Хрестоматия по истории правовых и политических учений

ХРЕСТОМАТИЯ ПО ИСТОРИИ ПРАВОВЫХ И ПОЛИТИЧЕСКИХ УЧЕНИЙ. 1999.СодержаниеПредисловие7ДРЕВНИЙ ВОСТОКБудда. Извлечения из буддийских писаний9Конфуций 13Шан Ян. Книга правителя области Шан 16ДРЕВНИЕ ГРЕЦИЯ И РИМГераклит. Фрагменты20Демокрит. Фрагменты и свидетельства о его учении 21Платон. Государство. Законыя23Аристотель. Политикая36Цицерон Марк Туллий. О государстве. О законах 44Христианство. ИсламБиблия 52Блаженный Августин. Исповедь60О граде (или государстве) Божием62Коран 65ДРЕВНЯЯ И СРЕДНЕВЕКОВАЯ РУСЬНестор-Лiтописець. Лiтопис руський70Мономах Володимир. Поучення74Иларион. Слово о Законе и Благодати79Моленье Даниила Заточника 89Послание старца Псковского Елеазарова монастыря Филофея: 91Переписка Ивана Грозного с князем Андреем Курбским 92ВОЗРОЖДЕНИЕ. реформацияМакиавелли Никколо. Государь97Рассуждения о первой декаде Тита Ливия100Мор Томас. Утопия106Кампанелла Томмазо. Город солнца111Лютер Мартин. О светской власти. В какой мере ей следуетповиноваться115мюнцер Томас. Пражское воззвание123Проповедь перед князьями126Боден Жан. Шесть книг о государстве127ГОЛЛАНДИЯ. XVII в.Гроций Гуго. О праве войны и мира131Спиноза Бенедикт. Политический трактат148AHГЛИЯ. ХVII в.Мильтон Джон. Ареопагитика167Лильберн Джон. Соглашение свободного народа Англии: 168Письмо Лильберна Кромвелю173Уинстенли Джерард. Закон свободы174Гоббс Томас. Левиафан, или материя, форма и власть государствацерковного и гражданскогоя182О государстве187Локк Джон. Два трактата о правлении194ПРОСВЕЩЕНИЕ. XVII в.Вольтер. Мысли об обществе205Монтескье Шарль. О духе законов211Руссо Жан-Жак. Об Общественном договоре: 221Беккариа Чезаре. О преступлениях и наказаниях228Марат Жан Поль. Проект декларации прав человека и гражданина:241Робеспьер Максимилиан. О принципах революционного правительства254О принципах политической морали257Бабеф Гракх. Манифест плебеев262УКРАИНА И РОССИЯ. XVI — XVIII вв.Орiховський-Роксолан Станiслав. Напучення польському королевiСигiзмунду Августу270Вишенський Iван. Твори286Смотрицький Мелетiй. Тренос, тобто плач: (фрагменти)294Могила Петро. Казання про владу: 299Хмельницький Богдан. Статтi Б. Хмельницького302Виговський Iван. Гадяцький трактат306Мазепа Iван. Ми стоємо тепер, братiу, мiж двома проваллями:311Орлик Пилип. Вивiд прав Украєни314Пакти й конституцiє законiв та вольностей вiйська Запорозького318Прокопович Феофан. Про риторичне мистецтво324Слово о власти и чести царской: 330Козельский Яков. Философические предложения:337Сковорода Григорiй. Вступнi дверi до християнськоє добронравностi351Вибранi мiсця з творiв Григорiя Сковороди354Дiалог. Назва його — потоп змiєний363Посошков Иван. Книга о скудости и богатстве365Десницкий Семен. Представление о учреждении законодательной, судительной и наказательной власти в Российской империи374Радищев Александр. Опыт о законодательстве387США. XVIII — начало XIX в.Джефферсон Томас. Декларация представителей Cоединенных Штатов Америки, собравшихся на общий конгресс399Гамильтон Александр. Союз как гарантия от партийных распрей и мятежей402ГЕРМАНИЯ. Конец XVIII — начало XIX в.Кант Иммануил. Метафизика нравов410Гегель Георг. Философия права435ЛИБЕРАЛИЗМ. позитивизм. аристократизм (XIX в.)Бентам Иеремия. Введение в основания нравственности и законодательства469Конт Огюст. Дух позитивной философии476Милль Джон. Огюст Конт и позитивизм480О свободе486Констан Бенжамен. О свободе у древних в ее сравнении со свободой у современных людей498Еллинек Георг. Социально-этическое значение права, неправды и наказания504Иеринг Рудольф. Цель в праве522Спенсер Герберт. Основания социологии540Ницше Фридрих. Так говорил Заратустра557де Токвиль Алексис. Демократия в Америке563ЕВРОПЕЙСКИЙ СОЦИАЛИЗМ. XIX в.Фурье Шарль. Открытие всеобщих законов движения583О близости социальной метаморфозы588О великолепии порядка согласованности590Оуэн Роберт. Конституция общины "Новая гармония"593Революция в сознании и деятельности человеческого рода: 598Сен-Симон Анри. О промышленной системе600Катехизис промышленников604Маркс Карл. К еврейскому вопросу610Маркс и Энгельс. Немецкая идеология612Манифест Коммунистической партии615Маркс Карл. Критика Готской программы618Энгельс Фридрих. Республика в Испании619Конспект книги Генри Самнера Мейна:621Карл Маркс621К смерти Карла Маркса622Происхождение семьи, частной собственности и государства 623ИДЕОЛОГИ АНАРХИЗМА. XIX в.Прудон Пьер-Жозеф. Что такое собственность?627Бакунин Михаил. Революционный катехизис640Штирнер Макс. Единственный и его собственность645УКРАИНА и Россия. XIX в.