Адвокатура, общество и государство (1864-1914)
И.В. ГессенАДВОКАТУРА, ОБЩЕСТВОИ ГОСУДАРСТВО(1864-1914)ИСТОРИЯРУССКОЙАДВОКАТУРЫтомПЕРВЫЙЮРИСТЬМОСКВА19 9 7ОТ СОСТАВИТЕЛЯНе было, наверное, за весь период существования Российской адвока-туры более грандиозного и значимого для нее самой эамысла, чем намерениесоздать труд, посвященный истории возникновения, развития и деятель-ности адвокатуры в России. Идея эта неоднократно возникала в средеприсяжных поверенных уже через несколько лет после учреждения адво-катуры Судебными Уставами 1864 года. Так, в конце восьмидесятых годовпрошлого века с.-петербургским Советом присяжных поверенных обсуж-дался вопрос о создании Истории Судебных Уставов как законодательногопамятника , Намерение это не бьло реализовано.Конечно, существовали работы, в которых в той или иной степени ос-вещались различные аспекты возникновения, развития и деятельности ад-вокатуры в России . Однако необходимо было создание всестороннего ис-следования по истории адвокатуры.Вопрос этот поднимался вновь и вновь. В частности, в октябре 1911 годачлен московского Совета присяжных поверенных Я. И. Лисицын предло-жил учредить три премии за лучшие исследования в области истории русскойадвокатуры. Однако данное предложение не приняли, поскольку изданиенескольких работ различных авторов, хотя и было бы полезным, но нерешало главной задачи — создания комплексного исследования на даннуютему. Необходима была консолидация многих сил, объединенных единымзамыслом.И вот результатом большой подготовительной работы, проведенной мос-ковским и петроградским Советами присяжных поверенных в 1912-1914 гг., стала программа издания . Про-грамма эта была одобрена всеми Советами присяжных поверенных, которые,в свою очередь, изъявили готовность принять участие в расходах на изданиеэтого труда. Была также учреждена комиссия по изданию работы. В ко-миссию вошли представители петроградского, московского, казанского,харьковского, одесского, новочеркасского и омского Советов присяжныхповеренных. Членами комиссии были М.В. Беренштам, М.М. Винавер,См.: Отчет Спб. Совета присяжных поверенных за 1890 г. С. 10.См, например, Арсеньев К.К. Заметки о русской адвокатуре. Спб., 1875. Бородин Д.Н.Исторический очерк русской адвокатуры Спб., 1915; Винавер М. Очерки об адвокатуре. Спб.. 1902;Васьковский ЬВ. Организация адвокатуры. Спб., 1893; Макалчский П.В. С.-Петербургская при-сяжная адвокатура. Спб.. 1889; Стоянов. История адвокатуры. Харьков. 1869 и др.Санкт Петербург стал именоваться Петроградом только с 1914 года (до 1924 г.). Здесь идалее,вели речь идет о времени до 1914 года. имеется в виду Санкт-Петербург.Н.П. Карабчевский, К.К. Арсеньев, Д.Н. Доброхотов и другие известныеадвокаты. Председателем комиссии избрали В.А. Капеллера.Замысел был воистину грандиозным. Программа издания включала сле-дующие разделы исследования:1. История адвокатуры в России до судебной реформы.2. Судебная реформа в связи с реформами 60-х годов.3. Адвокатура по Судебным Уставам 1864 г. Сравнение с европейскойадвокатурой.4. Последующее законодательство об адвокатуре. Проекты Муравьев-ской комиссии. Проекты последнего времени.5. Введение в действие Судебных Уставов.6. Первые присяжные поверенные. Образование первых Советов.Общая история русской адвокатуры. Общий обзор: 1866-1870,1870-1881. Восьмидесятые годы: 1881-1891; 1891-1905, после1905 года. Современное положение. Итоги.7. Статистика роста адвокатуры. Распределение по столицам, губерн-ским и уездным городам и местечкам. Адвокатура по судебным округампо мере их территориального распространения.8. История общих собраний присяжных поверенных. Их организацияи компетенция.9. История Советов присяжных поверенных.10. Личные составы Советов.11. Организация Советов. Комиссии при Советах. Правила внутреннегораспорядка. Наказы. Дисциплинарная ответственность членов Советов.12. Организационная деятельность Советов. Денежные средства и ка-питалы Советов, сословные сборы, недоимки, борьба с ними, отчетность,контроль. Канцелярии, их составы. Составление и издание отчетов, их со-держание. Помещения Советов. Библиотеки.13. Судебная деятельность Советов. Статистика движения дисципли-нарных дел и налагаемых взысканий. Порядок рассмотрения дисциплинар-ных дел. Подсудность по месту совершения дисциплинарного проступка.14. Общий обзор правил поведения, вытекающих из практики Советов.15. Вопросы, интересовавшие сословие присяжных поверенных: адвокат-ская тайна, совместительство, ведение неправых дел, отказ от защиты и др.16. Административная деятельность Советов: прием в сословие, назна-чение членов сословия для , словно , как говорил ВД. Спасович о только что возникшей при-сяжной адвокатуре. У нас есть история. У нас была адвокатура, глядя накоторую и учась у которой, мы сможем создать новое сословие адвокатов,достойное своих предшественников.Нет, это не попытки идеализации адвокатуры.(Мысль об этом может возникнуть, пожалуй, лишь у того, кто не знаетее истории и проблем.)Нет в этом и стремления отвергнуть все, что связано с адвокатуройсоветского периода: поступить так — значит повторить ошибку, совер-шенную теми, кто уже однажды прервал преемственность. Да, адвокатурапосле 1917 г. была другой. Но и она требует не меньшего внимания итщательного изучения… И она заслуживает своей .И еще об одном. Можно называть какие угодно причины объективногои субъективного характера, помешавшие продолжить это весьма важноедля адвокатуры начинание, очевидно одно — труда, подобного этому, усовременной Российской адвокатуры нет. Надеемся, что это дело будущего.Хочется верить, что нынешнее сословие адвокатов продолжит ту работу,которая по замыслу своих творцов должна была стать .С. Гаврилов, адвокат1. ДО СУДЕБНОЙ РЕФОРМЫ1. ДОРЕФОРМЕННАЯ АДВОКАТУРАКогда французское учредительное собрание, 2 сентября 1790 года, ре-шило уничтожить сословную организацию адвокатуры, выдающиеся членысословия требовали при обсуждении этого проекта, чтобы и самое название было упразднено. .Столь же решительно русская адвокатура отрекается от всякого сме-шения с дореформенными ходатаями и стряпчими. . Точно так же и В.Д. Спасович в речи своей на прощальномобеде в честь К.К. Арсеньева, говоря об упрочении адвокатов, между прочим, заметил: Помним, какоднажды молодой обер-секретарь, опираясь на забытую и никогда не при-менявшуюся статью Свода Законов, отказался скрепить истинно непра-вильное постановление, благоприятствовавшее людям, занимавшим оченьвидное положение в высшем обществе, — и с каким шумом, с каким гневомвстретили сановные старики такое необычайное дерзновение! Помним, какрябой нахал со знатным именем подавал нашему товарищу для докладаприсутствию свое письменное оправдание, рекомендуясь, что по милостицарской он — сын барской, и как никакими доводами нельзя было пре-дотвратить пристрастного решения. Пред нами невольновстают воспоминания — одно возмутительнее другого. Какие муки, какиетерзания прочувствовала душа, сознавая бессилие помочь истине, невоз-можность провести правду сквозь путы и сети тогдашнего формальногосудопроизводства! Там, внизу, старый крючковед-следователь снует фаль-шивую основу, по всем внешним правилам закона, для будущего судебногоприговора; затем, в уездной инстанции, при корыстном участии или присовершенном, не менее преступном безучастии выборных дворян судей,взяточник секретарь стряпает из дела и подсказывает им без-образную не по форме, а по существу резолюцию; вот, наконец, послемноголетней иногда проволочки, дело в уголовной палате, где ждет его таже участь. Но там, в этом дворянском суде высшей инстанции, сидят,положим, уже правоведы, тоже. ведь, дворяне, но по назначению . , конечно, как это чинилось прежде, он уже руково-диться не станет, а берется за подлинное дело; но тщетно читает его отдоски до доски, всматривается в почерк, допрашивает настойчиво бумагу,ищет какого-нибудь живого указания в живом человеческом смысле, под-вергнутом его суду: молчит бумага, — бездушно-мертвенно официальноеизложение показаний преступника. Надо бы его допросить, надо бы еговидеть, надо бы войти во все фактические и психические подробности со-вершенного преступления. Надо бы! Но старый суд не давал на это ниправа, ни возможности; но юридические данные, требуемые тогдашнимзаконом, все налицо, безукоризненные по форме, — и как бы ни вопиялавнутренняя совесть, ничего не остается, как сотворить суд и… неправду!>Так писал И.С. Аксаков в 1884 г., когда разрослась агитация противновых судов. Но и задолго до их введения, в журнале Совета Комиссиисоставления законов от 6 февраля 1820 г., уже была отмечена неизбежностьзла крапивного семени. .Но пока сидел прочно, было очевидно, что честному иблагонадежному ходатаю делать нечего. Пытаться помочь истине пробитьсясквозь путы формализма было бы донкихотством, и задача стряпчего, фор-мальное участие которого сводилось к рукоприкладству и составлениюбумаг, могла заключаться только в стремлении запутать дело, затемнитьего, или в воздействии закулисными средствами на всемогущую канцелярию.Только для этого к стряпчему и обращались, и только с такой точки зренияоценивались его способности и знания. .С такими стряпчими конкурировали чиновники, которым, как вышеуказано, запрещалось выступать поверенными только в тех местах, где онислужат. Упомянутый уже журнал Комиссии составления законов считаеттакую роль чиновников неизбежной. .Законодательство наше не обманывало себя относительно действитель-ного положения стряпчества. Так, например, Высочайше утвержденный14 декабря 1797 г. доклад Правительствующего Сената, заключающий по-пытку урегулировать правозаступничество для Литовской губернии, кон-статирует, что люди, в судах по делам ходящие, злоупотребляют во злознание законов и прав тамошних, вместо того, чтобы помогать тяжущимсяв получении, а судам в отдании справедливости, наичаще умножают толькоябеды, распри, ссоры и бывают причиной вражды и разорения фамилий.Чтобы бороться с этим явлением, доклад поднимает сословный и имуще-ственный ценз адвокатов. Адвокат должен быть дворянином и иметь своидеревни в данном повете или, по меньшей мере, в Литовской губернии.Но законодатель явно не верит, чтобы такое облагорожение состава про-извело заметное влияние. Поэтому указ по-прежнему считается с возмож-ностью измены своему верителю, подговора начать тяжбу с тем, чтобы онвыиграл ее и дал ему некоторую часть прибытка. Доклад предусматриваетупотребление беспричинных ругательств по адресу противной стороны.Мало того, в числе причин, влекущих за собою отрешение от стряпчества,упоминается, между прочим, и такая: и т.п. Вот какие прегрешениязаконодатель считал необходимым предусмотреть, вот какое представлениеимеется у него о нравственном образе лиц, занимавшихся судохождением.Комиссия по составлению законов 1820 г., о которой уже не раз упо-миналось, так характеризует стряпчих: .Это положение, официально констатированное, оставалось неизменнымдо самого конца дореформенного периода. ;р , написавшего Чичикову знаменитую бумагу .К концу дореформенного периода относятся и воспоминания П.А. Потехика, который делитходатаев на три группы. К первой относятся чиновники, состоявшие на службе, прежде всего, конечно,чиновники судебных мест — секретари, столоначальники, повытчики. Мы видели выше. что законзапрещал им выступать поверенными лишь в тех местах, где они состояли на службе. Но и это скром-ное ограничение, по уверению автора воспоминаний, свободно обходилось. Вспоминая двух таких по-веренных, которые мегкду собою конкурировали, секретаря палаты и столоначальника низшего суда,П.А. Потехин замечает: . Вторая группа профессиональных адвокатов, занимавшихсяисключительно ведением судебных дел, составлялась, главным образом, из отставных чиновников, ичаще таких, которые вышли в отставку . , и когда пришедшийотвечал, говорил: … и лез в книгу законов, справлялся и давал надлежащий совет.Е.ГО советы были оригинальны — в них отражалось все то, что делалось в то время в консистории.Как он, так и его ближайшие сотрудники по консистории говорили, например, что бракоразводныедела интереса по содержанию не представляют, ибо состоят из двух родов: одни — с нашими сви-детелями, другие — с вашими, так что их и изучать нечего. Другой тип был бывший стряпчий ка-зенных дел. Этому стряпчему приходилось присутствовать в различных местах при торгах на имения,быть может, поэтому он специализировался и вел не без успеха дела о неправильных описях и про-дажах имений и по взысканиям сохранной казны и частных лиц. Но главная его специальность было , ему с охотой платили это отступное>, дабы он не возвышал цены на имение и не мешалкупить его подешевле,. Третья группа не поддается общему описанию, — это просто разношерстнаятолпа, такая смесь положений, званий и состояний, что отыскать общие черты, дать общую характе-ристику решительно невозможно. . Тут были дворяне, прожившиеся помещики, разорившиеся купцы,были приказчики, которые прежде вели дела своих хозяев; тут были отставные военные, даже си-дельцы кабаков и пивных лавок, пыли унтр-офицеры, управляющие имениями, домами и т.д.. всехтакже беспрерывного упражнения в разбирательстве споров между откуп-щиками, их служителями и поверенными. А дабы и в прочих губерниях,где питейная продажа отдается на откуп, в подобных случаях поступаумобыло единообразно и сила Указа 1753 года августа 24 выполнялась в точ-ности, то послать Указы и в те губернские правления>.Таким образом, во всех случаях, которые Правительствующий Сенатприводит, вопрос о совместительстве стряпчества с государственной служ-бой разрешался отрицательно. Тем не менее он возникал снова и снова, ив упомянутом случае по жалобе Лунина, давшем повод для всех приведенныхпрецедентов, Правительствующий Сенат, вновь ответив отрицательно, . Отсюда и возник законодательный вопрос,переданный для предварительного рассмотрения в Комиссию составлениязаконов. Комиссия широко раздвинула рамки своей задачи. Она нашла,что , при-ходит к выводу, что это зло органическое и что для устранения его необ-ходимо ввести институт стряпчества.
Babadu.ru
Мысль сия была оспариваема доселе двумя возраже-ниями; первое, что нет еще у нас людей, способных для сего рода службы;второе, что надлежало бы при сем учреждении необходимо переменить исудопроизводство наше в некоторых пунктах. Против первого возражениянетрудно будет доказать, что у нас нет недостатка в способных для стряпчегозвания людях, если только звание сие будет устроено на таком положении,что честные и сведущие люди не погнушаются вступать в оное, а особливо,когда самим Правительством будут к тому поощряемы; на второе же воз-ражение отвечать можно, что учреждение стряпчих тем более принесетпользы, если оно послужит поводом к исправлению некоторых недостатков,соединенных с нашим судопроизводством и несоответственных с установ-лением, о коем говорено выше. Россия без сомнения столько уже сделалауспехов в гражданственности и общественных отношениях, что может при-своить себе такое установление, коего польза всеми законодателями и всемиправительствами единогласно признана, и коего начала в самом деле су-ществуют у нас; надобно будет только устроить и привести сии начала внадлежащий состав. Вследствие сего Комиссия долгом своим поставляетпредложить следующие по сему предмету постановления:1) О принятии мер для воспрепятствования чиновникам эаниматьсядпчеством. Отныне запрещается всем состоящим в казенной службеновникам принимать верющие письма для хождения по делам и выдачааковых верющих писем в Присутственных местах не допускается. 2) Ктоз служащих уже чиновников получил или впредь получит от отсутствующихерющее письмо для хождения по делам, должен передать оное стряпчему,набдив его потребным для производства дела наставлением от имени тя-жVщегося. 3) Из сего правила изъемлются верющие письма чиновникамна прием денег и на подписание купчих и других обязательств вместо кого-либо; таковые доверенности чиновник тем более принимать на себя может,что они касаются до совершения оного только акта, который требует немноговремени, и коего упущение влечет за собой ответственность. 4) Равномерноисключаются из сего правила дела ближайших родственников чиновника,как-то: отца, матери, жены или детей его, по каковым делам он можетиметь хождение в суде как по своим собственным, с тем, однакож, чтобыему поставлено бьло в обязанность наблюдать по таковым делам все теже обряды и правила, какие предписаны ниже сего, вообще для стряпчих.5) Чиновники, кои после сего запрещения станут заниматься стряпчествомв Суде и принимать на сей конец верющие письма, подвергаются в первьшраз денежной пене; за вторичное же ослушание закона лишаются своихмест. Комиссия полагает, что сии меры достаточны будут для достиженияцели, которая бьыла в виду при прежних по сему предмету узаконениях ипри заключении Сената. О новом устройстве для стряпчих, так как ещени права, ни обязанности сего звания людей в России не определены, тонеобходимо нужно доставить им с одной стороны потребное уважение, безкоего ни один честный человек не захочет посвятить себя званию, котороеныне предоставлено корыстолюбию и пронырству; с другой же сторонынадлежит обеспечить, сколько возможно, тяжущихся от опасности, дабыстряпчие, коих они отныне будут иметь единственными поверенными посвоим делам, не употребляли доверие их во зло. Поелику правительство врассуждении сего изъявило уже свои намерения, то остается рассмотретьоснования, на коих должно быть учреждено звание стряпчих, советуясь спримерами, представленными ныне Францией, Англией и Германией. За-веденное в сих странах судебное устройство имеет, может бьть, во многихдругих отношениях свои недостатки, каких по счастию нет у нас в России,но в рассуждении устройства стряпчих и способов защищения могут онибез сомнения служить нам примером. Одинаковые причины проиэводятодинаковые и действия, и положение нашего Государства отныне не пре-пятствует введению в оном такого установления, которое повсюду имелоблаготворные действия как для частных людей, так и для правнтельств,коим оно во всякое время доставляло правоведов и судей отличных посвоим знаниям и почтенных по своим правилам, каковы была дАгессо.Блакстон, Бурк, Эркскин, Кармер и многие другие. Вследствие сего Ко-миссия предполагает учредить сословие стряпчих на следующих основаниях:министру юстиции собрать сведения обо всех занимающихся ныне стряп-чеством по разным судебным местам так, как и о желающих посвятитьсебя сему званию. Из них отберет министр только тех, коих способностии поведение достаточно засвидетельствованы для включения их в списокстряпчих, коих число может он по усмотрению на первьй случай определитьсоразмерно с числом тяжущихся, так как ему оное лучше всех известно,по количеству входящих дел. Список сей, вероятно, не очень будет великсначала; сие не мешает потому, что стряпчие по обязанности их должныбыть люди опытные и сведующие в делах, без чего и с большим числомоных установление сие еще менее принесло бы пользы.Сперва следует рассмотреть должность каждого стряпчего в особен-ности, а потом обязанности, принадлежащие всему их сословию совокупно.1) Вообще каждый стряпчий должен пещись об успехе дела, ему поручен-ного, по своей совести и по своему разумению. 2) Он должен поступатьв точности по наставлению, какое дано ему от доверителя, испрашивать унего пояснения на каждый проект, недовольно ясный; и ежели за отсут-ствием доверителя или по другим причинам объяснения от него в надлежащеевремя получить не может, — обязан сам собою принимать меры, какиеему кажутся успешными для доверителя, поступая со всею осторожностью,какую всякий рассудительный человек употребил бы в собственном своемделе. 3) Стряпчий не должен отступать от установленного в судопроизвод-стве порядка, наблюдая предписанные законом сроки для представлениядоказательств и объяснения в суде, особенно же не пропуская подачи апел-ляций и прошений, куда следует, о пересмотре дела, буде объявленное емурешение суда не удовлетворяет требованиям его доверителя. 4) Стряпчийдолжен стремиться объяснить дело членам Присутственного места, рас-крывая им все обстоятельства, на коих утверждается справедливость за-щищаемой им стороны, без употребления однако при том непозволенныхсредств, ябед и проволочек. 5) Он должен вести верный реестр всем бу-магам, прошедшим через его руки и оставлять у себя с каждой представ-ляемой им в суде бумаги отпуски, а с сообщаемых ему документов копии,засвидетельствовав верность оных; ибо сии акты могут во многих случаяхслужить для доказательств и для поверки. 6) Кроме того, священный долгкаждого стряпчего есть способствовать дружелюбному примирению тяжу-24щихся, поколику то совместно с соблюдением выгод защищаемой им сто-роны. Таковы суть главные обязанности каждого стряпчего, и пока онможет доказатъ, что не нарушил их, останется он всегда чист от укоризны,чем бы ни кончилась тяжба, которая может быть выиграна одною кото-рою-нибудь стороною и оканчивается решением в последней инстанции.Определяя обязанности стряпчих к их доверителям и к присутственнымместам, надлежит также определить ответственность и наказания, коимони подвергаются, когда от их вины или неисправности тяжущиеся потерпятубыток. Наказания сии во всех землях состоят, смотря по важности про-ступка и по степени умышленности оного, в удалении от должности навремя, в отрешении от оной, — в тюремном заключении и наконеи в ли-шении чинов, кроме денежных штрафов и уплаты тяжущимся всех убьтков.Обязанности стряпчнх к присутственным местам состоят главнейше в ис-правном наблюдении предписанных форм и в явке для выслушания дела внадлежащие сроки. Неисполнение сих обязанностей влечет за собою де-нежные штрафы, которых платеж должен бьть обеспечен залогом, вноси-мьм от каждого стряпчего в судебное место и ежегодно дополняемьм вслучае уменьшения оного. Во Франции таковые залоги соразмеряются счислом присутственных мест, в коих стряпчий ходит по делам. Ежели онпроизводит практику свою только в суде первой инстанции, то вносит 500франков залогу; если в двух судах имеется хождение, то 1000 франков, итак далее, так что стряпчие, защищающие дело в высшей инстанции, должнывносить до 4000 франков залогу. Кажется, что с некоторыми переменамиустановление сие могло бы быть введено и у нас; однако мера сия, клоня-щаяся к удержанию стряпчих в пределах обязанности их относительно ксудам, в коих они имеют хождение, может бьть еще недостаточна дляобеспечения частньых людей от явного обмана или убьтка, каковой будетим причинен бессовестным стряпчим. На таковой конец надобно будет внекоторых случаях обложить общею ответственностью все сословие стряп-чих. Поелику тяжущийся не может не вверять иногда для производствадел в руки стряпчему не только денежные суммы, но и документы, на коихутверждаются права и достояния семейств, то какой другой способ будетнадежнее для обеспечения отсутствующего хозяина сих сумм или документовв целости оных, как учинив всех стряпчих ответственными друг за другав известных случаях так, как на бирже артельщики друг за друга ответствуютв случае вверяемых им денежных сумм и векселей. Таковая общая ответ-ственность между стряпчими могла бы быть:1) В случае, ежели кто из них не взял апелляции или не объявил не-удовольствия на решения, коими оскорблены права защищаемой им сто-25В цитированной уже книге Е. Васьковского приводится письмо Екатери-ны II, в котором она высказывалась, что . . В этом последнем отношении Екатерина II оказа-асьсовершенно права, и Император Николай 1 с такой же уверенностью говорилкнязю Голицыну, отстаивавшему необходимость введения адвокатуры: . Как глубоко и безапелляционно Император был убежден в ненуж-ности у нас адвокатуры, можно судить по следующему примеру. У Пушкина,в его Истории пугачевского бунта, имеется ныне такое примечание: . Примечание это, свидетельствую-щее о глубокой вдумчивости и проницательности гениального поэта, быловычеркнуто цензурой, во главе которой, как известно, стоял в данном случаесам Император. Мысль о необходимости адвокатуры признавалась безусловновредной и опасной, и Император не упускал случая искоренять ее, где бы онс ней ни встречался.Необходимо оговориться, что такое предубеждение против адвокатурыотнюдь не составляет какой-либо национальной или вообще специфическойособенности. Оно встречается весьма нередко и при самых разнообразныхобстоятельствах, но непременно при одном условии — при отсутствии прин-ципа законности и господстве произвола. Так, например, учредительноесобрание во Франции, о чем уже упоминалось выше, постановило унич-тожить сословную организацию адвокатуры, а Наполеон 1 по поводу пред-ставленного ему проекта организации адвокатуры написал: . Точно так же во времена второй реставрации были люди, которыегромко кричали, что адвокат, защищающий политического преступника,делается сообщником в преступлении .Напрасно поэтому монархи и властители в объяснение своего пред-Васьковский 1-..В.. Указ. соч., с. 320 — Прим. авт.Там же. с. 123. — Прим. авт.Лохвицкий Л.В.. Французская адвокатура. Русское Слово. 1834. с. 7.8.- Прим. авт.убеждения против адвокатуры ссылаются на политическую роль, какуюона играет и играла, особенно во Франции. Мирабо, Марату и Робеспьеру,деятельность которых служила для Императора Николая основанием пред-убеждения против адвокатуры , можно противопоставить знаменитых за-щитников Людовика XVI и Марии Антуанеты, Мальсерба, де Сеза,Шово-Делагарда и др., из коих один сложил голову на эшафоте, а другиеспаслись бегством. . Слова эти, дышащие такой непримиримой ненавистью к адво-катуре, диктовал тот самый Робеспьер, призрак которого путал Николая 1и который столь неожиданно сошелся с Императором в своей ненавистик адвокатуре.Таким образом — и яркий представитель абсолютизма и страстные деятелиреволюции одинаково враждебно, и притом по одним и тем же мотивам, от-носились к адвокатуре. Не потому вовсе, что, как объясняла Екатерина II,адвокатура защищает то справедливое, то несправедливое, а, напротив, именнопотому и постольку, поскольку она неустрашимо исполняет свой высокий долг.Понятно поэтому, что чем меньше в стране законности, чем безудержнеегосподствует произвол, тем враждебнее и нетерпимее должна относиться властьк адвокатуре. А отсюда и политическая окраска, которою характеризуетсяпрофессия адвоката и которая подчас приобретает весьма яркие оттенки. Нужнотвердо помнить: не профессия адвоката сама по себе, а такое или иное отношениек ней власти придает профессии то более, то менее яркий политический оттенок,порою застилающий самое существо профессии. Исполняя свой профессио-нальный долг, отстаивая силу закона и протестуя против всяких на него по-сягательств, адвокат тем самым выступает против правительства, посколькуоно само насаждает произвол, и при таких условиях государственной жизнидеятельность адвоката неизбежно приобретает характер.Едва ли поэтому нужно пояснить, что отмеченное отношение к адво-катуре было вполне понятно и последовательно, и что на пути к кореннойсудебной реформе необходимость введения у нас европейской адвокатурыдолжна была служить самым серьезным препятствием. Из них, однако, только Робеспьер был адвокатом. — Прим. авт.В нашей -литературе эта мысль нашла себе выражение у М.М. Винавера. . Винавер М 1. Очерки об адвокатуре. Спб.. 1902, с. 6. — Прим. авт.К концу пятидесятых годов, однако, после крымского разгрома, мысльо судебной реформе окончательно созрела, и неотложность последней при-обрела характер неумолимой наглядности. По условиям времени, реформадолжна была совершиться в направлении введения состязательного начала,как основного регулятора процесса. Тогда господствовало убеждение, что .Но . Следовательно, организация сословия адвока-туры становилась необходимой предпосылкой неотложной реформы. От-сюда, как уже замечено выше, возникала опасность для судебной реформывообще. Но, с другой стороны, так как сознание неотложности реформывсе более назревало в обществе к этому времени, вопрос об адвокатуреневольно стал сосредоточивать на себе общественное внимание. , — сколько мы знаем, суще-ствует у нас нелепое предубеждение> . . На всякие лады и с разных сторон журналыстарались рассеять представление, будто бы адвокатура может составлятьпринадлежность только представительного строя. Даже еще в 1863 г., т.е.после обнародования основных положений реформы, решивших вопрос овведении адвокатуры в положительном смысле, проф. Кистяковский в своейобстоятельной статье об адвокатуре во Франции, Англии и Германии горячоопровергает мнение, будто введение адвокатов — . , — будто ад-вокаты играли значительную роль в политических смутах>. , 1866,№ 1.- Прим. авт.Свод Замечаний, с. 3. — Прим. шт. . 1857, IX, кн. 1. — Прим. авт.Там же. 1858. 8, кн 2. с 385. — Прим. нет.еi) Но все эти явления с их последствиями принадлежат исключительнопсооом строю событий, истекающих из политической жизни народов. Не-споаведливо. недобросовестно перенести их в сферу обыкновенной текущейгражданской народной жизни, предвидеть их среди обыденных взаимныхотношений людей и опасаться одинаковых последствий от совершенно раз-личных явлений потому только, что деятели будут носить названия воинов,ученых или адвокатов>.Забегая далеко вперед, любопытно тут же отметить, что, спустя 30 и40 лет. когда мы приобрели уже собственный опыт, вопрос этот неизменнооставался все в том же положении. Так, например, не раз уже цитированнаякнига Е..В. Васьковского появилась в свете в 1893 г., но автор с тем жеусердием, с каким в 1863 г. это делал неизвестный автор Г.Д., уверял,что опасения Екатерины II и Николая 1 были неосновательны, что не ад-вокаты были виновниками революции 1789 г. и что адвокатура . А еще десять лет спустя, наканунеперехода к новому политическому строю, появилось Вые. утв. 8 июня 1905 г.мнение Государственного Совета, с безнадежной запоздалостью доказы-вавшее, что и в самодержавном государстве закон должен сохранять обя-зательную силу. Тем самым этот официальный документ констатирует, чтодо того сила закона не признавалась, и что отстаивать ее, защищать правои стремиться осуществлять закон значило вступать в коллизию с властьюи, следовательно, придавать этой деятельности политический характер.Для большей ясности любопытно сопоставить отмеченное отношениеофициальных кругов к адвокатуре, с теми перипетиями, которые пришлосьпережить суду присяжных. Сопоставление это обнаруживает изумительныйс первого взгляда параллелизм. Ко времени разработки судебной реформыпротив института суда присяжных существовало такое же по существу истоль же сильное предубеждение, как и против адвокатуры. Как сообщаетГр, Джаншиев , обсуждение Государственным Советом в 1857 г. проектасудебной реформы началось с чтения Высочайшего повеления, коим вос-прещалось касаться вопросов о суде присяжных и адвокатуре. И точноЕ.В. Васьковский. Указ. соч., ч. 1, с. 320. — Прим. авт.Факт этот категорически подтвержден мне А.С. Зарудным со слов отца его (Зарудно-T С.И. — Прим. сост.). — Прим. авт. Зарудный Сергей Иванович (1821-1887) — выдаю-щийся русский ученый-юрист, специалист по гражданскому праву и процессу. С 1869 года — сенатор.Участвовал в подготовке крестьянской (1861) реформы. Один из создателей Судебных Уставов, един-ственный, по мнению А.Ф. Кони, кто был . (См. Кони А.Ф. Собрание сочинений. М., 1969. Т. 8. 106.) (Прим. сост.).333 1335так же, как проф. Кистяковский по отношению к адвокатуре, сенатор Буц-ковский составлял записки, в которых старался доказать, что суд присяжныхвозможен и необходим не только при представительном строе, что он полезени совместим и с самодержавным режимом, так как это есть институт юри-дический, а не политический. Точно так же и здесь спор этот не прекращалсяв течение всего полувека действия Судебных Уставов, особенно же страстноон разгорелся во время работ комиссии Н.В. Муравьева. Точно так же издесь на всякие бесспорные доводы, что суд присяжных есть институт чистоюридический, противники и враги этого института отвечали ссылками набесспорные факты, свидетельствовавшие, что у нас и деятельность суда при-сяжных приобретает противоправительственный характер.3. АДВОКАТЫ И ОБЩЕСТВЕННОЕ МНЕНИЕИтак, отрицательное отношение дореформенных властей к адвокатуревполне понятно. Понятно и то, что употреблялись всяческие усилия, чтобырассеять господствовавшее предубеждение. Приходится, однако, конста-тировать, что эти усилия гораздо ярче блистали добрыми намерениями,нежели своей содержательностью. Навстречу политическому предубежде-нию против адвокатуры шло непонимание ее профессиональных задач. Рольи значение адвокатуры рисовались тогда весьма смутно. Так, например, содной стороны, высказывалось мнение, что .А с другой, утверждалось, что . Такие заметные писателитого времени, как П. Ткачев, отмечая появившийся перевод двух книг Мит-термайера, доказывали, что при состязательном процессе корпорация ад-вокатов не только необходима и неизбежна, но и разумна. Тем не менее,этот институт, по убеждению автора, есть лишь необходимое зло, и зло,прежде всего, потому, что под угрозой исключения из касты (все времяавтор вместо сословия иронически говорит о касте) адвокат должен будетвести всякое дело.Но самым характерным, точнее сказать, знаменательным образцомможет служить статья П. С-ва в . Допуская адво-цуру в уголовном процессе, ибо там , автор находит, что . Только одна из двух противоположных сторонможет иметь добросовестного адвоката. Строгая последовательность тре-бовала бы предания уголовному суду адвоката неправой стороны, в случаепотери ею тяжбы, за безнравственное и умышленное покушение нарушитьправо, принадлежащее справедливой стороне. Как согласить такое требо-вание строгой и абсолютной справедливости с обязанностью, налагаемойсамим государством на адвокатов, им же поставленных, нарушать эту спра-ведливость в половине всех случаев, заверяемых их защите?>Приводя еще и другие возражения против введения адвокатуры, авторпонимает, однако, что при отсутствии адвокатуры образуется пустое место,которое чем-нибудь должно быть заполнено. Чем можно его заполнить,автор не знает, но он полагает, что Эта статья резкостью и прямолинейностью своих суждений и тогдауже, по-видимому, превзошла меру терпимого. Редакция снабдила ее при-мечанием, в котором заявляет о своем . Сколько раз, однако, в дальнейшем придется нам встре-чаться с этими мыслями, которые не только не рассеивались, но находилисебе выражение даже в официальных документах. Во всяком случае, присвоем появлении статья П. С-ва произвела сильное впечатление, и редакциявыразила уверенность, что .Правда, возражения не посыпались, но одно возражение статья С-ва вы-звала, и возражение настолько блестящее по форме и исчерпывающее посуществу, что и сейчас к нему ничего не оставалось бы прибавить. Воз-ражение тоже было напечатано в . Автору этой за-мечательной статьи казалось, по его словам, что споры могут теперь касатьсялишь частностей, ибо отвергать принципиально значение адвокатуры значитпросто игнорировать результаты опыта всех народов. , 1864, № 2. — Прим. авт. , 1859, 3, кн. 2. — Прим авт. Русский Вестник> 1859. с. 6,7. — Прим. авт.лизировать современный гражданский оборот, а анализ устанавливает, чтоэтому обороту соответствует господствующий везде состязательный про-цесс, который, в свою очередь, невозможен без организованной адвокатуры.Но не в этом только смысл и государственное значение данного института.Только при помощи адвокатов судебное состязание может достигнуть пол-ноты и живости, а эта полнота и живость необходимы для того, чтобысудья мог обозреть дело со всех сторон, проникнуть в самую сущность егои составить себе твердое убеждение: она только может предохранить судьюот односторонности взгляда, столь вредной для правильности решения…Всякое дело человеческое, как бы ни было по началу своему разумно идуховно, может превратиться в механический труд, если человек допуститусилиться в себе равнодушию, этому естественному врагу всякой духовнойжизни, а где нет духа, там иссяк источник жизни, форма осталась безсодержания, чувство долга существует только по имени, и дело мысли иразума готово превратиться в дело бессмысленной привычки. Дело право-судия подвержено той же опасности. Но когда перед судом послышитсяживая речь адвоката, знакомого с искусством изложения, когда притомперед судом и участвующими в нем будут не затворенные двери тайнойприсутственной камеры, а общество, принимающее живое участие во всем,что происходит на суде, тогда процесс получит вид действительной, живойи разумной борьбы. Тогда редкий судья в состоянии будет остаться не-внимательным и равнодушным. В таком только виде, т.е. при участии ад-вокатов и при открытом заседании, суд сделается лучшею школою дляобразования судей и адвокатов. Если суд не есть механическое дело, длякоего достаточно рутины, если не все равно, кто бы ни судил, то для правогосуда необходимо образование целого сословия судей, среди коего хранилисьбы и непременное чувство судейского долга и твердость судебной доктрины,дающей устойчивость решениям, а такое сословие не может и образоватьсябез содействия адвокатов… Борьба слабого с сильным, бедного с богатым,зависящего с тем, от кого он по разным отношениям зависит, всегда ивезде была затруднительна и опасна. В иных случаях такая борьба былабы решительно невозможна без помощи адвоката. Адвокат, если он, каки следует, находится в положении независимом ни от правительственныхлиц, ни от судей, и сам не принадлежит к официальному составу суда,если, надеясь на нравственную силу дела, которое защищает, он можетвместе с тем опереться на нравственную силу целой корпорации, к которойпринадлежит, и на сознание общества, присутствующего при борьбе, ад-вокат — и прибавим, один только адвокат, — в состоянии смело решитьсяна состязание с личным интересом материальной силы и выставить против36"е оружие силы духовной. Перед адвокатом может устыдиться и грубоенасилие, хотя оно не обратило бы внимания на робкие возражения человека,дорого оно привыкло почитать ничтожным и зависящим… Адвокатомодеет быть не всякий, кто достаточно приготовлен к этому званию… Со-словие адвокатов, так же как и сословие судей, тогда только может ис-полнить свое назначение и удовлетворить своей цели, когда будет сословиемв самом себе заключенным, стоящим возле судебной власти, но не зависящимот нее. Законодатель не должен забывать, что есть сословия, для которыхтолько честь и убеждения могут служить надежным руководством и осно-ванием порядка, для которых владычество материальной силы и безуслов-ного приказа было бы гибельно. Для вступления в такое сословие должныбыть установлены формальные требования, но как скоро сословие органи-зовалось, необходимо предоставить ему свободную, независимую деятель-ность>и" Статья эта, и сейчас поражающая яркостью, отчетливостью, а глав-ное — высокой принципиальностью своих суждений, принадлежит перулица, сыгравшего впоследствии весьма заметную роль в истории России.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33
Babadu.ru
Она написана К.П. Победоносцевым, который служил тогда по Минис-терству Юстиции. Он, однако, не был приглашен к непосредственномуучастию в работах по преобразованию судебной части, а лишь давал своиотзывы на вырабатываемые проекты .Итак, с одной стороны С-в с его уверенностью, что в каждом процессеадвокат одного из тяжущихся поступает бесчестно; с другой, К. Победо-носцев с его утверждением, что без адвокатуры нет правосудия. Таковыэти крайние вехи, определяющие амплитуду колебаний во взглядах на рольи задачи адвокатуры. Не нужно доказывать, что амплитуда эта слишкомвелика. Но тем важнее констатировать, что как она определилась сразупри введении реформы, так и осталась неизменной до наших дней. В этомне раз придется убеждаться при дальнейшем изложении. Здесь же следуетс глубоким вниманием остановиться на приведенной статье К. Победонос-цева и отдать себе отчет в том, как высоко поднимался уровень мыслилучших представителей тогдашней бюрократии и какими чистыми идеаламиони были одушевлены.:ос-По словам А.С. Зарудного, у него имеется относящееся приблизительно к тому времени пись-мо К.П, Победоносцева к Г.И. Зарудному. Отвечая на вопрос С.И. Зарудного, почему он в заме-чаниях своих на препровождаемые к нему проекты проявляет такую страстность. К.П Победоносцевпоясняет, что в проектах он не видит соответствия потребностям страны, что в них сказывается обычноепренебрежение бюрократии к истинным нуждам народа, и что он, Победоносцев. тем решительнеепротив того протестует, чем сильнее опасается, что эта бюрократическая тина грозит и его засо-сать. — Прим авт.37i) РАЗРАБОТКА И ВВЕДЕНИЕПРАВИЛ ОБ АДВОКАТУРЕдондчдлЬНЫЕ ПРОЕКТЫ РЕФОРМЫбыло упомянуто, что еще в 1857 г. обсуждение в Государ-Вьiiие У несенных вторым отделением Собственной Его Величе-нном С сновных положений началось с чтения Высочайшего по-ства канцеоспрещалось касаться, между прочим, вопроса об адвока-веления, ко этому, относящиеся к тому времени проекты всяческире. Соотт компромисс между отвращением к адвокатуре и неумоли-старались Н состязательного процесса. Вот что мы читаем, напри-мыми реб".гельной записке к проекту устава гражданского судопрои-мер,возводства- ризнали необходимым совершенно устранить Канцелярию .товленных объяснительная записка полагает, что у нас не только-о мал адвокатов, но нам не следует и стремиться к этому.нет надежД" ерять из ВИДУ, как может быть вредно, даже опасно для .Эти жалкие хитросплетения проектов II Отделения Собственной кан-дрии встречали самую уничтожающую критику. В имеющемся у меняэкземпляре содер-жится рукописная записка князя Д.Оболенского, тоже служившего по Ми-нистерству Юстиции, который, подвергая проект обстоятельному анализу,в части, касающейся адвокатуры, не оставляет от него камня на камне. . , — отдает себя и достояниесвое на жертву безнаказанному произволу поверенного.Такие вопиющие беззакония совершаются под охраною сих роковыхслов.Общественное мнение оклеймило своим презрением сословие поверен-ных, и до тех пор, пока правительство не даст сему сословию правильнойи законной организации, до тех пор ни один честный и уважающий себячеловек не вступит в него.Каких же знамений должно ожидать, чтобы убедиться в том, что у насесть люди с достаточными юридическими познаниями для образования со-словия адвокатов?Куда же деваются сотни молодых людей, ежегодно выпускаемых изюридических факультетов университетов и Училища Правоведения? Боль-шая часть из них охотно обратилась бы к занятиям адвокатов, ежели бызвание это вошло в состав государственных учреждений и получило бызаконную организацию. В настоящее время, когда идет речь об уменьшениичиновников, в особенности представляется крайняя необходимость датьисход деятельности молодых юристов на другом поприще. Как же не по-думать об этом серьезно, не собрать сведений, а утверждать так положи-тельно, что у нас нет способных юристов? Может быть, в первое время ибудет в них недостаток (в чем, впрочем, мы сомневаемся), но ведь и медиковдля потребности России мало, из этого не следует, чтобы можно былосчитать образование сословия врачей невозможным и дозволять каждому,не доказавшему познаний своих в медицине, лечить, не опасаясь никакойответственности… >Записка князя Оболенского любопытна не столько по своему содер-жанию, сколько по всему тону, свидетельствующему, какой горячий интереспривлекала к себе судебная реформа. С точки зрения содержания, гораздоважнее ответ на эту записку. Ответ этот принадлежит одному из творцовбудущих Судебных Уставов, их доблестному рыцарю С. И. Зарудному. Вответе он, в противоположность К.П. Победоносцеву, выступает яркимпредставителем официального оппортунизма и смело берет на себя тяжелуюзадачу отстаивать официальные проекты от нападок общественного мнения.Самая манера ответа настолько характерна, а личность автора настолькозамечательна и популярна, что было бы ошибкой не привести его возраженийего подлинными словами. (!). . Высказавшись с такой категоричностью. Государст-венный Совет непосредственно отсюда приходит к мысли об образованииСовета присяжных поверенных. ( ). Ни-чего общего, конечно, этот Совет не имеет со своими иностранными про-образами, он состоит под председательством уездного стряпчего или гу-бернского прокурора. Его функции сводятся к ,которые утверждаются в должности судом, и к назначению поверенныхдля ведения дел лиц, пользующихся правом бедности. Но учреждениемСовета делается как бы шаг вперед по пути введения у нас чего-то нового,вместо распространения института присяжных стряпчих, окончательно дис-кредитированного к этому моменту. На тот же счет необходимости какой-нибудь, хотя бы внешней новизны нужно отнести замену наименованияприсяжных стряпчих присяжными поверенными, что должно было усилитьпредположение о введении .Взгляд на это присяжного поверенного, как на чиновника судебноговедомства, и на отправление обязанностей адвоката, как на состояние вдолжности, естественно привел к вопросу об отношении между адвокатуройи государственной службой. С одной стороны, поверенный не состоит наслужбе правительства и потому не может пользоваться преимуществами,со службой сопряженными. Но, с другой стороны, чтобы привлечь людейобразованных к исполнению обязанностей поверенных, необходимо предо-ставить им какие-либо права. Отсюда правило — присяжные поверенные,хотя и не считаются в действительной службе, не получают жалованья отказны и не имеют права ни на пенсию, ни на производство в чины и наградыорденами, но пользуются всеми прочими преимуществами службы. Какие,однако, эти — неизвестно. Единственное пре-имущество, как указывается в замечаниях на проект, заключается в правеслужащего, сделав долг, не платить его, или, по крайней мере, не разомуплатить его, не подвергаясь за неуплату аресту и тюремному заключению. Очевидно, нет, — и тем не менее пред-положение, высказанное проектом графа Блудова о предоставлении адво-катуре преимуществ государственной службы так и переходило последо-вательно из одного проекта в другой вплоть до последнего.Единственный серьезный, деловой вопрос, поставленный Соединенны- Департаментами при обсуждении первого проекта, касался обязатель-ости участия адвокатуры в процессе. ложно ли быть непременно поручаемо присяжным поверенным или жеможет быть предоставлено и самим тяжущимся? Проект графа Блудовавообще не устанавливал никаких ограничений и не только не устанавливалобязательного участия адвокатуры в процессе, но и предоставлял выбиратьдля хождения по делу наряду с присяжными стряпчими и поверенных изчастных лиц. Государственный Совет поставил этот вновь самостоятельно, и вполне понятно, почему он вынужденбыл так сделать. Как уже известно, отказавшись от принципиальных со-ображений о необходимости введения адвокатуры, проект графа Блудовамотивирует свое предложение чисто практическими соображениями про-цессуальных удобств. Поверенные имеют место жительства в тех городах,где находится суд, а потому все сроки могут быть естественно укорочены:поверенные осведомлены в законах, а потому нет необходимости обременятьуставы массой мелких формальностей. Но отсюда прямой переход к обя-зательности участия адвокатуры в процессе. Ибо если процесс будет рас-считан на ведение дел поверенными и будет игнорировать ведение дел са-мими тяжущимися, неопытными и неосведомленными в законах и фор-мальностях, то реформа, очевидно, приведет не к улучшению, а к ухудшениюположения. Поэтому, не желая вводить обязательность, ГосударственныйСовет старается ослабить силу приведенных в объяснительной записке со-ображений, которыми граф Блудов пытался прикрыть отсутствие принци-пиальных доводов.Рассуждения Государственного Совета в этой части весьма любопытны. .А с другой, утверждалось, что . Такие заметные писателитого времени, как П, Ткачев, отмечая появившийся перевод двух книг Мит-термайера, доказывали, что при состязательном процессе корпорация ад-вокатов не только необходима и неизбежна, но и разумна. Тем не менее,этот институт, по убеждению автора, есть лишь необходимое зло, и зло,прежде всего, потому, что под угрозой исключения из касты (все времяавтор вместо сословия иронически говорит о касте) адвокат должен будетвести всякое дело.Но самым характерным, точнее сказать, знаменательным образцомможет служить статья П. С-ва в . Допуская адво-атуру в уголовном процессе, ибо там , автор находит, что . Только одна из двух противоположных сторонможет иметь добросовестного адвоката. Строгая последовательность тре-бовала бы предания уголовному суду адвоката неправой стороны, в случаепотери ею тяжбы, за безнравственное и умышленное покушение нарушитьправо, принадлежащее справедливой стороне. Как согласить такое требо-вание строгой и абсолютной справедливости с обязанностью, налагаемойсамим государством на адвокатов, им же поставленных, нарушать эту спра-ведливость в половине всех случаев, заверяемых их защите?>Приводя еще и другие возражения против введения адвокатуры, авторпонимает, однако, что при отсутствии адвокатуры образуется пустое место,которое чем-нибудь должно быть заполнено. Чем можно его заполнить,автор не знает, но он полагает, что Эта статья резкостью и прямолинейностью своих суждений и тогдауже, по-видимому, превзошла меру терпимого. Редакция снабдила ее при-мечанием, в котором заявляет о своем . Сколько раз, однако, в дальнейшем придется нам встре-чаться с этими мыслями, которые не только не рассеивались, но находилисебе выражение даже в официальных документах. Во всяком случае, присвоем появлении статья П. С-ва произвела сильное впечатление, и редакциявыразила уверенность, что .Правда, возражения не посыпались, но одно возражение статья С-ва вы-звала, и возражение настолько блестящее по форме и исчерпывающее посуществу, что и сейчас к нему ничего не оставалось бы прибавить. Воз-ражение тоже было напечатано в . Автору этой за-мечательной статьи казалось, по его словам, что споры могут теперь касатьсялишь частностей, ибо отвергать принципиально значение адвокатуры значитпросто игнорировать результаты опыта всех народов. , 1864, № 2. — Прим. авт. 18)9, с. 6.7. — Прим. авт.лизировать современный гражданский оборот, а анализ устанавливает, чтоэтому обороту соответствует господствующий везде состязательный про-цесс, который, в свою очередь, невозможен без организованной адвокатуры.Но не в этом только смысл и государственное значение данного института.Только при помощи адвокатов судебное состязание может достигнуть пол-ноты и живости, а эта полнота и живость необходимы для того, чтобысудья мог обозреть дело со всех сторон, проникнуть в самую сущность егои составить себе твердое убеждение: она только может предохранить судьюот односторонности взгляда, столь вредной для правильности решения…Всякое дело человеческое, как бы ни было по началу своему разумно идуховно, может превратиться в механический труд, если человек допуститусилиться в себе равнодушию, этому естественному врагу всякой духовнойжизни, а где нет духа, там иссяк источник жизни, форма осталась безсодержания, чувство долга существует только по имени, и дело мысли иразума готово превратиться в дело бессмысленной привычки. Дело право-судия подвержено той же опасности. Но когда перед судом послышитсяживая речь адвоката, знакомого с искусством изложения, когда притомперед судом и участвующими в нем будут не затворенные двери тайнойприсутственной камеры, а общество, принимающее живое участие во всем,что происходит на суде, тогда процесс получит вид действительной, живойи разумной борьбы. Тогда редкий судья в состоянии будет остаться не-внимательным и равнодушным. В таком только виде, т.е. при участии ад-вокатов и при открытом заседании, суд сделается лучшею школою дляобразования судей и адвокатов. Если суд не есть механическое дело, длякоего достаточно рутины, если не все равно, кто бы ни судил, то для правогосуда необходимо образование целого сословия судей, среди коего хранилисьбы и непременное чувство судейского долга и твердость судебной доктрины,дающей устойчивость решениям, а такое сословие не может и образоватьсябез содействия адвокатов… Борьба слабого с сильным, бедного с богатым,зависящего с тем, от кого он по разным отношениям зависит, всегда ивезде была затруднительна и опасна. В иных случаях такая борьба былабы решительно невозможна без помощи адвоката. Адвокат, если он, каки следует, находится в положении независимом ни от правительственныхлиц, ни от судей, и сам не принадлежит к официальному составу суда,если, надеясь на нравственную силу дела, которое защищает, он можетвместе с тем опереться на нравственную силу целой корпорации, к которойпринадлежит, и на сознание общества, присутствующего при борьбе, ад-вокат — и прибавим, один только адвокат, — в состоянии смело решитьсяна состязание с личным интересом материальной силы и выставить противе оружие силы духовной. Перед адвокатом может устыдиться и грубоенасилие, хотя оно не обратило бы внимания на робкие возражения человека,которого оно привыкло почитать ничтожным и зависящим… Адвокатомможет быть не всякий, кто достаточно приготовлен к этому званию… Со-словие адвокатов, так же как и сословие судей, тогда только может ис-полнить свое назначение и удовлетворить своей цели, когда будет сословиемв самом себе заключенным, стоящим возле судебной власти, но не зависящимот нее. Законодатель не должен забывать, что есть сословия, для которыхтолько честь и убеждения могут служить надежным руководством и осно-ванием порядка, для которых владычество материальной силы и безуслов-ного приказа было бы гибельно. Для вступления в такое сословие должныбыть установлены формальные требования, но как скоро сословие органи-зовалось, необходимо предоставить ему свободную, независимую деятель-ность>.Статья эта, и сейчас поражающая яркостью, отчетливостью, а глав-ное — высокой принципиальностью своих суждений, принадлежит перулица, сыгравшего впоследствии весьма заметную роль в истории России.Она написана К.П. Победоносцевым, который служил тогда по Минис-терству Юстиции. Он, однако, не был приглашен к непосредственномуучастию в работах по преобразованию судебной части, а лишь давал своиотзывы на вырабатываемые проекты .Итак, с одной стороны С-в с его уверенностью, что в каждом процессеадвокат одного из тяжущихся поступает бесчестно; с другой, К. Победо-носцев с его утверждением, что без адвокатуры нет правосудия. Таковыэти крайние вехи, определяющие амплитуду колебаний во взглядах на рольи задачи адвокатуры. Не нужно доказывать, что амплитуда эта слишкомвелика. Но тем важнее констатировать, что как она определилась сразупри введении реформы, так и осталась неизменной до наших дней. В этомне раз придется убеждаться при дальнейшем изложении. Здесь же следуетс глубоким вниманием остановиться на приведенной статье К. Победонос-цева и отдать себе отчет в том, как высоко поднимался уровень мыслилучших представителей тогдашней бюрократии и какими чистыми идеаламиони были одушевлены.По словам А.С. Зарудного. у него имеется относящееся приблизительно к тому времени пись-мо К.П. Победоносцева к С.И. Зарудному. Отвечая на вопрос С.И. Зарудного, почему он в заме-чаниях своих на препровождаемые к нему проекты проявляет такую страстность. К.П. Победоносцевпоясняет, что в проектах он не видит соответствия потребностям страны, что в них сказывается обычноепренебрежение бюрократии к истинным нуждам народа, и что он, Победоносцов, тем решительнеепротив этого протестует, чем сильнее опасается, что эта бюрократическая тина грозит и его засо-сать. — Прим авт.II. РАЗРАБОТКА И ВВЕДЕНИЕПРАВИЛ ОБ АДВОКАТУРЕ4. ПЕРВОНАЧАЛЬНЫЕ ПРОЕКТЫ РЕФОРМЫВыше уже было упомянуто, что еще в 1857 г. обсуждение в Государ-ственном Совете внесенных вторым отделением Собственной Его Величе-ства канцелярии основных положений началось с чтения Высочайшего по-веления, коим воспрещалось касаться, между прочим, вопроса об адвока-туре. Соответственно этому, относящиеся к тому времени проекты всяческистарались найти компромисс между отвращением к адвокатуре и неумоли-мыми требованиями состязательного процесса. Вот что мы читаем, напри-мер, в объяснительной записке к проекту устава гражданского судопрои-зводства. .Но мало этого: объяснительная записка полагает, что у нас не тольконет надежды иметь адвокатов, но нам не следует и стремиться к этому. .Эти жалкие хитросплетения проектов II Отделения Собственной кан-целярии встречали самую уничтожающую критику. В имеющемся у меняэкземпляре содер-жится рукописная записка князя Д.Оболенского, тоже служившего по Ми-нистерству Юстиции, который, подвергая проект обстоятельному анализу,в части, касающейся адвокатуры, не оставляет от него камня на камне. .
