вы вообще-то понимаете, что предлагаете? Во-первых, с техноразумными договориться по этому вопросу в принципе невозможно, иначе придется признать факт сознательной отправки людей в неизвестность, а во-вторых, как мы будем объяснять сей замечательный факт по завершении контакта?– Можно не использовать шлюзование, а перегрузку осуществлять челноком и в последний рейс отправить флотских. Уж тележку с контейнером они перевезти смогут.Капитан задумчиво посмотрел на своего помощника. В его предложении было рациональное зерно. Конечно, при этом они теряли грузовой бот, но и черт с ним, по крайней мере, этим он спасал людей из своего экипажа и приобретал большой авторитет, что когда-нибудь неминуемо пригодится.– Хорошо, давай попробуем. Если такое пройдет, то в будущем можно попробовать вообще исключить риски подобных встреч.Грузовик подошел в расчетное время и занял позицию перед крейсером, после чего началось согласование спецификаций груза. Техноразумные в этом вопросе проявляли особую щепетильность, они не только получали полную информацию о грузе, но и очередность его доставки и места расположения. Изменение способа перегрузки не вызвало у них сколько-нибудь серьезных возражений, единственно, что их ввело в замешательство, – это информация, что грузовой бот должен был совершать рейсы явно недогруженным, что приводило к дополнительному рейсу, а это было далеко не оптимально. Но им пояснили, что так необходимо делать с точки зрения неких непонятных инструкций. Техноразумные в конечном счете объяснение приняли, но потребовали в будущем заранее согласовывать принцип перегрузки.Когда техников снова вызвали в грузовой отсек, у Кима екнуло сердце: вызов обещал большие неприятности. Видимо, Дранон тоже обеспокоился, потому что вид у него был далеко не веселый. Увидев, как шли работы по загрузке бота, Ким сразу все понял. На этот раз отвертеться было невозможно. Если раньше они могли изображать из себя абсолютных тупиц, которым нельзя было поручить никакой самостоятельной работы, то теперь их пошлют последним рейсом, и абсолютно неважно, умеют они хоть что-нибудь или нет. Дальнейшие события полностью подтвердили его догадку. Когда уже формировался предпоследний рейс, на площадке оставили одну-единственную тележку с небольшим грузом. Попытка избавиться от них становилась столь очевидной, что даже туповатый Марк почуял неладное и атаковал Дранона расспросами.– Да что ты ко мне привязался! – вспылил Дранон. – Можешь пойти и спросить у кого другого. Только никто тебе ничего не скажет.Потом Дранон подошел к Киму и спросил:– Ты-то хоть понимаешь, что происходит?Ким мрачно посмотрел вокруг: суетящийся экипаж крейсера старался на них не смотреть, и это было сильно заметно.– А что тут непонятного? Посылают последним рейсом, – значит, либо большой риск, либо возвращение не предусмотрено. Надо еще посмотреть, если грузовой бот отправят по дистанционному управлению, то возвращение не планируют.– Хуже всего неизвестность. Чего, куда, зачем? Ничего не ясно.– Надо в боте добраться до монитора внешнего обзора, тогда и посмотрим, что к чему.– А если не дадут?– Конечно, не дадут. Но на то мы и техники по авиационным системам, чтобы ни у кого разрешения не спрашивать. Надо инструмент с собой захватить, мало ли чего.– Можем напороться на большие неприятности.– Слушай, все это очень серьезно. Почему-то мне кажется, что нас не в развлекательное путешествие отправляют, так что шансы у нас выйти сухими из воды сильно повысятся, если мы поймем, что к чему.В последний рейс, как Ким и предполагал, их напутствовал начальник технической службы:1 2 3 4 5 6 7

Еще оставалась надежда, что часть кораблей сумела вырваться из ловушки, но об этом станет известно много позже, когда истечет срок дальнего обхода обитаемых миров. В любом случае он должен был сообщить эту новость Верховному воину. С некоторых пор Верховный воин запретил рассылать плохие вести по Корвиа, и Торифран был с ним согласен: такие новости не приносили спокойствия в сердца воинов. Он подчистил представленный аналитический материал, выделил из него самую суть и отправил свой отчет на терминал Верховного воина. Не прошло и нескольких миллициклов, как к нему поступил приказ немедленно явиться в приемную. Верховный был разъярен, но он умел себя держать в лапах. Нельзя показывать подчиненным, насколько он в смятении, поэтому, когда к нему зашел Торифран, он спокойно спросил:– Насколько можно доверять этой информации? Может, крахты опять пытаются представить свое большое поражение великой победой?– Прости, Верховный воин, – пролепетал Торифран, – но вероятность того, что они говорят правду, составляет восемь к одному, тем более что мы никогда не замечали большой лжи в этом мире. К тому же, если флот Кабирая не смог уничтожить малый флот крахтов, то сейчас его могут перехватить в необитаемых мирах и мы просто не успеем прийти ему на помощь. Но, судя по данным разведки, флот крахтов пока не спешит воспользоваться представившейся возможностью, а это может означать, что надеяться нам не на что.– Хорошо. Оповести Горфона, только предупреди, что я его прошу никого не знакомить с этой печальной вестью. Надо получить больше надежной информации в этом направлении, считайте это вашей основной задачей на ближайшее время, надо проанализировать причины этой неудачи.Торифран шел к себе несколько озадаченный: его контон специализировался на получении и анализе политической и экономической составляющей крахтов и никогда не занимался военными вопросами, для этого существовали другие контоны разведки. Видимо, Верховный воин решил резко ограничить круг лиц, которым известна эта информация, поэтому действовать придется от имени Верховного воина и просить другие контоны командировать специалистов.Горфон получил информацию довольно оперативно, для этого к нему специально послали курьера. Когда он ознакомился с ней, он не знал, как ему реагировать: с одной стороны, ему удалось выгодно избавиться от давнего оппонента и сильно ослабить конкурирующий клан, с другой – он только что потерял половину своего флота, хоть и не лучшую половину, но все-таки стал значительно слабее. Теперь ему придется давать объяснение своему клану, почему он так опрометчиво доверил своих воинов откровенной бездари, который, естественно, погубил их. Интересами великой Корвиа здесь уже не прикроешься. Тут не надо торопиться, и хорошо, что Верховный воин просил его никому пока не сообщать о возможной трагедии, у Горфона есть время подготовиться и найти приемлемое объяснение для своего клана. Он успокоился, отложил отчет и стал просматривать подобранный материал. Его внимание сразу привлекло сообщение о молодом воине крахтов, который, являясь защитником детеныша большого крахта, нашел способ уничтожить флот Кабирая. Именно его все восхваляли, должно быть, этот воин действительно был достоин такой почести, по крайней мере, он уже дважды «дернул за клык» Горфона и теперь должен был стать его личным врагом. Маленький крахт все-таки прислал сообщение из большого мира, где подробно описал причину неудач контона циелей. Циели действовали абсолютно правильно, но молодой воин оказался воистину представителем своей расы, его хитрость и изворотливость удивляли и поражали. Он вышел победителем из правильно построенной ловушки, причем с подстраховкой, и вот теперь снова проявил свое коварство. Когда-нибудь Корвиа узнает, что произошло с одним из ее флотов, и сможет «достойно отблагодарить» этого воина, а пока надо пережить потерю своих соплеменников и готовиться к новым битвам.Горфону некогда было переживать. Надо восстанавливать мощь флота, снова искать возможность пополнить его кораблями и воинами, а значит – договариваться с мелкими кланами и заманивать их выгодными предложениями, тем более что, пока не было известий о сокрушительном поражении Кабирая, он находился в выгодном положении и время терять было нельзя. Уже на следующий день Горфон отправил курьеров призыва в свои миры, дав им соответствующие инструкции: действовать осторожно, чтобы остальные не догадались, что ему что-то известно. Вслед за курьерами он послал приглашение своему клану на ассамблею, надеясь, что к тому времени будет снят запрет на поступившую к нему информацию. Лучше самому проявить в этом вопросе инициативу, чем добровольно отдавать ее в чужие руки. Глава 24ЗАГОВОР Как хорошо вечерком дремать в удобном кресле на открытом воздухе. Мягкий морской ветерок слегка освежает лицо, нагреваемое последними лучами заходящего светила, легкое покачивание расслабляет. Под тихий плеск воды мысли лениво перекатываются, словно волны моря в тихую погоду. Да, жизнь прекрасна, и только тот может в полной мере оценить такие моменты, у кого они действительно редко выпадают.Ким третий день отдыхал на яхте принца Грана. Что больше всего ему здесь понравилось, так это отсутствие навязчивой роскоши, которая неизменно сопровождает высочайших особ. До скромности, конечно, было далеко, но это не бросалось в глаза и не давило на психику. Персонал, обслуживающий яхту, тоже не мозолил глаза, увидеть кого-нибудь на палубе было довольно трудно. Создавалось полное впечатление, что на яхте от силы несколько человек; когда ему сказали, сколько на борту находится людей, он был просто поражен. Активных развлечений тоже хватало с избытком: если бы Ким решил каждому из них уделить хотя бы по десять минут, то ему на это не хватило бы дня.Тихо звякнули бокалы на столике – это стюард наводил порядок, но Ким был настолько погружен в дремоту, что даже не обратил на это внимания. Где-то вдалеке раздавался негромкий говорок, – скорее всего, Виллан согласовывал с распорядителем детали предстоящего мероприятия по случаю своего совершеннолетия, которое начнется поздним вечером и продлится до самого утра. Кима все это не касалось, он просто отдыхал, в блаженстве небытия.И тут… Он так и не понял, что это было. То ли видение, то ли он просто погрузился в сон, но он увидел огромную яхту, расцвеченную огнями, посреди зеркальной глади ночного океана. Вместе с отражением в воде яхта напоминала огромную светящуюся бабочку неописуемой красоты, плывущую в космическом пространстве. Создавалось полное впечатление, что огромное насекомое устало махать крыльями и теперь по инерции плыло среди весело подмигивающих звезд. Видение было настолько ярким, что для Кима создалось полное впечатление реальности происходящего, хотя реальностью это точно не было – яхта была пуста, ни на палубах, ни на мостике не было ни одного человека. Но вот огни на яхте стали разгораться, где-то в ее середине стал зарождаться свет, и чем дальше, тем он становился ярче; потом свет залил все пространство вокруг, проник внутрь Кима и ударил нестерпимой болью. Ким резко вздрогнул и мгновенно проснулся. Внутри быстро разливалась теплота, сердце стало набирать обороты, видимо, в крови в изрядной дозе появился адреналин. На лбу выступил пот, появилась сухость во рту. И что это было? Перед глазами до сих пор стоял яркий свет, бьющий болью. Наверное, события последних дней окончательно расшатали его нервы, надо бы принять успокоительного, да и готовиться уже пора, на сегодня отдых закончен.