Сперанский Михаил. План государственного преобразования660Муравьев Никита. Проект Конституции667Пестель Павел. Русская Правда680Шевченко Тарас. Тризна695Розрита могила698Псалми Давидовi701Юродивий704Костомаров Микола. Книги битiя украєнського народу705Андрузский Георгий. Очерки Конституции Республики708Драгоманов Михайло. Проект оснований устава украинского общества: 714Франко Iван. Програма галицьких соцiалiстiв720Поза межами можливого723Свобода i автономiя723УКРАИНА И РОССИЯ. Вторая пол. XIX в. — нач. XX в.Развитие теории государства и праваЧичерин Борис. О народном представительстве726Философия права736Ковалевский Максим. Государственное право европейских держав754Котляревский Сергей. Власть и право. Проблема правового государства759Петражицкий Лев. Теория права и государства в связи с теорией нравственности770Палиенко Николай. Учение о существе права и правовой связанности государства783Новгородцев Павел. Лекции по истории философии права791Общественный идеал в свете современных исканий 795Шершеневич Габриэль. Общая теория права798Гессен Владимир. Теория правового государства 809Кистяковский Богдан. Социальные науки и право817Ильин Иван. О сущности правосознания829УКРАИНА. Начало XX в.Мiхновський Микола. Самостiйна Украєна851Грушевський Михайло. На порозi новоє Украєни856Украєнська партiя соцiалiстiв-революцiонерiв та єє завдання861Винниченко Володимир. Про украєнську державнiсть872Вiдродження нацiє874Липинський Вячеслав. Нарис програми украєнськоє демократичноє хлiборобськоє партiє877Вячеслав Липинський, Дмитро Дорошенко та iн. До украєнських хлiборобiв882Донцов Дмитро. Нацiоналiзм888Идеологи большевизма. Первая половина XX в.Ленин Владимир. Государство и революция896Седьмой экстренный съезд РКП(б) 6-8 марта 1918 г.901Пролетарская революция и ренегат Каутский902Буржуазная и пролетарская демократия903Выборы в учредительное собрание и диктатура пролетариата904Речь о хозяйственном строительстве905Еще раз о профсоюзах, о текущем моменте и об ошибках тт. Троцкого и Бухарина905О задачах Наркомюста в условиях новой экономической политики906Письмо в Политбюро ЦК РКП(б) о гражданском кодексе РСФСР907Бухарин Николай. Путь к социализму и рабоче-крестьянский союз907Судьбы русской интеллигенции912Ленинизм и строительный период пролетарской революции913Речь на XXIV Ленинградской губпартконференции914Раковский Христиан. Замечания тов. Раковского по проекту резолюции о взаимоотношениях РСФСР с независимыми республиками 915Из письма X. Г. Раковского Д. З. Мануильскому 29 сентября 1922 г.919Скрипник Микола. Вiд постанов до дiла у нацiональнiй полiтицi920Революцiйна законнiсть923Уголовная политика Советской власти925Революцiйна законнiсть УСРР926Сталин Иосиф. Вопросы ленинизма. Проект резолюции о взаимоотношениях РСФСР с независимыми республиками:927Итоги пятилетки в четыре года в области борьбы с остаткамивраждебных классов928О проекте Конституции Союза ССР932Отчетный доклад на XVIII съезде партии 936Мировая политическая и правовая мысль в XX в.Дюги Леон. Общество, личность и государствоя941Кельзен Ганс. Чистое учение о праве955Вебер Макс. Политика как призвание и профессия968Ятсен Сунь. Общая программа строительства государства978Конституция пяти властей980Ганди Махатма. Сатьяграха982Парето Вильфредо. Компендиум по общей социологии987Моска Гаэтано. Правящий класс1001Поппер Карл. Открытое общество и его враги1011Дюверже Морис. Политические институты и конституционное право1018Крозье Мишель. Современное государство — скромное государство1028Даль Роберт. Полиархия, плюрализм и пространство1033Арон Раймон. Демократия и тоталитаризм1042Рене Давид, Камилла Жоффре-Спинози. Основные правовые системы современности1050 Именной указатель 1063Предметный указатель1075 ПредисловиеПроцесс возрождения и развития украинской государственности, провозглашенный в Конституции курс на построение демократической, социальной правовой державы настойчиво требует утверждения в нашем обществе справедливости, правовой и материальной защищенности личности, повышения взаимной ответственности личности и государства, совершенствования законодательства и правовой системы в целом. Важным условием продвижения к правовому государству является повышение теоретической и профессиональной подготовки будущих правоведов, политологов, политиков и управленцев, правовой культуры всего народа. И в этом отношении неоценимую помощь будущему законодателю и правоприменителю, политическому деятелю и государственному служащему, рядовому гражданину Украины могут оказать бесценное наследие классической политико-правовой мысли, произведения теоретиков права и государства, политических и государственных деятелей начала ХХ века.