Babadu.ru
И каким образом распространение основательных юридических сведе-ний может быть признаваемо вредным и опасным, когда в то же времявозрождается не только желание, но и необходимость их распространения.Чем объяснить подобное противоречие?К счастью, вопрос о том, может ли у нас в настоящее время существоватьсословие адвокатов, разрешается независимо от сих умствований простосуществующим фактом. Да, у нас есть уже и теперь сословие адвокатов,но сословие незаконное, вызванное к своему существованию силою вещейи необходимостью.Никто в России, начиная от крестьянина и до члена ГосударственногоСовета, не ходатайствует в судебных местах лично, а всегда через п о -в еренн ы х.Разница между этими поверенными и адвокатами только та, что первые,не подлежа никакому надзору и контролю, могут безнаказанно грабить,обманывать и продавать своих клиентов, тогда как вторые, состоя под над-зором и отчетностью власти, ограничены в своем произволе.Грудность приискания честного и дельного поверенного, конечно, не-известна высшим правительственным лицам, делами которых обыкновеннозаведывают чиновники, служащие в их ведомстве, а для частных людейэта трудность равняется почти невозможности, и всякий, подписывающийдоверенность, обязательная форма которой кончается словами: , — отдает себя и достояниесвое на жертву безнаказанному произволу поверенного.Гакие вопиющие беззакония совершаются под охраною сих роковыхслов.Общественное мнение оклеймило своим презрением сословие поверен-ных, и до тех пор, пока правительство не даст сему сословию правильнойи законной организации, до тех пор ни один честный и уважающий себячеловек не вступит в него.Каких же знамений должно ожидать, чтобы убедиться в том, что у насесть люди с достаточными юридическими познаниями для образования со-словия адвокатов?Куда же деваются сотни молодых людей, ежегодно выпускаемых изюридических факультетов университетов и Училища Правоведения? Боль-шая часть из них охотно обратилась бы к занятиям адвокатов, ежели бызвание это вошло в состав государственных учреждений и получило бызаконную организацию. В настоящее время, когда идет речь об уменьшениичиновников, в особенности представляется крайняя необходимость датьисход деятельности молодых юристов на другом поприще. Как же не по-думать об этом серьезно, не собрать сведений, а утверждать так положи-тельно, что у нас нет способных юристов? Может быть, в первое время ибудет в них недостаток (в чем, впрочем, мы сомневаемся), но ведь и медиковдля потребности России мало, из этого не следует, чтобы можно былосчитать образование сословия врачей невозможным и дозволять каждому,не доказавшему познаний своих в медицине, лечить, не опасаясь никакойответственности… >Записка князя Оболенского любопытна не столько по своему содер-жанию, сколько по всему тону, свидетельствующему, какой горячий интереспривлекала к себе судебная реформа. С точки зрения содержания, гораздоважнее ответ на эту записку. Ответ этот принадлежит одному из творцовбудущих Судебных Уставов, их доблестному рыцарю С. И. Зарудному. Вответе он, в противоположность К.П. Победоносцеву, выступает яркимпредставителем официального оппортунизма и смело берет на себя тяжелуюзадачу отстаивать официальные проекты от нападок общественного мнения.Самая манера ответа настолько характерна, а личность автора настолькозамечательна и популярна, что было бы ошибкой не привести его возраженийего подлинными словами. .Трудно поверить, чтобы автором этого увертливого, оппортунистичес-кого рассуждения был С.И. Зарудный, имя которого связано в нашемпредставлении с самой замечательной русской реформой. Но тем ценнеесейчас для нас эти строки, ибо они ясно освещают тот бесконечно длинныйпуть, который пришлось пройти власти, чтобы добраться, наконец, до Су-дебных Уставов.Приведенное рассуждение С.И. Зарудного подтверждает правильностьвысказанной выше мысли, что необходимость введения адвокатуры стояладополнительным препятствием на пути проведения судебной реформы.С. И. Зарудный опасался, что постановка вопроса об адвокатуре грозитотсрочкой осуществления какой бы то ни было реформы правосудия, и,чтобы получить что-либо, готов был удовольствоваться самым малым.Ошибка С.И. Зарудного в том, что он не оценил силы тогдашнего обще-ственного настроения. Уступать пришлось графу Блудову, который и вошелсо всеподданнейшим докладом о необходимости организации у нас адво-катуры, и это предложение получило одобрение. .Результатом этого Высочайшего повеления и был первый , помещенный в IV том Дела о пре-образовании судебной части. Проект состоит из II статей и, воспроизводяв сущности положение о присяжных стряпчих при коммерческих судах,ничего общего не имеет с приведенным выше проектом Комиссии состав-ления законов. Существенное отличие от закона 1832 г. заключается в том,Эта выписка найдена в копни в бумагах С.И. Зарудного и любезно сообщена нам А.С. За-рудным. — Прим. авпiто в коммерческих судах, по общему правилу, поверенными могут бытьтолько присяжные стряпчие. — а проект отказывается от монополии иоедоставляет всякому, .Ддугое важное отличие от закона 1832 г. и единственное сходство с упо-цут-ым проектом заключалось в том, что уже в этом первом проекте наприсяжных стряпчих возлагалась обязанность производить безвозмезднодела людей, представивших надлежащее свидетельство о бедности>.Но гораздо интереснее самого проекта объяснительная записка к нему,которая ставит все точки над и весьма рельефно обрисовывает ту об-становку, в которой создавалось у нас сословие адвокатов. В противопо-ложность общественному мнению, которое громко требовало, чтобы классадвокатов образовался из совершенно новых источников, объяснительнаязаписка настойчиво желает подчеркнуть, что ничего нового проект не вводит,и заботливо поэтому делает указание, что , так сказать (!), элемент офи-циальных поверенных>. Задача авторов записки заключается не в том,чтобы подкрепить и выяснить те основания, на коих сословие адвокатурыможет правильно функционировать, а чтобы оправдать такой шаг и разъ-яснять страхи. Отсюда ссылка на Пруссию. Фридрих II решил адвокатовотменить, считая их виновниками продолжительности гражданских про-цессов и огромных проистекающих отсюда для тяжущихся убытков и из-держек. Но эти оказались неудачными. .Далее записка удостоверяет, что , и после этого .Записка естественно не подозревает, что все зависели не от43того, сколь верен был взгляд Фридриха II на вещи, а явились результатомопределенной системы судоустройства, в свою очередь отражавшей опре-деленное государственное миросозерцание. Но все же, хотя и очень робко,записка подходит к тому верному пути, на который так громко звалК.П. Победоносцев. Однако вступить на этот путь она не решается и вместотого увязает в тине мелких практических соображений. Присяжные стряпчиенеобходимы, так как , ибо всякие выходы нужно посььлать самим тя-жущимся, место жительства коих может быть и весьма отдаленно. , в уставе должно быть , иботяжущиеся обыкновенно незнакомы с формальностями. А всего болеенужны хорошие, с основательными юридическими познаниями, стряпчиедля надлежащего точного и полного пояснения дела, ибо иначе приходитсятяжущимся дозволить подавать бесконечное число бумаг, которые, однако,не только не разъясняют, но все больше запутывают дело.Вот и все! Никаких других соображений не приводится. А если этотак, то, очевидно, вся реформа не должна выходить из пределов намеченнойузко практической потребности. . Конечно, нет: во Франции, как всем известно,адвокаты образуют отдельное сословие, . . Но в других землях, напри-мер, в некоторых частях Германии, в Голландии, в Пьемонте, в Неаполе,в Греции, нет гибельного деления на поверенных (ауо-ие8) и адвокатов. Последние исполняют и обязанности первых; . Такое судоу-стройство уже никакими опасностями не угрожает. Но на всякий случай -береженого и Бог бережет — нужно принять и дальнейшие меры. Нам и взять в пример (что ) порядок, существующийв наших судах коммерческих, при коих уже установлены присяжные стряп-не положить в основу положение об устройстве судебных мест в ЦарствеПольском, а в оном свойство и положение защитников или адвокатов почтисовершенно одинаковы с положением чиновников судебного ведомства>.Еще характернее, что с такой же прямолинейностью решен вопрос о на-овании. .Эта объяснительная записка заслуживает самого серьезного внимания,ее нужно хорошо запомнить. Она наглядно показывает, такое глубокоеорганическое недоверие к адвокатуре питала тогда бюрократия и с какойопаской она приступала к организации этого института. Казалось бы, чтоупомянутое выше Высочайшее повеление, ликвидируя запрещение подни-мать вопрос об адвокатуре, предусматривало введение в отправление пра-восудия элемента нового, до того небывалого у нас. Иначе графу Блудовунезачем было бы испрашивать специальное Высочайшее повеление на со-ставление проекта. Но, приступив к составлению проекта, граф Блудов немог отрешиться от закоренелого недоверия и сразу отказался от всякоймысли о каких бы то ни было новшествах, не забыв и о том, что самоенаименование адвокат не должно быть у нас допущено.Всеми своими корнями записка эта глубоко уходит в прошлое. И ес-тественно поэтому, что между проектируемыми ею новыми судебными чи-новниками и предложением К.П. Победоносцева создать самоуправляю-щееся сословие лежит пропасть, через которую перекинуть мост нельзя.К сожалению, однако, в дальнейшем этот первый проект не был от-вергнут. Напротив, именно он и был положен в основание последующегообсуждения и, как бы далеко ни отстояло окончательное положение о при-сяжных поверенных от первых предположений, оно, как будет видно ниже,преемственно развилось из проекта графа Блудова.В 1859 г., на двух заседаниях 27 марта и 24 апреля, проект графаЬлудова подвергнут был обсуждению в Государственном Совете, в Со-единенных Департаментах — гражданском и законов, Государственныйовет вполне согласился с мнением II Отделения о том, что . Предоставление адвокатуре самоуправления есть результатт. X. — Прим. авт. (!). . Высказавшись с такой категоричностью. Государст-венный Совет непосредственно отсюда приходит к мысли об образованииСовета присяжных поверенных. ( ). Ни-чего общего, конечно, этот Совет не имеет со своими иностранными про-образами, он состоит под председательством уездного стряпчего или гу-бернского прокурора. Его функции сводятся к ,которые утверждаются в должности судом, и к назначению поверенныхдля ведения дел лиц, пользующихся правом бедности. Но учреждениемСовета делается как бы шаг вперед по пути введения у нас чего-то нового,вместо распространения института присяжных стряпчих, окончательно дис-кредитированного к этому моменту. На тот же счет необходимости какой-нибудь, хотя бы внешней новизны нужно отнести замену наименованияприсяжных стряпчих присяжными поверенными, что должно было усилитьпредположение о введении .Взгляд на это присяжного поверенного, как на чиновника судебноговедомства, и на отправление обязанностей адвоката, как на состояние вдолжности, естественно привел к вопросу об отношении между адвокатуройи государственной службой. С одной стороны, поверенный не состоит наслужбе правительства и потому не может пользоваться преимуществами,со службой сопряженными. Но, с другой стороны, чтобы привлечь людейобразованных к исполнению обязанностей поверенных, необходимо предо-ставить им какие-либо права. Отсюда правило — присяжные поверенные,хотя и не считаются в действительной службе, не получают жалованья отказны и не имеют права ни на пенсию, ни на производство в чины и наградыорденами, но пользуются всеми прочими преимуществами службы. Какие,однако, эти — неизвестно. Единственное пре-имущество, как указывается в замечаниях на проект, заключается в правеслужащего, сделав долг, не платить его, или, по крайней мере, не разомуплатить его, не подвергаясь за неуплату аресту и тюремному заключению. Очевидно, нет, — и тем не менее пред-положение, высказанное проектом графа Блудова о предоставлении адво-катуре преимуществ государственной службы так и переходило последо-вательно из одного проекта в другой вплоть до последнего.Г инственный серьезный, деловой вопрос, поставленный Соединенны-/пар-гаментами при обсуждении первого проекта, касался обязатель-ти участия адвокатуры в процессе. жно ли быть непременно поручаемо присяжным поверенным или жежет быть предоставлено и самим тяжущимся? Проект графа Блудоващ це устанавливал никаких ограничений и не только не устанавливалбязательного участия адвокатуры в процессе, но и предоставлял выбиратьля хождения по делу наряду с присяжными стряпчими и поверенных изчастных лиц. Государственный Совет поставил этот вновь самостоятельно, и вполне понятно, почему он вынужденбыл так сделать. Как уже известно, отказавшись от принципиальных со-ображений о необходимости введения адвокатуры, проект графа Блудовамотивирует свое предложение чисто практическими соображениями про-цессуальных удобств. Поверенные имеют место жительства в тех городах,где находится суд, а потому все сроки могут быть естественно укорочены:поверенные осведомлены в законах, а потому нет необходимости обременятьуставы массой мелких формальностей. Но отсюда прямой переход к обя-зательности участия адвокатуры в процессе. Ибо если процесс будет рас-считан на ведение дел поверенными и будет игнорировать ведение дел са-мими тяжущимися, неопытными и неосведомленными в законах и фор-мальностях, то реформа, очевидно, приведет не к улучшению, а к ухудшениюположения. Поэтому, не желая вводить обязательность, ГосударственныйСовет старается ослабить силу приведенных в объяснительной записке со-ображений, которыми граф Блудов пытался прикрыть отсутствие принци-пиальных доводов.Рассуждения Государственного Совета в этой части весьма любопытны. .Очевидно, если бы Государственный Совет желал доказать практичес-кую ненужность адвокатуры, то ему не пришлось бы искать другие доводы,ибо, как уже замечено, они разбивают именно те основания, которые вы-ставлены проектом графа Блудова. Но практические доводы тем и удобны,что их можно подбирать, как карты, масть к масти, и в разных сочетанияхупотреблять даже для противоположных целей. Поэтому граф Блудов вос-пользовался ими для доказательства полезности адвокатуры, Государст-венному же Совету они служат доказательством против обязательностиучастия адвокатуры в процессе.Окончательное торжество этого испытанного бюрократического методазаключается в том, что, истощив все доказательства против обязательностиадвокатуры, Государственный Совет кончает тем, что устанавливает началоадвокатской монополии, в отличие от первого проекта. В самом деле, какуже упоминалось, проект графа Блудова решительно никаких ограниченийв выборе поверенного не допускает, а проект Государственного Советапостановляет, что тяжущиеся . Ус-танавливая адвокатскую монополию, проект вместе с тем возлагает на при-сяжных поверенных и обязанность вести поручаемое ему дело. Об отказеот предъявления в суд требований тяжущихся присяжный поверенный дол-жен сообщить Совету и, если Совет не находит возможным поручить ве-дение дела другому поверенному, он предоставляет тяжущемуся избратьсебе поверенного из числа лиц, не принадлежащих к сословию.Вопрос о монополии и обязательном участии адвокатуры оказался самымбоевым пунктом проекта, вызвал наиболее оживленные споры в литературеи в замечаниях на проект и вообще стоял в центре интереса, возбужденногопроектом введения у нас адвокатуры. Этот факт трудно было бы объяснить,если бы действительно вопрос лежал в плоскости соображений, которыеприводил Государственный Совет, или если бы все зависело от взвешиваниясравнительных преимуществ поверенных и самих тяжущихся и присяжныхповеренных. На самом деле, обнаружившееся здесь острое разногласие ле-жало гораздо глубже и объяснялось гораздо более серьезными причинами.Касаясь этого вопроса и приводя изложенные выше соображения, Госу-(-твенный Совет вместе с тем замечает: . Это беглое замечание напоминает о том,что состязательный принцип, который должен был быть положен в основупооцесса, содержал в себе какое-то внутреннее противоречие. С одной сто-доны, как принцип чисто судопроизводственный, он настоятельно требовалрдедения адвокатуры. Таково было общее мнение и отсюда логическийпереход к насаждению французского образца обязательного участия адво-катуры. Но, с другой стороны, состязательный принцип не являлся у наскаким-то самодовлеющим, изолированным началом. Он, напротив, нахо-дился в полном соответствии с умственным и нравственным миросозерца-нием того времени, и интерес к данному вопросу является лишь отражениемобщего увлечения господствовавшими тогда учениями. То было время бес-предельного господства у нас фейербаховской теории здорового эгоизма.Н.Г. Чернышевский, властитель дум передового русского общества, сумелпримирить защиту общины с проповедью теории здорового эгоизма какосновы человеческого общежития. Человек, учил Н.Г, Чернышевский, по-ступает так, как приятнее ему поступать, руководится расчетом, велящимотказываться от меньшей выгоды для получения большей выгоды. Жертва,доказывает герой популярнейшего романа , это — . То, что называют возвышенным чувством, идеальными стрем-лениями, все это в общем ходе жизни совершенно ничтожно перед стрем-лением каждого к своей пользе и само состоит из того же стремления кпользе.Конец пятидесятых и начало шестидесятых годов были моментом наи-большего увлечения этой теорией, доведенной затем Писаревым до герку-лесовых столпов, после чего и началась реакция. Но в тот момент состя-зательное начало фигурировало у нас не как процессуальный принцип, акак одна из частностей общего взгляда на социальные отношения. Поэтому,хотя на Западе начало состязательности было уже проверено опытом иуспело вызвать к себе критическое отношение, у нас провозглашение началасостязательности встретило живейший отклик в обществе, как проявлениесвободной борьбы личных интересов, в которую государство не вправе вме-шиваться, которую судья должен созерцать беспристрастно. Вот почемуязательное начало стало в центре реформы, оно определило точку зре-ния, с которой обсуждалось и оценивалось значение судебного преобразо-"ия. Отсюда же проистекало такое резкое и отрицательное отношениек обязательности и монополии адвокатуры. Пусть введение монополии иобязательности подсказывалось разнообразнейшими теоретическими ипрактическими соображениями и опытом западноевропейских государств,пусть этого требует именно состязательный характер процесса, презуми-рующего прочное знание и щепетильное соблюдение процессуальных пра-вил. Недаром же, как сейчас было указано, те доводы, которые Государ-ственный Совет приводил против обязательности, доказывают и самуюненужность адвокатуры вообще. Гораздо выше ценилась состязательность,как осуществление свободной борьбы личных интересов, а с этой точкизрения обязательное участие адвокатуры или даже монополия ее рисовалиськак ограничение в распоряжении своими гражданскими правами, квалифи-цировались как нарушение естественного права, как нравственное насилие.Поэтому всякая попытка в таком направлении встречала энергичный отпори решительно отвергалась, а законодатель неустанно искал какой-нибудькомпромисс.Проект Соединенных Департаментов, по постановлению их, подлежалвнесению на окончательное раимотрение Общего Собрания Государствен-ного Совета. Но вместо этого ип был разослан вместе с рассмотреннымодновременно проектом устава гражданского судопроизводства на заклю-чение членов Государственного Совета и чинов Министерства Юстиции.Замечания, как видно по описи Дела о преобразовании судебной части,доставлены были от членов Государственного Совета и чинов МинистерстваЮстиции.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33
Babadu.ru
Замечания доставлены были от членов Государственного Совета:князя Голицына, Княжевича, Ланского, Литке, графа Панина, князя Мень-шикова, Муравьева, Сухозанета, Игнатьева, князя Долгорукова, Аннен-кова, графа Сумарокова, Чевкина, Танеева. Из Министерства Юстициидоставлены замечания следующих лиц: Буцковского, Ровинского, Побе-доносцева, с.-петербургских обер-прокуроров: Любощинского, Матюнина,Фриша, Арсеньева, Роговича, Жизневского, Романовского, Бера, Ста-рицкого, князя Оболенского, Богушевского, Кавелина, Трегубова, Мал-ковского, председателя Коммерческого Суда барона Корфа, Слепцова,Языкова, Андреевского, Энгельмана и Шахова. Замечания этих лиц, тща-тельно сгруппированные и систематизированные, образовали часть III Сводазамечаний, составляющих XI том .Перечисление названных лиц обращает на себя внимание потому, чтооно еще раз наглядно показывает, какой широкий активный интерес об-наружился по отношению к судебной реформе. Но еще более замечательно,что при всем разнообразии в положении лиц, доставивших замечания, всеэти замечания направлены в одну и ту же сторону и поражают единствоми взгляда. Соединенные Департаменты заняли своим проектом край-позицию, точно так же, как крайнюю позицию в противоположномяпунюi заняла приведенная выше статья К. Победоносцева, и между двумя позициями и расположились полученные замечания. Все слабыегюны проекта Соединенных Департаментов подмечены с большой зор-стью и без всяких околичностей выставлены на показ, а главное — ка-дриески отмечена основная черта, что проект не содержит в себе ничегонового. , прежде всего, констатируют, что, по общему убеждению,нынешние ходатаи составляют одну из причин бедственного положениясудопроизводства. Раз это так, если это аксиома, то, очевидно, . Не-обходимо поэтому тщательно позаботиться о составе поверенных и с этоюцелью: 1) повысить образовательный ценз, не довольствуясь вообще выс-шим образованием, а требуя окончания курса наук юридических. 2) Ещестроже нужно относиться к нравственным качествам адвоката и ни в коемслучае не допускать в число присяжных поверенных нынешних ходатаев. , и .Соединенные Департаменты, как упомянуто выше, выразили мысль, чтосамоуправление адвокатуры . Но почему именно,того не объяснено. , напротив, полагают, что и в наши дниэто приобретает особую практическую ценность, что надзор, предлагаемыйпроектом, и не осуществится, потому что . Точно так же, для поддержанияпрестижа сословия, нельзя предоставить председателю дискреционное право"гать дисциплинарные взыскания на поверенных. , — давать учреждаемым ныне пове- ь название присяжных, которое присвоено иеновщикам и счетчикам. — Прим. авт.стоинством лицо может идти в присяжные поверенные при таком законе,допускающем безнаказанно всякий произвол должностного лица, на котороеи жаловаться не предоставляется>.Единственно, — и это очень характерно, — в чем схо-дятся с Соединенными Департаментами, это — в отрицании обязатель-ности и монополии адвокатуры. идут гораздо дальше в на-правлении невмешательства государства и потому не усматривают никакихоснований воспрещать поверенным приобретать тяжбы доверителей и вы-ступать против близких родственников. Устанавливать такие ограничениязначит стеснить гражданские права лиц, свободных распоряжаться своейсобственностью, что было бы противно коренным гражданским законам.Что же касается монополии и обязательности адвокатуры, то здесь именномы читаем, что не согласно. , конечно, не обошли молчанием отмеченных выше кричащихпротиворечий в рассуждениях Соединенных Департаментов и безжалостнобьют в ахиллесову пяту, настаивая на том, что, . Но ведь втаком случае, .Эти непререкаемые возражения, приводимые , казалось,должны были бы вызвать сомнение, нет ли какого-нибудь коренного не-достатка в самой постановке предлагаемой организации адвокатуры. Вместоэтого Замечания ограничиваются лишь предложением корректива, которыйбыл осуществлен много позднее, при значительно изменившихся условиях.Присяжные поверенные, утверждают , не должны пользо-ваться монополией. Напротив, конкуренция будет благотворно действоватьна развитие сословия, но конкуренция должна быть поставлена в надле-жащие рамки. . Какудет видно, с некоторыми изменениями это предложение и былоосуществлено 10 лет спустя, в 1874 году.Другое предложение практического характера, содержащееся в .Весьма обстоятельно касаются вопроса о таксе, причемкомическое впечатление производит предложение определить гонорар по-суточной платой: так, например, .Тут же впервые поставлен был основной вопрос адвокатской этики,который остался и, как увидим ниже, остается до сих пор неразрешенным.Соединенные Департаменты исходили, по-видимому, из того предположе-ния, на котором стоял и проект, что поверенный обязан отстаивать всякоедело, которое будет ему поручено. Отказ от ведения дела представлялсяисключением и вызывает вмешательство Совета. : . Поставив этот вопрос, , хотя они стоят в общемна принципиальной высоте, не дают на него определенного ответа, а ходятвсе вокруг да около. Так, с одной стороны, указывается на то, что правоповеренного отказаться от хождения по делу . С другойстороны, указывается, что . Эта мысль развиваетсядальше и от обязанности вести каждое дело перескакивает на противопо-ложную сторону и приходит к выводу, что в действиях поверенного должнаотражаться не только законность, но и полная справедливость. Многиепоступки, не запрещенные законом вообще, могут считаться более или менеепредосудительными для звания поверенного . , т. XV. — Прим. авт.д (-ною очередь, вызвали в этой части возражения в ли-туре: . Такимобразом, по самому кардинальному вопросу адвокатского бытия, с самогозарождения сословия господствовало весьма неопределенное представление,колебавшееся между двумя противоположными точками: необходимостьюоградить тяжущихся по возможности от отказов от ведения дел и обязан-ностью адвоката считаться не только с требованиями закона, но и с веле-ниями справедливости.Сводя к общим итогам сделанные замечания, нужно признать, что, хотяони и не достигают той высоты, на которой стояла статья К.П. Победо-носцева и хотя они допускают некоторые компромиссы и отличаются не-определенностью по важнейшим вопросам, тем не менее они не оставляюткамня на камне от проекта Государственного Совета и должны были повестик полному его отвержению и выработке нового проекта. Но этого не слу-чилось. послужили только основанием для пересмотра Со-единенными Департаментами своего проекта.Обсуждению замечаний посвящены журналы 3 мая и 5 июня 1861 г.за № 45. Департаменты законов и гражданский рассматривали проект вусиленном составе, и журнал, скрепленный уже ст.-секретарем С.И. За-рудным, подписан графом Блудовым, князем Гагариным, бароном Корфом,Литке, Кочубеем, Норовым, бароном Врангелем, бароном Рокосовским,Бахтиным и Замятниным. Замечания произвели свое действие. Часть ихбыла принята не только по существу, но Соединенные Департаменты пол-ностью усваивают и мотивировку . Особенно посчастливилосьфразе: . ЭтаФР так и переходит дальше из одной объяснительной записки в другую.Ще более характерно, что, оставляя без внимания какое-либо предложение,нные Департаменты совершенно не мотивируют, а просто о немумалчивают, игнорируют, хотя журнал и начинается с заявления, что нетолько общие, но и частные замечания по отдельным статьям подвергнутсяподробному и внимательному обсуждению.Самое важное — это повышение, согласно сделанным замечаниям, об-разовательного ценза для присяжных поверенных, учреждение помощни-чества и упразднение проектированного губернского присутствия с предо-ставлением самостоятельности Совету. Но, вопреки сделанным в столь ре-шительной форме замечаниям, Совет остался под председательствомпрокурора Гражданской Палаты (о стряпчем уже нет речи, потому чтоСовет учреждается не в уездных, а только в губернских городах). Принятытакже замечания об устранении денежных взысканий, о введении в опре-деленные границы прав председателя налагать взыскания, о праве Советовзапрещать поверенным временно отправление обязанностей и совершенноисключать их из сословия. Но самые крупные вопросы — об адвокатскоймонополии и обязательности, об обязанности ведения поручаемых дел -остались без обсуждения, и постановка их не изменилась существенно. Мо-нополия сохранена в новом проекте, но здесь сделана весьма существеннаяуступка в том отношении, что установление монополин поставлено в зави-симость от признания достаточным числа присяжных поверенных, а этообстоятельство констатируется в законодательном порядке. Начало пору-чения вести дело еще более развито предоставлением тяжущимся праваобращаться не только к Совету, но и к прокурору с просьбой о назначенииповеренного. Сюда же относится правило, по которому, в случае смертиили тяжкой болезни поверенного, суд назначает тяжущемуся срок для из-брания нового поверенного, а до истечения этого срока его дело приоста-навливается. Жалкий обломок обязательности участия адвокатуры — пра-вило это в дальнейшей обработке тоже исчезло, чтобы впоследствии вос-креснуть в Уставе гражданского судопроизводства.5. ОРГАНИЗАЦИЯ АДВОКАТУРЫПО ОСНОВНЫМ ПОЛОЖЕНИЯМИтак, проект положения о присяжных поверенных получил окончатель-ную редакцию в 32 статьях, и снова его оставалось внести в Общее СобраниеГосударственного Совета. Но опять этого не случилось. Именно в этотмомент произошло событие, которое, по общепринятому мнению, составляетповоротный пункт в истории судебной реформы. Помимо интересующегонас проекта положения о присяжных поверенных, II Отделение Собственнойр- мiчества канцелярии разработало и внесло в Государственный С оветтринадцать законопроектов: восемь — по гражданскому судопрои-" дству, четыре — по уголовному и два (включая и положение о при-дньк поверенных) — по судоустройству. Кроме того, приступили и кставленню проекта о нотариальной части, о несостоятельности лиц не-торгового звания и о посреднических комиссиях. С ноября 1857 г. Госу-"ственныи Совет приступил к рассмотрению проектов и до сентября1859 г. посвятил этому рассмотрению 39 заседаний. В октябре 189 г.проекты разновременно были напечатаны и разосланы как членам Госу-пцрственного Совета, так и . Из полученных замечаний составлены были своды(об одном из таких сводов выше и идет речь), после чего заседания Го-сударственного Совета, посвященные рассмотрению замечаний, возобно-вились, и этому занятию было посвящено 14 заседаний. Вот в этом-тоположении дела, когда, казалось, после долгого и упорного труда работыблизились к концу, . . В соответствии с этим23 октября 1861 г. и состоялось Высочайшее повеление, коим дальнейшеетечение работ приостановлено и вместо того поведено составить .Если понимать буквально содержание этого повеления, то оно моглобы показаться странным. Казалось бы, что не было уже оснований при-нимать меры к скорейшему окончанию в тот момент, когда дело находилосьв таком положении, что проекты оставалось только рассмотреть в ОбщемСобрании. Составление записки об Основных Положениях во всяком случаело замедлить, а не ускорить ход дела. Все это, однако, лишь видимость; . русского прогресса, витал в то время над Россией. Политическийбарометр, невзирая на беспрестанные колебания, частенько от подходил к .Рубикон был перейден. Китайская стена, отделявшая в течение сорокапяти лет наши законодательные сферы от непосредственного воздействияевропейской науки и современного прогресса, пала. Начала европейскогопубличного права и науки, проникавшие к нам дотоле контрабандным путем(слово было формально запрещено еще в 1858 г.) или в видезамаскированных анонимов (как, например, у графа Блудова), получили, наконец, открытый доступ и к нашей зако-нодательной практике. Благодаря этому крупному событию, а также гос-подствовавшему в то время в русском обществе либеральному настроению,сделан был тот последний, логический шаг, без которого предпринятое гра-фом Блудовым 20 лет перед тем дело судебной реформы осталось бы наполпути и недоделанным.Юристы 1862 г. возымели благородную решимость сделать этот окон-чательный шаг, который иным казался чересчур рискованным>.Судя по этим категорическим выражениям, можно было бы предполо-жить, что в работах по преобразованию судебной части наступил реши-Изд. 8. с 378.єй перелом, что Государственная Канцелярия проведет заметнуюмежду вчерашним и сегодняшним днем и оправдает надежды, которыержно должно было вызывать Высочайшее повеление. Не касаясь этогопоса во всем его объеме и оставаясь в рамках проекта о присяжныхроенных, вряд ли можно сомневаться, что надежды эти ни в малейшей"рцц це оправдались. Тот проект, в котором, как утверждали , не было ничего нового, тем не менее не был отброшен. Для со-тав ения Основных Положений Государственная Канцелярия всецело вос-пользовалась именно этим проектом, выработанным Соединенными Де-партаментами и, в свою очередь, переработанным из первоначальногопроекта графа Блудова.Основные Положения, касающиеся организации присяжных поверен-ных, обнимают 16 статей (ст. 80-95) и в общем вполне воспроизводятпроект Соединенных Департаментов. Важнейшие отличия заключаются внекоторых редакционных исправлениях, имеющих, впрочем, весьма суще-ственное значение. Так, в проекте говорилось: в присяжные поверенные , а Основные Положения более правильно говорят: к числуприсяжных поверенных могут . Сохраняя председатель-ствование в Совете за прокурором Судебной Палаты, Основные Поло-жения делают робкий шаг вперед и упоминают в особой статье о товарищепредседателя, которого присяжные поверенные избирают из своей средыи который заступает прокурора в Совете, в случае его болезни или отсут-ствия. Само собой разумеется, что постановка адвокатской монополии неосталась без изменений. Вместо издаваемой в законодательном порядкетабели, которая должна признать то или другое количество поверенныхдостаточным, Основные Положения заранее фиксируют это количество ивводят монополию там, где есть не менее десяти присяжных поверенных.Важнейшее дополнение, внесенное Основными Положениями, заклю-чается в том, что впервые здесь упоминается о деятельности присяжныхповеренных в уголовных делах. До сих пор все проекты говорили толькоо делах гражданских и соответственно с этим упоминали только о тяжу-щихся, ничего не говоря о подсудимых. Ст. 82 Основных Положений ус-танавливает, что в делах уголовных присяжные поверенные принимают насебя защиту подсудимых или по их поручению или по назначению пред-седателя судебного места.I Iриведенньiми изменениями и добавлениями исчерпываются в сущностивсе новшества, предложенные Основными Положениями… Таким образом,"ДРЛО…>, т. XVI. — Прим. ивпi.наиболее важные, принципиальные вопросы Государственная КанцелярияоСюшла молчанием, не включив их вовсе в Основные Положения и оставивих открытыми. Так, прежде всего. Основные Положения, определяя, со-гласно с проектом Соединенных Департаментов, положительные условиядля вступления в присяжные поверенные, умалчивают об отрицательныхусловиях. Еще удивительнее, что остается невыясненной компетенция Со-вета присяжных поверенных. Это тем более характерно, что ОсновныеПоложения упоминают о дисциплинарной власти Совета и здесь, точнотак же буквально повторяя постановления проекта Соединенных Департа-ментов, обходят молчанием вопрос о компетенции Совета, которая по упо-мянутому проекту определялась только как первоначальное рассмотрениепрошений лиц, желающих приписаться к числу поверенных. Не упоминаетсятакже, куда и как приносятся жалобы на постановления Совета. И, наконец,остается открытым вопрос о праве присяжного поверенного отказыватьсяот поручаемого ему дела и об обязанности вести поручаемое ему по просьбетяжущихся дело.Очевидно, таким образом, что самое большее, на что Комиссия осме-лилась решиться, это обойти молчанием и оставить открытым и наиболееспорные, щекотливые вопросы, предоставив обстоятельствам времени по-влиять на решение их в ту или другую сторону. А все, что вошло в ОсновныеПоложения, составляет в существе своем воспроизведение содержания тогопроекта, дальнейшее развитие коего было только что столь решительнопрервано Высочайшим повелением.Государственный Совет в департаментах законов и гражданских дел,в усиленном составе их, рассмотрел Основные Положения 28 апреля, 2,5, 9, 16, 19, 23, 26 и 30 мая, 2, 6, 23, 27 и 30 июня и 30 июля 1862 года.Основные Положения о присяжных поверенных не возбудили здесь каких-либо серьезных сомнений и разногласий. Объяснительная записка в инте-ресующей нас части воспроизводит все знакомые уже рассуждения, не ис-ключая и фразы о необходимости принятия мер, чтобы это сословие пред-ставляло верные ручательства нравственности, знания и честностиубеждений. Единственное, но весьма существенное и важное изменение,внесенное Соединенными Департаментами, заключается в устранении про-курора от председательствования в Совете и замене его выборным пред-седателем, причем столь существенное изменение ничем ни мотивировано.При такой, так сказать, суммарности рассмотрения, особенно любо-пытно отметить, какие же вопросы возбудили разногласие. Их всего ока-залось два: 1) могут ли присяжные поверенные приписываться к окружнымсудам и 2) могут ли тяжущиеся в городах, где имеет жительство достаточноечество присяжных поверенных, давать доверенность лицам, не при-егкашим к числу сих последних. В обоих случаях в меньшинстве был Панин: в первом случае — один, а во втором — вдвоем с П. Му-пвым. По первому пункту граф Панин настаивал, что приписка к ок-жным судам обеспечит появление присяжных поверенных во всех пунктах.у,пъшинство же стояло за обеспечение правильного надзора, что дости-ется припиской присяжных поверенных при судебных палатах. Вместе ср т-акой порядок расширял территориальную сферу деятельности при-сядiньк поверенных, предоставляя им ходатайствовать во всех судах округа.Интереснее и важнее представляется второе разногласие, касающееся,как и можно было ожидать, монополии. Граф Панин и Муханов находилиневозможным .Но большинство доказывало, что не в том вовсе дело, чтобы предупреждатьбудущее, а в том, чтобы обеспечить наступление желаемого будущего. .Несмотря, однако, на всю ясность и бесспорность этих рассуждений,Ьольшинство сделало уступку меньшинству.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33
Babadu.ru
Соединенные Департаментыпредположили фиксировать достаточное количество поверенных в законе-ном порядке. Государственная Канцелярия сразу устанавливала оп-т. XVI. — Прим. авп!.ределенное количество, считающееся достаточным. Государственный Советотказался от фиксирования, предложенного Государственной Канцелярией,и вернулся к постановлению проекта Соединенных Департаментов, согласнокоему монополия вступает в силу, когда число поверенных будет признанодостаточным, а достаточность устанавливается в законодательном порядке.В Общем Собрании Государственного Совета, которое рассмотрело Ос-новные Положения по судоустройству в одном заседании 4 сентября 1862 г.,обсуждение института присяжных поверенных прошло еще более суммарно,и никаких новых соображений высказано не было. Из разногласий осталосьтолько одно — о монополии. К мнению графа Панина и Муханова при-соединились Валуев, Княжевич, Милютин и Метлин, а большинство со-ставилось из 20 членов. И здесь точно так же никаких новых доводов нет,воспроизводятся лишь те соображения, которые высказаны были Соеди-ненными Департаментами.29 сентября 1862 г. основные Положения были Высочайше утверж-дены, причем оставшееся в Общем Собрании разногласие было разрешеноГосударем в пользу большинства, и, таким образом, монополия присяжныхповеренных, хотя и в отдаленной перспективе, снова восторжествовала. Вокончательной редакции Основных Положений осталось 15 статей, отно-сящихся до адвокатуры (ст. 73-87), т.е. на одну меньше, чем было вредакции Государственной Канцелярии. Выпала статья, трактовавшая обизбрании Советом товарища председателя. Статья эта утратила свое зна-чение, после того как Государственный Совет заменил назначаемого пред-седателя Совета выборным.Составляя Основные Положения, Государственная Канцелярия обра-тила внимание на то, что для правильного действия будущих уставов су-допроизводства гражданского и уголовного . Посему, к числу первых переходных мер принадлежат те, которыемогут содействовать образованию сословия присяжных поверенных. Длясего следовало бы, по рассмотрении Соединенными Департаментами глав-ных положений о сих поверенных, приступить немедленно к со-ставлению полного о том проекта и представить оный на дальнейшее рас-смотрение и Высочайшее утверждение, не ожидая окончания работ по при-готовлению уставов судопроизводства и судоустройства. Положение оприсяжных поверенных должно быть вслед затем обнародовано, дабы лица,желающие поступить в это звание, могли приписываться к судебным местами заблаговременно подготовляться к исполнению своих обязанностей придействии новых уставов судопроизводства. Соединенные Департаменты"сно (это обстоятельство подчеркнуто в журнале) признали целе-дддзность этого предложения, находя лишь, что приступить к состав-iд полного проекта нужно по рассмотрении и Высочайшем утвержденииосновных положений.Мысль эта была одобрена и Общим Собранием Государственного Со-Р.I.Д хотя специально об этом не упоминается в журнале. Но после Вы-сочайшего утверждения (29 сентября 1862 г.) последовало того же числамнение Государственного Совета, пункт 5-й коего гласит: . В тот же день мнение Гос. Советаполучило Высочайшее утверждение, но, как известно, в этой части испол-нено не было. Положение о присяжных поверенных не было выработаноотдельно, вероятно, потому, что реформа вообще проводилась с большойбыстротой, требовавшей максимального напряжения. В самом деле, журналГосударственного Совета по судопроизводству помечен, как упомянутовыше, 4 сентября, и тем же числом помечена Высочайшая резолюция наэтот журнале, в коей сказано: . При такой быстроте труднобыло, конечно, поспеть с отдельной разработкой Положения о присяжныхповеренных.6. ОТНОШЕНИЕ ОБЩЕСТВЕННОГО МНЕНИЯК ОСНОВНЫМ ПОЛОЖЕНИЯМотря, однако, на такую быстроту, Основные Положения поведено опуйликовать во всеобщее сведение, что и было сделано 30-го сентября г. п дополнении к 78 . Кроме того, Гк-ложения были разосланы в судебные места, университеты и т.п. с пред-ложением прислать свои замечания не позже 1 декабря. Наши ученые,однако, отнеслись весьма равнодушно, и отзывы поступили лишь от про-фессора Ришельевского лицея Богдановского и казанского профессора Че-бышева-Дмитриева. Но общественное мнение отнеслось весьма активно копубликованным Положениям, и, несмотря на короткий срок — всего пол-тора месяца — было представлено около 400 замечаний, которые собраныв 6-ти томах, и к ним составлен систематический свод. Замечания поступалиот лиц самых различных положений и даже из самых далеких захолустий.Наряду с именами Победоносцева, Ровинского, Громницкого, Мотовилова,Люминарского, ставшими впоследствии известными всей образованнойРоссии, тут имеется и курмышский дворянский заседатель Василисов, ипружанский уездный судья Выслоуха, и пирятинский уездный стряпчийГлоба, и просто помещик Тарусского уезда Дурново, и дворянин Батеньков.Замечания эти представляют огромный интерес для ознакомления с обще-ственным настроением и миросозерцанием того времени. Но здесь не местоостанавливаться на этом вопросе . Вообще, замечания имеют большую цен-ность, и принципиальную, и практическую. В них содержится много дельныхи серьезных указаний, из которых часть была принята тогда же при со-ставлении судебных уставов, часть осуществлена была позже, когда прак-тика выяснила неудобства, предвиденные раньше, и, наконец, часть сохра-нила все свое значение и по настоящее время.Тем более характерно, что в отношении института адвокатуры замечанияв общем представляются весьма незначительными и стоят ниже того уровня,на котором находятся Основные Положения. Так, например, коллежскийассесор Акимов просит разъяснить, может ли одно и то же лицо бытьповеренным как по делам гражданским, так и по уголовным делам. Семе-новский уездный стряпчий Вишневский находит, что . за декабрь месяц 1861 г.), то в про-См. И.В. 1 ессеи . Сiiб., 1903. Глава IV. Отношение общества и повре-менной печати к Основным Г Iоложенiiям. — Прим. авт.иаьных городах России, не столь просвещенных, как во Франции.паные претензии, следовательно, и личные неудовольствия будут встре-ться на каждом шагу и поведут председательствующих судебных мест кИЗВОУ в отношении назначения присяжных поверенных>.Товарищ председателя Архангельской Палаты гражданского и уголов- суда Абрамович выражается необычайно высоким стилем: .По вопросу о назначении пособия адвокатам г. Абрамович далеко неодинок. В том же смысле высказываются весьма многие. Присяжным по-веренным необходимо, сверх вознаграждения от доверителей, назначить отправительства содержание. Необходимо назначить жалованье от Короныхотя бы некоторым из присяжных поверенных. В течение первых лет даватьденежное пособие лицам, посвящающим себя званию присяжного поверен-ного, особенно в провинции. В местах, где не найдется достаточного числаприсяжных поверенных, от правительства назначить жалованье. Адвокатыпо уголовным делам должны получить определенное и безбедное содержаниеT определенным окладам. Другой варьирует предложение, ограничиваяего назначением особых защитников на постоянном жалованьи для бедных,и т.д.ро связи с этим стоят также многочисленные предложения предоставитьповеренным право государственной службы. Один предлагает пенсион по-жизненный из сумм общего земского сбора по прослужении беспорочноне менее 30 лет. Другой предлагает награждать их орденами. Лишь одинголос раздается за то, чтобы ни адвокаты, ни поверенные не имели никакихрангов и форменных одежд. Раздававшись многочисленные голоса противизлишней стеснительности условий при поступлении в присяжные пове-ренные, предлагалось ограничиться на первый раз требованиями хорошейнравственности и честности. Было даже и такое изумительное предложение,чтобы присяжного поверенного, оставившего звание поверенного, как при-выкшего односторонне рассматривать дела, не допускать в здания судебныхмест до истечения трех лет.С редким единодушием и весьма горячо общественное мнение отнеслоськ вопросу о монополии адвокатов. Весьма немногие готовы были удовле-твориться тем, чтобы на первое время не стеснять свободы тяжущихся, ноУОХ рориii, можно сказать, решительно стоял против всякой монополиивообще. Запрещать тяжущемуся вверять защиту своего права тому, комуон признает выгодным, значит лишать его способов защиты. Правительстводолжно не навязывать адвокатов, а только предлагать им, предоставляякаждому свободу выбора. . , и т.д.Как раз обратное наблюдалось по вопросу о роли и задачах адвокатуры:полная разноголосица совпадает с элементарным непониманием. Одно за-мечание находит, что для утверждения у нас доверия к новому учреждениюнеобходимо поставить присяжным поверенным в обязанность строгую раз-борчивость в приеме защиты по гражданским делам, а в другом замечаниимы читаем, что присяжный поверенный составляет домашний акт, в которомизлагается, принимает ли поверенный на себя ответственность за весь искили за часть. Точно так же и относительно уголовного дела одно замечаниепросит разъяснить, имеют ли присяжные поверенные право отказаться отзащиты тех подсудимых, которых преступление совершенно обнаружено ипотому защита перед судом невозможна. А другое прямо требует, чтобы,если виновность подсудимого очевидна, присяжный поверенный должент. — глас народа.дзат-ься от защиты. Зато от адвокатов, которые будут состоять нае требуется, чтобы они ни от каких дел не отказывались. .Чрезвычайно резко выделяется на этом сереньком фоне отзыв служив- в Воронеже уголовных дел секретаря Богданова. Отзыв этот весьмаинтересен и оригинален как с внешней стороны, так и по своему содержанию,по принципиальному отношению к затронутым вопросам. . Где и какой будет экзамен, и какуюдолжность кто занимал в судебном месте — это не объяснено; а, конечно,все настоящие стряпчие где-нибудь служили хотя писцами и, вероятно, поодной рутине уже будут в состоянии выдержать какой-нибудь юридическийэкзамен. Равномерно желание создать какое-то новое судопроизводство,отличное от западных европейских, было причиною смешения понятий одвух учреждениях; нотариуса и хранителя ипотечных книг (Сопзегуаiечгс1е5 Ьуроiеиез). Я полагаю, что из предыдущего можно видеть, что я ни-сколько не думаю придать столь важное значение только одному названиюадвокатов поверенными в том случае, если бы статут их был по возможностихорош, и наоборот, никак не думаю, чтобы несовершенство статута моглобыть уравновешиваемо только одним названием адвоката. Выводом же извсего сказанного должно быть то, что возможно совершенному статутудолжно соответствовать приличное название адвоката. Говорю адвокат -как бы сказал и другое какое равносильное слово, если бы нашел его внашем языке. Если же мы представим себе присяжных поверенных, в числокоторых, конечно, не замедлят вступить и все настоящие стряпчие, а боль-шинство их составляет немаловажное зло в нашем государстве, — логичноепорождение нашего судопроизводства, — прибавим к этому губернских иуездных нотариусов, которые, по смыслу 91, вероятно, будут назначаемыправительством и, конечно, с известным рангом и с мундиром, должностиих присвоенным, — будет недоставать только того, чтобы и присяжнымповеренным дали мундиры; тогда получим мы в итоге такое судопроизвод-ство, которого, конечно, нигде нет и которое будет не в пример хуже даженастоящего нашего, по следующим соображениям: во-первых, путевые из-Рки для тяжущихся должны непременно и значительно увеличиться сУменьшением дела уездных судов и палат (проектированных окружных итных судов): во-вторых, издержки по судопроизводству тоже значи-тельно увеличатся.Введение у нас гласного судопроизводства, без сомнения, представитбольшие неудобства, как по новости самого дела, так и по огромноститерритории нашего отечества; эти неудобства могут быть уравновешенытолько тем, когда представителями гласности служат уважаемое в обществесословие, а не наши стряпчие, большинство которых или безграмотны, илиизвестны в обществе своим пронырством или дурными наклонностями.Лучший закон тот, который удобоисполним, а не тот, который кажетсятаким только в теории, а на самом деле в практике погрешает против самыхважных оснований. Может быть, мне возразят, что законодатель при из-ложении 76 был руководим следующими соображениями: во-первых, ли-беральным направлением настоящего времени и, во-вторых, опасением не-достатка присяжных поверенных при предстоящей реформе. Можно без-ошибочно сказать, что эти соображения совершенно не основательны.Во-первых, опасаться, чтобы у нас был недостаток в адвокатах — невоз-можно; стоит только взять отчеты за последние 20 лет Министерства На-родного Просвещения кончившим курс в высших учебных заведениях, имы получим такой огромный итог (вероятно, тысяч 20), что, конечно, этогоколичества образованных людей было бы достаточно и для большего го-сударства, чем Россия; во-вторых, либерализм тогда только хорош, когдаон имеет законные пределы. Таким образом у нас, как и в других госу-дарствах, всякому безразлично дозволяется быть доктором, если только онвыдержит экзамен в медицинских науках; допускать же в сословие адво-катов людей, бывших настоящими стряпчими, безразлично, все равно, чтодозволить быть доктором каждому фельдшеру или знахарю, хотя эти пос-ледние по одной уже рутине иногда делают чудеса, в которые верит простоинарод.Однако, я полагаю, что правительство не решится на эту последнююмеру. Не руководила ли законодателя тут другаямысль, о которой я упомянул уже выше, а именно: какое-то без-отчетное опасение учреждения настоящей адвокату-ры, вследствие чего и адвокаты названы присяж-ными поверенными и адвокатура низведена с про-фессии на ремесло.Затем, весьма естественно предположить, что навряд мл найдется многоистинных людей, а тем более имеющих известное положение в обществе,которые решатся быть присяжными поверенными. А мне кажется, что пра-вительству следовало бы употребить все старания, чтобы привлечь к об-разуемому учреждению адвокатов, людей высшего образования, и для этого:1) поступление в число адвокатов сделать более трудным; 2) отстранитьдд опеку над обществом назначением губернских и уездных нотариусов,ддение это сделать свободным для конкуренции, оградив злоупот-рения взносом известной суммы денег и ограничив число их в каждомддд Исключением из этого правила может быть только назначение пра-пiтгельством нотариусов в тех городах и местностях, где по бедности илиддонаселенности не нашлось бы частных лиц, желающих открыть нота-риальные конторы; 3) ни адвокаты, ни поверенные, ни нотариусы не должнытлеть никаких рангов и форменных одежд (успешность дела мировых уч-реждений, конечно, должно отнести, между прочим, и к отсутствию мун-диров и формальностей); 4) все эти обязанности могут быть исполняемычастными лицами, смотря по степени их образования, так, например, ад-вокатом может быть только кончивший курс в высшем учебном заведении,поверенным в делах — кончивший курс в гимназии и выдержавший экзаменв юридических науках в университете. А в видах могущего быть недостаткапри предстоящей реформе дозволить соединить эти две обязанности в одномлице, если только это лицо имеет право быть адвокатом, и т.д.; 5) так какдолжно предположить, и не без вероятия, что эта реформа будет произ-ведена не одновременно во всем государстве, и что желательно было бывместе с тем, чтобы это нововведение было принято и усвоено однообразнов судебных местах, то, в видах этого однообразия, мне кажется, что к 79следует сделать такого рода примечание, что на первые три года по введениив известной местности нового судопроизводства, само правительство на-значает председателей совета адвокатов из тех же лиц, которые записаныв табели судебных мест. Назначая лиц более или менее ему известных иознакомившись уже с гласным судопроизводством, правительство будетиметь большую уверенность, что данная реформа будет введена однообразнои получит приличествующую ей форму; 6) в видах будущего преобразованияучредить кафедру состязательного судопроизводства в Имперском училищеправоведения, распространив эту меру повременно и в университетах, дабыпо окончании десятилетнего переходного периода никто не мог получитьзвания адвоката, не выдержав предварительного экзамена>.I Iробегая этот отзыв, нельзя не удивиться тому, что в шестидесятыхгодах сочинения Макиавелли проложили себе дорогу в Воронеж. Скорееможно оыло привыкнуть к мысли, что губернатор вышивал по тюлю, нежели, стряпчий читал в оригинале произведение знаменитого государство-еда и клал его софизмы в основу своей оценки Положений. Но еще болееьно, что этот уголовных дел стряпчий сумел так глубоко проник-УТЬ в сущность Основы Положений и найти там отражение того недоверия,ЇЇРЇ так открыто афишировала приведенная выше объяснительнаязаписка графа Блудова єє которое, к сожалению, определяло дальнейшеенаправление всех работ.Кроме критических замечаний, поступило еще два проекта организацииприсяжных поверенных, из коих один имел. по-видимому, какое-то прак-тическое значение. Он принадлежит чиновнику особых поручений по Ми-нистерству Государственных Имуществ Горскому и представлял довольнонелепое искажение Основных Положений. Присяжные поверенные опре-деляются по приказу министра юстиции, состоят в должности между 8 и5 классом, смотря по инстанции суда, при которой они состоят, получаютсодержание от казны, иначе .Несмотря на явные несообразности, проект этот самим ли г. Горским илиофициально был напечатан, потому что в замечаниях проф. Чебышева-Дмитриева (из Казани), наряду с Основными Положениями, говорится ио проекте г. Горского.Проф. Чебышев предпосылает своим замечаниям весьма решительнуюкритику совмещения по Основным Положениям функций ауосає и аVоие .Ссылаясь на пример Германии, автор говорит, что … Засим,как замечено уже, профессор подвергает жестокой критике проект Горскогои рекомендует ближе держаться Основных Положений. Но со своей сто-роны он предлагает, чтобы члены Совета избирались пожизненно для того,чтобы они .Здесь можно только удивляться, какие решительные и неподходящие сред-ства предлагаются для борьбы с намечаемым автором злом. Но уже со-вершенной оригинальностью отличается другое предложение. .С)па.етс.я лишь прибавить к этому, что, по мнению самого проф.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33
Babadu.ru
Чебыше-па.Дмитриева, .Совершенно особо стоит в полном смысле слова проникновенное заме-чание председателя Могилевской Уголовной Палаты Бржостовского. Ононе имеет, правда, непосредственного отношения к адвокатуре, но тяжестьпоследствий, им предсказанных, наиболее чувствительно отразилась именнона адвокатуре. Г. Бржостовский единственный из всех обратил вниманиена то, что реформируются только процессуальные законы, нормы же ма-териального права, устарелые и несправедливые, остаются без изменений. .Телесное наказание, наконец, уничтожено. Но гражданские и уголовныезаконы так до сих пор и действуют все те же. Естественно поэтому, чтов дальнейшем изложении нам не раз придется вспомнить об этих проро-ческих словах. Но и здесь можно с уверенностью сказать, что в значительноймере противоречия во взглядах на роль и значение адвокатуры, которые впредшествующем изложении пришлось уже констатировать, и та подозри-тельная осторожность, с какой законодатель обходил этот основной вопрос,в значительной мере объясняются безнадежным противоречием, какое су-ществовало между законом и тогдашним уровнем справедливости, ибо этопротиворечие создавало для адвоката двойственное положение. Служительи рыцарь закона, он мог оказаться в жестокой коллизии со справедливостью.Позже, в 70-х годах, эта тема о правде-истине и правде-справедливостистала занимать общественное мнение и усиленно разрабатывалась в лите-ратуре. Но тогда голос Бржостовского прозвучал совершенно одиноко ине привлекал к себе ничьего внимания. Теория здорового эгоизма, исхо-дившая из равноправности, равносильности и свободной игры интересов,игнорировала эти вопросы и заботилась только о том, чтобы государствоне вмешивалось в эту игру, а лишь обеспечивало выигравшему правильностьплатежа.Соответственно этому и в обширной журнальной литературе, вызваннойопубликованием Основных Положений, вопрос этот никем не поднимался.Одни авторы журнальных статей ограничивались просто изложением со-держания Основных Положений. Весьма характерно, что к числу такихавторов принадлежал В.Д. Спасович , который при всей своей образован-ности не нашел материала для критики. Другие же разрабатывали ужехорошо знакомые нам темы. В П. Марков, впоследствии первоприсутствующий в Гражданском Кассаци-онном Департаменте, решительно выступил против монополии ведения су-дебных дел. Вот как он формулирует вывод из своей статьи: .В том же (1862 г., октябрь) вы-казываются против высокого образовательного ценза. По крайней меред первое время нужно сделать исключение для лиц, получивших образо-цiще в средних учебных заведениях. Эта мысль горячо была поддержанаЗариным в (1862 г., №№ II и 12). Автор боится,что требование образовательного ценза преградит доступ в адвокатуру само-учкам и тем лишит ее, быть может, самых образцовых дарований. Конечно,этот автор и против монополии, но он идет еще дальше и вообще восстаетпротив организации адвокатуры в виде государственного учреждения. Про-тив образовательного ценза высказалась и (1862 г.,№ 281, статья Зайцева). В появиласьеще статья Ф. Космачева (1863 г., июль), в которой автор обращает вни-мание на необходимость тщательной выработки условий, которые моглибы поднять доверие к адвокатам. К числу таких условий автор относитзамену наименования присяжных поверенных защитниками — на наиме-нование их адвокатами автор уже, по-видимому, вообще не рассчитывает.Второе условие — принятие всяческих мер для устранения всякого сходстваадвокатов с чиновниками. Наконец, П. Александров возбудил вопрос о до-пущении защиты к предварительному следствию, причем выражает уверен-ность ( ), что это начало будет принято су-дебными уставами. По этому вопросу возникла полемика между ним и Ма-калинским, впоследствии автором монументального труда об адвокатуре .7. РАЗРАБОТКА ОСНОВНЫХ ПОЛОЖЕНИИСоставление проектов судоустройства и судопроизводства по обнаро-"ным Основным Положениям возложено было на ГосударственнуюЦлярию. Но . В Комиссию вошли чины Госу-дарственной Канцелярии, Правительствующего Сената, II Отделения Соб-ственной Его Императорского Величества канцелярии, Министерства Юс-тиции, Министерства Внутренних Дел и губернских судебных учреждений,всего 30 человек. Кроме того, принимали участие в работах Комиссии двасенатора — Любощинский и Матюнин. Ко-миссия разбилась на три отделения. Отделение судоустройства было со-ставлено под председательством Плавского (состоявшего при Государст-венной Канцелярии, заместителя председателя Комиссии), из барона Вран-геля (Директор Департамента Министерства Юстиции), Даневского(старший чиновник II Отделения), Есиповича (помощник Статс-СекретаряГосударственного Совета), Желтухина (чиновник Государственной Кан-целярии), Крейтера (обер-секретарь Правительствующего Сената), Прин-тца (симбирский губернский прокурор) и Ровинского (московский губерн-ский прокурор). Отделение судоустройства имело 47 заседаний для об-суждения проекта, с 16 ноября 1862 г. по 12 сентября 1863 г. Прирассмотрении главы о присяжных поверенных принимал еще участие членКомиссии Утин, а в общее собрание Комиссии специально были приглашеныприсяжные стряпчие коммерческих судов: С.-Петербургского — Зефтигени Лыжин и Московского — Петров. Общее собрание Комиссии имело8 заседаний — в августе, сентябре и октябре 1863 г., т.е. одновременнос тем, как шли заседания отделений. Проект Положения о присяжныхповеренных рассмотрен в первых двух заседаниях общего собрания — 8 и13 августа 1863 г. В заседании 8 августа под председательством Государ-ственного Секретаря присутствовало 29 членов: Н.А, Буцковский,А.Ф. Бычков, А.П. Вилинбахов, барон Е.Е. Врангель, В.К. Гурин,П.Н. Даневский, Я.Г. Есипович, М.И. Зарудный, С.И. Зарудный,Ф.К. Зефтиген, П.А. Зубов, К.В. Калачев. А.А. Книрим, Л.Е, Кова-левский, П.М. Крейтер, М.Н. Любощинский, П.П. Лыжин, А.Е. Ма-тюнин, Е.А. Перетц, А.П. Петров, В.М. Плавский, М.К. Попов,И.Г. Принтц, Д.А. Ровинский, Г.К. Репинскии, В.В. Фриш, С.Н. Шеч-ков, Д.П. Шубин, О.Д. Эссен. В следующем заседании сверх того уча-ствовали еще — О. И. Квист. Н.И. Розов, И.Д. Желтухин, не былоА.Е. Матюнина. Правила о присяжных поверенных составили главувторую девятого раздела проекта учреждения судебных установлений,чем в первой редакции проекта значится, что эта глава внесена в Ко- особо от всего проекта. Редактором этой главы был Я.Г. Есипович. вторая глава обнимает статьи 313-371 проекта, а объяснительнаяписка к этой главе занимает страницы 226-276 из общего количества.г страниц. Объяснительная записка разделена на три отделения, и каж-ду отделению предшествуют относящиеся сюда Основные Положения:о присяжных поверенных вообще (ст.ст. 13, 16, 17); о совете присяжныхповеренных — (ст.ст. 79, 80, 86); о правах, обязанностях и ответствен-ности присяжных поверенных (ст.ст. 73, 74, 75, 78, 81, 82, 83, 84, 85,86.87).Центр тяжести объяснительной записки лежит в многочисленных раз-ногласиях. которые возникли в Комиссии. Те же правила, которые про-ходили единогласно, мотивированы весьма бегло, главным образом, ссылкойна их соответствие Основным Положениям. Первое разногласие вызвалвопрос о допущении в присяжные поверенные лиц, хотя и не служившихпо судебному ведомству, но бывших профессорами или преподавателямиюридических наук. Меньшинство стояло против допущения, находя, чтопрактическое знание процесса есть главное условие, без которого нельзяуспешно исполнять обязанности присяжного поверенного, между тем какзанятия профессоров и преподавателей юридических наук бывают почтиисключительно теоретические. Однако, и меньшинство соглашалось на то,чтобы допущение разрешить на переходное время. Огромное же большин-ство (26 против шести) исходило из того соображения, что пятилетнийстаж нужен .Ьесьма характерно, что то же меньшинство в увеличенном составе готово воооще свести на нет пятилетний стаж и заменить его практическим"ом в особом комитете при судебной палате. Но большинство, стояэ своей точке зрения, не согласилось с таким предложением, полагая, чтоЇУ"ние от пятилетнего стажа может быть допущено только в видевременной меры.С вопросом о профессорах юридических наук Комиссии пришлось встре-титься вторично, и снова вопрос вызвал разногласие. Оно вспыхнуло попункту о дозволении профессорам быть вместе с тем и присяжными пове-ренными. Часть того же меньшинства высказалась против допущения такогосовместительства, так как служба профессора университета или другоговысшего учебного заведения требует не менее постоянных и отчетливыхзанятий, как и всякая другая служба, а может быть, и более. Поэтомувесьма опасно в интересах науки и слушателей, если они с занятиями подолжности профессора будут соединять и адвокатские занятия в настоящемсмысле этого слова. Большинство же доказывало, что совместительствоможет только принести пользу, ибо обогащение профессоров практическимисведениями полезно и для них, и для общества, и для слушателей.Совершенно иное меньшинство образовалось по вопросу о недопущениив присяжные поверенные лиц, исключенных из обществ и дворянских со-браний по приговорам сих сословий. Только четыре члена (М. Зарудный,С. Зарудный, Книрим и Репинский) оказались пророками и настаивалина том, что . Большинство же стоялона формальной точке зрения, что исключаются лица, которых , а таких лиц терпеть в сословии нельзя.Относительно же гарантии правильности исключения большинство успо-каивалось на том, что исключаются двумя третями голосов и притом порассмотрении объяснений не в том собрании, в котором возбужден вопрособ исключении, а в следующем. Теперь-то несомненно, что правильно смот-рело на вещи меньшинство, и если сословие мало терпело от этого правила,то объяснения нужно искать не в тех мотивах, которые большинство при-водило, а в индифферентности сословных обществ.Первое отделение заканчивается десятком строк, посвященных помощ-никам присяжных поверенных. Эти строки имеют специальный интерес,так как они свидетельствуют, что умолчание судебных уставов о помощникахне случайно. Как в 78 ст. Основных Положений, — говорит Комиссия, -ждется о помощниках присяжных поверенных, то Комиссия сочлаводимым в 317 ст. проекта сказать положительно, что присяжные по-"ные могут иметь помощников, определив притом: когда сии последниегут на себя принимать хождение по делам, какими они в этом случаезуiдт-ся правами и какую несут ответственность. Статья же эта гласит. присяжные поверенные могут иметь помощников, которые принимаютд бя хождение по делам лишь с разрешения Совета присяжных пове-ренных.Во втором отделении, посвященном Совету присяжных поверенных,имеется одно разногласие по вопросу о том, какие постановления Советамогут быть обжалованы. Здесь объединились оба меньшинства, о которыхприходилось уже упоминать (с одной стороны Бычков, Вилинбахов, Ка-дачев, Шубин, с другой — Репинский и Книрим); это новое меньшинствополагало, что обжалованию должны подлежать все постановления советаприсяжных поверенных, ибо выговор или предостережение, делаемые Со-ветом присяжных поверенных, могут быть столь же чувствительны дляприсяжного поверенного, как и всякое другое взыскание с него, и нет ни-каких оснований лишать присяжного поверенного права обжаловать поста-новление Совета, коим делается ему выговор, или предостережение, еслион считает постановление это неправильным. Большинство же ссылалосьна то, что запрещение приносить жалобы на постановления о выговорахили предостережениях не есть особенность или изъятие из общего правила,а напротив того, есть только распространение на присяжных поверенныхобщего правила, существующего для лиц всех сословий по отношению кприговорам мировых судей и предполагаемого для всех лиц судебного ве-домства по отношению к определениям, постановленным в дисциплинарномпорядке.Независимо от приведенного разногласия, в этом отделении необходимоеще отметить измененный впоследствии порядок избрания Совета, проек-тированный Комиссией. Возобновление Совета признано необходимым де-лать ежегодно, чтобы члены Совета, избранные на слишком продолжи-тельное время, не сделались произвольными распорядителями в делах со-словия. Вместе с тем Комиссия находила, что ввиду важности функцииЇ избрание его, когда . Комиссия считает в подобных случаях не-"ьiм и возобновление Совета, а потому и постановила, что общееР" считается несостоявшимся, если в оное прибыло менее половиных присяжных поверенных, подведомых Совету; в таком случае"ет закрывается. Другое важное постановление, впоследствииизмененное, касалось отделений Совета, которым Комиссия предполагалапредоставить все права и обязанности Совета при судебных палатах.Наибольшее количество разногласий, как и можно было предположить,вызвало отделение третье, трактующее о правах и обязанностях присяжногоповеренного. Все, что до сих пор возбуждало споры, так и осталось пред-метом разногласия. Может ли присяжный поверенный принимать на себясловесную защиту во всей Империи? Этот, казалось бы, несущественныйвопрос поднял со дна все покоившиеся там противоречия. Необходимо этодопустить, настаивало меньшинство, потому что при новом порядке судо-производства, как тяжущемуся, так и обвиняемому в особенности важноиметь хорошего защитника, по крайней мере во время словесного состя-зания. Но хороших защитников трудно будет сыскать в большинственаших губернских и уездных городов. Нельзя опасаться создания монополиив пользу столичных присяжных поверенных. Напротив, если местные при-сяжные поверенные получат исключительное право ходатайствовать в своемокруге, то именно тогда в их пользу будет учреждена монополия. По этомуслучаю вспомнили даже и о возможном неравенстве сторон, потому чтобедные тяжущиеся не в состоянии будут приглашать столичных поверенных,но это соображение легко было опровергнуть ссылкой на предустановленнуюгармонию интересов. . Большинствоже опасалось, что такое дозволение упрочит положение . Кто бы ни был в данном споре прав, большинство илименьшинство, нельзя во всяком случае не удивляться тому, что все этивопросы не были определенно взвешены, не были ликвидированы раньше,чем Комиссия приступила к решению частностей.Самый злободневный вопрос адвокатской монополии, , разногласий не вызвал. Здесь перед нами единственный слу-чай, когда Комиссия считается с требованиями общественного мнения. . В этих видах Комиссия и про-Основных Положений вбировала изменить соответствующее правилооi смысле, чтооы не таоелью устанавливался комплект, а в каждом от-рьном случае судебная палата удостоверялась в наличности достаточногочества и возбуждала ходатайство об установлении комплекта. Приддi отношении к общественному мнению неудивительно, конечно, что вддяснительной записке, как упомянуто выше, имеется лишь одна единст-венная ссылка на замечания, присланные со всех концов России. Но бес-гпорно замечательно, что даже и в то исключительное время, даже и придм условии, что бюрократия сама желала выслушать голос общества, -тахiтигл, на что общественное мнение могло рассчитывать — это на то,чтобы ему была сделана лишь видимость уступки. Задача, как мы толькочто видели, состоит в том, чтобы хотя удовлетворитьобщественное мнение, нисколько не ослабляя действия отрицаемого импринципа. Итак, вопрос о монополии разногласии не вызвал. Но тем болеехарактерно, что жаркий спор возгорелся на частном вопросе о праве тя-жущихся доверять свои тяжбы лицам, заведывающим их делами, и чтоснова на этой детали общего вопроса всплыли все принципиальные сооб-ражения. Едва ли возможно, — так рассуждало меньшинство из двенад-цати членов, — заботиться в такой степени исключительно об интересахприсяжных поверенных, чтобы в пользу их нарушать самые существенныеправа тяжущихся, принуждая их насильственно перенести свое доверие слиц, которые уже оправдали оное, на лица, которых они вовсе не знают.Учреждение присяжных поверенных, — отвечало на это большинство, -ставит себе задачей бороться с неудовлетворительным состоянием судебнойчасти. На присяжных поверенных возлагаются обязанности довольно об-ременительные. Они выбирают Совет, члены которого должны посвящатьзначительную долю своего времени на безвозмездное служение своей кор-порации. Присяжные поверенные должны защищать, почти всегда без воз-награждения, обвиняемых по делам уголовным… И по делам гражданскимони должны принимать на себя защиту лиц, пользующихся правом бедности.Кроме того, самый надзор со стороны Совета составляет стеснение дляприсяжных поверенных. Поэтому . Здесь впервые большинство идет навстречу ос-TTому возражению и признает, что . Но этот факт нисколько не изменяет взгляда нароль и задачи адвокатуры. Стеснение необходимо в видах правильного от-правления правосудия. Выгода нескольких частных лиц должна быть по-жертвована благу всего государства и т.п. Таковы принципиальные рас-суждения, которые занимают свыше пяти страниц. Но здесь они составляютненужный балласт, за которым совершенно исчезает та частность общеговопроса, о которой идет речь. Если бы все эти доводы были исчерпаныпри разрешении общего вопроса об адвокатской монополии и вопрос этотбыл принципиально решен, то их не нужно было бы повторять случайно,и все частности решались бы сами собой.Понятно, что и вопрос о праве присяжных поверенных отказыватьсяот ведения дела, оставшийся в таком же неопределенном полжении, по темже причинам вызвал серьезные разногласия. Вопрос этот возник в связис проектированным Комиссией правилом, что каждый тяжущийся вправеобращаться в Совет присяжных поверенных со словесной или письменнойпросьбой о назначении поверенного для ведения дела, и Совет обязан этупросьбу исполнить. При такой постановке дела вопрос о праве отказыватьсяот ведения дела приобретает огромное практическое значение не толькопотому, что случаи назначения могут часто возникать, но и потому, чтораскроется разница между безвозмездным и возмездным ведением дел;поручение Совета может касаться одинаково как безвозмездного, так ивозмездного ведения дел; благодаря этому вопрос о праве отказа ставитсяво всей своей остроте. Но, тем не менее. Комиссия сумела обойти всеострые углы. Прежде всего, вопрос был сведен к тому, может ли присяжныйповеренный отказываться без объяснения причин. Девять членов меньшин-ства отвечали на этот вопрос отрицательно, ибо … Поэтому меньшинствопоедлагало исключить из проекта ст. 357, по которой поверенному предо-ставлялось отказаться, если он найдет препятствие в самом свойстве дела,несогласного с его убеждениями, и сохранить лишь правило, в силу коегоотказ может последовать не иначе, как после представления Совету до-статочных для сего причин.Отсюда, прежде всего, вытекает, что, по мнению Комиссии, несогласиепоручаемого дела с убеждениями поверенного не принадлежит к числу до-статочных для отказа причин, что об отказе по несогласию нужно упомянутьособо, без чего такого отказа быть не может. Меньшинство настаивало насохранении этого особого упоминания, но большинство еще решительнейуклонилось от принципиальной постановки вопроса, опровергая доводыменьшинства чисто практическими соображениями. Проект, во-первых, непредоставляет присяжным поверенным исключительного права ведения делгражданских. Тяжущиеся сохраняют право вести дела сами и поручатьведение их весьма обширному кругу лиц. Да и вообще монополия, в томвиде, в каком она устанавливается, . Нечего также пу-гаться, что возникнет вымогательство со стороны присяжных поверенных.Если кто дорого запросит, то тяжущийся не только сам может вести дело,но всегда найдет другого поверенного, который возьмет плату более уме-ренную. Напротив, принятие мнения меньшинства и может привести к на-рушению прав тяжущихся. . С другой стороны, это было бы несправедливостью и по отношениюк самому присяжному поверенному. .1 аким образом, со всех сторон вопрос оказался рассмотренным, крометолько основной точки зрения о том, в чем должны заключаться функцииадвокатуры на суде. Оттого-то и выходило, что с одной стороны Ко-миссия не допускает возможности отказа от ведения дела, несогласногос убеждениями адвоката, без специального упоминания об этом в законе.А с другой стороны Комиссия утверждает, что честность выражаетсяв соответствии дела не только велениям закона, но и требованиям спра-ведливости, что, следовательно, расхождение с этими последними тре-бованиями бесчестно для адвоката, хотя бы он ни на йоту от велениязакона не уклонился. А ведь в присяге своей присяжный поверенныйобязуется в точности и по крайнему своему разумению исполнять законыИмперии. Если бы Комиссия стала на принципиальную точку зрения,то как бы вопрос решен ни был, во всяком случае все эти споры немогли бы возникнуть, и сразу внесена была бы ясность и определенность,отсутствие которых, как увидим ниже, всегда давало себя чувствоватьвесьма заметно.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33
пособия для дошкольников по окружающему миру
Последнее разногласие коснулось вопроса о праве присяжных пове-ренных заниматься торговлей или торговыми оборотами, ремеслами ипромыслами. Весьма любопытно, что то меньшинство, которое выска-залось против совместительства профессуры с адвокатурой, в данномслучае, напротив, оказалось среди большинства, отстаивавшего совмес-тительство. Меньшинство составилось из других лиц, но и в данномслучае оно мотивировало свое отрицательное отношение чисто практи-ческими соображениями. .Столь решительное явно наталкивает на поднятие вопроса опринципиальной совместимости занятия торговлей с занятием адвока-турой, о разнице приемов, навыков, при глубоком несходстве целей, новсе это осталось далеко в стороне. Еще более обращают на себя вниманиерассуждения большинства. Оно желает сойти с процессуальной точкизрения и посмотреть на дело с точки зрения справедливости и высшихинтересов государственных. А для этого Комиссия ссылается на закон1-го января 1863 г. о пошлинах за право торговли, предоставивший лицамвсех сословий и всем без изъятия лицам, состоящим на службе госу-еннойилиповыборам.беспрепятственнополучатьсвидетельства ку-ц"е ц промысловые. Отсюда Комиссия заключает, что .мi за границей существуют подобные запрещения, то для нас это небоазец, потому что .Большинство даже уверено, что если бы во Франции, Англии или Италиипришлось почему-либо издавать новые законы об адвокатуре, то законо-датели сих стран, воспитанные на теориях первоклассных политиков-эко-номов. едва ли решились бы вотировать подобное запрещение. Что жекасается предпочтения одного занятия другому, то большинство этого неопасается, потому что такой присяжный поверенный сам себя накажет. .Объяснительная записка заканчивается вопросом об адресном сборе.Как известно, этим сбором были обложены, между прочим, отставные чи-новники, занимающиеся стряпчеством. Комиссия нашла, что . Интереснотут же отметить, что, тем не менее, полиция требовала от присяжных по-веренных взятия адресного билета. Поэтому спб. Совет в 1867 году об-ратился к спб. обер-полицмейстеру с ходатайством не допускать подобныхтребований, и от 3 октября 1867 г.. за подписью генерал-лейтенанта Тре-пова, было получено отношение, в котором говорилось, что, соглашаясь сдоводами Совета и не находя со своей стороны никакого основания к тре-бованию от г.г. присяжных поверенных адресных билетов, он сделает со-ответствующее распоряжение по полиции.Ьмеiнм щ . Предо-цце этого права Совету необходимо ввиду тех важных обязанностей,тооые возлагаются на поверенных, и было бы . Напомнив засим, что такое правопедосав.яется на первое время при введении в действие учреждения ад-оатуры судебным палатам, и что поэтому нельзя не предоставить его иСоветам министр юстиции продолжает: . Далее,министр юстиции решительно поддерживает мнение меньшинства Комиссиив вопросах об обжаловании постановлений Совета (все постановления под-лежат обжалованию) и предоставлении адвокатам принимать на себя сло-весную защиту и вне места приписки. . Щекотливого вопроса о праве присяжныхповеренных отказываться от ведения дел министр юстиции совсем не ка-сается потому, что он просто предлагает исключить правило об обращениитяжущихся к Совету с просьбой о назначении поверенного. . Что же касается вопроса о комплекте, то министрполагает необходимым восстановить правило Основных Положений, какболее ясное и определенное.Ьдва ли не больше всего соображений посвящено вопросу о положенииприсяжных поверенных по отношению к государственной службе. Министрюстиции считает весьма полезным, что карьера присяжного поверенногоне будет представляться чем-то совершенно исключительным, без всякогоисхода и возможности перейти на государственную службу. Но вместе стем он очень заботится, чтобы присяжные поверенные в отношении про-изводства в чины не были поставлены в привилегированное положение, ипотому предлагает соответствующие статьи о них наново переделать. Надоприпомнить, что этот вопрос поставлен был уже в первом Блудовскомпроекте и что каждый следующий проект по-своему это правило изменял.Несомненно, однако, самое важное изменение, предложенное министромюстиции, касалось помощников присяжных поверенных. В Основных По-ложениях они упоминались, как известно, лишь мимоходом, и министр юс-тиции полагает, что это упоминание подлежит дальнейшему развитию внастоящем уставе, который должен определить) условия и порядок поступ-ления в сословие, права, обязанности и подчиненность лиц, к нему при-надлежащих. Так как помощники подготовляются к званию присяжногоповеренного, то условия поступления должны быть, очевидно, те же, заисключением требования достижения 2-летнего возраста и судебной прак-тики. Но засим, продолжает министр, для достижения указанной цели -пробретения помощником присяжного поверенного опытности, необходимо:с одной стороны, дать ему к тому возможность, дозволяя ему, кроме занятийадвокатских, подготовительных, так сказать, кабинетных, участвовать всловесных прениях и других судебных действиях; с другой стороны, воз-ложить на Совет присяжных поверенных обязанность действительно на-блюдать за помощниками поверенных и руководить ими. Вследствие сегожелательно, чтобы Совет, прежде чем удостоит помощника присяжногоповеренного звания присяжного поверенного, получал отчет о занятиях егов течение -летнего срока. Необходимо также, для ограждения интересовлиц, которые пожелали бы поручить свои дела помощникам присяжныхповеренных, и для исполнения требования, выраженного в ст. 76 ОсновныхПоложений, чтобы действиями помощника руководил присяжный пове-ренный и наблюдал за своим помощником, чтобы на нем лежала некотораянравственная ответственность за своих помощников. Поэтому министр юс-тиции предлагает составить для помощников ряд правил и из них образоватьособое IV Отделение. Отделение это, по предположению министра, должнобыло гласить так: Ст. 1. Каждый присяжный поверенный может иметьпомощников, определение которых, по его представлению, зависит от ус-мотрения Совета присяжных поверенных. Ст. 2. Помощниками присяжныхповеренных могут быть определены лица. кончившие курс юридическихiсиiих учебных заведениях или выдержавшие экзамен в сих науках, оцтом не подходят под 2-й и следующий пункт ЗЄЗ ст. (определяющий.ипа не могут быть присяжными поверенными). Ст. 3. Помощникицък поверенных занимаются делами по поручению и под наблюде-присяжных поверенных, при которых они состоят. Ст. 4. Помощникигдцък поверенных имеют право хождения по делам наравне со всемитронними лицами на правах, изложенных в ст.ст. 349 и ЗзО (т.е. срав-зiдтся с присяжными поверенными и родителями или имеющими общуюжбу и т.д.) Ст. 5. В случае поручения помощникам присяжного пове-рцого тяжущимся дела в такой местности, где исключительное правопждения по делам принадлежит присяжным поверенным, присяжный по-цеоенныи, при котором помощник состоит, имеет право ходатайствовать вСовете о дозволении помощнику вести поручаемое ему дело. Ст. 6. В делахуголовных помощникам присяжных поверенных может быть поручаемапредседателем судебных мест защита подсудимых. Ст. 7. По ведению дел,принятых с разрешения Совета или по поручению судебного места, по-мощники присяжных поверенных пользуются всеми правами и несут всеобязанности присяжных поверенных, подлежа за нарушение сих обязан-ностей установленной для присяжных поверенных ответственности. Ст. 8.Присяжные поверенные обязаны представлять Совету отчет о занятияхсвоих помощников.Мы привели полностью проект правил о помощниках именно потому,что, как известно, в судебных уставах от них ничего не осталось. Мысейчас увидим, почему это так случилось. Но ясно уже, что мимолетноеупоминание о помощниках, вызвавшее столько затруднений отсутствиемрегламентации, отнюдь не случайно, что проект правил существовал, еслии далеко не в совершенном виде, то, во всяком случае, достаточно разра-ботанном. Прежде, однако, чем обратиться к этому вопросу, необходимоеще остановиться на замечаниях сенаторов и обер-прокуроров, поступившихопять в весьма значительном количестве. В них, впрочем, ничего сущест-венного нет. Сенатор А.М. Безобразов рекомендует из осторожности . Сенатор инженер-генерал Рерберг предусмотрительно пред-лагает оговорить категорически, что не могут быть присяжными поверен-ными лица женского пола. Сенатор Веймарн беспокоится, чтобы не обре-менить казначейства пенсиями присяжным поверенным. .Что касается других министров, то они обошли учреждение присяжныхповеренных полным молчанием. Лишь обер-прокурор Святейшего Синодасделал замечание о том, чтобы предполагаемое разрешение профессорам ипреподавателям юридических наук быть присяжными поверенными не рас-пространялось на священнослужителей, преподающих церковное законо-ведение, и чтобы изменить форму присяги для присяжных поверенных.Особенного внимания заслуживает замечание обер-прокурора Н.П. Се-менова, с первого взгляда представляющееся даже просто курьезным, нов действительности наводящее на весьма серьезные размышления. Обер-прокурор останавливается на вопросе о формуле присяги присяжных по-веренных и думает, что она должна быть изменена. Слова: хранить верностьЕго Императорскому Величеству — представляются обер-прокурору со-вершенно лишними, потому что присяжными поверенными могут быть ино-странцы, и еще потому, что служба присяжных поверенных есть частная. . На этом обер-прокурор не ос-танавливается. Он делает еще один решительный шаг вперед и усматриваетпротиворечие в словах присяги: исполнить в точности и по крайнему ра-зумению законы Империи. .Читая эти решительные суждения, лишний раз можно убедиться, какиеумелые последствия имело уклонение от принципиальной постановки во-просов. Приведенные рассуждения мы уже читали раньше и в журнальныхстатьях, и в замечаниях на Основные Положения. Да и сама Комиссия,как только что было отмечено, противопоставляет честности законность.Таким образом, как и следовало ожидать, игнорирование недоразуменийне только не устраняло их, но, напротив, значение их все более обострялось.Теперь эти суждения в еще более резкой форме повторяет обер-прокурор,член судебной организации, завтрашний осуществитель судебных уставов.Ему бы, очевидно, следовало сделать еще шаг вперед и, не ограничиваясьтем, чтобы из присяги выбросить слово , поставить более широковопрос: может ли государство вводить институты, в основе деятельностикоих лежит нечестность. Другие, как мы видели, ставили и этот вопрос ирешали его в том смысле, что адвокатура, к сожалению, неизбежное зло .Во всяком случае, ясно, что такие изумительные мнения, как голос обер-прокурора Семенова, при всей их резкости и угловатости, не были кричащимдиссонансом, а отвечали довольно распространенному воззрению. И всеже, несмотря на столь резкие возражения, этот вопрос не был официальнопоставлен, и в законодательных суждениях нет на него никакого ответа.9. ПРОЕКТ ПОЛОЖЕНИЯ ОБ АДВОКАТУРЕВ ГОСУДАРСТВЕННОМ СОВЕТЕЗамечания, поступившие на проект Комиссии, не были ею обсуждены:ввиду спешного движения реформы, они поступили непосредственно в Го-с)поха. 1864. . 2 П. Ткачев. Быть или не быть адвокатуре. — Прим. авт.сударственнын Совет. Соединенные Департаменты законов и гражданскихдел рассмотрели проект учреждения судебных мест в четырех заседаниях:1/, 20. 24 и 2/ июня 1864 г. Журнал заседаний (№ 48) занимает 60 стра-ниц. из них глава II раздела VII — о присяжных поверенных, изложенана 8 страницах. Понятно, что при таком суммарном обсуждении здесьнельзя искать новых суждений и серьезных возражений на рассужденияКомиссии. В Соединенных Департаментах осталось лишь одно разногла-сие — по вопросу о дозволении профессорам юридических наук быть при-сяжными поверенными. Меньшинство (Литке и Норов) стояло за утвер-дительное решение, находя, что . Мнение меньшинствавозобладало еще в вопросе о том, вправе ли тяжущиеся поручать ведениедел лицам, заведующим их делами. Нетрудно догадаться, что Государст-венный Совет в соответствии с общим постановлением стал на сторону ., т. ~)6. — Прим. автВсе остальные разногласия, происшедшие в Комиссии, не остановилигеое внимания Государственного Совета; по крайней мере, в журналедр этого не осталось. Государственный Совет соглашался всегда с мне-нием большинства Комиссии.Весьма решительно Государственный Совет поступил и с помощникамипоисяжных поверенных. Вопреки мнению министра юстиции, который на-одил постановления проекта Комиссии недостаточными и предлагал раз-вить их в особую главу, Государственный Совет признал и эти постанов-ления излишними. . Такое дозволение, по мнению Соединенных Департаментов, былобы не согласно с Основными Положениями, которыми, для того, чтобыбыть присяжными поверенными, требуются как юридическое образование,так и служба в продолжение известного времени по судебному ведомству.Если помощник присяжного поверенного удовлетворяет обоим этим усло-виям. то он сам может приписаться в число присяжных поверенных: когдаже он не совмещает которого-либо из сих условий, то не может заменитьприсяжного поверенного, следовательно, и разрешение на ходатайство поделам наравне с присяжными поверенными ему дано быть не может>. За-щищал ли министр юстиции, участвовавший в заседаниях СоединенныхДепартаментов, свои предложения, из журнала не видно. Нельзя, однако,не заметить, что, когда всесильный тогда министр внутренних дел Валуевпредлагал изменения в проект, расходящиеся с Основными Положениями(например, по вопросу о преобразовании следственной части вообще), тоГосударственный Совет не укрывался за формальную ограду несоответствияс Основными Положениями, а входил в рассмотрение спорного вопросапо существу.Зато в других пунктах Государственный Совет весьма обильно вос-пользовался приведенными выше замечаниями министра юстиции. Так, из-менено предположение о закрытии Совета в случае неявки в общее собраниенадлежащего количества присяжных поверенных. . Сообразно с этим, принято предложение ми-нистра юстиции, чтобы в таком случае прежний Совет сохранял своиTлмпючия еще на год. Точно так же принято Государственным Советомэние министра юстиции относительно отказа в принятии в число по-веренных по неудовлетворительности нравственных качеств. Вместе с тем,Государственный Совет оказался более последовательным, нежели министрюстиции. Министр проектировал допущение жалоб на отказ в принятиипо неформальным причинам. Государственный Совет взглянул иначе. . Нопри этом Государственный Совет не касается прямо вопроса, подлежат лиэти отказы Совета обжалованию в судебную палату, как предлагал поста-новить в особой статье министр юстиции ( ) или же, ничегоне упоминая об этом предложении, Государственный Совет тем самымимел в виду сделать отказ Совета в этих случаях безапелляционным. Ни-каких указаний по этому вопросу в журнале не имеется. Результатом этогобыло, что тотчас, по введении Судебных Уставов, спб. судебная палатаприняла к своему рассмотрению жалобу па отказ в принятии по нефор-мальным причинам и потребовала от Совета представления объяснений опричинах непринятия, а Совет присяжных поверенных в заседании 4 августа1866 г. постановил уполномочить своего председателя сообщить эти све-дения словесно Старшему Председателю частным образом, не за-думываясь над тем, насколько такой способ сношений соответствует по-ложению государственных учреждений. К. К. Арсеньев в своих тоже не возбуждает сомнений: . Такое отношение Со-вета тем более замечательно, что официальный орган Министерства Юс-тиции доказывает, напротив, что постановления Со-вета по ст. 380 обжалованию не подлежат. Позже и Совет спохватился ина эту точку зрения, и Правительствующий Сенат в таком смыследснил это правило в ряде своих решений .Возвращаясь к обсуждению Соединенных Департаментов, надо засимтетить. что они согласились с мнением министра юстиции о возложениид окружные суды, а не на судебные палаты, функций Советов. Точно также. согласно с мнением министра, правило об установлении комплекта Го-сударственный Совет восстановил в том виде, в каком оно было установленоОсновными Положениями. По вопросу об отделеннях Совета СоединенныеДепартаменты варьировали замечание министра в сторону большей само-стоятельности Совета. .Следует еще отметить, что Государственный Совет расширил круг лиц,против которых присяжный поверенный не вправе выступать, включив сюдародных дядей и двоюродных братьев и сестер, и пояснил, что процентныйсбор с присяжных поверенных образует общий капитал по всей России.Самый щекотливый вопрос — о праве присяжных поверенных отка-зываться от ведения поручаемых дел — Государственный Совет обошелвесьма решительно. .1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33
Babadu.ru
Равным образом Государственный Совет нашел, что . I Iравило это . Вместес тем, однако. Государственный Совет отсрочил осуществление права тя-жущихся обращаться к Совету с просьбой о назначении поверенного доустановления комплекта. .Большая заслуга Соединенных Департаментов заключается в том, чтоони, наконец, ликвидировали вопрос о служебных правах и преимуществахприсяжных поверенных, который возбуждал так много замечаний и споровво всех предыдущих проектах. .На этом, собственно, и кончается обсуждение реформы. Общее собраниеГосударственного Совета посвятило учреждению судебных установленийтолько одно заседание, 2-го октября 1864 года. Понятно, что не толькоо принципиальных изменениях, но и вообще о каких-либо поправках немогло быть и речи. Государственный Совет в общем собрании согласилсясо всеми переменами, внесенными в проект Комиссии Соединенными Де-партаментами, и признал лишь нужным сделать . Только одно разногласие СоединенныхДепартаментов и остановило на себе внимание общего собрания. В 4-мпункте ст. 357 постановлено, что присяжными поверенными не могут бытьлица, состоящие на службе от правительства или по выборам, за исклю-чением занимающих почетные или общественные должности без жалования. . Это начало и вошло в закон.Обсуждение реформы было закончено. 20 ноября 1864 г. судебныеуставы получили Высочайшее утверждение при знаменитом манифесте, иадвокатура получила свое юридическое бытие.Через год после утверждения Судебных Уставов, в декабре 1865 г.,министр юстиции вошел в Государственный Совет с представлением попроекту общего наказа судебным местам. В представлении этом, междупрочим, министр юстиции Замятин вспоминает и о присяжных поверенных: . Соответственно этому, в проекте общег"наказа судебным установлениям, в ст. 2-й говорится: , а . Государственный Совет в засе-дании 22 января 1866 г. нашел, что приступать к составлению общегонаказа пока преждевременно, и следует ограничиться изданием временныхдравил внутреннего распорядка в судебных установлениях. В проекте вре-менных правил ст. 10 гласит, что . В ст. II говорится, что . В приложенном же указано, что .10. ВРЕМЕННЫЕ И ПЕРЕХОДНЫЕ ПРАВИЛАВыше уже было замечено, что при утверждении Основных Положенийсудебной реформы было поведено Положение о присяжных поверенныхвыработать более поспешно и внести его отдельно на рассмотрение Госу-дарственного Совета. Это стремление возникло в связи с созревшим убеж-дением, что новые уставы нельзя привести в действие без учреждения ад-вокатуры. С другой стороны, существовало опасение, что на первое времяне найдется достаточно юристов, удовлетворяющих условиям, проектиру-емым для принятия присяжных поверенных. Поэтому уже с самого началапредполагалось, наряду с постоянными правилами, формулировать ряд пере-ходных мер. В первоначальных проектах переходные меры имели характервесьма опасный по своей неопределенности. Рассмотрев в 1859 году первыйБлудовский проект, Государственный Совет к общим условиям принятияв присяжные поверенные присоединил правило (примечание кет. 5), чтодоколе не будет установленного числа кандидатов, соединяющих в себеозначенные в предшествующей ст. 5 условия, присяжные поверенные могутбыть назначаемы из желающих поступить в сие звание чиновников, спо-собных, благонадежных и имеющих достаточные по части судебных граж-данских дел сведения, хотя лишь одною практикою приобретенные. В за-мечаниях на проект Государственным Советом указывалось, что .Замечания, таким образом, оставили без внимания другую сторону вопроса,а именно, что срок действия льготных правил не был фиксирован и поставленв зависимость от того, когда число кандидатов, удовлетворяющих посто-янным условиям, будет признано достаточным. Как известно, именно такаяпостановка вопроса сохранилась в законе по отношению к установлениюкомплекта, и точно так же известно, что комплект так и не был установлендо сих пор.Но те замечания, которые были сделаны по существу, так подействовалина Государственный Совет при пересмотре им проекта в 1861 г., что, по-вторив все приведенные соображения, Государственный Совет постановилвообще примечание к 5-й (засим 6-й) статье исключить и, таким образом,льготных правил даже и на первое время не вырабатывать. Тогда-то ивозникла мысль, вместо временных мер, ускорить разработку Положенияо присяжных поверенных и ввести его в действие раньше судебных уставов.При разработке Основных Положений Государственная Канцелярия всвоих соображениях высказала, что . Однако, при рассмотрении составленных Государст-венной Канцелярией Основных Положений, Соединенные Департаменты,поддерживая взгляд об установлении строгих условий для поступления вприсяжные поверенные, вернулись к прежним предположениям и высказаливскользь мысль, что единственное исключение, которое можно допуститьиз этого правила вначале для того, чтобы как можно скорее усилить сословиеповеренных, и для того, чтобы не лишить таковых судебное ведомство,дi" в дозволении вступать в сословие присяжных поверенных в течениевых шести лет беспорочно служивших в должностях председателей палатих товарищей, обер-секретарей и секретарей Сената и губернских про-куроров> .Основываясь на этом, 1 осударственная Канцелярия одновременно сюаботкой проекта судоустройства составила и временные правила о при-яжных поверенных. Правила эти состоят из четырех статей и заключаютсяд что лица, кончившие курс учения в высших учебных заведениях,хотя бы и не по юридическому факультету, но прослужившие по судебномуведомству не менее трех лет, на таких местах, на которых могли приобрестипрактические сведения в производстве и решении судебных дел, принима-ются в число присяжных поверенных в течение первых шести лет. Точнотак же могут быть принимаемы лица, кончившие курс учения в высшихучебных заведениях по юридическому факультету. Третью группу состав-ляют те, которые, хотя и не кончили воспитания в высших учебных заве-дениях, но занимают по ведомству Министерства Юстиции должности нениже 7-го класса, а также секретари Сената. Наконец, четвертую группусоставляют присяжные стряпчие при коммерческих судах.Свои отступления Государственная Канцелярия мотивирует тем, чтопервая группа представляет достаточные гарантии в том, что она состоитиз людей вполне развитых и довольно подготовленных для того, чтобыбыть хорошими поверенными. . Ми-нистр юстиции решительно не согласился с таким широким раздвиганиемграниц. . Кроме того, по отношению к присяжным стряп-чим коммерческих судов министр предлагал ограничить их прием в при-сяжные поверенные только теми, которые получают от председателей судоводобрительные свидетельства. Установление заранее шестилетнего срокаказалось министру излишним. .Что касается порядка осуществления этих временных правил, то, помнению министра, их следует рассмотреть отдельно от обсуждения пере-ходных мер вообще. Следует ныне же рассмотреть эти временные правила,тем более, что еще в 1862 г. последовало Высочайшее повеление, что уч-реждение присяжных поверенных должно быть прежде всего введено вдействие. Однако, Государственный Совет и в этом случае не согласилсяс министром юстиции. Хотя ко времени обсуждения Соединенными Де-партаментами проектов уже окончательно выяснилось, что Положение оприсяжных поверенных не поспеет отдельно, раньше Судебных Уставов,тем не менее Государственный Совет оставил вовсе без рассмотрения проектвременных правил. Государственный Совет нашел, что эти правила по су-ществу не отличаются от всяких других временных правил. А раз так, то .(Одновременно с составлением проектов судебных уставов Комиссияiровала также и правила относительно порядка введения в действиедленных Комиссией новых уставов судоустройства и судопроизвод- когда уставы сии удостоятся Высочайшего утверждения. Соображениятой Комиссии не имеют прямого отношения к законодательным судьбамдлаокатуры. Но нельзя не отметить, какую выдающуюся роль играла ад-пкатура в представлении составителей судебных уставов. При обсужденииддроса о числе окружных судов в каждой губернии в Комиссии произошлоразногласие. Три члена (барон Врангель, Квист и Книрим) стояли на том,что в каждой губернии должен быть учрежден один только суд, и мотивомони выставляли то соображение, что . Большинствоне согласилось с этими соображениями, находя, что на первый план должныбыть поставлены интересы нужд населения при распределении окружныхсудов. .Эти рассуждения и споры, пожалуй, еще характернее для выяснения гос-подствовавших тогда точек зрения на адвокатуру, нежели постановлениязакона.Комиссия не довела своих работ до конца. Ввиду того, что . Она образована была под председательством члена"Лею. . т. 64. с. 100. — Прим. авт.Государственного Совета Буткова из десяти лиц. участвовавших в прежнейКомиссии. Работы этой Комиссии носят название: . Глава первая трактует об общем плане введенияв действие Судебных Уставов, а глава вторая — о тех предварительныхмерах, которые необходимы для введения в действие Судебных Уставов.Часть IV этой главы устанавливает . Исходной точкой служатдля Комиссии те правила, которые проектировал министр юстиции в своихзамечаниях на проект судоустройства. Комиссия находит в общем толькополезным допустить те облегчения для вступления в присяжные поверенные,которые проектировал министр юстиции, но решительно высказывается про-тив допущения присяжных стряпчих, даже по рекомендации председателейкоммерческих судов. Затем, имея ввиду, что еще при рассмотрении Основных Положений о преобразованиисудебной части Соединенные Департаменты Законов и Гражданских ДелГосударственного Совета признали, что для правильного действия Судеб-ных Уставов необходимо, чтобы ко времени введения оных были по воз-можности готовы и присяжные поверенные, Комиссия признала нужнымсоставить . ПоСудебным Уставам присяжные поверенные принимаются Советом. Но Со-ветов в момент открытия новых судебных установлений еще не будет. Поэ-тому Комиссия проектировала образовать в каждой губернии особые ко-митеты из председателей и товарищей председателя судебных палат и гу-бернского прокурора, возложив на эти комитеты рассмотрение прошенийо принятии в число присяжных поверенных и представление об оконча-тельном их утверждении министру юстиции. . В своихмечаниях на эти правила министр юстиции предложил их дополнить весь-а существенным правилом, что Совет присяжных поверенных не был об-оазован из лиц, поступивших в это сословие по облегчительным правилам.Засим измененный Комиссией, согласно замечаниям министров, проектбыл рассмотрен в особом соединенном присутствии департаментов 2, ~3, 9и 12 июля и 20 августа 1865 г. По вопросу об образовании сословия при-сяжных поверенных Государственный Совет внес два изменения. Первоекасается состава комитета для приема в присяжные поверенные. Государ-ственный Совет признал необходимым и предоставить министру юстиции назначениепредседателя комитета. Второе, более важное замечание касается праваминистра юстиции отказывать в утверждении в звании присяжного пове-ренного без объяснения причин. Государственный Совет находит, что по-мещение этой оговорки в закон могло бы ослабить должное доверие краспоряжению министра юстиции, и полагает для большего огражденияэтого доверия постановить, что недовольные отказом могут представитьсвои объяснения министру юстиции, который предлагает дело о том нарассмотрение Первого Департамента Правительствующего Сената. Пос-леднее предложение вызвало весьма обширные прения в общем собранииГосударственного Совета. Здесь временные правила рассматривались 20и 27 сентября 1865 года . Право жалобы на отказ министра возбудилоразногласие. 8 членов (граф Клейнмихель, граф Муравьев 2, Игнатьев,Толстой, Д. Милютин, Валуев, Рейтерн, Мезенцев) доказывали, чтопредоставление такого права лицу, не утвержденному министром юстициив звании присяжного поверенного, равносильно праву жалобы на распо-ряжение министра.