Приглашенные тонкой струйкой вливались на яхту и исчезали в ее недрах, прием не носил официальный характер, поэтому все происходило без особых церемоний, тем не менее гости не были обойдены вниманием. Всем, кто прибывал на мероприятие, выдавали индивидуальные буклеты, в которых наряду с общей программой празднества была предоставлена информация, касающаяся каждого индивидуально. Виллан не являлся наследным принцем Аффена, поэтому его безопасности не уделялось столько внимания, как другим его родственникам, но и оставшегося хватало с лихвой: люди из службы охраны незаметно, но не менее скрупулезно сканировали всех прибывающих. Когда происходили генеральные репетиции работников службы на яхте, Ким сразу заметил это и сумел напроситься на одно из таких мероприятий. Как потом ему сказали, он был первым и, наверное, останется единственным гражданином другого мира, который взглянул на работу службы охраны изнутри, чему немало способствовала его небывалая популярность. Когда Ким вник в принцип работы службы, он понял, что ни один приглашенный на празднество не окажется без пристального внимания: системы наблюдения охватывали все пространство корабля, специальные аналитические программы не только абсолютно точно идентифицировали каждого, но и подробно анализировали его действия. На яхте весь персонал, так или иначе, работал на безопасность пассажиров, поэтому возможность причинить вред не только Виллану, но и любому из гостей была маловероятна.Ким прикинул, насколько эта яхта похожа на ту, которую он видел в своем видении. Нет, непохожа, у той и размеры были больше, и формы другие. Тем временем празднование начиналось. Как только стемнело, включились небольшие фотонные излучатели, и все небо расцвело переливающимися огнями, зазвучала музыка, яхта засверкала огоньками, гости высыпали на палубы. Постепенно Киму передалось настроение праздника, сегодня ему не надо было представляться официально, и его это очень устраивало. Через коммуникатор он запросил данные о местонахождении своих соотечественниц и отправился на их поиски. Девушек он увидел на корме, они любовались феерическим представлением водного цирка. Артисты выступали прямо в море, от того их представление выглядело масштабным и реальным. Огромные морские животные, сценки из мифов, сражения сказочных героев – все это было тонко связано общей сюжетной линией борьбы добра со злом, как принято у людей всех миров. Ким подошел к девушкам, тихонько стал рядом и тоже залюбовался представлением. Когда действо подошло к концу и добро, как всегда, победило, он окликнул их:– Рад вас здесь видеть.– Ой, мы тоже. Привет. Красиво-то как, – трещали они. – Нас в последний момент пригласили. Еле успели.– То есть как в последний момент? – удивился Ким. – Приглашение вам посыпали еще вчера. Сам видел.– Ну да. Вчера, Но нам же нужно было привести себя в порядок, платья заказать, прикупить кое-чего.– Ах вон вы о чем, – рассмеялся Ким. Девушки настолько искренне говорили об этом, что ему стало очень весело. Он никогда не мог понять, как можно готовиться целый день, чтобы поприсутствовать на праздновании несколько часов – ну что такого можно делать?– А где принц Виллан? И виконта Аламора не видно.– Принц появится примерно через час. Будет интересная программа с его участием. А Аламор поздравит его по головизору, – сообщил Ким. – Пока пойдемте на верхнюю палубу, основное веселье сейчас там.На верхней палубе обосновалась в основном молодежь, веселье и верно было в разгаре. Что больше всего нравилось Киму в столице, это умение молодежи хорошо веселиться. Бесконечные искрометные интермедии, незлобивые подначки, демонстрации модного макияжа, одежды. Среди этого веселящегося людского моря расхаживали ряженые, создавая атмосферу непрерывного праздника. Ким даже не заметил, как настало время спускаться на внутреннюю палубу приветствовать виновника торжества.Виллан сегодня тоже был на высоте: принимая поздравления, он несколько раз разыгрывал комедийные ситуации, от которых публика была в неописуемом восторге. Когда волна поздравлений схлынула, снова началось веселье. Принц махнул Киму с девушками рукой, и они стали пробираться к нему.– Все, обязательная часть пока закончена, можно и повеселиться, – сказал он. – Алита, позвольте пригласить вас на танец.Алита чуть отступила назад, картинно потупила взгляд и псевдотрагическим голосом произнесла:– Ах, принц! Разве могу я отказать такому мужчине.Виллан сразу перенял правила игры и в той же манере произнес:– Ах, сударыня! По законам Аффена мужчиной я буду считаться лишь через два часа.– Ну неужели ничего нельзя сделать?– Только вы можете спасти меня и не дать мне умереть до этого срока.– Я согласна, принц, спасти вашу жизнь. Но обещайте, что потом вы спасете мою.– Сударыня, неужели вам что-то угрожает. Скажите мне, и я защищу вас.– Нет, принц, от этого невозможно защитить. Только время может помочь излечить мне душу и сердце.Стоявшие вокруг люди дружно зааплодировали, хотя и не поняли ни слова из их диалога, но красноречивый вид принца и Алиты говорил сам за себя, а Виллан, не обращая на них внимания, подхватил Алиту и закружил в стремительном танце. Ульяна смущенно взглянула на Кима:– А я так танцевать не умею.– Как это ни странно, я тоже, – заявил Ким, и они весело захохотали.А праздник гремел, и высоко в небо вздымались салюты, и переливающиеся огни расцвечивали все вокруг, насколько хватало глаз. Музыка, танцы, звон бокалов, смех. Кто-то кого-то подхватил за руку, тот другого, и мгновенно возник хоровод. Извиваясь большой змеей, хоровод двинулся по палубам, захватывая по пути все большее количества людей. Ким с Ульяной никогда еще не видели такого безудержного веселья, это было для них необычно и ново, постепенно атмосфера всеобщего ликования захватила и их. Пролетев в хороводе круг, они выпали из людского веселья и остановились, успокаивая дыхание.– Надо же, – удивлялся Ким, – на Аффене, оказывается, очень веселые люди.– Да, я тоже не могла себе представить такое, – поддакнула Ульяна.К Киму подскочил стюард:– Господин лейтенант, его высочество принц Виллан приглашает вас и вашу даму пройти в банкетный зал. В ближайшее время его величество Норн провозгласит принца Виллана достигшим совершеннолетия и поздравит его с вступлением в новую жизнь. Я провожу вас. – И стюард двинулся вперед, указывая дорогу.В банкетном зале Виллан стоял перед большим головизором и снова принимал поздравления. Наконец произошел небольшой перерыв, и перед Вилланом возникло изображение его отца.Речь монарха была краткой, но емкой. Он поздравил Кима с его совершеннолетием, выразил надежду, что принц с честью будет нести высокое предназначение, а в конце пообещал возложить на него серьезные обязанности.Пока его величество желал Виллану успехов, Ким никак не мог отделаться от какого-то тревожного ощущения: что-то было не так. Ким подошел к офицеру:– Извините. Вы не могли бы сказать, откуда был этот канал, если это не секрет?– Нет, не секрет. Его величество сейчас отдыхает на королевской яхте в море Сирен.Стоп! Яхта! Кима как обухом по голове. Видение вновь всплыло в памяти, и еще более отчетливо, чем прежде. Он вновь повернулся к офицеру:– Мне срочно нужно видеть, как выглядит королевская яхта. Это очень важно.– Минуточку.Офицер достал планшет, немного поискал в базе данных и показал Киму, как выглядит королевская яхта. Это была она. Яхта из видения.– Мне срочно надо поговорить с принцем Вилланом. Скажите, что это Ким Томов.– Господин лейтенант, кто же вас не знает? Вы сами можете подойти к его высочеству.Ким, стараясь не показывать своей тревоги, подошел к Виллану:– Есть большая проблема. Надо срочно переговорить.– Ким, не сейчас, – отмахнулся было принц, но, взглянув в озабоченное лицо Кима, быстро согласился: – Хорошо, пройдем в кабинет.Выслушав Кима, он сразу связался с королевской яхтой:– Дежурный, на королевской яхте горят огни?– Да. Его Величество распорядился включить в честь вашего праздника.– Прогноз погоды?– Сейчас ветер северо-западный, один метр в секунду, волнение ноль два метра. Ожидается полный штиль, ясно.– Спасибо. – Виллан отключил дежурного и вызвал охрану. – Срочный вызов. Прошу аудиенцию у его величества.– Слушаюсь.Спустя пять минут появилось лицо Норна.– Что могло такого случиться, что ты нарушаешь все нормы, – произнес он.– Может случиться. Отец, прошу выслушать Кима и поверить, сколь бы странным это ни показалось. Однажды это спасло нам жизнь.Монарх вопросительно взглянул на Кима, и тот кратко рассказал, что ему привиделось вечером.– Вы хорошо разглядели яхту?– Да.– Сколько вы увидели подсвеченных флагов на флагштоке?– По-моему, три. Да, точно три.– Понятно. Охрана. Кто несет дежурство на орбите?– Линкор «Фарус», через сорок минут его заменит «Донхен».– Срочно узнайте, не планируется ли каких изменений.– Минуточку. – Все напряженно ждали. – Да, изменения поступили: на «Донхене» обнаружены серьезные неполадки, вместо него выдвигается крейсер «Бриз» из группы дальнего патруля.– Почему к охране допускается негвардейский крейсер?– Распоряжение адмирала Когора.– Внимание всему персоналу: немедленно скрытно покинуть яхту. – Потом Норн глянул на Кима и произнес: – А ведь на море сейчас штиль. – И связь отключилась.– Что? Где связь? – запаниковал Виллан.– Да нет, все нормально, они сами отключились.– Как думаешь, они успеют?– За сорок минут можно уйти за горизонт. Должны успеть. Капитан крейсера «Бриз» был на мостике. Сегодня его день, и он ничего не должен пропустить. Его имя войдет в историю. Сколько лет они стремились к этой благородной цели, сколько жертв принесли ради этого и сколько еще предстоит принести. Наконец-то атавистический пережиток прошлого монархия останется в прошлом, как остались все монархические режимы. Ну и что, что подавляющее большинство населения считает абсолютную монархию Аффена наиболее приемлемой государственной формой правления – если будет парламентская республика, то будут считать наиболее приемлемой ее. Главное – раскрыть людям глаза, они пока не понимают, какие благородные цели несет им «Бриз», только история расставит все по местам и назовет своих героев. К черту все сомнения! Вперед к светлому будущему людей мира Аффен!– Капитан, приказ командования: нам предписывается немедленно вернуться на базу.– Что?! Как – на базу?! Нет, нам нельзя! Продолжить выдвижение!– Капитан, это приказ.Капитан достал микрошокер и ткнул им в своего дежурного офицера, тот мгновенно потерял сознание.– Продолжить выдвижение на позицию.Возражений больше не последовало. Как это могло произойти? Откуда стало известно об их планах? Неужели предательство? Нет. Этого не может быть, скорее всего, это просто мера предосторожности охраны. Но уже поздно: они ничего не успеют сделать. Его соратники только что захватили протонный излучатель и через две минуты произведут залп по яхте. Остальное уже неважно.На мониторах персонала появилась красная мигающая надпись, предписывающая немедленно прекратить движение и заглушить реактор. Люди принялись выполнять прямой приказ командования, но было действительно поздно. Понимая, что теряет контроль, капитан включил коммуникатор:– Начинайте немедленно. Энергии должно хватить. Помните о нашем долге.– Да здравствует республика! – последовал ответ, и через несколько секунд легкая вибрация известила о произведенном залпе.Все, они выполнили свой долг, хотя, конечно, были еще планы. Теперь им ничего не страшно, они готовы донести до всех свет прозрения, и пусть их приговорят к смерти, они пошли на это ради всего мира. Виллан сидел с бокалом в руке и ждал. Хуже всего вот так сидеть в неизвестности и ждать. Господи, ну что же там произошло, почему до сих пор нет сообщений. Вызывать самому и пытаться что-нибудь выяснять бесполезно. Ему конечно же сообщат, когда все разрешится. Наконец пришел вызов, на экране появился офицер охраны:– Ваше высочество, все разрешилось хорошо. Крейсер «Бриз» атаковал королевскую яхту, но там уже никого не было. Его величество принял решение срочно собрать всех членов монаршей семьи. Вам надлежит немедленно прибыть в северное убежище, и захватите с собой господина лейтенанта.– Уф! Наконец-то! Еще немного, и я разнес бы здесь все. Так. Срочно отбываем.– Как поступим с гостями? – поинтересовался начальник охраны.– Пусть веселятся. Двойной праздник все-таки – мое совершеннолетие и счастливое спасение монархии.