Во всемирной и отечественной истории учений о праве и государстве сконцентрирован громадный политико-правовой опыт прошлых поколений, отражены основные направления, вехи и итоги тысячелетних исследований проблем свободы, права, государства, политики, законодательства. Этот познавательный опыт, идеи и достижения прошлого особенно необходимы нам сегодня.Произведения мыслителей прошлого в своей значительной части сохранились в раритетных изданиях, малодоступных для студентов и широкого круга читателей. В то же время самый лучший учебник не может заменить знакомства и самостоятельное изучение первоисточников.Данная хрестоматия — наиболее полное и практически первое издание источников по истории учений о государстве и праве. Выпущенные ранее хрестоматии по истории политических и правовых учений содержали произведения лишь отдельных мыслителей прошлого или фрагменты из их работя1. Более полно по сравнению с предшествующими изданиями они представлены в хрестоматии В. Н. Хропанюкая1, в которую вошли извлечения из работ русских юристов, специалистов в области общей теории государства и права. Являясь, бесспорно, фундаментальным изданием источников по теории государства и права, ценным пособием для студентов, содержание этой хрестоматии, однако, ограничено и кругом источников (произведения русских юристов конца XIX — начала XX в.), и кругом отдельных проблем теории государства и права.Предлагаемая читателю хрестоматия содержит конспект источников по всемирной и отечественной истории учений о праве и государстве. Вошедшие в нее материалы в значительной мере являются также источниками по теории государства и права, философии права, политологии. Воспользоваться ими поможет предметный указатель в конце издания.Содержание хрестоматии, ее структура составлены в соответствии с программой учебного курса и планами семинарских занятий2. Во включенных в хрестоматию текстах произведений мыслителей прошлого по общетеоретическим и общеполитическим проблемам права и государства сохранены названия разделов, глав, параграфов, последовательность и логика изложения. Издание содержит именной и предметный указатели. Все это облегчит работу с источниками, последующее самостоятельное изучение оригиналов литературных источников в полном объеме. Поэтому хрестоматия — необходимое и важное пособие для студентов, аспирантов и соискателей, а также для всех, кто самостоятельно изучает или интересуется проблемами права и государства.Тексты изданий XIX и начала XX века даются в современной орфографии на языке изданных оригиналов. Составитель выражает признательность за советы и помощь к.ю.н., доц. В.Д.Ткаченко.Книга не вышла бы, не будь самоотверженной работы подвижников дела просвещения из харьковского издательства "Факт", кто своими силами в это тяжелое время, практически без финансовой поддержки смог ее подготовить.ДРЕВНИЙ ВОСТОКИзвлечения из буддийских писанийя1Истинная жизнь, жизнь вне времени1. В учении моем нет ничего таинственного. В следовании истине нет никакой тайны, нет ничего, что бы мог скрыть учитель.Таинственность свойственна 1) женщинам, прибегающим к тайнам и в своих любовных делах, избегающих гласности; 2) духовенству, хвалящемуся тем, что оно обладает особым откровением, и 3) всем тем, кто сходит в сторону с пути истины.Три вещи сияют миру, и их нельзя скрыть: солнце, небесные светила и истина. В них нет тайны.2. Размышление — путь к бессмертию, легкомыслие — путь к смерти. Бодрствующие в размышлении не умирают никогда; легкомысленные, неверующие подобны мертвым.Пробуждай сам себя, тогда защищенный собою и бодро внемлющий божественному голосу в себе, ты будешь неизменен и вечен. :Неведение1. Бойся незнания, но еще больше бойся ложного знания. Отврати свое зрение от мира, обмана и не доверяй своим чувствам — они лгут. В себе самом, во внеличном ищи вечного человека. :Благо1. Встаньте, проснитесь, что вы дремлете? Какой сон может быть у больных, отравленных ядом страдания, обуреваемых тоской?!Встаньте, проснитесь! Учитесь жизни, ведущей к вечности, бодрствуйте, чтобы смерть, воспользовавшись вашей беспечностью и обольстив вас, не подчинила себе.