Babadu.ru
Но желать получитьзвание присяжного поверенного не значит домогаться получить известнуюслужебную должность, ибо занятия присяжных поверенных составляют осо-бого рода промысел, который должен быть равно доступен всякому, ктотолько совмещает в себе условия, положенные законом для приобретенияэтого звания, посему и не представляется оснований отказывать в правеприносить жалобу на неутверждение в звании присяжного поверенного,подобно тому, как нельзя отказать в жалобе на неприятие в торговое со-ие и другие промыслы. Так как в законе не указан порядок, в какомi. быть приносима жалоба Сенату на министра юстиции, который нахо-ится в особом к Сенату отношении, давая ему предложения и просматриваяизвестных случаях самые определения Сената, то и необходимо определить.. порядок, каким должны поступать в Сенат упомянутые дела о неутверж-дии известных лиц в звании присяжных поверенных; этот порядок и опре-делен в ст. 49 проекта, по коей недовольный отказом представляет свои объ-яснения министру юстиции, а сей последний предлагает дело на обсуждениеПервого Департамента Сената. Вследствие сего и принимая во внимание, чтодопущение жалобы на неутверждение в звании присяжного поверенного долж-но охранить доверие к распоряжениям министра юстиции, и что от самогоминистра будет зависеть предоставить Правительствующему Сенату все ос-нования для правильного разрешения вопроса о допущении или недопущенииизвестного лица в сословие присяжных поверенных, 32 члена полагают: ста-тью 49 проекта оставить без изменения>.Мнение большинства получило Высочайшее утверждение, и 29 октября1865 г. Государь написал на Положении о введении вдействие Судебных Уставов 20 ноября 1864 г. Положение это состоит из92 статей. Первоначальное образование сословия присяжных поверенныхобразует главу V и имеет семь статей: .Весьма любопытна дальнейшая судьба этих временных правил; каквидно из ст. 44 правил, действие их не ограничено каким-либо сроком( ). Так и предлагал установить министр юстиции в своихзамечаниях. Поэтому, сейчас же по введении в действие судебных уставов,возник вопрос, сохраняют ли эти временные правила свою силу. Совместимоли одновременное действие облегчительных правил и Положения о при-сяжных поверенных? Советы присяжных поверенных разрешили этот во-прос в положительном смысле. Основание для этого спб. Совет видел втом, что многие статьи Положения 19 октября бесспорно сохраняют полноезначение и после введения в действие судебных уставов, а следовательноповода отменять действие ст. 44-й. Но главное соображение заклю-ось в том, что признание ст. 44-й потерявшею свою силу уменьшилой весьма значительно число лиц, могущих поступить в присяжные пове-нные. Этого взгляда Советы продолжали держаться неизменно, и ини-иатива отмены отступлений от судебных уставов принадлежит министруцци. В конце 1871 г. состоялось распоряжение Министерства Юсти-№И о прекращении действия облегчительных правил, установленных ст. 44Положения 19 октября 1865 г.В делах московского Совета сохранилось отношение старшего предсе-дателя московской Судебной Палаты от 15 ноября 1871 г., за № /65,которое сообщает, что . Действие законапрекращено было, таким образом, простым распоряжением министра, хотязакон этот отнюдь не давал ему соответствующих полномочий.Другой вопрос поставила статья 50 временных правил относительнотого, касается ли установленное ею ограничение только первых выборов вСовет, или лица, получившие звание присяжного поверенного по временнымправилам, вообще не могут быть избираемы в Совет. И этот вопрос раз-решен был Советами в смысле допущения отступлений от Судебных Ус-тавов. .Ст. 358 Учр. суд. уст. — .Ст. 334 чр. суд. уст. — .II. ПЕРВЫЕ КОМИТЕТЫ И СОВЕТЫХотя временные правила и получили силу закона 19 октября 1865 г.,и хотя скорейшее образование сословия присяжных поверенных выставля-Арсеньев К.К. Заметки о русской адвокатуре. Спб. 1875. с. 74. — Прим. авлось делом неотложной необходимости, тем не менее комитет, установлен-ный временными правилами, был образован лишь в марте 1866 г. Письмомот 9 марта на имя сенатора М.Ф. Голытоера, предназначенного в должностьпредседателя спб. Судебной Палаты, министр юстиции уведомил его, чтокомитет образован под его, Гольтгоера, председательством, и что комитетэтот состоит из следующих лиц: председателя департамента спб. СудебнойПалаты Фриша, председателя спб. Окружного Суда Мотовилова, пред-седателей спб. Палаты уголовного суда Марковича и 1-го департаментагражданского суда Зубарева, товарищей председателей означенных палат:Турчанинова, Батурина, Блюма и спб. губернского прокурора Ланге. Каквидно из ,первое заседание состоялось 14 марта; на этом заседании постановленобыло собираться на заседания по понедельникам в 2 часа дня и напечататьпубликации в газетах. Публикация гласит так: .Ст. 379 чр. суд. уст. — .Гервое прошение поступило ) марта от присяжного стряпчего спб.ммеоческого суда, надворного советника Ф.Андреева, а в числе последнихМ1 апреля) поступило прошение одного из членов комитета, АлександраТурчанинова. Прошение поступило 17 марта, статского советника Дмитрия Стасова —) марта и надворного советника Владимира Спасовича — 18 марта. Всегокомитет поступило 68 прошений. Из них 12 лицам по формальным ицрфдрмальным причинам отказано. Из числа принятых 27 человек былидредставлены для утверждения министру юстиции II апреля, остальныепредставлены 22 апреля. Министр утвердил всех представленных ему II ап-реля, а так как 17 апреля были открыты новые судебные учреждения вПетербурге, то министр юстиции признал свои полномочия исчерпанными.28 апреля министр юстиции уведомил , что с открытием 17 апреля спб. Судебной Палаты и окружногосуда, рассмотрение прошений лиц, желающих приписаться к числу при-сяжных поверенных, на основании ст.ст. 367 и 378 Учреждения судебныхустановлений , впредь до образования Совета присяжных поверенных при-надлежит спб. Окружному Суду, вследствие чего учрежденный в С.-Пе-тербурге комитет для принятия рассмотрения прошений желающих бытьприсяжнььми поверенными, подлежит закрытию. Результатом этого отно-шения явилась последняя запись в : . Однако, спб. ОкружномуСуду не пришлось исполнять обязанности Совета. Так как в это времяуже образовался Совет присяжных поверенных, то, по заключению Су-дебной Палаты, . Препроводительная бумага, прикоей дела эти переданы в Совет, написана на бланке канцелярии УголовногоДепартамента Судебной Палаты и подписана: .Московский комитет действовал еще более кратковременно. 18 апреля,за .Мо 423, комитет представил .министру юстиции действительному тайному советнику и кавалеру ДмитриюНиколаевичу Замятнину> список 27 лиц, принятых им в число присяжныхповеренных, из коих 11 человек принято на основании 354 ст. Учр. суд.уст., а 17 человек по 1 и 2 пп. 44 ст. временных правил, 19 октября 1865 г.Но министр юстиции оставил это представление не рассмотренным и 28 ап-реля уведомил старшего председателя московской Судебной Палаты, чтос открытием 23 апреля московской Судебной Палаты и окружного сударассмотрение прошений принадлежит московскому Окружному Суду, . Стар-ший председатель исполнил это предложение 4 мая, а 6 мая состоялосьзаседание общего собрания всех отделений Московского Окружного Суда, . Докладчиком был член суда Э.Н. Сумбул. . Из протокола же явствует, что из числа 27 аспирантов на званиеприсяжного поверенного 18 человек было принято, а девяти лицам отказанов принятии в число присяжных поверенных.Эти данные не вполне сходятся с напечатанными в Сборнике Матери-алов, изданном по определению московского Совета присяжных поверенныхпо случаю 25-летия жизни сословия, но они заимствованы из , в котором протоколы окружного суда име-ются в копиях, засвидетельствованных чиновниками окружного суда. Былоли простой случайностью или характерным признаком времени, что как вПетербурге А.Н. Турчанинов, так и здесь, среди принятых в присяжныеповеренные, был делопроизводитель временного комитета, будущий пред-седатель Совета М.И. Доброхотов.Отмеченная строгость окружного суда при принятии в присяжные по-веренные была подчеркнута председателем департамента Судебной ПалатыА. И. Шаховым в весьма странной речи, с которой он обратился к при-сяжным поверенным при приводе их к присяге: . Эта речь поражает своей сухостью ибессодержательностью, столь не соответствующими историческому значе-нию момента.В Петербурге, как уже замечено, Совет присяжных поверенных былобразован немедленно. В самый день введения в действие Судебных Ус-тавов, 17 апреля 1866 г., в С.-Петербурге, наличные присяжные поверен-ные, в числе более двадцати, воспользовались правом, предоставленнымим ст. 357-ю . Выборы в Совет происходили 2 мая 1866 г. под председа-тельством члена Судебной Палаты А.Н. Марковича . Избранными ока-зались: председателем Совета — Д.В. Стасов, товарищем председателя -В.Э. Краузольд и членами Совета: К.К. Арсеньев, В.П. Гаевский,Г.Г. Принц, В.В. Самарский-Быховец, А.Н. Турчанинов.В Москве, как явствует из сказанного, к моменту открытия новых су-дебных учреждений присяжных поверенных еще не было. В первую очередь,6 мая, принято было всего 18 человек, т.е. число, недостаточное для об-разования Совета. Число это увеличивалось весьма медленно, и до 9 сен-тября 1866 года окружный суд исправлял обязанности Совета присяжныхповеренных. Роль свою, впрочем, окружный суд исчерпывал принятием вчисло присяжных поверенных или отказом. Лишь в последнем заседанииокружным суд, по докладу члена суда Э.Н. Сумбула, принял таксу воз-награждения присяжных поверенных. Но и это объясняется не собственнойинициативой суда, а настояниями министра юстиции, который заботилсяо скорейшем изготовлении проекта таксы. Согласно выработанной москов-ским судом таксе, вознаграждение должно быть назначено лишь присяж-В .Арсеньеь К К. Указ. соч., с. 64. — Прим авт.ному поверенному той стороны, в пользу которой состоялось судебное ре-шение, и притом с суммы присужденного взыскания, а не с суммы заяв-ленного иска. За ведение же уголовных дел по назначению председателейсудебных мест или по избранию самим подсудимым присяжные поверенныедолжны получить вознаграждение, смотря по роду дела, сложности его,продолжительности производства и трудности защиты, от 25 руб. до500 руб. Проект московского суда дальнейшего движения не получил.2-го сентября, за подписью 14 присяжных поверенных, в московскуюСудебную Палату было подано прошение, весьма лаконическое. . Это прошение было за-слушано 6 сентября, и разрешение было дано. 16 сентября состоялось первоеобщее собрание присяжных поверенных под председательством члена Су-дебной Палаты П.Г. Извольского. На собрании присутствовало 18 при-сяжных поверенных, и собрание, . Тут же собрание приступило к выборам и избрало в первыйСовет: председателем М.И. Доброхотова, товарищем председателя -Я.И. Любимцева и членами Совета: К.А. Рихтера, Б.У. Бениславского иА.А. Имберха. Чтобы закончить этот очерк образования у нас сословия адвокатов,приведем еще свидетельство К. К. Арсеньева о том, как в то время смотрелина обязанность адвоката, и как адвокаты готовились к роли своей. Врядли можно отыскать свидетельство более авторитетное, если вспомнить, что,как правильно отметил В.Д. Спасович в речи своей, обращенной к К.А. Ар-сеньеву: .И упомянутом . В своих К.К. Арсеньев вспоминает, что . В воспоминаниях своих, напечатанныхв , К. Арсеньев подробнее говорит о работах кружка. .1902 г.. ХЇ 2. — Прим. авт.Фр. — дела известные.касалось вопроса о том, остается ли в силе договор найма, если собственникнанятого имущества продал его другому лицу. За утвердительное разре-шение вопроса говорил я; противником моим был Д.Б. Вер, отстаивавшийформулу: КачГ ЬгiсЬi МiеiЬе . Хорошо помню, как я волновался в ожиданиидня, назначенного для заседания, никогда перед тем мне не приходилосьдержать речь в присутствии более или менее многочисленного собрания.Нужно было решить, что лучше: написать ли речь от первого слова допоследнего и затем заучить ее наизусть, или приготовиться к ее прочтению,или же установить заранее только главные ее пункты, а во всем остальномположиться на импровизацию. Я остановился на последнем способе дей-ствий (которого держался и во все время своей адвокатской деятельности),но тем более жутко мне было в тот момент, когда пришлось встать и об-ратиться к моим , но строгим слушателям. Мы все оченьхорошо понимали, что нельзя требовать многого от начинающего оратора,но вместе с тем все были расположены к взыскательной критике, справед-ливо находя, что именно на первых порах она важнее и полезнее, чем похвала.Откровенность мы считали для себя обязательною и не стеснялись под-черкивать все то, что казалось нам недостаточно продуманным или слабовыраженным. Как бы то ни было, речи были сказаны, диспут , продолжительный и оживленный, благополучно приведен кконцу — и с этих пор сделались любимым занятиемкружка. В начале 1860 г. я выступил перед ним обвинителем г-жи Жефосс,процесс которой, благодаря, в особенности, защитительной речи Беррье,прогремел незадолго перед тем в одном из французских провинциальныхсудов ; защитником ее явился Д.В. Стасов, и русское последовало,сколько мне помнится, примеру французского, т.е. склонилось к оправданиюобвиняемой. Не подлежит никакому сомнению, что все эти обвинения, защиты, председательские резюме сослужили немалую службутем из нас, которым суждено было приложить руку, в той или иной роли,к осуществлению судебной реформы. К настоящему делу мы подходилиуже не новичками и сравнительно легко вошли в его колею, усвоили себеего приемы. Менее осязательна, но едва ли менее велика, была польза,которую мы извлекли из совместного обсуждения дел, законопроектов июридических вопросов. Если речи, произнесенные в кружке, способствовалиразвитию ораторских навыков, то участие в правильно веденных спорахподготовляло , приучало к всестороннему анализу, к находчи-Нем. — Купля разрушает найм.Г-жа /Лефосс обвинялась в том, что велела застрелить молодого человека, застигнутого ночьюв ее саду, куда он пришел будто бы для свидания с дочерью подсудимой. — Прим. авпi. ц репликах, к внимательному выслушиванию противников, к спокои-ому по форме, к исчерпывающему по содержанию ответу на их аргумен-тацию>.Резюмируя все сказанное, приходится констатировать, что распро-страненное представление о глубокой и непроходимой пропасти междудошлым и настоящим нашей адвокатуры не совсем правильно, хотяоно содержится даже и в суждениях составителей уставов. В действи-тельности, первый проект Блудова, так невыгодно отличающийся от про-екта Комиссии 1820 г., хотя и был признан невыгодным, не был, однако,а Iiiпiпе отвергнут, а, напротив, послужил исходным пунктом для даль-нейших работ по созданию у нас адвокатуры. Приверженность к про-шлому тем более замечательна, что необходимость полного с ним разрывапроникла уже тогда в общественное сознание и весьма убедительно от-мечалась и в журнальных статьях и в замечаниях на Основные Поло-жения. С другой стороны, на устройство адвокатуры значительно влиялои общественное настроение, находившееся под влиянием теории здоро-вого эгоизма, не позволявшей государству вмешиваться в частные пра-воотношения и в чем бы то ни было стеснять свободу распоряженияграждан своими правами. Под этим влиянием составители судебных ус-тавов отказались от создания привилегированного положения для адво-катуры и, наложив на нее серьезные обязанности, подчинив ее суровойдисциплине, отвергли не только обязательность участия адвокатуры впроцессе, но монополию, хотя уже и тогда громко и настойчиво указы-валось, что таким путем создается какая-то уродливая обстановка, ко-торая должна служить важным препятствием для вступления в сословие,ибо вступление требует известного самоотречения. Предубеждение про-тив адвокатуры, кроме того, щедро питалось глубоким недоверием, ко-торое было внедрено дореформенными ходатаями, внушившими яркое инеизгладимое впечатление об адвокате. Это обстоятельство в значитель-ной мере мешало образованию правильного взгляда на задачи адвока-туры.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33
Babadu.ru
Насколько взгляды эти были неясны, лучше всего доказываетсясравнением статьи К.П. Победоносцева, полагавшего, что без правильноорганизованной адвокатуры не может существовать правосудие, с мне-нием обер-прокурора Семенова, доказывавшего, что слова присяги вынуждают адвоката к кля-твопреступлению. Несмотря, однако, на такую путаницу понятий, со-ставители Судебных Уставов избегали ставить основные вопросыадвокатской этики и всячески их обходили. Сюда еще нужно прибавитьполнейшее игнорирование помощничества. несмотря на сделанные ми-нистром юстиции указания на необходимость регулировать этот институт.Наконец, усовершенствование процесса, достигнутое Судебными Устава-ми, неизбежно должно было сделать еще более очевидными недостаткиматериальных законов и углубить пропасть между так называемой фор-мальной и действительной правдой, — а такой разлад неизбежно делалдвусмысленным положение адвоката, призванного осуществлять силу изначение закона.ПЕРЕХОДНЫЙ ПЕРИОД(1866-1874)12. ПЕРВОНАЧАЛЬНЫЕ УСЛОВИЯИ ОБСТАНОВКА ЖИЗНИАДВОКАТСКОГО СОСЛОВИЯИтак, отношение составителей Судебных Уставов к адвокатуре пред-ставляется проникнутым весьма яркой двойственностью. Сознание необ-ходимости ввести адвокатуру не могло устранить глубокого к ней недоверия,издавна укоренившегося и широко распространенного. Поэтому вместо того,чтобы позаботиться о мерах для привлечения юристов к новому институту,составители Судебных Уставов создали целый ряд препятствий для успеш-ной организации сословия. Препятствия эти были очень серьезны и еслиони не оказались неодолимыми, то лишь потому, что тогда было совсемособое время и совершенно исключительное настроение. Красноречивыйсвидетель и выдающийся участник этих дней, А.Ф. Кони говорит в своих : . Введение Судебных Уставов заставило многих людей менять своюжизненную карьеру. Так, по словам В.О. Люстиха, он поступил в Харь-конский университет на математический факультет, но слухи о предстоящейреформе побудили его перейти на юридический факультет и войти в новоесословие.Такое настроение, по-видимому, особенно ярко концентрировалосьименно по отношению к адвокатуре. В речи, произнесенной в Общем Со-брании присяжных поверенных 30 апреля 1906 г., В.О. Люстих говорил: . По словам В.Д. Спасовича, . То же самое подтверждаети К.К. Арсеньев в своих . В 1885 г.И.Я. Фойницкий утверждал, что .Благодаря этому не оказало никакого влияния на образование незави-симого сословия, о котором мечтали составители Судебных Уставов, и тообстоятельство, что первоначально оно составилось сплошь из отставныхчиновников, вчерашних жрецов отвергнутого судебного режима. Даже неверится, когда узнаешь, какие элементы тяготели к новому сословию ад-вокатуры. В числе первых, заявивших в Петербурге о своем желании всту-т-ь в число присяжных поверенных, были, например, презус военногод Гороблагодатских заводов и регент земской актовой канцелярии, иоба они были приняты. Вообще, из 26 прошений, переданных комитетомобразовавшийся Совет присяжных поверенных, одно было от доктораюридических наук Владимира Спасовича и одно — от присяжного стряп-чего, все же остальные принадлежали бывшим чиновникам разных рангов.начиная от коллежского секретаря до действительного статского советника.Но настроение, о котором так ярко свидетельствует А.Ф. Кони, было стольильно, что подчиняло себе все и всех, и через два-три месяца после введениясудебной реформы официальный орган Министерства Юстиции мог констатировать, что . И даже такие завзятыевраги нашей адвокатуры, как Цедрин , писали, что .Героический момент, вызванный осуществлением Судебных Уставов, ока-зал бесспорно самое решительное влияние на судьбы нашей адвокатуры. Ондал первый сильный толчок, определивший направление, по которому двину-лось развитие сословной жизни. Но героический момент никогда не можетдлиться долго. Ему на смену приходят будни, — и тогда ненормальные ус-ловия, на которые было указываемо еще при выработке Судебных Уставов,все сильнее и сильнее стали давать себя чувствовать. Сразу же обрисовалсянедостаточный прилив сил к адвокатуре. Председатели провинциальных судовто и дело обращаются в Петербург и Москву с просьбой найти желающихпоселиться в округе того или другого суда. Препровождая одно из таких об-ращений (председателя владимирского Окружного Суда) в Совет, председа-тель спб. Окружного Суда Г.Н. Мотовилов просит узнать, не найдется лижелающих переселиться во Владимир и .Председатель кашинского суда сообщает, что лиц, желающих быть присяжными поверенными при суде, но желанияна это никто не изъявил>.Между тем, как все они прибавляют, дел гражданских в суде произ-Спасович В.Д. Застольные речи>, с. 18. — Прим. авт. . — Прим. авт. (Вероятно, автор имеет в виду работуИ.Я. Фойницкого . Спб.. 1Й85. -Поим. сост.).Судебный Вестник, 34, 1866 г. — Прим. авт.Все нас ругают и хлещут. — говорил Спасович. — и первый между ними — тот великийтирик. который и есть единственный хороший прозаик нашего времени> (Застольные речи. )- Прим. авт.Шедрин М.Ь. Сочинения, т. VI. с. 301. — Прим. овгп.водилось столько, что присяжному поверенному, по-видимому, мог бытьгарантирован приличный заработок. Из этих производившихся в судах делзначительное число велось через поверенных. Так, по справке, собраннойпетербургским и московским Советами в 1868 г., оказалось, что, например,в Псковском суде на 473 дела через поверенных было ведено 173 дела, вВеликих Луках на 187 — 93, в Новгороде на 115 — 96 и т.д. Но этицифры и свидетельствуют, что прежние ходатаи по делам не сложили своегооружия и продолжали действовать. За ними стояла традиция, и тот жепредседатель кашинского суда удостоверяет, что .Но само собой разумеется, что ходатаи не успокаивались на прочноститаких традиций. Они энергично боролись за свое существование и смелоконкурировали с новыми патентованными адвокатами. Любопытно, чтодаже на страницах официального эти господа пе-чатали свои объявления о . В 1868 г. в Петербурге об-разовался ,уверявший в рассылаемых плакатах, что . Чрезвычайно характерное объявление печаталось в , указывающее степень невежества частных ходатаев. Объяв-ление это буквально гласило так: . В 1867 г. петербургский обер-полицмейстер обратился сзапросом в Совет, можно ли разрешить отставному коллежскому секретарюМелунину иметь вывеску, и Совет, отвечая, что для этого не встречаетсязаконных препятствий, полагал, однако, что .Введение Судебных Уставов заставило частных ходатаев теснее спло-титься, и они стали соединяться в компании. Так, в трое лиц объявляли, что они . Объявление обратило на себявнимание тем, что в числе этих лиц один был почетный мировой судья. Сдругой же стороны, когда Министерство Юстиции стало собирать сведенияо составе ходатаев, то оказалось, по словам , что значи-тельное число частных ходатаев не имеют даже юридической пра-воспособности.Таким образом, на стороне прежнего были и за-коренелые традиции набирать числом поболее, ценою подешевле, и нераз-борчивость в средствах. Но еще важнее было, что при этом ходатаи ненесли на себе никаких обязанностей, которые были возложены на присяж-ных поверенных и которые были для них, при незначительном количествеадвокатов, весьма чувствительны. Так, например, в тверском суде в 1867 г.,по сообщению председателя суда, присяжные поверенные вели 108 граж-данских дел (частные ходатаи 169 дел), а . Таким образом, число обязательныхзащит превышало количество гражданских дел. В результате то и делоприходится встречаться с заявлениями такого рода. . .Точно так же и петербургский Совет в 1870 г. в одном из своих по-становлений высказался в таком же смысле : . 1875. с. 136. 144. — Прим. авт.Постановление Спб. Совета присяжных поверенных от 28 февр. 1870 г., с. 3.- Прим. авт. .К этому еще присоединялся строгий надзор, который проявлял Совет,и дисциплинарная ответственность за всякое ртступление от вырабатывав-шейся Советом адвокатской этики. Поэтому, как только кто-нибудь чув-ствовал себя стесненным, как только контроль Совета становился тягост-ным, он тотчас выходил из состава присяжных поверенных, ни на йоту неменяя характера своей профессии. Так, вышел тогда из состава присяжнойадвокатуры после дисциплинарного о нем производства известный в товремя присяжный поверенный Я.М. Серебряный.В том же направлении влияло отсутствие всякой регламентации инсти-тута помощничества. Помощники оказались совершенно беспризорными,брошенными на произвол судьбы. . В Москве выработалась другая организация. Присяжныйпвеоенньш Плевако установил для своих многочисленных помощников то-варищеский суд чести. По словам , . Вот еди-ничные указания на попытки присяжных поверенных внести какое-либосодержание в личный патронат и установить нравственную связь со ста-жерами.Такое безотрадное положение помощников неизбежно приводило к весь-ма нежелательным последствиям в двух разных направлениях. С однойстороны, юристы, желавшие посвятить себя адвокатуре, не рассчитывалинайти надлежащую школу в личном патронате и предпочитали поступатьв кандидаты на судебные должности, с тем, чтобы вести дела на правахчастных лиц. Эта странная практика, восстановившая одну из наиболеетемных сторон дореформенного судебного строя, грозила укорениться вновых судебных учреждениях. По словам В.А. Капеллера, он, вместе скнязем Урусовым и другими товарищами, зачислившись в кандидаты на су-дебные должности при московской Судебной Палате и занимались хож-дением по делам. Только год спустя старший председатель, сенатор По-ленов, предложил им выйти в отставку и записаться в помощники при-сяжных поверенных. Но в провинции этот опасный порядок еще долгодержался. В корреспонденциях нередко встречаютсяуказания, что, например, в Екатеринославе из кандидатов на судебныеПо словам В.О. Люстиха. этим присяжным поверенным был А.Н. Турчанинов. 140 общениес помощниками было и у других присяжный поверенных, не имея. однако, такого организованногорактра. — Прим. авт.В 18/4 г. один из помощников. Пий Варламов, вызванный в суд по обвинению в том. что онвоспользовался поездкой в Зарайск, чтобы отбить дело у патрона, отказался явиться на суд и вызвалН- iiлевако на ДУЭЛЬ. Плевако заявил о вызове прокурору, и Варламов, преданный суду моек.Ф- уда, приговорен был к аресту на военной гауптвахте на 3 дня. Любопытно, что в своем воз-ражении прокурору Варламов выражал удивление, что обвинитрльная власть говорит о каком-то то-варищеском суде, суде. не утвержденном властью. (Судебный Вестник>, 1874, — 10). -рим. авт.должности адвокатурой занимается один . До сих пор, читаем мы в другомместе, кандидаты на судебные должности при курском Окружном Судебеспрепятственно вели в этом суде, в качестве поверенных, гражданскиедела . В печати возникала далее полемика по этому вопросу, причем по-ложительное его разрешение представителями магистратуры вовсе не встре-тило отпора, хотя казалось бы, что все, что напоминало прежние порядки,должно было скорее вызывать преувеличенные опасения.Но если юристы, желающие посвятить себя адвокатуре, избегали за-писываться в помощники, не рассчитывая здесь получить нужную подго-товку, то, напротив, ввиду неорганизованности помощничества, сюда стре-мились сомнительные элементы, желавшие использовать звание помощникав разных сторонних целях. .Наконец, эта неопределенность положения помощников приводила ктому, что со стороны стажеров возникли попытки освободить себя от над-зора Совета. Упорную борьбу с Советом вел помощник А.Н. ТурчаниноваЛюце (впоследствии товарищ министра юстиции) в 1870 г. По ходатайствуСовета, Окружной Суд стал назначать помощников присяжных поверенныхна защиту подсудимых. Люце отказался от защиты; а когда Совет вызвалего для объяснений, он и от этого отказался, заявляя, что помощники неподчинены Совету. Совет, . Однако, Судебная Па-лата, по жалобе г. Люце, отменила постановление Совета, так как дейст-вующий закон не дает твердой точки опоры для установления такого над- , 1876, № 69. — Прим. авт. . 1870 г.. 115. — Прим. авт.Арсеньев К.К. Указ. соч. с. 45. ч. II. — Прим. авт.оа .Таким путем найден был выход из фальшивого положения. Совет ипредложил А.Н. Турчанинову отчислить Люце, что и было им сделано.В результате организующее начало восторжествовало, но перипетии этойборьбы не могли, конечно, служить поднятию престижа нового сословия.Точно так же вредило нормальному развитию сосуществование, наряду(; судебными уставами, и временных правил 19 октября 186 г., предостав-лявших облегчительные условия для вступления в присяжную адвокатуру.Какой, в самом деле, практический смысл имело записываться в помощники,если, согласно ст. 44 временных правил, лицо, занимавшееся юридическойпрактикой, допускалось в присяжные поверенные и без стажа помощника.Если, тем не менее, в Петербурге тотчас по открытии Совета В.О. Люстихоткрыл запись в число помощников, то это лишь подтверждает, что прак-тические соображения не играли тогда доминирующей роли. Но, например,в Москве такая крупная величина, как Ф.Н. Плевако, счет излишнимпроходить стаж помощника, а воспользовался временными правилами. Приэтом, прослужив 1 год и II месяцев и практикуя 2 года и 10 месяцев,Ф.Н. Плевако доказывал, что вместе эти цифры составят пять лет, таккак ст. 44 требует либо 5 лет практики, либо 4 года службы по судебномуведомству. . Выходит, таким образом, чтосохраняя и после вступления в действие Судебных Уставов силу облегчи-тельных правил (а они, как уже выше указано, действовали до 1871 г.),законодатель сам сводил на нет значение Судебных Уставов в рассматри-ваемой области и ставил препятствия для организации сословия.13. ОТНОШЕНИЕ ПРАВИТЕЛЬСТВАК АДВОКАТУРЕТаковы были те условия, в которых начала жить и действовать русскаяАдвокатура. Как известно, медовый месяц судебной реформы прошел весьма"""РО. Она оказалась инородным телом в нашем государственном орга-Tэме. Официальный от-кровенно признает, что .Речь идет прежде всего о петербургских процессах, возбужденных Ми-нистерством Внутренних Дел. В мае 1866 г. начато было судебное пре-следование против , против , против за помещение в № 3 статьи Ю. Жуковского: . Блестящую речь по этому последнему делу произнес К.К.Арсеньев (Валуевская назвала эту речь затейливо-ловкой), и под-судимые (вместе с Жуковским судили и редактора Пыпина) были оправ-даны в первой инстанции.Само собою разумеется, что острое недовольство новыми судами об-ратилось преимущественно против адвокатуры, которая больше всего спо-собствовала исходу процессов, не соответствовавшему ожиданиям админи-страции. В своих воспоминаниях о процессе Каракозова Д.В. Стасов, междупрочим, рассказывает: Я ему ответил, что мы для этого назначены,и дело это защищаем по назначению князя Гагарина. Тогда принц сказал: . На это Турчанинов ответил: . Между тем, принц Оль-денбургский был сам в числе судей по делу, и отношение к адвокатуребыло вообще благожелательное. .Очевидно поэтому, что в словах принца Ольденбургского просто слышалсядавно знакомый уже отзвук непонимания задач адвокатуры.Мы видели выше, что и во Франции, в стране со старой и отличноразвитой адвокатурой, не раз наступали моменты, когда адвокатов ото-ждествляли с защищаемыми ими подсудимыми. Если так было во Франции,то тем более это явление должно было развиться у нас, при недостаточнойкультурности и новизне института. Понятно, поэтому, что участие адво-катуры в литературных и политических процессах и глубокое впечатление,какое производили в этих делах речи защиты, не могло не возбудить се-рьезного недовольства власти и должно было окружить адвокатуру атмо-сферой правительственного недоверия и подозрения. Насколько эти чувствабыли сильны, свидетельствует история князя А. И. Урусова. Один из самыхблестящих адвокатов Москвы, участвовавший во всех выдающихся про-цессах, приезжавший нередко в Петербург (он принимал, например, участиев Нечаевском деле, и речь его привлекла к себе общее внимание), князьУрусов был выслан в административном порядке в Прибалтийский крайи, спустя несколько лет, освобожден из ссылки под условием сложения имзвания присяжного поверенного и поступления на государственную службу .Но и независимо от этого, когда героический момент сменился буднями,самая организация адвокатуры должна была вызывать к себе подозритель-ное отношение властей. . Благодаря этому сословие сразу сделалось прибе-жищем для всех недовольных и гонимых. Составители судебных уставовполагали, что адвокатура сделается рассадником для всей магистратуры.А в действительности случилось нечто обратное, (Спасович).Все эти обстоятельства, повторяем, и создавали недоверчивое, подо-зрительное отношение к адвокатуре, и это отношение весьма сильно влиялона дальнейшее развитие сословия. Вскоре после введения судебных уставовв 1866 г., , бывший тогда официальным органом Ми-нистерства Юстиции, писал: , с. 158. — Прим. авт. . 1906. апрель, с. 282. — Прим. авт.Випе-председатрль 1 осуларственноги Совета и председатель Верховного Суда. — Прим. авт. . 1906. апрель, с. 276. — Прим. авт.тот последний факт не упоминается в воспоминаниях А.Ф. Кони о кн. Урусове, но сообщенмне В.А Капелером. — IЄрим. авiтi.( асович В.Д. Застольные речг. с. ~). — Прим. авт..ат — убежище.ко один путь к тому, чтобы положить ему прочное основание: это отнестиськ нему с доверием и по возможности устранить преграды к его деятельностии дальнейшему развитию. Что-нибудь одно: или в обществе может суще-ствовать известное учреждение или нет. В первом случае надо придать емувсе те условия, которые необходимы для его деятельности; в противномслучае нужно отказаться от мысли об его установлении.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33
Babadu.ru
Нет ничего вреднее,как, обставляя известное учреждение широкими правами, вместе с тем ста-раться придать ему такие условия деятельности, которые на практике кло-нились бы к ограничению этих прав. Законодатель, став на этот путь,отнимая одной рукой то, что дано другой, не достиг бы ничего, кромеослабления созданного им учреждения в самом его корне, так как сделалбы невозможным осуществление той цели, для которой предполагалось со-здать это учреждение>.Эти красноречивые, яркие слова как будто для того только и былисказаны официальным органом Министерства Юстиции, чтобы резче под-черкнуть наметившееся отношение законодателя к адвокатуре, полное рав-нодушие к ее судьбам. В ближайшее к введению судебных уставов времяправительство еще проявляло некоторый интерес. Так, в 1867 г. Депар-тамент Министерства Юстиции обратился в Советы с запросом ,Петербургский Совет немедленно ответил, что он полагал бы определитьэто число цифрою сто, но дальнейшего движения вопрос не получил. ВначалеМинистерство выражало некоторое беспокойство по поводу недостатка при-сяжных поверенных, ибо, как мы видели выше, со стороны председателейпоступали заявления о невозможности отправлять правосудие согласно тре-бованиям Судебных Уставов. Параллельно с Советами, Министерство сталоразрабатывать меры для привлечения присяжных поверенных в провинци-альные суды. В августе 1869 г. за № 13549 Министерство обратилось кстаршим председателям судебных палат с циркуляром, в котором ставиловопрос об облегчении приема в присяжные поверенные при провинциальныхсудах. , 1866, № 18. — Прим. авт.Ст. 388 Учр. суд. уст. — .""ых, в качестве их помощников, предпочтут самостоятельную дея-ность в губернии, что, очевидно, весьма желательно и для местныхбывателей, которым лучше иметь не вполне опытных защитников, чем неметь их вовсе. В случае осуществления сего предположения следовало бывместе с тем постановить, что лица, допущенные в присяжные поверенные"у означенного временного правила, могут заниматься ведением делтоько в провинциальных окружных судах, причем надзор за точным со-владением этого порядка мог бы быть предоставлен столичным Советамприсяжных поверенных… Затем можно было бы постановить, что с исте-чением срока, установленного общим законом для поступления в присяжныеповеренные, вышеупомянутое ограничение теряет свою силу, и присяжныйповеренный приобретает право ходатайствовать во всех судебных установ-лениях округа Судебной Палаты, к которой он приписан, не исключая исудов столичных. Признавая это предположение заслуживающим ува-жения и имея в виду, что в некоторых иностранных законодательствах(например, итальянском) допущены подобные облегчительные условиядля провинциальных адвокатов, считаю нужным, предварительно даль-нейших со стороны министра юстиции по сему предмету распоряжений,собрать мнения и практические указания людей, ближайшим образомзнакомых с этим важным вопросом. Вследствие чего имею честь покор-нейше просить Ваше Превосходительство доставить мне в возможнойскорости подробное Ваше заключение по вопросу о мерах к увеличениючисла присяжных поверенных при провинциальных окружных судах, ио том, какие требуются для достижения этой цели изменения или до-полнения в Судебных Уставах 20 ноября 1864 г.>. Требуемые заявлениябыли доставлены, но вопрос не двинулся с места, и никаких измененийи дополнений в уставы внесено не было.За всем тем, данный случай был единственным в своем роде, потомучто здесь все-таки слышен был хоть какой-нибудь отклик. Во всех другихслучаях, какие бы вопросы не возбуждались, они абсолютно игнорировалисьМинистерством, и ходатайства Совета просто оставались без последствий.Так, в дополнение к указанному вопросу, Совет в 1869 г. . Ходатайство это подтверждается указанием на несоответствиемежду требованиями для поступления в присяжные поверенные и на службупо судебному ведомству. В доказательство Совет приводит следующийфакт: Это представление Совета также осталось безпоследствий .В конце 1866 г. петербургский Совет возбудил ходатайтво об установ-лении комплекта, находя, что для Петербурга достаточно ста человек дляустановления комплекта. Возбуждая свое ходатайство, Совет обратил вни-мание на то, что . ПоэтомуСовет приходит к заключению, что . Судебная Палата признала хо-датайство Совета заслуживающим уважения и представила его в Минес-терство, но (Журн., 13 сентября 1867 г.). В 1868 г. ходатайство было возобновлено,причем Совет имел возможность констатировать, что опасения начинаютсбываться. После отрицательного ответа Министерства прошло более года; . На этот раз ходатайство Совета сновабыло поддержано Окружным Судом и Судебной Палатой, но опять ос-таюсь без всяких последствий. В 1870 г. то же ходатайство составляло"рдет словесных объяснений, представленных министру юстиции отимени Совета председателем его и двумя членами, и на этот раз оно непривело ни к какому результату. Спустя три года Совет вновь вернулся ктому же вопросу и, к сожалению, мог констатировать, что . К этим соображениям Совета К.К. Арсе-ньев прибавляет еще указание на то, что . Тем не менее, Совет, видябезуспешность всех прежних ходатайств, отказался от нового их возбуж-дения, и намерения составителей Судебных Уставов относительно установ-ления комплекта так и остались не осуществленными.Точно такое же отношение проявлено было и к заботам спб. Советаоб организации сословия помощников присяжных поверенных. Чуть не спервых дней своего существования Совет обратил внимание на необходи-мость урегулировать положение помощников и подчинить их контролю Со-вета. Прежде, — говорится в Журнале Совета от 9.11.1871 г., — Советпринимал только к сведению заявления присяжных поверенных о принятииими помощников и отчеты о занятиях последних; эти заявления и отчетыне подвергались никакому контролю. В 1869 г. Совет постановил приниматьв число помощников только таких лиц, которые получили юридическоеобразование, и установить меры надзора за помощниками. Но, сознавая,что всех этих мер будет недостаточно, и прежде всего потому, что, какпоказал приведенный выше случай Люце, помощники в любой момент могутотказаться от подчинения вырабатываемым нормам, Совет возбудил вопросо необходимости легальной организации помощников. Согласно с мнениемвсех присяжных поверенных, а также и помощников, Совет выработал про-ект правил, подлежащих утверждению в законодательном порядке, и пред-ставил их на рассмотрение спб. Судебной Палаты; Палата представила ихв Министерство, но ни малейшего отклика представление не встретило.Затем, (Журн., 9 мая 1873 г.) . Но и это ходатайство, как известно,было оставлено без удовлетворения.Арсеньев К.К. Указ. соч.. с. 273. — Прим. авт.Арсеньев К.К. Указ соч., с. 62. — Прим. авт.В первый же год своей деятельности Спб. Совет столкнулся с вопросом . Для проверки соответствующих заявленийприсяжных поверенных необходимо состав Совета усилить членами СудебнойПалаты и привлечь к участию представителя прокурорского надзора. Советвыработал новый проект и представил его в Судебную Палату, но опять, -констатирует летописец , — .Такое отношение, несомненно, представляло известную систему, потомучто оно было неизменным, каково бы ни было содержание ходатайства.Наряду с приведенными ходатайствами, имевшими принципиальное зна-чение для жизни сословия, были и такие, которые преследовали частичныеусовершенствования и никаких сомнений вызвать не могли, равно как ине представляли никаких трудностей для проведения в жизнь. Так, в 1871 г.,Совет постановил ходатайствовать об издании, в развитие правил ст. 38Учр. суд. уст. , закона . В 1872 г. ходатайство было представлено Судебной Па-лате, а в феврале 1874 г. Совету было сообщено, что ходатайство оставленоМинистерством Юстиции без последствий. Такая же участь постигла хо-датайство об издании закона, регулирующего охрану и направление дел,оставшихся после умершего присяжного поверенного,С этими однообразными примерами любопытно сопоставить историювзимания 10Ї/о сбора с гонорара, получаемого присяжным поверенным. Прииздании Судебных Уставов определение размера сбора было отложено доустановления таксы для вознаграждения присяжных поверенных. За вы-работку таксы Министерство взялось так усердно, что предоставило Со-у Арсеньев К.К. Указ соч., с. 203. — Прим. авт.-т. 38 чр. сд УСI. — -тамвильным ЗДержа-нием 10% сбора из получаемого присяиэяжными пов вер вознагражденияоказывается практически невозможныным. Самое вдде членов Совета,взыскивающих или собирающих этот нажалог со все?вх iвiОрпорацй и, сле-довательно, в том числе с самих себя, i, и самих сеедлирующiк, былобы крайне неестественно и не соответстктвовало бы о> ост> принци права,в силу которого никто не может быть судiудьею в своує" м щйном деле. Нельзяне признать, что и для Судебной Палаттаты правильк-вдпДоль по сену пред-мету над Советом представил бы болыпэшие затруджэдд.оэтому Совет по-лагал, что либо Судебная Палата сама iа выработаемте для окр. судов исудебных приставов, на которых будет вг возложено взд сбора, мк>, еслиПалата останется при мнении, что обязаезанность эта диежать наСовете, .Общее собрание департаментов моиосковской ОСурi Палаты, по рас-смотрении этого постановления Советута, сбора сiолуча-емого присяжными поверенными по т таксе вознаапкйя, разделяямнение Совета, что прав и-: ила эти щ, быть уста-новлены лишь в з а конода : а т ел ь н о м г.;д к е>. Министр(.тиции, однако, не согласился с этими соображениями и в 1873 г. под-твердал обязанность Совета заняться взиманием сбора, сославшись придi на выработанные спб. Советом правила. Поэтому и московский Советдртупил к взиманию 10% сбора. Но уже в 1875 году последовал новый"цокуляр министра юстиции, перенесший на окружные суды обязанностьнзимать сбор. После этого московский Совет немедленно прекратил взи-мание сбора, а в Петербурге оно продолжалось. К этому еще остаетсяприбавить, что взимаемые Советами деньги передавались в Казначействотолько для того, чтобы, пролежав там два-три года, вернуться в Совет дляраспределения, и, наконец, что из денег, взимаемых с гонорара присяжныхповеренных, отчислялись известные суммы на вознаграждение кандидатовна судебные должности за защиту по назначению.Этот последний пример безнадежных колебаний по вопросу о взимании10% сбора доказывает, что индифферентное отношение к судьбе адвокатурыдиктовалось не только изменившимся настроением, но также истощениемзаконодательного творчества.Еще ярче сказались оба эти момента на неожиданном изменении порядкаобразования сословия присяжных поверенных при дальнейшем территори-альном распространении действия судебных уставов. Как известно уже,прием в присяжные поверенные предоставлен был временными правилами19 октября 1865 г. особым комитетам, которые действовали до открытияновых судебных учреждений. С открытием их комитет упразднялся, и функ-ции его переносились на Совет присяжных поверенных или, до его обра-зования, на окружные суды. При введении новых судебных установленийв округах судебных палат — Одесской и Казанской и в губерниях: Пол-тавской, Нижегородской, Смоленской и Костромской, этот порядок былзначительно изменен . Статьей 14 Высочайше утвержд. 1 апреля 1871 г.инструкции сенаторам, назначенным для открытия судебных учрежденийв указанных местностях, было постановлено: . Это изменение ничем другим не может быть объ-яснено, как желанием сохранить за Министерством право утверждения взвании присяжных поверенных, установленное временными правилами. ПриВ Москве, как уже упоминалось выше. пр" проект таксы сос(-," .i окружным .удом.Прим. авт., К. Рихтер. . Москва. 1878. — Прим. чет..СудеоныЛ Вестник>, 1875. 12 — Прим. кипi.этом не было принято во внимание, что в комитетах состоят члены уп-раздняемых судебных мест (председатель и товарищи председателей палатгражданского и уголовного суда и губернский прокурор), и что, следова-тельно, с открытием новых судебных учреждений такой комитет никак неможет существовать. Затруднение было разрешено так, что .В таком произвольно измененном виде комитеты существовали и, принимаяприсяжных поверенных, представляли их на утверждение министра юсти-ции. Только в 1874 г. на этот порядок была принесена жалоба (на одесскуюСудебную Палату), и Правительствующий Сенат весьма решительно пре-кратил действие этого порядка, находя, что упомянутое правило и инструк-ция противоречат ст.ст. 45 и 0 Высочайше утвержденного 19 октября1863 года общего Положения о введении в действие Судебных Уставов,равно Учреждению судебных установлений (ст. 378), никаким позднейшимузаконением по продолжению к Своду Законов не отмененным. Поэтомудействие 14 инструкции, вопреки ее буквальному смыслу, должно бытьпризнано прекратившимся, . Министр юстиции воспринял толкованиеСената и разослал соответствующий циркуляр, но в течение несколькихлет этот уродливый порядок действовал .Такое отношение центральной власти должно было сказаться, конечно,и на отношениях между магистратурой и адвокатурой. Первый ревизионныйотчет о деятельности новых судов мог еще констатировать, что отношениямежду прокуратурой и адвокатурой вполне нормальны. Но некоторые дис-сонансы стали слышаться весьма быстро. И не было ли нечто символическоев том, что первым подсудимым в с.-петербургском Окружном Суде былпервый помощник присяжного поверенного В.О. Люстих, обвинявшийсяв оскорблении судебного следователя Бильбасова . Чрезвычайно характер-В Казани, например, общее собрание отделений Окр. Суда постановило, согласно указу Суд.Палаты, закрыть комитет с 23 января 1873 г. и принять все обязанности совета окр. суду. Но, какуказано, временный комитет тоже всецело составлялся окр. судом и, след., изменение произошло нев составе, а в характере деятельности. Вместо временных правил окр. суд отныне должен был руко-водствоваться исключительно Судебными Уставами. — Прим. авт.В.О. Люстиху, как помошнику ирис. пои. Гаевского, с.с. Бильбасов отказал в сообщениисведений о производящемся у него деле. В.О. Люстих написал суд. следователю письмо, в которомупрекал его в незнании Судебных Уставов и наказа, и заканчивал свое письмо словами; . В.О Люстих виновным себя нс признал и просил Суд: . На это спб. Окружной Суд в своем определении весьма резкоответил, назвав мнение Совета голословным, и заявил, что если в некоторыхслучаях Суд представлял неправильные действия присяжных поверенных,которые были преимущественно неприличны со стороны присяжных пове-ренных, усмотрению их Совета, то в этом он не руководствовался пред-полагаемым правилом, а действовал, таким образом, исключительнопо доверию к правильности действий Совета прис. поверенных округаспб. Суд. Палаты>. В этих мотивах ясно слышатся отзвуки полицейскогорежима и произвола, который должен был уступить свое место началузаконности и прочным юридическим отношениям.устно то, что я могу сказать в свою пользу>. Председатель не разрешил подсудимому читать, иВ.О. Люстих начал свою защиту так: ( , 1866, № 18). — Прим. авт.Ст. 134 чр. суд. уст, — .Ст. 137 чр. суд. уст. — Ст. 138 чр. суд. уст. — ), но, как уже выше упомянуто, Советы и сами со-скальзывали на этот опасный путь, возложив, например, в Петербурге напредседателя Совета обязанность частным образом сообщить стар-шему председателю Судебной Палаты сведения, заставившие Совет отка-зать аспиранту на звание присяжного поверенного по ст. 380 Учр. суд.установлений.Адвокатура, как мы видели, не переставала доказывать, что возложен-ные на нее обязанности не соответствуют ее правам, и на этом основанииходатайствовала то об установлении комплекта, то об облегчении условийвступления в присяжные поверенные. А между тем, судебные учрежденияделали попытки дальнейшего стеснения прав присяжных поверенных в поль-зу частных ходатаев. Так, Великолуцкий Окружной Суд возбудил вопросо запрещении присяжным поверенным одного округа ходатайствовать поделам в судебных учреждениях другого округа, хотя до установления ком-плекта такое право принадлежало вообще всем желающим. Для присяжныхповеренных устанавливалась, таким образом, ргiуiiееiит осiiоаит . Мос-ковская Судебная Палата не только возбудила, но и решила в 1872 г. этотвопрос по отношению к присяжному поверенному округа спб. СудебнойПалаты А. Герке, предъявившему иск в Нижегородском окружном судеи поддерживавшему затем интересы своего доверителя в московской Су-дебной Палате. Палата отвергла возражения А.А. Герке, сославшегося нато, что он не пользовался званием присяжного поверенного, а выступалкак частное лицо, и указала, что .1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33
Babadu.ru
Правительствующий Сенат, правда, решение Палаты отменили разъяснил, что до введения табели, которая установит монополию дляприсяжной адвокатуры на ведение дел, присяжный поверенный не можетСт. 380 чр. суд. уст. — .Лапi. — привилегия неприятная, недостойная.щен тех прав, которые принадлежат любому частному ходатаю. Нодденция стеснить права адвокатуры свыше меры, установленной воце, представляется чрезвычайно характерной.Были случаи и более мелкие, но обращавшие на себя внимание именноатриваемой точки зрения ненормальных отношений к адвокатуре.Т в 1873 г. в той же Москве возникла мысль об учреждении в здании ,да Библиотеки Московского Судебного Округа. вращали внимание, что по уставу этой библиотеки членами могут бытьвсе липа судебного ведомства, начиная от председателя Судебной Палатыдо последнего вольнонаемного писца, за исключением присяжных поверен-д Московского Округа. .14. ПЕРВЫЕ ШАГИ АДВОКАТУРЫНе приводя дальнейших доказательств, можно с полным основаниемутверждать, что Советы приступали к своей деятельности в условиях, далеконе благоприятных для правильной и спокойной работы. А между тем работапредстояла трудная и весьма ответственная, потому что все нужно былосоздавать заново. Никаких традиций накоплено не было, никакого фунда-мента не существовало, не на чем было поэтому укрепиться в первое время.Необходимы были серьезные усилия, чтобы сразу взять твердый и опре-деленный курс. Главная опасность была в том, что недружелюбное отно-шение грозило вызвать реакцию и столкнуть Совет с прямого и опреде-ленного пути. И такая тенденция, действительно, пробивалась. Так, на-пример, неоднократно делались попытки поставить обязанности защитыпо назначению и ведения дел пользующихся правом бедности в зависимостьот установления комплекта, но Советы весьма решительно против этоговосстали. В первом отчете своем спб. Совет высказал по этому поводу,что .Таким образом, опасность узкого и сухого профессионализма встретиласерьезный отпор. Но, с другой стороны, при том повышенном и несколькоромантическом настроении, которое характеризует шестидесятые годы, не-трудно было извратить задачи адвокатуры и в направлении противополож-ной односторонности — игнорирования профессиональных задач. В одномиз первых заседаний московского Окружного Суда, при разборе дела обродягах, присяжный поверенный Рихтер, защищавший по назначению,заявил присяжным заседателям, что . Любопытный случай про-изошел в московском Суде с известным впоследствии присяжным пове-ренным Л.А. Куперником. Назначенный защищать кр. Прокофьева, убив-шего вдвоем с Лебедевым четырех человек и давшего на суде весьма ци-ничные объяснения, Л.А. Куперник, между прочим, в речи своей сказал: . Вы-ясняя, затем, противоречия между нынешними и прежними показаниямии безусловно доверяя прежним, Л. Куперник так закончил свою речь: Московский Совет признал поведение Л.А. Ку-перника неуместным, и К. К. Арсеньев по этому поводу пишет в своейкниге: .В своих воспоминаниях А.Ф. Кони, в связи с громким делом миллионераОвсянникова, обвинявшегося в поджоге мельницы, рассказывает, что когдаОвсянников был арестован, он , 1866, ЛЇ 16. __ Прир овиковский, незадолго перед тем перешедший в адвокатуру из товари— прокурора петербургского Окружного Суда. За этот свой небольшойьменный труд. — так как по жалобам такого рода поверенные не до-гкалчсь к личным объяснениям, — Боровиковский получил от Овсян- дра пять тысяч рублей. Известие об этом произвело некоторое волнениепр-теобургском обществе, очень чутко относившемся ко всему, что касалосьеа Овсянникова. Некоторые применяли к поверенному обвиняемого стихиуркоасою: .д доходило до Боровиковского и действовало на его впечатлительнуюнатуру удручающим образом, так что он пришел, наконец, ко мне — своемустарому сослуживцу и бывшему начальнику — и заявил, что жалобы на-писаны им потому, что его убедили в невиновности Овсянникова, сделав-шегося жертвой общественного предубеждения, но что он готов возвратитьденьги для избежания дальнейших упреков. Я сказал ему, что огласкоювозвращения этих денег назад Боровиковский бросит лишний груз на чашуобвинения, во вред доверившемуся ему клиенту, так как это возвращениебудет, без сомнения, истолковано как признание им, Боровиковским, ви-новности последнего… Взволнованный Боровиковский не без труда согла-сился последовать этому совету> .Дело Овсянникова вообще оказалось для адвокатуры тяжелым испы-танием. По словам А.Ф. Кони, .Для адвокатуры же, помимо приведенного инцидента с Боровиковским,это громкое дело кончилось привлечением к дисциплинарной ответствен-ности двух выдающихся присяжных поверенных: П.А. Потехина, защит-ника Овсянникова, и В.Н. Герарда, который должен был выступить по-веренным гражданского истца, но в последнюю минуту был вызван По-, Кони А.Ф. . Т. 1, с. 14. — Прим. шт.внуковский, — прибавляет А.Ф. Кони, — остался верен себе и нарушил оптимистическоеРение ядовитыми словами: . — Прим. непiтехиным как свидетель по делу. Это-то и послужило поводом к привлечениюП.А. Потехина, а В.Н. Герард обвинялся в том, что был повереннымсначала одной, а потом другой стороны. Один получил выговор, а другой -строгий выговор, и оба вышли из Совета, к составу которого тогда при-надлежали.Сказывались от времени до времени и старые навыки. . Так, против В.Д. Спасовича, бывшего товарищем пред-седателя Совета, было возбуждено дисциплинарное дело по обвинению егов написании всеподданнейшего прошения об отмене решения гражданскогокассационного департамента Правительствующего Сената. Еще резче само-го факта бросается в глаза способ защиты В.Д. Спасовича, который, междупрочим, ссылался на то, что он действовал не как присяжный поверенный,по доверенности, и потому его поведение не подлежит компетенции Совета.Но Совет, указав, что ему подсудны все действия присяжных поверенных,совершенные ими, как адвокатами, в самом обширном смысле этого слова,категорически разъяснил, что .Не менее характерен, как отзвук старых порядков, другой случай. Двоеприсяжных поверенных, тоже принадлежавших к составу Совета, — Са-марский-Быховец и Остряков разослали сенаторам записку из дела, котороеони вели в Кассационном Департаменте Правительствующего Сената. Поэтому поводу петербургский Совет поставил общий вопрос и разъяснил,что, защищая право и охраняя интересы своих верителей, присяжные по-веренные должны употреблять для достижения этой цели только законныеи честные средства. Рассылка частных записок членам и прокурорам новыхсудебных установлений, как до, так и после слушания дела, имеет характернегласного ходатайства по делу, совершенно противный духу Судебныхуставов 20 ноября 1864 г. и введенного ими состязательного процесса.Обычай рассылки частных записок установился при действии прежнегопорядка судопроизводства, отличительными чертами коего были письмен-ность и канцелярская тайна… Но обычай, соответствовавший одному по-ядку, является совершенно несовместимым с другим, прямо противопо-пяiньм> Выясняя далее, в чем сущность нового порядка состоит, Советоодолжает: .В Москве присяжные поверенные проявляли слабость к публикациям,имеющим характер реклам. В 1873 г. Совет, обратив внимание на этотфакт, нашел необходимым формальным постановлением выразить неодоб-рение подобным рекламам и объявить о том гг. присяжным поверенным,прося их в то же время не дозволять их помощникам прибегать к такимрекламам.В 1870 г. до сведения московского Совета дошло, что некоторые при-сяжные поверенные представляют в Коммерческий Суд векселя ко взыс-канию не по доверенностям, а по бланковым надписям. Совет решительновоспретил это в интересах сословия, которое по положению своему в об-ществе должно быть образцом прямоты отношений в своих действиях кдругим лицам.Количество таких случаев нарушений профессионального долга, веро-ятно, можно было бы умножить. Они встречались вообще в первоначальномходе судебных уставов, и в своих ярких воспоминаниях А.Ф. Кони приводитнемало отчасти печальных, отчасти курьезных примеров. Но важно и зна-менательно, что Совет, выборный орган сословия, неизменно и решительнореагировал и неустанно стремился к намеченной цели. В деле Овсянникова,как указано выше, Совет не остановился перед осуждением своих членов.И действительно, хотя, как мы ниже увидим, пресса много занималасьадвокатурой и относилась к ней крайне недружелюбно, но против Совета,как представителя сословия, никаких нападок не было. Напротив, за Со-ветом, по-видимому, сложилась вполне определенная репутация строгогои Оезупречного судьи. Так, например, газета , рассказывая о слу-чае нарушения адвокатом профессионального долга, прибавляет: . Совет обвинялся скорее в излишней строгости. Так,когда в 1874 г. общее собрание, согласно с Советом, постановило, чтоприсяжные поверенные не должны являться и выступать в общих собранияхакционерных обществ в качестве фиктивных акционеров, признал это постановление бесцельно строгим". Точно так же, вместес , вел настоящую кампанию противСовета за установление испытаний в звании торгового и гражданского су-допроизводства. ) справедливо за-мечает, — так пишет , — что наши присяжные по-веренные в обеих столицах угрожают превратиться в редкую и крайне до-рогую для небогатых монополию в представительстве. Признаки этоймонополии уже видны из того, что спб. Совет присяжных поверенных безразрешения законодательным порядком высшей власти образовал из себянедозволенную ассоциацию, под названием испытательной комиссии, ко-торая присваивает себе власть ограничивать права состояния>. Председа-телю Совета К. К. Арсеньеву приходилось выступать с письмом в редакцию,доказывая, что ничего противозаконного в таких испытаниях, гарантиру-ющих надлежащий состав адвокатуры, не содержится, и так как при на-личности 380 ст. Учр. суд. уст. возражать против испытаний было бымудрено, то решительно восстал против этой статьи,дающей Совету бесконтрольное право отказа в приеме в присяжные по-веренные. При этом, тут же газета сочла нужным заявить, что со стороныСовета .Таким образом. Совет скорее обвинялся в излишней строгости, и потомус полным основанием В.Д. Спасович мог сказать в одной из своих за-стольных речей: . 10. — Прим. авт. , 1874, № 201. — Прим авiп. . 1874, № 136. — Прим. ант.Эти слова В.Д. Спасовича тем точнее соответствуют действительности,состав Совета отличался в то время удивительным постоянством. Зад пеовых лет К. К. Арсеньев не выходил из состава Совета (год — членомСовета год — товарищем председателя и 6 лет — председателем),В Д Спасович находился в составе Совета 7 лет (год — председателем(у дет __ членом Совета), А.М. Унковский — 7 лет, Матросов -6 ет Герард и Танеев — по 5 лет. Очевидно, следовательно, что боль-шинство сословия одобряло линию поведения Совета. Что это было именноодобрение, а не простой индифферентизм, можно судить по следующимпоимерам, чрезвычайно характерным. В начале 1870 г. один из присяжныхдоверенных возбудил вопрос, обязательна ли для членов сословия защитапо назначению, пока не установлен комплект. В Совете обнаружилось резкоеразногласие. Два члена Совета отвечали на этот вопрос отрицательно, нобольшинство (5 человек) считало принятие защиты безусловно обязатель-ным. Мнение большинства Совета было одобрено большинством общегособрания присяжных поверенных, созванного для обсуждения этого во-проса.Два года спустя одним из присяжных поверенных был поднят вопросо незаконном распространении Советом своей компетенции на действияприсяжных поверенных, совершаемые ими не в качестве адвокатов. Поэтому поводу тоже было созвано общее собрание, в коем только двое членовего выступили на поддержку такого взгляда и доказывали, что . Все остальные высказывались за принятуюСоветом практику, и огромное большинство признало излишним препода-вать Совету какие-либо правила для определения пределов дисциплинарнойего власти.Как уже видно, между прочим, из указанного, центр тяжести сословнойраЬоты находился тогда в Петрограде. В юбилейном издании московскогоСовета (по случаю 25-летия московских присяжных поверенных) напеча-таны положения из дисциплинарных производств, выраженные в видеобщих требований, независимо от данного случая. При этом оказалось,что такие положения можно извлечь из определений Совета, начиная сЛгень К.К. Указ. соч.. с 123. — Прим. актдвенадцатого года его существования. Исключение могло быть сделано лишьдля нескольких положений из одного определения 1867 года. В первоевремя московский Совет жил, так сказать, со дня на день. не выдвигаяобщих вопросов, между тем как в Петербурге Совет пользовался, напротив,каждым случаем, чтобы поставить принципиальный вопрос. Эту разницумежду Москвой и Петербургом К. К. Арсеньев объясняет значительно боль-шим количеством дел в петербургском Совете, благодаря тому, что в Пе-тербурге тяжущиеся охотнее обращаются с жалобами. Кроме того, в Пе-тербурге разнообразнее судебные дела. Наконец, вся петербургская обста-новка больше вызывает на живую . Помимо указанных обстоятельств, разницу приходится объяс-нить еще и различными составами Советов. В Петербурге сразу появилисьюристы, приобретшие всероссийскую известность, и среди них больше всехпоработал на пользу адвокатуры, как сословия, К.К. Арсеньев.В Москве таких имен в первое время не было, и вообще уровень ад-вокатуры стоял гораздо ниже. Для характеристики укоренявшихся нравовможно указать, что в 1872 г. было созвано общее собрание для обсуждениявопроса, в каких случаях один присяжный поверенный может принять дела,находящиеся в производстве у другого. Собрание, по-видимому, не состо-ялось, — никаких следов, по крайней мере, не осталось, — но самое воз-буждение такого вопроса достаточно характерно.Отсталость Москвы к концу рассматриваемого здесь переходного пе-риода разрешилась острым кризисом. В 1875 г. на выборах в Совете про-изошло полное обновление состава. Ни один из прежних членов Советане был переизбран. Сам принадлежащий к забаллотированному составу,М.Ф. Громницкий объяснял кризис тем, что сословие возмутилось стро-гостью Совета . Однако это утверждение не находит себе фактическогоподтверждения, и более правильным надо считать мнение В.А. Капеллера,приписывающего это притоку молодых и свежих сил, активно выступавшихво всех проявлениях сословной жизни.Арсспьрв К.К. Указ. соч.. с. 5. 6.- Прим авт."Неделя-, 1875. М" 52. — Прим. авт.Изложить здесь деятельность петербургского Совета было бы невоз-пжно так как это отняло бы слишком много места. В книге К. К. Арсеньевакоа.ткому обзору этой деятельности отведено около 300 страниц убористойпечтм. Можно сказать, что не осталось почти ни одного вопроса, ни одногоуголка адвокатской жизни, куда бы Совет не заглянул и не попыталсяосветить его. Достаточно привести оглавление, составленное К.К. Арсе-ньевьы, чтобы судить, насколько разнообразна и интенсивна была дея-тельность Совета. Вот перечень вопросов, рассмотренных в этой книге. .Все эти вопросы подвергались обсуждению Совета и нашли разъяснениев его определениях и журналах. Благодаря отмеченному выше постоянствусостава Совета, практика его отличалась большой устойчивостью, никакихколебаний в высказываемых взглядах не замечалось, однажды преподанныеправила сохранялись неизменными, получая лишь на протяжении временидальнейшее развитие. Как уже замечено выше, Совет в самом начале об-наруживал тенденцию расширить свою компетенцию. Ввиду постоянногонедостатка в присяжных поверенных. Совет обнаруживает большую снис-ходительность, весьма свободно толкует понятие службы по судебному ве-домству, требуемой для получения звания присяжного поверенного. Советпринимает чиновников решительно всех ведомств, если только они пред-ставляют удостоверение в том, что занимались по своей службе ведениемсудебных дел. Но, наряду с этим, Совет дал весьма распространительноетолкование 380 ст. Учр. суд. уст., предоставляющей Совету принимать всоображение те сведения, какие признает нужными и полезными. Правда,случаи применения этой 380 ст. не были особенно часты, но, как жаловался , это правило терроризировало всех аспирантов, ивсякий, кто имел хотя какое-нибудь основание сомневаться, избегал пода-вать прошение о принятии его в присяжные поверенные. Кроме того. Советрдспользовался, как уже было упомянуто, статьей этой для установленияиспытаний на звание присяжного поверенного, если предшествующая де-ятельность аспиранта не могла служить сама по себе достаточным дока-зательством достаточной подготовки. .Та же тенденция сказывается и на стремлении Совета распространитьсвою власть и на помощников присяжных поверенных. В законе, как из-вестно, о них упоминается вскользь, и, несмотря на то, что при выработкесудебных уставов указывалось на необходимость урегулировать положениепомощников, оно оставалось неопределенным. В одном из первых заседанийсвоих (2 июня 1866 г.) Совет обязал присяжных поверенных сообщать овремени поступления к ним помощников для обеспечения правильности ис-числения пятилетнего стажа. Через два года Совет обязал присяжных по-веренных сообщать два раза в год сведения о занятиях помощников, по-становив не включать в стаж тех полугодий, относительно коих сведенийдоставлено не было. В помощники записывались самые разнообразные эле-менты. Так, в журнале за 1867 г. (стр. 78) записано, что присяжныйповеренный сообщил о принятии им в помощники лекаря К.К. Толстого.Сплошь и рядом в помощники записывались студенты, и в течение первогогода своего существования Совет просто принимал к сведению заявленияприсяжных поверенных. В 1867 г. ( , стр. 99) Совет постановил,что хотя и не встречается препятствий к зачислению студентов в помощники,но занятия, под руководством присяжных поверенных, лиц, еще не окон-чивших курса, не принимать в расчет при исчислении пятилетнего срока, Учр- суд. уст. положенного. Спустя год это постановление прибрелоеще более общий характер. Совет постановил, что, по смыслу 354 ст.,""""Щитками могут быть только лица с высшим юридическим образова-нием, и что вообще они должны удовлетворять тем же требованиям, какие"ятя законом для присяжных поверенных (за исключением, конечно,пятилетнего стажа и возрастного ценза). В соответствии с этим Совет вы-ра отал в 1869 г. правила приема, а вместе с тем установил и правиланадзора за помощниками. По этим правилам:
Babadu.ru
2) принятый Советом в число помощ-ников состоит под непосредственным наблюдением избравшего в помощ-ники присяжного поверенного>.Вместе с тем Совет исходатайствовал принятие помощников в присяж-ные стряпчие по истечении известного стажа и назначение их защитникамиподсудимых. Но именно здесь, на почве неопределенности положения по-мощников, возникли уже отмеченные выше недоразумения. Один из по-мощников, г. Люце, отказался защищать, а когда Совет привлек его заэто к ответственности, он и Совет признал некомпетентным. Судебная Па-лата вынуждена была констатировать, что . Понимая, однако,что таким образом создается положение совершенно ненормальное, Су-дебная Палата предложила компромисс, высказав, что мероприятия Советамогут быть обязательны для помощников лишь постольку, поскольку оничерез присяжных поверенных, при которых состоят, изъявят желание добро-вольно подчиниться таким мерам. Совет принял этот компромисс и в 1871 г.постановил требовать от помощников, при получении ими звания, подпискив том, что они будут добровольно подчиняться всем постановлениям и рас-поряжениям Совета. Компромисс оказался жизнеспособным, и случай Люцетак и остался единственным, но ненормальность положения этим не былаустранена, а, напротив, еще более подчеркивалась отобранием подобныхподписок, не соответствовавших характеру публично-правовых отношений.Ясно было, что для устранения ненормальности необходима законодатель-ная регламентация, и Совет в том же 1871 году выработал проект закона,основанного на восполнении личного патроната составным, на установленииправил, обеспечивающих изучение помощниками гражданских и уголовныхдел, и, в связи с этим, допущении их к ведению уголовных и гражданскихдел. Но мы уже знаем, что ходатайство Совета, как и все прочие егодомогательства законодательных изменений, не имело никакого успеха иоставлено было без последствий.Гораздо меньше последовательности проявлял московский Совет в от-ношении помощников. Правда, еще в 1869 г. здесь было постановлено,что в помощники присяжных поверенных можно зачислять только лиц,увших высшее юридическое образование и желающих заниматься су-ддди практикой под руководством избранного ими присяжного поверен-ого и в месте постоянного его жительства, а не в каком-либо другом городе.i_iд никакой связи между Советом и помощниками здесь установлено нед ,дд До 1872 г. Совет отказывал даже в выдаче свидетельств на званиепомощника присяжного поверенного, находя, что выдача такого свидете.ь-ва зависит от присяжного поверенного, при коем помощник состоит. Вотчете за 1870 г. имеется указание на то, что поступившие в Совет жалобына помощников , а в следующем отчете Советконстатирует, что .Впрочем, практика петербургского Совета в этом отношении тоже неотличается постоянством, что особенно бросается в глаза при стойкости еевообще. Так, в 1871 г. председатель спб. Окружного Суда сообщил Совет)о действиях помощника присяжного поверенного Спасовича, кандидата правМолчанова, который без достаточного повода, вследствие замечания пред-седателя, удалился из зала заседания, оставив подсудимого без защиты.В.Д. Спасович заявил, что он уже делал за это Молчанову выговор, иСовет, удовлетворившись таким заявлением, постановил принять его к све-дению . Выходит так, как будто выговоры, делаемые патроном, разноз-начных дисциплинарным взысканиям, налагаемым Советом, и раз патронсделал внушение помощнику, то Совет не вправе наказывать его вторично.Наконец, та же тенденция расширить пределы компетенции сказаласьи на подчинении дисциплинарному надзору Совета таких действий членовсословия, которые выходят из круга адвокатской деятельности. В этомстремлении своем Совет встретил более упорное противодействие со сто-роны отдельных членов сословия, хотя, как уже было упомянуто, общеесобрание вполне одобрило эту тенденцию Совета. Но здесь противодействиеотдельных членов было решительно сломлено Правительствующим Сена-том, который разъяснил, что ,Вопрос этот для адвокатуры вообще один из самых старых и, вместес тем, самых спорных, и до сих пор нигде не имеет вполне отчетливого иточного решения. Наши Советы не внесли в старый спор ничего существеннонового, они держались средней линии. К.К. Арсеньев так формулируетначала, которыми Совет руководствовался: .Большое внимание Совет уделил общественным обязанностям адвокатаи подробно разработал вопросы, связанные с ведением дел лиц, пользую-щихся правом бедности, и с защитой по назначению. . Совет строго следит и прини-мает всякие меры, чтобы присяжные поверенные не уклонялись от этихобязанностей и исполняли их добросовестно. Совет требует изучения по-рученного дела и приготовления к защите. Присяжному поверенному, ко-торый не видался с подсудимым, объявлено предостережение, его объяс-нения, что подсудимый сознался и что дело несложное, не были принятыво внимание, и .Тем не менее, именно здесь, в области разъяснения общественных по-винностей адвокатуры, состоялось постановление Совета, которое вызвалобольшие нарекания. Дело в том, что еще в 1866 г. был возбужден вопросЦитируем по К.К. Арсены-ву, с. 128. — Прим. авт.Там же, с. 137, 138. — Прим. авт. .Само собой разумеется, конечно, что если бы Совет и общее собраниевозложили на присяжных поверенных обязанность выезжать на защитыпо назначению суда, то такое самопожертвование заслуживало бы большейпохвалы. Но отрицательное решение вряд ли дает право делать обратныевыводы, как потому, что ведь и процентный сбор, о котором пишетИ.Я. Фойницкий, еще не существовал в то время, так и прежде всегопотому, что, как уже выше указано, присяжные поверенные и без тогобыли весьма серьезно обременены обязанностями по защите подсудимыхи ведению дел лиц, пользующихся правом бедности.Организаторские стремления Совета выразились еще в учреждениикассы присяжных поверенных и их помощников для выдачи пособий участ-никам и их семействам. В Москве такая касса была открыта несколькимигодами позднее, уже в 1877 г. Кроме того, в Петербурге и Москве уч-реждены были библиотеки, и, наконец, при Окружном Суде учрежденаФойницкий И.Я. . Спб. 1883. — Прим. авт.консультация присяжных поверенных, как первая попытка организованнойи доступной юридической помощи населению.С своей стороны, и помощники присяжных поверенных обнаруживалибольшое стремление к организации. После учреждения упомянутой кон-сультации составился кружок помощников для подачи советов по деламмировой юстиции, но этот кружок вскоре распался. В 1870 г. помощникиизбрали из среды своей комиссию из пяти членов (Гр. Бардовского, Ив. Ва-сильева, Ник. Крылова, В.О. Люстиха и Е. Утина), которые в начале1871 г. вошла в Совет с выработанным проектом организации помощников .Проект был рассмотрен, изменен Советом, который и возбудил ходатайствооб издании закона, но, как известно, ходатайство не имело никакого успеха.Однако стремление помощников к организации на этом не остановилось.Возникла мысль об учреждении консультации помощников при мировомсъезде. Выработка проекта была поручена избранной в общем собраниипомощников комиссии. . Тогда зародилась, по-видимому не без участияСовета, мысль о создании постоянного органа помощников. В ноябре 1872 г.выработанный особой комиссией проект правил об общих собраниях по-мощников и избираемом ими органе, за которым было оставлено названиекомиссии помощников, рассматривался и был принят в общем собраниипомощников, которые тут же и избрали в первый раз постоянную комиссию.Совет немедленно признал существование комиссии, как представителя по-мощников. Однако Совет ревниво противодействовал стремлению комиссиик расширению своей компетенции. Так, . Мировой Съезд передал проект ш рассмотрениеспециально избранной из среды Съезда комиссии, которая пришла к заключению, что ,173, i 43.). — Прим. авт.цц обратилась в Совет с просьбой допускать двух из ее членов к при-тствованию в Совете, с совещательным голосом, при разборе дел о не-павильных действиях или упущениях помощников. Совет отклонил этупосьбу. как потому, что состав Совета определен законом и что заседаниярго закрыты даже для присяжных поверенных, к нему не принадлежащих,так и потому, что участие депутатов от помощников в рассмотрении дел опомощниках вовсе не представляется необходимым> ( , 26-го ян-варя 1874 г.).Таким образом ясно, что Совет развивал весьма энергичную деятель-ность, причем, как уже замечено, пользовался каждым случаем, чтобы по-ставить общий вопрос и дать на него определенный и исчерпывающий ответ.Что касается юридической деятельности адвокатуры, то она сразу былапоставлена на большую высоту. Еще римляне утверждали, что ога1:оге5 попйипi весi павсипiиг . В условиях нашей действительности не было, во всякомслучае, решительно никаких данных, которые помогли бы оратором сде-латься. Не было ни школы, ни практики красноречия. Весь строй наш,полицейско-приказной, находился в непримиримом противоречии с громкимчеловеческим словом. , — что у нас не умеют говорить. В этих словах много правды> . Нокак только введены были Судебные Уставы, сразу народились блестящиеораторы, явившиеся во всеоружии, как Паллада из головы Зевса. Безовсякой школы, без организованной подготовки, со всех сторон выступилина судебную арену люди, не только умевшие владеть словом, но и в боль-шинстве талантливые. Достаточно вспомнить имена А.Ф. Кони,М.Ф. Громницкого ( , о котором говорил король Лир>), Жу-ковского (сухая, чуждая всяких фраз, пропитанная беспощадной иронией,но всегда очень обдуманная и краткая речь), князя Урусова (чарующийголос, изящная простота речи, искренность тона и сила критического ана-лиза, одной своей речью по делу Второвой сразу выдвинувшегося в первыеряды московской адвокатуры и занявшего надолго первое место в Москве). Арсеньева (глубокие познания, изящество приемов и поучительнаяЗаключение Совета…-, с. 13 — Арсеньев К.К. Указ. соч., с. 63. — Прим. авт. -Iйгп — Ораторами не становятся, но рождаются. удобный Вестник>., 1866. Хг 3. — Прим. авт.1>ни Л.Ф., (.За последние годы>, с. 338. — Прим. ае:п.чистота в исполнении своих обязанностей, талантливое и быстрое словокоторого лилось как река, блистая прозрачностью своих струй и неслышноломая в своем неотвратимом течении преграды противника), В.Д. Спасовича(резкий угловатый жест, неправильные ударения над непослушными, новескими словами, с сочностью красок и всегда оригинальным, вдумчивымосвещением предмета) , П.А. Потехина, В.Н. Герарда. Все эти имена сразудают представление о том, какое не только богатство, но и разнообразиеораторских талантов порождено было Судебными Уставами. В частности,относительно адвокатов А.Ф, Кони вспоминает, что после назначения егов Петербург ему поручено было выступить .Было бы невозможно здесь входить в подробную оценку и пытатьсядать характеристику русского судебного красноречия. Но одну черту именноздесь необходимо отметить. . Горячо предупреждал против этой опас-ности , посвятивший в самом начале своего сущест-вования передовую статью вопросу о судебном красноречии. Официальнаягазета проводит между Англией и Францией итак характеризует французское красноречие: . Газета твердо надеется, что . . Точно так же и писали, что .Все эти пожелания и утверждения оказались правильными. При всемразнообразии приведенных выше характеристик наших ораторов, есть, од-нако. черта, которая отмечается во всех, один множитель, который можетбыть вынесен за скобки, — это простота речи, отсутствие в ней патетич-ности и всяких, так называемых еiєеiа сiаисiiепсе.Ярким образцом в этом отношении могут служить напечатанные речиВ.Д, Спасовича. До чего доходила строгость в этом отношении, можновидеть из того, что, например, в рецензии на сборник речей А.Ф. КониК. К. Арсеньев ставил ему в вину употребление таких заключительных фраз: . Или: .Иная тенденция замечалась в Москве, и самым сильным ее выразителембыл Ф.Н. Плевако. . В.А. Маклаков, между прочим, вспоминает о речи Плевако защиту Бакиханова, обвинявшегося в убийстве присяжного поверенного-таросельского. , 1868 г., ЛЄ 356. — Прим.ерверку. Он кончил эффектным обращением к покойному Старосельскому: , после чего в зале послышались рыдания,заплакал один из судей>.В своих К.К. Арсеньев отмечает тотприем защиты, распространение которого было бы весьма прискорбно. .В будничной работе, которой должны были отдаться судебные учреж-дения, тот уровень, на который сразу поднялось наше судебное красноречие,опускался, конечно, значительно ниже. На это и указывал в П.К. Обнинский , собравший целый ряд примеров отступленийзащитников от истинных заветов Судебных Уставов и предрекавший наэтом основании приближение черного дня для адвокатуры. Но редакцияжурнала сопроводила статью г. Обнинского примечанием, в котором ого-варивала, что . Действительно, такие же в большом количестве приводятся и в воспоминаниях А.Ф. Кони о дея-тельности прокуратуры на первых порах. Но здесь они и сообщаются, каклюбопытные отступления от нормы, как несоответствие тому уровню, накоторый поднялись корифеи, и который энергично поддерживался и в ли-тературе.Гораздо труднее выяснить роль и степень участия адвокатуры в раз-решении и освещения практических вопросов материального и процессу-ального права. Такое выяснение потребовало бы долгого и кропотливого . 1872 г.. " 8 и 10: 1873 г., № 5. — Примдда Но можно категорически утверждать, что предстоявшая здесь работадаровала исключительного напряжения и знаний. Ко времени издания су-р(}ць№ уставов никакой юриспруденции у нас не существовало. Правда,тля облегчения деятельности новых судов министр юстиции Замятнин оза-оотiiлся составлением сборника решений Правительствующего Сената(в 2 частях и ~) томах, в которые вошли решения общих собраний Прави-тельствующего Сената с 1833 по 1864 г.), но, — прибавляет историк Се-рiаi-а, — преемственную связь между старой и новой практикой можнонайти только в очень ограниченном круге вопросов . Иначе и быть не могло,потому что деятельность старых и новых судебных учреждений построенабыла на совершенно противоположных началах. Дореформенные судебныеучреждения обязывались применять закон буквально, не допуская обман-чивого непостоянства самопроизвольных толкований. При неясности законасуды доводили свои сомнения до Сената, а при недостатке закона и Сенатадолжен был воздерживаться от решения конкретного дела. Само собойразумеется, что держаться в рамках буквального толкования суды не могли,а какое значение имело требование буквального толкования, это весьмаярко иллюстрирует в упомянутой истории барон А.Э. Нольде на одномпримере. Разбирая в 1822 г. вопрос о том, должно ли считать родовымимение, приобретенное куплею у родственника из той же фамилии, вопрос,вызвавший сомнение разных инстанций, Гос. Совет, в Департаменте За-конов, находя, что разнообразные решения сего дела разными местами про-изошли оттого, что из них три судили по словам закона, а три по егосмыслу, заключает, что, если бы решения судебных мест могли быть уч-реждены на смысле закона, то таковое заключение сих последних трехмест было бы неоспоримо, а как дела судебные ведено было решать не посмыслу, но по словам закона, торешения первых трех мест… заслуживаютпредпочтительного утверждения .Вряд ли нужно доказывать, что такая практика не могла служить по-собием для новых судов, которые должны были основывать свою деятель-ность не на букве, а на разуме закона, и, соответственно с этим, не вправебыли ссылаться на недостаток, неполноту или противоречие закона. Такимобразом, судебным деятелям приходилось здесь начинать сызнова. А вместес тем, введению новых судов сопутствовал очень резкий экономическийподъем страны, вызванный освобождением крестьян, развитием железно-дорожного строительства, появлением акционерных обществ и учреждений , Спб. 1911. т. IV, " — Прим авт.ы же. с. 423. — Прим. аеткредита. Возникли новые юридические отношения, совершенно не предус-мотренные архаическим десятым томом, и новому суду приходилось сразувыступать в творческой роли. Естественно, что вся тяжесть этого положенияобрушилась в первую голову на адвокатуру, которой приходилось ставитьи разрабатывать вопросы, нередко натыкаясь на застарелые привычки. Так,барон Нольде отмечает, что Правительствующему Сенату неоднократноприходилось напоминать судебным палатам, что они сами должны доис-киваться смысла закона и не вправе обращаться к Сенату с ходатайствомо разрешении его, что закон содержит общие правила, что для уясненияего смысла есть много способов и признаков, вроде исторического проис-хождения закона, его цели и пр. Разъяснено право суда применять законпо аналогии, указана даже возможность обращаться к началам гражданскогоправа. Можно поэтому утверждать, что без участия адвокатуры, котораяпреимущественно и возбуждала все такие вопросы перед Правительству-ющим Сенатом, наша судебная практика вряд ли справилась бы с сложнойзадачей. Да и Правительствующий Сенат в условиях кассационного про-изводства не мог бы проявить своей правотворческой деятельности, еслибы адвокатура не поднимала тех или других вопросов.Нужно еще особо отметить дела печати и политические дела. Таких вто время было очень много, и некоторые из них отличались большой слож-ностью. Выше было уже упомянуто о делах по обвинению А,С. Суровинаи по обвинению Пыпина и Жуковского, по которым выступал К. К. Ар-сеньев, привлекший общее внимание своими речами. Точно так же в со-чинениях В.Д. Спасовича (том V) напечатаны относящиеся к этому периодуречи по делу Гайдебурова (издание книги Вундта), Щапова (издание пере-вода Писем об Англии Луи Блана), Полякова (издание Истории рацио-нализма Лекки), дело о заговоре, т.е. Нечаевское дело, дело Долгушина,Дмоховского по обвинению в напечатании и распространении прокламацийпреступного содержания. Все эти речи хорошо известны каждому юристу,а речь по Нечаевскому делу в защиту Кузнецова К.К. Арсеньев считает .Помимо детального изучения всего дела, эти речи блещут глубиной анализа,ярким освещением тех учений, которые содержатся в инкриминируемыхкнигах, и выяснением социальных условий, среди которых возникают по-литические преступления. В упомянутой речи в защиту КузнецоваВ.Д. Спасович обратил внимание суда на резкий душевный переворот, ко-и совершился в Кузнецове за самое короткое время. Из доброго сына,д д друга, внимательного, сострадательного, любящего — он в какие-д два с половиной месяца превратился в рьяного пропагандиста идддид свои руки убийством. Перемена эта объясняется влиянием на знеиова другого лица, и увлечение его поэтому надо считать для Куз-иова смягчающим вину обстоятельством. .1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33
Babadu.ru
Став на такуюдзицию, В.Д. Спасович рисует, с одной стороны, личность Нечаева, ув-лекшего Кузнецова, с другой — дает картину тех условий, в которых жиларусская молодежь, и таким путем выясняет, было ли Кузнецову легко со-противляться.Такая постановка защиты, естественно, вызывала недовольство, В речисвоей по делу Пыпина и Жуковского, произнесенной во второй инстанции,К.К. Арсеньеву уже пришлось указать, что . Как известно, тотчас после дела Пыпинаи Жуковского была издана первая новелла к Судебным Уставам, изме-нившая подсудность по делам о преступлениях печати, а после Нечаевскогодела, . В результате была издана новелла,изменившая подсудность дел о политических преступлениях. Если же со-поставить эти факты с отмеченным выше отношением адвокатуры к деламэтого рода, то вряд ли можно сомневаться, что в значительной мере были вызваны влиянием защитительныхречей. ( 1871, ноябрь). В личной беседе со мною, спустяболее 40 лет после написания упомянутой статьи, К.К. Лрсеньев категорически подтвердил свойотзыв. — Прим. авт. Судебный Вестник>. 1866, № 55. — Прим. авт. , с. 127 — [Iрим авт.15. ОТНОШЕНИЕ ОБЩЕСТВА К АДВОКАТУРЕТакова, в общем, картина деятельности, развитой в первые годы ад-вокатурой. Как бы ни оценивать эту работу самое по себе. во всяком случаене может быть двух мнений, что деятельность Советов, являвшаяся первымопытом в нашей общественности, резко выделялась на фоне господство-вавших тогда принципов здорового эгоизма, о которых говорено было выше.Если даже считать правильным отмеченное выше указание И.Я. Фойниц-кого по поводу отказа Совета возлагать на присяжных поверенных защитуна выездных сессиях, то во всяком случае этот единственный упрек долженлишь подтвердить, что в общем направление деятельности руководящегооргана — Совета — было вполне правильным. Тем не менее, роль адво-катуры не только не импонировала, но с самого начала она стала вызыватьк себе отрицательное отношение. . Насколько ценна в устах Щедринапервая часть утверждения, настолько же неверна вторая его половина. Про-тив новых судов выступала действительно только реакционная пресса, нона адвокатуру нападки сыпались именно и только из либерального лагеря.Уже в 1866 г. , тогда органу Министерства Юс-тиции, приходилось отстаивать адвокатуру от и , доказывавших, что Совету не принадлежит бесконтрольное правоустранять от принятия в сословие лиц по неформальным причинам, К концуже рассматриваемого периода писал, что . У самого Щедрина встречаются только ретроспек-тивные указания на то, что в первое время действия Судебных Уставовбольшое значение имели заботы об адвокатской репутации. . Но эти ретроспективные ука-дд служили лишь для того, чтобы оттенить глубину последовавшегозатем падения, — а пока длилось это искрометное время, адвокатура недречала решительно никакой поддержки.Тем важнее, конечно, выяснить, что же собственно вызывало общест-венное недовольство, и на что были направлены нападки печати. Чтобыуяснить себе это, достаточно остановиться на двух-трех ярких примерах.К числу их, прежде всего, относили нашумевшее в свое время дело Кро-неберга, слушавшееся в спб. Окружном Суде . Защитником Кронебергавыступил В.Д. Спасович, который и вызвал страстные нападки со всехсторон, а в том числе и таких корифеев, как Щедрин и Достоевский. Самаясущность дела так изложена у Щедрина: , молодой отец с огорчением заметил, что вребенке уже укоренились некоторые дурные привычки, при существованиикоторых женщина хотя и может быть блестящей (в благонамеренном мирекокоток), но ни в каком случае не имеет права на название полезной. Над-лежало воздействовать на эти привычки, устроить так, чтобы ребенок забыло них. Намерение отличное, но, к сожалению, г. Кронеберг — педагог-самоучка, и притом человек раздражительный, пылкий и самонадеянный.Он сказал себе: не нужно мне никаких советов, ничьей помощи. Я сделаювсе сам. Но так как человек, не приготовленный к известного рода дея-тельности, может только производить путаницу, то весьма естественно, чтосамонадеянный педагог на первых же порах должен был сознаться в своейнесостоятельности и, за недостатком времени для изучения новейших пе-дагогических систем, прибегнуть к тем воспитательным приемам, которыеЩедрин М.Е,. Сочинения, т. VI, С. 561. — Прим. авт. (Год и место изданияПрим сост.). .По доносу прислуги было возбуждено обвинение против Кронеберга вистязании. Он был предан суду, но присяжные заседатели вынесли оправ-дательный вердикт. Речь В.Д. Спасовича направлена была на доказатель-ство того, что в данном случае не было истязания в смысле уголовно на-казуемого деяния, а была лишь ненормальная система воспитания физи-ческим воздействием. Он лично, Спасович, отнюдь не является еесторонником, но, к сожалению, в нашем обществе система эта еще весьмараспространена, и .Такая постановка защиты и возмутила Достоевского и Щедрина. Фразаза фразой, они подвергают детальному анализу всю речь В.Д. Спасовичаи горячо негодуют на то, что он старался умалить значение насилия, со-вершенного над ребенком, и доказать, что истязания в уголовном смыслене было.В таком отношении к делу ничего удивительного нет. Его предвидел,собственно говоря, и сам В.Д. Спасович, начавший свою речь с указания,что он боится отвлеченной идеи, призрака. . Это негодование засим перенесено было, по обыкновению, ина защитника мучителя, и ничего характерного, следовательно, здесь небыло бы. Но и Щедрин, и Достоевский переносят вопрос на принципи-альную почву и, в конце концов, ставят вопрос ребром. И Достоевский,и Щедрин констатируют, что как адвокат Спасович выполнил добросо-вестно свои обязанности, причем Достоевский еще отмечает, что . Кроме того, весьма ярко отмечается в постановке обвинения. . . Отсюда, казалось неизбежно прийти к выводу, что защита была необходима, и радоватьсячультатам, ею достигнутым. Но Щедрин находит, что В этом усматривается противоречие, котороецдет-ельствует о , которые проявляла в отношении нее литература,как старшая сестра в либерализме>. . Соответственно этому, хотя, как отмечаетДостоевский, защита Кронеберга была по назначению, статья Щедринаносит такой эпиграф: . А я ему: . — 2-й золотарь: — 1-й золотарь: . (Из неизданнойкниги ).Таков суровый и безапелляционный приговор, который талантливыйсатирик выносит адвокатуре. А между тем логический вывод из всего ска-занного Щедриным тот, что адвокатура, как профессия, ничем не отличаетсяот всякого другого ремесла, и что лишь постольку, поскольку она отвлекаетсяот своих прямых задач и интересуется вопросами жизни, она представляетобщественное значение. Трудно сказать, что подразумевал сатирик под , которую проявила адвокатура на пер-вых порах. Факт тот, что за эти годы отношение к адвокатуре не изменилось.Ь частности, по поводу укора Спасовичу, что ему не следовало ввязыватьсяв такое дело, весьма любопытно отметить, что приблизительно в то жевремя, на обеде 1873 г., В.Д. Спасович в своей застольной речи говорил,что ему не страшно враждебное отношение правительства к адвокатуре.По .Таким образом, Ыедрин как будто стучится в открытую дверь, повторяялишь то, что до него говорил сам Спасович. И если, тем не менее, онвыступил с такой резкостью именно против Спасовича, то, очевидно, этонужно объяснить различным пониманием сущности адвокатских обязан-ностей и задач. Особенно ярко это своеобразное понимание сказалось уДостоевского. С разными оговорками ( ) автор ставит вообще вопрос о том, . И отвечает на этот вопросвесьма печально: .Пока, таким образом, Достоевский как будто еще колеблется. Но вдальнейшем он становится более определенным и приходит к выводу, чтоадвокат не может действовать добросовестно. . .Из всех этих суждений непосредственно и неизбежно вытекает тотСпасович В.Д. "Застольные речи), с. /. — 1]рим. авт.од что в интересах государственных адвокатура должна быть уничто-д ]-[о Достоевский не решается такой вывод сделать и. предусмотри-"(д оговорившись, что его слова представляют нелепейший парадокс,м ставит вопрос: . Итак, с одной стороны — признание честно исполнен-ного адвокатского долга и жесточайшее презрение за это, с другой — при-шанiк института адвокатуры вредным установлением и решительное не-желание посягнуть на его существование — эта неопределенность сужде-ний, эти внутренние противоречия заставляют думать, что в основе таклегко прорывавшегося враждебного отношения к адвокатуре лежало уко-ренившееся веками предубеждение, которое, как мы видели выше, так силь-но давало себя чувствовать при введении судебной реформы. Поэтому до-статочно было любопытного факта, который представляется не вполне по-нятным, не соответствует каким-то смутным представлениям о задачахадвокатуры, чтобы на старых дрожжах высоко поднялось это закоренелоепредубеждение, и чтобы оно а ргiогi в этих фактах искало нового для себяподтверждения.Еще более ярко такое именно отношение проявилось на деле по обви-нению бр. Мясниковых в подлоге духовного завещания Беляева. Здесь небыло даже и того общественного интереса, какой в деле Кронеберга вы-зывало истязание ребенка. Мясниковы обвинялись в подлоге духовногозавещания Беляева; этим завещанием имущество оставлялось жене покой-ного. Гражданскими истцами по делу выступили люди, совершенно чуждыеБеляеву, не имевшие с ним при жизни его никаких сношений. Защитникомодного из братьев Мясниковых выступил К. К. Арсеньев. Дело слушалосьдва раза: первый раз в Петербурге, где обвинителем выступал А.Ф. Кони,второи раз, после кассации первого оправдательного приговора, в Москве,но и здесь присяжные заседатели вынесли оправдательный вердикт. . На суд посыпались самые гру—, йт. — из предшествуюшегп, независимого опыта. Когда произнесен бьь оправдательный приговор, публика, как известно, зашикала, в городе довольны решением присяжных и комментируют его такими мотивами, которые не имеют"о общего с задачами правосудия: рассказывают многое множество таких вещей, которые повто- сполезно и противно> (1 Iезнакомец в Спб. Вед.> 26/11 18/2 г.). i Iаиоолее страстно напади->", который после второго опраьдаiсльного вердикта спохватился и писал уже и обратном смыс- ьаi[;с оОшественное мнение давно :+:е возбу/далось по этому процессу различными толками и-. — ми, напоминающими в этом отношении знаменитый тичоорнский процесс, во время которогобые нарекания и инсинуации. Окончание моей речи вызвало а печати ядо-витые выходки. Мне не хотели простить того, что я не представил из себяфранцузского обвините., видящего в оправдательном приговоре личнуюдля себя обиду. Не только мелкая пресса, но и некоторые более солидныеорганы, — выражавшие четыре года спустя свое крайнее сожаление поповоду оставления мною прокуратуры, — нападали на меня за слабостьобвинения, а один, имевший крупную известность в беллетристике, искус-ный улавливатель общественных настроений, даже назвал в своем фельетонемое обвинение защитительной речью>. , не хотели допустить мысли, что он мог быть убежден в невиновностиобратившегося к нему подсудимого, и с пеной у рта вопили о полученномим за свой тяжелый и продолжительный труд вполне законном вознаграж-дении. Быть может, в этих завистливых нападках лежала одна из причинтого, что вскоре русская адвокатура утратила в своих рядах такого безуп-речного и чистого, как кристалл, деятеля> .Сам К. К. Арсеньев отрицает связь между этими нападками и остав-лением адвокатуры, но, во всяком случае, несомненно, что такое страстноеотношение не могло не вносить смуты и тревоги в деятельность молодогосословия. А между тем, как замечает А.Ф. Кони, С тех пор прошло более полугода, и общество очевидно сознало свою ошибку: как речьзащиты, так и вердикт присяжных были встречены в Москве выражением полного удовольствия,настолько громким, что оно вызвало замечание председателя. В этом нельзя не видеть доброго знакадля нашего обшественiюго развития: неуважение общества к приговору присяжных есть прежде всегонеуважение к самому себе: желание же общества подчинить присяжных постороннему влиянию, еготребование от присяжных известного решения — явление в высшей степени прискорбное: это влияние,это требование могут, ведь, исходить и не из общества, но из других, совершенно чуждых общест-венному мнению источников>. — Прим. авгп.Кони А.Ф. , с. 147, 148. — Прим. авгп.родовому в сущности делу общественное мнение>. Ведь, в самом деле,ели бы даже допустить, что подлог был совершен Мясниковыми. то вряд прц указанных условиях, когда вопрос шел о том, будет ли принадлежатьущество жене, с которой покойный был в наилучших отношениях, илисовершенно чуждым ему людям, — вряд ли это преступление могло вол-цдват-ь общественную совесть. С другой стороны — не могло же общест-венное мнение противопоставлять свое представление о виновности Мяс-никовых противоположному убеждению защитника, четырнадцать лет зна-комого с Мясниковым и Беляевым. Еще сильнее должен был поколебатьобщественное мнение вердикт присяжных. Но оно, напротив, не остано-вилось и перед тем, чтобы вместе с адвокатурой дискредитировать и судприсяжных. Точно так же то обстоятельство, что К.К. Арсеньев пользо-вался уже тогда исключительной репутацией, о которой говорил А.Ф. Кони,только обостряло страстность нападения, а отнюдь не заставляло поколе-баться или усомниться в справедливости и целесообразности нападок. Еслик этому прибавить отмеченную выше, по отношению к , легкостьперехода с одной позиции на противоположную, то картина получаетсядостаточно яркая.Поэтому приведенными двумя конкретными примерами можно ограни-читься, тем более, что Мясниковское дело стало нарицательным, крылатымвыражением для обозначения сложившегося мнения об адвокатуре. И Досто-евский , и Щедрин не раз возвращались к адвокатуре, и всегда в одном итом же тоне, причем замечательно, что Щедрин имел близких приятелей средиприсяжных поверенных (А.М. Унковский и В.П. Гаевский).Отрицательное отношение Достоевского к адвокатуре, несомненно, объясняется причинамиболее глубокими, независимыми от того или другого состояния русской адвокатуры. Как справедливозамечает гО.И. Айхенвальд в статье о Достоевском (Силуэты, выпуск II, стр. 92): ,но и тем. главное, что они мелки, что они поверхностные защитники человеческой души и снимают снее преступления, как шапку. В своей профессиональности они механизируют человека и никогда невидят, в чем истинная преступность и правота. Можно себе представить, какую личную вражду должен питать судорожный Достоевский, терзающийся проблемой преступления и наказания, к закон-ченной, аккуратной, нарядной фигуре защитника по профессии… Невыносима для Достоевского та"ть и легкомысленность, с которой оправдывают от века виноватую человеческую ДУШУ. И" то на своей мистической высоте он с проклятием отверг бы знаменитый гуманный афоризмР" " не задумываясь предпочел бы десять невинных осудить, чем одного виновного оправдать.До такой степени был он проникнут сознанием человеческой вины. В то же время он, конечно, не" " сула. который тоже не идет за пределы факта, и для его установления роется в чужой е.. .уд Нестыден, и следователь в своем выпытывании истины, мнимой истины, грубо вторгается самые помыслы спой жертвы.. — Прим. авт.В конце концов систематические нападки, в которых принимали учас-тие самые выдающиеся писатели, привели к тому, что нужно было под-вести итоги, сделать те выводы, пред которыми, как мы видели выше,отступил Достоевский. Выводы эти сделал Евг. Марков в чрезвычайнонашумевшей в свое время и до сих пор памятной статье , напечатанной опять-таки в либеральном . , — пользуется значительною из-вестностью в нашей литературе и обществе, как талантливый писательи честный общественный деятель. Он не принадлежит к числу тех мра-кобесов, с г. Катковым во главе, которым судебная реформа столь жененавистна, как черту ладан. Помещена статья Маркова в газете, всегдас полным сочувствием относящейся к судебной реформе и редактируемойтаким опытным издателем, как Краевский, умеющим чутко прислуши-ваться к общественному мнению>.Фельетон Е. Маркова появился почти одновременно с книгой К.К. Ар-сеньева, в которой, как мы уже видели, тщательно собран весь материал,накопленный деятельностью петербургского Совета за 8 лет. Но г. Марковс этим материалом не считался и противопоставлял, напротив, свои весьмарешительные выводы тем данным, которые содержатся в книге К. К. Ар-сеньева. Точка зрения Е.Маркова сразу определяется эпиграфом, избран-ным автором для своего фельетона: … Этот тяжкий упрек вполне применим, по мнениюавтора, к нашей адвокатуре, которая рисуется ему в таком виде: . Как бы не так. Вы видите, какаямебель, бронзы, ковры, картины. Это все для вас, и вы должны заплатитьза это. Перешагните в кабинет. Не правда ли, настоящий кабинет министра.Можно ли дешево заплатить человеку, которому необходим министерскийкабинет. Но ведь этого мало. Человеку нельзя ограничиться одною мон-тировкой дома. У адвоката должна быть молодая, красивая жена, котораяне может ездить иначе, как в очень новой и очень щегольской карете, наочень красивых и очень дорогих лошадях. При карете нужен лакей, нужнакунья шуба, и, имея карету, нельзя же сидеть дома: необходимо ездить набалы и вечера, а кто ездит к другим, тот и сам должен давать иногдавечера. Самому адвокату тоже нужен экипаж и лошади. Занимаясь целыйдень делами, простительно посвятить ночку-другую картам или вину: вызнаете, что это за пропасть — карты.Хотите иметь меня адвокатом, так заплатите мне за все это:1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33
Babadu.ru
за каретужены, за мое шампанское…- меня, г. адвокат, такое-то и такое-то дело…i ак, в числе нареканий на защитников по упомянутому делу о подлоге духовного завещания Называлось на то, что защитники получили свой гонорар тут же, в зале заседания, после"""и-iгнпя вердикта присяжных заседателей, что, по словам К.К. Арсеньева, составляет выдум- — Прим. авт.- Гм… А во сколько цените вы этот иск?- Да иск небольшой, рублей 800. Я человек бедный, мне и 800 рублейдороги.Адвокат хмурится и в раэдумьи играет лорнеткою, отвалясь в свое кресло.- Как же вы скажете, — смиренно спрашивает , загля-дывая с беспокойством в суровые очи законника.- Знаете, что? Я вам советую бросить этот иск… — решительно объ-являет адвокат. — Игра свечей не стоит.- Как не стоит, помилуйте… За что же своему добру понапраснупропадать?- Видите ли, эти маленькие делишки стоят нам столько же хлопот,как и порядочные дела, а цели никакой… Я не могу взять меньше 500 руб-лей… Так есть ли вам расчет?- Помилуйте, г. адвокат, ведь это 60%!- Можете обратиться к другому поверенному; я слишком занят, -холодно выпроваживает неумолимый законник.Таковы адвокаты дома. Правы вы или виноваты, этого вопроса онивам не предлагают. Им достаточно знать, стоит ли браться за дело, илине стоит: много ли перепадет в карман, или мало.Но, может быть, мы оплачиваем роскошь их обстановки и устраиваемим беспечальный быт ценою своего собственного благосостояния по крайнейнеобходимости. Может быть, без них мы лишились бы и последнего, итолько помощью необыкновенной опытности, усилий и ловкости адвокатаспасли свою честь или свое имущество. Надо же, в самом деле, заплатитьчеловеку, который всю юность посвящает изучению для вас своей специ-альности, а потому проводит дни и ночи в работе над вашим делом, бросаясвои собственные дела. Это было бы утешительно, если бы было справед-ливо. Но, к сожалению, горький опыт показал совсем не то. Если вы по-ручили дело адвокату, это отнюдь не значит, что вы гарантированы отвсякой заботы об этом деле, что адвокат будет зорко следить за всеми егофазами и заранее приготовил для вас надежные средства обороны. Нет, ксожалению, сплошь да рядом вы видите, что ваши адвокаты пропускаютсроки апелляций, узнают после вас о направлении дела, а иногда и совер-шенно не справляются о нем. Если их барыш от дела не настолько велик,чтоб у них ушки стали на макушке, будьте уверены, что в огромном боль-шинстве случаев они знакомятся с делом только при подаче просьб данакануне судоговорения, самым поверхностным и безучастным образом.Хотите действительно двигать свое дело, сами являйтесь в суд, сами по-нукайте адвоката и указывайте ему на его упущения.("кажут зачем же адвокаты? Почему же в таком случае самому нети дела? Вопрос логический, по-видимому, торжествующий. Но тут-тоилца разница между практикой и теорией. По теории, вы всегда вправе(витись без адвоката. На практике, без адвоката вы с трудом получитеамую пустую справку в суде, не говоря уже о выигрыше дела. Адвокаты -д люди в суде, и их посредничество чуть не буквально требуется судом.Публика до такой степени убедилась, что двери суда открыты, в сущности.только адвокатам, что давно бросила попытки обходиться без них. По край-"рД мере, такова практика тех окружных судов, которые нам знакомы>.Таков, по словам Е. Маркова, тип нашего адвоката. Есть, конечно,исключения. Публика знает несколько славных имен в числе известныхадвокатов наших, но это — редкое, . Как ни печальна, однако, нарисованная картина, всеже оставалось бы еще утешение, что это явление временное. Тем более,что автор и сам указывает на тогдашнее господство — отчасти сознатель-ное, отчасти бессознательное — в европейском образованном обществепринципа утилитаризма, который оценивает нравственное достоинство по-ступков с точки зрения выгоды их. Мы уже упоминали, что эти началасоздали в обществе практику . Но замечательно, чтосам Е. Марков считает теорию утилитаризма прогрессивной и противопо-ставляет ее поведению адвокатов в его воображении. Факт этот весьмахарактерный, свидетельствующий о степени спутанности понятий. Сейчас,однако, эту ссылку на утилитаризм нужно отметить лишь как обстоятель-ство, которому можно было приписывать то или другое, но временное вли-яние. С другой стороны, ведь адвокатура только у нас была явлением новым,В других странах институт этот восходит к глубокой древности, и, такимобразом, и сопоставление с иностранной адвокатурой дает право надеяться,что печальная картина, нарисованная Е. Марковым, имеет характер вре-менный. Автор, по-видимому, предусматривает такое возражение . . Но из дальнейшего оказывается, что речь идет вовсене о настоящей минуте, что по самому существу своему адвокатура естьинститут антигосударственный. Достоевский, как мы видели, оговаривался,что все его мысли по этому поводу он высказывает как парадокс. Е. Марков,наоборот, утверждает свои заключения как непреложную истину. ,Развивая дальше эту мысль, автор сам себя подстегивает, и выводы егостановятся все более острыми. . Отсюда автор приходит к заключению, что создание институтаадвокатуры вовсе не есть шаг вперед, к лучшему будущему, как крестьянскаяреформа, податная и т.п. Нет. Это старый грех, который не сбрасывается,как изношенная перчатка. Это старая болезнь, которая врастает в глубинуорганизма и принимает там новые формы. .Итак, значит, дело не во временных или местных условиях, а в причинахорганических и неустранимых. Поэтому из всех приведенных утвержденийтолько один вывод и может быть сделан: адвокатуру нужно уничтожить.Такой выпад и был сделан тогда в печати. , -адвокатура есть учреждение безнравственное, она должна быть уничтоже-на>. А между тем, несмотря на всю свою смелость, автор трусливо отступаетперед выводом, им же самим сделанным. Против нового суда вообще, . Что же касается адвока-туры, то .Читая эту статью, нетрудно вспомнить, что, во всяком случае, Е. Мар-ков не является в данном вопросе инициатором, не ему принадлежит честьпостановки у нас такого принципиального вопроса. Выше упомянута быластатья г. С-ва в за 1859 г. Г. Марков лишь повторяет,даже чуть не в тех же выражениях, то, что говорилось уже при составленииСудебных Уставов. Существенная разница лишь в том, что тогда авторстатьи не боялся делать решительный вывод и, понимая, что отсутствиеадвокатуры оставит пустое место, надеялся заполнить его каким-нибудьсамобытным средством, а не слепо заимствованным. Спустя же десять лет г.Марков, воспроизводя те же доводы, признается, однако, что адвокатурузаменить нечем, и что она должна быть сохранена.Статья Е. Маркова произвела огромное впечатление и, что всего за-мечательнее, она пробудила интерес к ее первоисточинку, к упомянутойстатье С-ва, в свое время не привлекшей особенного внимания. , напоминая об этой статье, жаловался, что ее указания в свое времяне были оценены по достоинству, и рекомендовал воспользоваться мысльюо национальном развитии судебных форм, дающих возможность обойтисьбез адвокатуры. Но в общем статья Е. Маркова имела даже как будтоблаготворные результаты. Она довела нападки до Геркулесовых столбови вызвала живейшую реакцию. тотчас после появ-нця фельетонов г. Маркова поместил ряд статей, в которых обращал вни-мание на то, что напечатание таких фельетонов в , независимопаже от их содержания, само по себе имеет многознаменательное значение,глубокий и весьма прискорбный смысл. Газета понимала, что . Нозатем оказалось, что большинство органов печати отнеслось весьма отри-цательно к выступлению г. Маркова. Сам подверг напечатаннуюу себя статью суровой критике и заявил, что, если кто может быть названсофистом, то именно сам г.Марков. Поэтому и меняетсвой взгляд на значение этой статьи, находя, что при таком отношениистатья Маркова теряет свое симптоматическое значение .Газета советует Е. Маркову подучиться и, между прочим, указывает, что .Весьма детальному и обстоятельному разбору фельетон Е. Марковабыл подвергнут в статьях С.Ф. Платонова, напечатанных в трех книжках . От этого фельетона автор возвращается ещеи к упомянутой статье С-ва и противопоставляет им книгу К.К. Арсеньева.Удивительно, что в то время, как статье С-ва так посчастливилось, блес-тящая статья К. Победоносцева, служившая сокрушительным ответом наэту статью, не разделила ее участи, об этой статье теперь не вспомнили.Правда, С.Ф. Платонов приходит к тем же выводам о необходимостиадвокатуры, как силы, сдерживающей противообщественные инстинкты ипомогающей обиженному в борьбе его с обидчиком, но того яркого блескааргументов, какой поражал в статье Победоносцева, здесь уже не найти.Кроме того, на этот раз ответ последовал не в общей прессе, а в специальномюридическом органе и потому не мог, особенно в то время, иметь сколь-ко-нибудь заметного распространения.По мнению С.Ф. Платонова, недоброжелательное отношение к адво-катуре является необоснованным. Адвокатура не обманула возлагавшихсяна нее ожиданий, и если она далека от идеала, рисовавшегося составителямУДбных уставов, то нужно принять во внимание, что организация ее ос- , 1875, № 7. — Прим. авт. , 1875 г., МЇ.№ II, 14 — Прим. авт."стннк Гражданского и Уголовного Права>, 1873 г., ..№ 3-5. — Прим. авт.талась незаконченной, и что отсрочкой в образовании комплекта на адво-катуру оказались возложенными обязанности без предоставления ей прав.Недоброжелательное отношение автор объясняет самым характером про-фессии. ) обязаны своим происхождениемсамим же адвокатам>.16. ОТНОШЕНИЕ АДВОКАТУРЫК СВОИМ ЗАДАЧАМВряд ли указанным, так сказать, житейским причинам можно придаватьсколько-нибудь серьезное значение. Но здесь С.Ф. Платонов подходит квопросу, который действительно должен был существенно влиять на не-благоприятное положение адвокатуры. Несомненно, что среди нее самойне было в то время ясного и точного представления о задачах адвокатуры.Мы уже видели, какое резкое нарушение профессионального долга допу-щено было Л.А. Куперником, произнесшим вместо защитительной обви-нительную речь. Хотя Совет и осудил его поведение, но вопрос о правезащитника заявлять присяжным, что он считает своего клиента виновными не заслуживающим защиты, вызвал, по словам С.Ф. Платонова, спори в литературе, и в самом сословии . Другой пример еще более разителен,потому что он касается тогдашнего корифея адвокатуры К. К. Арсеньева.В своей книге К.К. Арсеньев ссылается на такой факт, . .Уважаемый автор совершенно не останавливается здесь на вопросе, , кн. 3, с. 132. — Прим. автам же, кн. "), с. 143. — Прим. авт. разница между защитой по соглашению и по назначению. Имеетсяддесь в виду какая-нибудь разница в способе ведения защиты (но в такому-чае защита по соглашению вообще возбуждает против себя недоверие),, разница только в том, что обязательность защиты снимает с адвокатадетственность за исполняемое им поручение (в таком случае тень падает на.iую профессию адвоката); с другой же стороны, еще при составлении Су-пебньк Уставов указывалось, что такой отказ адвоката может серьезно отягчитьсудьбу обвиняемого, который предстанет на суде уже осужденным лицами,дредназначенными оказывать юридическую помощь. Если, как сам К. Арсе-ньев указывает, защитник, превращающийся в обвинителя до суда, совершаетодно из самых тяжелых нарушений адвокатского долга, то почему это обсто-ятельство совершенно не играет никакой роли в данном случае? При выработкеСудебных Уставов, как мы знаем, вопросы эти остались без ответа, и теперьобнаружившиеся неясности могли вносить смуту.Но самым замечательным примером представляется история вопросаоб участии присяжных поверенных в общих собраниях акционеров в ка-честве ораторов за ту или другую группу акционеров. Насколько спорными неясным представляется этот вопрос, можно судит по тому, что, пословам К. К. Арсеньева, ему ; но более зрелое об-суждение вопроса привело его к противоположному убеждению. Этот во-прос обсуждался в общем собрании петербургских присяжных поверенных8 сентября 1876 г. Решительным противником такого участия выступилВ.Д. Спасович, но доводы, которые он привел в защиту своего взгляда,невольно напоминают известное выражение, что они поддерживают так,как веревка поддерживает повешенного. Так как эта речь ярко выражаетвзгляд Спасовича на адвокатуру, то ее следует привести здесь полностью.-Замечательно, что именно эта речь, столь значительная по своему содер-жанию, не включена В.Д. Спасовичем в собрание его речей, в коем тактщательно подобрано все, сказанное им. ,Вспоминая, что писал Е. Марков, можно подумать, что он участвовал вобщем собрании присяжных поверенных, в котором один из самых выдающихсяи авторитетнейших членов его убеждал своих товарищей, что по самому су-ществу своему адвокатская профессия скользка, что именно в сущности еетаится органическое зло, и что задача сословия может клониться только ктому, чтобы это зло умалить. В частности, совсем уж непостижимо замечаниеИ.Д. Спасовича о то, что, . Как же, с этой точки зрения, Спасович оценивал издание своихсудебных речей, которые и до сих пор служат образцом и школой для нашейадвокатуры? Но, конечно, эта частность — ничто в сравнении с общим во-просом: с одной стороны, Совет требует, чтобы в качестве частного лицаприсяжный поверенный не совершал поступков, недопустимых для адвоката, Другой стороны, В.Д. Спасович настаивает, что, выйдя из суда, присяжный""Рнный должен перестать быть адвокатом, для того, чтобы, по возмож-ности, локализовать зло, таящееся в профессии адвоката.183Совершенно отдельно от всех этих фактов и ни в какое сравнение сними не идет выступление М.Ф. Громницкого со статьей . Только что забаллотированный на выборах в московский Советвместе со своими коллегами, М.Ф. Громницкий выступил с резкими ра-зоблачениями московского сословия. Он не ставит никакого общего вопроса,не делает никаких выводов, напротив, он остается, довольствуется изобра-жением закулисной жизни московской адвокатуры, обвиняя ее в крайнейнеаккуратности, в отсутствии у нее каких бы то ни было интересов, кромематериальных. Выступление Громницкого встретило горячий отпор на стра-ницах , выяснившего не-уместную запальчивость автора, но в Москве статья эта произвела, конечно,огромное впечатление. Совет потребовал явки Громницкого в заседаниедля дачи объяснений, кого из адвокатов он имел в виду в своей статье.Громницкий отказался дать объяснения, заявив, что трое из составанынешнего Совета должны сами хорошо знать, о ком идет речь. Послеухода Громницкого решено было привлечь к дисциплинарной ответствен-ности Плевако, а Плевако и сам явился в Совет и признал, что при пере-говорах с одним из обвиняемых по банковскому делу, выразившим желаниепригласить в защитники М.Ф. Громницкого, Ф.Н. Плевако ему заметил,что . После этого Советрешил Громницкого к дисциплинарной ответственности не привлекать .17. РЕЗУЛЬТАТЫПоложение адвокатуры, таким образом, рисуется весьма тяжелым. Онане имела никакой опоры и со всех сторон открыта была нападкам. Передоваяпресса отреклась от адвокатуры после того, как, по выражению Щедрина, , 1875, № 32. — Прим. авт. , 1876 г., 13, 20. Фельетоны Е. Маркова тоже сделались предметомобсуждения со стороны Совета. Поводом послужило заявление в спб. Совет одного присяжного по-веренного, просившего Совет указать на подобных лиц и их действия и. таким образом,разоблачить безнравственные поступки таких присяжных поверенных, либо возбудить преследованиепротив Маркова и газеты>. Совет оставил заявление без последствий, находя, что требование сведениинеудобно, а возбуждение преследования невозможно, за отсутствием конкретных указаний, и что во-обще возбуждение преследования за неблагоприятные отзывы совершенно несовместно с духом дея-тельности всего сословия, заинтересованного в свободном обсуждении всех проявлений общественнойжизни, а в том числе и деятельности самого сословия.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33
Babadu.ru
— Прим. авт.дура взбунтовалась против опеки печати и пожелала быть незави-д Д1. ее внушений и контроля. В этом отношении, впрочем, адвокатураеяла участь новых судов вообще. Так, Е. Маркову настойчиво ука-ваи. что его статьи направлены не столько против адвокатуры, сколькотив всей судебной реформы. Точно таким же характером отличаетсявмените стихотворение Некрасова — -с известным четверостишием:И содрав гонорар неумеренный,Восклицал мой присяжный поверенный: : , и, ПО-ВИДИМОМУ, это и было причиной, что Некрасов обратил на него вни- н — !!рим авп~[.относиться к другим отраслям общественной деятельности; но при неименииэтой возможности, едва ли благоразумно направлять стрелы сатиры и цен-зорскую ферулу на один институт присяжных поверенных>.То же самое отметил и А.Ф. Кони в своих : .И недаром в одной из своих застольных речей в 1874 г. В.Д. Спасовичпо поводу этих не прекращающихся нападок заметил: .Не нужно пояснять, что такое отношение было как нельзя более на рукуреакции, которая все выше поднимала голову и сосредоточивала свои силыименно на новых судах и, как выше указано, прежде всего на адвокатуре. Апри таком недоброжелательном отношении общественного мнения к адвока-туре, реакции давали возможность взять ее, так сказать, голыми руками.Действительно, открытие новых Советов присяжных поверенных былозадержано, и самые чудовищные слухи стали быстро распространяться. .Правда, 6 мая 1874 г. состоялось, наконец, открытие харьковского Со-вета присяжных поверенных. Но в декабре того же года последовало Вы-сочайшее повеление о временном приостановлении учреждения Советовприсяжных поверенных и передаче функций Советов Окружным Судам,ввиду того, что .Т к утверждает официальный исторический очерк Министерства, но на-д это соответствовало действительности, можно судить по тому, чтопостановленных петербургским Советом за 8 лет определений о мерахсканий только в одном случае Судебная Палата усилила наказание при-гцжпому поверенному (вместо выговора определила запрещение отправле-ния обязанностей в течение трех месяцев), зато в одном случае значительносмягчила . Едва ли, однако, требуется приведение практических доказа-тельств, так как из другого официального документа, а именно: из явствует, что приостановление было вызвано отчасти исключи-тельными соображениями политического характера, отчасти же неудобст-вами, связанными с открытием Советов в этих местностях, в которых числоприсяжных поверенных было в то время весьма незначительно .Этим же недоброжелательным отношением к адвокатуре объясняется,что упоминавшиеся ходатайства Советов об установлении предусмотренногосудебными уставами комплекта, неизменно отклонявшиеся МинистерствомЮстиции, получили неожиданное разрешение. Комплект был установлензаконом 25 мая 1874 года, но в него включены и созданные этим закономчастные поверенные.Из видно, что оставление нарядус присяжной адвокатурой прежних ходатаев по делам оправдывалось опа-сением, высказывавшимся при составлении судебной реформы: , с. 142. — Прим. авт.Спасович В.Д. , с. 9. — Прим. авт.Арсеньев К.К. Указ. соч., с. 61. — Прим. авт. , с. 134. — Прим. авт.Заимствуем эту ссылку V С.Ф Платонова, ,кн. с. 48. — Прим. авт.Труды комиссии И.В, Муравьева. Т. 3. с. 3Прим. авт.верителей без всякой защиты. Этим ходатаям были обязаны: судебныеместа — массою лишнего труда, который приходилось употреблять наразрешение неосновательных ходатайств и на чтение напрасно исписанныхлистов гербовой бумаги, а общество — возникновением множества делсамого сомнительного свойства, которые никогда не были бы начаты, еслибы лица эти не уверяли в возможности самых неосновательных претензийи не вовлекали тем в напрасное сутяжничество. Для таких поверенныхправота иска составляла обстоятельство почти второстепенное, а главноюстороною дела было получение денежного вознаграждения за свой труд.Деятельность подобных лиц, не пренебрегавших иногда и составлениемподложных документов, служила нередко непреодолимым препятствиемк окончанию дела миром, потому что поверенный наперед уверял своегоклиента в выигрыше дела без всяких уступок. Наконец, часто такой хо-датай, написав от имени одной стороны просьбу, возбуждающую дело,являлся на судоговорение в качестве поверенного противной стороны; бы-вали даже примеры, что частные ходатаи являлись в суд в нетрезвом видеи дозволяли себе неуместные или оскорбительные выходки>.Тем не менее, вопрос об упразднении этой адвокатуры и об осу-ществлении начал, возвещенных Судебными Уставами, не возникал вГосударственном Совете. Правда, Государственный Совет мимоходомзамечает, что число присяжных поверенных оказалось недостаточным.Но, очевидно, не в этом существенная причина, ибо хотя тут же кон-статируется, что в столицах и отчасти в городах, где находятся судебныепалаты, институт присяжных поверенных получил надлежащее развитие,тем не менее и здесь комплект установлен не был. Точно так же оставленобыло без внимания ходатайство петербургского Совета о нераспростра-нении правил о частных поверенных на помощников присяжных пове-ренных. В об этом вообще ни одно-го слова не упоминается.Надо, однако, констатировать, что и в данном случае правительство взначительной мере опиралось на общественное мнение, которое весьма оп-ределенно продолжало высказываться против адвокатской монополии. В1873 г. московское юридическое общество на трех заседаниях обсуждалодоклад присяжного поверенного М.ГТ Соловьева: Несмотря на обстоятельную защиту при-сяжными поверенными принципа привилегированности, юридическое об-щество признало, что непривилегированная адвокатура при установлениив законах образовательного ценза и гарантий, обеспечивающих ее незави-пгть и самостоятельность, наиболее соответствует целям правосудия .Н и этот взгляд представляет, по-видимому, компромисс. Общественноерце высказывалось вообще против всяких стеснений в выборе поверен-д ц на сторону этого взгляда стал . Когда " по поводу закона о частных поверенных заметили,что он является прямым результатом несостоявшихся предположений о со-словии присяжных поверенных и объясняется изменением правительствен-ных взглядов в неблагоприятную для адвокатуры сторону, то горячо восстал против этого, настаивая, что новый закон даетприсяжным поверенным привилегию, о которой они и мечтать не смели, ичто присяжная адвокатура никогда, конечно, не забудет тех услуг, которыеей оказал нынешний министр юстиции . В чем же, однако, может заклю-чаться привилегия? сам признает, что на присяжныхповеренных возложено много обязанностей, которые компенсируются .Но это преимущество не осуществлено, и многие сведущие и достойныелица, не желая носить тяготы звания присяжного поверенного, остаютсясреди частных ходатаев. Положение адвокатуры, таким образом, весьманезавидное, но тем не менее усматривает привилегиюв том, что частным поверенным предоставляется вести дела лишь в техсудебных учреждениях, от которых они имеют свидетельство. Поэтому тя-жущиеся будут охотнее обращаться к присяжным поверенным, не стеснен-ным территориально, и отсюда — , которое выразится втом, что .Впрочем, для того, чтобы это зло ослабить, нашелвесьма простое средство, и в заключение своих замечаний дает практическоеуказание: . Газетатак боится даже призрака монополии, таким непереносимым ей кажется , что она не стесняется открыто рекомендовать обход закона., Протокол заседания в . 1874, 1-2 кн. — Прим. авт, "Московскир Ведомости>, 1874, Ха 162. — Прим. авт. "Судебнмй Вестник>. 1874. № 146. — Прим. авт. т. 289 чр. суд. уст. — .( удеопый Вестник>. Ї 137. — Прим. авт.Не нужно, конечно, прибавлять, что совет оказалсявесьма на руку. Год спустя та же газета могла уже констатировать, что всудах стали весьма часто появляться мнимые управляющие имениями иделами тяжущихся. Судебные места устраняли таких поверенных от ведениядел… желая очистить нашу частную адвокатуру. Суровый, но законныйобраз действий судебных мест вызвал циркуляр министра юстиции, от 7 мая1875 г., с предложением судам держаться возможно широкого толкованияи не стесняться выступлением управляющих . Иначе говоря, судам реко-мендовалось не очень строго настаивать на .С другой стороны, местные суды обнаружили большую снисходитель-ность в присвоении звания частного поверенного. Поэтому даже , так ратовавший за снисходительность, так как , которая со страхом спрашивает: , — затем стал жаловаться, что в частные поверенныепроходят самые безграмотные элементы, которые грозят парализовать всепрактическое значение нового закона> . , 1876, № 6. — Прим. авт.Чрезвычайно курьезный образчик обывательского отношения к частной адвокатуре представ-ляет следующий : (Следуют подписи). Подлинный подписансемьюдесятью двумя лицами и засвидетельствован помощником пристава третьего стана Могилевскогоуезда. — Прим. авт.IV. ИТОГИ ПЕРВОГОДВАДЦАТИПЯТИЛЕТИЯ18. ПРИЧИНЫ НЕДОВОЛЬСТВААДВОКАТУРОЙ . Так говорил В.Д. Спасович на адвокатском обеде 1876 г. Аспустя еще два года, он констатировал, что .Мы ниже увидим, насколько эта уверенность В.Д. Спасовича ока-залась преждевременной. Но, во всяком случае, примирение явилосьуже запоздалым. . Не трудно найти и причину этогонерасположения, она вовсе и не скрывается. . С другойЇРЇны, и адвокаты признаются, что их поведение не могло не возбудить"довольства власти. , с. 15. — Прим. авт. Iам же, с. 17.- Прим авт. . 1885. с. 59. — Прим. авт.191стай шакалов, которые тоскуют по вырванной у них из пасти добыче. Мыпришлись не по нраву всей фарисейской синагоге, мы стали костью в горлене одной высокопоставленной особы, эти особы охотно бы съели нас, но1 пне лезет — удавишься> . Во всяком случае, попытки проглотить от вре-мени до времени делались. В своем известном дневнике Никитенко со-общает, что председателям судов было дано тайное повеление удалятьадвокатов, которые почему-либо не нравятся администрации. По словам , сильного противника адвокату нужно очень опа-саться, ибо такой противник может добиться и высылки адвоката и за-ставить его прекратить практику. Особенно опасно вести дела крестьян,ибо это будет изображено, как возбуждение или как подстрекательствок волнениям. Газета тут же приводит случай с екатеринбургским адво-катом, который был предан даже суду и приговорен казанской СудебнойПалатой, но засим Правительствующий Сенат отменил все производ-ство. Такие случаи встречались не только в захолустном тогда Екате-ринбурге, но и в самом Петербурге. На общем собрании 14 апреля 1891 г. . Однако, само собрание в качестве единственной такой мерыпредложило .Самым крупным актом, чреватым серьезными последствиями, оказалосьоправдание Веры Засулич, стрелявшей в петербургского обер-полицмейс-тера Трепова. Дело слушалось в 1878 г. в петербургском Окружном Суде,под председательством А.Ф. Кони. Вере Засулич вынесен был оправда-тельный вердикт присяжных заседателей. Оправданию этому в немалойстепени способствовала защита в лице бывшего тов. обер-прокурораП.А. Аександрова. , с. 14. — [єрим- авт.См.; И. В. Гессен. -Судебная реформа>, с. ~>. — Прим. ав!П. . Оп-де Засулич, по словам князя Мещерского", произвело потрясающеезление и оценивалось, как . Поэтомутчас по окончании дела министр юстиции граф Пален внес в Государ-твенный Совет законопроект о значительном сокращении компетенциида присяжных заседателей. 9 августа 1878 г. соответствующий законд издан , и князь Мещерский в своих сообщает, чтоддон был понят так, что правительство не доверяет верноподданническойдрданности не только общества, но и судебного ведомства. Но одновре-менно с этим законопроектом, как бы нарочно для того, чтобы напомнитьо связи судьбы адвокатуры с судьбой суда присяжных, было внесено ми-нистром юстиции еще одно представление о подчинении присяжных пове-ренных надзору Министерства Юстиции. Проект предполагал распростра-нить на присяжных поверенных, в виде временной меры, действия 1117 ст.II т. 1 ч. Свода Законов, изд. 1876 г., предоставляющей министру юстицииправо лишать частных поверенных права ходатайства по чужим делам . Вкаждую данную минуту и без всяких объяснений министр юстиции имелбы возможность лишать звания присяжного поверенного: иначе говоря,адвокатура ставилась в полную зависимость от министра.Было совершенно ясно, что проект Министерства Юстиции вызываетсяполитическими соображениями; достаточно обратить внимание на то, чтоон предлагался в виде временной меры, вызываемой, следовательно, ис-ключительными условиями момента. А между тем, в соображениях министраюстиции ни словом не упоминается об этих причинах недовольства адво-катами, выдвигаются исключительно те указания, которые уже знакомынам по цитированной выше литературе. Представление в ГосударственныйСовет, доселе в печати не появлявшееся, имеет поэтому большой интерес .Оно гласит так: , с. 15. — Прим. авт., , т. V, с. 402, 403. — Прим. авт.. См. мою книгу , с. 168. (Гессен Й.В. — Прим. сост.). — Прим. авт.1ак известно, в издании Свода Законов 1876 года Судебные Уставы перестои существоватькак цельны] и обособленный памятник. Они были разделены на части и размещены по отдельнымTT Свода Законов. Учреждение судебных установлений оказалось во 2-м томе среди других уч-реждении губернских. Общественное мнение горячо восстало против такого уничтожения законода-о памятника 60-х годов, и в следующем издании Судебные Уставы включены были в особый- ~- Прим. авт.Представление 21 апреля 1878 г.. за № 7517. — Прим. авт.ставителеи, без усмотрения, имели в виду наиболее действительным образомоградить общество, вверяющее сим лицам защиту своих частных интересовна суде от возможных злоупотреблений доверием, обнаружение коих, поособому свойству упомянутых отношений, всего доступнее и легче для самихпредставителей означенного сословия. Вместе с тем, таковая организациясудебной защиты, с установлением тесной взаимной связи между поверен-ными, была направлена к обеспечению в составе их постоянного преобла-дания благонамереных и добросовестных начал, притом не только в испол-нении обязанностей этого звания, но и в частной, внесудебной жизни по-веренных. Достижение сих целей, обусловливая успешность и пользудеятельности корпорации присяжных поверенных, зависело, однако, в своюочередь, от того, насколько учреждение это успело бы на первых же порахпривлечь необходимое для удовлетворения общественной потребности числодостойных деятелей на поприще адвокатуры и образовать, таким образом,в среде своей достаточное большинство лиц, нравственные качества коихмогли бы на самом деле служить ручательством в правильном и соответ-ственном назначению сего учреждения дальнейшем развитии онаго.К сожалению, ни одно из сих ожидавшихся благоприятных условийсуществования присяжной адвокатуры, т.е. ни численность ее представи-телей, ни направление, ею усвоенное, не осуществились в том виде, какэто представлялось желательным.За все время после открытия новых судебных установлений в округахразличных судебных палат число присяжных поверенных, за исключениемстолиц и г. Харькова, хотя и превышало указанную законную норму 20 че-ловек, определенную для заявления ходатайств об открытии Советов, нооказывалось далеко не столь значительным, чтобы возможно было признатьдостаточно широким круг лиц, из среды коих предстояло производить из-брание членов Совета, в особенности, если принять на вид, что из общегочисла присяжных поверенных в каждом округе лишь меньшая часть ихпроживает в месте нахождения Судебной Палаты, коим определяется иместо пребывания Совета. В связи с этими обстоятельствами недостаточ-ность наименьшего численного предела, при котором усмотрению толькодвадцати лиц предоставлялось образовать из себя отдельную корпорацию,ответственную за свои действия лишь пред избранными ею же членами ее,не могла не представить серьезных затруднений при разрешении ходатайство дальнейшем открытии Советов присяжных поверенных, ввиду чего и пос-ледовало Высочайшее Его Императорского Величества повеление 5-го де-кабря 1874 г. о временном приостановлении учреждения сих Советов.Но еще менее удовлетворительною представляется та сторона деятель-присяжных поверенных, оценка и значение которой обнаруживаютсяпяссiотрения отдельных действий представителей этого сословия. Нель-не признать, что отличительным признаком, характеризующим нынепоавление большинства присяжных поверенных, является отнюдь не пре-анность избранному делу и его задачам, заключающимся в содействиигестороннему раскрытию истины в делах уголовного правосудия и в ох-мненин требующих защиты интересов имущественных; напротив того, этопризвание представителей частных лиц на суде как бы вовсе утрачено взнании большей части присяжных поверенных и, вместо того, выступилипостепенно, все с большей очевидностью, цели исключительно денежнойцдивы, стремление к которым не останавливается ни перед какими нрав-ственными соображениями ни при выборе клиентов, ни при употреблениисредств защиты. Такой образ действий, граничащий весьма часто с по-ступками крайне неблаговидными и недобросовестными, остается, однако,безнаказанным и неуловимым для преследования ввиду искусных приемовобхода поверенными закона в ущерб его смыслу и предназначению. По-добные побуждения и приемы, направленные путем всевозможного затем-нения обстоятельств дела, к оправданию несомненно виновных или дажесознавшихся в преступлении лиц, не могли, в некоторой степени, не подо-рвать доверия к самому суду и создали представление о судебном защитнике,как о наемном укрывателе всякой неправды и преступления. То же на-правление, проистекающее из объясненных выше побуждений, проявляетсяи в таких делах, в которых, по-видимому, нет места каким-либо личнымрасчетам поверенного, как, например, в некоторых случаях бесплатной за-щиты; но и в этих делах нередко материальный расчет является лишь болееутонченным и направленным к расширению адвокатской практики, путемизвестности, приобретаемой успешностью, или, по крайней мере, внешнимблеском судебной речи, заведомо ложной и несправедливой по содержаниюсвоему и по обстоятельствам дела, хорошо известным защитнику, но невсегда доступным публике.Независимо, однако, от действий присяжных поверенных по исполнениюобязанностей их звания, нельзя не остановиться и на том, что в частной,внесудебной деятельности некоторых из них были усматриваемы поступки,вполне недостойные или же, во всяком случае, неприличествующие озна-ченному званию. Ввиду таких деяний, хотя и не воспрещенных под страхомуголовной кары, но несогласных с честностью, лицо, их себе дозволившее,не может оставаться в среде присяжных поверенных, не нанося вреда ре-путации этого сословия. Между тем, не всегда возможно рассчитывать ина твердое применение самими Советами предоставленной им власти к уда-лению подобных лиц из числа присяжных поверенных. Соображения сииубеждают в том, что было бы полезно допустить участие высшей админи-стративной, по судебному ведомству, власти в надзоре за присяжными по-веренными, с предоставлением министру юстиции права исключать из оз-наченного сословия таких лиц, в отношении которых эта мера оказаласьбы нужною и, однако, осталась бы почему-либо непримененною.Все изложенные выше обстоятельства приводят к заключению о необ-ходимости тщательного пересмотра, законодательным порядком, первона-чально изданных о присяжных поверенных постановлений, в видах пра-вильного и, вместе с тем, широкого и успешного развития деятельностиупомянутого сословия, какой вопрос уже и рассмотрен со всею подробностьюв Министерстве Юстиции. Но так как внесение выработанных по семупредмету многосложных предположений в Государственный Совет и рас-смотрение их законодательною властью не может последовать в продол-жение текущей сессии Государственного Совета, то казалось бы необхо-димым, в виде временной меры, для усиления надзора за присяжными по-веренными, распространить на них ныне же действие статьи 16 Высочайшеутвержденных 25 мая 1874 г.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33