Спустя полтора часа принц и Ким в сопровождении охраны спускались в глубины бункера. Встречал их Аламор:– С благополучным прибытием. Почти все уже здесь. Скоро прибудет принц Катор с супругой.– А разве Катор не был на яхте?– Был, но один. Поехал за ней.– Странно.Аламор беспомощно развел руками. Потом повернулся к Киму:– Его величество хочет поговорить с вами наедине. Я провожу.Кима привели в приемную. Аламор прошел в кабинет, а Ким остался ждать. Немного спустя из кабинета выпорхнул человек, в котором Ким без труда опознал министра тайной канцелярии. Вид у него, прямо сказать, был не первой свежести, – видимо, ему основательно досталось. Киму по-своему стало его жаль, должность у него была «собачьей», попробуй не проморгай заговор при такой свободе. Тут уж ничего не поделаешь – либо тотальное ограничение свобод, либо пожалуйте заговор со всеми атрибутами идейной борьбы.Следом вышел Аламор:– Его величество ждет.Обстановка в кабинете не напоминала роскошных апартаментов, но и слишком строгой ее тоже назвать было нельзя. Норн поднялся из-за стола:– Ваше видение точно соответствовало действительности, и это спасло жизнь большинству членов моей семьи. Благодарю вас, лейтенант. Но мне хотелось бы подробнее ознакомиться с вашими возможностями предвидения. Такие случаи у нас известны, но никогда они не были столь детальны и, как правило, не могли быть правильно интерпретированы. Что вы можете сказать по этому поводу?– Видите ли, возможно, вам уже известно, что я занимаюсь боевым искусством «Биадо». – Норн кивнул. – Так вот, в нем используются методы тренировки сознания, которые позволяют предвидеть действия противника на бессознательном уровне, и действительно, некоторые бойцы осваивают такую методику. Но степень предвидения невелика, поэтому до сих пор ведется спор; есть мнение, что это просто использование опыта подсознанием. Однако в редких случаях, когда мастеру грозит в будущем серьезная опасность, у него открывается так называемый «вещий глаз», который позволяет увидеть ему даже далекое будущее. Наверное, так и произошло, но вызывать это по желанию я не научился.– Но в данном случае непосредственно вам ничего не угрожало.– Это неизвестно. Видения никогда не бывают просто так. Видимо, произошедшие события как-то могли угрожать и мне своими последствиями.– Хорошо. Может, были еще какие-нибудь знамения. Например, насколько широк заговор?– Ну что вы, ваше величество. Я же не оракул. Я даже не знал сначала, что в видении была королевская яхта, пока мне ее не показали. Только не думайте, что я как-то связан со всем этим.– Нет, не подумаю, – улыбнулся Норн. – А знаете почему? – Ким пожал плечами. – Потому что на флагштоке должен был находиться один флаг. Флаг власти. Но непосредственно перед тем как со мной связался Виллан, я распорядился поднять еще два флага с гербами наследных принцев. А этого никто не мог знать заранее. Именно это меня убедило в реальности видения.По всем каналам головидения шли экстренные новости: сообщались подробности покушения. Только из них Ким узнал, что вопреки традициям Виллан праздновал свое совершеннолетие не в кругу родных и что на королевской яхте находились почти все члены правящей семьи. Ведущие программ взахлеб рассказывали о божественном провидении, которое позволило избежать трагедии, потом появились сообщения о раскрытии заговора, показывали арест капитана крейсера и его сообщников, чуть позже стали показывать толпы народа, которые требовали немедленной смертной казни для заговорщиков.– А вот и наш спаситель. – В зал вошел принц Гран. – Оказывается, вы у нас еще и ясновидец. Теперь понятно, каким образом стало возможно находить выход из безвыходных ситуаций. У меня есть еще новости: следом за королевской заговорщики планировали уничтожить и мою яхту и соответственно вас с Вилланом. Так что, спасая нас, вы спасали себя. Вы счастливы.– Я очень счастлив, что вы счастливы, – буркнул Ким.Гран посмотрел на экран, в это время там снова показывали репортаж с улиц, где люди требовали смертной казни для заговорщиков.– Теперь мы решаем, как нам отреагировать на все это. Что делать с заговором.Ким пожал плечами:– А никак не надо реагировать.– То есть? – Гран удивленно посмотрел на Кима.– Тут длинный разговор, надо рассмотреть исторические уроки. Взглянуть в будущее через призму прошлого.– Интересно. Насколько я понимаю, времени у нас сейчас достаточно, так что давайте поговорим длинно. Какие исторические уроки имеются в виду.– Извините. Конечно же я не пытаюсь поучать тех, для кого политика – жизнь, я просто хотел сказать, что в истории масса подобных примеров и, может быть, можно просто воспользоваться наиболее приемлемыми.– Вот я и хотел бы услышать об этом от человека, не связанного обязательствами перед монархией.– Хорошо. Если вы настаиваете. Пример первый. Двести сорок лет назад. Планета Олония, абсолютная монархия открытого типа, то есть выборное наследование власти и возможность ее передачи не членам семьи. Много свобод и почти полное невмешательство вдела бизнеса, что весьма характерно для такого типа общества, до этого процветавшего около трехсот лет. В результате почти десятилетней эмиграции представителей из других миров, так как уровень жизни на Олонии был очень высок, примерно семь процентов населения образовали слой эмигрантов, которые стали требовать немедленной натурализации. Возникли беспорядки, которые закончились высылкой с планеты примерно одного процента всех эмигрантов. Через пятнадцать лет бывшие тогда молодыми потомки этих эмигрантов, добравшись до относительно высоких постов, попытались отстаивать свои права. В результате был принят закон, ограничивающий права эмигрантов в государственной сфере. Дальше – больше. Через два года возник первый заговор. Его раскрыли, заговорщиков казнили, свободы всех граждан довольно-таки резко ограничили. Еще через два года опять заговор и гибель монарха. Новый монарх ввел законы, еще больше ограничивающие свободы граждан Олонии, и поставил под контроль денежные потоки бизнеса, чтобы исключить возможность финансирования заговорщиков. Если раньше заговорщики возникали исключительно по идейным соображениям, то теперь они стали профессионалами. Почему? Очень просто. Для контроля бизнеса была создана гигантская государственная надзорная инстанция, члены которой имели разрешительную власть и этой властью, конечно, воспользовались с благоприятной для себя стороны. Разрослась коррупция, и бизнес, недовольный таким положением дел, стал выделять некоторые средства для изменения существующей ситуации, а так как отправной точкой всех ограничений являлась монархия, то… – Ким развел руками. – Через восемь лет удачное покушение на нового монарха и гражданская война. Результат: на сегодняшний день Олония – наиболее отставшая в экономическом смысле планета с низким уровнем жизни. Вот уже двести лет там наблюдается чехарда с различными тоталитарными режимами, и ни один мир не желает вводить ее в свой состав, чтобы не получить в наследство эти проблемы.– Да, пример поучительный, – задумчиво произнес Гран. – И, насколько я понял, отправной точкой явилась казнь заговорщиков?– Совершенно верно. В нашем мире этот пример хорошо описан и исследован. Отправной точкой крушения монархии признана именно публичная казнь, которая канонизировала заговорщиков и превратила их в святых мучеников сначала в среде эмигрантов, а потом и большей части граждан Олонии.– Теперь, как я понял, будет противоположный пример?– Совершенно верно. Сто двадцать лет назад. Мир неограниченной монархии Каенн. Кстати, мир этот тогда был империей, и монарх именовался соответственно императором. Постоянные бунты, заговоры, неповиновение, в общем, полный букет прелестей, сопровождающих любую империю. К власти, после «внезапной» кончины очередного императора, приходит император Леонард. Одним из первых его действий становится роспуск основных надзорных инстанций, и в первую очередь, только вдумайтесь, тайной канцелярии. Потом был опубликован высочайший манифест, в котором император брал на себя определенные обязательства по продвижению реформ и, что очень важно, подробно разъяснил предполагаемые улучшения, которые они принесут. Первое время его правления было отмечено всплеском беспорядков и большим количеством организованных покушений на его жизнь, но, как оказалось впоследствии, решение он принял абсолютно верное. Беспорядками в обществе стали заниматься местные власти, что, как это ни странно, позволило разгрузить информационное давление на власть императора и несколько улучшило его имидж. Что касается покушений, то оказалось, что опасность представляют не внешние, а внутренние заговоры, во главе которых как раз и стояли высокопоставленные чиновники различных тайных учреждений. Проводя реформы, в некоторых случаях даже неудачные, и постепенно давая все больше свобод, императору удалось снизить напряженность в обществе и еще при своей жизни стать символом нации. Но основной движущей силой своих реформ он считал просветительскую деятельность, он никогда не замалчивал проблем и всегда требовал всесторонне обсуждать их в обществе. И еще в памяти народа он остался как самый справедливый, при его правлении ни один человек не был казнен за убеждения. Как обстоят дела в мире Каенн, вы знаете: это процветающий мир. А тайная канцелярия там на сегодняшний день существует, но функции ее совсем другие и направлены в основном не на внутренние проблемы, а на внешние миры.– В результате всего этого мы должны отпустить заговорщиков с миром, да еще посетовать, что у них ничего не получилось?– Нет. Сетовать не нужно. Они совершили воинские преступления и должны за это понести ответственность. А что касается вашей реакции, то они выявили плохо организованную охрану высших лиц, чем могли воспользоваться настоящие враги государства. С моей точки зрения, их не надо казнить, а пожалеть и, если понадобится, оказать им врачебную помощь, что не отменяет наказания. Но армия должна быть вне политики, и именно в таком аспекте надо рассматривать произошедшее. И вообще, надо еще разобраться, почему им в голову взбрела идея покушения, снова по той же истории за подавляющим количеством покушений стоят какие то определенные силы, которые взращивают таких идейных борцов и используют их вслепую.– Идея пожалеть вряд ли найдет у нас понимание. А вот призыв изучить исторический опыт можно считать весьма удачным. Как-то мы в последнее время в праведном гневе упустили из внимания эту возможность, а ведь в политике эмоции недопустимы, вполне может быть и в этом можно найти положительные моменты.Потом Гран внимательно посмотрел на Кима:– А ведь вы, лейтенант, сейчас продемонстрировали весьма дальновидную политику. Неужели всему этому учат в ваших мирах. Мне казалось, что к монархии там весьма прохладное отношение. Согласитесь.– Не могу с этим согласиться. Монархия в дружественном мире или нет, не имеет никакого значения для Содружества, если там обеспечены определенные свободы граждан. Гораздо важнее, какие интересы преследуются, а подвести теоретическую базу можно всегда.– Да. Так оно и есть, немного цинично, но справедливо. Еще одно очко в вашу пользу. Знаете, что меня больше всего тревожит сейчас? Мы действительно даже не могли представить себе, что решить ситуацию можно без казни за покушение на жизнь представителей правящей династии, и ведь на полном серьезе шло обсуждение по введению дополнительной надзорной инстанции и расширению полномочий тайной канцелярии. И ни один советник, ни один аналитик не предупредили нас, к чему это может привести.– Все правильно. В такие моменты высказываться в пользу гуманизма плохо для карьеры.