Победите свои желания, не упускайте решительной минуты жизни. Помните, что тот, кто упустит эту минуту, навсегда обрекает себя на гибель. :7. Если и есть истинное сокровище в этом мире, это — вера. Только когда человек постигнет Вечный Закон, истинный путь жизни, — только тогда он получит единственное счастье, единственное благо в мире. Самое сладкое в мире — это истина. Та жизнь, которая прожита в полном разумени и следовании Вечному Закону, только та жизнь и может назваться лучшею.8. Тот, кто познал истину, у кого нет сомнений, кто руководствуется в жизни справедливостью, тот не горюет, покидая эту жизнь, тот уже не знает смерти. : Ложный путь жизниГрехи. Ошибки1.яЧтобы избегать грехов и побеждать их, прежде всего надо признать то, что корень каждого греха в дурных мыслях.2.яКто лицемерен, кто, совершив дурное дело, надеется про себя, что никто об этом не узнает, — тот действительно темный и низменный человек. :14.яТолько тот идет истинным, верным путем, кто не враждует ни с кем не только на словах, но и в мыслях своих, кто забывает обман и обиды, кто не потребляет хмельных напитков, кто с отвращением смотрит на насилия и притеснения и не участвует в них. Только тот, кто бережет свое познание истинной жизни, — только тот войдет в вечную жизнь.Страсти: 8. Кто сдерживает возникающий в нем гнев, тот, как врач, останавливает силу яда, как змея сбрасывает изношенную кожуру.9. Только тот может быть назван мудрым, кто сам себя ведет в жизни, кто никого не гневит и сам не гневается. :Зло1. Пусть человек не думает легкомысленно о зле, говоря в сердце своем: оно ведь не коснется меня. Малыми каплями наполняется водный сосуд, весь наполняется злом безумец, мало-помалу творя злое.2. Если не поранена рука человека, он может коснуться змеиного яда,- не опасен яд здоровой руке; только для того безвредно зло, кто сам не творит злого. :БОГАТСТВО. СОБСТВЕННОСТЬ1. Вот двое: их жизнь и склонности всегда различны и противоположны. Один — собственник — озабочен всегда накоплением, готов убить всякое живое существо, овладеть собственностью другого. Другой — мудрый: он ни к чему не влечется, ему ничего не нужно, он щадит и любит всякое живое существо.Как попугаю не сравниться с лебедем в быстроте, так и собственник не сравнится с мудрым в силе проникновения в смысл жизни. :6. Жадность — это царица мира. Она зарождает желания, она толкает людей к исполнению их.7. Кто крадет чужое добро, тот старается завладеть тем, что не принадлежит ему, — вот поистине низкий человек.ПОХОТЬ1. Для того, кто предан похоти, тщетны все поучения. :2. Люди, влекомые похотью, мечутся подобно зайцу, попавшему в западню; навсегда увязшие в путах жажды, они вновь подпадают страданию на долгие времена. :СТРАДАНИЯ: 2. Если и может быть истинная жизнь, то она может быть при познании двоякой истины. Эта двоякая истина заключается в следующем: надо понять, что в мире есть страдание и в чем заключается начало страдания, и надо понять, что возможно уничтожение страдания и в чем путь, ведущий к уничтожению страдания. Непостигшие этой двоякой истины не освободятся от пут временной жизни, не войдут в вечную жизнь. :ПОВЕДЕНИЕ1.яНаша жизнь — следствие наших мыслей: она рождается в нашем сердце, она творится нашей мыслью. Если человек говорит или действует с доброй мыслью, радость следует за ним, как тень, никогда не покидающая. Если человек говорит или действует с злою мыслью, страдание неотступно следует за ним, как колесо за пятой вола, влекущего повозку.2.яТолько трудом живет мир, только трудом живут люди, и самый благородный труд, ведущий человека к совершенству, это — работа над собой, чтобы быть терпеливым, смиренным, покорным, познав смысл жизни. :9. Хорошо платить добром за добро, но гораздо благороднее платить добром за зло.10.яБлюди себя в мыслях, блюди в слове, охраняй от всего дурного свои действия. Соблюдай чистоту этих трех путей, ты вступишь на путь, начертанный Мудрым.11.яНе имей дружбы с творящим злое, не имей дружбы с людьми низменными. Пусть только добродетельные будут твоими друзьями; пусть будут твоими друзьями лучшие из людей. :СПОРЫ1. У всякого человека есть меч в устах, и безумец, произнося злые речи, себя же казнит этим мечом.2. Слова человека, который вполне понял и полюбил истинность того, что он говорит, — благо. И слова его будут понятны слушателям, они будут запечатлеваться в сердцах, вызывать на размышление. Тот же, кто сам не дорожит тем, что он говорит, кто не любит истины, тот не заразит ею и других.3. Споры только оскверняют то учение, из-за которого они ведутся. Пусть опорой вашей будет Высший Закон, пусть слова ваши будут чисты и благожелательны. :ПРАВЕДНИКИ, МУДРЫЕ1. Тот только может быть назван мудрым, кто обладает мощью разумения, кто взрастил в себе добродетель, живет доброй жизнью, кто освободился от цепких уз, загашая в себе страсти и злобу. :14. Плох тот человек, кто делает что-нибудь посредством насилия. Только тот, кто различает оба пути — правды и неправды, кто поучает других и руководит ими не насилием, но высшим законом и справедливостью, кто верен правде и разуму, — тот только назовется истинно праведным.15. Шумно бегут ручьи, но безбрежное море безмолвно, едва колышется. Много шумит мелкое, но спокойно — преисполненное. Мудрый подобен полной чаше.16. Если не жаждет человек ни санов, ни богатства, ни знатности, если не добивается он успеха в жизни неправедным путем — он благ, мудр и добродетелен.