Babadu.ru
правил о лицах, имеющих право быть по-веренными по судебным делам, а именно предоставить министру юстицииправо исключать из числа присяжных поверенных таких лиц, которые, поимеющимся несомненным сведениям, обнаруживают предосудительныйобраз действий, не соответствующий званию присяжного поверенного>.Итак, во всем представлении нет даже и намека на какое-либо недо-вольство антиправительственными выступлениями адвокатов. Но представ-ление явно игнорирует фактические данные. Мы уже знаем, из официальныхисточников, что приостановление открытия Советов объясняется полити-ческими причинами, а представление ссылается на недостаточность числаповеренных. Далее, представление уверяет, что в Министерстве уже раз-работан проект реформы организации адвокатуры, между тем как в дей-ствительности ничего не было сделано. Но тем любопытнее, что, скрываяистинные мотивы, представление укрылось за обвинениями, которые можнобыло черпать полной пригоршней в литературе. И нужно лишь удивляться,как удобно оказалось для правительства использовать либеральные нападкина адвокатуру в целях искоренения ее независимости, т.е. уничтожениясамой сущности ее.Единственным доводом против адвокатуры, который не встречалсявыше в ссылках на литературу, является указание на приемы, направленныена оправдание несомненно виновных или даже (!) сознавшихся в пре-ступлении лиц. С трудом верится теперь, что министр юстиции мог вменятьобстоятельство в вину адвокатуре. Но дальше придется убедиться, чтот вопрос то и дело ставился на очередь. Пока же следует отметить, чтодесь снова судьба русской адвокатуры тесно сплетается с судьбами судамяжнък. Вопрос об оправдании сознавшихся подсудимых стал боевым"н(з по отношению к этому институту и до сих пор не может считаться.чательно решенным, вызывая от времени до времени бурю негодованияпротив суда общественной совести.Представление министра юстиции не имело, однако, успеха в Государ-г-гвенном Совете. Оно встретило, — говорит , -существенные возражения, и представление было возвращено министру юс-тиции. Это тем более замечательно, что, как уже замечено выше, другойзаконопроект — об изъятии некоторых государственных и должностныхпреступлений из компетенции суда присяжных, хотя и с некоторыми смяг-чениями, был принят. Но в данном случае несоответствие между целью исредством было слишком разительным. Чем усерднее граф Пален старалсядоказать, что он заботиться о возвышении нравственного уровня адвока-туры, тем резче выступала бесплодность предлагаемого средства. Доста-точно ведь было вспомнить, что адвокатура получила самоуправление тольков трех округах, а во всех остальных и без того подчинена надзору окружныхсудов, отнюдь, однако, не способствовавшему возвышению ее уровня. Оче-видно, граф Пален не решался разоблачать перед Государственным Советомсвои истинные побуждения. А в Государственном Совете образовалась ци-тадель Судебных Уставов. Здесь, где в это время уже заседали многиеопальные творцы этого памятника, естественно, умели ценить значение егои всячески оберегали его чистоту.19. ОТНОШЕНИЕ МАГИСТРАТУРЫ К АДВОКАТУРЕДругой такой цитаделью — и отчасти по той же причине — был Пра-вительствующий Сенат, который в своих решениях в то же время правильноразвивал основные начала Судебных Уставов. В частности, что касаетсяадвокатуры, Правительствующий Сенат в своих решениях в то же времяС. 134. В только что появившемся официальном издании (Пет-Ргр.. 1914, в 2 томах) Е.Васьковский утверждает, что .( 1- II. с. 273). Если это так, то гр. Пален попался, так сказать, на удочку своего собственного за-""""чя. что проект реформы уже готов. Как утверждает далее официальное издание, при досаде об" ОЫМ1 Высочайше поведено 4 марта 1878 г. ускорить представление законопроекта.., дабы во-"М~" пцавит(-льствп законными средствами против злоупотреблений адвокатуры. — Прим. авт.тщательно оберегал ее независимость и самостоятельность и зорко стоялна страже гарантий, которые были установлены судебными уставами длятого, чтобы присяжные поверенные удовлетворяли предъявляемым к нимтребованиям. Так, в 1879 году пред общим собранием кассационных де-партаментов поставлен был вопрос, подлежат ли обжалованию СудебнойПалаты постановления Совета присяжных поверенных об отказе известномулицу в принятии его в число присяжных поверенных в случае, если таковойотказ основан на обсуждении собранных сведений относительно личныхкачеств этого лица (380 ст.Учр.суд.уст.). Этот вопрос, как известно, раз-решен был утвердительно самими Советами и не возбуждал сомнений, покафактически Судебные Палаты оставляли без последствий приносимые наотказ Совета жалобы. Но в 1878 году петерб. Судебная Палата отменилаодно из таких постановлений Совета, и тогда сословию стало ясно, какаяопасность ему угрожает. Тем не менее, и тогда еще в среде Совета нашлисьчлены (А.Н. Турчанинов) , доказывавшие, что отказ по 380 ст. Учр. суд.уст. подлежит обжалованию. Но 5 ноября 1878 г. состоялось бурное общеесобрание, которое постановило обжаловать решение Судебной Палаты.Правительствующий Сенат (решение 1879 г. № 14) решительно стал насторону адвокатуры и разъяснил, что эти постановления Советов обжало-ванию не подлежат, а в 1885 г. (решение № 13) вновь самым категори-ческим образом этот взгляд свой подтвердил. Точно так же весьма реши-тельно Правительствующий Сенат ограждал требование 354 ст. Учр. суд.уст. о высшем юридическом образовании. Из этого правила, — говоритСенат, — не допускается никаких изъятий, хотя бы и в пользу лиц, про-служивших известное число лет кандидатами на судебные должности ичленами судебных мест (решение 1882 г. № 23). Этот взгляд точно также был неоднократно подтверждаем (1885 г. №14 и др.). В противопо-ложность Советам, которые, как выше указано, допускали применение об-легчительных правил 19 октября 1865 г. и при действии Судебных Уставов,Правительствующий Сенат разъяснил, что правила эти могут иметь при-менение лишь при введении Судебных Уставов; по открытии же новыхсудебных установлений, окружные суды, действующие на правах Советов, (реш. 1885 г. № 14). Пра-вительствующий Сенат высказался против совмещения присяжными пове-А.Н. Турчанинов полагал, однако, что хотя Палата и вправе рассматривать жалобы, но от-менять постановления Совета ей не следовало бы, так как постановления Совета не мотивируются. -Прим авт.Кроме того, решение было опротестовано и прокурором Палаты. — Прим. авт.iи должности почетного мирового судьи, ибо это противоречило быбованию независимости (реш. 1878 г. № 24). Такой же заботой о над-дщем составе сословия дышит решение 1882 г. № 23, коим подтверж-з правильность отказа в зачислении в присяжные поверенные чиновникадиетического отделения Министерства Юстиции. Весьма настойчиводат. разъясняет, что наложение судебными местами дисциплинарныхтекший на адвокатов может состояться не иначе, как с соблюдениемддрддка, установленного для дел, подлежащих дисциплинарному произ-водству (решение 1878 г. № 48, 1879 г, № 61). К ограждению самосто-ятельности сословия направлены разъяснения, что перевода присяжных по-дпоенных из одного округа в другой закон не знает и что при таком переходеприсяжный поверенный вновь должен быть принят Советом на общем ос-новании (решение 1881 г. № 33), что точно так же не имеет обязательногозначения для Совета утверждение лица в звании присяжного поверенногоМинистерством Юстиции по временным правилам 19 октября 1865 г., еслиэто лицо выбыло из сословия и затем возобновляет свое ходатайство опринятии (решение 1882 г. № 20). Когда в конце восьмидесятых годовначались гонения на евреев, и одна судебная палата в 1889 г., т.е. почтичетверть века спустя после введения Судебных Уставов, отказалась при-вести присяжного поверенного к присяге ,то Правительствующий Сенат (по Соединенному Присутствию) разъяснил,что Палата не имеет никакого права отказывать в приводе к присяге иусматривать препятствие в неустановлении особой формы (Указ 1889 г.№ 285). Закон 20 мая 1885 г., ограничивший судейскую несменяемость,коснулся адвокатуры в том смысле, что на решения судебных палат подисциплинарным делам отныне не принимались жалобы. Пользуясь этим,палаты перестали составлять мотивированные определения. Но Правитель-ствующий Сенат разъяснил, что это противоречит духу Судебных Уставов,и потребовал изложения мотивов (Указ 1889 г. № 380).Были, конечно, отступления от общей тенденции, — на них нам при-дется остановиться ниже, — но общая тенденция, выраженная в изложен-ных решениях, несомненно, соответствовала основным началам СудебныхУставов и представляла их дальнейшее развитие. Но именно многочислен-ность этих решений, преподание разъяснений через общее собрание кас-сационных департаментов доказывает, что на практике Судебные Уставыприменялись неправильно, что почва под ними часто колебалась, в томуголке, по крайней мере, на котором воздвигнут был институт адвокатуры.Иначе оно, несомненно, и не могло быть. Ибо особенно после знаме-нитого закона 20 мая 1883 г., когда судьи должны бы почувствовать, чтои под ними самими почва уже несколько поколебалась, решения Прави-тельствующий Сената не могли иметь такого авторитета, как руководящиеуказания Министерства Юстиции. Общий тон отношений суда к адвокатуреустанавливался по камертону Министерства, а камертон этот, как мы знаем,звучал крайне недружелюбно. Действуя в качестве Советов присяжныхповеренных, окружные суды далеко не отличались той строгостью требо-ваний, которую проводил Правительствующий Сенат в своих решениях.Так, например, в казанском судебном округе окружные суды по отношениюк адвокатуре действовали, как временные комитеты о присяжных поверен-ных, и по указанию Министерства Юстиции руководствовались облегчи-тельными правилами 19 октября 1865 г., а не требованиями Судебных Ус-тавов. Попытка пермского Окружного Суда восстановить действие законакончилась неудачей. Казанская Судебная Палата отменила его постанов-ление, соответствующее, как уже известно, позднейшему разъяснению Се-ната, и предписала применять облегчительные правила. В печати то и деловстречаются указания на то, что окружные суды принимают в присяжныеповеренные лиц, не получивших юридического образования и вообще неудовлетворяющих требованиям закона. Характерно, что одно из такихсообщений в подписаночленом суда, характерно потому, что, как указывается в другом месте, рас-смотрение вопросов, касающихся адвокатуры, в заседаниях общих собранийокружных судов раскалывает состав их и всегда вызывает особые мнения.Советы присяжных поверенных, как уже известно, тщетно ходатайст-вовали о нераспространении на помощников присяжных поверенных правил25 мая 1874 г., а саратовская Судебная Палата умудрилась распространитьэти правила и на присяжных поверенных, разъяснив, что вне округа палаты,при которой присяжный поверенный состоит, он может вести дело не иначе,как взявши за 75 руб. свидетельство на ведение дел .Параллельно с этим развивалось пренебрежение и недоверие к адво-катуре. В Перми, при устройстве зала судебных заседаний, председательотказался поставить трибуну для адвокатов, и им пришлось покупать еена свой счет. В конотопском Съезде мировых судей не ставят адвокатамВпрочем, Министерство само лишь подчинялось давлениям, которые неизменно на него ока-зывались. Так. напр., Л-Н, Набоков, в бытность министром юстиции, заявил в реча.х своих, обра-щенных к Советам присяжных поверенных, что он бессилен отстоять автономию адвокатуры, несмотряна свце сочувствие. ( , 1882 г., .№ 190. с. 311.) — Прим. авт. , выслушать по этому поводу удивительные суждения.В 1885 году, читаем мы дальше, в Киеве возникло дисциплинарноепреследование 26 поверенных. Дело началось с того, что, как заявлялигазеты, в течение двух дней подряд, 4-го и 5-го марта этого года, в судебныхзаседаниях по 1-му гражданскому отделению, председавший член суда Де-лийский и сам председатель Сабуров, останавливая присяжных поверенныхв их заявлениях суду, довели свою резкость в обращении до крика: . Эти факты не могли не обратить внимания киевских присяжныхповеренных, тем более, что они на первых порах своей деятельности встре-тили самое грубое отношение к себе и непомерные стеснения в защите состороны суда. Собравшись и обсудив все факты ненормальных отношенийсуда к адвокатуре и желая устранения их мирным путем, киевские пове-ренные составили частное письмо г. Сабурову, подписанное 26 именами,в котором, разъясняя отношения адвокатуры к суду, по судебным уставам,и указывая на несообразность с ними того положения, в которое они по-ставлены, просили устроить это положение к лучшему. Сдержанность иумеренность этого обращения не привела ни к чему. Г. Сабуров, придавэтому письму официальное значение, передал его в суд (как извет), а суд,находя некоторые выражения в письме неприличными для себя (как суда),составил целый обвинительный акт и, угрожая судом, потребовал от про-тестантов объяснений. Случилось, — говорит г. Владимиров, — нечто вы-соко несообразное. .Печальнее всего, что г.г. председатели нисколько не стеснялись про-являть свои отношения к адвокатуре публично. Харьковский Совет поста-новил довести до сведения Судебной Палаты о неправильном возбуждениидисциплинарного дела против присяжного поверенного в публичном судеб-ном заседании. Совет правильно указал, что при таком порядке возбуждениядоброе имя адвоката публично подвергается сомнению, прежде чем он можетпредставить свои объяснения и оправдания . В рассказывается, что в заседании казанской Судебной Палаты в Царево-кокшайске председатель потребовал, чтобы присяжный поверенный допра-шивал свидетеля-исправника стоя. На почве такого отношения произрасталисамые уродливые результаты. рассказывает, что вНовой Ладоге, когда прокурор поднялся с места, чтобы говорить, присяж-ные заседатели встали вместе с ним; а в другом уезде С.-Петербургскойгубернии, когда после прокурора встал защитник, один из присяжных за-седателей крикнул ему: .Был еще один специальный источник, плодивший недоразумения междумагистратурой и адвокатурой, это — десятипроцентный сбор, о которомуже приходилось говорить выше. В восьмидесятых годах взимание этогосбора не только в тех округах, где существовали Советы, но и вообще вИмперии фактически прекратилось. Это произошло как-то незаметно, самособою. Как говорится, например, в описи архива московского Совета, дан-ные, имеющиеся в архиве, не позволяют ответить на вопрос, почему пре-кратилось взимание 10% сбора, и как оно прекратилось. Но тем резчебросается в глаза исключительная настойчивость, которую проявляли не-которые суды. Так, в 1889 г. симбирский Суд за уклонение от платежасбора приговорил трех присяжных поверенных к лишению практики на тримесяца. В жалобе своей в казанскую Судебную Палату присяжные пове-ренные ссылались на то, что в других округах взимание сбора давно пре-кратилось, что и Симбирский Суд не выработал никаких правил, что, отнявкниги для записи дел, он их не возвратил присяжным поверенным и нашелМакалинский II.В. Указ. соч.. с. 248. — Прим. авт. . 1882, ЛЇ \. — Прим. авт."Судгйпая iазета>. 1882 г. IЗ. — Прим. авпi.возможным вести записи и дать отчет. Но все эти доводы убедили Палатущi, в том, что наказание должно быть смягчено до выговора, а требованиедра должно быть оставлено в силе.Сами по себе эти факты, которые взяты наудачу из хроники тогдашнихдзет могли бы иметь скорее характер анекдотический. Если бы количествоаких факторов было даже значительно увеличено, то и тогда их можноддд бы, пожалуй, трактовать даже как исключение. Но уже тогда этидзты служили лишь иллюстрацией к общим выводам, которые делалисьвесьма определенно. В одном решении общего собрания кассационных де-партаментов Правительствующего Сената (1879 г. № 4) цитируется ре-шение Судебной Палаты, содержащее удивительное признание, что при-сяжная адвокатура пользуется . Пе-чать не только констатировала рознь между магистратурой и адвокатурой,но настойчиво указывала на тяжелое положение последней. . Ещев 1876 году так, например, изображалось положение адвоката в защитахпо назначению: . В другом журналемы читаем то же самое: . По поводу дела присяжного поверенного Серебреникова, обвиняв-шегося в неуважении к суду и приговоренного к семидневному аресту, писал, что . в это со-"Юридическая Летопись>.. 1890, август, с. 87. — Прим. автсловие, вполне подчиненное ей лицо, мог явиться обличителем су-дейского произвола или незнания того, что суд должен знать. Еслико всему этому прибавить чувство зависти, которое у многих является присоображении о предполагаемых (в провинции этим именем при-нято называть вознаграждение присяжного поверенного за труд) поверен-ного, превышающих жалование чиновника V класса, то тогда будут вполнеясны причины той враждебности, о которой упомянуто выше>.Профессор Фойницкий приписывает изменившееся отношение к адво-катуре слабости сознания общественного назначения защиты нашей судеб-ной практикой: .При таких взаимоотношениях власть не только не заботилась об ук-реплении и развитии начал сословного самоуправления, но чрезвычайноподозрительно относилась ко всякому проявлению сословной жизни. Докакой мелочности спускалась эта подозрительность, видно из того, что в1883 году Министерство Юстиции неожиданно заинтересовалось библи-отекой петербургского Совета , и Судебная Палата прислала Совету запрос,на каком основании библиотека существует. Нельзя удержаться, чтобы непривести соображений, выставленных Советом в своем объяснении. На-ивная элементарность их граничит со скрытым издевательством над запро-сом. Совет объясняет, что -, 44. 45. — Прим. авт.В московском Совете тоже существовала библиотека с самого основания, но в делах архиванет указаний, чтобы интерес Министерства коснулся и московской библиотеки. — Прим. ает.пз воженных на присяжных поверенных и их Совет, и самый способ ис-двания сих обязанностей, указанный в законе, повлекли за собой не-дддимость приобрести для сословия не только книги законов в собст-рном смысле, но и полное собрание законов, собрание узаконений, изданиерассуждений, на коих Судебные Уставы основаны, сборник кассационныхдщений, а также сочинения, излагающие этот материал в более или менеесистематической форме, а равно ученые сочинения юридического содержа-ния. В силу такой естественной, самим законом вызванной необходимости,учредилась при Совете библиотека> .Этим ответом интерес к библиотеке был исчерпан, и существование еебыло спасено. Но зато Судебная Палата заинтересовалась Комиссией по-мощников присяжных поверенных, существовавшей к тому времени ужеоколо 10 лет. В 1882 г. Судебная Палата потребовала от Совета сведенийв разъяснение тех оснований, по которым учреждена и действует Комиссия.В своем ответе, данном после вторичного требования Судебной Палаты,Совет напомнил, что Судебная Палата сама считала положение помощниковненормальным и в 1872 г. представила в Министерство Юстиции хода-тайство Совета об их организации. .Тем не менее, Судебная Палата признала существование Комиссии не-правильным. Но так как образование Комиссии самим Советом приписы-вается лишь частному соглашению помощников, не имеющему официальногозначения, то Палата не посягнула на существование Комиссии, разъяснив,однако, что, если Совет находит Комиссию полезной, он обязан возобновитьсвое ходатайство об издании соответствующих правил в надлежащем по-рядке . Это отношение Судебной Палаты тем более характерно, что загод до приведенного запроса, в 1881 г., состоялось решение Правительст-"Яс> Сената по общему собранию, которое по поводу проекта наказаваршавского Окружного Суда разъяснило, что в избрании присяжнымиЇР"ыми особой комиссии для облегчения сношений суда с присяжнымиг -"алинский П.В. Указ. соч., 231. — Прим. авт.Iакадинский П.В. Указ. соч., 68. — Прим. авт.поверенными и для лучшего осуществления права надзора с его стороныза их деятельностью нет ничего противозаконного.20. СУЖЕНИЕ ПРАВ ЗАЩИТЫПостепенно обостряясь, эти ненормальные отношения получили своенаиболее яркое и весьма бурное выражение в знаменитом заключении из-вестного обер-прокурора Н.А. Неклюдова по делам Мельницких и Сви-ридова. В этой речи кристаллизовалась вся та накипь недовольства адво-катурой, которая копилась годами. Один из самых видных русских юристовН.А. Неклюдов, начавший свою карьеру с заключения в Петропавловскойкрепости по обвинению в государственном преступлении и кончивший еедиректором департамента полиции, отбросил все условности, которыми ус-нащались всякие выступления против адвокатуры, и поставил вопрос реб-ром. Как уже сказано, поводом к этому послужило дело Мельницких, об-винявшихся в присвоении сумм московского Воспитательного дома, и Сви-ридова, обвинявшегося в присвоении сумм киевского городского обществавзаимного кредита. Суд присяжных в обоих случаях вынес оправдательныйвердикт, признав факт присвоения денег. Эти дела возбудили огромнуюсенсацию. Катков был тогда на вершине своего могущества и настойчивотребовал уничтожения . Когда дело при таких условиях пере-шло в Сенат, Н.А. Неклюдов, в качестве обер-прокурора, пошел навстречуэтим нападкам и в чрезвычайно напыщенной речи, переполненной библей-скими цитатами, признавал справедливость нареканий на судебную рефор-му, извращенную, в значительной степени, защитой: .Речь Н.А. Неклюдова произвела огромное впечатление, которое отнюдьне было ослаблено речью защитника одного из Мельницких, В.Д. Спасо-вича . Даже напротив, В.Д. Спасович, в свою очередь, как бы пошел на-встречу нападкам на и признал, что .1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33
Babadu.ru
Однимиз средств лечения В.Д. Спасович предлагал изменение в составе присяж-ных заседателей. . Таким образом, вместо над-лежащего отпора нападениям на адвокатуру, В.Д. Спасович сам подставилсуд присяжных под удар, снова напомнив, что судьба этих институтов не-изменно сплетается и перекрещивается. А между тем, насколько был тогданеобходим отпор речи Н.А. Неклюдова, доказывает совершенно исклю-чительное выступление всех, бывших председателями петерб. Совета при-сяжных поверенных. В газете напечатано было письмо за под-писями Дмитрия Стасова, Константина Арсеньева, Владимира Спасовича,Алексея Унковского и Вильгельма Люстиха, которых объединило именното, что все они были (а последний в момент написания письма состоял)председателями Совета. В этом историческом документе авторы его говорят:1 ,) -чiп. — установленный порядок, способ.ечь В.Д. Спасовича по делу Мельницких была опубликована, например, в книге . Л.. 1991."журнал Гражданского н Уголовного 1 1рава , удостове- Официальное издание, . __ "Судебные Уставы за эО лет". Т. II. с. 619. — Прим. авт , ввиду излишеств и злоупотреблений словом, которые себе, будтобы, позволяет защита по уголовным делам, причем предлагал меры к тому,чтобы свободы действия ее ограничить и поставить в известные, весьматесные, рамки. Г. Неклюдов не счел возможным по делу Мельницких, заотсутствием з протоколе судебного следствия заявления сторон о злоупот-реблении противников словом, исследовать, правильны ли указания касса-ционных протеста и жалобы на эти злоупотребления, но, допуская, чтоони были, обобщая вопрос и ссылаясь на свое, данное еще в декабре 1883года, заключение по делу Кронштадтского банка, он осветил этот предметтаким образом, что злоупотребления защиты составляют если не исклю-чительную, то главную причину частных оправдательных приговоров при-сяжных заседателей, при установлении ими же, что оправдываемые совер-шают действия, в которых обвиняются, а равно и наступления, будто бы,того , который сметает учреждения, подобно тому, как,по приводимым оратором словам Книги Бытия, всемирный потом истреблялс лица земли все живое, от человека до скотов, гадов и птиц небесных.Вина защиты, по словам г. Неклюдова, заключается в том, что она нежелает отличать правого от виноватого, что . По мнению г. Неклюдова, сторонена суде не может быть дано . Свобода защиты, по предположениям г. Неклюдова, сводится кследующим действиям, вне которых все остальное ей запрещено: оценкасилы и значения улик против подсудимого, разъяснение тех законов, ко-торые применимы к вине подсудимого, оценка обстоятельств, уменьшаю-смягчающих или уничтожающих по закону ответственность. Защитещих,жно быть запрещено , и опорочивать действия лиц, к суду недоенных, или правительственных властей, каковые действия, — . Г. Неклюдовшагает что если будет заведен, в предполагаемом им духе и направлении,известный порядок, и обстоятельства поправятся, то минует судебный потоп," перевернется мрачная страница Книги Бытия, и услышится напоминаю-щий глас Господа, иной благовест: .Насколько обличение злоупотреблений словом относилось в речи г. Не-клюдова к образу действий защиты по делу о Мельницких, настолько ивозражения против этой речи уместны были бы только на суде и тольков заседании по сему делу. Но, составляя в стороне всякие конкретныефакты и сходя с фактической почвы, г. Неклюдов обобщает обвинение,определяет вообще деятельность защиты по всегда возможным, но не со-ставляющим общего правила, уклонениями от законного порядка, возлагаетна защиту ответственность за и утверждает, что толькопо наложении на нее узды раздастся благовест новой и лучшей жизни.Брошенные им слова перешли в печать, в которой они и ставят важныйобщественный вопрос, не подлежащий оставлению без ответа, дабы из само-го молчания людей, не разделяющих взглядов г. Неклюдова, нельзя быловывести против них того заключения, что иi Iасеi сопзепiiге уiсiеiиг . Насне может остановить соображение, что найдутся, может быть, люди, ко-торые назовут нас огаiогев рго (iото эиа . Мы переносим вопрос с почвыличной на общественную и считаем долгом заявить, что не верно, будтобы защита по уголовным делам только и делает, что распинает на крестеи вопиет об отпущении ей ее Варравы, что дело суда и правды не многовыиграло бы от того, если бы свобода защиты была поставлена в рамки,начертанные г. Неклюдовым, при установлении которых пропала бы, в сущ-ности, всякая свобода защиты; наконец, что наружные средства, те надрезыи прижигания, которые предлагает г. Неклюдов, не способны ни в малейшейстепени содействовать оздоровлению судебного организма, если бы былиустановлены какие-либо ненормальности в отправлениях правосудия. Е?[пiосiиз iп геЬиз , — сказал в своей речи г. Неклюдов; мы решаемся теперьобратить против него это положение, как обоюдоострое оружие.i а}, — ораторы в зашиту своего дома (деа).л т. — всему есть предел.Прежде всего мы возразим против намеренного, употребляемого г. Не-клюдовым и, так сказать, подчеркиваемого им выражения: . В огромном большинстве случаев защита бывает по назначению;она такая же общественная должность, как и та другая, которая во фран-цузской системе процесса именуется пiiпiзiеге риЬче . Если в общей массезащит бывает некоторый процент защит не по назначению, то этим нсизменяется характер функций, по которому присяжные поверенные сопри-числяются к судебному ведомству. Нам неизвестно, есть ли нарекания наэто сословие, что оно больше радеет и горячее отстаивает интересы клиентовпо соглашению, нежели по назначению. Напротив того, защите ставятсяв особую вину только излишняя ее горячность, стремление оправдыватьво что бы то ни стало. Конечно, эта горячность может превзойти меру, ноесли отымется сердечное расположение к делу, то у требующих защит небудет доверия к защитникам, ни защитник не будет иметь возможностипо совести сказать, что он употребил все средства для достижения тойединственной цели, ради которой защита установлена, т.е. для облегченияучасти подсудимого. Защитник не судья, он не выдает того, что произносит,за безусловную истину, он часто не волен в избрании надлежащей почвыдля защиты. Поставленный меж двух огней, с одной стороны, под опасениемответственности за средства, которыми он расположит присяжных в пользуподсудимого, с другой стороны, пред своею совестью, которая будет егоупрекать, что он не употребил всех сил своего убеждения на исполнениесвоего прямого долга, защитник, при таком неестественном столкновенииобязанностей, всегда выберет одно: он всегда предпочтет превышение без-действию, потому что превышение поправимо, и найдет противовес и отпори в обвинении прокурорскою властью, и в здравом смысле и житейскойопытности присяжных, между тем как упущение и бездействие защитынеисправимы, так как никому не дано в деле восполнять, что упущенозащитою. Допустим, что защита поставлена в предлагаемые г. Неклюдовымрамки. Ей не будет дано . Заметим, что она неизбежно только то и делает, что , а преступно ли оно или не преступно — это еще вопрос, которыйрешается только тогда, когда будет произнесено, на основании приговораприсяжных, решение суда. До этого на суде нет ни ,ни , а есть только лицо,могущее быть оправданным; нет ни черного, ни белого, деяние не считаетсяЛат. — слуга общества.позволенным, ни преступным, а происходит разбор, какого оно качества.(гкдз защите в возможности указывать на ответственность не преданныхлу лий и органов власти во многих случаях равняется отказу в правосудии.Мы ссылаемся на несметное число дел о преступлениях по должности, вкоторых подсудимый — подчиненное лицо оправдывается только тем, чтодд действовал, как заставили его действовать не привлекаемые к суду егоначальники, в которых защита служила службу государству и обществу,заставив проникнуть луч света в темень самых диких нравов и порядков,образующих почву, на которой не может не вырастать преступление.Наконец, мы просто затрудняемся уразуметь выражение: распинатьзакон. Когда в общежитии говорят о распинании Христа, то под этимисловами обыкновенно разумеют неисполнение или нарушение заповедейХристовых, или дурное их истолкование и применение. В этом смысленаибольшее число распинании пришлось бы на долю судов, которые, дей-ствуя согласно своему назначению и толкуя закон, то его суживают, то егорастягивают, и часто должны отступаться от сделанных ими же разъяснений.Если же под распинанием закона понимать его исследование по источникам,оценку вызвавших его причин и последствий, свободное критическое к немуотношение, то подобное распинание не только не преступно и не должнобыть запрещено, но оно, напротив того, весьма желательно. Нам памятенодин писатель, который, можно сказать, живой нитки не оставил в целыхразделах нашего уголовного кодекса и вгонял гвоздь за гвоздем, распинаяодну статью этого кодекса за другою. Этот писатель — Н.А. Неклюдов,автор четырех томов . Спрашивается, неужели защите будет запрещено приводить про-сто-напросто выдержки из учебника г. Неклюдова?Постараемся подвести к сказанному нами итоги. Первая и прямая обя-занность защиты состоит в том, чтобы отнестись к своей задаче прилежнои сердечно, употребляя все средства ума и убеждения к облегчению участизащищаемого. По своему назначению защита вправе предлагать только то,что располагает в пользу подсудимого. Нравственно она обязана, конечно,держаться как можно ближе правды, быть по возможности искреннею, ноникаких положительных правил на этот счет предписать ей нельзя, — всесит от индивидуальных качеств защитника и от его чутья и такта. Всепроизносимое защитником находится под контролем ответственного за зло-употребления защитника словом председателя, который обязан наблюдать,ооы в речах сторон не было хуления религии, колебания нравственности,"падений на основы государственного строя. Сомневаемся, бывали ли по-Їьч? случаи: если бывали, то крайне редко. Кроме того, председатель21не должен допускать ни грубых и резких нападок на лица и учреждения,ни прямого отрицания обязательности действующего закона, — вне этихпределов защита свободна. Предписывать ей план действий, внушать ей,какое должно быть ее содержание, равносильно уничтожению ее свободы,наложению на нее кандалов. Останется от нее только декорация, в дейст-вительности орган будет атрофирован, а от его бессилия сам судебный ор-ганизм сделается хромающим и увечным. Большая часть председательст-вующих останутся, может быть, верными прежним, лучшим преданиям ине станут брать защиту в тиски, но будут, конечно, и такие, которые запретятизъяснять законы, прямо не относящиеся к вине подсудимого, и ослаблятьсоображениями степень преступности от условий его обстановки, — словом,превратят защиту в бессодержательный обряд. История защиты поведетк такой же атрофии обвинения, которое станет деловым и чем-то крайнесухим. Уже ныне заметно убывание в прокуратуре тех блистательных та-лантов, которые ее в прежнее время украшали. Думаем, что эти весьмавероятные результаты предлагаемого не послужили бы к повышению зна-чения и к прославлению Судебных Уставов 20-го ноября 1864 года, ко-торые г. Неклюдов называет и в ко-торых усматривает он ту же самую мысль, которая будто бы виднелась ина знамени святых Кирилла и Мефодия, — объединение Руси. Заметим,что воображение автора увлекло его в сторону. Хотя святые Кирилл(ум. 869) и Мефодий (ум. 885) были современниками пришествия варягов,но они не бывали на Руси и не имели о ней никакого понятия. Их апос-тольство относилось вообще ко всему племени славянскому.Г. Неклюдов не остается верен самому себе в своей речи по делу Мель-ницких. Он утверждает, что судебное следствие должно быть направленок раскрытию материальной истины, составляющей святая святых уголовногопроцесса, а между тем, что же считает он коренным нарушением законаи во имя чего домогается он кассации? Прочтения в заседании той илидругой бумажки, имеющейся в деле, спроса производившего следствие сле-дователя, прочтения мнения, данного вне суда и бесприсяжно товарищамиодного из подсудимых о его хороших нравственных качествах. Это такойформализм, который старается ограничить источники исследования истины,а следовательно извлечь из данных дел одни условные результаты>.Мы привели письмо председателей Совета целиком, несмотря на не-которую его растянутость, потому что в нем интересно и важно все, вплотьдо внешней стороны. Здесь, в этом столкновении, произошло как бы ре-шительное сражение между противниками и защитниками адвокатуры. Ктоже остался победителем? Несомненно, письмо гг. председателей Советаро использовало слабые места заключения и весьма тщательно вскрылоогочисленные противоречия, которыми заключение изобилует. Но дляас теперь знаменательным и интересным представляется не содержание,самый факт этих противоречий, которые меньше всего свойственны былицому и беспощадному уму Н.А. Неклюдова. Еще более знаменательно,что. как указывается в письме, Н.А. Неклюдов не счел даже нужным подду Мельницких, за отсутствием в протоколе судебного следствия заяв-ений сторон о злоупотреблении противников словом, исследовать, пра-вильны ли указания кассационных протеста и жалобы на эти злоупотреб-ления. Он делает свои решительные выводы в предположении, что этизлоупотребления были. Отсюда нужно заключить, что дело Мельницкихбыло лишь последней каплей, переполнившей чашу терпения магистратурыи прокуратуры. Отношение к адвокатуре настолько прочно определилось,что обер-прокурор считает лишним исследовать, правильны ли указаниякассационной жалобы и протеста. Эти указания безусловно совпадают сего представлением об обычном поведении адвокатуры на суде и потомуони заранее кажутся ему правильными. Дело Мельницких служит толькоповодом, чтобы высказать все, что давно накопилось. Если даже в делеМельницких и не было тех нарушений, на которые указывают кассационныепротест и жалоба, все равно: по общему правилу, адвокатура ведет себятак, что нужно установить пределы защиты, наложить на нее узду. Дока-зывать, что поведение адвокатуры таково именно, приводить конкретныеданные — обер-прокурору представляется бесцельным, в его глазах этоєасiит поiопит.С другой стороны, председатели Совета, отвечая на заключение обер-прокурора, с такой же уверенностью и столь же аподиктически утверждают,что если и бывали случаи нарушения защитниками своих обязанностей, тоэти случаи бывали крайне редко. Но мы . Поэтому письмо обсуждает предложение Н.А. Неклюдова не сточки зрения конкретных условий, а с высоты общих задач защиты, и,естественно, приходит к выводу, что всякое стеснение защиты, свыше ука-занной в судебных уставах меры, будет наложением на нее кандалов. Нописьмо совершенно игнорирует то настроение, которое столь бурно про-явилось в речи Н.А. Неклюдова и которое сумело даже такого сильного блестящего юриста вовлечь в такие противоречия. Вот почему вопрос отом, кто победил в отмеченном споре, вовсе и не ставился, по-видимому.i Iисьмо и заключение не встретились между собою, и можно лишь кон— обшсизвсстный факт.статировать, что письмо председателей прошло совсем незаметно, и ни вкакое сравнение действие его не может идти с впечатлением, произведеннымвыступлением Н.А. Неклюдова.21. ПОНИЖЕНИЕ ПРОФЕССИОНАЛЬНОГОУРОВНЯ В СВЯЗИ С ОБЩИМИ УСЛОВИЯМИУтверждение письма, будто бы случаи нарушения адвокатами профес-сиональной этики в речах своих составляют исключение, не могло не вызватьпротеста, потому что фактически такие случаи становились все более част-ными и, главное, более яркими, возникая в таких делах, в которых выступаликорифеи адвокатуры. Достаточно вспомнить о деле Кетхудова, увекове-ченном в книге А.Ф. Кони . Кетхудов и другие об-винялись в том, что утаили рекомендованное письмо, сданное для отправкив Берлин, и воспользовались содержащимися в нем ценностями на120 тысяч рублей. Одним из защитников выступил Н.П. Шубинский, иречь его была построена так, что, по словам А.Ф. Кони, дававшего вкачестве обер-прокурора заключение в Правительствующем Сенате, она . А.Ф. Кони находит по поводу этой речи,что жаловался, что защитнику было объявлено только предо-стережение на том основании, что вопрос о правильных приемах уголовнойзащиты в практике русской адвокатуры еще мало разработан.В противоположность Н.А. Неклюдову, А.Ф. Кони, беспощадно за-клеймив поведение защитника, не решался делать какие-либо выводы озащите вообще. Но такие случаи обращали на себя, как видно из приве-денных слов, общественное внимание и служили неиссякаемым источникомдля жалоб на падение уровня адвокатуры. Однако самый острый поводдля таких жалоб дал московский Совет, который в официальном документесам высказал, что . Мы сей-час увидим, что суждения эти, которые были горячо подхвачены всей прес-сой, высказаны были в разгар борьбы Совета с сословием, которое он лат. — война всех против всехЛат. — война всех против всех.> , 1889, 5. — Прим. авт. , 1889, кн. 3, с. 169. — Прим. авт.Отчет московского Совета присяжных поверенных за 1889-1890 г., с. 14. — Прим. авт.215представлял. Но от этого суждения не только не теряют в своем значенииа, напротив, становятся и сами по себе доказательством высказанных вних мыслей. Ибо, если допустить, что Совет облыжно возвел на сословиетакое обвинение или даже только сгустил краски, то такое отношение междуСоветом и сословием действительно вопиет о забвении чувства чести идолга.Как менялись в этом направлении нравы на протяжении времени, можетиллюстрировать сопоставление таких двух фактов: в отчете за 1876 годмосковский Совет . Проходит десять-двенадцать лет, и в 1889 г. отметил такой факт, что . Этот случай уже не только не отмечен особо в отчете, но вообщеСовет не привлек его за это к ответственности. Поэтому в одном данномфакте журнал видит непреложное доказательство того, что в сословии да-леко не все благополучно.При наличности таких данных теперь представляется неясным, почемупредседатели Совета, сочтя нужным выступить против заключенияН.А. Неклюдова, так легко ушли от конкретных обстоятельств и перевелиспор на теоретические позиции, вместо того, чтобы воспользоваться случаеми обратить внимание, в каких условиях адвокатура работает, и как этиусловия должны влиять на ее уровень. А в этом направлении уже накопилсязначительный материал. В одной из застольных речей своих В.Д. Спасовичтак изображает состояние правосудия в то время: . Это категорическое утверждение В.Д. Спасовича опира-лось, как известно, на весьма солидные основания . Но здесь даже неважно,насколько такое утверждение соответствовало действительности. Важно от-метить именно эту категоричность утверждения, заявленного в речи на го-довом обеде адвокатов. Отсюда, во всяком случае, бесспорно вытекает,что представление о таком состоянии правосудия составляло злобу дня, ичто сами адвокаты так его оценивали. Правильна ли подобная оценка илинеправильна, во всяком случае такое представление не могло, очевидно, неоказывать сильнейшего влияния на профессиональную деятельность адво-катуры, определять характер деятельности. Особенно сильно влияние долж-но было сказаться в тех округах, где не было Советов. .Замечательно при этом, что для общественного мнения в центре вни-мания оставался вопрос о гонораре. уверял, например, что главноеоснование нескрываемого общественного неудовольствия адвокатами лежитв форме вознаграждения труда адвокатов, форме, которая должна, в концеконцов, оказать растлевающее влияние. А между тем вопрос о гонорареесли и представлял действительно серьезный вопрос для адвокатуры, то сточки зрения его недостаточности. , привлекшийк себе такое жадное внимание, бесспорно составлял исключение. В общем,сословие терпело материальную нужду. . В газетах предлагалось выдавать пособие по-мощникам из вспомогательных касс. Самое учреждение всякого рода касси тот непрерывный интерес, который сословие к ним проявляло, такжеЛат. — при прочих равных условиях. Спасович В.Д , с. 49. — Прим. авт.См. мою книгу .Судебная реформа>, глава . (И.В. Гес-"" — Прим сост.). — Прим авт.служит опровержением ходячего представления об исключительном благо-получии адвокатуры. О том же свидетельствует и вопрос о совместительствезвания присяжного поверенного с самыми различными занятиями, которыйвсе время оставался больным и злободневным вопросом, В 1887 г., напри-мер, московский Совет постановил созвать общее собрание для обсуждениявопроса о совместительстве, для устранения .В разосланной повестке говорится: .Если бы, указывал Совет, вопрос шел только о том, чтобы не прикрыватьзванием присяжного поверенного посторонних профессий, то сословию нетрудно было бы справиться с таким нежелательным явлением. Но избраннаядля разработки вопроса комиссия должна была потратить на это десятьзаседаний и в результате страстных споров принять весьма осторожнуюрезолюцию, которая гласила, что всякое постороннее занятие для присяж-ного поверенного, роняющее его достоинство и сословную честь, или мо-гущее оказать влияние на степень доверия и уважения к нему со стороныобщества, не допускается.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33
Babadu.ru
Всякое постороннее занятие в виде службы, за-нятия или ремесла, лишающее присяжного поверенного независимости илиего делового времени, не допускается. Это постановление невольно напо-минает слова Горацио в : . Для того, чтобы выработать резолюцию,которая всегда составляла отправную точку в направлении деятельностиСоветов, незачем было тратить 10 заседаний. Ясно, однако, что с совмес-тительством нельзя было так просто справиться, что оно являлось органи-ческим результатом становившейся все более тяжелою борьбы за сущест-вование.Любопытный пример совместительства представляет участие присяж-ного поверенного в труппе актеров. В 1886 г. председатель вятского Ок-ружного Суда обратился к председателю московского Совета с конфиден-ддным запросом относительно возможности такого совмещения: . Председатель Совета разрешил этотдопрос отрицательно, ибо, . Другой случай выступления адвоката вкачестве актера отмечен в (1887 г. № 45), котораявозмущается тем, что харьковская Судебная Палата исключила за это по-мощника присяжного поверенного из сословия. Борьба за существование вообще играла, несомненно, весьма значительнуюроль в жизни сословия. В Москве, например, одно из общих собраний былосозвано для обсуждения вопроса, при каких условиях присяжный поверенныйможет принять к своему производству дело, которое вел его коллега. А вПетербурге оживленную полемику вызвал поступок присяжного поверенногоХолевы, который письменно предложил свои услуги адвоката отцу убитойСарры Беккер, каковое дело, как известно, в свое время наделало очень многошума. Оправдываясь, присяжный поверенный Холева ссылался на примерПлевако, который в процессе Люторичских крестьян не только взял на себяинициативу защиты, но и расходы по содержанию обвиняемых в течение трехнедель процесса . Но это объяснение только сильнее разожгло полемику, при-чем, однако, вопрос обсуждался не с точки зрения принципиальной несоиз-меримости обоих процессов, а лишь с той, что .Упорной борьбе за существование, возбуждаемой недостатком средств,сопутствовало безделье, бесцельное шатание по советским помещениям исудебным кулуарам. По-видимому, это безделье принимало порою угро-жающие размеры. Московский Совет вынужден был поставить на обсуж-В , с. 266.). — Прим. авт.дение общего собрания вопрос о допущении шахматной игры в помещенияхСовета и разрешить его полным запрещением. Легко себе представить,какой повальный характер приняла эта игра, если Совету пришлось вме-шиваться и вынести абсолютное запрещение. Сословная жизнь падала изамирала. Общие собрания хотя и собирались, независимо от установлен-ного законом случая для избрания Совета, но чем дальше, тем все опре-деленнее абсентеизм становился хронической болезнью, а занятия собранийсводились в сущности к пошехонскому и самоочищению, увековеченномуЩедриным. Так, например, уже отмеченное дело Овсянникова служилонеистощимой темой бесплодных разговоров. На одном из общих собранийВ.Д. Спасович приглашал покончить бесконечные и тягостные споры, воз-никшие из дела Овсянникова, и А.М. Унковский предложил .Еще более яркий случай можно отметить в Москве, где на собрании1890 г. зашел разговор о каких-то списках присяжных поверенных, печа-тавшихся в отчетах Совета. Один из ораторов заявил, что он не нашел вотчете Совета постановления об уничтожении общих списков присяжныхповеренных, составленных прежним Советом. Председатель Совета Танеевобъяснил, что указанные списки имели, по его мнению, не вполне приличныевыражения, и он лично распорядился об изъятии их из обращения. Другойоратор, находя, что в списках, пропущенных цензурой, не могло быть не-приличных выражений, признавал изъятие их г. Танеевым неправильным.Третий объяснил напечатание прежних списков недосмотром со стороныпрежнего Совета, против чего возразил бывший председатель Сове-та г. Корсаков. Г. Шмаков настаивал на том, чтобы в общих списках при-сяжных поверенных еврейские имена печатались без обращения их в русские.По предложению председателя, прения о списках прекращены. Так изо-бражает отчет ход этого собрания. Трудно даже понять, о чем собственноидет речь. Но одно несомненно, что странное и загадочное содержаниеэтого диспута весьма мало соответствовало укреплению престижа сословия.Вообще, престиж этот, несомненно, падал все ниже. Мы уже знаем,по приведенным цитатам из воспоминаний К.К. Арсеньева, с какими чув-ствами вступали в ряды адвокатуры первые деятели судебной реформы.Иначе подходили к этому в рассматриваемые годы. говорило очень много, ное некоторые не оставляли меня в покое. Карьера адвоката казаласьу нас в России слишком бедной красками и общественным значением.Ч рмент хождения по делам тоже несколько смущал меня>. Итак, если врд время призванию адвоката готовы были всем пожертвовать, то теперьцдун из весьма заметных адвокатов признает, что он пошел в адвокатурусопiгесоеиг. Это изменение настроения весьма явственно сказывается напечах В.Д. Спасовича, произносимых им на годовых обедах присяжныхдреренных. В 1878 г., в разгар административных гонений против адво-ка.туры, В.Д. Спасович, намекая на проект упразднения самостоятельнойадвокатуры, говорил: под короною. Никогда еще не гордился я большетем, что принадлежу к сословию петербургской адвокатуры, что посвятилсебя этой опальной ныне профессии и даже, что эта профессия обретаетсяныне в опале; есть опалы, которые честнее чинов, орденов, знаков отличия…Если бы нас даже раскассировали, вопреки моим предвидениям, то вызнаете, что иногда смерть почетнее всякого существования. Я поднимаюгост за стойкость, за наше дружное отстаивание свободного слова в России,которого мы являемся ныне главными представителями> . В 1886 г. Спа-сович усматривал главную опасность настоящей минуты в 1.ае(iiит уiiае ипризывал к противодействию этой опасности. А в 1891 г., говоря о под-готовительных работах по реформе адвокатуры и утверждая, что приго-товляемый мед не обойдется без капли дегтя, В.Д. Спасович провозгласилтост за успехи и осуществление этих законодательных работ, потому что . Но тут же В.Д. Спасович прибавляет, что .Бодрое, радужное настроение сменилось глубоким унынием, юношескийзадор уступил место старческой усталости, и бравирование опалой превра-тилось в домогательство укрепить свое официальное положение. Но ещеменательнее конец цитированной речи. Таееi. уiуеге — эти слова, какРаньше указал и сам Спасович, покрывают целую полосу русской жизни.Карабчевский Н.П. , с. 8. — Прим. авт.Спасович В.ДпЗастольные речи.>, с. 42. — Прим авт.- отврашрнке к жизни, пресыщенность.Это был лозунг восьмидесятых годов, против которого выступил К.Д. Ка-велин в своей книге . Чтобы сразу отдать себе отчет взначении его, достаточно привести на память тот факт, что великий писательземли русской принес свой художественный гений в жертву проповеди не-противления злу, и даже Салтыков (1886 г.), где ибогатеям, имироедам, ижестокимправителям… возвестилпутькоспасению.Им всем Щедрин находит теперь оправдание в том, что они — люди векасего и духом века сего руководятся> , Нельзя поэтому удивляться, еслиумудренный опытом В.Д. Спасович, на склоне дней своих, покорно по-вторяет лозунг безусых юношей восьмидесятых годов, которым К.Д. Ка-велин старался разъяснить утраченный ими смысл жизни.Очевидно, отмеченные выше явления находились в непосредственнойсвязи с общими условиями русской жизни. Плоть от плоти, кровь от кровиобщества, адвокатура не могла, конечно, сохранить в себе силу сопротив-ления, сломанную реакцией, и уровень ее стал понижаться. Зависимостьэта уже понималась и в то время. Выяснению зависимости в значительноймере способствовала реакционная пресса, которая, под главным руковод-ством М.Н. Каткова, специализировалась в нападках на судебное ведомствовообще и на адвокатуру в частности. Подчеркивая несоответствие судебнойреформы всему государственному строю, Катков в одной из своих статейсравнил . Так как при этом Катков пользовался огромным влиянием,и нападки его приобретали характер весьма реальной угрозы, то чувство-валась живейшая потребность в ограждении неоценимых благ, которые при-несли России Судебные Уставы. Эта необходимость заставляла глубжевдуматься в причину окружающих явлений и противодействовать изоли-рованности нападок на адвокатуру, извращению перспективы, которое до-пускали Катков и другие. Поэтому, с одной стороны, В.Д. Спасович спра-ведливо указывал, что мы страдаем не как члены корпорации, а как членытого великого целого, в коем мы утопаем, как капля в море . А с другойстороны, мы читаем, что , и в адвокатуре исчезнет забывчивость чести и долга>. , изд. тов. , т. IV, с. 283. — Прим. авт.Спасович В.Д. , с. 31. — Прим. авп.Дддражая против обобщений как Неклюдова относительно адвокатуры." Спасовича относительно суда присяжных, указы-что . Один из наиболее решительных обличителейнедостатков нашей адвокатуры, бывший прокурор П.П. Обнинский, вы-цсняя, откуда идет ее деморализация, замечает, что причина одна и та же.что для всего общества, — .Особенно же характерна статья г. Вильского, который доказывает, чтоадвокатура поднимается над общим уровнем, что к ней предъявляются ис-ключительные требования, чтобы она в своей деятельности руководствоваласьне только законом, но и началами нравственности и этики. А между тем,вопрос о том, что такое этика, стоит по-прежнему открытым. . Заимствуя из книгиКавелина описание случая отказа Л.Н. Толстого от исполнения обязанностейприсяжного заседателя, г. Вильский говорит, что .Популярному в то время автору не приходило, конечно, вголову, чтобы его брошюра, ставившая себе задачей бороться с господство-вавшим тогда нравственным безразличием и пробудить интерес и любовь кидеалам, могла получить такое истолкование и послужить опорой для дока-зательства неопределенности этических начал. Но по этому и можно судитьо силе реакции, жернова которой все могли перемолоть ей на потребу . , 1884. кн. 5, с. 110. — Прим. авт. . 1890, т. VI, кн. 1. — Прим. авт.Нужно еще оговорить, что в значительной мере присяжная адвокатура несла на себе ответст-"" и за чужие грехи. . К дореформенным дельцам, шим на это занятие официальный патент по закону 24 мая 1874 г., присоединились во мно-Наиболее ярким примером зависимости адвокатуры от общих условийбыло антисемитическое движение, начавшееся в адвокатуре к концу раз-бираемого периода. В течение некоторого времени либеральная печать (на-пример, ) отчасти сама не чужда была антисемитических тенденций;а в первой половине восьмидесятых годов в прогрессивных органах печатипо еврейскому и по польскому вопросу встречаются крайне реакционныесуждения . Еще в 1881 г. В.Д. Спасович мог констатировать на товари-щеском обеде, что . Но звучит уже другая нотка, когда, несколь-кими годами позже, тот же оратор в тех же условиях ссылался, как на , на избрание в СоветАлександра Яковлевича Пассовера, .Сама по себе эта ссылка кажется совершенно непонятой, ибо В.Д. Спа-сович тут же напоминает о праве Пассовера на почетное место в Совете.Нужно, однако, принять во внимание, что избрание Пассовера вызвалонастоящую бурю. Дело доходило до того, что из-за избрания одного евреятребовали уничтожения корпоративных прав сословия . Уступая этому дав-лению, мысль, выраженная В.Д. Спасовичем, начинает весьма существенноварьироваться, В периодической прессе раздаются жалобы на Советы при-сяжных поверенных, которые не ставят никаких преград наплыву евреев. . Тут есть и татары, иевреи, и цыгане, и хохлы, и великороссы. Никто друг друга не попрекает,жестве отставные военные и судебные приставы, после разных неприятностей по службе, ремесленникии проторговавшиеся купцы, напрактиковавшиеся в ведении собственных дел. был даже поверенныйиз лакеев, что обнаружилось в одном мелком уголовном процессе о нем самом. — Прим. авт.История русской литературы, изд. тов. , т. IV, с. 47. — Прим. авт.Спасович В.Д. , с. 28. — Прим. авт.Там же, с. 2э. — Прим. авт., , 1888, кн. 6. с. 87. — Прим. авт. . 1891, авг., статья Грацианского. — При.1. авт. -єй он взят, кем рожден, лишь бы тянул лямку, лишь бы был стара- работником. Все тут одинаковы, по этой одной мере оценивается,цдьш работник относительного того, чего он стоит> . Но в 1889 г. Спа-ич уже не кичится либерализмом сословия, а, напротив, указывает начто .Это заявление и служит предисловием к . Обстоятельство это эа-"дчается в . В.Д. Спасович оправдывает Совет, ко-торый никаких мер не мог принять, но мог лишь обратить внимание наопасность, приведя в отчете цифры роста евреев в сословии. Однако принятьмеры необходимо, и эта обязанность лежит на общем собрании. Надо этимеры . Принятие мер В.Д. Спасович готов отстаивать , ибо ". Для того, чтобыэтого не случилось, очевидно, нужно осторожно выплеснуть воду и не обес-покоить ребенка. А потому надо установить процент, и он должен бытьустановлен правительством. Если этого не сделать, .Такого же направления в общем держался и , которыйне касался вопроса по существу, а оправдывал Совет тем, что он не вправепринимать никаких ограничительных мер, и надеялся, что установление про-центной нормы для евреев в гимназиях и университетах может оказать помощьв смысле предотвращения опасности наплыва евреев в адвокатуру.В Москве антиеврейское движение началось среди помощников при-сяжных поверенных. В 1887 г. Комитет помощников обратился в Совет сзаявлением, в котором указывает на сильный прилив лиц еврейского племенив адвокатуру . В 1883 г. отношение помощников евреев к помощникам не i-i -"асов1ч В.Д. , с. 43. — Прим. авт. Там же. с. 52-54. — Прим. авт. Вестник Европы>, 1889 г., кн. 5. — Прим. авт. Комитет в то время состоял из следующих лиц: председатель В.Ф. Баудер, тов. председателя Тарасов, члены — Костенецкий, Сазонов, Поспелов, Шилов, Наумов, Коссович. -Ирин. аигревреям составляло 3%, в 1886 г. — 11% и в 1887 г. — 17%. Исходя изтого, что в любом русском учреждении, а тем более в русской присяжнойадвокатуре, ввиду самого свойства, характера и задач этого института, не-желательно чрезмерное скопление нерусского элемента, и что формальныесведения, сообщаемые о помощниках евреях, не являются точным показа-телем их нравственного облика ввиду крайней замкнутости и внутреннейсолидарности еврейского племени, Комитет запрашивает у Совета о спо-собах устранения ненормального и нежелательного явления. Это заявлениенеоднократно рассматривалось в заседаниях Совета, но, в конце концов,было снято с очереди. В одном из общих собраний (28 января 1890 г.)А. С. Шмаков поднял вопрос и настаивал на том, чтобы в общих спискахприсяжных поверенных еврейские имена печатались без обращения их врусские.Если к этому еще прибавить, что некоторые судебные места (например,спб. Столичный мировой Съезд) прекратили выдачу евреям свидетельств направо ведения дел, то можно считать бесспорным, что для издания закона 8ноября 1889 г. почва была в достаточной мере подготовлена. Этот закон, какизвестно, не устанавливал определенного процентного отношения инородцевк коренному населению. Министерство Юстиции не преминуло воспользо-ваться случаем, чтобы расширить дискреционную власть министра, но по су-ществу новый закон, очевидно, находился в соответствии с назревшими игромко себя заявлявшими течениями. Мало того. Как только закон появился,упомянутый московский Комитет вошел в Совет присяжных поверенных сзапросом, как установить пределы применения закона. По мнению Комитета, . Желание Комитета неосуществилось. Совет пошел этим желаниям навстречу, но в другой форме,и только лишь 20 лет спустя, в 1913 году, Правительствующий Сенат, поинициативе нынешнего министра юстиции, разъяснил закон именно в том смыс-ле, как это предлагал московский Комитет.22. РОЛЬ СОВЕТОВ И ИХ ОТНОШЕНИЕК СОСЛОВИЮДальнейшее течение еврейского вопроса в адвокатуре пошло уже поруслу советской деятельности, а потому, прежде чем продолжать изложениеддрипетий, необходимо выяснить, какова вообще была деятельностьГпмтй в этот период, каково установилось взаимоотношение Советов игосАОвтля. Начавшееся в адвокатуре расслоение не могло не повлиять над отношения. Уже в предыдущей главе было упомянуто, что в 1875 г.Московский Совет был обновлен сразу весь, до единого человека. В Пе-тероурге в речи на обеде 1876 г. В.Д. Спасович жаловался, что Советсамими адвокатами преследовался. , — кричат предлагатели с пра-вой стороны. , — кричат попрекатели с левой стороны… Если бымы вас послушались, то вагон соскочил бы с рельсов> . А три года спустя,выйдя из состава Совета и напутствуя его, В.Д. Спасович пояснял, какнужно действовать, чтобы не соскочить с рельсов, . Этот лозунг пришелся, по-видимому, как раз по плечу избранномуоргану сословия. Советы очень тщательно заботились о чистоте сословияи во всех направлениях принимали меры для этого. В 1884 г., например,последовало разъяснение Правительствующего Сената (№ 7), что лица,удовлетворяющие установленным в законе требованиям, могут быть при-нимаемы в присяжные поверенные, если они в течение пяти лет занималисьсудебной практикой, хотя не в качестве помощников присяжных поверен-ных, а лишь в качестве поверенных по судебным делам. Когда в следующемже году два лица на этом основании обратились с просьбой о зачисленииих в присяжные поверенные, харьковский Совет нашел, что определениеСената не равносильно закону, который оно не может ни изменить, ниЇнить. А закон, как выясняется в чрезвычайно обстоятельном опреде-лении Совета, ставит непременным условием пятилетний стаж. Допуститьотступление от этого решительно невозможно, ибо тогда упразднилась бынравственная связь сословия с его будущими членами, и оно пополнялосьоьi элементами, чуждыми того направления, которое вырабатывается в со-i Спасович В.Д. , с. 15. — Прим. авт.Ьм гке. с. 22 — Прим. авт.словии в соответствии с теми нравственными задачами, для каких оно со-здано в судебных уставах 20 ноября 1864 г. Так отнесся Совет к сенатскомурешению, и замечательно, что и Судебная Палата согласилась с этимвзглядом.Но особенно важным с рассматриваемой точки зрения должно бытьотношение Совета к обязанностям присяжного поверенного. И здесь име-ется случай, никаких сомнений не оставляющий относительно характерадеятельности Советов. В начале восьмидесятых годов в Петербургскомокружном суде установилась практика назначать одного и того же пове-ренного защитником на один и тот же день по нескольким делам. Однимприсяжным поверенным возбужден был вопрос, насколько такая практикаправильна. Совет нашел, что . Казалось бы поэтому,что вывод напрашивается сам собою. Однако, Совет находит, что вопросрешается не этими доводами. Ни интересы председательствующего, ниудобства присяжного поверенного не могут быть выдвинуты на первыйплан. Решающим, по мнению Совета, является то, не может ли такойспособ защиты отразиться вредно на интересах подсудимого? . Так рассуждал Совет,дз затем вопрос был передан на обсуждение общего собрания при-"iх поверенных", здесь раздался лишь один голос в пользу того, чтоцiои точки зрения новый способ назначения на защиты гораздо удобнее.i-iдожение Совета вернуться к прежнему порядку одобрено было общимзданием без изменений и принято председательствующими в уголовныхддедениях к исполнению. Этот случай может служить ярким показателем, высоко стоял уровень понимания своих профессиональных обязанностей.В соответствии с этим Совет настойчиво разъяснял, что присяжный по-веренный обязан до заседания непременно видется с подсудимым, защитакоторого ему поручена, как бы ни представлялось дело ясным и несложнымпо данным предварительного следствия …Наряду с этим нужно отметить неукоснительную строгость в отношениик нарушениям профессионального долга. Петербургский и харьковский Со-веты разъяснили, что давность не применяется к действиям или упущениямприсяжных поверенных, подлежащих дисциплинарным взысканиям, чтовозбужденные дисциплинарные производства не подлежат прекращениюза примирением, что дисциплинарное преследование не погашается уголов-ным преследованием и воздействием председателя , что дисциплинарнаявласть Совета распространяется на поступки присяжных поверенных, со-вершенные ими до вступления в сословие . Отметим еще весьма распро-странительное толкование 400 ст. Учр. суд. уст. , запрещающей присяж-ному поверенному скупать тяжбы доверителей. Совет нашел, что, хотя взаконе нет прямого запрещения присяжному поверенному вступать в какие-либо сделки по имуществу с лицом, поручившим ему ведение своего дела,но те соображения, которые послужили основанием при установлении пра-Маканнский П.В. Указ. соч.. с. 392, 393. — Прим. авт. 25 апреля 1882 г. — Прим. авт.Макалинский П.В. Указ.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33