Гран расхохотался:– А ведь так и есть, я такого советника час назад выгнал бы взашей, а вот теперь готов выгнать тех, кто призывает к ужесточению наказания. Просто удивительно, лейтенант. Вы ни разу со мной не согласились, а я в конечном счете с вами полностью согласен. Ну что ж, спасибо за науку, пойду задам трепку нашим аналитикам, чтобы впредь не поддакивали, а думали как полагается.На следующий день его величество Норн выступал перед народом. Трансляция его речи не была обязательной для информационных агентств, но событие вызвало такой резонанс, что у них даже не возникло мысли отказаться от освещения данного события. Вкратце описав события той ночи и изложив результаты расследования, король отметил, что совершено воинское преступление, неповиновение приказам и использование военного корабля в нападении на собственный мир, что можно расценивать как предательство. Однако Норн отметил, что все это стало возможным из-за ошибок в организации охраны высших лиц государства и отсутствия должного медицинского контроля за здоровьем военнослужащих. Призвав проявить снисходительность при рассмотрении дела заговорщиков, Норн сделал заявление, что в связи с последними событиями он потерял уверенность в том, что свобода убеждений надлежащим образом гарантирована в мире Аффен, и поэтому предложил парламенту разработать законы, дополнительно гарантирующие безусловную свободу волеизъявления граждан мира, а также ввести серьезную ответственность за любую попытку преследования граждан по политическим мотивам.– Нужно, чтобы свобода политических и религиозных убеждений была не просто прописана в законах, но и превратилась в норму жизни. Именно тогда повторения подобных случаев удастся избежать.Что творилось после этого, описать было трудно. Даже самые непримиримые противники монархии были вынуждены признать мудрость решения Норна. Что касается рейтинга власти, то в этот день аналитики в один голос заявили, что она близка к ста процентам. Дело дошло до того, что следом за монархом пришлось сделать публичное заявление и принцу Грану, где он предостерег граждан своего мира от излишнего ликования по этому поводу и напомнил, что среди граждан есть такие, кто считает монархию не самой лучшей формой правления, и имеют для этого серьезные основания. Поэтому он призвал более критично относиться к событиям и не отрицать существующих проблем в обществе, ответственность за которые несет в том числе и правящий дом.Как впоследствии Виллан пояснил Киму, такой шаг был предпринят именно потому, что за безудержной эйфорией неизбежно следует жестокое похмелье. Своей речью Гран несколько остудил накал эмоций и продемонстрировал взвешенное отношение к пониманию ситуации в обществе. Видимо, усилия принца Грана принесли свои плоды, советники не оплошали, и монархия сумела извлечь максимальную политическую выгоду из создавшейся ситуации. Спустя некоторое время политическая жизнь Аффена пришла в норму, и принц Гран вспомнил о своем предложении Киму. Глава 25УЧИТЕЛЬ-САМОУЧКА – В данном примере мы рассмотрели, как грубая ошибка адмирала Карроу при обороне системы обернулась решающим преимуществом и полным разгромом противника. Этот пример рекомендовано изучать на втором курсе тактики боя, и он подробно исследован в многочисленных монографиях мэтров академии. – Ким внимательно посмотрел в зал. – Я думаю, нам тоже не стоит отставать от подобной моды и принять посильное участие в обогащении арсенала тактических приемов.В зале раздался смех. Все восприняли слова Кима как шутку.Ким, не меняя выражения лица, поднял руку, призывая к вниманию:– Цитирую. «Как и во всяком деле, человек проходит три стадии. Первая стадия – это когда человек учится и не уверен в своих силах, потому он совершает массу мелких ошибок. Вторая – это когда он уже приобрел опыт, многое умеет, многое знает и у него наряду с уверенностью возникает самоуверенность. В этот период он допускает немного ошибок, но цена их намного серьезнее. И третья стадия – когда человек начинает осознавать, что в том деле, которое, ему казалось, он хорошо изучил, есть еще много такого, о чем он даже не догадывался. Именно в этот период из него вырастает мастер. Но у вас нет времени на долгий рост мастерства и нет права на ошибку, поэтому только путем изучения других битв и разработкой собственных тактических приемов мы можем подготовиться к будущим сражениям. Нельзя выиграть битвы, не изучая теории, но также нельзя, не приобретя практики…» Это слова адмирала Де Кольца, обращенные к своим офицерам. Спустя несколько лет они подверглись нападению флота метрополии, имевшего трехкратный перевес в силах. Эта битва вошла в историю как наглядный пример тактического мастерства воспитанников Де Кольца. Проведя серию прекрасно проработанных операций, они разгромили флот метрополии, во главе которого стояли вовсе не глупые командиры. Непонятно почему, но впоследствии эта битва стала называться «Спартанской», изучением ее мы и займемся после практических занятий. Всех, кто не зарегистрировался в группе виртуальных тактических операций, прошу незамедлительно сделать это.Флотские, переговариваясь, потянулись к выходу. К Киму подошел назначенный принцем Граном распорядитель:– Господин лейтенант, у нас снова проблема.Ким тяжело вздохнул:– Мы уже третий раз меняем зал. Я не могу принять больше, чем есть сейчас. Нам все-таки придется ограничить группу, иначе сильно пострадает процесс обучения.– Именно поэтому я и говорю о проблеме. Ваши курсы становятся весьма популярны, количество заявок быстро растет, его высочество принял решение допускать на курсы только офицеров вновь формируемого подразделения, но это все равно очень много.– И что же делать?– Адмирал Тоси предлагает вести трансляцию занятий. Он, конечно, понимает, что это не может стать полноценным обучением, но считает, что это может хоть как-то решить проблему.Ким махнул рукой:– Ладно, делайте как считаете нужным. На следующей неделе маневры, там план не изменили?– Небольшие изменения будут, но некритичные. Еще. Группа программирования не может состыковать третью версию аналитики операций, просят вас посмотреть.– Хорошо. Перекушу и подойду к ним.Вот уже два месяца Ким крутился в учебном центре системы Гольца мира Аффен, где проходило формирование нового флотского соединения. Нагрузка на него теперь была такая, что абсолютно не оставалось времени, кроме как на сон. Принц Гран использовал его на все сто. Целый штат сотрудников и распорядителей организовали учебный процесс так, что Ким едва успевал перебегать к очередному пункту расписания. Он прекрасно понимал, почему так интенсивно готовится новое соединение. Через три месяца прибывал флот Содружества, планировались мероприятия по оценке боеспособности флота Аффена, для того чтобы в случае положительного решения о включении этого мира в состав Содружества определить степень его вклада в военную мощь. Хотя Содружество и было заинтересовано во включении в свой состав новых миров, но благотворительностью заниматься никто не собирался, все миры несли посильную нагрузку. И если у присоединяемого мира не было по каким-либо причинам достаточно мощных флотских соединений, нагрузки эти были весьма велики. Доказав боеспособность своего флота, Аффен мог претендовать на значительное снижение нагрузки на свою экономику и предоставление передовых технологических разработок в военной области, что было весьма желательно.От Виллана Ким узнал, что значительные ресурсы Аффена брошены на подготовку флота. Помимо формирования нового соединения полным ходом идет укрепление уже сформированных подразделений, флотские не вылезали из учений. За две недели до прибытия флота Содружества было решено провести генеральную проверку готовности флота, выявить наиболее подготовленные соединения, а заодно определиться с методикой подготовки.Несмотря на взвинченный сверх всякой меры темп подготовки, времени не хватало. Ким буквально физически ощущал это. Анализируя процесс обучения, он пришел к выводу, что основная проблема состоит в недостаточной мотивированности обучающихся. Конечно, люди старались, но, когда обучение идет только за счет осознания, что это необходимо, приходится лишь мечтать об ускорении процесса. И тогда он задумал ввести соревновательный дух в процесс обучения. По его настоянию были выделены значительные мощности на поддержание клуба виртуальных сражений, в который могли вступить все желающие на условиях анонимности. Количество групп выбрали достаточно большим, чтобы они не были слишком многочисленными, количество же уровней мастерства, наоборот, сократили. Выработали правила проведения боев и определили анонимные денежные призы за победу в группе, а также авторитетную комиссию, которая присуждала специальные призы в различных номинациях. Результаты сказались очень быстро, уже через неделю у сторонних наблюдателей складывалось впечатление, что весь офицерский состав соединения просто не может говорить больше ни о чем, кроме как о мастерски проведенных операциях в виртуальном клубе. А еще через неделю аудитория стала подгонять Кима к переходу на рассмотрение более сложных многоходовых операций, проведенных флотом Содружества; пришлось несколько осадить наиболее ретивых слушателей и напомнить о настоятельной необходимости соблюдать методику обучения.Когда настало время смотра готовности соединения, Ким не мог сказать, что процесс подготовки завершен, но в основном готовность была налицо. Теперь наступал момент истины – можно ли за такое малое время сформировать боеспособное соединение.Принц Гран и представители генерального штаба прибыли на место за два дня до смотра и наблюдали за ходом подготовки.Ким впервые за полгода наслаждался отдыхом, только сейчас он смог оценить степень своей усталости.– Работа проделана большая. Признаюсь, у нас были большие сомнения в возможности осуществления задуманного, – признался Киму принц. – Если при этом соединение еще и боеспособно, это будет большой удачей.Ким удивленно посмотрел на Грана:– Что значит – если? Соединение полностью боеспособно. Люди достаточно обучены, имеют необходимый уровень практической подготовки. На всех кораблях грамотные командиры, способные к решительным самостоятельным действиям. Пока не могу судить, как соединение поведет себя в реальных боевых условиях, но то, что победа над ним будет не из легких, могу обещать.– Хорошо, хорошо. Не будем забегать вперед, но тот объем проделанной работы, который мы уже видели, впечатляет. Поэтому независимо от дальнейших результатов от имени его величества могу выразить глубокую благодарность.– Ваше высочество, во флоте Содружества не принято благодарить до полного окончания мероприятий, чтобы не поставить в неудобное положение в случае возникновения каких-либо эксцессов.– Молчу, молчу, – рассмеялся принц. – Не будем нарушать традиций Содружества. Но увидеть свой триумф вам, лейтенант, не придется. Всем инструкторам Содружества надлежит явиться на свой флот – для проведения консультаций. А прибывает он через неделю.Ким слегка поморщился:– Со мной вряд ли кто будет консультироваться. Это у вас я в почете, а там – один из младших офицеров. В крайнем случае могут использовать как переводчика.– Так, может, все-таки останетесь у нас?– Это невозможно по многим причинам, и вы о них знаете.– Ну что ж. У нас еще будет время встретиться и поговорить. Но об одном я хочу сказать сейчас. Вы помните разговор с моей матушкой?– Имеется в виду о Виллане? – насторожился Ким.– Да. Именно о его увлечении. Девушка оказалась по нраву нашей семье, да и с Вилланом у них весьма серьезно, так что принято решение не препятствовать дальнейшему развитию их отношений. Это я говорю для того, что наверняка в Содружестве захотят более подробно узнать об этом и неизбежно начнут задавать весьма специфические вопросы.– В этом я не сомневаюсь, ваше высочество, но должен заверить, что со мной такой номер не пройдет. Как не получится и использовать меня в этих же весьма специфических целях. Это мы уже тоже обсуждали с вашей матушкой.