УЧЕНЫЕ. МУДРСТВОВАНИЯ. УЧИТЕЛЯ1. Не назову я брахманом, ученым человеком того, кто называется так только потому, что он происходит из такой семьи. Как бы ни был он богат и знатен, как бы ни чтили его люди — не назову я его ученым. Только тот может называться ученым, кто ничем не владеет и ничего не жаждет.Кто истинно свободен, стряхнув с себя все узы и оковы, кто победил в себе вражду к другим, влечение к внешнему, призрачному, тот, кто освободился от неведения, — тот только истинно ученый. :2. Не по рождению надо отличать образованных, знатных и низких, а по жизни их. Только жизнью своей может сделаться человек истинно знатным и мудрым, и только жизнью своей делается он низким.3. Истинные учителя не берут платы за то, чему они учат. :ЛЮБОВЬ. СОСТРАДАНИЕ1. Любите врагов своих, потому что враги ваши — благодетели, если вы полюбите их: они помогают вам достигнуть совершенства.2. Милосердием и кротостью ты обезоружишь всякого врага. От недостатка дров потухает всякий огонь. Милосердие и кротость уничтожают насилие.3. Побеждай ярость любовью, отвечай добром за зло; побеждай скупость щедростью, лжеца — словом правды.4. Все живое отвращается от страдания, все живое дорожит своей жизнью; пойми же самого себя во всяком живом существе — не убивай и не причиняй смерти. :СМЕРТЬ1. Быстро проходит эта жизнь! Если бы человек прожил сто лет и более, — все равно он умрет. Себялюбие приносит людям только одни страдания, заботы убивают людей, все в мире стонет от отчаяния, — пойми только это и оставь эту временную жизнь. :2. Если ты искоренишь в себе всякое стремление к временному, телесному, если угасишь в себе страсти, все земное, то не будет такой силы, которая могла бы причинить тебе смерть. :8. Человек, преступивший закон, думает, что со смертью вполне уже кончится его жизнь. Такой человек способлен склоняться ко всему злому.9. К тому, кто пребывает в размышлении, кто стал свободен через сознание истины,я-як тому крепкому и мужественному не найдет путей вадыка смерти. КОНФУЦИЙя1I. О БОГЕВысшая цель жизни человека заключается в том, чтобы отыскать и осуществить в жизни волю Бога, закон Его, то есть проявлять истинную, нравственную сущность нашего я.Воля Бога — это то, что мы называем законом нашей жизни. Выполнение закона нашей жизни и есть то, что мы называем нравственной, истинной жизнью. :Тот закон, от которого можно было бы уклониться, уже не есть закон. :II. БЛАГО, СМЫСЛ ЖИЗНИСамое главное в жизния-яэто знать смысл ее, цель, к которым мы должны стремиться, истинное наше назначение, и потом уже принимать решение, какой избрать себе путь. :И для человека самого знатного, стоящего наверху, и для человека самого простого, стоящего внизу, есть только одна обязанность в жизни: исправлять, улучшать самого себя. В этом — основа жизни, в этом — источник всеобщего блага.Если человек услышит утром, в чем заключается смысл жизни, то без сожаления может умирать в тот же день. :IV. О ЛЮБВИЛюбовь — это то, в чем проявляется наша божественная сущность. Любовь — это начало и конец нашего существования. Без любви нет жизни. Потому-то любовь есть то, перед чем преклоняется мудрый человек.:Есть ли такое слово, которое можно было бы поставить в основу всех поступков людей? :Есть такое слово, и это слово шу, которое означает то, чтобы не делать другим того, чего не желаешь себе. :Все люди рождены для того, чтобы быть добрыми. Если человек не добр, то это уродство.V. О ДОБРОДЕТЕЛИ И МУДРОСТИМудрость жизни в том, чтобы сознать в себе и возвысить светлое начало разумения, которое мы получили от Бога. Мудрость жизни в том, чтобы обновлять людей, уча их тому, что высшее их благо — в раскрытии этого божеского начала, во все большем и большем совершенствовании. :Из дома выходят только через двери. Так и в жизни нужно выходить только через двери добродетели.