колыбель кроха
соч., с. 391. Московский Совет разрешил этот вопрос отрицательнов виду ОТСУТСТВИЯ прямого закона, который прямо обязал бы назначенного защитника к сказанномудействию, — Прим. авт.Окружные суды, действуя в качестве Советов, держались как раз противоположного взгляда.1 ак, киевский Окружной СУД постановил прекратить дисциплинарное производство за примирениемороц ( , 1881, 231). — Прим. авт.Сначала петербургский Совет разрешил вопрос этот отрицательно. Московский Совет про-т держаться такого взгляда, делая лишь предупреждение на будущее время. — Прим. авт.Ст. 400 Учр. суд. уст. — Присяжным поверенным запрещается покупать или иным образомреать права своих доверителей по их тяжбам как на свое имя, так и под видом приобретения РУнх лиц Все сделки такого рода признаются недействительными и подвергают поверенныхЇности по постановлению их Совета>.вил ст. 400, могут иметь применение в большей части случаев, когда сделкапо имуществу совершена присяжным поверенным с лицом, которое поручилоему ведение своего дела . Точно так же, ввиду неудобств и возможностинареканий при получении поверенным доверенности от двух лиц, состоящихдруг к другу в положении противников, хотя бы не по одному и тому жеделу, в среде присяжных поверенных принято за правило давать самоеширокое толкование 402 ст. Учр. суд. уст.", запрещающей быть повереннымобеих спорящих сторон.Организация помощников присяжных поверенных по-прежнему состав-ляла предмет непрерывных забот для Совета. Иначе оно и не должно быть,ибо вопрос об организации помощников составляет, очевидно, основнойвопрос жизни сословия. Но, с другой стороны, именно поэтому, когда на-чался распад в сословии, организация помощников послужила, так сказать,главным театром войны. Касаясь данного вопроса, мы сразу окунаемся всамую гущу борьбы, раздиравшей в этот период сословие.Как указано в предыдущей главе, уже на первых порах неудобстваличного патроната успели ярко сказаться. Между патронами и помощникамине было установлено органической связи, и практической подготовки подруководством присяжного поверенного, как того требует закон, не суще-ствовало. Чем дальше шло, чем больше увеличивалось количество присяж-ных поверенных и помощников, тем резче становилась отчужденность их.Закон 25 мая 1874 года, в связи с упомянутым решением Правитель-ствующго Сената, разъяснившим, что стаж помощника присяжного пове-ренного не является обязательным для принятия в присяжные поверенные,создал новый соблазн для молодежи проходить этот стаж в качестве част-ного поверенного, свободного от всяких сословных стеснений. . Как можно видеть, например, из упомянутого уже очеркаН.П. Карабчевского , подобная мысль даже не приходила в голову. На-против, именно после издания закона 1874 г. среди самих помощниковопределилась мысль о необходимости установления сословной связи и средиушников, о замене фактически отсутствующего личного патроната со-рщ,ц," В 1876 г., — повествует Макалинскии , — в среде помощниковяных поверенных возникла мысль об устройстве юридических кон-оенцин с целью теоретической и практической подготовки их к профес-днальной деятельности и к достижению взаимного сближения между чле-д корпорации посредством совместных занятий. Мысль эта появилась,"дрным образом, потому, что многие помощники, при значительном ко-личестве присяжных поверенных и частных ходатаев, в первое время повступлении в сословие имеют весьма мало судебных дел и лишены средствприобретать необходимые для будущей их адвокатской деятельности све-дения путем судебной практики. Совет, как утверждает Макалинскии, самсознавал необходимость принять какие-либо меры для практической под-готовки и потому очень охотно пошел навстречу желанию помощников.Члены Совета приняли участие в состоявшемся собрании, на котором быливыработаны соответствующие правила.Сущность правил заключается в том, что в организуемых юридическихбеседах читаются рефераты по разным вопросам права и судопроизводства,и затем происходят прения, что составление рефератов и посещение беседявляется для помощников обязательным, и что они участвуют при посредствесвоей комиссии в избрании руководителей бесед. Как указано в протоколеобщего собрания 30 мая 1877 г., против некоторых пунктов выработанныхправил были сделаны возражения, но все же они были приняты и тотчасстали действовать.В Москве после издания закона 1874 г. Совет постановил, что помощ-ники получают свидетельства от судебных мест не иначе, как по сношениисих последних с Советом об их благонадежности, а Совет, в свою очередь,сносится с теми присяжными поверенными, при которых они состоят по-мощниками. К организации же сословия приступлено было в 1877 г. поинициативе бывшего председателя Совета В. И. Танеева . В объяснительнойзаписке Совет указывает, что .Макалинский П.В.. указ. соч., с. 434. — Прим. авиг.. Заключение спО. Совета по проекту положения о помощниках присяжных поверенных, с. 22.Карабчевский Н.П. . ( , с. 2~>.)- Прим. авт. iо инициативе В.И. Танеева в число помощников записались тогда уже весьма популярныепрофессора Московского университета: В.А. Гольцев. М.М. Ковалевский. С.А. Муромцев.И Чупров, И.И. Янгкул (Юридическая Летопись, 1882 г., 49). В беседе со мной М.М. Кова-лi-ккии заметил, что, приглашая их вступить в сословие. В.И. Танеев имел целью поднять престижсословия. — Прим. петследа. Присяжные поверенные заявляют Совету о принятии ими в помощ-ники таких-то молодых людей, которые потом вовсе не работают с ними>.Констатируя затем, что принимавшиеся против фиктивного помощничествамеры ни к чему не приводили, и что присяжные поверенные по-прежнемуне занимаются своими помощниками, что помешать этому нет возможностиСовет пришел к тому убеждению, что ему необходимо взять в свои рукии самое приготовление помощников в присяжные поверенные, установивкакой-нибудь порядок для упражнения их в судебной практике. Выработкаправил была поручена Советом в ноябре 1877 г. комиссии, которая заве-дывала делами консультации помощников присяжных поверенных при ми-ровых учреждениях. Комиссия быстро выработала проект самоуправленияпомощников присяжных поверенных под верховным наблюдением Совета.В частности, помимо разделения на группы для упражнения в су-дебной практике, Комиссия намечала обязательное участие в консуль-тации. Совет нашел, что учреждение и организация отдельного само-стоятельного общества помощников не может быть допущена. Что жекасается предположенной работы в консультации, Совет высказал, что .Вместо этого Совет принял петербургские правила о делении на группы.Каждая группа избирает своего секретаря, а из секретарей составляеткомитет , который сообщает Совету сведения о поступающих в помощ-ники и о последних, поступающих в присяжные поверенные, и о всякомнарушении помощником его обязанностей .В дальнейшем правила о конференциях и беседах подвергались почтибеспрерывным изменениям и проектам изменений. Между прочим, инте-ресно отметить, что в Москве в 1883 году комитет заявил Совету о желаниипомощников присяжных поверенных вести уголовные дела по назначениюсуда. Совет решил передать заявление помощников председателю суда ипросить его о посредстве в этом деле перед Министерством. Ни отчеты,ни журналы заседаний не упоминают о дальнейшей судьбе этого заявления.Годом позже комитет, проектируя ряд изменений в существующих правилахконсультации помощников присяжных поверенных при московском Миро-Первое заседание комитета состоялось под председательством В.И. Iанеева 20 декабря1878 г. В перами кабинет вошли: Г.А. Джанiлисв. Г.В. Бугаев. ДН. Доброхотов. Д.Е. Мандельш-там. Ц.И. Львович-Кострица. Н.П. Шубiiиский. — Прим. авт.Отчет московского Совета присяжных поверенных 1877-78 гг., с. 5-21. — Прим. авт.i-ьегле, наметил обязательность занятия в консультации, но обяза-дость была отвергнута общим собранием, которое даже не стало 06-лат-ь деталей проекта . Между тем, все проекты изменений вносилисьдiу что беседы шли плохо, мало посещались и не достигали тех целей,-ропые были им поставлены. Так, в 1880 г. пришлось уменьшить на по-ддону число групп, потому что их оказалось слишком много . В том же году , пришлось вновь приступить к переработкеправил конференций .Печать приписывала неудачу конференций неумелому выбору тем. ВМоскве на конференциях темы чисто публицистические, например: гоненияна новый суд, влияние законов о бедных на пауперизм по РаеIГу. С другойстороны, отмечалась разница в посещаемости конференций. Группы, ру-ководимые в Петербурге Пассовером и Герардом, посещались усердно (накаждого помощника 27 посещений, в других группах только по семи) .Так дело тянулось до конца восьмидесятых годов, и во все это времявопрос об организации помощников почти не сходил с очереди . Послеиздания закона 8 ноября 1889 г. в связи с развившимся тогда антисеми-тическим движением вопрос сразу получил другое направление. Советы нетолько не приняли мер, чтобы ослабить действие этого закона, но, напротив,пытались использовать его как можно шире. Центр тяжести сосредоточилсяна борьбе с фиктивным помощничеством. Проект правил, выработанныйспб. Советом в 1889 г., требовал, чтобы присяжный поверенный имел неболее одного помощника, чтобы, помимо помощи патрону, помощник исамостоятельно занимался практикой, и в связи с этим, чтобы лица не-христианских вероисповеданий, если не получат установленного законом8 ноября 1889 г. разрешения на ведение чужих дел в течение трех лет содня поступления в помощники присяжных поверенных, исключались изОтчет комиссии помощников присяжных поверенных за 1884-85 гг., с. 9-10, -Прим авт.Макалинский П.В.. указ. соч., с. 99. 101. — Прим. авт.В связи с обсуждением правил о конференциях, в одном из общих собраний петербургскойадвокатуры (26 ноября 1880 г.) возник вопрос об издании свода общих правил и обычаев адвокатуры.бшее собрание единогласно одобрило эту мысль и избрало комиссию из 7 человек под председа-ством В.Д. Спасовича (из Войпеховского, Люстиха, Пассовера, Потехина. Рихтера и Утина). Взаседаниях II и 29 апреля комиссия утвердила программы для собирания материалов к намеченномуРУЛУ, разослала программу другим Советам, но в дальнейшем никакой деятельности комиссия не"Р">уп. Сборник так и не был издан. (Макалинский, с. 308). — Прим. ает."Журнал Гражданского и Уголовного Права>, 1887. кн. 9. с. 1.- Прим. авт.сословия помощников . В общем собрании 4 февраля 1890 г., обсуждавшемсначала вопрос о предстоявшем чествовании 25-летия Судебных Уставовпроект правил подвергся жесточайшей критике. За исключением толькоЕ..И. Утина, ни одного голоса не раздалось в пользу новых правил.В.Д. Спасович находил коренной недостаток в смешении национальноговопроса с вопросом об организации института, каковое смешение и наложилосвой отпечаток на проект правил. Независимо же от этого, коренной дефектзаключается в переходе от сословного патроната к личному. СоставителиСудебных Уставов, по-видимому, желали придать адвокатуре цеховое уст-ройство, поставить помощника к патрону в положение ученика к мастеру.Совет, в первое время своей деятельности, сознавая несостоятельность це-хового начала и руководствуясь, как примером, устройством адвокатурыво Франции, во всех своих проектах организации института помощниковпроводил идею стажа и лишь в последнее время стал на точку зрения личногопатроната, мало встречающего сочувствия в сословии.Несмотря на энергическую защиту В.Н. Герарда и особенно В.О. Люс-тиха, доказывавшего, что поспешность выработки правил необходимаввиду громадного наплыва молодых людей в сословие помощников, со-брание подавляющим большинством (103 против 25) решило изъять вопросэтот из ведения Совета и избрать особую комиссию для выработки проектановых правил. Комиссия выработала к следующему году новый проект,представляющий типичный образчик компромисса. Предложенное Сове-том требование от иноверца представления свидетельства отменено, но поистечении пятилетнего срока пребывания в помощниках Совет обсуждаетпричины неперехода в присяжные поверенные и может отчислить таковоелицо из помощников. Дамоклов меч, таким образом, над инородцами про-должал висеть. Равным образом, контроверза личного и сословного пат-роната примирена так, что . Этотпроект тоже не получил дальнейшего движения. Он уже не был представленна рассмотрение общего собрания ввиду возбужденного в законодательномпорядке вопроса о полном преобразовании положения помощников при-сяжных поверенных .Отвергнутые петербургским общим собранием правила нашли живой. в московском Совете , который их целиком воспринял и усугубил их тем, что последним пунктом новых правил отменил все правиладгельно помощников, изданные Советом до сего. В объяснительнойиске к правилам Совет и употребил ту знаменитую фразу о падении иодичании сословия, которая приведена выше и которая, как упомянуто,пошла гулять по всей периодической прессе.Причину падения сословия Совет видит в том, что до тех пор господ-ствовала ложная точка зрения на помощников, как на сословие. Междутем по мнению Совета, звание помощника не обозначает принадлежностик особому сословию поверенных, оно не предполагает самостоятельной прак-тики, а, напротив, требует работы у присяжного поверенного под его ру-ководством. Словом, точка зрения личного патроната должна быть прове-дена до конца. Что касается отношения к евреям, то . Поэтому Совет не может , если они неимеют разрешения министра юстиции на судебное представительство, ибосамое звание присяжного поверенного впоследствии этими лицами можетбыть получено с его же разрешения. Вот почему правила и требуют пред-ставления свидетельства на ведение дел. Но, признавая упражнение су-дебного представительства условием зiпе иа поп надлежащего стажа по-мощника, Совет, однако, довольствуется только представлением разреше-ния на получение свидетельства, отнюдь не требуя, чтобы в течение стажапомощник непременно упражнялся в ведении судебных дел.Выработав эти правила. Совет вместе с тем постановил ввести их вдействие немедленно. Это и было сделано, причем правила не были дажеразосланы помощникам, так что они узнавали о существовании таких правиллишь из постановления об их отчислении.Как уже упомянуто выше, в самом Совете правила вызывали раскол.В.М. Пржевальский вышел из состава Совета, а председатель и один изчленов (С.А. Блюменталь) остались при особом мнении, в котором, наосновании подробных статистических данных, доказывали, что помощникивполне способны пользоваться предоставленным им правом судебного пред-ставительства, и лишение их этого права не находит себе никакого оправ-Отчет спо. Совета присяжных поверенных 1888-1889 гг.. с. 23, 24. — Прим. авт.Отчет сп6. Совета присяжных поверенных за 1888-1889 гг., с. 19-23. — Прим. авт.Председатель московского Совета Д.А. Крюков обратился к председателю сп6. Совета с пись-мом о присылке правил, в ответ на что и был прислан проект этих правил. — Прим. авт.Совет состоял в то время из председателя А.А. Крюкова, тов. председателя П.А. Корсаковаи членов — С.А. Блюменталя, В.А. Капеллера, К.Ф. Мандро. А.Е. Носа. А.Г. Островского иВЛЄ Пржевальского. Последний в связи с изданными Советом правилами о помощниках вышел изсостава Совета. — Прим. автЛопє. — непременное условия.дания в предшествовавшей их деятельности за столь долгий период времени.Поэтому они решительно протестовали против такой скоропалительной за-мены правил, долго действовавших, и требовали назначения комиссии дляпересмотра правил с тем, чтобы работа и заключение ее были представленына усмотрение Совета.В сословии новые правила вызвали долгую и жестокую борьбу. Целыйряд помощников присяжных поверенных принес жалобы в Судебную Па-лату на их отчисление, другие обжаловали правила 3 марта 1890 г. посуществу. Такие же жалобы были принесены многими присяжными пове-ренными (в том числе С.А. Муромцевым и В.М. Пржевальским). СудебнаяПалата удовлетворила только первые жалобы и то по чисто формальнымоснованиям, ввиду неистребования объяснений от отчисленных. После этогоСовет истребовал объяснения и вторично постановил об отчислении. Жа-лобы на правила 3 марта с точки зрения их содержания Палата оставилабез последствий, не считая себя компетентной рассматривать их по существу.Определение Палаты, по-видимому, было обжаловано в Сенат, ибо воисполнение Указа Соединенного Присутствия Судебная Палата вновьвошла в рассмотрение жалобы и, обсудив правила по существу, призналаих соответствующими требованиям закона. На это определение вновь былапринесена жалоба в Правительствующий Сенат князем А.И. Урусовым,которая была разрешена Соед. Присутствием только в 1895 г. . В решениисвоем Правительствующий Сенат отменил все те пункты правил 3 марта,которые вызывали негодование в сословии, а именно: запрещение само-стоятельной практики (как противоречащее правилу 406 ст. Учр. суд.уст.), запрещение иметь больше одного помощника (как могущее быть ус-тановленным только в законодательном порядке) и требование предвари-тельного разрешения одного из местных судебных установлений на полу-чение свидетельства на право хождения по чужим делам (как не представ-ляющее собою непременного условия для вступления в помощникиприсяжного поверенного). Это решение Правительствующего Сената весь-ма важно еще потому, что здесь впервые было признано право надзораСоветов за помощниками.Помимо обжалования, тотчас после издания правил значительная группапомощников (76 человек) обратилась к Совету с ходатайством о приос-Нп одно из представленных объяснений не становится в принципиальную оппозицию правилам3 марта, а все жалобщики ссылаются на неосведомленность об издании правил и на невозможностьПОЛУЧИТЬ свидетельство на ведение дел ввиду закона 8 ноября 1889 г. — Прим. авт.Сборник Соединенного Присутствия Правительствующего Сената, изд. 1896 г., с. 338. -Прим. аепi.цддденни приведения в действие правил 3 марта, как роняющих досто-ццство помощников и совершенно разрушающих их материальное благо-стояние. Заявление решительно опровергает резкую критику деятельностипомощников, даваемую объяснительной запиской к правилам. Групповыезанятия, деятельность консультации при Мировом Съезде, функциониро-вание кружка уголовных защитников дают достаточную гарантию осве-домленности помощников. Но никакого успеха заявление не имело. Резо-люция Совета по поводу этого ходатайства отличается большой лаконич-ностью: за состоявшимся 3 марта постановлением, ходатайство помощниковоставить без последствий.Вслед засим, 54 присяжных поверенных (среди них Д.И. Невядомский,князь Урусов, Д.Н. Доброхотов) подали заявление о созыве чрезвычайногообщего собрания для обсуждения правил 3 марта. Совет (против голосапредседателя, оставшегося при особом мнении) отказал в созыве собранияна том основании, что собрания могут созываться для обсуждения вопросовне решенных, а этот вопрос уже решен. На ближайшем очередном собраниибыл сделан запрос Совету, по какому основанию он отверг просьбу о созывеобщего собрания. Запрос вызвал беспорядочные прения. А после этих пре-ний собрание приступило к выборам Совета, который и был выбран в томже составе, т.е., с одной стороны, все прежнее большинство, а с другой,и А.А. Крюков (снова председатель) и С.А. Блюменталь, неизменно ос-тававшиеся при особом мнении. Лишь вместо выбывшего В. Пржевальскогобыл избран новый член А.И. Салтыков, как будто нарочно для того, чтобызапятнать репутацию сословия.Нужно же было так случиться, чтобы до окончания срока избранияА.И. Салтыков отказался от своего звания члена Совета, а спустя неделю,6 марта 1892 г., в Совет было подано заявление за подписью 44 присяжныхповеренных с просьбой созвать общее собрание, так как преступления, про-изводившиеся в течение ряда лет Салтыковым, ставят вопрос: имеем лимы дело в данном случае с индивидуальными болезненными явлениями,или же причина болезни кроется глубже. Созыв общего собрания мотиви-руется тем, что . На этотраз желание подписавших было удовлетворено, и собрание созвано на 10 мая1892 г., но оно не состоялось за неприбытием достаточного числа членов.А еще год спустя, после того как товарищем председателя Совета вместоП.А. Корсакова избран был В.М. Пржевальский, первый сложил с себяи звание члена Совета. Этот факт тоже вызвал раскол среди Совета. Советне нашел возможным исполнить предложение некоторых членов обратитьсяк П.А. Корсакову с просьбой о взятии обратно отказа, ибо об этом отказедоложено было уже общему собранию. Но четыре члена Совета (В.А. Ка-пеллер, А.В. Лешков, А.Г. Островский и С.И. Филатов) в особом мнении,поданном ими, находили, что выставлены только формальные мотивы от-каза, которые, ввиду заслуг П.А. Корсакова, не должны играть решающейроли.Чтобы закончить изложение этой борьбы, остается еще упомянуть, чтов заявлении, поданном Совету присяжным поверенным Соловьевым и под-писанном 98 московскими и иногородними присяжными поверенными(в том числе С. Филатовым, А.С. Шмаковым, А. Никольским), его авторы и выражают негодование по поводу того,что .Эта жестокая борьба, разыгравшаяся на таком месте, которое должнобыло считаться неприкосновенным для каждого адвоката, привлекла к себе,конечно, общественное внимание. Повременная печать приняла горячееучастие в острой внутренней распре и, в свою очередь, тоже раскололасьна два, впрочем, весьма неравные лагеря. и приветствовали издание правил, а вся остальная периодическаяпресса отнеслась к ним отрицательно. Очень любопытную позицию занял . Он считает увеличениечисла евреев в адвокатуре ненормальным: , 1889, кн. 6, с. 145. — Прим. аат.дат-ы талантливее, знающее и внимательнее, всеми средствами отста-ают интересы доверителей, но разве русские виноваты, что .Действительно, вся пресса объясняла этот поворот от сословного пат-дцд.i.а к личному и мероприятия против евреев мотивами конкуренции.Требование согласия патрона на ведение гражданского дела было введенопод влиянием агитации против евреев. Особенно настаивал на этом ут-верждении журнал в целом ряде статей. . .Журнал по этому поводу вспоминает, что во время войны в одной амери-канской гавани испанские власти повесили кальвинистов-матросов фран-цузского судна, но сделали надпись при этом: .Самое печальное — именно то, что Совет не поступил прямо и откро-венно, а вынужден был скрыть истинный мотив. Вот почему, как бы ниотноситься к происходившей борьбе и на чью бы сторону ни стать, сам посебе факт такой междоусобной борьбы и тех приемов, которые пускалисьв ход, бесспорно, конечно, свидетельствует о правильности цитированногоутверждения объяснительной записки, что сословие мельчает.., чувствачести и долга, понятия о порядочности, о границах дозволенного, принципыобщественного служения забываются. И, повторим еще раз, больше всегообращает на себя внимание, что борьба разыгралась на вопросе об орга-низации помощников. Как замечает объяснительная записка к правилам1890 г., вопрос о помощниках — вопрос будущности сословия присяжныхповеренных. Следовательно, вся будущность брошена была в пучину страс-тей из-за временных и мелких побуждений. Такая борьба отличается тем.что от нее одинаково страдают как победители, так и побежденные, и раны,которые наносятся друг Другу в пылу битвы, оставляют незаживающиерубцы, которые отныне уже будут ныть во всякую непогоду.Таким образом, вопрос об организации помощников, вопрос строго со-, "Вестник Европы>. 1890, .№ 3. — Прим. аат.-, Русская Мысль>, 1890. кн. 4. с. 210. — Прим. авт."Русская Мысль>, 1888, 3. (Фр. — . — Прим. сост.).рим. авГгi239словныи и скорее технический, нежели принципиальный, оказался на линиинаименьшего сопротивления влияниям улицы. Здесь именно заветВ.Д. Спасовича Совету — блюсти неукоснительно чистоту нравов — под-вергся тяжелым искушениям. Тем более следовало ожидать, что при выходеза тот луг, на котором , разброд долженбыл становиться еще более заметным. Условия, в которых протекала со-словная жизнь, не благоприятствовали постановке и разъяснению общихосновных вопросов, которые, как мы видели, остались нерешенными и обой-денными и которые плодили недоразумения и отражались на всей сословнойжизни. Поэтому такие вопросы и не поднимались. Если же конкретныеобстоятельства выдвигали их на очередь, неизбежно возникали внутренниетрения. Даже как-то странно теперь говорить, что один из таких вопросовпоставила смерть Гамбетты. .Этот случай — чрезвычайно яркий именно потому, что, казалось бы,никакого отношения смерть Гамбетты к судьбам русской адвокатуры иметьне может. Поэтому весьма интересно представить его в том самом изло-жении, какое дано ему было в свое время.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33
Babadu.ru
Вот как эта необыкновеннаяистория записана в журнале Совета от 23 декабря 1882 г.Председатель Совета доложил нижеследующее: 21-го сего декабря онполучил от присяжного поверенного А.Н. Ткачева письмо с извещением,что в этот день в комнате Совета предполагается совещание присяжныхповеренных по вопросу о посылке в Париж телеграммы с выражениемсоболезнования по случаю смерти Леона Гамбетты. Собравшимися затемприсяжными поверенными высказывалось желание, чтобы телеграмма былапослана от имени с.-петербургской корпорации присяжных поверенных, иименно представителем ее. Советом присяжных поверенных. Вследствиеэтого он, председатель, просил члена Совета Е.И. Утина сделать распо-ряжение о созыве всех членов Совета в экстренное заседание в тот жедень, в 8 ч. вечера, в квартире председателя. Туда прибыло шесть членовСовета: С.А. Андреевский, В.Н. Герард, А.Я. Пассовер, С.С. Соколов,Спасович В.Д. "Застольные речи>, с. 35. — Прим. авт.Гамбетта Леон Мишель (1838-1882) — известный французский адвокат, политический игосударственный деятель. В 1881-1882 г. премьер-министр и министр иностранных дел Франции.нязь А.И. Урусов и Е.И. Утин. Независимо от того, П.А. Потехин при- на имя председателя письмо, в котором, заявляя о невозможностидрiоьiть в экстренное заседание Совета, излагает, что согласен на посылку"епешм выражением соболезнования об утрате Гамбетты, но желал быизбегнуть в ней всякой, по возможности, политической окраски и прямыхуражений о политической деятельности покойного. При обсуждении пред-ложенного вопроса мнения присутствовавших разделились: 4 члена(С,.А. Андреевский, В.Н. Герард, С.С. Соколов и Е.И. Утин) признавалижелательным послать в Совет парижских адвокатов, к числу которых при-надлежал Леон Гамбетта, от имени с.-петербургского Совета присяжныхповеренных телеграмму с выражением соболезнования по случаю его смерти.К этому мнению присоединился впоследствии и князь А.И. Урусов, дваже члена (В.О. Люстих и А.Я. Пассовер) признавали посылку телеграммыот имени Совета присяжных поверенных невозможною, так как это со-ставляло бы политическую демонстрацию; вступление же на путь полити-ческой деятельности для сословия присяжных поверенных и его предста-вителя, Совета, было бы незаконно и нежелательно. К этому он, предсе-датель, прибавил, что постановление Совета о посылке предложеннойтелеграммы до того неправильно, по его мнению, и выходит из сферы де-ятельности Совета, что он очень затруднился бы исполнить такое поста-новление и подписать телеграмму. Затем телеграмма была составлена иподписана пятью членами Совета: С.А. Андреевским, В.Н. Герардом,С.С. Соколовым, князем А.И. Урусовым и Е.И. Утиным, отсылку теле-граммы принял на себя Е.И. Утин, которому она тут же была передана,после чего Андреевский и Урусов из заседания удалились. До закрытиязаседания было условлено, что относительно всего происходившего в за-седании Е.И. Утин, вместе с ним, председателем, и А.Я. Пассовером,переговорит с членом Совета П.А. Потехиным. Вследствие этого озна-ченные три лица отправились к Потехину и по совещании с ним полагалиотложить отсылку телеграммы до ближайшего заседания Совета, назна-ченного на сегодняшее число, с тем, чтобы все члены Совета были насто-ятельно приглашены прибыть в это заседание и чтобы вопрос об отсылкетелеграммы был вновь обсужден. Е.И. Утин, признавая, со своей стороны,новое совещание по этому предмету полезным, нашел нужным, предвари-тельно решения вопроса, посылать ли немедленно телеграмму или приос-""вить ее отсылку, переговорить об этом с товарищами, подписавшими- 1 елеграмма затем отослана не была, и потому в настоящем заседанииЇта подлежит обсуждению вопрос об отсылке ее. От товарища пред— Совета А.Н. Турчанинова получено сего числа письмо, в которомон извещает, что в заседание Совета прибыть решительно не может и проситпричислить его к противникам посылки телеграммы от Совета и особеннопарижскому Совету. Доклад этот Е.И. Утин дополнил заявлением, чтовопрос об отсылке телеграммы уже решен Советом в заседании 21 декабря;постановление это не может быть отменено, а возможно лишь обсуждениередакции и содержания телеграммы. К этому присоединился и член СоветаВ.Н. Герард. Затем Е.И. Утин прочитал проект журнала заседания Совета21 декабря 1882 года следующего содержания: . Проект этот затем былподписан членами Совета Е.И. Утиным, В.Н. Герардом, С.С. Соколовыми С.А. Андреевским и в конце заседания передан вместе с вышеупомянутойтелеграммой, составленною и подписанною пятью членами Совета 21 сегодекабря Председателю Совета. Телеграмма эта следующего содержания: .К сему князь А.И. Урусов добавил, что телеграмма в тот же вечер,21-го, отослана была Е.И. Утиным С.А. Андреевскому при письме, в ко-В телеграмме, направленной в Париж, говорклось о том, что, получив известие о смерти ве-ликого патриота, замечательного оратора Леона Гамбетты. адвокаты С.-Петербурга выражают ис-креннее соболезнование по случаю утраты, понесенной адвокатурой и французской оошественностью.торомЕ.И. Утин предлагал С.А. Андреевскому и князю Урусову показатьддарительно телеграмму бывшему члену сословия К. К. Арсеньеву, ияi.дл отсылку телеграммы отложить до 23 декабря. Из этого князь Уру-ов по его заявлению, заключил, что вопрос о телеграмме еще окончательноце решен, и что потому Е.И. Утин и не отправил оной по назначению.рриду такого положения дела и Андреевский, и Урусов ничего не возражалипротив отсрочки телеграммы до 23-го декабря. Сверх того, председательдоложил Совету, что 22 сего декабря получено в Совете извещение комиссиипомощников присяжных поверенных, что в заседании ее 21 сего декабрясостоялось следующее постановление: . Ввиду изложенного, на обсуждение Со-вета председателем были предложены два вопроса: 1) следует ли в насто-ящем заседании Совета вновь рассмотреть вопрос о посылке телеграммыс выражением соболезнования по случаю смерти Леона Гамбетты и 2) вслучае утвердительного решения первого вопроса, следует ли посылатьтакую телеграмму, от чьего имени и кому.Первый вопрос был решен утвердительно тоже после весьма продол-жительных прений. Что же касается второго, основного вопроса, то Советнашел, что .На этом дело, однако, не кончилось. Вследствие пересмотра Советомпостановления о посылке телеграммы, меньшинство, оставшееся при особоммнении, сложило с себя звание членов Совета. Тогда и все большинствоподало в отставку. Но в общем собрании большинство, по сделанному пред-ложению, взяло свой отказ назад, а три члена Совета остались при своеми на ближайшем общем собрании все трое были переизбраны.Таким образом, из-за смерти Гамбетты разразился в петербургскомсословии общий кризис, который, однако, ничем не кончился. Совет осталсяв том самом виде, в каком он демонстрировал свое бессилие точно и оп-ределенно ответить на вопрос о компетенции: сегодня пятью голосами противдвух вопрос решен в одном смысле, а завтра голосом председателя тот жевопрос решается в смысле противоположном.лду тем, и сословие отнеслось к делу этому отнюдь не индиффе-нтно напротив, оно сильно и долго волновалось, и неоднократно на общих-циях слышались отзвуки той страстной борьбы, которая велась в Со-эа страстность на первый взгляд не соответствовала сущности спора, Гамбетта был все же адвокат, что и подчеркивалось в проекте теле-(1,1 Поэтому не так просто было усмотреть в выражении соболезно-ания желание устроить политическую демонстрацию. Но, как замечено вжуонале, А.Н. Турчанинов высказывал специальное нежелание посылатьтелеграмму парижскому Совету. Отсюда следует заключить, что сам посебе случай Гамбетты не возбудил бы таких страстей, что вопрос о посылкетелеграммы явился лишь поводом к вскрытию противоречий, давно нако-пившихся. Действительно, в упомянутой уже речи своей В.Д. Спасовичговорил, что дело не в Гамбетте. . Несколько лет назад В.Д. Спасович сам, как мы знаем,рекомендовал Совету спрятаться в раковину свою, а теперь, напротив, онприглашал не робеть и смело откликаться на происходящие кругом события.Из дальнейших слов той же речи можно заключить, что главная причинаотказа от посылки телеграммы заключалась в опасении навлечь недоволь-ство власти на Совет. В.Д. Спасович убеждал, что это опасение неосно-вательно. Если . Можно думать поэтому, что страстность вызывалась не самим посебе опасением бесплодных демонстраций, а тех последствий, которые этоможет навлечь на сословие, и без того нелюбимое. Иначе говоря, спор опосылке телеграммы по случаю смерти Гамбетты в сущности сводился копределению линии поведения сословия вообще. И вот на этот-то вопрос,возникший помимо воли Совета, так сказать, навязанный ему смертью Гам-бетты, сословие не дало определенного ответа. После бурных прений оноизбрало весь прежний состав Совета, как тех, которые были против де-монстрации, так и тех, кто стоял за посылку соболезнующей телеграммы.За исключением товарища председателя Совета А.Н. Турчанинова. — Прим. авт.Спасович В,Д "Застольные речи>, с. 35, 36. — Прим. авт.245И в данном случае нет надобности заниматься исследованием, какиемотивы в действительности руководили большинством Совета, не желавшимвступать на путь бесплодных политических демонстраций. Гораздо важнее,что один из наиболее видных членов сословия, сам неизменный член Совета,объяснил побуждения своих коллег пониманием уровня требований и предо-стерегал от уступчивости в ущерб корпоративной чести. А таких фактов,действительно, накоплялось все больше. В Варшаве, например, образованабыла комиссия присяжных поверенных в помощь суду при приеме им при-сяжных поверенных. Комиссия образована была, однако, из присяжныхповеренных, не избранных товарищами, а назначенных судом. И присяжныеповеренные согласились принять такое назначение. Но на практике, бла-годаря этой организации, варшавская комиссия вскоре потеряла довериесо стороны членов корпорации. Возник антагонизм, кончившийся уничто-жением комиссии.В Киеве суд организовал комиссию из трех присяжных поверенных,но на обязанность их возложено было исключительно собирание справоки аттестование кандидатов в присяжные поверенные. Несмотря на всющекотливость таких обязанностей, присяжные поверенные согласилисьнести их, пока не стали раздаваться настойчивые нарекания, и члены ко-миссии, сознав неловкость своего положения, отказались от предложенныхим ролей.Но бесспорно самая яркая характеристика настроения официальныхпредставителей адвокатуры, степени сознания ею собственного достоинствасодержится в документе, не лишенном и высокообщественного значения.Этот документ — письмо председателя харьковского Совета присяжногоповеренного С.Ф. Морошкина на имя председателя московского СоветаП.А. Корсакова от 2 ноября 1884 г. Поводом для написания письма по-служило посещение министром юстиции харьковских судебных установле-ний. Обнаруженное г. министром отношение к присяжной адвокатуре про-извело столь сильное впечатление, что, по соглашению с товарищами своими,членами харьковского Совета присяжных поверенных, С.Ф. Морошкинсчел нужным сообщить другим Советам сведения об этом посещении. Этисведения изложены им в следующем письме на имя председателя москов-ского Совета П.А. Корсакова. . 1881. Ї 231.Прим. авт.с уважением к закону и суду и сдержанно к противнику. Коснувшись общеговопроса об организации сословия присяжных поверенных, министр высказалсвое убеждение в преимуществе советского надзора над членами сословияпред контролем над действиями их со стороны окружных судов и сожаление,что, ввиду местных и временных условий, затрудняется распространениекорпоративной организации на киевский, одесский и другие округа.В ответ на это председатель Совета, прося мчнистра принять экземпляротчета о советской деятельности за истекший год, сказал ему несколькослов, в которых благодарил его за оказанный Совету и полтавским това-рищам прием, за сочувствие к Совету и доверие к сословию; объяснил,что ближайшее знакомство с деятельностью Совета, особенно в делах дис-циплинарных, способно укрепить доверие правительства и общества к со-словию и к его корпоративной организации.В последующей, довольно продолжительной беседе с министром, вос-пользовавшись его сочувственным отзывом относительно осторожного при-ема новых членов в сословие присяжных поверенных, председатель Советавысказал министру желание сословия видеть положение помощников при-сяжных поверенных организованным под контролем Совета относительноприема и деятельности помощников с освобождением их от подчинениязакону о частных поверенный. Высказав готовность обдумать возбужден-ный нашим заявлением вопрос о помощниках и отнестись с полным вни-манием к мнению по этому предмету нашего Совета, министр заметил, чтообещать в настоящее время ничего не может ввиду общего значения вопроса.После того, посетив кабинет присяжных поверенных, министр, радичленов сословия, не принадлежащих к Совету, повторил в сжатой формесвой отзыв о деятельности Совета и членов сословия, высказанный Совету.При прощании с министром на вокзале (в царских комнатах) рядом смагистратурою палаты заняли место Совет и некоторые другие члены со-словия. Сказав несколько прощальных слов судьям и прокурорам, министрприблизился к группе поверенных и заявил, что все слова сочувствия идоверия, сказанные им должностным лицам, относятся и к присяжных по-веренных, которые, в глазах министра, входят в состав одной семьи -чинов судебного ведомства. В ответ на это председатель Совета благодарилминистра за его отношение к сословию и заявил, что оказанный министромприем будет отмечен в летописях Совета, как поворотный пункт в судьбахкорпорации и как начало лучших, более светлых дней корпоративной жизнисословия присяжных поверенных. Очевидно, — сказал председатель Со-вета. — для нас миновало т(? время, когда существование корпоративнойдганнзашт присяжных поверенных подвергалось сомнениям в самом Ми-нистерстве Юстиции.Министр ответил, что если бы возникали опасности для сословной ор-ддцации присяжных поверенных, то охраной для нее будет служить де-ятельность Совета, состоящего на высоте свой задачи>.Прочтя это письмо, тон которого делает вполне определенную музыку,невольно задаешься вопросом: что же случилось, что заставило г. предсе-дателя харьковского Совета делиться своими впечатлениями с московскимиколегами и излагать их в столь изысканных выражениях? Что, собственно,открыло поворотный пункт в судьбах корпорации и надежду на лучшеебудущее? Не обинуясь, министр юстиции заявил, что его взгляды на задачиадвокатуры близки к взглядам обер-прокурора Неклюдова, а против этихвзглядов, как уже выше указано, решительно протестовали все бывшиепредседатели петербургского Совета. Но г. министр проявил корректностьв личных отношениях, — адвокатура была представлена ему рядом с ма-гистратурой, — и для С.Ф. Морошкина важно подчеркнуть даже то об-стоятельство, что в Полтаве министр беседовал с магистратурою позже,чем с адвокатурой. Сообразно своим взглядам, г. министр ничего не обещаладвокатуре в смысле изменения ее положения. Совет, впрочем, и просилоб очень малом. Но зато министр одобрил деятельность Совета, и этогодостаточно, чтобы в посещении министра усмотреть исключительные об-стоятельства, о которых нужно довести до сведения товарищей. Все этобыло бы совершенно непостижимо, если бы мы уже раньше не слышалиот В.Д. Спасовича изъявления удовольствия по поводу предстоящего ук-репления нашего значения в официальных сферах.23. БОЕВЫЕ ВОПРОСЫАДВОКАТСКОЙ ПРОФЕССИИУказанные условия, очевидно, весьма мало благоприятствовали выяс-нению основного вопроса о сущности и пределах профессиональных задач.По-прежнему вопрос этот то и дело ставился жизнью на очередь, но решениеего не подвигалось вперед. Чувствуется, напротив, какая-то беспомощность.В цитированной уже статье Обнинского в числе причин, объясняющихС.Ф Морошкии вступил в адвокатуру из прокуратуры в 1867 г.. а в 188/ г. вышел из состава,ПОЛУ должность члна Судебной Палаты. А.Ф. Кони считает Морошкина украшением историиРУССКОЙ адвокатуры. (Отцы и дети судебной реформы>, с. 2). — Прим. авт.деморализацию адвокатуры, указывается и на то, что адвокатуре нужноуберечься от подводных камней, тем более, что и безотносительно труднов адвокатской профессии распознать границу между дозволенным и недо-зволенным. Выходит, таким образом, что адвокатуре изначала присущ ор-ганический порок, и что тщетно было бы пытаться выяснить сущностьпрофессиональных задач. И если обратиться к практике Советов, то присамом внимательном анализе ее трудно найти руководящую линию.Харьковский Совет, например, высказал, что присяжный поверенныйдолжен уклоняться от такого действия по ведению дела, которое по местуего исполнения не соответствует достоинству звания присяжного поверен-ного . Аналогичное дело возникло в Москве по поводу того, что присяжныйповеренный защищал содержательницу дома терпимости по обвинению еев краже в этом доме. В частностном собрании присяжных поверенных вы-ражалось мнение, что участие присяжных поверенных в этом процессе былонесогласно с достоинством их звания и роняло честь сословия. Совет, вслед-ствие этого, поставил на свое разрешение вопрос, должен ли поверенныйпроявлять разборчивость при принятии уголовных дел. Ввиду существо-вания защиты ех оГйсiо , Совет отвечает на этот вопрос категорически ут-вердительно, причем одним из доводов выставляется, что . Но признавая вполне начала разборчивости, Советв рассматриваемом поведении присяжного поверенного ничего предосуди-тельного не усматривает, раз присяжный поверенный заявляет, что защищалпо убеждению в невиновности обвиняемой. Таким образом, поставившивопрос о разборчивости и утвердительно решив его, Совет московский ни-чего предосудительного не находит в том, что, по мнению харьковскогоСовета, роняет честь сословия. По одному дисциплинарному делу СудебнаяПалата высказала, что добросовестный поверенный не может принять насебя ведение дела, не ознакомившись с ним предварительно, и что нельзяпринимать на себя защиту, не разделяя мнения подсудимого о его неви-новности, и получать гонорар за неудавшуюся защиту. Исходя из этого,Судебная Палата назначила помощнику присяжного поверенного весьма Речь шла о производстве исполнительных действий в доме терпимости. — Прим. авт.Аат. — по обязанностям, по должности.рогое наказание. А Правительствующий Сенат во всех этих действияхiе нашел решительно ничего предосудительного и подлежащего взысканию.Таких примеров можно найти очень много, но все это отдельные частныеслучаи. На почву общую перенесен был спор делом присяжного поверенногоЛохвицкого, наделавшим в свое время очень много шуму. А.В. Лохвицкийвыступил в семидесятых годах в суде с участием присяжных заседателейзащитником бывшего помощника присяжного поверенного Н.Элькина, об-винявшегося и признанного виновным в том, что, сблизившись с вдовойПоповой, с которой взаимно согласился вступать в брак, и будучи, такимобразом, ее женихом, 1) выманил у нее обманом 15 тысяч рублей, на заемкаковых денег между ним и Поповой заключено было в то же время но-тариальное условие, а затем Элькин выманил у Поповой то условие с над-писью ею в получении будто бы его платежа, и 2) убедил Попову передатьему принадлежащий ей дом по безденежной купчей крепости. Так форму-лирован был вердикт присяжных заседателей. На основании этого вердиктаОкружной Суд приговорил Элькина к определенному наказанию. По кас-сационной жалобе А.В. Лохвицкого приговор Суда был отменен за не-правильным применением карательного закона, и дело возвращено в Суддля постановления нового приговора. Окружной Суд вновь приговорилЭлькина к наказанию, но уже по другой статье. А. В. Лохвицкий вновьпринес кассационную жалобу, и Правительствующий Сенат вновь отменилприговор, указав на этот раз в мотивах, что в деянии, описанном в вопросахприсяжным заседателям, нет признаков уголовно наказуемого деяния.После этого Окружной Суд освободил Элькина от всякого наказания. Нопо окончании уголовного дела поверенный Поповой, присяжный поверен-ный Ордынский, предъявил к Элькину, который у него и состоял помощ-ником, три иска в гражданском суде: 1) о взыскании с него 15 тысяч рублей.занятых у Поповой по нотариальному условию. Этот иск окончательнымсудебным решением удовлетворен; 2) об уничтожении купчей крепости надом. В иске этом решением Судебной Палаты Поповой было отказано, и3) о взыскании с Элькина 15 тысяч рублей, которые он, во время произ-водства дела, признал себя обязанным возвратить Поповой вследствие де-шевой покупки у нее дома.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33
Babadu.ru
В этом иске Поповой также было отказано.По всем искам, в качестве поверенного ответчика, выступал А. В. Лох-вицкий, на которого его противник, присяжный поверенный Ордынский,и подал, в конце концов, жалобу в Совет присяжных поверенных, обвиняяего в том, что он берет на себя ведение заведомо недобросовестных дел.Совет нашел, что ни в принятии Лохвицким защиты в уголовном суде, нив способе ее ведения не было ничего заслуживающего порицания. Но вгражданском суде дело уже шло о том, извлечет ли Элькин выгоду изсвоих бесчестных поступков, воспользуется ли он результатами своего мо-шенничества . И хотя Судебная Палата признала купчую действительной,но из того, что недобросовестные, хотя и формально правильные ходатайстваудовлетворяются судами, не следует, чтобы адвокаты могли их поддержи-вать. . Совет нашел поэтому, что Лохвицкий заслу-живает самого строгого взыскания, и запретил ему отправление обязан-ностей поверенного в течение трех месяцев.С другой стороны, и Элькин принес в Совет жалобу на Ордынского,обвиняя его в том, что он не только преследовал жалобщика, бывшегопомощника своего, уголовным порядком, но сообщил судебному следова-телю о его отсутствии из дома во время домашнего ареста; взяв у следователяписьмо к квартальному, разыскал его и отвез в квартиру и оставался самв помещении дворника, пока составляли акт об отсутствии арестованного.Совет признал и эти действия неправильными. Ибо если Совет не можетпомешать тому, что лишь в редких случаях между присяжными повереннымии помощниками существуют близкие отношения, то, с другой стороны, онне может терпеть, чтобы присяжный поверенный считал себя вправе пре-следовать человека, который только что был его помощником и которогоон должен был поддерживать хотя бы примером и советами. Признав ука-занные поступки Ордынского , Советтем не менее нашел возможным к нему, потомучто он был убежден, что защищает обманутую, обиженную женщину, ипотому ограничился объявлением Ордынскому выговора.На постановления Совета обоими присяжными поверенными принесеныбыли жалобы в Судебную Палату и протест прокурором, требовавшимувеличения наказания Лохвицкому и уменьшения наказания Ордынскому.В Судебной Палате дело Лохвицкого возбудило еще более крупное раз-ногласие. Один член полагал подвергнуть Лохвицкого выговору, один -воспретить ему отправление обязанностей присяжного поверенного в тече-ние одного года, трое полагали утвердить меру наказания, наложеннуюСлово мошенничество употреблено здесь, очевидно, в житейском смысле, а не в юридическом,ибо, как замечено выше. Прав. Сенат не усмотрел мошенничества в деяниях Элькина. — Прим. авт./- детом. Из остальных семь членов стояли за освобождение Лохвицкогот дисциплинарного преследования ввиду отсутствия в данном случае какогооьi то ни было нарушения профессионального долга, а восемь членов на-стаивали на исключении Лохвицкого из сословия. Таким образом, голосабезнадежно разбились, но последнее мнение, собравшее относительное боль-щнство, восторжествовало. В мотивах Судебной Палаты указывается, что .Лохвицкий, исключенный Палатой, принес жалобу Правительствую-шему Сенату, который в решении 1879 г. № 1 по общему собранию 1-гои кассационного департаментов, признал, что никакого нарушения Лох-вицкий не допустил. По мнению Правительствующего Сената, для опре-деления тех начал, которыми должна регулироваться профессиональная де-ятельность адвоката при принятии и ведении гражданских дел, следуетиметь прежде всего ввиду, что всякий спор о праве гражданском подлежитведению суда, деятельность которого заключается в применении закона,определяющего как самое право, так и способ удостоверения его действи-тельности. Итак, три компетентных учреждения: Совет, Судебная Палата и Пра-вительствующий Сенат оказались в резком разногласии между собой поосновному вопросу адвокатской профессии — какие гражданские деламожно принимать и как их должно вести . То, что Совет считает, применяяаксимальную строгость, зазорным, в Палате квалифицируется как совер-"iенно бесчестное и потому недопустимое для присяжного поверенного, -Правительствующий Сенат не усматривает в этом ровно ничего пред-удит-ельного. Ясно, таким образом, что у нас самые компетентные уч-дрдения не могут провести границу между дозволенным и недозволеннымв адвокатуре.В сущности, оправдательный приговор Сената гораздо неприятнее дляпрестижа адвокатуры, нежели обвинительный вердикт Совета и Палаты.Дело. послужившее предметом обвинения против А. В. Лохвицкого, по всейобстановке своей настолько , что оно само по себе вьзываетчувство брезгливости и тем самым повышает требовательность в отношенииадвоката. Эта требовательность в решениях Совета и Судебной Палатыформулирована в столь общих выражениях, что никаких возражений ни скакой стороны не может быть сделано. Но зато каждый может вложитьв понятия — честность, добросовестность, мошенничество — свое собст-венное содержание, весьма разнообразное. Таким образом, мотивировкаСовета и Палаты в сущности ни к чему не обязывает.С другой стороны, по отношению к роли суда эти определения стольже несправедливы, сколь и оскорбительны. Ведь в самом деле. Совет иПалата допускают, что судебное решение может санкционировать приоб-ретение имущества, доставшегося бесчестным путем, дать возможность вос-пользоваться результатами мошенничества. Судебная Палата устанавли-вает, что , которой должен подчиняться суд,может покрывать лживые и недобросовестные требования и прямо нечестноедеяние. Но если бы это так было, то чем же новый суд отличался бы отстарого суда? Разве то, что утверждает Судебная Палата, не есть в сущ-ности повторение приведенного выше восклицания Аксакова, что старыйсуд не давал ни права, ни возможности выяснить сущность дела. Такой вывод вытекает непосредственно из соображений Совета и Су-дебной Палаты. Напротив, решение Правительствующего Сената, оправ-дывающее А.В. Лохвицкого, столь же несправедливо, сколь и оскорби-тельно для адвокатского сословия. Правительствующий Сенат признал, чтоА.В. Лохвицкий нечего предосудительного против своей профессии не со-По уверению 1 р Джаншнева, . ( появился очень теп-лый некролог, в котором указывалось, что имя Лохвицкого забрызгивалигрязью литературные прихвостни, но . Именно эта прямотаСудебная Газета-. 1884 г.. г. 22. — Интересное воспоминание о Лохвицком сохранилось вречах В. /1. Снасовича. На съезды юристов н 18/6 г. Лохвицкий "один только одинешенек хлопотало парламентаризме, о конституции, яо iхз ма-йшею со стороны съезда отголоска. Мы отнеслись кнему отрицательно, находили слова его легковесными. (Спасович В.Д. . Точно так же и Д.И. Невядомский, быв-ший помощник Лохвицкого, в своей надгробной речи, а затем и в статье,касаясь дела Элькина, заметил, что .Таким образом, вопрос снова был поставлен ребром, и на сделанныйв печати вызов горячо откликнулся авторитетный в то время публицистГр. Джаншиев. Он прочел по этому вопросу доклад в одном из заседанийгруппы московских помощников присяжных поверенных, затем напечаталего в и, наконец, в 1886 г. выпустил отдельной бро-шюрой. выдержавшей несколько изданий . Свое изложение Гр. Джаншиевначинает с печального признания, что .В этом большом вопросе Гр. Джаншиев отмежевывает для своего ис-следования лишь сравнительно небольшую область. Его задача заключаетсяв том, чтобы разрешить: .Чтобы упростить свою задачу и устранить спор о том, должен ли адвокат ,Гр. Джаншиев еще более суживает вопрос: . Центр тяжести, следовательно, лежит в признаке заведомости. , — говорит он.В ответ Гр. Джаншиеву, Д.И. Невядомский выпустил брошюру подеще более громким названием: . Здесь онИмеется в виду указ. соч.. Ведение неправых дел…>~~ ,апг. — отвлеченно, вообше: само по себе.Невядомский Д-И . М., 1886 г. — Прим. авт.заявляет, что его некролог Лохвицкому не подавал повода ставить те во-просы, которые Гр. Джаншиев выдвинул, что он, Невядомский, совершеннотак же смотрит на вопрос о заведомости, как и Гр. Джаншиев. .Здесь, конечно, нет никакого интереса выяснять, впал ли Гр. Джаншиевв недоразумение, или же Д.И. Невядомский неосторожно выразился. Факттот, что, как видно из приведенных цитат, ни малейшего разногласия междуспорящими не было, во взглядах на данный вопрос они являлись едино-мышленниками. Поэтому полемика, казалось бы, тут и должна была бла-гополучно закончиться. А в действительности это не только не приводитк примирению противников, но, напротив, их взаимное ожесточение при-нимает прямо угрожающие формы, и они оказываются на противоположныхконцах права и морали. По мнению Невядомского, решение Сената поделу Лохвицкого представляется замечательным как по ясности и опреде-ленности принципов, им устанавливаемых, так и по соответствию его сдухом и положением того органического закона, коим учреждался у насинститут присяжной адвокатуры . А Гр. Джаншиев полагает, что это ре-шение дарует адвокатам свободу от нравственных обязанностей и моглобы положить конец стремлению водворить в сословии чувства правды ичести .Очевидно, поэтому, что разногласие выходит далеко за пределы делаЭлькина и вскрывает глубокую разницу в основных взглядах на задачиадвокатской профессии. Действительно, Гр. Джакшиев не согласен с такимразличением нравственности гражданского права и индивидуальной. Ссы-лаясь на слова Кавелина, автор утверждает, что нравственность — одна,и поэтому вместо построенного Сенатом здания предлагает свою конструк-цию. .Категоричность этих суждений не соответствует их ясности. Едва лиГр. Джаншиев имел в виду требовать от адвоката раскрытия суду интимныхсторон дела своего доверителя, если это раскрытие вредит ему. Гр. Джан-шиев требовал, по-видимому, только того, чтобы адвокат отказался от такогодела, которое вызывает столкновение закона со справедливостью. В такомслучае, однако, неясно, в чем заключается услуга правосудию. А самоеважное, конечно, в том, что, по мнению автора, столкновение закона сосправедливостью. В таком случае, однако, неясно, в чем заключается услугаправосудию. А самое важное, конечно, в том, что, по мнению автора, столк-новение закона со справедливостью лежит в природе гражданско-правовыхнорм, которые были и всегда будут более или менее формальны. Отсюдавытекало бы, что и позиция адвоката органически должна быть двойст-венной. Но через несколько страниц автор вспоминает, что .Итак, с одной стороны, гражданские законы навсегда обречены бытьформальными, а с другой — уже 2000 лет назад формализм уступил спра-ведливости. С одной стороны, только адвокат может оказать правосудиюНевядомский Д.И. ; с. 18, 19. — Прим. авт.Там же, с. 39. — Прим. авт.Джаншиев Г.. указ соч.. с. 19. — Прим. авт.i "шп — закон суров, но это закон., Джанцлiев Г.. указ соч., с. 17. — [!рим. авт.п") лобрий вер: доверчиво, чистосердечно, без всякого умысла.ему одному доступную услугу примирения закона со справедливостью, а сдругой — Правительствующий Сенат, вопреки настояниям адвоката, па-рализовал обман.Еще характернее для Гр. Джаншиева его сопоставление решения Сенатапо делу Лохвицкого с другим решением по делу Бериславского (реш. 1881 г.№ 49), как противоречащим первому. Не входя в обстоятельства этогодела, достаточно указать, что Бериславский хотя и частный поверенный,в данном деле выступил не как поверенный, а от своего имени. Следова-тельно, в деле не возникало вовсе вопросов о роли адвоката, и Сенат вы-сказал, что .Естественно, что при такой непорочности позиции, Д.И. Невядомскомуничего не стоило выбить из нее своего противника, отметить противоречия,в которые он впадает. Но, в свою очередь, и Д.И. Невядомский никакогоясного ответа дать не может. Так, с одной стороны, ему представляется,что . А между тем, по-видимому, сам Невядомский не свободен от тех же органических сомнений. . Поэтому и Невя-домский соглашается на компромисс. . Удачно вскрывая противоречия Гр. Джаншиева, сам Д. Не-Невядомский Д.И. Указ. соч., с. 26. — Прим. авт.Там же, с. 12. — Прим. авт.Фр. — братское предупреждение.iнй не затрудняется сочетать полную свободу в выборе дел с самымдиочивым контролем Совета и общего собрания.Мы отмечаем все эти слабые стороны обоих противников не для того, нечно, чтобы вступать с ними в запоздалую полемику, а для того, чтобызатт на каком невысоком уровне стояли лучшие представители мыслиспециалисты вопроса. Ибо, если Гр. Джаншиев был самым популярными ярким выразителем либерального шаблона, и сочинения его выдерживалипо несколько изданий, то Д.И. Невядомский был одним из наиболее ува-жаемых представителей адвокатского сословия и долгое время состоял пред-седателем московского Совета присяжных поверенных .Полемика Джаншиева с Невядомским вызвала огромный интерес нетолько в юридической, но и в общей прессе. Можно сказать, что не осталосьжурнала, который не высказался бы по поводу вышедших брошюр. Уохрориii решительно стал на сторону Джаншиева и против Невядомского,на которого со всех сторон посыпались громы и молнии. До чего возбужденобыло против него общественное мнение, можно судить по тому, например,что , возражая против ссылки Невядомского на субъ-ективность понятий нравственности, честности и т.д., замечает, что . , — заключает журнал свой отзыв . Только указал, что разработка вопроса в брошюре Джан-шиева не соответствует важности задачи, так как Джаншиев отделываетсяобщими местами. Но, со своей стороны, журнал не выясняет, какова должнабыть правильная постановка вопроса, а ограничивается лишь полемикой сДжаншиевым. Так, Джаншиев приводит в пример несправедливого дела,от ведения которого адвокат должен уклониться, отказ нанимателя от уплатынаемной платы по отсутствию письменного договора, хотя адвокату нани-матель признался, что он плату действительно должен. некрологе Н.В. Тесленко указал, что . С избранием Д.Ив члецы С.овета начался перелом в деятельности Совета ( . 1907, № 41). — Прим. шт.-. -Русская Мысль>. 1886, 8. — Прим. шт.Аурчал Гражданскою и Уголовного Права>. 1886, № 6. — Прим. авт.шатнувшихся дел, что он готов и обещает уплатить эту сумму впоследствиибез суда, а желает лишь избегнуть описи, продажи имущества и разорениясвоего гнезда. И тогда адвокат вправе отказать в помощи? Нам кажется,что в последнем случае возникает уже спорный вопрос. Присяжный по-веренный, таким образом, из адвоката превращается в какого-то судьюдля малолетних>.Вообще, приходится констатировать, что во всех отзывах ничего, кромевыражения симпатий или антипатий, не имеется. И лишь в одной заметкеставится вопрос огромной важности. Автор, скрывшийся под псевдонимомАпiiогiав , после весьма подробного анализа всех соображений Невядом-ского, так формулирует свои мысли: сегодня могут сде-латься завтра. И когда вспомнят это, тогда поймут, что адвокат,на глазах которого проходит этот неизменный процесс права, не может ине должен зажмурить их и ждать, куда его выбросит новая волна; тогдапоймут, что та свобода, которая дана ему законом в отличие от судьи, иделает для него еще более, чем для последнего, возможным взвешивать иоценивать интересы, пользующиеся защитой и только взывающие к ней;ускорять поражение одних и подготовлять победу других; тогда поймут,что адвокат не бездушная машина, не то колесо, которым воссылаются нанебо китайские молитвы, а истинный творец прав. И когда это поймут,тогда не скажут более, что адвокат не что иное как посредник; тогда нестанут более удивляться, почему от адвоката и судьи можно требоватьнеизмеримо больше, чем от простого гражданина;1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33
прогулочная коляска indigo jasper бежевая