– Я был уверен, что вы, лейтенант, поймете меня правильно. Адмирал Тец стоял на мостике флагмана и смотрел на экран. Час назад их соединение вошло в столичную систему Аффена. Встречали их торжественно, как и полагалось встречать представительную делегацию Содружества, с почетным эскортом. Еще накануне Тец изучил оперативные данные о составе флота Аффена, отметив, что за последний год его мощность значительно возросла, но все же недостаточно, для того чтобы требовать особого к себе отношения, на что намекали представители этого мира. Именно для выявления настоящего положения дел и была сформирована комиссия Содружества, в Объединенном штабе ему настоятельно рекомендовали поставить этих выскочек на место, но Тец дал понять, что намерен объективно оценивать состояние флота. Тогда ему навязали программу проведения маневров соединения Содружества с флотом Аффена, и, чтобы это оценивалось более объективно, командовать соединением был определен давний оппонент Теца. В результате этого решения Тец автоматически становился «свадебным генералом», его мнение из определяющего становилось совещательным.Просматривая Списки присланных ранее в этот мир инструкторов в качестве дружественного жеста Содружества, адмирал наткнулся на знакомую фамилию и сразу запросил уточнения. Уточняющий список ничего не прояснял, старший лейтенант Ким Томов был послан в мир Аффен в качестве инструктора без определенного направления деятельности, что было весьма нетипично. Тогда он сделал запрос в службу безопасности, и оттуда пришло разъяснение, что послан он был в качестве сопровождающего лица ненаследного принца этого мира. Это было по меньшей мере странно, получалось, что кто-то спровадил Томова подальше из Содружества и не нашел ничего лучше, как присвоить ему статус инструктора. Тец отметил для себя, что необходимо встретиться с Кимом и обстоятельно расспросить его о возникшей ситуации. Впрочем, возможность встретиться у него появится уже завтра, когда они нанесут официальный визит в местное адмиралтейство, после обмена любезностями им предстояло заняться ознакомлением с делами флота, одним из пунктов которого и была беседа с направленными инструкторами.За несколько дней до их официального визита Тец послал небольшую группу аналитиков в столицу Аффена, в задачу которых входило согласование протокола визита основной делегации и предварительный сбор данных о состоянии флота и внутриполитической жизни этого мира. Данные уже были получены и ждали изучения, от них тоже в значительной степени зависело решение комиссии: ведь в случае нестабильной политической обстановки флот тоже превращался в некоторую нестабильную, аморфную массу, теряя большую часть своей мощи. Самый наглядный пример – это недавнее покушение на монарха и его семью с помощью военного корабля, входящего в состав флота, этому надо еще было дать оценку. Хоть потом и выяснилось, что заговор носил локальный характер, а правящий дом получил значительные политические дивиденды, но разобраться более подробно в этом было необходимо.Тец нехотя покинул мостик, прошел к себе и взялся за изучение собранных группой аналитиков данных. Спустя некоторое время он наткнулся на доклад группы о значительно возросшей в последнее время популярности правящего дома в связи с решением о присоединении к Содружеству миров, что еще год назад не встречало особого понимания у большинства населения этого мира. Однако изменения в умах были налицо и требовали выявления причин, что аналитики и проделали. Тец с удивлением читал доклад. Оказывается, в центре всех этих событий стоял не кто иной, как сам Ким Томов, и именно благодаря его бешеной популярности среди населения произошли настолько революционные изменения. Как понял Тец, росту этой популярности во многом способствовал сам правящий дом, для них такой герой был необходим, но прежде всего и сам герой должен был соответствовать предъявляемым ему требованиям, что, судя по отзывам местной прессы, было очевидно. Томова никто не прятал, он был постоянно на виду и контактировал с довольно большим количеством людей, все, кто так или иначе встречался с ним, отмечали его скромность и очень глубокие познания в военном деле, что было нетипично для его возраста. С удовольствием Тец просмотрел и оценку данной ситуации представителей оппозиции; они не отрицали достоинств Томова, но предъявляли претензии правящему дому за использование его популярности в своих интересах. Выборку прессы, расхваливающей Томова, Тец просматривать не стал, на фоне такой истерии популярности ему могут приписать много чего, что не соответствует действительности, и оставил все это до личной встречи, а вот справку по его деятельности в качестве преподавателя изучил внимательно. Ким уже третий день отдыхал на великолепном горном курорте. Здесь он впервые так близко увидел снег и был от него в восторге. Поселили его в великолепных апартаментах, предназначенных для высоких лиц, что привело его в немалое смущение. Ну скажите, как можно относиться к апартаментам, имеющим пять комнат, два бассейна, зимний сад приличных размеров и две спальни с кроватями, на которых с удобством может разместиться до десяти человек. Нормальному человеку все это не нужно. Но самое неприятное для него было то, что, где бы он ни появился, его мгновенно узнавали, и, хотя народ здесь был тактичным, столько внимания ему основательно действовало на нервы. А вот прописанные ему лечебные процедуры были выше всяких похвал. Все-таки до уровня Аффена медицине Содружества еще расти и расти, после них Ким, и без того чувствовавший себя хорошо, просто обретал крылья. Вчера, прогуливаясь по территории курорта, он увидел занятия группы скалолазов и решил попробовать свои силы по старой памяти. Хоть болдиринг и считается родственным видом спорта, оказалось, все не так просто, но молодость и занятия «Биадо» сделали свое дело, и Ким продемонстрировал весьма неплохой результат, за что был награжден овациями немногочисленных зрителей.Однако все когда-нибудь заканчивается, закончился и его отдых, за ним прислали глайдер.– Господин адмирал, старший лейтенант Томов прибыл по вашему приказанию.– Садись, лейтенант. – Тец показал на кресло. – Я уже наслышан о твоих подвигах. Такое впечатление, что ты здесь большая знаменитость. Как-то имел неосторожность пошутить в адмиралтействе по поводу тебя, так потом не знал, как загладить неловкость. Может, ты мне прояснишь, что здесь произошло, не очень-то я верю в то, что мне рассказали.Ким пожал плечами:– Я не знаю, что вам рассказали, господин адмирал.– Ну начнем хотя бы с операции в системе с пульсаром. Мне сказали, что всю операцию разработал ты.– Разработал – громко сказано, просто вовремя нашел отчет экспедиции и довел его до командования.– Понятно. И вовремя довел до командования возможность разгрома эскадры противника в транзитной системе?– Нет, я просто сделал предположение, а они довели его до логического конца. А потом в политических целях раздули мои заслуги в этом деле до невероятных размеров. Просто им нужен был герой, а я как раз и подвернулся.– А что за история с предвидением?– Сон нехороший увидел, решил им с его величеством поделиться, а он в него поверил. Потом оказалось, что сон вещий.– И все это получилось чисто случайно?– Нет, господин адмирал, не случайно. Я же говорю, что Аффену требовался герой, а меня посчитали как раз подходящим для такой роли.– Ты знаешь цель нашего прибытия сюда?– Оценить боевую мощь флота Аффена для выработки рекомендаций по возможному его дальнейшему использованию в составе Содружества.Тец удивленно взглянул на Кима:– Верно. Откуда тебе это известно?– Ненаследный принц Виллан считается моим другом.– И что ты можешь сказать по этому поводу?Теперь уже Ким удивленно посмотрел на адмирала:– По поводу того, что принц – мой друг?Тец расхохотался:– Чертов конспиратор. Лейтенант, ты меня совсем за дурака держишь. Ты что, думаешь, у нас здесь нет собственных осведомительных источников. Давай кончай изображать из себя жертву обстоятельств. На сегодняшний день, насколько мне известно, ты единственный, кто обладает всей полнотой информации о состоянии флота Аффена. А чтобы ты больше не сомневался в моей компетенции, скажу тебе по секрету, что мне уже прислали твое полное собрание лекций по искусству тактических операций. Так что давай будем каяться подробно и обстоятельно.Ким, поняв, что увернуться ему не удастся, стал давать оценки состояния флота мира. Тец слушал его и кивал: то, что говорил Ким, было необычно и удивительно, и если сначала Тец относился к нему одобрительно, то постепенно его одобрение переросло в восхищение. Ким с легкостью сыпал цифрами, выдавая хорошо аргументированные оценки и приводя примеры, которые как нельзя лучше характеризовали степень подготовки флота Аффена. Но когда Ким дал полную характеристику всему высшему командному составу флота, Тец понял, что все произошедшее с Кимом вовсе не случайность, – перед ним сидел не просто грамотный офицер, перед ним сидел талант. И, даже сделав из него кумира, в Аффене вряд ли разглядели скрытый в нем потенциал. Когда Ким замолчал, Тец понял, что в принципе его миссию можно считать оконченной, ему только что выдали исчерпывающий отчет и, даже более того, прогноз развития флота на несколько лет вперед.– И последний вопрос, лейтенант. Каков прогноз относительно намеченных маневров флотов?– Если проводить маневры будет адмирал Клаймер со своим штабом против четвертого соединения флота Аффена, то вероятность полного поражения соединения флота Содружества весьма велика.– Даже так. А на чем основана такая уверенность?– Я знаком с манерой ведения боевых действий адмирала Клаймера; он не будет осторожничать, считая, что перед ним слабый и неопытный противник. И этим непременно воспользуется его оппонент. Если для других соединений флот Содружества – непререкаемый авторитет и они сами будут осторожничать, то для четвертого соединения авторитетов не существует, поэтому, получив малейшее преимущество, они обязательно им воспользуются и доведут дело до конца.– Но четвертое соединение только недавно сформировано, у них совершенно нет боевого опыта.– Боевого опыта, можно считать, нет ни у одного соединения флота этого мира. Но зато есть большое желание его приобрести. Есть еще один не учитываемый нами аспект – что флот Аффена молод, означает отсутствие в нем некой устоявшейся системы авторитетов. Поэтому на первые роли выходят действительно талантливые офицеры, которые легко берут на себя всю полноту ответственности, чего явно не хватает нашему флоту.– Смелое заявление и нелицеприятное. На будущее дам совет: не все люди моего круга так же доброжелательно будут относиться к подобного рода оценкам. Давай на сегодня закончим. Завтра моя комиссия отбывает на верфи. Так как ты уже попал в мое распоряжение, то будешь нас сопровождать, мне бы очень хотелось услышать твои комментарии.Сегодня должен был наступить момент истины: масштабные маневры поставят точку в определении боевой готовности флота Аффена. В качестве совместного наблюдательного пункта была выбрана малая станция, недавно сооруженная для обороны столичной системы. Ким усилиями Теш был официально введен в состав комиссии Содружества и поэтому был вынужден торчать среди высоких чинов в тактическом зале. Улучшив момент, он юркнул за один из мониторов подальше от «звездной группы» и стал формировать себе наблюдательную картинку. В качестве оппонента в маневрах Клаймер выбрал именно четвертое соединение, что не говорило о его благородстве, он явно рассчитывал на неподготовленность персонала. Корабли уже выходили на исходные позиции, и то, как это проделало четвертое соединение, говорило об их хорошей подготовке, что для всех в зале явилось полной неожиданностью. Тец, покрутив головой, нашел Кима, спрягавшегося за монитором, подождал, когда тот обратит на него внимание, и жестом показал на место рядом с собой. Ким неохотно подчинился.