Добродетель никогда не остается одинокой, ею всегда заражаются соседи. Добродетель недалека от нас. Стоит только пожелать быть добродетельными, и она уже тут — и подле нас, и в самих нас.VI. О ПОВЕДЕНИИВо всяком деле успех зависит от степени готовности к делу: без подготовки к делу можно заранее предвидеть неудачу. :За несправедливость платите справедливостью, за доброя- добром. Работай над очищением твоих мыслей. Если у тебя не будет дурных мыслей, не будет и дурных поступков.Будь всегда внимателен к тому, что делаешь, и ничего не считай недостойным внимания. Владеть собой настолько, чтобы уважать других, как самого себя, и поступай с ними так, как мы желаем, чтобы с нами поступали,я-явот правильный путь жизни, истинное поведение.VII. О МУДРОМ, ДУХОВНОМ ЧЕЛОВЕКЕЖизнь мудрого, нравственного человека — это осуществление на земле закона жизни, воли Бога. :Мудрый человек все необходимое ему ищет в себе же, а темный человекя-яв других.Просвещенный, мудрый человек всегда старается помочь проявлению лучших свойств у других людей; темный человек поступает наоборот.VIII. Ошибки и заблужденияЗло ошибки не в том, что она бывает, а в том, что люди, сделав ошибку, не стараются исправить ее. :Правитель одной области жаловался на то, что у него в области много воров, и просил совета, как избавиться от них. Конфуций сказал: "Если вы бы обуздали свою жадность, то у вас не было бы и воров. Люди не стали бы воровать и тогда, если бы вы предлагали награду за воровство".IX. Учения о жизни, записанное учениками:Все мое учение заключается только в том, чтобы быть верными заложенному в нас божескому началу и любить людей. Любите всех людей, зная, что преступников надо жалеть.Не думайте, что братья ваши только те, кто братья ваши по крови,я-явсе люди братья. :Будьте справедливы, поймите обижающих вас. Сделавшим же вам добро воздайте добром. :И когда вы поймете, что истинное благо, смысл жизни — внутри вас, тогда вы сами станете высшим существом, то есть будете и добродетельны, и мудры, и мужественны.Чжун-юя1о неизменных законах духовной жизни, или учение о неизменяемости в состоянии середины1. Законы неба это есть то, что мы понимаем под нашей разумной природой; жизнь, согласная с этой разумной природой, называется истинной жизнью, или путем долга, истинным путем; то же, как пользоваться этим путем, называется воспитанием, или учением об обязанностях. Так то, что дано небом, называется природой. Согласно с природой называется дао. Объяснение дао называется учением. :2. Путь долга, истинный путь жизни, не должен быть покидаем ни на одно мгновение. :4. Тогда, когда не проявляется радость, удовольствие, гнев, печаль, — состояние, в котором находится душа, названо равновесием. Но раз все эти чувства проявляются в душе и достигают известного своего нормального предела, состояние, в котором находится душа, может быть названо гармонией. Равновесие — это великий корень, основа, из которой вытекают всякие человеческие поступки, а гармония — тот общий дух, по которому все должны идти.5. Пусть равновесие и гармония достигнут степени совершенства, и счастье воцарится везде — и на небе, и на земле, и все будет развиваться и процветать. : Книга правителя области Шан(Шан цзюнь шу)я2Шан цзюнь шу — "Книга правителя области Шан" — философско-политический трактат, принадлежащий к наиболее древним памятникам китайской литературы. Традиция приписывает авторство этого трактата государственному деятелю и реформатору древнего Китая Гунсунь Яну (390-338 гг. до н. э.), известному в истории под именем Шан Яна — правителя области Шан, пожалованной ему циньским Сяо гуном (361-338 гг. до н. э.).Свиток первыйЗемледелие и война:Обычно правитель поощряет людей (при помощи двух средств): казенными должностями и рангами знатности; государство добивается процветания: земледелием и войной. Ныне все люди добиваются казенных должностей и рангов знатности, не занимаясь земледелием и войной, а при помощи ловких рассуждений и пустых учений. Это и называется делать людей ленивыми. У того, кто делает людей ленивыми, государство непременно ослабеет, а у того, чье (государство) ослаблено, оно непременно будет расчленено. :Устранение сильных:Если государством (управляют) при помощи добродетельных методов, в нем непременно появится масса преступников. Если государство богато, а управляют им, словно оно бедно,я-яэто называется удваивать богатство, а вдвойне богатое (государство)я- сильно. Если государство бедно, а управляют им, словно оно богато, — это называется удваивать бедность, а вдвойне бедное (государство) — слабо. :Обычно правителю важно, чтобы было много изменений; для государства важно, чтобы было мало изменений. Государство, у которого много (различных) дел, будет