С этой же точки зрения нужно рассматривать и предложение проектадополнить систему дисциплинарных взысканий установлением денежногоштрафа. Ибо совершенно правильно указывали все участвовавшие в сове-щании присяжные поверенные, что значение всех мер взыскания, установ-ленных в 368 ст. Учр. суд. уст., основывается на авторитете нравственногоосуждения. Денежный же штраф принадлежит к категории наказаний, незатрагивающих чувства чести и самолюбия и действующих, главным об-разом, силою связанных с ним материальных лишений. В комиссииН.В. Муравьева большинство отвергало это предложение, находя, что ус-тановление штрафа повело бы к умалению нравственного авторитета Совета,в котором и заключается внутреннее основание воздействия его на сословие.При обсуждении вопроса о запрещении совместительства обязанностейприсяжного поверенного с состоянием на государственной службе, вспыхнулстарый спор, не допустить ли изъятия в пользу профессоров и преподава-телей юридических наук. При составлении судебных уставов за допущениетакого изъятия высказалось лишь меньшинство. Теперь в СовещанииМ.В. Красовского и Комиссии Н.В. Муравьева вопрос был решен почтиединогласно, причем изъятие распространено и на чиновников администра-тивных ведомств по судебной части. В Совещании против этого высказалсяодин только председатель харьковского Совета, С.Ф. Морошкин, а в Ко-миссии — сенатор Н.Н. Шрейбер и председатель петербургского СоветаВ.О. Люстих. А между тем, чтобы оценить значение вводимого изъятия,достаточно указать, что совмещение с означенными должностями званияприсяжного поверенного, , допускается не иначе,как с разрешения служебного начальства. Но, как указано в замечанияхспб. присяжных поверенных, .Чтобы закончить выяснение основных тенденций проектов, необходимоостановиться еще на допущении в адвокатуру лиц нехристианских испове-даний. Хотя объяснительная записка и указывает, что это вопрос частный,но он именно и стоял в центре внимания. Несмотря на простоту свою,вопрос вызвал серьезное разногласие и в Совещании М.В. Красовского,и в Комиссии Н.В. Муравьева. На одной стороне и в Совещании, и вКомиссии стоял В. О. Люстих — в полном одиночестве, доказывая, что петер-бургских присяжных поверенных. По поводу указания на растлевающеевлияние евреев говорят: .Московская адвокатура в своих замечаниях совершенно обошла вопрособ ограничениях евреев. По-видимому, это явилось результатом компро-мисса, ибо в черновиках, сохранившихся в , имеютсяпредложения предоставить Советам уменьшать до пяти процентов ограни-чительную норму и даже совсем воспретить прием евреев.Переходным пунктом от политически тенденциозной части проектов кделовой стороне явился вопрос о разделении адвокатского сословия на двакласса (ауосаiз е[ аVОие5, Ьаiтiвiегз апсi зоiiсiiогз) . Вопрос этот, как из-вестно, поднимался и при составлении Судебных Уставов, но не остановилна себе серьезного внимания; в Совещании М.В. Красовского он уже ине возникал, а в Комиссии Н.В. Муравьева этот вопрос поставлен былВ.Д. Спасовичем, но и здесь не вызвал сочувствия. К В.Д. Спасовичучастично присоединились: сенаторы Н.Л. Желеховский, А.Ф. Кони иА.Л. Боровиковский, соглашавшиеся, что исполнение судебных решенийне должно входить в круг обязанностей присяжных поверенных. Но всеостальные присяжные поверенные присоединились к большинству Комис-сии, полагавшему, что . Какова бы ни была сама по себе ценностьвсех этих соображений, любопытно, что они совсем не встречаются с до-водами, приводимыми сторонниками разделения сословия. Для последнихоснованием служила уверенность, что такое деление послужит к поднятиюадвокатуры . А так как это-то и составляло, по словам объяснительнойзаписки, основную задачу Комиссии, то недостаточность приведенных чистопрактических, житейских соображений может считаться бесспорной.В связи с делением сословия на два класса, стоит и вопрос об организациипомощничества. Здесь, как известно, в Судебных Уставах оставалась 1аЬи1агава , а практика все время колебалась между началами личного и сословногопатроната. В восьмидесятых годах принцип личного патроната стал одер-живать верх и получил наиболее полное и последовательное выражение вмосковских правилах 3 марта 1890 г., совершенно упразднивших всякую Имеется в виду деление функций между адвокатами и поверенными {фр- и анiл.).Особое мнение елеховского. Кони, с. 201. — Прим. авт.Лат. — (букв. — чистая дощечка) чистый лист. нечто чистое, нетронутое.ддднто подготовку. Естественно поэтому, что Совещание и Комиссия решительно стали на сторону личного патроната, причем КомиссияМуравьева, в отличие от общего правила, не ограничивается воспроизве-цем соображений, высказанных Совещанием М.В. Красовского, но про-ддяет принципиальную самостоятельность. Совещание довольствуется ука-занием на необходимость избегать возможности фиктивных отношениймежду присяжными поверенными и их помощниками. Исходя из этого,Совещание проектирует, в целях внимательного наблюдения за деятель-ностью помощников, допущение не более одного помощника при присяжномповеренном, и лишь в случае обширной практики, и каждый раз с особогоразрешения Совета, — двух. Комиссия Муравьева ставит вопрос реброми находит, что .Насколько это предложение соответствовало господствовавшим взгля-дам, можно видеть из того, что среди представителей адвокатуры в Со-вещании и в Комиссии не раздалось ни одного голоса против личного пат-роната. Один только С.Ф. Морошкин полагал, что максимум числа по-мощников, зачисляемых у одного и того же присяжного поверенного, иливовсе не должен быть определяем в законе, или должен быть повышен дотрех, четырех или даже до пяти. Однако, С.Ф. Морошкин отнюдь неоспаривает взглядов совещания по существу. Он лишь полагает, что а рпоПи для всех случаев невозможно разрешить вопрос о том, скольким помощ-никам каждый присяжный поверенный может дать работу и для какогочисла он может быть действительным и полезным руководителем. доходят только до той статьи,с которой начинается урегулирование положения помощничества и, следо-вательно, вопроса о патронате не касаются. Но комиссия, избранная общимсобранием помощников присяжных поверенных, категорически высказаласьпротив личного патроната. По ее мнению, профессиональное обучение ста-жеров как практике ведения дел, так и этическим правилам и обычаямадвокатуры должно быть организовано Советом присяжных поверенныхтаким образом, чтобы оно доступно было каждому стажеру, независимоот того, нашел ли он себе личного патрона или нет, и чтобы руководствоэтим обучением, а также наблюдение за ведением дел помощниками воз-ложено было Советом на особо избранных, опытных членов сословия, чтобыобучение это производилось в небольших группах помощников и носило,главным образом, практический характер. При этом важно еще отметить,что, отвергая предложения проекта. Комиссия именно и ссылается на ука-зания опыта, которые, — по уверению объяснительной записки, — слу-жили для нее путеводной нитью. Отношения между помощниками при-сяжных поверенных и их личными патронами, — читаем мы здесь, — внастоящее время фиктивны, это признают и авторы проекта. В объясни-тельной записке по этому поводу говорится: . .Таким образом, составители проекта признали, что применявшиеся Со-ветами до сих пор меры к установлению фактических, а не мнимых, отно-шений между патронами и их помощниками, как-то: .Таким образом, и в данном случае, как бы ни относиться к предложениямпроектов, во всяком случае, нужно признать, что они не основаны на ука-заниях опыта, который скорее должно было толковать в противоположномнаправлении. Устанавливая личный патронат, проекты, однако, не исклю-чают и групповых занятий помощников. Объяснительная записка Сове-щания прямо говорит об обязательных практических занятиях по изучениюправа в юридических конференциях, колоннах и т.п. учреждениях, которыебудут образовываться при Советах. Комиссия Муравьева дает более глухоеуказание на ,без всяких упоминаний о конференции, колонне и т.д.Само собой разумеется, что и Совещание, и Комиссия совершенно ис-ключили самоуправление помощников, которое, однако, успело уже пуститьглубокие корни. Поэтому комиссия помощников в своих замечаниях напроект снова могла сослаться на то, что .Против личного патроната решительно высказалась московская Комис-сия, находя, что нельзя ставить в зависимость от личного усмотрения по-лучение звания присяжного поверенного. Личный патронат, по убеждениюКомиссии, может подготовить опытных дельцов и ходатаев, но он лишь вчрезвычайных случаях может подготовить адвоката-юриста, который спо-собен отнестись к каждому делу с принципиальной точки зрения, с пони-манием задач общественного служения адвокатуры и усвоившего себе псенеобходимые для деятельности присяжного поверенного правила адвокат-ской этики.Напротив, петроградский Совет, обсуждая заключение помощников,самым решительным образом высказался за личный патронат, который от-нюдь не обнаружил своей практической непригодности. Личный патронат,как он проводится законопроектом, существовал до сих пор лишь в ис-ключительных случаях, но эти исключительные случаи, напротив, именнодоказывают, что действительная совместная работа помощника с патрономвырабатывает из него адвоката, вполне приготовленного для самостоятель-ной адвокатской деятельности. А попытки, сделанные в направлении вве-дения сословного патроната, скорее выяснили, — как то высказано и ко-миссией присяжных поверенных, избранной в конце 1883 г., — что со-словный патронат поведет к руководительству более призрачному, нежелидействительному. Тем не менее. Совет не становится на ту точку зрения,какой придерживались упомянутые выше правила 3 марта 1890 г., изданныемосковским Советом. Совет вполне понимает необходимость сословной ор-ганизации помощников, воспитания их в духе товарищества и сословныхтрадиций, и полагает, что личный патронат нисколько не будет препятст-вовать установленню сословием таких мер, которые предотвратят превра-щение общества помощников в живущих своею отдельною жизнью еди-ничных сотрудников своих патронов.Существенное нововведение проектов, соответствовавшее единодушновысказывавшимся в печати пожеланиям, заключалось в том, что стаж по-мощника уменьшался до трех лет, и что между помощниками и частнымиповеренными проводилась резкая грань. Помощники освобождались от обя-занности выбирать свидетельства на ведение дел и подчинялись исключи-тельно надзору и дисциплинарной компетенции Совета.Другой практический вопрос, не сходивший с очереди во все времядействия судебных уставов, заключался в осуществлении адвокатской монополии в виде объявления ком-плекта. . Но прошло засим еще15 лет, и Комиссия Муравьева с таким же смирением повторила все при-рднные самообвинения, что, однако, и впредь не помешало ничем не оп-дрдываемой непоследовательности сохранить всю свою силу.В Совещании М.В. Красовского все же было два члена, восставшиеппотпв комплекта на том основании, которое выставлялось еще во временадоставления судебных уставов, а именно, что . Хотя Совещание це согласилось с этими течениями и представило против них обстоятельныевозражения, однако, они, по-видимому, имели огромное влияние на уста-новление различных оговорок к установленному комплекту. Монополия при-сяжных поверенных не распространяется на дела мировой подсудности, нанекоторые дела охранительного судопроизводства и на дела упрощенногосудопроизводства. Кроме того, значительно расширен круг лиц, которыми после установления комплекта тяжущиеся вправе выдавать доверенностина ведение дел.В Комиссии Муравьева никаких принципиальных разногласий уже невозникало (осталось только одно разногласие по частному вопросу о способеустановления комплекта). Тем не менее. Комиссия внесла еще несколькооговорок во всех направлениях (мировая подсудность заменена участковой,гораздо более широкой; количество дел охранительного производства уве-личено; некоторые судебные действия дозволено совершать не только част-ным поверенным, но всем вообще лицам, которым не воспрещено бытьповеренными на суде). В связи с установлением комплекта, проекты вводятобязанности присяжных поверенных защищать подсудимых по назначениюне только в месте постоянного пребывания суда, но и при выездах его длярассмотрения уголовных дел.Вся эта постановка вопроса о комплекте, как уже замечено выше, невызвала возражений и со стороны присяжных поверенных, членов Сове-щания и Комиссии. Но что еще более замечательно — этот вопрос составил,пожалуй, единственное изменение судебных уставов, по которому никакихвозражений со стороны сословия присяжных поверенных не последовало. вносят лишь одну поправку о выдаче выезжающему на сессиюзащитнику прогонов от казны, ибо .В заключение еще необходимо остановиться на вопросе о вознаграж-Tи присяжных поверенных, который, как известно, немало занимал об-щественное внимание. По этому вопросу между Совещанием и Комиссиейимеется огромная разница. Совещание ограничило свою задачу пересмотромтаксы вознаграждения присяжных поверенных. Действующие постановле-ния и порядок составления и издания таксы, по-видимому, оказались не-применимыми и мало удобными… Предусматривалась необходимость со-гласовать таксу с изменяющимися потребностями жизни, — ст. 376 Учр.суд. уст. постановляет о срочном пересмотре таксы через каждые три года.Однако двадцатилетнее существование без изменения временной таксы,составленной для округов судебных палат с.-петербургской и московскойи распространенной по округам остальных палат, впредь до составленияособой таксы для каждого округа, в полной мере указало на неосущест-вимость такого срочного пересмотра. Ввиду этого, Совещание призналонаиболее целесообразным издание одной общей таксы, утверждаемой вобычном законодательном порядке, и не на определенный срок, а впредьдо ее изменения.Что же касается Комиссии Н.В. Муравьева, то она подняла вопрос овознаграждении присяжных поверенных на принципиальную высоту. Го-раздо больше, нежели таксой, Комиссия интересовалась соглашением до-верителя с поверенным. . . Ибо Комиссия находит,что .Теоретическое и практическое значение этого вывода совершенно сту-шевывается перед сущностью тех соображений, на которых вывод основан.Это деление задач защиты по уголовным и гражданским делам, это про-тивопоставление деятельности адвоката по гражданскому делу — содеи-твию СУДУ в раскрытии истины, составляющему задачу адвоката по уго-"ду делу, не может не вызвать глубокого недоумения. ".Все, что здесь сказано, составляет в сущности трюизм, который можнонайти в любом учебнике для студентов. Но официальная мысль застылана одном месте. В 1878 г. министерское представление искренно изумлялосьтому, что адвокаты защищают сознавшихся подсудимых, а в 1900 г. объ-яснительная записка, противопоставляя уголовные дела гражданским, тре-бует только для уголовных дел содействия суду в раскрытии истины.Практический вывод из этих теоретических соображений заключаетсяв запрещении включать в договоры о вознаграждении по уголовному делуусловия, ставящие размер вознаграждения в зависимость от приговора,какой по делу последует.Другое весьма важное нововведение состоит в предоставлении Советамправа уменьшать до размера, определенного таксой, условленное в договоревознаграждение присяжному поверенному за ведение судебного дела вовсех тех случаях, когда вознаграждение это представляется чрезмерным,по несоответствию его ни особым знаниям и опытности присяжного пове-ренного, ни сложности и важности дела, с тем, чтобы условия о неустойке,которые могли бы быть заключены в намерении уклониться от действияправила, изложенного в настоящей статье, признавались недействитель-ными .Против этого начала вмешательства публичной власти в частно-право—, Винавер М.1. Очерки об адвокатуре, с. 30. — Прим. авт.., Фойниикий И.Я , с. 20. — Прим. авт.В практике петроградского Совета в 1896 г. был случай, когда Совет, впервые отступив от невмешательства в условия о вознаграждении, нашел возможным урезать выговоренный"""Р См. протокол обшепi собрания 13 апреля 1896 г. — Прим. авт.285вые отношения, которое все шире пробивает себе дорогу в современныхгражданских уложениях, трудно было бы возразить что-либо но существу.Но не характерно ли. что это чуждое нашим гражданским законам началовпервые и совершенно обособленно применяется в отношениях между ад-вокатами и их доверителями? А между тем Комиссия сразу заходит здесьтак далеко, что предоставляет Советам ограничивать действие заключенныхповеренными договоров о вознаграждении также и по своему усмотрению,вне зависимости от того, поступила ли по этому предмету жалоба от за-интересованных лиц . Комиссия петербургских присяжных поверенных от-неслась совершенно отрицательно к такой постановке вопроса об адвокат-ском гонораре.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33
Babadu.ru
Комиссия находила, что: . Из при-веденных соображений, если бы они сами по себе были правильны, возможнобыло бы сделать только один, вполне неизбежный, вывод — безусловноезапрещение принятия какого бы то ни было гонорара за уголовные защитыили, по меньшей мере, соглашения о таковом. Если деятельность защитникапо уголовному делу исчерпывается ,то нет никакого основания, чтобы защитник получал от подсудимого гонорарза выполнение обязанности, которая в одинаковой степени лежит и на су-дьях, и на прокуроре.Трудно понять, почему с этой точки зрения условие защитника с под-судимым о вознаграждении за защиту, т.е. , безотносительно к исходу, не есть торг правосудием, и почемуоно получает этот характер, если гонорар выговорен только на случай ос-вобождения или оправдания обвиняемого. Высказанный в соображенияхКомиссии взгляд на роль защитника в уголовном суде страдает односто-Наиоолее горячим противником адвокатских гонораров выступил в Комиссии А.Л. Борови-ковский, бывший присяжный поверенный, о котором упоминалось выше в связи с делом Овсянникова-Он допускал мо уголовным делам только добровольную благодарность от подсудимого, по делам граж-данским — только словесные договоры, отнюдь не обеспеченные исками. Единственная форма суда.какая может быть в этих случаях допускаема, это суд третейский. За проигранное дело гонорара неполагается, Гребование гонорара за ведение проигранного дела сугубо предосудительно. -1]рим. аеп.иностью. Не подлежит сомнению, что подсудимый, приглашающий себе,"iцика, озабочен прежде и главнее всего тем, чтобы оградить себя отдни-гельного или непомерно строгого, тяжкого, несправедливого приговора.ргим обвиняемый вносит или обязуется внести защитнику гонорар, то он егодзет не как вознаграждение за труд защитника , безотносительно к участи подсудимого, а именно как наградуза оказываемое ему защитником покровительство, помощь, участие, за заботуо его личной судьбе. Очевидно, поэтому, что подсудимый, соглашаясь на уплатузащитнику гонорара, делает это в надежде на оправдание или облегчение своейучасти; обыкновенно, если не всегда, эту надежду питает и поддержвает вобвиняемом и сам защитник. Отсюда следует, что гонорар по уголовномуделу всегда почти дается и принимается в расчете на более или менее благо-приятный исход дела. Комиссия совершенно разошлась с действительностью,закрывая глаза на такой вполне несомненный характер вознаграждения зазащиту в уголовных делах. Но раз верно, что гонорар за уголовную защитубольшею частью есть вознаграждение за содействие благоприятному исходудела — случаи, когда обвиняемый и приглашенный им за гонорар защитниксчитают неблагоприятный исход дела неподлежащим никакому сомнению исмотрят на акт защиты лишь как на известный обряд, требуемый соображе-ниями этического, политического и т.п. характера, сравнительно редки, — тонет основания воспретить откровенное, прямое соглашение о том. что этотгонорар уплачивается весь или частью по наступлении того или иного благо-приятного исхода. Фраза о пред-ставляется по меньшей мере плодом недоразумения. Защитник, кто бы он нибыл, не может торговать правосудием, потому что он и не призван его творить;он не дает обвиняемому того или другого приговора, а посвящает ему толькосвой труд, время, знания и талант, за который и принимает известный гонорар.С другой стороны, подсудимый, прибегая к помощи защитника, внося емуусловленное вознаграждение, вряд ли может чувствовать, думать или сказать,что его судьба является предметом торга.Если исход дела и зависит в некоторой степени от деятельности за-щитника, от его умения, знания, усердия, и если обвиняемый за эту дея-тельность обязывается платить и уплачивать гонорар, то предметомторга, — если вообще допустить уместность этого выражения, — оказы-вается труд, время, знания защитника, помощью которых подсудимый на-деется устроить свою судьбу, но никак не эта судьба. Но как бы то нибыло, если выговаривание вознаграждения по уголовным делам должносчитать торгом правосудием и судьбою подсудимого, то это должно оди-ово касаться как вознаграждения, условленного безотносительно к ис-ходу дела, так и того, которое выговорено в зависимости от того или иногоприговора, так как обвиняемый платит потому-, что он опасается дурногоисхода и надеется, посредством защиты, добиться исхода хорошего. В такомслучае надлежало бы воспретить всякое, как предварительное, так и после-дующее, соглашение присяжного поверенного и обвиняемого относительно го-норара за защиту, т.е. принять предложение одного из членов Комиссии, из-ложенное в прил. IV к т. III объясн. записки, с. 10 , Но это мнение осталосьодиноким как во II Отделе, так и в общем собрании Комиссии, и оно нетребует серьезных возражений. Нам едва ли нужно останавливаться в вопросеоб уместности условия о гонораре вообще на старом споре между привержен-цами и противниками системы, принятой во французской адвокатуре. КомиссияМинистерства Юстиции единогласно установила допустимость соглашения огонораре по уголовным делам, стало быть, она в этом соглашении не находитничего несовместного с требованиями строгой этики, с честью и достоинствомприсяжного поверенного, а в таком случае она не имела повода запретитьусловия, ставящие размер вознаграждения в зависимость от будущего приго-вора. Мало того, такое запрещение противно естественному порядку вещей,насущным потребностям действительной жизни, элементарным требованиямсправедливости. Если вознаграждение по уголовному делу должно будет позакону назначаться безотносительно к исходу дела, то это должно привестик тому, что гонорар за защиту будет подлежать оплате сполна вперед, причемзащитник должен будет стараться получить как можно больше, так как поокончании дела он ничего более ожидать не вправе. Но это, очевидно, будетвесьма тягостно для обвиняемого, а многих лишит и вовсе возможности при-гласить защитника. Ведь нередко подсудимые, до окончания дела оправда-тельным приговором, не в состоянии дать защитнику сколько-нибудь спра-ведливое или даже какое бы то ни было вознаграждение, и лишь в случаеоправдания, или по освобождении, они могут иметь средства для уплаты го-норара. С другой стороны, защитник, во внимание к безвыходности положенияподсудимого, убежденный в его правоте и надеясь на благоприятный исход,принимает на себя защиту с тем, что, по воспоследовании благоприятногоприговора, он получит условленное вознаграждение. Раз запрещено будет ус-ловие об уплате гонорара в зависимости от благоприятного приговора, то вовсех подобных случаях никакого соглашения между подсудимым и защитникомсостояться не может. Но даже в тех случаях, когда обвиняемый в состояниивнести защитнику гонорар, хотя бы приговор оказался и неблагоприятным,он, делая это на таких условиях, платит как бы из страха, что иначе защитник пойдет, а не в надежде, что защитник постарается его спасти и. вместетем. заслужить дополнительный гонорар, который не трудно и не жалкодiдо бы назначить и в более значительном размере. Но, кроме того, вы-пающего из природы вещей положения, что всегда и всем легче и приятнеепроизвести более или менее значительный расход в том случае, если приговорпоследовал благоприятный, и независимо от неподлежащего ни малейшемусомнению факта, что весьма часто и в уголовных делах имущественная со-стоятельность лица всецело или в значительной степени зависит от исходадела, от того, оправдан он или осужден, вернется ли он к своим обычнымзанятиям или же навсегда или на время лишен возможности работать и при-обретать — помимо всего этого есть соображение, подтверждающее явнуюнесправедливость обсуждаемого постановления.Существует целый ряд уголовных дел, в которых приговор непосред-ственно влечет за собою последствия чисто имущественного характера, ввиде крупных денежных взысканий, иногда равных целому состоянию; та-ковы дела о нарушениях уставов: питейного, таможенного, лесного, о взя-точничестве и мздоимстве и т.п.; часто от приговора по делу, несмотря наотсутствие гражданского иска, за ведение которого защитник мог бы по-лучить вознаграждение по таксе, зависит окончательное, бесповоротное ре-шение имущественного спора — дела о подлогах векселей, обязательств идокументов, могущих установить право родства, соединенного с ним правана наследство, о поджогах застрахованного имущества и т.п. Во всех этихслучаях поставление размера гонорара в зависимость от имеющего после-довать приговора в делах уголовных, нельзя не признать столь же спра-ведливым и законным, как в делах гражданских>.25. ОТНОШЕНИЕ АДВОКАТУРЫ К ПРОЕКТАММы все время говорили о двух проектах — Совещания Красовскогои Комиссии Муравьева. Но, в сущности, это — один проект, ибо, помимодвух-трех дальнейших отступлений от судебных уставов, Комиссия Мура-вьева. спустя 15 лет, весьма добросовестно переписала проект Совещания.1ак уже не раз упоминалось, в обоих случаях в разработке проектов уча-ствовали присяжные поверенные. Только по одному пункту — о недопу-щении в присяжные поверенные лиц, состоящих под гласным полицейским~)i и есть миеняе А…Прим. авт.В ( овешание 1.В. Красовского бын приглашены: В.Н. Герард, А.Д. Герке. В.О. Люстих. Iзкь.мiакєiй и С.Ф. Морп;кни. В Комиссию были приглашены П..А. Корсаков, А.А Крюков,-"х. II.В. Макалинский, Ф.}-1 ТI.иваки и В.Д. Спасоннч. — Прим. ц>iп.28надзором — все присяжные поверенные были против этого предложения.Но, помимо этого, не было ни одного предложения, которое не нашло бысебе сторонников среди присяжных поверенных.За допущение прокурорского протеста против принятия в присяжныеповеренные (даже по неформальным причинам) вотировали с меньшинствомМакалинский и Плевако, за изъятие из ведения Совета так называемыхсiеiiiв 5аисiiепсе вотировали Плевако и Спасович. Они же подавали свойголос за учреждение особых присутствий судебной палаты для рассмотренияжалоб на жалобы Советов. Но когда, засим, проект был опубликован, онподвергся жесточайшей, уничтожающей критике. В Петербурге была из-брана общим собранием Комиссия , которая, как уже отмечалось по поводуотдельных предложений проекта, решительно отвергла все стремления ис-казить основные начала судебных уставов, и общее собрание одобрило всепредположения Комиссии.В Москве проект сначала рассматривался в ежемесячных общих со-браниях, а затем была избрана специальная комиссия , которая в 1900 г.представила в Совет свои замечания на проект. Дальнейшему обсуждениюзамечания эти не подвергались и были переданы Советом непосредственнов Комиссию Н.В. Муравьева. Соглашаясь со всеми техническими изме-нениями и дополнениями, которые в сущности узаконяли практику Советов,Комиссия отвергала все принципиальные изменения, которые проект на-меревался провести под флагом дальнейшего развития начал судебных ус-тавов.В этом отношении адвокатура отражала весьма яркое течение общест-венной мысли. Таково именно было отношение общественного мнения кмуравьевскому проекту вообще. По поводу 35-летия Судебных Уставов в1899 г. состоялось в Петербурге торжественное заседание юридическогообщества, в котором речи были произнесены: К. К. Арсеньевым, В.Д. Спа-совичем, И.Я. Фойницким . Как уже упомянуто выше, Комиссия реши-тельно высказалась за полную замену личного патроната сословным, заполное включение помощников присяжных поверенных в состав сословия,с подчинением надзору и дисциплинарной власти Совета и с предоставле-нием права ведения дел не в качестве частных поверенных, а как кандидатовв присяжные поверенные. Вместе с тем, опираясь на долголетний опыт,Комиссия горячо высказывалась за сохранение самоуправления помощни-дв Комиссии помощников должны быть расширены, в смысле предостав-ения сословному органу стажеров значительного участия как по ведениюсамих занятий, так и по наблюдению за исполнением помощниками своихдоязанностей по подготовке к адвокатской деятельности. К числу обязан-ностей помощников относится также слушание полного курса правил про-фессиональной этики и сословной истории, . Что касается про-ектированного ограничения приема евреев в помощники присяжныхповеренных, то комиссия помощников присяжных поверенных, присоеди-няясь к Комиссии присяжных поверенных, находила, что такое ограничениене оправдывается ни данными, приводимыми в объяснительной записке кпроекту министерской Комиссии, ни фактами из жизни сословия присяжныхповеренных и помощников их спб. округа. Оно противоречит и общемузакону.В общем, таким образом, оказывается, что отношение приглашенныхпредставителей сословия, участвовавших в разработке проекта, существенноотличается от отношения самого сословия к тем изменениям Судебных Ус-тавов, которые предполагалось внести.В Комиссию вошли: М.Б. Горенберг, И.М. Данчич, М.В. Каплан, Н.А. Корсаков, В.В. Ма-заракцй, Н.Н. Шнитников и П.С. Шпанов. — Прим. авт.В Комиссию были избраны присяжные поверенные В.Г. Вкленц, М.С. Гольденвейзер.А.Н. арков, И.Г. Сакс и И.Н. Сахаров. — Прим. авт.В состав Комиссии вошли: М.В. Беренштам, В.В. Благовещенский. Г.К. Блок, М.И. Быков,Н.Г. Вальтер, VI. М. Винавер, Г.С. ВоАьтке, Б.Л. Гершун, В.А. Глинка, А.А. Демьянов, П.Б. Стру-ве. Ф.Ф. Трозинер и М.А. Унковский. — Прим. чет.VI. ВТОРОЕ ДВАДЦАТИПЯТИЛЕТИЕ26. НОВОЕ НАСТРОЕНИЕ И СИЛА ИНЕРЦИИДвадцатипятилетний юбилей присяжной адвокатуры совпал с крупными решительным переломом в общественной жизни России. 1891 год сталкульминационным пунктом реакции. В этом году на Россию обрушилсясильный голод и эпидемия холеры. Тяжелые бедствия потребовали от бю-рократии крайнего напряжения сил, чтобы хоть мало-мальски облегчитьневыносимое положение деревни. Но власть обнаружила растерянность ибессилие и оказалась вполне несостоятельной. Тем сильнее должно былодействовать на общество зрелище тяжелого народного бедствия. Проповедьнепротивления злу, которой общество покорно отдавалось, сразу утратилавсе свое обаяние. Достаточно вспомнить, что и Л.Н. Толстой, решительноосуждавший модное увлечение столовыми для голодающих, сам с головойушел в это дело. Дорогою ценою куплено было сознание, что нельзя сидетьв келье под елью, как характеризовал Н.К. Михайловский учениеЛ.Н. Толстого, что бессилие власти требует энергичной общественнойсамодеятельности. Первая же попытка в этом направлении наткнулась напрепятствия со стороны властей, и отсюда стало расти оппозиционное на-строение, которое непрерывно поднималось все выше и, захватывая посте-пенно все более широкие слои общества, не могло, конечно, остаться безвлияния и на адвокатуру.Само собой понятно, однако, что длительная реакция успела накопитьсилу инерции, упорно сопротивлявшуюся новым общественным течениям.Назревала, таким образом, внутренняя борьба. В официальной жизни со-словия как будто ничего не изменилось. Напротив, оно продолжало быстрокатиться по тем рельсам, на которых находилось уже много лет. В общемсобрании 1894 г. в Петербурге пришлось поднять вопрос о безумной азарт- игре в карты, роняющей достоинство сословия. Поводом послужилаа присяжного поверенного со своим карточным партнером в клубе.д дрдс этот вызвал страстные прения, причем одни находили, что такихопросов нельзя возбуждать в общих собраниях, — иначе пришлось быбсуждать и размеры употребления спиртных напитков или ухаживания за.шинами. Другие, указывая, что игра в карты между присяжными по-веренными принимает характер эпидемии, резко протестовали .В результате собрание большинством голосов высказалось против обсуж-дения вопроса об увлечении карточной игрой.В печати стали появляться жестокие памфлеты на сословие, причемавторы их не только не укрывались за псевдонимами, но демонстративноприбавляли к своей полной подписи еще и указание на свое звание при-сяжного поверенного. В Петербурге так поступил присяжный поверенныйПтицын. В 1894 г. он напечатал статьи в , а затем выпустилих отдельной книгой, которая . В Москве как раз в это же время выступилс таким же произведением присяжный поверенный Соболев, Содержаниеего произведения определялось в общих собраниях как пасквильное и по-рнографическое.Уже и само по себе явление самооплевания представляется довольносимптоматическим, но еще важнее отметить, что такие произведения дей-ствовали очень сильно на присяжную адвокатуру, вероятно, потому, чтоона не могла не считаться с откликами, которые все подобные памфлетынаходили в обществе. В Петербурге Совет привлек Птицына к дисципли-нарной ответственности и установил, что факты, сообщенные Птицыным, . Установив эти факты. Советзатем резко раскололся по вопросу, как отнестись к выступлению г. Пти-цьiна. Меньшинство требовало его исключения, а большинство полагалоникакой дисциплинарной ответственности его не подвергать. Еще болеестрастно вопрос обсуждался в нескольких общих собраниях, на которыхподавляющее большинство высказывавшихся стояло на точке зрения мень-шинства, а с другой стороны, В.Д. Спасович, отстаивавший взгляд боль-шинства Совета, приводил между прочим и такой факт, что . Не-смотря, однако, на столь резкий вызов, обсуждение инцидента Птицынаничем не кончилось, председатель собрания отказался ставить на баллоти-ровку какие бы то ни было вопросы, а с другой стороны, и Совет отказалсяот дальнейшего исследования , которая имеется в пам-флетах. . Точно так же и в МосквеСовету делались настойчивые упреки в том, что он равнодушно отнесся квыступлению памфлетиста Соболева, но и здесь никакого определенногорезультата разговорами достигнуто не было.Та сила инерции, о которой упомянуто выше, с наибольшей опреде-ленностью должна была естественно сказываться на представительном ор-гане сословия. Совете, который, по самому назначению своему, являетсяхранителем традиций. Поэтому чем заметнее пробивалось новое течение,тем настойчивее становилась сила инерции и делала все более заметноенапряжение. Так, выше уже было указано, что изданные московским Со-ветом правила 3 марта 1890 г. о помощниках присяжных поверенных былиотменены Правительствующем Сенатом по жалобе князя А. И, Урусова.По получении этого указа, в 1895 г. Совет обсудил вопрос о применениизакона 8 ноября 1889 г. к помощникам присяжных поверенных нехристи-анского вероисповедания и разрешил его отрицательно, находя, что огра-ничительные законы не терпят рапространительного толкования . Такойвзгляд еще в 1891 г., в самый острый момент реакции, высказан был общимсобранием департаментов московской Судебной Палаты. Но спустя не-сколько месяцев вопрос был снова внесен на обсуждение Совета, и Советнашел, что . От-сюда вывод, что состоявшееся постановление не должно стеснять Совет,который разрешает вопрос в каждом случае отдельно. Освободив себя,таким образом, от постановления, Совет рассмотрел шесть прошений озачислении евреев в помощники и постановил применить к ним закон 8 но-ября 1889 г. На этот раз при особом мнении остались Блюменталь, Крюков,Общие собрания 16 и 23 апреля 189 г. — Прим. авт.Спасович В.Д. , с. 63. — Прим. авт.Отчет Совета за 1891-92 гг., с. 153. (При особом мнении, как и во всех предыдущих ручаях,остались три члена Совета). — Прим. авт.]у[цнин и Никольский, но не князь Урусов, который уже успел свой взглядизменить,Еще более заметно такая перемена в том же направлении наблюдаласьд петербургском Совете. В общем собрании 1893 г. . Дело заключалось в том, что Совет поставил в вину одномуиз помощников присяжных поверенных принятие последним ведения делав общих судебных учреждениях по общей доверенности с правом передо-верия, при отсутствии у помощника свидетельства на право ведения дел иневозможности получить такое свидетельство. После продолжительныхпрений на баллотировку был поставлен вопрос, желательно ли, чтобы Советвнес на обсуждение общего собрания этот вопрос. Большинством голосовпостановлено просить Совет внести вопрос на обсуждение общего собранияпри мотивированном заключении Совета. Но вместо того, чтобы исполнитьтребование общего собрания, Совет в 1901 г. издал циркуляр, коим хотяи не запрещал помощникам при указанных условиях брать доверенностина ведение дел с правом передоверия, но обусловливал это получением отдоверителя подписки в том, что ему известно об отсутствии у помощникасвидетельства на ведение дел. Этот циркуляр вызвал настоящую бурю всословии, вопрос был поставлен на обсуждение в общем собрании 28 ок-тября 1901 г., и после оживленных прений, несмотря на энергичную защитусо стороны членов Совета, .Таким образом, между сословием и его избранным органом намечалоськоренное разногласие, и можно категорически утверждать, что Советы пере-стали выражать волю сословия. Эта коллизия привела к дальнейшей не-нормальности. Уже в предыдущей главе по отношению к московским по-рядкам приходилось отмечать, что Совет перестал созывать общие собранияи действовал своей властью. Теперь на общих собраниях присяжных по-веренных Петербургского округа по адресу Совета все чаще и чаще слы-шались те же обвинения.Сообразно с этим и отношение к Советам изменилось. В первое время,как выше было отмечено, нападки на сословие неизменно останавливалисьперед деятельностью Советов. Теперь, напротив, недовольство сосредото-чивалось именно вокруг этой деятельности. Позволю себе привести из" рава> выдержки из тех статей, которые мне пришлось писать по поводуотчетов Советов. Эти выдержки, вместе с тем, должны дать представлениео том, как понизился уровень чисто профессиональных требований, как""пенно падала профессиональная этика. На это, как выше помянуто,295московский Совет сам указал; но те меры, которые он принимал, не тольконе противодействовали, но. напротив, они-то и способствовали внутреннемуразложению. … Крестьянке К. было при-суждено судом с ее мужа на содержание по 15 р. ежемесячно и 80 р. заведение дела. Поверенный истицы, помощник присяжного поверенного,получив от судебного пристава взысканные с ответчика по исполнительномулисту 167 р. 68 к., целиком зачел их в счет своего гонорара. Совет нашел,что ; (И). Совет нашел, что помощник присяжного поверенного не прав,что в таких случаях наиболее удобен путь полюбовного соглашения, которыйизбавил бы и его и сословие от нареканий (справедливых?) весьма непри-ятного свойства, и … Так неужели же нарушениесамой обыкновенной житейской справедливости, ведение и выигрыш чужогодела только для себя самого, как это признал Совет, составляет Гаиiе вапэгауiiе извинительную ошибку, хотя в определении Совета нет положи-тельно никакого намека на какие-либо смягчающие обстоятельства, и мыузнаем лишь, что, призванный к даче объяснений, помощник присяжногопаренного утверждал, что претензии жалобщицы неосновательны, так по словесному договору, ему следовало вознаграждение за ведениеде а с присужденной суммы. Эту странность можно объяснить лишьтак, что Совет запутался в своем собсттвенном красноречии: вот почему наодной странице мы читаем, что Совет считает помощника присяжного пове-оенного неправым, а на другой, что, ,и. наконец, на третьей странице Совет риторически вопрошает: . Итак — с однойстороны не прав, с другой — удержав деньги, воспользовался лишь своим пра-вом, с третьей — не имел законного основания удерживать деньги. . И когда затем Советсообщает нам, что , причем в подтверждение ссылается на один случай из предыдущегоотчета, то нам вспоминается, что в том случае по иску, предъявленному благо-творительным обществом, о возврате пособия помощник присяжного поверенногосослался на давность, т.е. действительно воспользовался лишь своим правом, ноза это Совет запретил ему на 6 месяцев отправление обязанностей поверенного,а в данном случае, где обвиняемый и не прав, и нарушил самую обыкновеннуюжитейскую справедливость, Совет определил: . Совет несчел даже нужным включить в резолюцию предложение исправить в опреде-ленный срок допущенную неправильность, как это сделано во многих другихслучаях. Таково скорое и действительное ограждение частных лиц от стесненийповеренных, о котором заботился законодатель.И вот здесь мы вступаем, вместе с тем, iп гпеЛаэ гез другой странности,отличающей дисциплинарную деятельность московского Совета. Мы го-ворим о крайнем взаимном несоответствии отдельных приговоров, котороерезко бросалось в глаза и в предыдущем отчете. К сожалению, в самих ФР- — отеческое предупреждение.Фр- — ошибка (вина) оез отягчающих обстоятельств-иг. — в самую суть дела, к самому главному.отчетах нельзя найти никаких данных, при помощи коих можно было бынайти путь к объяснению этой странности.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33
Babadu.ru
Так как фамилии в отчете неназываются, то приговоры Совета являются безличными, и потому нет воз-можности по отчету проверить, насколько справедливы неопределенные,хотя и настойчивые слухи о пристрастии, о неправомерном отношении кпредставителям различных национальностей и т.д. Но, так или иначе, при-сяжные поверенные делятся на козлищ и овец: одному, например, в оп-равдание неявки на защиту стоит сослаться на то, что у него сидели гостии он второпях сделал неправильную отметку в своем календаре, что ; другой -в опровержение жалобы на нерадение по делу представляет письменныедоказательства, что виноват сам жалобщик, не представивший потребныхденег, и между прочим ссылается на . Признавая эти до-казательства вполне убедительными, Совет тем не менее требует представлениясвидетельства лечебницы о том, что операция действительно была произведена,хотя из рассуждений Совета абсолютно нельзя усмотреть, какое отношениемогло бы иметь это свидетельство к вопросу о поведении присяжного пове-ренного, которому, по словам Совета, и без того .А засим, опять в другом случае, по жалобе на присяжного поверенногоза непредъявление во время иска и неприличное обращение с доверителемСовет вполне удовлятворяется, без всякой проверки, заявлением присяж-ного поверенного, что , и потом продолжает: . Совет дажене полюбопытствовал предложить жалобщику представить объяснения наопровержение присяжного поверенного, а ведь это было бы интересно хотябы с психологической стороны: какая цель может быть у жалобщика ут-верждать, что иск не предъявлен, когда столь легко убедиться посредствомсправки в суде, что присяжный поверенный исполнил свои оябзанности, иппнтом еше до подачи жалобы в Совет? Наконец, почему в этом случаезаявления жалобщика а ргiогi кажутся Совету безусловно недостоверными,з д другом, напротив, Совет полагается на не совсем точные и не свободныеот противоречий показания свидетелей враждебной стороны и допускает,что присяжный поверенный , хотя остав-шиеся при особом мнении два члена Совета (Крюков и Невядомский)справедливо утверждали, что . Положим, в этом случае дело шло о присяжномповеренном А., а в предыдущем о присяжном поверенном Б., но нам ведьэти буквы ничего сказать не могут, и нельзя, конечно, допустить, чтобыотдельные буквы русского алфавита имели какое-либо кабалистическое зна-чение в глазах Совета. А с другой стороны, а ргiогi легче допустить, чтоприсяжные поверенные употребляют , чем ломятсяв закрытые двери; по крайней мере, последний случай, насколько нам из-вестно, не имеет прецедентов; а что касается брани… предыдущий отчетразвернул пред нами совершенно исключительное етЬаггав с1еэ ПсКеззев ,а настоящий представляет в этом отношении только ту особенность, чтопошли в ход такие слова, которые приходится обозначать многоточием,прибавляя в скобках , . И слова эти не проходят, по-видимому, незамечен-ными для Совета. Во втором из упомянутых случаев Совет поставил . И если в упот-реблении неудобоповторяемых выражений усматривается лишь недостатоксдержанности, то нечего уже, конечно, удивляться тому, что когда в объ-яснениях своих на жалобу присяжный поверенный без всяких основанийпозволяет себе утверждать, что жалобщик , то такиеобидные, ни на чем не основанные выражения вовсе не останавливают насебе внимания Совета, и он равнодушно мимо них проходит.И в области процессуальных порядков Совет не лишил отчетный годсерьезных и солидных новшеств. Благодарный повод к этому дала буква Н.та буква — уже не , которого Совет вынужден отте- "i. — из предшествующего, независимого опыта.Р- — затруднение из-за богатства, из-за большого выбора.нять, — это обстрелянный боец. старый знакомый: предыдущий отчет со-общил нам о нем, что присяжный поверенный Н., обратясь к своим вери-телям, сказал, указывая на домовладельца Г.: . Конечно,Н. тогда пострадал: хотя он и не молодой стажер, но ему сделано былоотеческое внушение, ему поставили на вид несдержанность выражений. Ион принял на вид и в отчетном году, войдя на двор того же злополучногоГ., сказал про него, обращаясь к своему клиенту: ! И что же? Над ним разразились громысоветские, он исключен из сословия, которое призвано служить праву исправедливости и не может терпеть в , кандидатов бесправия, как ихбессмертно заклеймил А.Ф. Кони! Не отрицая произнесения этой фразы( ),Н. утверждал, что разговор его был с глазу на глаз с его клиентом идругом, а Г. он не видел, ибо . Напротив, Г. утверждал, что находился невдалеке от раз-говаривающих и не мог не слышать обидной фразы. Тот и другой сослалисьна свидетелей, причем Г. ссылался, между прочим, на собеседника Н., егоклиента и друга. Но тут Совет, на 33-м году своей деятельности, спохватилсяи нашел допрос свидетелей невозможным, потому что . На-прасно один из членов Совета, оставшийся при особом мнении, заявлял,что , напрасножалобщик выставлял свидетелем друга своего противника, между тем какдругих случаях Совет счет возможным допустить допрос, хотя обвиняемый , напраснод __ жалоба на Н. оставлена без последствий, Совет спас его доброе имя!!И если затем упомянутый член Совета заявляет в особом мнении, что ему , то тем более не можем мы поведать это читателям> .Еще хуже обстояло положение дел в харьковском Совете. ; в частнойжалобе в судебную палату употребляют такие выражения: .Во всех этих случаях Совет нашел возможным не подвергать обвиняемыхдисциплинарному взысканию, потому что, хотя выражение употреблено (может, следовательно, случится, что такие выраженияоудут и кстати!), хотя выражения действительно крайне оскорбительны,но они, очевидно, или .Иообще в постановлениях Совета заключения весьма часто вовсе несоответствуют посылке; так, например, [на одной из страниц] мы читаем:Лат. — (букв. — тик!). Указывает на важность или подллнность данного места в тексте илина ошибочность приведённых чьих-либо слов.218-22уПрим. аут. .На [другой странице]: .А вот еще один любопытный образчик: Приведенные выдержки заслуживают внимания потому, что они яснопоказывают, к каким последствиям приводит проникновение в деятельностьСовета сторонних тенденций. Стоило Советам допустить установление вкаком-нибудь отношении двух мерок, хотя бы и тщательно скрытых подразными предлогами, и они постепенно завоевали себе признание во всехсамых укромных уголках сословной жизни.Таким образом, положение присяжной адвокатуры становилось всеболее безотрадным, и, казалось, неоткуда было ждать никакого просвета.В речи на общем собрании помощников присяжных поверенных (30 января1914 г.) П.Н. Малянтович так вспоминает об этом моменте: .27. ОРГАНИЗАЦИЯ МОЛОДОЙ АДВОКАТУРЫОбщий подъем настроения, как уже сказано, не мог, конечно, не от-разиться на адвокатуре, и прежде всего на самой молодой ее части. ВМоскве в самом начале девяностых годов группа молодых помощниковприсяжных поверенных образовала так называемый , вкотором наиболее деятельную роль играли: В.А, Маклаков, П.Н. Малян-тович, Н.К. Муравьев и Н.В. Тесленко. Клуб назывался бродячим, потомучто он не имел постоянного помещения, и заседания его происходили разв неделю, каждый раз в другой квартире. Клуб не имел определенной про-граммы, но ставил своей задачей поднять профессиональный и обществен-ный уровень адвокатуры. Ради этого члены клуба стремились проникатьво все профессиональные организации и прежде всего обратили вниманиена консультацию при съезде мировых судей, которая в это время влачилавесьма жалкое существование. Члены клуба вошли в состав консультации,в которой отныне самую влиятельную роль стал играть Л.С. Биск, и кон-сультация весьма быстро совершенно преобразилась. Она, говоря ее сло-вами, наметила своей целью прийти на помощь коснеющему в безысходномневежестве и неграмотности рабочему и крестьянскому населению, котороеотлично знает свои обязанности, но не имеет никакого представления и неумеет отстаивать свои права. . Наметив себе эту цель, консультация решила . -г1ак. например. Н.В. Тесленко не мог быть принят в помощники за неимением свидетельства "онадежности и должен был сначала зачислиться кандидатом на судебные должности. Иначеоря, поступление на государственную службу было обставлено менее суровыми условиями, чем-"е в сословие, которое когда-то рисовалось В.Д. Спасовичу. как вольная Запорожская "ь — Прим. авт.Став на такой путь, консультация, последовательно идя, решила, что онане может быть простой справочной конторой — давать советы без разбора. .В этой новой постановке дела весьма отчетливо слышатся отзвуки технеясных пожеланий, которые высказывались несколько лет назад в . Свои профессиональные задачи адвокатура подчиняеттребованиям социальных условий и усматривает свою задачу в том, чтобыпомогать слабейшему в жизненной борьбе.Деятельность консультации из года в год принимала все более широкиеразмеры, и ей приходилось отдавать весьма много времени. Но участникиконсультации на этом не успокоились. Они обратили внимание еще наотсутствие защиты на выездных сессиях окружного суда и образовали кру-жок для организации этих защит, на недостаток коих жаловался в своевремя проф. Фойницкий. Первым председателем этого кружка был при-сяжный поверенный Федотов, секретарем П.Н. Малянтович. Прием в кру-жок был обставлен большими строгостями, и недостаточно было стать чле-ном консультации, чтобы попасть и в кружок. Требовалась еще вторичнаябаллотировка, и принятым считался только тот, за кого высказались всеучастники кружка. Кружок сразу же проявил весьма энергичную деятель-ность. В отчете, например, за 1899 г. указано, что из 36 сессий московскогоокр. суда кружок пропустил только две, на остальных присутствовали членыкружка и провели 199 дел, по которым было 232 подсудимых. Этот успехдавался не так просто, ибо здесь сложились свои традиции. Так, кружкупришлось выдержать энергичную борьбу с неким Лобысевичем, отставнымисправником, который монополизировал защиту в выездных сессиях и счи-тал себя здесь полноправным хозяином. Но кружок встретил большую под-держку со стороны товарища председателя Окружного Суда Кларка, ко-торый главным образом и руководил выездными сессиями.С течением времени кружку становилось все более тесно в пределахМосквы. Внутри его образовалась новая группа, которая стала расширятьсвою деятельность, выезжая и в другие губернии на защиты по разнымделам, привлекавшим общественное мнение. Сюда относятся рабочие бес-ддддки, крестьянские аграрные волнения, нападения одной части населения другую; специальный повод для массовых беспорядков возник послеудяризации, в бытность В.К. Плеве министром внутренних дел, цер-двных имуществ армяно-грегорианской церкви. Наконец, с 1904 г., современи введения в действие части уголовного уложения, в судах сталиразбираться политические процессы . В первое время группа привлекала кучастию в солидарных защитах Ф.Н. Плевако, и очень любопытно вос-пользоваться таким сочетанием старого и молодого, чтобы отметить разницув приемах защиты. Защищая вместе с другими рабочих Коншинской ма-нуфактуры. обвинявшихся по 269 и 1358 ст. Ул. о наказ., Плевако начинаетс того. что его речь будет сводиться к просьбе о снисходительном отношении,и что . Подчеркнув затем, что , — Плевако выясняет, какое есть ос-нование для снисходительного отношения к подсудимым. Во-первых, буй-ство было, было вторжение в чужое помещение, но помещение это — кабак, . А, во-вторых, рабочие обессиленные физическимтрудом, с обмершими от бездействия духовными силами, а потому от нихнельзя требовать выдержки, и хотя , но будьте снисходительны, и .На ту же тему пришлось говорить В.А. Маклакову по делу Долбен-ковских крестьян. бдениям ц проявившего разрушительную деятельность, слушалось в заседании Московской Су— Палаты 10-12 декабря 1897 г. Речь Ф.Н. Плевако в этом процессе публиковалась. См.,приер. фН IЬевако Избранные речи. М.. 1993. с. 527. — Прим. сост.- — Здравствуй. Цезарь, идущие на смерть приветствуют тебя.дики и грубы; но могло ли быть иначе? Чего другого можно ожидать отэтой толпы? Ведь эти люди всегда грубы, грубы в своей ласке, грубы вшутках, грубы в спорах — могли ли они оказаться иными в злобе и гневе?Их ли за это винить? Пусть винит их историк, когда через много лет будетописывать наше печальное время. Пусть винит иностранец, порицая нашнрав и обычай… Но если порицать и обвинять станете вы, представителигосударственной власти, то я спрошу вас: вы, которые осуждаете, а чтоже вы сделали для того, чтобы излечить его от грубости? Государственнаявласть о многом заботилась: она старалась, чтобы они были покорны, пре-даны властям, смиренны перед высшими, безответны перед начальниками;а заботилась ли она о том, чтобы смягчить их нравы, изгнать из них дикость,вселить отвращение к грубости… Мы пожинаем в их грубости то, что мыстарательно сеяли… И когда теперь вы, представители государственнойвласти, приехали, чтобы наказать этих людей, я вам вправе сказать: выпришли, когда беззаконие сделали они, а где же вы были тогда, когдабеззаконие творили над ними?.. Признайте же, что если они виноваты, тои мы все виноваты перед ними, и в этом деле справедливостью можетбыть только высшая милость>.Сопоставляя приведенные две речи, трудно представить себе более яркоепротиворечие: один прибегает к приему сарiаiiо Ьепеуоiепiiае судей, другойбросает им вызов; один просит извинить грубость толпы, другой возлагаетна судей ответственность за эту грубость; один молит о снисхождении, какдля людей обреченных, другой требует элементарной справедливости. Этуразницу нетрудно и объяснить, если принять во внимание, что один, по-видимому, всецело поглощен ближайшей судьбой подсудимых, а органи-зация, к которой принадлежал второй, по словам Н.В. Тесленко, придаваласвоим защитам характер политической борьбы за свободу .Проявившиеся в этой речи так ярко черты составляли, вообще, харак-терную особенность московского кружка, служившую залогом успеха стрем-лений его. Смелость, прямота и последовательность — что может бытьболее победоносно в борьбе с порядками, основанными на рутине и инер-ции… Кружок уже и тогда, когда он состоял из одних только помощниковприсяжных поверенных, решил, однако, оказывать воздействие на выборыв Совет. Кружок намечал своих кандидатов и затем, не покладая рук.работал, чтобы добиться осуществления желательных ему кандидатур. Какэто ни странно с первого взгляда, но именно потому, что задача заключаласьЛат. — снискание расположения.Так говорил Н.В. Тесленко на всероссийском съезде адвокатов 28 марта 1905 г.Прим. авт.306равным образом в уничтожении силы инерции, старания кружка увенчалисьуспехом, и его настойчивости нужно приписать проведение в состав Советацязя Д.И. Урусова, Д.И. Невядомского, С.А. Муромцева. Кружок, крометого, присвоил себе роль блюстителя нравственности сословия и не заду-мадся, например, вынести порицание не состоявшему в кружке присяжногодоверенному Л.Е. Владимирову за его защиту жандармского полковника,обвинявшегося в растлении. Как уже известно, согласно правилам 3 марта1890 г., всякое общение между помощниками было уничтожено. Кружокне переставал возбуждать ходатайства о возобновлении конференций, ноего ходатайства были безуспешны. Да и вообще Совет решительно не до-пускал каких-либо собраний помощников, так что они устраивались само-чинно и происходили в залах гостиниц, пока, наконец, в 1895 г. не состо-ялось собрание в помещении Совета.Несколько иначе развивалось это направление в Петрограде. Здесьинициаторами и руководителями нового движения явились братья М. иВ. Беренштамы, вокруг которых сгруппировались: В.С. Елпатьевский,А.А. Исаев, В.Н. Новиков, П.Н. Переверзев и др. В.Беренштам началс того, что поселился на Шлиссельбургском тракте, где проживает массарабочих. , — сделатьсяадвокатом бедного, трудящегося населения и поселился в фабричной сло-боде. В ней проживали тысяч сорок рабочих, несколько сотен интелли-генции, до двадцати врачей, но, как это ни странно, не было ни одногоадвоката… Один факт появления в слободе нового интеллигентного че-ловека, и тем более адвоката, — неистощимая тема для общих разго-воров. Постоянное общество товарищей, близость к городу… делают ра-бочего в массе несравненно обтертеу, сознательнее крестьянина. И потомурабочий мог находить дорогу к поверенному, защитнику. А тут еще ин-теллигенция, сочувствующая горестям рабочих, едва узнав о появлениирабочего адвоката, торопится направлять к нему нуждающихся в помощи.Вот почему достаточно было поселиться в слободе, как после несколькихмесяцев работы ко мне уже повалил народ>. Годом позже вступил в со-словие М.В. Беренштам, который поселился на другой окраине столицы.Нарушая традиционные правила адвокатской этики, он повесил на фо-нарном столбе у своей квартиры внушительных размеров дощечку, котораясообщала, когда и где происходит прием у помощника присяжного пове-ренного М.В. Беренштама.I Iервьiе же попытки выяснили, что на рабочих окраинах есть серьезнаянужда в юридической помощи. Но хотя и в Петрограде при Съезде мировыхУдеи существовала консультация, с самого начала урезанная Съездом всвоей программе и влачившая такое же бесцветное существование, как ив Москве, — деятельность ее не развивалась, а. напротив, постепенно па-дала, — петроградский кружок оставил эту консультацию в стороне, аначал основывать новые консультации, на окраинах столицы. В заявлении,поданном в Совет 9 июня 1898 г. комиссией помощников, указывается, что .Первой из них была Шлиссельбургская консультация, а вслед за первойоткрыты были последовательно: Василеостровская, Литовская, Измайлов-ская, Петербургская, Выборгская, Нарвская, Царскосельская, Охтенская,Песковская (в период с 1899 г. до 1905 г.). Эти консультации поставилисвою задачу еще более определенно, нежели московская консультация. Обо-зревая в 1905 г. и, главнымобразом, сословия помощников присяжных поверенных, отчет комиссиипомощников прямо связывает появление консультаций с первым выступ-лением трудящихся классов на арену общественной жизни в России и не-достаток консультаций видит в том, что они построены на принципе бла-готворительности, а не как рабочие секретариаты на западе, на начале само-деятельности и оплате труда. Но только это и есть существенная разница,которую отчет усматривает между консультацией и рабочим секретариатом.В отчетах же отдельных консультаций еще определеннее говорится, чтоконсультация должна служить переходной ступенью к секретариату. . Но отчет на этом не останавливается. Он, по-видимому,полагает, что так должна быть вообще настроена вся адвокатура. . Таким образом, дело нетолько в том, что определенно настроенная группа адвокатов отмежевываетсебе определенную область деятельности. Нет! Отчет относится с величайшимпренебрежением к адвокатской профессии, находя, что сословная этика пре-вращает адвоката в честного юридического маклера. Деловое отношение ксвоей задаче отчет считает понижением общего идейного уровня работы изаключает слово деловой в иронические кавычки.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33
детская обувь купить элегами
Иначе говоря, народившаясямолодая адвокатура, приходя, правда, с другой стороны, также отрицательноотносилась к профессии адвоката, как и ее предшественники.Стоя на такой точке зрения, окраинные консультации допускали с большимразбором участников в свою среду. Так, консультация разрешила отрицательновопрос о допущении в заведующие консультацией юрисконсульта железнойдороги, фабрики или завода. Такое совмещение было бы и .Гораздо дальше московской консультации шагнули петроградские в на-правлении отказов в даче советов. Консультации постановили отказыватьв помощи работодателям против рабочих, мужьям, принимающим противжен принудительные меры, в силу своей супружеской власти, и вообщелицам имущим. В этом отношении консультации заходили так далеко, чтоотказали, например, в просьбе оспорить завещание, составленное в пользувторой жены, находящейся в нужде, тогда как проситель, обойденный, самсостоятельный человек. Но мало этого! Даже независимо от предпочтенияслабейшего сильнейшему, консультация еще отказывала, например, в со-ветах супругам, обвиняющим друг друга в прелюбодеянии. Подача советовпредставителям полиции признана лишь допустимой, и то только за пре-делами их служебных обязанностей, по охранению порядка и общественногоспокойствия . Тем более характерно, что, когда после аграрной реформыстали обращаться крестьяне за советами в консультации, причем часть про-сителей, принадлежа к беднейшей части крестьянства, просила дать совет,как оградить себя от покушений на разрушение общины, а другая часть,Отвергнута организация защит при съезде ввиду того. что закон не предусматривает зашитпо назначению в съезде, даже с согласия обвиняемых, и ограничена автономия кинсультаики допу-щение в ее состав присяжных поверенных даже и без баллотировки. — Прим. авт.Отчет Спб. Комиссии помощников присяжных поверенных за 190 гпд. с. 284. -Поим. авт.Отчет Комиссии за 1905 г., с. 284 — Прим. авт.В особом совещании, составленном Советом из трех присяжных поверенных и трех помощни-. за такое решение вопроса, вместе с помошннками, высказаться В.О. Люстих против Б.Б. Дорна "И. Леонтьева. — Прим аетОтчет Комиссии за 1905 i.. с 282 — Прим. авт.напротив, обращалась с просьбой укрепить участок земли за собой, токонсультации давали советы тем и другим. По крайней мере, об отказе вдаче советов в отчете вовсе не упоминается. Но это уже было в моментупадка настроения.Отчет констатирует большой успех деятельности консультаций. Насе-ление окраин отнеслось к ним с доверием и шло к ним подчас не толькоза юридическими советами, но за указаниями и содействием в отдельныхслучаях своей повседневной жизни . Однако члены консультаций не стоялина высоте предъявленных к ним требований. .Независимо от консультаций и совершенно отдельно от них, в Петроградетоже образовался кружок молодых адвокатов, организовавших выездные за-щиты. Здесь точно так же на первых порах кружок привлекал к участию взащите старших товарищей. В одном из первых дел о беспорядках на фабрикеМаксвель в числе защитников были: П.А. Потехин и 0.0. Грузенберг, под-держивавшие затем и кассационную жалобу в Сенате. Какую энергичнуюдеятельность кружок развивал, можно судить по тому, что членам его(А.С. Зарудный и В.В. Беренштам) приходилось выезжать даже в Якутск.Пример Петрограда и Москвы оказал влияние и на провинциальные города.Такие же кружки стали образовываться: в Харькове (Гонтарев, Рапп, Шид-ловский), Одессе (Пергамент), Саратове (Кальманович, Никонов). Во многихгородах стали открываться консультации, причем нередко попытка организо-вать консультацию встречала отпор со стороны администрации. Так, в Уфепредседатель Окружного Суда не разрешил открытия консультации ввидумалочисленности присяжных поверенных и отсутствия помещения в зданиисуда, в Саратове отказано было без приведения каких-либо мотивов .Успех идеи организации выездных защит имел своим последствием сбли-жение адвокатов разных округов. Чем дальше, тем все больше процессыо всяких беспорядках — аграрных, фабричных, о сопротивлении властям -приобрели характер процессов-монстров с массой подсудимых. Соответст-венно этому увеличивалось и число защитников, и на разбирательстве такихдел встречались присяжные поверенные и их помощники со всех концовОтчет Комиссии за 1907 г., с. 179. — Прим. авт.Отчет Комиссии за 1905 г., с. 187. — Прим. авт.Там же, с. 176, 177. — Прим. авт.М. Беренштам. Юридические консультации в России. , 1903, кн. 3.Прим. авт.розеин. Так как все они были более или менее одинаково настроены-ществовали у них общие интересы, то вполне естественно, что с каждойддой встречей, носившей хотя и случайный характер, все больше креплаiсм, об организации правильного общения. Так родилась мысль о союзедддокатов. Начало ему и было положено на съезде, который состоялся вМоскве 15 февраля 1903 года. Съезд этот занимался главным образомдопросами организационными. На этом съезде, — говорил потом один изего участников Н.К. Муравьев, — . Гораздо более категорически формулировалрешения этого съезда Н.В. Тесленко в своей речи на всероссийском съездеадвокатов в марте 1905 года. .Второй съезд состоялся тоже в Москве, в конце октября 1904 г., занесколько дней до исторического съезда городских и земских деятелей вПетрограде. Этот съезд был более многочисленным и собрал представителейгрупп молодой адвокатуры из всх почти округов, за исключением Сибири,Кавказа и Варшавы. На втором съезде главным предметом обсужденияявился вопрос о выступлении адвокатов с конституционными заявлениями.Съезд постановил принять самостоятельное участие в предстоявшем празд-новании 20 ноября сорокалетия судебных уставов. Устройство политическихбанкетов 20 ноября 1904 г., сыгравших решающую роль в развитии кон-ституционного движения, было в значительной мере делом союза.28. БОРЬБА МЕЖДУ СТАРЫМИИ НОВЫМИ ТЕЧЕНИЯМИДеятельность молодой адвокатуры вызывала к себе подозрительное от-ношение со стороны органов сословия. Долгое время эта деятельность со-вершенно игнорировалась. В 1897 г. в Брюсселе состоялся первый меж-дународный конгресс адвокатов, В вопроснике, составленном бюро кон-Отчет московского Совета присяжных поверенных за 1904-1905 г., с. 54. — Прим. авт.гресса, поставлен был, между прочим, вопрос: . В.Д. Спасович коренным образом с таким взглядомне согласен. Он удивляется (хотя он и сам присутствовал на конгрессе),что никто не опротестовал этого крупного парадокса, несостоятельностькоторого очевидна. . А отсюдаВ.Д. Спасович заключает, что . К такому выводу В.Д. Спасович приходит, хотя он и признает, что .Если сравнить эти выводы с теми категорическими утверждениями,которые высказаны в приведенном выше отчете бюро консультации, тоясно станет, что разногласие между отцами и детьми весьма существенное,и что борьба между ними была неминуема. Действительно, уже первоедействие — прибитие бр. Беренштамами дощечки на улице с обозначениемчасов приема — вызвало большие толки в советских кругах, а намерениеоткрыть консультацию рассматривалось как покушение нарушить запретоткрывать конторы. Когда была открыта шлиссельбургская консультация,Совет обратился к Комиссии с предложением .Кроме того, в Деле об окраинных консультациях имеется черновик,написанный рукой В.Д. Спасовича и заканчивающийся так: . Затем, однако, Совет утвердил снекоторыми изменениями выработанный помощниками устав, и Отчет Бюроконстатирует, что консультации . Отчет как бы хочет сказать, что от Совета ничего,кроме помех, нельзя было ожидать, о содействии консультациям и говоритьнечего. И если Совет не поставил препятствий, то уже в этом следуетвидеть заслугу руководящего органа. Любопытным кажется этот самоуве-ренно покровительственный тон в отношении Совета, это острое противо-поставление своих задач деятельности Совета.Особенно резко такое отношение проявлялось в Москве и здесь онопривело к очень решительному столкновению. Как уже замечено выше,Отчет Комиссии иронически называет эт) переписку с Комиссией Прим авт.устав московской консультации утвержден был Съездом мировых судей,и Совет не имел к ней никакого отношения. Но Совет неизменно продолжалзаниматься вопросом об организации помощничества. В 1899 г. представиласвой доклад одна из бесчисленных комиссий, учрежденных для разработкивопроса. В этом докладе, между прочим, содержится решительное осуж-дение принципа личного патроната, усвоенного действовавшими к тому вре-мени правилами 3 марта 1890 г., кодифицированными в 1895 г., и указы-вается, что, за отсутствием легальной организации помощников, потреб-ность в этом стала удовлетворяться в формах, выработанных самостоятельнои независимо от контроля и руководительства Совета. .Уже в этих словах слышится, с одной стороны, признание значениятех кружков, которые стали образовываться среди молодой адвокатуры, ас другой — определенно обозначается отрицательное отношение к ним.Реально оно дало себя знать два года спустя, когда консультация исключилаиз своего состава одного из членов, который принес на своих товарищейжалобу в Совет. Естественно, что прежде всего возник вопрос, подлежитли жалоба компетенции Совета, вмешательство коего уставом консультациине предусмотрено. Совет отвечает на вопрос утвердительно, ибо . Но такой вывод еще не предрешаетвопроса об отношениях между Советом и консультацией. На этот вопросСовет отвечает весьма определенно: . Ужепд этим выводам и, еще больше, по тону их слов нетрудно догадаться, чтоСовет признает в данном случае порядок нарушенным. Действительно,Совет нашел, что не только не было никаких оснований к исключениюжалобщика из состава консультации, но что действия членов распоряди-тельной комиссии консультации, обсуждавшей поведение своего члена,засим исключенного з состава консультации, подлежат обсуждению Советав дисциплинарном порядке. Поэтому Совет постановление консультацииоб исключении отменил и распорядительную комиссию привлек к дисцип-линарной ответственности.Вряд ли нужно даже касаться самой сущности дела, подавшего поводк исключению члена консультации и засим к привлечению распорядительнойкомиссии консультации к ответственности. Важно то, что между предста-вительным органом сословия и выборным органом консультации оказалосьстоль резкое коренное разногласие; в полном смысле слова белым для однихказалось то, что другие считали черным, и наоборот. Замечательно приэтом, что Совет признал деятельность консультации чрезвычайно полезной.Совет . Несмотря на это, консультация обвиняетсяв том, что поведение ее представляется актом величайшей несправедливости;что трудно представить себе, до какого забвения самых элементарных тре-бований справедливости, самых основных положений права дошли в этомделе члены распорядительной комиссии и т.п. Пусть, однако, консультациякругом не права, но престижу, в котором нуждается решение Совета, едвали может соответствовать такой страстный полемический тон. И когда ре-шение напоминает консультации о необходимости сдержанности языка ивзаимного уважения товарищей, то как же ценить такие замечания по адресуобвиняемого, как что он , что , Совет и т.д. Такойтон и такая страстность заставляют думать, что Совет выступал в качествестороны, а не в качестве суда.Еще более острыми должны были стать столкновения на почве стремлениямолодой адвокатуры принять участие в оппозиционных выступлениях тоговремени. Так, в Петрограде в 1903 году подготовлялось чествование юбилеяЛ..Н, Толстого и В. Г. Короленко. Группа помощников присяжных поверенныхобратилась в Комиссию с предложением принять участие в чествовании, причемсодержание этого обращения не оставляло никакого сомнения относительноего характера. . Ввиду этого помощникипросили созвать общее собрание. Председатель Совета В.Н. Герард отказалв созыве (это было во время болезни, сведшей его, спустя два месяца, вмогилу), но основанием отказа он выставил отнюдь не характер предполага-емого собрания. .Собрание помощников не было созвано, но на их сторону стало несколькомолодых присяжных поверенных, которые, в числе 25, подали заявлениео созыве общего собрания присяжных поверенных для обсуждения во-просов, снятых председателем Совета с повестки общего собрания по-мощников присяжных поверенных. Совет и на этот раз собрания не созвал,но, со своей стороны, и присяжные поверенные как будто забыли о своемжелании. Прошло несколько общих собраний, прежде чем, спустя большеполугода, на общем собрании поднят был вопрос, почему Совет положилдд сукно ходатайство 25-ти присяжных поверенных. Здесьбыли вскрытыистинные причины разногласия. Сторонники созыва собрания упрекалиСовет в том, что он не выражает воли сословия, что в сословии резкоопределилось два течения- . А сторонники Совета (Б.Г. Ольшамовский, Д.В. Стасов) ут-верждали, что не надо созывать общее собрание, когда есть основаниедумать, что несвоевременное возбуждение того или другого вопроса можетиметь нежелательные для сословия последствия, и что теперь именно времядля сословия столь трудное, что лучше бы многих вопросов не затрагивать.Приблизительно те же разговоры, но, так сказать, в обратном порядке,происходили по поводу принесения Советом поздравления Н.В. Муравьевупо случаю десятилетнего его пребывания на посту министра юстиции. Одначасть сословия упрекала Совет, а другая доказывала, что надо было принестипоздравление, чтобы не обострять отношений, чтобы оберечь интересы со-словия. Значение этих споров станет ярче, если сказать, что в своем ответепоздравлявшей его депутации покойный министр юстиции между прочим под-черкнул, что приветствие адвокатуры ему особенно ценно, так как оно исходитот свободного сословия. Очевидно, что те, кто так ревниво относились кпринесению поздравлений, имели для этого весьма реальные причины и ещеболее конкретно стремились к тому, чтобы оберечь интересы сословия.Отмеченная выше самоуверенность молодежи имела, несомненно, ши-рокое основание в окружающих условиях общественной жизни. Отцы вы-нуждены были все больше и больше уступать бодрому настроению, котороеохватило детей, и, мало того, сами этому настроению поддавались. Мы ужевидели, как в Петрограде Шлиссельбургская консультация не пожелала вы-жидать затянувшегося утверждения Советом правил, и Совету, несмотряна решительные угрозы, пришлось считаться с совершившимся фактом. Азасим в 1903 г. Совет констатировал, что , и потому призналнеобходимым принять более непосредственное и живое участие в деятель-ности консультаций. Так, в Москве, возбужденное против распорядительнойкомиссии московской консультации дисциплинарное дело положено былопод сукно и переносилось из одного годового реестра в другой. Только впрошлом, 1913 году, следовательно спустя лет двенадцать, оно было пре-кращено формальным постановлением. К этому времени многие из при-влеченных к ответственности сами уже находились в составе Совета.23 апреля 1904 г. — Прим. авт.Общее собрание 18 января 1904 г. — Прим. авт.316Поразительно при этом, как быстро приспособлялось к новым об-стотельствам настроение отцов. На 21 ноября 1904 г. назначено былопо случаю 40-летия Судебных Уставов общее собрание присяжных по-веренных и их помощников в обычном помещении в здании судебныхустановлений. Но утром на квартиру к председателю Совета явился смот-ритель здания и заявил, что общее собрание не может состояться, таккак .Ворота здания оказались запертыми, и собравшиеся адвокаты перешлив здание городской думы. Председатель Совета А.Н. Турчанинов заявилздесь, что собрание не может считаться законно состоявшимся, и при-гласил всех разойтись. Собравшиеся не только не разошлись, но, на-против, в состоявшемся заседании приняли участие и председатель вместесо всеми членами Совета. Заседание закончилось принятием резолюциио том, что правильная организация отправления правосудия невозможнабез коренной реформы государственного строя. Под резолюцией значатсяи подписи председателя Совета и всех членов Совета. Между прочим,среди многочисленных подписей, имеется и подпись А.Я. Пассовера стакой характерной оговоркой: . Очевидно, этот же характер носили и под-писи членов Совета. Ввиду такого отношения Совета, собрание, по-становив сообщить принятую резолюцию г. министру внутренних дел,поручило это не Совету, а избрало особую депутацию. Еще неделюспустя, 27 ноября, Совет обсуждал предложение нескольких членово представлении всем составом Совета г. министру внутренних делрезолюции, постановленной собранием присяжных поверенных и ихпомощников 21 ноября 1904 года. Предложение это было отклоненоголосами: А.Турчанинова, В.Люстиха, Б.Дорна, П.Миронова,Л.Бубнова, Г.Юнкера, против: Л.Базунова, М.Каплана, Н.Караб-чевского, Д.Стасова и Н.Шнитникова. А еще три дня спустя, послесовместного обсуждения с московским Советом, прибывшим в Пет-роград, Совет в том же составе вновь обсуждал тот же вопрос и нашел,что хотя сословие и лишено было 21 ноября возможности правильнособраться, но . В протоколе же собрания отмечено, что А.Н. Турча-нинов также пллагает всем присутствующим разойтись>. — Прим. авт.пожелания>. Сознавая и со своей стороны необыкновенную важность"проживаемого отечеством момента, . Первая подпись под этим постанов-лением принадлежит А.Н. Турчанинову, который в 1882 году находил,что даже посылка соболезнующей телеграммы парижскому бюро по случаюсмерти Гамбетты составляет демонстративное нарушение пределов сослов-ной компетенции. Правда, последний толчок теперь дан был московскимСоветом, который, . Но, вспоминая недавнее прошлое, нель-зя тем более не удивляться, что инициатива принадлежит московскому Со-вету. Конечно, Совет уже был не тот, что раньше, он был в значительнойстепени обновлен . Хотя, однако, здесь есть и имена давно знакомые, по-становление было принято единогласно и в одном из следующих общихсобраний московской адвокатуры В.А. Маклаков имел возможность за-явить, .Совет состоял к этому времени: из председателя Д.И. Невядомского, тов. председателяС.А. Муромцева и членов: Н.А. Вокача, В.А. Капеллера, В.Н. Кобрана, П.П. Коренева, А.А. Крю-кова, С.Л. Левицкого, А.Р. Ледницкого, П.А. Столповского, Н.В. Тесленко и С.И. Филатова. -Прим авт., А.А. Крюков не участвовал в совещании. — Прим. авт.Отчет московского Совета присяжных поверенных за 1904-1905 г., с. 44. — Прим. авт.29. ДВОЙСТВЕННОЕ ОТНОШЕНИЕ ВЛАСТИКак же отнеслась магистратура и администрация к новым течениям в ад-вокатуре? Мы знаем, что отношения сотрудничества в общем деле, рисовав-шиеся составителям Судебных Уставов, были значительно нарушены уже кконцу первого двадцатипятилетия. Если же принять во внимание, что и всамой адвокатуре началась внутренняя борьба, то а рПоп можно было быутверждать, что отношения еще больше испортятся, что враждебное настроениек адвокатуре еще более резко определится. А на самом деле взаимоотношенияэти складывались далеко не так просто;1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33