– Не прячься, лейтенант. Нам понадобятся сейчас твои комментарии. Начало у соединения многообещающее. Они действительно недавно сформированы?– Формирование четвертого соединения началось восемь месяцев назад с ввода в строй пяти линкоров первого класса, основное количество бортов было введено четыре месяца назад. Формирование еще не закончено, в его строй еще должно быть введено двадцать два корабля, из них четыре линкора и семь крейсеров.– Впечатляет. Я имею в виду сроки формирования. Таких темпов я еще не встречал. То, как они пока проводят маневры, говорит об их хорошей подготовке. Скоро увидим, как хорошо ты их научил воевать.Среди офицеров появились иронические ухмылки. Тец, не оборачиваясь, громко произнес:– Свою иронию можете оставить при • себе, господа. Этим миром проделана огромная работа. Таких темпов строительства флота нет ни в одном мире Содружества, так что прошу проявить соответствующее уважение. И не забывать, что у них в активе есть убедительная победа, которая еще ждет нашего осмысления. Я не буду очень удивлен, если сейчас мы станем свидетелями нашего позора.Наконец была дана отмашка на начало. Как и предполагал Ким, адмирал Клаймер не стал выдумывать ничего оригинального и просто двинул свое построение в атаку. Ответом ему было быстрое перестроение в эшелонированную оборону и формирование небольшой ударной группы.– Вот вам и первая неожиданность, господа, – прокомментировал Тец. – Явная недооценка противника. Классическая ситуация. Потеря инициативы. Как, по-вашему, господин лейтенант, что сейчас предпримет командование обороняющегося соединения?Ким с тревогой посмотрел на адмирала, слишком резкий был переход на официальный тон:– Возникновение этой ситуации подробно рассмотрено в девятом параграфе справочника по тактике. В этом случае атакующий не может продолжить атаку и вынужден разделить атакующую группу, чем может сразу воспользоваться противник и произвести нападение на одну из них. Скорее всего, ударная группа, находящаяся позади оборонительных порядков, уже начала ускорение.– А если атакующая группа не разделится?– Но это же еще хуже. В таком случае возникнет растянутое построение, в котором будет очень трудно организовать взаимодействие.– Благодарю за исчерпывающий комментарий. – Потом Тец посмотрел на стоящих сзади офицеров: – Не вижу ироничных ухмылок, господа. Настолько что щелкнули по носу.Дальнейшие события полностью подтвердили прогноз Кима. Все прошло как по учебнику. Полного разгрома одной из разделенных групп удалось избежать только из-за несовершенного вооружения кораблей Аффена, но ущерб был оценен как значительный. Дальше инициатива полностью перешла к четвертому соединению. Используя то обстоятельство, что построение флота Содружества было нарушено, командование соединения создавало многократный перевес на определенных направлениях, вынуждая Клаймера вести тяжелые оборонительные бои.– Господин лейтенант, ваши комментарии, – снова потребовал Тец.– Четвертое соединение реализует полученную стратегическую инициативу, организуя непрерывные перестроения и создавая многократный перевес на важных направлениях, не позволяет противнику сформировать полноценный резерв. Если это удастся им еще в течение трех часов, то полученное преимущество начнет реализовываться в виде больших потерь обороняющихся, несмотря на значительное расхождение в вооружении.– Совершенно согласен с вами, господин лейтенант. Господа, если есть другие мнения, прошу высказать, – обратился Тец к членам комиссии.– Какие мнения? Только что на наших глазах было в полной мере продемонстрировано мастерство командного состава четвертого соединения. Налицо явная недооценка противника с нашей стороны и отсутствие ошибок с их, – подвел черту пожилой полковник. – Надо заканчивать это позорище.– Да нет уж, – возразил адмирал. – Кое-кому это будет весьма полезно.На коммуникатор Кима поступил вызов; взглянув на него, Ким немного отступил в сторону и включил связь. Вызывал Гран.– Господин лейтенант, наши командиры считают этот бой выигранным. Стоит ли продолжать? Может, разойдемся, довольные друг другом?– Сейчас я сообщу о вашем предложении адмиралу, ваше высочество. – Ким повернулся к Тецу: – Господин адмирал, со стороны принца Грана поступило предложение прекратить маневры.– Зачем, пусть насладятся победой.Ким временно отключил микрофон и придвинулся к адмиралу:– Господин адмирал, принц Гран считается вторым лицом государства и просто так говорить не будет. Если он предлагает закончить маневры, это очень важно с политической точки зрения.Тец слегка вздохнул:– Хорошо. Маневры прекратить. Передайте на корабли мою благодарность. – Потом с сожалением посмотрел на Кима: – А ведь так было бы хорошо полечить наш флот от зазнайства.На этом работа комиссии была полностью завершена. Признавая флот мира Аффен еще недостаточно мощным, тем не менее настоятельно рекомендовалось использовать его в составе Содружества как хорошо организованную и обученную единицу, а следовательно – передать Аффену новейшие технологические наработки Содружества для его дальнейшего укрепления. По этой рекомендации мир Аффен переходил в группу наиболее развитых миров и имел возможность самостоятельно определять направления своего вклада в поддержание военной мощи Содружества. По этому поводу был организован прием в резиденции монарха, куда Кима, естественно, не пригласили. Но зато ему передали личное приглашение его высочества принца Виллана на ежегодный костюмированный бал-маскарад.Как и всегда, праздник в мире Аффен был организован роскошно. Города за несколько дней готовились к празднованию, везде устанавливались проекционные устройства, дополнительные трибуны на площадях, готовились гигантские фейерверки. Основное действие празднества должно было происходить в гигантском Колизее, где всегда проводились масштабные представления. Лучшие режиссеры мира удостаивались чести показать свое мастерство, и каждое такое представление становилось шедевром. Жители городов тоже не отставали – костюмы они готовили задолго до бала, старательно заучивали роли для совместных, коротких представлений, которые разыгрывались на маленьких площадях всех городов. Традиция эта зародилась в глубокой древности и старательно поддерживалась последующими поколениями, постепенно обрастая новыми дополнениями.К одному из таких недавних дополнений относилось публичное выступление монарха и его супруги перед началом празднества, в котором они поздравляли весь народ мира Аффен.Как только Ким спустился на планету, его фазу пересадили на правительственный глайдер и прямиком доставили к Колизею. Спустя пять минут он уже входил в королевские апартаменты. Навстречу ему выскочил Виллан:– Привет, Ким, давненько мы с тобой не виделись. Долго же ты пропадал, совсем меня забыл.– Если вспомнишь, это ты меня запродал Грану. Так что по твоей воле я и пропадал.– Да, конечно, виноват. Но зато ты столько сделал для нашего флота, что если бы у меня была возможность, то я с большим удовольствием запродал бы тебя так еще раз пять.– Работорговец!– А как же. Ты же не наш подданный, следовательно, мы не можем защитить тебя от непосильного рабского труда. Вот если бы ты принял наше подданство, тогда другое дело.– Мы же договаривались не поднимать этот вопрос.– Это мы договорились, а другие не договаривались.– Отстань. Лучше пойдем посмотрим, как там готовятся к представлению.– Нет, сейчас должны Алита с Ульяной приехать Надо их встретить.– А я думал, они уже здесь.– Нет, они прибывают в свите отца.– Вот как. – Ким уставился на Виллана. – Но в свите следуют только члены семьи.Виллан немного помолчал, а потом выдал:– Алита уже почти член семьи. Разрешение ее родителей на обручение получено. Если все будет нормально, то свадьба через два года.Ким коротко кивнул и захватил с подноса спешащего мимо официанта фужер с напитком.– Что молчишь? – забеспокоился Виллан.– Думаю.– О чем?– Об Ульяне.Виллан расплылся в улыбке:– Да ну тебя. Я ему, как другу, первую новость, а он все о своем.– А кто тебе сказал, что твое для меня должно быть важнее, чем мое?– Но я же принц!– А я человек. И как человек и твой друг намерен поздравить тебя и искренне порадоваться твоему выбору. Алита прекрасное дополнение к такому человеку, как ты. У нее абсолютно нет чинопочитания и вполне найдутся силы в случае необходимости поставить своего супруга на место.– Да вы все сговорились, что ли? И отец, и матушка, и ты все об одном и том же. Я уже начинаю сильно сомневаться в своем выборе. Ну неужели нельзя понять, что мы просто любим друг друга.– Слушай, принц, если ты сомневаешься в своем выборе, то это не любовь. А если это любовь, тогда прекрати спрашивать мнение окружающих. Помнишь, ты говорил, что у тебя есть возможность самому выбрать спутницу жизни и что этой возможностью ты намерен воспользоваться. Так вот, тебе никто не препятствует в твоем выборе, это очень хорошо, что твои родные тоже ничего не имеют против. У меня сложилось впечатление, что ты долго готовился к отстаиванию своих прав, а когда не обнаружил сопротивления, то растерялся и ищешь подвох. Поверь мне, нет никакого подвоха. Алита – это действительно удача для твоей семьи, вы любите друг друга, и она нравится твоим родителям. Что может быть лучше?Виллан немного помолчал, переваривая слова Кима:– А ведь и верно, мне до сих пор кажется, что что-то не так.– Выкинь тревоги из головы, а то, неровен час, накличешь проблем.– Тоже мне психолог! Хотя если честно, то немного полегчало.– Вот и прекрасно. Тебе еще больше полегчает, если я скажу, что кое-кто все-таки против твоих отношений с Алитой и мечтает их расстроить.– И кто?– Те, кто хочет породниться с правящим домом.– Тоже мне новость!– Новость не новость, но принцы на дороге не валяются. Так что помни об этом и не морочь девушке голову. А если будешь сильно привередничать, отзовем ее на родину, тогда будет тебе проблем по самую маковку. И вообще, чего это я твоими проблемами должен заниматься, у тебя целый штат психологов, одно твое слово – они тебе какой-нибудь гадости вколют, и будешь прыгать от счастья всю оставшуюся жизнь.– Лучше это тебе вколоть. Может, тоже повеселеешь, а то как полный рот кислятины набрал.Ким покрутил головой:– Охрана засуетилась, – видимо, твоя семья на подходе.– Точно, идут.Норн и его супруга быстро прошли к себе, слегка кивнув Киму и Виллану, следом стали заходить и все остальные члены семьи. Алита зашла вместе с Ульяной и, сразу резко изменив направление, направилась в их сторону, увлекая за собой Ульяну:– Вот вы где запропастились. Нас, значит, отдали на растерзание этим ужасным мордоделам, а сами приятно проводят время.– Это что за мордоделы? – удивился Ким.– Она так парикмахеров называет, – пояснила Ульяна. – Мордоделы потому, что макияжа на нас столько, что лиц не видно. Нам лица практически заново нарисовали. Говорят, так надо.– Но я же вас узнал, значит, все в порядке, – заявил Виллан.– А раз ты нас узнал, так почему мы должны были столько времени мучиться?– Красота требует жертв, – снова возразил Виллан. – И вообще, дамы, вы забыли, что недавно обещали. Надо исправлять свой акцент.– Да мы уже родной язык забыли, дай хоть немного поболтать на своем родном.– Вы и так на нем постоянно норовите говорить, так что давайте уважать народ нашего мира, – уперся Виллан.– Хорошо, что ты все-таки ненаследный принц, – заявила Алита уже на языке Аффена. – Такого узурпатора еще поискать.– Я и сам так думаю. Но нам пора явиться народу, так что, милые дамы, прошу.Виллан галантно предложил руку Алите. И соответственно Ким подал Ульяне.