расчленено. Правитель, у которого мало дел, будет могущественен. :Земледелие, торговля и управлениея-ятри основные (функции) государства. :Если (правитель) добивается хорошего управления с помощью закона, (его государство) станет сильным; если правитель добивается хорошего управления, опираясь на добродетельных чиновников, (его государство) будет расчленено. (Если правитель) умело направляет три основные функции (государства), он может (безболезненно) заставлять людей менять их занятия. Когда возглавляешь большое государство, управляй им, словно малой страной; а когда стоишь во главе малого государства, управляй им, словно большой страной. :В государстве, где наказаниями избавляются от (новых) наказаний, воцаряется порядок; в государстве, где наказания вызывают (новые) наказания, воцаряется смута. Поэтому и говорят: "Коль наказываешь, то карай сурово за мелкие проступки", и тогда исчезнут наказания, дела увенчаются успехом, а государство усилится. :Страна, в которой нет недовольных, называется могущественной. :СВИТОК ВТОРОЙРассуждение о народе:Сплоченность (людей) и взаимная поддержка (проистекает оттого, что ими) управляют как добродетельными; разобщенность людей и взаимная слежка (проистекают оттого, что ими) управляют словно порочными. Там, где (к людям относятся) как к добродетельным, проступки скрываются; там же, где (к людям относятся) как к порочным, преступления жестоко караются.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84

 детское кресло bumbo    
 zambaiti-5731z 

Когда проступки скрываются,я-янарод победил закон; когда же преступления строго наказываются, — закон победил народ. Когда народ побеждает закон, в стране воцаряется беспорядок; когда закон побеждает народ, армия усиливается. Поэтому-то и сказано: "Если управлять людьми, как добродетельными, то неизбежна смута, и страна погибнет; если управлять людьми, как порочными, то всегда утверждается (образцовый) порядок, и страна достигает могущества".:Наказания порождают силу, сила порождает могущество, могущество порождает величие, вселяющее трепет, а величие, вселяющее трепет, порождает добродетель. Итак, добродетель ведет свое происхождение от наказания. : СВИТОК ТРЕТИЙРассуждения о единомКогда создается государство, надлежит систему правления привести в соответствие с (нуждами) времени; когда вводятся законы управления, надлежит поступать осторожно; когда стремятся направить все усилия на Единоея1, надлежит действовать осмотрительно; когда занимаются основным делом, надлежит сосредоточить его в одних руках. Когда система правления соответствует (нуждам) времени, обычаи государства могут быть изменены, и народ будет следовать установленному порядку. Если законы управления ясны, чиновники не будут нарушать (их). Если все усилия государства направлены на Единое, то и людей (легче) использовать. :Введение законовЯ слышал, что когда мудрые правители древности вводили законы, люди не совершали нарушений; когда выдвигали за дела, способности людей развивались; когда вводили поощрения, армия была грозна. Эти три (принципа) являются основой хорошего управления. :Введение основных правил:Закон должен стать обычаем; (когда он станет обычаем), (государство) будет иметь в избытке все, в чем нуждается. СВИТОК ЧЕТВЕРТЫЙНаграды и наказания:То, что называют "установить единые (правила) наказаний", означает: ранги знатности не спасают от наказаний. : Об основах политики:Справедливым называют (такое положение), когда сановники преданны, когда сыновья почтительны с родителями, когда младшие соблюдают ли в отношении старших, когда установлено различие между мужчинами и женщинами; (но все это достигается) не путем справедливости, а путем неизменных законов. : СВИТОК ПЯТЫЙправитель и сановники: (Метод, при помощи которого) умный правитель управляет Поднебесной, заключается в следующем: надлежит во всех делах следовать закону, а награждать согласно личным заслугам. :ДРЕВНИЕ ГРЕЦИЯ И РИМГераклитФрагментыя11. Хотя этот логос существует вечно, люди не понимают его — ни прежде, чем услышат о нем, ни услышав впервые. Ведь все совершается по этому логосу, а они уподобляются невеждам, когда приступают к таким словам и к таким делам, какие я излагаю, разделяя каждое по природе и разъясняя по существу. От остальных же людей скрыто то, что они делают бодрствуя, точно так же как они свои сны забывают.2. Поэтому необходимо следовать всеобщему. Но хотя логос всеобщ, большинство людей живет так, как если бы имело собственное понимание. :4. Если бы счастье заключалось в телесных удовольствиях, мы бы назвали счастливыми