Babadu.ru
они оказывалось, напротив, оченьсложными и, так сказать, затейливыми. Причин того долго искать не при-ходится. С одной стороны, то настроение, которое постепенно овладело всемобществом, не могло не наложить своего отпечатка и на судейские сферы.Но, с другой — положение суда становилось в окружающих условиях всетруднее. В частности, относительно суда присяжных профессор Фойницкий,например, замечает, что деятельность его находится в прямой зависимости отокружающих условий. . Бывший министр юстиции Н.В. Муравьев в одном из всепод-даннейших докладов без всяких обиняков указывал, что судебная реформа . Выясняядалее, где таится это несоответствие, Н.В. Муравьев констатировал, что всамодержавном государстве суд . Вот почему, поясняет дальше министр, .Ьдва ли нужно что-либо прибавлять к этой яркой характеристике положенияу нас суда. Следует .лишь снова напомнить, что всякое подчинение суда по-сторонним влияниям должно было отразиться на положении адвокатуры, по-скольку она отстаивала законный порядок, не считаясь ни с какими .Любопытнейший наглядный пример представляет знакомый уже намвопрос о пределах компетенции суда присяжных. Пример этот тем инте-реснее, что он снова напоминает о параллелизме в положении адвокатуры" суда присяжных. Дело в том, что чем дальше, тем все чаще суд присяжных(;.].дл выносить оправдательные вердикты и при наличности сознания подсу-димых. Помимо отмеченных выше проф. Фойницким причин такого явления,здесь нужно еще указать на серьезные недостатки предварительного следствия,которые раскрывались, благодаря усилиям защиты, на судебном следствии исовершенно изменяли обстановку и картину преступления. Оправдательныевердикты естественно обеспокоили Министерство, которое издало циркуляр,неправильно расширявший полномочия присяжных заседателей на предъяв-ление ходатайств о помиловании. Председателям окружных судов вмененобыло в обязанность разъяснять это присяжным заседателям и тем противо-действовать их тяготению к оправдательным вердиктам. Но председателипошли дальше и, опираясь на знакомое нам сенатское разъяснение по деламСвиридова и Мельницких, стали решительно воспрещать защитникам проситьсуд присяжных об оправдании сознавшихся подсудимых. Одно из таких делдошло до Правительствующего Сената, и Сенат разъяснил, что . Поэ-тому Сенат, между прочим, постановил передать действия присяжного пове-ренного на рассмотрение Совета.Это решение вызвало большое волнение среди адвокатуры. В Москве,в общем собрании 14 декабря 1903 г., была принята, по предложениюП.Н. Малянтовича, следующая резолюция: . В Петрограде вопрос обсуждался на общем собрании 18 января1904 г. Здесь также принята была резолюция о том, что каждый защитникв тех случаях, когда это, по его убеждению, представляется справедливым,может доказывать невиновность сознавшегося подсудимого . Вопрос горячоСт. 74 Уст. угол. судопр. — См. , 1903, с. 2330. — Прим. авт.Резолюция была принята большинством присутствовавших против трех. (Отчет московскогоове присяжных поверенных за 1903-1904 г., с. 128). — Пршч. авт.~7та резолюция была принята оольшинством голосов, но меньшинство не согласно бьiло не сРымя в ней мыслями, а находило ненужным принятие резолюции. — Прим. авт.дебатировался и в петроградском и в харьковском юридических обществах,где точно так же взгляд Правительствующего Сената не встретил под-держки.Это единодушие не производило, однако, на председателей окружныхсудов никакого впечатления. Напротив, произошел даже такой случай, чтопредседательствующий удалил защитника из зала заседания за то, что онв речи своей указал присяжным заседателям на их право оправдать со-знавшегося подсудимого. По кассационной жалобе на последовавший приэтих условиях вердикт вопрос снова был поставлен на разрешение Прави-тельствующего Сената в присутствие департамента. Обер-прокурором уго-ловного кассационного департамента в то время был И.Г. Цегловитов,только что на эту должность назначенный. Заключение по настоящемуделу было его первым кассационным заключением и тем сильнее привлеклок себе внимание. И. Г. Щегловитов углубил вопрос до самых корней егои выяснил значение защиты в уголовном процессе вообще. Он находил,что защита играет вспомогательную роль в деле отправления уголовногоправосудия, что поэтому участие защитника составляет необходимое про-цессуальное условие, и что для . Защита по своему существусвободна и не может быть стеснена на суде, если только она не нарушаеттребования ст. 745 уст. у. с. и не приводит обстоятельств, не бывших пред-метом судебного следствия. . Правительствующий Сенат отменил приговор суда, восста-новив, таким образом, права защиты, а обер-прокурор получил массу при-ветственных телеграмм от адвокатуры.Этот пример весьма наглядно показывает, в каких широких пределахколебались отношения магистратуры к адвокатуре, и как, наряду со стольторжественным признанием высокого назначения адвокатуры, уживалосьсамое недостойное третирование ее, как терпимого зла. Здесь, однако, рез-кая двойственность отношений выросла на почве принципиального вопроса,давно уже служившего источником недоразумений. Но и в судебном обиходевообще замечалась та же двойственность, объясняемая всецело причинами,отмеченными Н.В. Муравьевым в приведенной речи его. Выше уже сказано,что выступление кружка уголовных защитников в Москве пользовалось , 1904 г., с. 515. — Прим. авт. . и т.п. — Прим. авт.покровительством со стороны одного из товарищей председателя москов-ского Окружного Суда Кларка, Еще более сочувственно относился к де-ятельности молодой адвокатуры старший председатель московской Судеб-ной Палаты А.Н. Попов. Об его отношении можно судить по статье,напечатанной им в официозном органе — . Поводом для статьи послужило дело рабочего Блохина. , не должна иметь применения. Судебная Палатаоставила приговор в силе. Защитник Блохина подал кассационную жалобу,Сенат не усмотрел признаков уголовно наказуемого деяния и отменил при-говор Палаты относительно Блохина. По получении в Палате этого указазащитники прочих рабочих забили тревогу: нужно было хлопотать о том,чтобы Палата восстановила всем этим рабочим срок на обжалование при-говора, нужно было затем принести от их имени жалобы в Сенат и приэтом представить кассационные залоги. Последнее было, вероятно, осо-бенно затруднительно, ибо за 20 рабочих предстояло уплатить 500 рублей,а у защитников, которые защищают бедных рабочих обыкновенно без платы,не всегда бывают свободные деньги в такой сумме. Говорили, что пришлосьприбегнуть к займу денег у одного из более состоятельных адвокатов. Честьи слава уголовной защите! Она даже будучи стесняема препонами в от-правлении своего долга и не имея высокой миссии быть , тем не менее проявила в сем деле, насколько именно она .Но, как уже сказано, именно такое отношение защиты к своим задачами должно было неизбежно привести к столкновениям. Одно из наиболеезаметных столкновений, чреватых последствиями, произошло 6 сентября102 г. при слушании в харьковской Судебной Палате дела об аграрныхбеспорядках в Валкском уезде. Защита поставила себе целью установить,что до суда подсудимые подвергнуты были тяжелому телесному наказанию."смотря на то, что защитники ссылались на сенатское решение, которое , 1904 г., кн. 4, с. 161. — Прим. авт.322давало им право на такое выяснение, председательствующий решительновоспретил защитникам задавать соответствующие вопросы свидетелям.Ввиду этого Н.В. Тесленко от имени всей зашиты представил заявление,в котором говорилось, что защита убедилась, что подсудимые, прежде чембыли преданы суду по обвинению в приписываемых им деяниях, потерпелиза них наказание: были подвергнуты тяжелому телесному наказанию роз-гами, и в местах жительства подсудимых был назначен постой войск, со-держание которых по селам и городам было возложено на подсудимых,что по основному положению уголовного права никто не может быть наказандважды за одно и то же; между тем подсудимые за деяния, составляющиепредмет дела, подверглись карам, превышающим кары, назначаемые за теже деяния по уголовным законам; что значение наказаний, понесенныхподсудимыми по распоряжению административной власти, отчасти указанои разъяснено в решении Правительствующего Сената 1873 г. № 32, чтопредседателем воспрещено касаться обстоятельств, клонящихся к выясне-нию понесенных подсудимыми наказаний и что таким воспрещением израссмотрения Особого Присутствия Палаты устранены доводы и сообра-жения, которые должны были бы иметь решающее влияние на приговор,что равносильно лишению возможности защищать подсудимых. Ввиду этогозащитники и заявляют об отказе их от дальнейшего участия в деле.Заявление защиты произвело огромное впечатление, и харьковская Су-дебная Палата передала вопрос о поведении защитников на рассмотрениеСовета, который не нашел в этих действиях ничего подлежащего дисцип-линарному взысканию. Прокуратура принесла протест, в котором подчер-кивала коллективный характер заявления и демонстративность его формы.Ярче развила эту мысль петроградская прокуратура по другому аналогич-ному делу, пояснив, что в заявлении проводится мысль, будто процессведется столь неправосудно, что защита, не будучи в состоянии исполнитьсвою задачу, представляется при данных условиях бесполезною. . Хотя, таким образом, прокуратура поставила вопрос реб-ром, московская Судебная Палата (под председательством уже упомянутогоА.Н. Попова) тоже не усмотрела в поведении защитников нарушениякакой-либо возложенной на них обязанности. Относительно же формы исодержания заявления Палата нашла, что подача этого заявления целойгруппой адвокатов и коллективность этого заявления ука-зывает лишь на общность интересов защиты по данному делу и заменяетвосемь однородных заявлений. По форме же заявление спокойное, сдер-жанное и ни в чем неуважения к Особому Присутствию Судебной Палаты,ни осуждения действий ее председателя не выражает.Если. по совету прокуратуры, вникнуть в эти рассуждения, то в нихнельзя не прочесть упрека харьковской Судебной Палате, возбудившейдисциплинарное дело при отсутствии к тому какого-либо повода. Впрочем,когда относительно другой группы защитников, подведомых харьковскомуСовету, вопрос этот пришлось обсуждать самой же харьковской Палате,то и она, хотя и признала их виновными, но приговорила к низшей меревзыскания, .Таким образом, возбуждение дисциплинарного производства толькосильнее подчеркнула значение предъявленного отказа от защиты и силупроизведенного этим впечатления. Но этим дело не ограничилось. После-довало вмешательство всесильного тогда министра внутренних дел Плеве.Вмешательство это так описывает Н.В. Тесленко в письме ко мне: .Так разговаривал директор департамента гос. полиции с Н.В. Тесленко.Но словно нарочно, для того, чтобы еще резче подчеркнуть значение отказаот защиты, одновременно с Тесленко был вызван к А.А. Лопухину и другойзащитник по тому же делу, присяжный поверенный Н.К. Муравьев, скоторым, однако, разговор носил совершенно другой характер. А.А. Ло-пухин сообщил Н.К. Муравьеву, что министр внутренних дел озабоченпрекращением административной расправы и повез в Ливадию доклад опередаче политических дел на разрешение судебных учреждений. Поэтомудля адвокатуры открывается новое широкое поле деятельности, и министрнадеется, что адвокаты будут стоять на высоте задачи и своим поведениембудут способствовать В.К. Плеве доказать, что его стремление заменитьадминистративный произвол судебным рассмотрением было правильно.Эта резкая разница в приемах воздействия равным образом не свиде-тельствует об уверенности в своих словах. А на адвокатуру, напротив, ниугрозы, ни заискивания не произвели никакого впечатления. Отказы отзащиты становились все более частыми, неизменно сопровождаясь моти-вированными заявлениями, характеризующими способы ведения дела насуде.Чтобы покончить с характерной двойственностью, нужно привести ещеодин весьма знаменательный эпизод. Выше уже упоминалось, что в Пет-рограде общее собрание присяжных поверенных, назначенное на 21 ноября1904 г. в ознаменование сорокалетия Судебных Уставов, не могло состо-яться, так как все входы в здание судебных установлений оказались за-пертыми. Председатель Совета объяснил, что утром того же дня ему отимени инспектора здания (прокурора Судебной Палаты) было заявлено,что собрание не разрешается, так как цель собрания не соответствует на-значению здания судебных установлений. В своей жалобе министру юстицииА.Н. Турчанинов, между прочим, указал, что право присяжных поверенныхсобираться в здании освящено сорокалетней традицией, и не инспекторуздания судить о том, в чем состоит цель собрания. . Хотя эти доводы и кажутся бесспорными, можно было, незадумываясь, предсказать, что жалоба будет оставлена без последствии,бо трудно было допустить, чтобы прокурор Судебной Палаты решился,не связавшись с Министерством Юстиции, нарушить традицию, притомпо столь неудобному поводу. К удивлению, однако, II января 1905 г. ди-ректор департамента Министерства Юстиции уведомил председателя Со-вета, что . Нельзя при этом не вспомнитьеще, что распоряжение последовало после того, как собрание 21 ноябрявсе же состоялось в городской думе и вынесло резолюцию об изменениигосударственного строя.Этот пример вместе с тем показывает, что двойственность отношенийраздвигалась все шире и шире. Если, с одной стороны, адвокатура получалаяркие свидетельства, что с ней считаются, как с организованной силой, чтоее роль в отстаивании законности и права становится все более неудобнойдля современного режима, то, с другой стороны, и угрозы В.К. Плеве,обращенные к Н.В. Тесленко, не остались устными словами. Не касаясьтех случаев, которые, как замечено, разрешались отказом защиты от своихобязанностей, любопытно посмотреть, как отражалось это настроение всудебных буднях. Заимствую наудачу из отчет о деле по обви-нению трех татар в святотатстве, деле, не привлекшем внимания и слушав-шемся в далекой глуши, в Армавире. Вот отрывок из отчета: Попробуем только сопоставить этот факт с тем, что говорил обер-про-курор И,Г. Щегловитов о значении защиты на суде. А ведь обер-прокуроротнюдь не был одиноким; вся прокуратура, напротив, преисполнилась, по-видимому, его взглядов. В своих протестах на постановления Советовоб освобождении от ответственности присяжных поверенных, отказав-шихся во время судебного следствия от защиты, представители проку- , 1905 г., с. 46. — Прим. авт.ратуры весьма красноречиво доказывали, что вопрос о защите имеет зна-чение одного из важнейших судопроизводственных институтов. .При таких взглядах на задачи защиты — как мог случиться приведенныйвыше инцидент, а если он случился, то как могло быть допущено, чтобыпредседатель не был привлечен к дисциплинарной ответственности?Между тем, администрация действовала в отношении адвокатуры ещегораздо решительнее. На съезде русской группы международного союзакриминалистов М.В. Беренштам отметил, что . Присяжный поверенный Н.Д. Соколов, высту-пивший гражданским истцом в кишиневском процессе о погроме, был арес-тован, посажен в тюрьму и затем подвергся административной высылке зато, что, как сказано было в постановлении губернатора , он распространялна суде и вне суда ложные сведения о причинах погрома. Мыслимо липредставить себе возможность непосредственного перехода от приведенныхслов к подобным действиям?30. ГОСПОДСТВО ПОЛИТИЧЕСКИХ ЗАДАЧНоябрь 1904 года, когда исполнилось сорокалетие судебных уставов,составляет бесспорно кульминационный пункт в жизни русской адвокатуры.Общие собрания 20-21 ноября прошли с редким единодушием и исклю-чительным подъемом. В Петрограде раздался только один голос П.Ф. Бу-лацеля против принятия резолюции , и к нему присоединились два из числа , 1905 г.. с. 355-356. — Прим. авт.Губернатором тогда был князь Урусов, впоследствии член Государственной думы 1-го созыва,прославившийся речью именно о погромах. — Прим. авт.В поданном министру внутренних дел заявлении П.Ф. Булацель категорически опровергал,будто бы при современном режиме вообше немыслимо никакое духовное преуспеяние народа и невоз-можно даже правильное отправление правосудия. — Прим. авт.пч присутствовавших. В Москве в состоявшемся 20 ноября общем со-дрднии резолюция была принята единогласно. Столичные собрания нашлизрячий отклик среди провинциальной адвокатуры, и со всех концов Россиистали поступать телеграммы о присоединении к принятым резолюциям илио составлении аналогичных. Все такие резолюции своей исходной точкойнеизменно ставили достижение высоких целей правосудия. . Так говорил московскийСовет в резолюции, представленной министру внутренних дел . Петроград-ский Совет оттенил тот факт, что .Таким образом, ходатайствуя о введении представительного строя, ад-вокаты вовсе не выходят за пределы чисто профессиональных задач. Онисвидетельствуют, что существующий режим лишает возможности исполнятьадвокатские обязанности, и сознают, что только коренное преобразованиеможет обеспечить эту возможность. Судя же по всему, что было до сихпор сказано, нельзя не прийти к выводу, что такая постановка вопросадалека от всякой искусственности, что адвокатура выстрадала свое правона подобные заявления, так сказать, рго сiогло 5иа.Обнаружившийся подъем настроения при общности взглядов естест-венно привел к мысли о расширении форм общения адвокатуры, которыесуществовали к тому времени, и выразился в намерении организовать все-российский союз адвокатов. Для этой цели созван был в Петрограде28-30 марта 1905 г. и состоялся, несмотря на серьезные внешние пре-пятствия , первый всероссийский съезд адвокатов. Отчет московского Совета присяжных поверенных, 1904-1905 г., с. 34, 35. — Прим. авт." Отчет петроградского Совета присяжных поверенных, 1904-О г., с. 39. — Прим. авт.I Iриезжим участникам съезда полиция вручала такие объявления: .Члены съезда признавали, что в ближайшем будущем Всероссийскийсъезд адвокатов будет иметь огромное значение для профессиональной де-ятельности адвокатуры, помогая, путем съездов, литературы и тесного об-щения, разработке, совершенствованию и объединению правил адвокатскойэтики и организации старших и младших членов сословия. Он облегчитподдержание чести и достоинства во всем сословии адвокатов, содействуяподъему нравственного уровня, ограждая членов сословия от произвола иустраняя причины, стесняющие их деятельность.Он поможет объединить, расширить и умножить учреждения, стремя-щиеся выполнять общественные задачи адвокатуры, например, по оказаниююридической помощи народу и по защите лиц, привлекаемых по полити-ческим делам и пострадавшим в борьбе за свои убеждения. Союз окажетдрагоценные услуги науке права и судебной практике, объединяя и разра-ни частные, не могут быть допущены ни в публичных, ни в частных собраниях. Приказ о запрещениисъезда был объявлен полицией 28 и 29 марта в помещениях, где были собрания, тем не менееон участвовал в собрании 30 марта на Сергиевской ул., в д. 15, кв. 4, потому пристав уполномоченспб. градоначальником объявить , что, по распоряжению г. генерал-губернатора, ему предлагаетсядобровольно оставить столицу в суточный срок, во избежание необходимости применения к нему ад-министративных мер удаления. Если пребывание в Петербурге вызывается другими законными пово-дами, то удостоверение таковых в суточный же срок должно быть представлено г. спб. градоначаль-нику>. — Прим. авт.батывая богатый материал, почерпываемый членами сословия из своей про-фессиональной деятельности.Союз поможет законодательной работе будущего русского парламента,помогая разработке и обсуждению законопроектов. Его веское мнение на-родные представители оценят по достоинству.Наконец, всероссийский союз адвокатов будет содействовать осущест-влению мероприятий, клонящихся к материальному обеспечению членовсословия и их семейств, на случай смерти, болезни или неспособности ктруду.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33
Babadu.ru
Комитет ответил, что постановле-ние было единогласное, и комитет к нему присоединяется. Совет, спустянесколько месяцев (это было уже в 1908 г.), снова постановил обсуждениевопроса отложить. Комитет пошел тогда как бы на компромисс и возбудилходатайство о постановке памятника на могиле Тарарыкова. Совет поста-новил пригласить в заседание Совета для обсуждения этого вопроса одногоиз членов комитета, а засим снова постановил: отложить. Едва ли, оДнако,решение вопроса по существу могло вызвать какие-либо трудности и тре-бовать каких-либо подготовительных работ. Несомненно, что откладыванияобъяснялись не сложностью решения по существу, а какими-либо посто-ронними соображениями. Такую же переписку вызвало домогательство ко-митета, чтобы Совет не принимал в помощники лиц, державших государ-ственные экзамены в 1905-1906 гг., вопреки постановлению о забастовке.Когда же волна общественного настроения начала понижаться, то исреди молодой адвокатуры стал пробиваться взгляд на прежнее направлениедеятельности, как на ошибку. Так, уже в отчетах петроградских консуль-таций за 1906 г. говорится, что . Одна из консультаций обвиняет бюрообъединенных консультаций в том, что оно стремится проявить свою де-ятельность главнейшим образом в вопросах широкого общественного зна-чения, . Ноэта критика задним числом, само собою разумеется, не могла уже изменитьположения дел. Крайняя экспансивность, которую сословие обнаружилово время повышения общественного настроения, свидетельствуя о чуткостиего, отнюдь не гарантировала стойкости. Напротив, она предопределилаподчинение адвокатов новым противоположным влияниям, которые пришлина смену господствовавшим до 1905 г. Действительно, уже с 1906 годаначинается постепенное умирание излюбленного детища молодой адвока—гуры — окраинных консультаций. Старейшая из этих консультаций, шлис-сельбургская, тщетно жалуется, что она в ближайшем будущем не сможетудовлетворить местных требований, прекращение же… консультации, при-званной обслуживать местность почти исключительно и действительно про-летарскую… было бы весьма и весьма прискорбным фактом> . Но это ма-гическое слово перестало уже действовать, и в следующем году отчет лишнийраз неизменно констатирует, что шлиссельбургская консультация совер-шенно забыта сословием, и деятельность ее, вследствие этого, клонится купадку. Во всех других консультациях происходило то же самое. , — говоритсяо песковской . С начала отчетного 1906 г. царскосельская консультацияфактически перестала функционировать . Да и самое бюро объединенныхконсультаций, . Параллельнос этим идут беспрерывные жалобы на неподготовленность членов консуль-таций к своим обязанностям. А.А. Исаев докладывает, что .Такие жалобы повторяются чуть не в каждом отчете, несмотря на то, что,как указано выше, Совет решил принять более активное участие в кон-сультациях.Ввиду такого неизменного упадка, одна из консультаций уже в 1907году рекомендовала — в противоположность . Этот призыв, по-видимому, соответствовал на-зревшей потребности, потому что деятельность консультаций, действитель-но, начинает складываться в новом направлении. Даже бюро объединенныхконсультаций начинает заниматься такими вопросами, как . . Еще так не-давно, , исторический очерк консультации с таким презрением го-ворил о , атеперь отчеты окраинных консультаций все более и более сводятся к сухомуцифровому материалу, изложенному . Точно так же нановых позициях стояло, очевидно, общее собрание молодой адвокатуры,когда по поводу смерти А.Н. Турчанинова в телеграмме заявило, что . Ибо не про-шло ведь и двух лет, как комиссия помощников обвиняла Совет присяжныхповеренных, во главе которого тогда стоял именно ,что он вносит раздор и деморализацию в сословие.Такой же кризис переживали и конференции. .Несмотря на столь плачевное состояние, всякие попытки реформ окан-чивавшись неудачно. Отчет за 1907 г., например, говорит, что . Но неизменно каждый год общие собрания руководителейс представителями комиссии обсуждали, что делать для оживления конфе-ренций, ежегодно раздавались одни и те же речи, и все в общем оставалосьпо-прежнему, причем по-прежнему отвергалась какая-либо серьезная ре-форма постановки дела, особенно же отвергалась как в Петербурге, так ив Москве всякая попытка установить обязательное участие в консультациях.Вообще, в Москве намечались те же явления, но, вследствие значи-тельного переполнения адвокатуры, там сильнее развивались внутренниетрения именно среди молодого сословия. Поэтому трения приобретают здесьсовершенно иной характер. Оппозиция существующему порядку направленана то, чтобы ничем не стеснять помощников, не налагать на них никакихобязанностей. Усвоив себе господствующий прием последнего безвременьясражаться оружием противника, оппозиция выступает под флагом борьбыза свободу. Этот, так сказать, внешний признак ярко освещает зависимостьсословия от общих условий. Печальное положение дел весьма определеннохарактеризовано в цитированной уже речи П.Н. Малянтовича: .Сказано это было так радостно и принято частью собрания так восторженно,что так хотелось увидать эти плоды, что-нибудь услышать о них, чтобыОтчет петроградского Совета присяжных поверенных за 1908 г., с. 205. — Прим. авт.Отчет петербургского Совета присяжных поверенных за 1913 г., с. 223. — Прим. авт.Отчет петроградского Совета присяжных поверенных, 1907 г., с. 66. — Прим. авт.Там же. — Прим. авт.Отчет петроградского Совета присяжных поверенных. 1906 г., с. 110. — Прим. авт.Отчет петроградского Совета присяжных поверенных, с. 149. — Прим. авт.пережить такую же радость. Собрание окончилось. Теперь всем очевидныэти плоды.Плохо или хорошо (пока это не важно), избранники сословия исполнилиданное им поручение, выработали правила и представили их на рассмотрениетоварищей. И что же?Волнение, которое принесли с собой ораторы и которымони так гордятся, выразилось в том, что большинство, жаждущее свободы,правил не рассматривало и не пожелало рассмотреть ни в какой форме, асвоих избранников принудило уйти в отставку.Таковы результаты . Факт беспримерного обще-ственного неприличия, в истории нашего сословия не имеющийпрецедента. Итак, пресловутая свобода уже ознаменовалась фактом наси-лия, притом в форме культурной. И кроме этого факта, самый внимательныйучастник общего собрания 30 января не мог бы назвать ни одного фактав деятельности господ оппозиционеров. Все остальное были слова.Трудно назвать еще другой такой случай, когда бы оппозиция не имеланикакой программы, когда представители ее были бы так беспомощны, как30 января, когда им предлагались вопросы> .Сравнивая же указанные факты с тем, что происходило в провинции,нетрудно убедиться, что там дело обстоит еще беспорядочнее. Так, можнопрочесть в отчете харьковской комиссии: вопросов сословной жизни, скоторыми комиссии приходилось сталкиваться на каждом шагу, первоеместо, несомненно, должно быть отведено приобретению клиентов при по-мощи маклаков . Наряду с уловлением клиентов по гражданским деламчерез маклаков, в последнее время в жизни младшей части сословия по-явилось и распустилось махровым цветком новое уродливое явление -безудержная погоня за уголовными защитами. Это выражается в хожденияхпо канцеляриям для ознакомления со всеми производящимися уголовнымиделами, в сосредоточении в своих руках всеми доступными и недоступнымиспособами огромного количества повесток казенных защитников и распре-деления их по степени сенсационности процесса между собой и товарищами.Параллельно с этим идет рекламирование себя в местной прессе путемпомещения подробных отчетов о своих выступлениях в неизменно благо-приятном духе и вербование платных уголовных защит через посредствокурьеров и вообще лиц, имеющих возможность постоянно соприкасатьсяс обвиняемыми>.Все эти факты приобрели, очевидно, характер стойкий и прочный, такчто разговоры о падении молодой адвокатуры, об утрате идеалов стариков,которые еще недавно считались совсем отжившими, стали обычным, прямонеобходимым элементом общих собраний, и жалобы эти, главным образом,исходили именно от представителей новых течений . Соответственно с этим,неизбежно возбуждались вопросы о . В ответ на это учреждались комиссии, орга-низовывались частные совещания, но вопрос так и оставался вопросом,возбуждая каждый раз одни и те же прения, причем для характеристикиположения можно отметить, что заботам об организации помощников про-тивоставлялось требование прекратить на время прием в помощники, дляослабления силы конкуренции. Наряду с этим то и дело возбуждалисьвопросы о плохом состоянии библиотечного дела, об огромных недоимках,которые особенно сильно давали себя чувствовать сословной кассе в Москве.Было ясно, что адвокатура относится индифферентно к сословным инте-ресам. И действительно, значительная часть общих собраний не могла со-стояться за отсутствием кворума. В 1906 году, например, нижегородскиеприсяжные поверенные предъявили Совету .Деятельность адвокатуры оживлялась только благодаря более или менеесильным толчкам извне. Так, в Москве много разговоров вызвало поведениеодного из товарищей председателя московского суда Нилуса, который удалилиз зала заседаний присутствующую адвокатуру, чтобы очистить место длядам. Большое впечатление произвело привлечение присяжного поверенногоГиллерсона к судебной ответственности по 129 ст. Уг. ул. за произнесеннуюв суде речь. Адвокатура заволновалась, и все Советы приняли участие в защитеподсудимого. Чем дальше, однако, тем меньше и внешние толчки вызывалиреакцию. Когда в 1907 г. группа присяжных поверенных внесла предложениеоб образовании комиссии для рассмотрения законопроекта о преобразованииместного суда, петроградский Совет отказал в этом, а общее собрание сталона точку зрения Совета на том основании, что III Думе не нужен тот материал,который могла бы дать комиссия присяжных поверенных. Это заявление оченьхарактерно, ибо в нем явственно звучит недоверие не только к собственным . 1914 г.. № 15. — Прим. авт.Маклак (устар.) — посредник. Отчет харьковского Совета присяжных поверенных за 1913-14 г., с. 13. — Прим. авт.Так, очень резко об утрате идеалов стариков говорил в общем собрании А.Ф. Керенский.рим. авт.силам, но и значению общественного мнения вообще. В 1909 г. министрюстиции произнес речь в Государственной думе, содержавшую крайне рез-кую характеристику адвокатского сословия. Группа присяжных поверенныхподала в Совет заявление о необходимости созыва общего собрания дляобсуждения речи министра и выяснения, насколько характеристика эта со-ответствует действительности. Совет и на этот раз в созыве общего собранияотказал, причем мотивы отказа еще более обращают на себя внимание.Совет нашел, что . Какими бымотивами Совет в данном случае ни руководствовался, несомненно, чтоони расходятся с направлением его прежней деятельности.Индифферентизм, который все настойчивее завоевывал себе почву, никогдане бывает самодовлеющим явлением. Он является оборотной стороной уст-ремления интереса в каком-нибудь новом направлении. А в каком направлениишло это устремление в данном случае, показывает тот факт, что в 1909 г.,по инициативе весьма значительной группы петроградских присяжных пове-ренных (75 человек), снова был поставлен на очередь вопрос о . Прения носили необычайно страст-ный характер. С одной стороны, присяжный поверенный каялся в том, чтоон . А другой присяжный поверенный, напротив,заявлял, что он играл и будет играть, и . Теперь общее собрание не могло уже ограничиться однимиразговорами и, огромным большинством признав необходимым постановитьопределение собрания, вслед засим единогласно объявило азартную игру не-совместимой со званием присяжного поверенного и предоставило Совету затакую игру в клубах и общественных местах подвергать членов сословия дис-циплинарной ответственности вплоть до исключения из сословия .32. ОТКРЫТИЕ НОВЫХ СОВЕТОВС 1904 года, т.е. спустя тридцать лет после временного приостановления,началось открытие новых Советов присяжных поверенных. Ближайшимповодом к этому послужило, по-видимому, случайное обстоятельство. В1903 году решено было создать новый судебный округ в Новочеркасске,принадлежавшем до того к харьковскому судебному округу. В Новочер-касске уже с 1877 г. существовало отделение Совета присяжных поверен-ных харьковской Судебной Палаты. Так как с открытием самостоятельногоокруга отделение Совета не могло бы дальше существовать, а открытиеновых Советов было приостановлено, то новочеркасские присяжные пове-ренные вошли с ходатайством к министру юстиции Н.В. Муравьеву, ко-торый оказал ему поддержку. 21 июля 1904 г. последовало Высочайшееповеление об открытии Совета при новочеркасской Судебной Палате. Когдаже вслед засим депутация от нового Совета явилась к Н.В. Муравьеву,чтобы поблагодарить за поддержку, то министр сказал, между прочим,что, по его мнению, только при наличности самоуправления адвокатураможет достойно нести свои обязанности, и что он, министр, намерен войтис ходатайством о повсеместном в империи открытии Советов . Слова ми-нистра реализовались не вполне, еще и до сих пор не во всех судебныхокругах открыты Советы присяжных поверенных, но в том же 1904 году(10 ноября) состоялось Высочайшее повеление об открытии Советов при-сяжных поверенных в округах казанской, одесской, саратовской СудебныхПалат, а еще через две недели, 24 ноября, состоялось Высочайшее повелениеоб открытии Советов при иркутской и омской Судебных Палатах.Из всего, что сказано выше, неоспоримо явствует, что момент для от-крытия новых Советов выбран был неподходящий. То было время исклю-чительное, время бурных и быстро сменявшихся переживаний, меньше всегопригодное для правильного и планомерного строительства. Профессиональ-ные интересы, естественно, отступали на задний план перед политическимизадачами, в разрешении которых адвокатура принимала видное участие, ипотому сословная жизнь не могла развиваться даже более или менее нор-мально. Отчеты всех Советов пестрят сообщениями о несостоявшихся со-браниях. В Одессе, в общем собрании 1909 г., обвинялись именно одесскиеприсяжные поверенные, . . Вопрос этот об-суждался почти во всех Советах, но все предложения всегда были откло-няемы. Саратовское общее собрание попыталось разрубить гордиев узел.В 1907 году собрание было объявлено председателем Совета несостояв-шимся за отсутствием кворума. Собрание, однако, признало себя состояв-шимся. Совет назначил второе собрание, на которое тоже прибыло значи-тельно меньше установленного кворума. Но собрание опять признало себясостоявшимся и выбрало новый Совет. Судебная Палата и Правительст-вующий Сенат выборы отменили. А между тем зло абсентеизма все сильнееукоренялось, и в 1914 г. несостоявшееся за отсутствием кворума общеесобрание постановило:1) принять этически недопустимым поступком неприбытие присяжногоповеренного на общее собрание без уважительной причины;2) рекомендовать Совету, возбуждая о лицах, не явившихся на собра-ние, дисциплинарное производство, усилить репрессивные меры, особеннов отношении к присяжным поверенным, живущим в Саратове;3) о причинах неявки на собрание запрашивать местные кабинеты при-сяжных поверенных (это постановление принято по предложению группытамбовских присяжных поверенных);4) просить Совет печатать отчеты о своей деятельности, а в частностии о дисциплинарных делах, каковые не печатались раньше за отсутствиемсредств, а также напечатать свод наиболее интересных постановлений запрежние годы.Наряду с абсентеизмом все больше накапливались недоимки в сословныхсборах и стали принимать угрожающие размеры. . Сборы, — говорит казанский Совет, — посту-пают в такой степени неаккуратно, что представляется затруднительнымудовлетворять текущие потребности Совета по тем предметам, для которыхон назначен. Неаккуратность в платеже сбора со стороны лиц, не желающихпонять, что только при корпоративном устройстве присяжная адвокатураможет выполнить свое высокое общественное назначение, угрожает самомусуществованию сословия>. Этот вопрос тоже служит предметом, можносказать, беспрерывного обсуждения с точки зрения принятия каких-либорепрессивных мер, и точно так же никаких практических результатов отсюдане получилось.Такое же настроение царило и в молодой части адвокатуры. Открываяв 1905 году первое общее собрание помощников присяжных поверенныхв Одессе, бывший председатель Совета О.Я. Пергамент во вступительнойречи сказал: . Так говорилось в 1905 г., а в 1908 г. отчеткомитета утверждает, что, . Здесь абсентеизм не чужд бьл дажехарактера издевательства. В 1906 г. помощники решили организовать кон-ференции, выработали программу, наметили руководителей, но уже на пер-вых собраниях почти никого не было. Поэтому через два месяца былосозвано собрание, чтобы выяснить причины абсентеизма и либо прекратитьконференции, как неудавшуюся затею, либо принять меры. Собрание со-стоялось, и решено конференции посещать. Намечены были темы, выбраныдокладчики, но . Только в 1911 г. вновь возник вопрос об устройстве рефе-ратов, в 1912 г. , но в сле-дующем отчете уже никаких следов конференций найти нельзя.Параллельно с этими, так сказать, отрицательными признаниями, идути весьма яркие подозрительные симптомы разложения сословной жизни.Об этом можно судить по тем вопросам, которые Совету приходилосьставить на свое обсуждение. В последнем отчетном году члены сословия,проживающие в Ростове-на-Дону, обратили внимание на то, что некоторыечлены сословия считают возможным помогать и прикрывать незаконную ад-вокатуру (согласно новому закону о местном суде), и потому они . Еще более определенные в этом смысле положения уста-новил казанский Совет. Не допускается, разъясняет Совет: 1) получениедел при посредстве разного рода агентов, получающих плату за доставлениеклиентов..; 3) вывешивание на улицах, кроме входных дверей, дощечекили объявлений с указанием профессиональных занятий, адреса и приемныхчасов..; 6) вывешивание на стенах присутственных мест плакатов о про-фессиональной деятельности..; 8) предложение профессиональных услуг вкакой бы то ни было форме и каким бы то ни было способом; 9) небла-гопристойный ОТЗЬЕ о товарище, порочащий честь, доброе имя или про-фессиональные познания его; 10) непосредственное сношение по делу сдоверителем товарища с целью устранения последнего от участия в обсуж-дении тех или других деловых вопросов и II) агитация против товарищас целью расширения собственной практики. Несомненно, конечно, что всеэти положения бесспорны, как аксиома. Но именно то и привлекает вни-мание, что к пятидесятилетнему юбилею адвокатуры Совету приходитсятакие аксиомы обсуждать и преподавать их присяжным поверенным в ка-честве наставлений. Велика ли разница между этими наставлениями и темитребованиями, которые предъявил законодатель в конце XVIII столетия клицам, занимавшимся судохождением?33. АНТАГОНИЗМ МЕЖДУ АДВОКАТУРОЙИ ВЛАСТЬЮТакое положение дел заставляет особенно горячо вспомнить приведен-ную выше цитату из официального о необходимостипринимать меры содействия правильному развитию введенного в жизньинститута. Вот когда такие меры являлись неотложной необходимостью.Но недаром адвокаты, рассуждая в общих собраниях об упадке сословия,все чаще указывали, что такой упадок находится в связи с состояниемвсего общества. Новое общественное течение, сменившее кратковременноеединодушие, наложило еще более густой отпечаток на администрацию имагистратуру, и вместо каких бы то ни было реформ, враждебное отношениек адвокатуре, намечавшееся весьма заметно уже и перед 1905 г., послеэтого приняло чрезвычайно резкий характер.Здесь, однако, из области истории мы попадаем уже в живую дейст-вительность, которая вообще с трудом поддается объективному анализу, ав условиях нынешнего момента встречает непреодолимые внешние препят-ствия для изображения сущности ее. Вряд ли, впрочем, требуется доказы-вать, что иначе отношения эти сложиться не могли. Вместо всяких дока-зательств достаточно, например, напомнить хотя бы о деле Лыжина. В1911 г. в Правительствующем Сенате слушалось дело по обвинению свышеста лиц в принадлежности к революционному обществу Дашнакцутюн. Насудебном следствии было установлено защитой, что производивший пред-варительное следствие судебный следователь Лыжин совершил ряд под-логов, Правительствующий Сенат постановил привлечь Лыжина к ответ-ственности, но домогательство защиты вернуть дело к доследованию ввидустоль исключительного характера предварительного следствия было отверг-нуто, суд был доведен до конца, а засим и дело, возбужденное противЛыжина, было прекращено, так как он признан был действовавшим в со-стоянии душевной ненормальности. Точно так же в деле так наз. Ново-российской республики, слушавшемся в Новочеркасске, военный суд ус-тановил наличность подобного же ведения следствия.Такое состояние юстиции не может мириться с функциями защиты, иестественно, например, если на одном большом процессе председатель на-перед объявил защитникам, что не допустит никого из них делать замечанийпо поводу происходящих на суде действий, а также не допустит заявленийи ходатайстве о занесении в протокол об этих действиях и его, председателя,распоряжениях, , испорить против этого не приходится, — но надо признать вместе с тем,что иначе председателю трудно было бы вести заседание.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33
авто кровать машина
Общие же собрания являются высшим органом сословной жизни,органом, который не только не подчинен мнению и постановлениям Совета,но который является для самого Совета высшей инстанцией, отменяющейвсе постановления Совета и его контролирующей.Эти возражения Совет отверг, но, ссмлаясь на свою неизменную прак-тику, постановил: настоящее дело произзодством приостановить до окон-чательного разрешения судом уголовным дела по обвинению поименованныхдевяти присяжных поверенных, привлеченных в качестве обвиняемых по13 и 279 сг.ст. Уложения о наказаниях.Постановление Совета было опротестовано прокурором Палаты, и Па-лата, согласившись с доводами протеста, отменила постановление Советаи предписала безотлагательно исполнить определение о привлечении к дис-циплинарной ответственности всех участников общего собрания.Между тем, судебный следователь сообщил Совету, что, кроме ука-занных Палатой 9 лиц, им привлечены к ответственности еще 78 лиц какучастников общего собрания, и против них Советом было возбуждено дис-циплинарное производство. Представленные привлеченными объясненияотличаются большим разнообразием. Большинство устанавливали свое аIiЬi.Хотя они и прибыли в собрание, но одни уехали до обсуждения резолюции,а другие приехали после окончания обсуждения, потому что — кто самзаболел, а кто к больной сестре спешил, кто был задержан, кто отлучилсядля чтения дел. Лишь немногие признавали, что они участвовали и голо-совали за резолюцию; другие утверждали, что никакого голосования и небыло; третьи голосовали только за резолюцию, но не за телеграмму, по-сланную защитникам Бейлиса. Один пояснил, что он тем более счел своимдолгом голосовать за резолюцию, что понимал, что с его именем ее нельзябудет приписывать еврейским проискам, так как его выступления в качествезащитника Григорьева в процессе Гершуни, в деле погромщиков и солдатСеменовского полка и на митингах в 1905 году ставили его выше подобныхподозрений. К этому еще нужно прибавить, что по данным предваритель-ного следствия из числа привлеченных 60 лиц вовсе не принимали участияв голосовании резолюции по делу Бейлиса, а по объяснениям, представ-ленным Совету, таких участников собрания было всего 56. Разногласие впоказаниях привело к тому, что из числа привлеченных к предварительномуследствию предано суду лишь 23 человек, а об остальных 62-х дело про-изводством прекращено.Несмотря, однако, на исключительную быстроту темпа, взятого Су-дебной Палатой, дело было рассмотрено Советом окончательно лишь 10-13 мая 1914 г. В своем решении Совет отправлялся уже от несколько инойисходной точки зрения, которую отстаивал от имени Совета один из егочленов в общем собрании 25 октября. Что касается нарушения компетенцииобщих собраний, то, по мнению Совета, .Второе обвинение относится к постановке на обсуждение вопроса, неозначенного на повестке. Здесь Совет констатирует нарушение формальногосвойства, но подобные случаи имели место и раньше; широко разослала частные извещения о намерении внести предложение опринятии резолюции по делу Бейлиса. Поэтому Совет все же считает не-возможным применить к присяжным поверенным, допустившим это нару-шение, какую-либо меру дисциплинарного взыскания, тем более, что, имеяпред собою многочисленные прецеденты подобного отступления от правил,они могли добросовестно считать эти правила необязательными и что онидействовали в состоянии возбуждения, которое в то время проявлялось вовсех слоях общества по отношению к вопросам, связанным с делом Бейлиса,возбуждения, охватившего также судебные сферы и в особенности членовадвокатского сословия. Наконец, что касается самого содержания резолю-ции, которое Судебная Палата характеризовала как , то Совет не находитв резолюции ни выражения неуважения к государственной власти, ни, каксказано в постановлении общего собрания Департаментов Судебной Па-латы, обвинения этой власти в извращении основ правосудия.Не считая возможным для себя как учреждения, действующего и судящегона основании закона, изложенного в учреждении судебных установлений,дать надлежащую оценку допущенному в определении Судебной Палаты,по адресу привлеченных к дисциплинарной ответственности лиц, выраже-нию , и исходя из убеждения, что по закону виновные в нарушениидолга могут заслуживать наказания, но не должны подвергаться оскорбле-ниям, Совет признает, что в тексте резолюции 23 октября 1913 г. не со-держится никакого указания ни на государственную власть вообще, ни нате или другие ее органы в частности: резолюция протестует против кон-статируемого ею факта, без всякого упоминания о том, кого именно надлежитсчитать его виновником.Наконец, последнее обвинение заключалось в том, что участники со-Этот термин был уже, как отмечено выше. употреблен министром юстиции в его речи в Го-сударственной думе. — Прим. овiп.брання присоединились своими действиями к той недостойной агитации,которая велась во время слушания дела Бейлиса лицами, заинтересованнымив затемнении этого дела. Совет, напротив, признал уважительными объ-яснения обвиняемых в том, что борьба против возобновления, посредствомпроцесса Бейлиса, кровавого навета, велась в интересах правды, для защитыоснов общежития, а не в целях затемнения истины. Ввиду этого. Советпрекратил производство относительно тех, против которых было прекра-щено судебное преследование, и освободил от дисциплинарной ответствен-ности остальных.Прошло еще около месяца, и 3 июня петроградский окр. суд приступилк рассмотрению дела по обвинению адвокатов. Обвиняемые и защитникипутем допроса свидетелей установили, что на общем собрании присутст-вовало от 200 до 250 человек. Голосование производилось таким образом,что формальный вопрос было предложено голосовать поднятием рук. Засимбыла произведена обратная поверка, т.е. было предложено поднять рукитем, кто считает, что общее собрание, вследствие отсутствия вопроса наповестке, не компетентно обсуждать этот вопрос. После того, как боль-шинством всех голосов против семи формальный вопрос был разрешен ут-вердительно, было предложено поднять руки тем, кто против самой резо-люции по существу. Таковых не оказалось. Поэтому кто-то из товарищейзаявил: следует занести в протокол, что резолюция принята единогласно.Тогда двое участников заявили, что этого заносить не следует потому, чтоони воздержались от голосования по существу, ввиду того, что они попервому, формальному вопросу голосовали против. Воздержавшихся былотолько двое. Все остальные голосовали совершенно одинаково.Вот как рисовали свидетели, сами бывшие участниками собрания, ходсобытий. Тем не менее, как выше упомянуто, многие из присутствовавшихна собрании отрицали свое участие в голосовании резолюции и повторилиэто на судебном следствии, будучи вызваны в качестве свидетелей. Поповоду одного из таких свидетелей один из подсудимых сказал в своихобъяснениях: , — он с досто-инством ответил: . Он тут, счи-тающий себя тоже политическим деятелем, он на скамье свидетелей… Яне помню, была ли у меня в кармане одна рука или две, но я, господасудьи, привык все свои жесты делать не в кармане. Я привык их делатьпублично… открыто…>.Защитники весьма обстоятельно анализировали юридическую сторонупредъявленного обвинения, доказывая, что 279 ст. Ул. о нак., ставшаяанахронизмом, почти никогда не применявшаяся в практике, никакого от-ношения к настоящему делу не имеет. Но еще более внимательно они ос-тановились на общественном значении выступления адвокатов в тот момент,когда вся Россия не могла молчать, и всесторонне осветили дело Бейлиса,его роль в общественной и государственной жизни России. Окружный судпризнал всех обвиняемых виновными и, выделив двух, приговоренных к8-месячному тюремному заключению, остальным назначил наказание в раз-мере 6 месяцев тюрьмы.Осужденные адвокаты получили массу приветствий, в их честь былустроен банкет, на котором говорились горячие речи; вся .либеральная прессастала на сторону адвокатуры. Но именно по поводу этого запоздалого взры-ва сочувствия писало: , 1914 г.. № 24.Прим. овт.сами принимали деятельное участие в соорании и которых, поэтому, оылобы уместнее слышать со скамьи подсудимых и видеть среди чествуемых>…Эти печальные сопоставления прибавляют лишнюю черточку к отме-ченной выше импульсивности настроений, оборотной стороной которой яв-ляется их нестойкость. Но как бы ни оценивать значение этого момента, , наличность кото-рого прямо признается во многих напечатанных приветствиях. Правильнали или, напротив, резко неправильна такая оценка, — этот вопрос теряетуже свое значение пред лицом того факта, что в организации правосудиявозникли трения, что строй его совершенно разладился. Такой факт служитсимптомом серьезной болезни, которую, очевидно, нельзя вылечить тем,что 2 адвокатов будут приговорены к тюремному заключению. Напротив,от этого болезнь лишь распространяется интенсивно>.Процесс адвокатов еще не делался историей, он остается живою дей-ствительностью. Дело ждет своей очереди в Судебной Палате, для рас-смотрения апелляционного отзыва подсудимых, а в те самые минуты, когдапишутся эти строки, газеты печатают известие, что прокурор принес протестна приведенное выше постановление Совета, требуя исключения из сословияне только привлеченных к уголовной ответственности, но и целого рядадругих, которым судебный следователь не нашел возможным предъявитьобвинение. Таким образом, вопреки призыву забыть внутренние распри,прокуратура стремится перекинуть мост от истекшего пятидесятилетия кновому периоду, установить прочное преемство.33. ОСНОВНЫЕ ВОПРОСЫЗдесь снова приходится повторить знакомый уже напев, что такое без-отрадное положение дел не могло способствовать развитию сословной ор-ганизации, разъяснению и разрешению тех вопросов, которые оставалисьвисящими в воздухе. Из новых вопросов, ставших перед сословием, нужноотметить настойчивое домогательство женщин-юристок о зачислении в по-мощники присяжных поверенных. Почти все Советы ответили на этот во-прос утвердительно, но Судебные Палаты и Правительствующий Сенаткатегорически разъяснили, что лица женского пола, хотя бы они окончиликурс юридических наук в Императорских Российских университетах или368других высших учебных заведениях, или выдержали экзамен в испытатель-ных юридических комиссиях по всем предметам юридического факультета,не имеют по закону права на вступление в сословие присяжных поверенныхи принятие звания присяжного поверенного и помощника. Разъяснение этосостоялось по Соединенному Присутствию (1910 г., .№ 557) и вполне со-ответствовало взглядам г. министра юстиции, который горячо высказалсяпротив допущения женщин в адвокатуру. Когда же, несмотря на последо-вавшее однажды разъяснение Правительствующего Сената, казанскийСовет вторично постановил о зачислении женщины в помощники, он былпривлечен к дисциплинарной ответственности, хотя по закону обязательнуюсилу решения Правительствующего Сената имеют только по тому делу,по коему они состоялись. Зато новочеркасский Совет отказал в аналогичномходатайстве, сославшись на то, что определение московского Совета о за-числении было уже отменено.Организация помощников присяжных поверенных, как уже неоднократ-но отмечалось выше, не сделала ни одного шага вперед. В Москве ещесделана была попытка организовать консультацию для помощников, кото-рые могли бы получать там Советы по возникающим у них практическимвопросам, но и из этой попытки решительно ничего не вышло. Как будтовсе начинания в этой области заранее осуждены на бесплодие, и, что важнеевсего, во всех разговорах по данному вопросу громче всех и звучит именнонота сознания безнадежности и бессилия. Конечно, магистратура, со своейстороны, немало способствовала этому. Так, харьковская Судебная Палатаотменила изданные Советом правила, регулировавшие ведение уголовныхзащит помощниками. Правила такие установлены в различных округах, нона этот раз харьковская Палата парализовала стремление Совета внестинекоторый порядок.В последние годы намечается стремление к производству статистическиханкет. До сих пор они не встречали широкого отклика, не давали доста-точного материала для выводов и заключений. Но так как работа в этомнаправлении (особенно в Москве) не ослабевает, то можно думать, чтополучатся большие итоги, которые составят солидное основание для выяс-нения нужд адвокатуры и определения направления необходимых реформ.Один из самых наболевших вопросов — о праве и обязанности при-сяжного поверенного отказаться от ведения дела — не только не подвинулсявперед к своему разрешению, но стал еще более туманным и запутанным.В Петрограде присяжный поверенный IМ. отказался от одной защиты поОтчет харьковского Совета присяжных поверенных. 1914, с. 14, 1. — Прим. овпi.назначению председателя суда, признавая для себя невозможным входитьв общение с теми, кто усмирял народное восстание. Совет, рассматривавшийдело по заявлению старшего председателя Судебной Палаты, признал отказприсяжного поверенного неправильным. Присущий адвокатской деятель-ности общественный элемент заключается, по мнению Совета, не в том,что адвокаты являются в процессе как бы представителями общества, а втом, что они, являясь представителями интересов частных лиц, всем и каж-дому должны оказывать юридическую помощь, раз они призваны к томув законе указанным учреждением, и не могут уклониться от исполнениятаких своих обязанностей по каким-либо личным взглядам на обвиняемогоили на проступок, им совершенный. Говорить, что в уголовном процессеадвокат является представителем общества в том смысле, как понимаетэто IМ., и допускать потому, что в известных случаях адвокат может ук-лониться от защиты, дабы оттенить свою несолидарность с обвиняемым, -нельзя, ибо, во-первых, в процессах уголовных адвокаты в большинствеслучаев являются защитниками лиц, совершивших деяния, вредящие всякойобщественности, а, во-вторых, институт обязательной защиты, установлен-ный законом, никогда не предполагает какой бы то ни было солидарностимежду защитником и подсудимым или деянием, им совершенным. Допус-тить возможность руководствоваться в принятии обязательных по законузащит личными взглядами и личными убеждениями нельзя, ибо при такомтолковании закона обязательность защиты потеряет всякое значение. Взгля-ды, убеждения и симпатии весьма разнообразны; один адвокат может от-казаться от защиты потому, что деяние, совершенное подсудимым, противноего нравственности, другой — потому, что они не сходятся в убежденияхрелигиозных, третий — потому, что он чувствует антипатию к той илииной национальности, четвертый — потому, что предшествующая деятель-ность подсудимого не согласна с его политическими взглядами, и т.п. По-лучится полный произвол усмотрения и возможность, что подсудимый будетлишен защиты, без чего правильное отправление правосудия невозможно .Совет приурочивает свои соображения только к защите по назначению,но если исходить из необходимости обеспечить правильное отправлениеправосудия, то все эти рассуждения одинаково применимы и ко всякойзащите вообще, предполагая, конечно, что обязанности того и другого за-щитника по отношению к принятому делу одинаковы. Но, вопреки такомуОтчет петроградского Совета присяжных поверенных 1906—1907 г.. с. 246-247. СудебнаяПалата изменила постановление Совета, объявившего предостережение, и запятила присяжному по-веренному практику на гол, ни но мотивам исключительно пплитичсского характера, а не профес-сионального. — Прим. авпразъяснению, случаи отказа не прекращались. Так, в заседании Прави-тельствующего Сената присяжный поверенный Шмаков сам в речи своейзаявил, что когда в деле, по которому он выступал защитником, явилосьнеожиданное для него свидетельское показание, он отказался от защиты,прибавив, что если суду угодно назначить его защитником, он будет про-должать исполнение своих обязанностей . Нетрудно представить себе, какоевпечатление на присяжных заседателей должно было произвести такое по-ведение защитника. К сожалению, это поведение, ребром поставившее во-прос об отношении между защитой по соглашению и по назначению, невызвало никакой реакции со стороны Совета. А ведь лет около 50 назадЛ.А. Куперник по аналогичному поводу был привлечен к дисциплинарнойответственности. Наконец, уже в наши дни, в связи с охватившей всюЕвропу войной, произошел новый небывалый случай 13 сентября в петро-градской Судебной Палате. При разборе дела по иску немецкого банка в Берлине к некоему Смирнову на II тысяч рублей, по-веренный банка присяжный поверенный О,С. Трахтерев заявил, что пообстоятельствам времени он не считает для себя возможным выступать понастоящему делу и поддерживать интересы своего доверителя, вышена-званного банка, и просил дело из очереди исключить. После продолжи-тельного совещания Судебная Палата обязала О.С. Трахтерева сохранитьсвои полномочия и продолжать исполнение своих обязанностей. Обратилли внимание Совет на этот случай, до сих пор неизвестно. А между темигнорирование такого поведения грозит окончательно расшатать представ-ления об обязанностях адвокатуры. Такую же угрозу содержат и адвокат-ские литературные выступления , в которых с большей смелостью, но мень-шей последовательностью, варьируется тема, затронутая сорок лет назадВ.Д. Спасовичем.Эта неустойчивость, однако, вполне объясняется давлением со стороныобщества, которое никак не может отрешиться от отождествления подсу-димого с его защитником. В 1904 г. в Казани наделало много шуму делоо похищении чудотворной иконы разбойником Чайкиным. Против при-сяжного поверенного, назначенного защитником его, и против адвокатурывообще поднялся в обществе такой вопль негодования, что председательвынужден был разъяснить присяжным заседателям назначение защиты иубеждать их, что адвокатов не только нельзя упрекать, но что .Пятидесятилетие русской адвокатуры заканчивается на тонах весьмаминорных, вполне соответствующих тому ужасному безвременью, котороеохватило Россию перед войною и которому война сразу положила конец.Но адвокатура спокойно и смело может отдать свою историю на суд об-щественного мнения в глубокий уверенности, что всякому беспристрастномучитателю будет ясно, что русская адвокатура с честью вышла из тех не-благоприятных условий, которые давили ее в течение всего пятидесятилетия.И как не вспомнить с уважением о том безвестном председателе уго-ловной палаты, который еще при опубликовании предвидел, что, благодаря усовершенствованию процессуальных законов,ярче обнаружатся недостатки законов материальных, а это вызовет новоенедовольство. Пожелаем же, чтобы поскорее осуществилась эта реформа,которая сразу устранит двойственность в положении адвоката, и тем самымуничтожит источник недоразумений. Ибо, озираясь назад и вспоминая,что адвокатура сумела сделать у нас и в какую мощную организацию онаразвилась за 50 лет, едва ли можно серьезно сомневаться в том, что онаесть государственно необходимое учреждение. Если бы это было иначе,если бы адвокатура не проявила у нас своей непобедимой жизнеспособности,если бы она не заняла видного места в нашей общественности, если быона не сделалась ее органическим элементом, она не сумела бы сохранитьсвою независимость и оградить в отведенном ей месте начала СудебныхУставов, несмотря на все попытки их ликвидировать.См. . 1914 г., 3, с. 65. — Прим. авт."Право… 1914 г., с. 3528. — ПриСОДЕРЖАНИЕОт составителя ………………………………..1. До судебной реформы1. Дореформенная адвокатура…………………….2. Власть и адвокатурi …………………………3. Адвокаты и общественное мнение ……………….II. Разработка и введенi> правил об адвокатуре4. Первоначальные проекты реформы ………………5. Организация адвокатуры по Основным Положениям . . .6. Отношение общестнного мнения к Основным Положе-ниям ……………………………………7. Разработка Основнiй Положений. ………………8. Замечания министр) юстиции и других представителейвласти…………………………………..9. Проект положения б адвокатуре в ГосударственномСовете ………………………………….10. Временные и передные правила . . .11. Первые комитеты Советы ……..III. Переходный период 11866-1874). II. 29. 34.38. 56. 63. 75. 86. 91. 9910921. Понижение профессионального уровня в связи с об-щими условиями………………………….22. Роль Советов и их отношение к сословию. ……..23. Боевые вопросы адвокатской профессии ……….V. Проекты реформы адвокатуры24. Совещание 1890 г. и Комиссия 1896 г…………25. Отношение адвокатуры к проектам. …………..VI. Второе двадцатипятилетие26. Новое настроение и сила инерции ……………27. Организация молодой адвокатуры ……………28. Борьба между старыми и новыми течениями, ……29. Двойственное отношение власти ……………..30. Господство политических задач………………31. Внутренняя борьба ……………………….32. Открытие новых Советов ………………….33. Антагонизм между адвокатурой и властью ……..34. Адвокатский процесс……………………..35. Основные вопросы……………………….12. Первоначальные условия и обстановка жизни адвокат-ского сословия……………………………13. Отношение правитьства к адвокатуре………….14. Первые шаги адвотурьi ……………………15. Отношение обществ к адвокатуре. …………….16. Отношение адвокаТры к своим задачам…………17. Результаты ………………………………IV. Итоги первого двадиiтипятилетия18. Причины недовольна адвокатурой. ……………19. Отношение магистратуры к адвокатуре ………….20. Сужение прав защгы- ……………………..119127141164180184191197206Книги iiздате.iьства можно заказать в фирме 110 ацусч:10700. Мi)скпа. у.i. єє), .1111..11,а. л. .}/~1. стр. 6(ст. метро )Тел.: (095)267-64 (095)67-311)5. Факс: (095)267-52Санкт-Петербург. Васii.iьсiiскiiii (пгров. 1-я линия, 52(здание Пединститута) Тс.т: (12)21-007СоставительГАВРИЛОВ Сергей НиколаевичИСТОРИЯ РУССКОЙ АДВОКАТУРЫТОМ ПЕРВЫЙГЕССЕНИ.В. Адвокатура, общество и государство (1864-1914)Корректор Г. К. АлимоваХудожник И. И. ТагуноваКомпьютерная верстка Л. Ю. Е/оровЛицензия ЛР № 020653 от 28.10.92Подписано в печать 20.03.97. Печать офсетная.Бумага офсетная. Формат 60 х 90 к,.Ус-т. печ. л. 23.5. Уч.-изд. л. 24.6. Тираж 10000 :)кз. Зак. № 1335Издательство 123286, Москва, уд. Садовая-Кудринская. д. 9Отпечатано в полном соответствиис качеством предоставленных диапозитивовв ОАО .143200. г. Можайск, ул. Мира. 93X.X. ох .уз— оГ1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33
компьютерное кресло с регулируемыми подлокотниками