Первыми, как и полагается, в королевскую ложу вышел Норн с супругой, потом наследные принцы, следом остальные члены семьи. Ким с Ульяной прошел последним на правах друга семьи и занял место позади Виллана. Зрители стоя приветствовали выход своего монарха, Колизей взорвался приветственным ревом. Норн и все в королевской ложе тоже стояли, приветствуя народ. Вокруг взлетали в небо гигантские фейерверки, на огромном экране, висящем над площадкой, транслировались крупным планом высшие лица государства. Приветствие длилось минут десять, за это время режиссер успел показать на экране всех членов правящей семьи, особенно подробно остановившись на Алите, потом Ким увидел и себя с Ульяной.Норн поднял руку, и приветственный рев стал стихать. Настало время поздравительных речей.Слушая речь Норна, Ким поражался его умению заражать своих подданных уверенностью в правильности выбранного пути мира Аффен. Норн был не просто монархом, он был и лидером и символом нации, благодаря ему монархия в этом мире имела сегодня небывалую популярность. Его речь была встречена всеобщим ликованием, казалось, что речь его супруги, или, как ее называли в народе, матушки, будет выглядеть бледно, но ее величество ничуть не уступила супругу. Если речь монарха была посвящена внешней политике мира и его военной и экономической мощи, то ее речь затрагивала внутренние проблемы народа, развитие и укрепления семьи и воспитания, от решения которых в конечном счете зависела дальнейшая жизнь мира.Приветственные речи окончились, и началось представление. В королевской ложе включили подавители шума, и стало сразу заметно тише.Виллан повернулся к Киму:– Как тебе наш праздник?– Как всегда, впечатляет. Это очень сплачивает народ.– В этом и есть основное предназначение празднований.На арене разворачивалось феерическое действо, одни события сменялись другими, мелькали аллегории и исторические факты, а на гигантском экране – фрагменты исторических реконструкций. Представление было в полном разгаре, когда на экране мелькнуло лицо самого Кима. Ким сразу переключил внимание на экран и увидел себя и Виллана, стоящих на трапе челнока, потом появились фрагменты какого-то фильма. Судя по антуражу, действие происходило на мостике корабля, и Ким что-то разъяснял седому адмиралу.«Так это же адмирал Тоси, – наконец сообразил Ким. – Какого… Да они что, сдурели?»Он удивленно повернулся к Ульяне:– Это еще что?Она оторвалась от представления и взглянула на экран:– Фильм, причем очень хороший. Мне понравился. Тебя изобразили довольно похоже. Режиссер за него приз получил.– Да они там наверняка все переврали, – возмутился Ким.Виллан снова повернулся:– Прошу свое возмущение не показывать. Репортаж из ложи будет вестись все время празднования.– Чья это работа?– Хочешь благодарность выразить? Ни за что не догадаешься.Ким сразу сник:– Неужели его величества?– Ее величества, – поправил Виллан.– Мог бы сразу догадаться. Это что, для воспитания подрастающего поколения?– Ким, ты меня пугаешь. Нельзя же сразу угадывать, – веселился принц. – Надеюсь, твое самолюбие не сильно пострадает?– А меня спросить забыли? – кипятился Ким.– Ким, мы же не совсем еще… Неужели кто-то сомневался в твоем ответе.– Может, еще и памятник на площади поставите? – съязвил Ким.Виллан от души расхохотался:– Ты даже не представляешь, насколько серьезно этот вопрос обсуждался в парламенте. Лишь вмешательство его величества не позволило возвести прижизненный памятник одному молодому человеку.Ким только развел руками:– Бред.– Может, и бред. Но после этого фильма конкурс в училище пилотов подскочил до пятидесяти человек на место. А наиболее востребованными из учебных пособий среди офицеров нашего флота являются записи лекций по искусству тактических операций одного известного тебе старшего лейтенанта. И вообще, Ким, если не хочешь сгореть от смущения, лучше не спрашивай больше ничего. Даже я стал популярен благодаря тебе.– И как мне теперь смотреть в глаза людям?Виллан, немного подумав, на полном серьезе сказал:– Даже не представляю. С твоим характером я бы вообще старался в глаза не смотреть.На следующий день Кима к себе вызвал Тец:– Ко мне с официальным запросом обратилось правительство мира Аффен, настоятельно просят оставить тебя у них для продления твоей миссии. Так вот, чтобы для тебя это не явилось неожиданностью, я отказал. Во-первых, вопрос об использовании тебя для подготовки командного состава не согласован с Объединенным штабом. Во-вторых, есть решение отправить тебя в академию для дальнейшего служебного роста Как ты на это смотришь?В глазах Кима мелькнуло сомнение.– Господин адмирал, для поступления в академию необходима немалая выслуга, к тому же там существует возрастной ценз, до которого мне еще восемь лет.– Эти ограничения не являются обязательными; они могут быть не приняты во внимание, если у соискателя имеются особые заслуги, и он подтвердит на специальной комиссии свою компетентность. Заслуги у тебя есть, а компетентность ты уже доказал, что, я думаю, не помешает тебе снова продемонстрировать ее перед представительной комиссией. – Тец увидел сомнение Кима и добавил: – Не скрою: появление слушателя академии, не отвечающего возрастному цензу, вызовет много вопросов, которые принесут большие проблемы в учебе. Более того, тебе постоянно придется доказывать, что это вовсе не случайность. То, что может проститься многим, тебе не простят никогда. Но ты можешь и должен это сделать.– Господин адмирал, а может, мне все же не торопиться, ведь многие могут воспринять мое появление в академии как оскорбление?– Ты можешь и подождать, а вот флот ждать не может. Вопросы квалифицированных кадров всегда стояли достаточно остро, а теперь, когда масштабы конфликта непрерывно расширяются, флот как никогда нуждается в «молодых, действительно талантливых офицерах, которые легко берут на себя всю полноту ответственности, чего явно не хватает нашему флоту». Да, ты мне не напомнишь, чьи это слова?– Это я по молодости и глупости сказал, господин адмирал.Тец махнул рукой:– Да ладно тебе. Подхалима из тебя никогда не получится, лучше даже не начинай осваивать подобные премудрости, это привилегия тупых и слабых духом. В общем, так. Приказ и сопроводительную я подготовил, рекомендации Павода у меня уже есть, так что это не только моя блажь. Скоро в штаб объединенных миров направляется курьер, отбываешь с ним, на сворачивание своих дел у тебя одни сутки. Впрочем, ты можешь и отказаться, здесь тебя ждет блестящее будущее. – И, глядя на удивленного Кима, продолжил: – Да-да. Я в курсе о сделанных тебе предложениях принять гражданство Аффена, так же как и знаю о твоем отказе. Выбор твой одобряю: почивать на лаврах весьма утомительно и ужасно неинтересно. И еще, вчера на досуге я посмотрел твои лекции. Конечно, из-за трудности автоматического перевода трудно давать оценку качеству преподавания, но мне понравился третий курс. Я пока еще не разобрался в методе оценки эффективности применения тактических схем, но, насколько я понял, это работает, и работает эффективно, особенно при многоходовых операциях. Я что-то не припомню такого в академической программе, откуда взял?– Это сразу из нескольких источников. Гильян, Кубер, Де Кольц и обобщение по динамической модели Сараса.– Сарас. Что-то не припомню. Это кто?– А он к флоту отношения не имеет. Он математик, его решения, относящиеся к неустойчивым динамическим моделям, применяются в основном в чисто научных целях. Практическое применение его работ произошло совсем недавно, когда он смог внедрить в свои модели таблицу ограничительных параметров, позволяющих до приемлемого уровня снизить количество решений. В одном из научных журналов он предложил частный случай решения своих моделей, которые очень хорошо подошли для оценки тактических схем. Весовые коэффициенты я взял из работ Гильяна и Кубера, а вот ограничительные параметры подробно прописаны в работах Де Кольца.У Теца вытянулось лицо. Только что ему показали, что он безнадежно отстал от военной науки, а ведь он считал себя весьма прогрессивным представителем Объединенного штаба, и теперь его высокое самомнение рассыпалось в прах.«Черт знает что! – с досадой рассуждал он. – Видимо, придется снова пройти восстановительную терапию да засесть за учебу, а не то сожрут и костей не оставят. А что же мои аналитики-то прокололись? Тут, можно сказать, прорыв в военной науке, а они ни сном ни духом. Вернусь – задам им жару, пусть встрепенутся маленько. Но парень-то, это какой же у него кругозор – углядеть такое? Надо мою сопроводительную дополнить. Нет, не зря ему обещают золотые горы в этом мире, ох не зря, хоть и не могут они его оценить в полной мере, но чувствуют, что он им просто необходим. Но нам тоже такие нужны и нисколько не меньше, чем им. Так что надо ускорить его отправку в Содружество, хоть он и отказался от гражданства, однако, чем черт не шутит, вдруг все-таки согласится». А вслух сказал;– Хорошо. Понятно. Ты мне все-таки опиши подробно этот метод, надо в нем разобраться. Пока свободен. Глава 26АКАДЕМИЯ По окончании отпуска Ким явился в Объединенный штаб Содружества. Он не строил особых иллюзий относительно возможности поступления в академию. Адмирал Тец, несомненно, имел большой авторитет, но достаточно ли будет этого авторитета – вот в этом Ким как-то сомневался. В штабе к нему отнеслись относительно благожелательно, по крайней мере, не натягивали на лицо фальшивую дежурную улыбку, но в остальном все, с кем ему приходилось встречаться, предпочитали не распространяться о своем отношении к его желанию поступить в академию. Ему определили перечень дисциплин, по которым он должен будет ответить перед представительной комиссией, собирающейся каждые полгода для пополнения слушателей, и отправили устраиваться в пансионат при академии. Условия в пансионате были скромными, но с необходимым количеством удобств, достаточных для самостоятельной подготовки, а для более качественной организации подготовительного процесса определили большой штат консультантов по всем дисциплинам.Устроившись, Ким направился в санчасть для прохождения медицинских тестов: будущие слушатели академии должны были иметь отменное здоровье, а вечером, по здешней традиции, отправился в малый зал пансионата, где каждый абитуриент должен был предстать для знакомства.Когда Ким зашел в зал, все находящиеся там офицеры уставились на него, и ему стало неуютно от такого внимания.– Разрешите? Старший лейтенант Ким Томов, прибыл для поступления в академию флота.Навстречу поднялся представительный майор:– Здравствуйте, господин старший лейтенант, не обращайте на нас внимания, вы выглядите очень молодо для слушателя академии, и мы, грешным делом, подумали, что вы один из адъютантов. Проходите сюда, садитесь.Ким занял предложенное место и вопросительно взглянул на майора, тот едва заметно кивнул:– Вас, наверное, ознакомили с одной из наших традиций, корни ее уходят в глубокую древность, мы не знаем обстоятельств ее рождения, но считаем, что она необходима. Поступление в академию связано с определенными трудностями, и далеко не каждый может соответствовать тем требованиям, которые установлены для будущих слушателей. То, что вас допустили до вступительных процедур, уже само по себе признание ваших заслуг и таланта, поэтому, к каким бы выводам ни пришла приемная комиссия, надо помнить об этом и в случае неудачи просто понять, что кто-то оказался на сегодня подготовлен лучше вас. Возможно, в будущем фортуна будет к вам более благосклонна, а личные знакомства помогут легче перенести неудачу.Ким окинул взглядом офицеров, многие среди них выглядели опытными вояками, по крайней мере, в их глазах он увидел решительность и твердость, все смотрели на него заинтересованно и ждали от него ответа.– Извините меня, – улыбнулся Ким. – Вы говорите так, будто решение о моем провале уже принято. Неужели я дал повод думать так? Но даже если это произойдет, у меня не будет по этому поводу сильных переживаний: лично я считаю, что мне еще не хватает опыта Единственно, о чем я буду тогда сожалеть, – что не оправдал доверия одного хорошего человека, который настаивал на учебе в академии.Майор снова кивнул:– Хорошо сказано. А не могли бы более подробно рассказать о себе. Судя по возрасту, вы недавно окончили училище, но ваше звание говорит, что есть опыт боевых действий.Ким не стал затягивать и кратко рассказал о своем боевом пути.– Так вы не оканчивали офицерского училища? Тогда непонятно, откуда такое звание.– Спасал свою жизнь, а в этот момент рядом находилось высокое лицо дружественного мира.– Понятно. Что-то я такое уже слышал. Наверное, вы и есть тот техник, который самостоятельно изучил летное дело. Точно! А в поручителях у вас, наверное, адмирал Тец?– Да. Это он настоял на попытке поступления в академию.– Ну что ж, могу только пожелать удачи. Адмирал всегда отличался дальновидностью, и никто не помнит хотя бы одной его ошибки.Оставшиеся две недели Ким посвятил непосредственно подготовке. Материалы он усвоил еще в первый день, а остальное время изводил консультантов, что явно не приводило их в восторг. Закончилось тем, что сначала один, а потом и остальные заявили, что он полностью готов, и они не видят больше необходимости в продолжении консультаций, к тому же им надо уделить внимание менее подготовленным абитуриентам. Но Ким не чувствовал этого, у него оставалось какое-то ощущение незаконченности подготовки, хотя он прекрасно понимал, что не может пожаловаться на работу консультантов: они более чем добросовестно выполнили свои обязанности. Тогда, чтобы заполнить время, он принялся самостоятельно более подробно изучать предметы.Заседание приемной комиссии началось со скандала. В списке абитуриентов значился Ким Томов, но он не окончил в свое время офицерского училища и не отвечал возрастному цензу для поступления в академию. Заслуги его тоже казались весьма сомнительными: то, что он был участником боевых действий первой категории и удачно действовал при выполнении директивы высшей защиты, ни о чем не говорило. Единственным положительным моментом для него могли служить превосходные характеристики, данные его командирами с места служб, и настоятельные рекомендации адмирала Теца.– Академия создана для подготовки кадров высшего командного звена. Мы должны быть полностью уверены в командирских способностях слушателя, – кипятился один из членов комиссии. – В данном же случае нам предлагается некий молодой человек, пусть и действовавший удачно в нескольких случаях, но никак не проявивший командирских качеств. Если мы начнем снижать возрастной ценз для слушателей, к нам хлынет поток молодых людей, которые теоретически могут быть подготовлены лучше офицеров, уже проходящих службу в действующих войсках. Но на практике они будут совершенно бесполезны, и им придется также в будущем адаптироваться к реальности службы, а это чревато снижением авторитета академии.Ему возражали:– Все это верно, но должны быть в некоторых случаях и исключения из правил. Томов не просто молодой офицер, его способности просто уникальны, те знания, которые он продемонстрировал при сдаче дисциплин, впечатлят любого. Кто может припомнить такой уровень знаний поступающего в академию? Да его можно сразу переводить в выпускники. Если мы сегодня не примем такого офицера, то кого можно тогда вообще принимать?– Вот пусть и наберется сначала опыта, послужит, а когда подойдет возрастной ценз, мы с удовольствием его примем.– Если будет кого потом принимать. Томов прекрасно все понимает и тоже считает, что ему еще рано поступать в академию, но вы читали отзыв адмирала Теца, он прямо указывает, что у него необычайно высокий потенциал и не по возрасту большой опыт по нашей тематике. Его очень высоко оценили в дружественном мире, и, как оказалось, не зря: флот этого мира доказал право на самостоятельность, а это говорит о многом.– И тем не менее никуда он не денется, еще придет его время.– Его время придет, у нас времени нет.– Не надо сгущать краски, не так все плохо, у нас постоянно увеличивается количество слушателей.– А качество?– Хватит, господа, раз кандидатура старшего лейтенанта Томова вызывает такие споры, прошу проголосовать, – подал голос председательствующий.Голосование проводилось в данном случае не просто принятием решения «да» или «нет», просто каждый член комиссии ставил определенный количественный балл «за» или «против». В случае если количество баллов было больше определенного процента в ту или другую сторону, то решение принималось, если процент не набирался, то решение должен был принимать один из членов комиссии по выбору председательствующего.– Ну вот. Решение не принято. Окончательное решение примет после собеседования с Томовым адмирал Келлер. Я думаю, его кандидатура не вызовет возражений.Келлер с удивлением посмотрел на председателя:– Я не думаю, что после собеседования изменю свое мнение относительно Томова.– Тогда он не будет принят. Переходим к следующей кандидатуре… Ким открыл дверь кабинета:– Разрешите? Старший лейтенант…Сидящий адмирал прервал его взмахом руки, молча указал на кресло, а сам отвернулся и стал смотреть в окно. Ким сел на предложенное место и замер. Кто такой Келлер, Ким прекрасно знал, его заслуги перед Содружеством были хорошо известны, он также являлся автором многих научных трудов, которые составляли значительную часть в программе академии. То, что Кима пригласили на собеседование, означало, что комиссия не приняла окончательного решения, и теперь от Келлера зависело, будет он слушателем академии или нет. Но Ким также знал об отношении Келлера к возрастному цензу слушателей, и не сомневался в его решении, поэтому на душе стало спокойно и определенно. Когда затягивание разговора стало казаться неприличным, адмирал все же повернулся к Киму:– Комиссия не смогла прийти к окончательному выводу относительно вашей кандидатуры, поэтому решение приму я. Не скрою, что голосовал категорически против принятия вас в академию, но процедуры требуют, чтобы я принял решение после собеседования с вами. Итак, молодой человек, что вы можете мне предложить, чтобы мое мнение кардинально поменялось?Ким ненадолго задумался:– Прошу прощения, но вы задали трудную задачу. – Потом Ким дерзко взглянул на адмирала и, улыбнувшись, добавил: – Я думаю, даже изначально невозможную. Но если это так, то сразу предупреждаю, никакой трагедии у меня не случится, я прекрасно понимаю трудность положительного решения в данном случае и поэтому не могу обижаться.Келлер помрачнел:– И какие же трудности у нас возникнут в случае положительного решения?– Главное – прецедент снижения возрастного ценза. В этом случае наверняка найдутся авторитетные люди, которые будут на этом основании требовать такого же исключения для некоторых молодых людей, а так как они не несли тягот военной службы, они будут лучше подготовлены по теории, и поэтому у них больше шансов пройти конкурс. Что в последствии сильно скажется на имидже академии, а этого категорически допускать нельзя.– Смелое заявление. Но мне кажется, вы ошибаетесь: академия выше протекции. Может быть, у нас есть другие причины?– Вполне вероятно, но у меня сложилось именно такое мнение.– А вы можете отстаивать свое мнение?– Свое мнение я могу отстаивать, безусловно, если это не помешает выполнению приказа, но могу сказать, что изменю его сразу, если к этому будут все основания.– Вам легче, а я не могу так быстро менять мнение. На этом разговор можно закончить.Ким встал:– Разрешите идти?– Кстати, где будете проходить службу дальше?– Не знаю. Но, по всей вероятности, пойду в летное училище. Мне сказали, что я неплохой пилот, а последние тесты показали мою полную пригодность по данной специальности.– А раньше по тестам вам не рекомендовалось быть пилотом?– Запрещалось. Это можно увидеть в моем личном деле.– А почему вы решили, что являетесь неплохим пилотом? Ведь у вас не было летной подготовки?– Извините. Просто так сложились обстоятельства: боевые пилоты меня часто использовали в качестве спарринг-партнера на симуляторах, вот и освоил, а потом набрал летные часы, когда выполнял роль инструктора.– И в тот период за спасение подопечного получили внеочередное звание?– Да.– А потом вас решили отправить на Аффен в качестве инструктора по летному делу.– Нет. Статус моего пребывания там определен не был.– То есть? Вас отправили туда просто так?– Почему меня туда направили – большая загадка.– Так что же вы там делали?Ким слегка усмехнулся:– Работал у них в академии.– Стоп. А вот отсюда более подробно. Садись. – И адмирал снова показал на кресло. – Мне давно хотелось узнать подробнее о состоянии нового флота, а так как ты там был, то, значит, знаешь их изнутри. Давай по порядку.Ким принялся давать характеристику флоту Аффена. Сначала перечислил основные технические данные кораблей и их вооружений, потом подробно обрисовал производственные мощности этого мира, дал прогноз замены вооружений с учетом передачи им технологий после вступления в Содружество. Потом перешел на описание подготовительного процесса кадров для флота, как Аффену в рекордно короткие сроки удалось создать полностью боеспособное соединение, которое впоследствии продемонстрировало свою высокую боевую готовность. Адмирал внимательно слушал. Такого подробного описания он не получал еще нигде и сразу почувствовал, что лейтенант не впустую пребывал в этом мире, а, видимо, принимал непосредственное участие в подготовке персонала флота. Только сейчас до него стало доходить, что Тец не просто дал ему превосходную рекомендацию, он умолял обратить внимание на этого перспективного молодого человека, и не зря в Аффене его ценили. Авторитет Теца немного раздражал Келлера, он считал, что Тец – чистый практик и не ему судить о науке академии, хотя в жизни им никогда не приходилось сталкиваться в спорах, и поэтому оппонентами они не были. Правда, Келлер всегда был готов вступить с Тецем в спор по любому поводу, но, как оказалось, не в этот раз.– Ну вот вроде и все. Если я что-то упустил, можете спросить. Что знаю, отвечу.– Я так и не понял из вашего рассказа, в каком качестве вы там находились.– Изображал из себя преподавателя.– И по какой дисциплине?– Искусство применения тактических операций.– Вот как. И как успехи?– Успехи – в чем? Как изображал? Трудно сказать, я же все больше по учебнику.– Прошли весь учебный материал?– С небольшими сокращениями весь.– Сколько понадобилось времени?– Четыре месяца.– Что-то не клеится: видимо, сокращения были все-таки очень значительными.– На эти лекции отводилось по шесть часов ежедневно.– При таком темпе просто невозможно усвоить материал.– На самом деле к этим шести часам надо еще присоединить два часа занятий на виртуальных тренажерах, и еще по три часа других дисциплин.– Круто. А как же люд и выдерживали такой распорядок?– А многие и не выдерживали. Таких переводили в облегченные группы. Кстати, большинство потом вернулось, медицина Аффена творит чудеса.– Что попало под сокращение в учебной программе?– Три последние части из первого курса, методика оценки Битке, четвертая глава второго и… – Тут Ким немного смешался и чуть тише проговорил: – Анализ оперативной обстановки при проведении военных действий с «Каромми».– А почему исключили последний пункт?– Не хватало времени.– Не ври, лейтенант, не надо меня жалеть. Я и сам давно мечтаю убрать это из учебного процесса, когда-то мне этот материал казался нужным, а теперь он просто стал мешать учебе.Потом адмирал, немного помолчав, сказал:– Можешь идти.Ким поднялся и направился к выходу, но, когда он открывал дверь, адмирал добавил:– Добро пожаловать в академию, лейтенант.1 2 3 4 5 6 7