быков, когда они находят горох для еды. :6. Солнце — не только новое каждый день, но вечно и непрерывно новое.8. Враждующее соединяется, из расходящихся — прекраснейшая гармония, и все происходит через борьбу. :29. Лучшие люди одно предпочитают всему: вечную славу — преходящим вещам; толпа же насыщается подобно скоту. :33. И воле одного повиновение — закон. :41. Мудрость заключается только в одном: признать разум как то, что управляет всем при помощи всего. :43. Своеволие следует гасить скорее, чем пожар.44. Народ должен сражаться за закон, как за свои стены. :49. Один для меня — десять тысяч, если он — наилучший. :91. В одну и ту же реку нельзя войти дважды, и нельзя дважды застигнуть смертную природу в одном и том же состоянии. :104. Каков у них ум, или разумение? Народным певцам они верят, и учитель для них — толпа, ибо не знают они, что "многие — плохи, немногие же — хороши". :110. Не лучше было бы людям, если бы исполнилось все, чего они желают.114. Тем, кто желает говорить умно, должно укрепить себя этим для всех общим, как город, законом и много крепче. Ведь все человеческие законы питаются единым божественным, который простирает свою власть, насколько желает, всему довлеет и над всем одерживает верх. :116. Всем людям свойственно познавать самих себя и мыслить. ДемокритФрагменты и свидетельства о его учениия1Политика433. Интересы государства должно ставить выше всего прочего, и должно заботиться, чтобы оно хорошо управлялось. Чтобы содействовать этому, не следует бороться против справедливости и для своей (личной) пользы применять насилие против общего блага. Ибо хорошо управляемое государство есть величайший оплот: в нем все заключается и, когда оно сохраняется, все цело, а погибает оно, с ним вместе и все гибнет.434. Приличие требует подчинения закону, власти и умственному превосходству.435. Тяжело находиться в повиновении у худшего.436. По самой природе управлять свойственно лучшему.437. Их (таких мужей, как Парменид, Мелисс и др.) искусство управлять государством, как наивысшее из всех искусств. Демокрит рекомендует изучать и советует принимать на себя труды, от которых рождаются великие и славные дела для людей. :439. Государственный муж не отнесется с пренебрежением к истинной почести и к оказываемому ему расположению, основанному на любви и на хорошем отношении к нему тех, кто его чтит, и не пренебрежет мнением общества о себе, избегая "нравиться близким", как требовал Демокрит.440. Гражданская война есть бедствие для той и другой враждующей стороны. Ибо и для победителей и для побежденных она одинаково гибельна. :443. Бедность в демократии настолько же предпочтительнее так называемого благополучия граждан при царях, насколько свобода лучше рабства. :445. "Чем менее достойны дурные граждане получаемых ими почетных должностей, тем более они становятся небрежными и исполняются глупости и наглости".446. "Люди больше помнят о сделанных (начальствующими лицами) ошибках, чем об удачных делах их. И ведь такое (отношение) правильно. В самом деле, подобно тому как не должно хвалить того, кто возвращает вверенные на хранение деньги, не возвращающий же заслуживает порицания и наказания, точно так же и начальствующее лицо. Ибо оно избрано не для того, чтобы дурно вести дело, но чтобы (вести его) хорошо". :450. Законы не мешали бы каждому жить, как ему угодно, если бы один не вредил другому. Зависть полагает начало раздору среди людей. 451. Закон хочет хорошо устроить жизнь людей. Сможет же он сделать это в том случае, если сами люди хотят, чтобы им было хорошо. Ибо закон обнаруживает свое благотворное действие лишь тем, кто ему повинуется.452. Совершающих преступления, за которые полагается ссылка или тюрьма, или штраф, должно осуждать и не освобождать от заслуженного наказания. А кто противозаконно оправдывает таких из корыстолюбия или личного пристрастия, тот поступает несправедливо, и это должно лежать на его совести.453. Должно во что бы то ни стало убивать все, что приносит вред и попирает справедливость. Тот, кто это делает, сохраняет при всяком государственном строе спокойствие духа, право, мужество и имущество скорее, чем тот, кто этого не делает. :455. Должно быть позволено каждому безнаказанно убивать всякого разбойника и пирата. Это убийство должно остаться безнаказанным, независимо от того, совершено ли оно по собственному желанию, или по наущению, или по решению суда. :456а. Законы он (Демокрит) называл дурной выдумкой и говорил: "Не следует мудрецу повиноваться законам, но (должно) жить свободно".457. Мудрому человеку вся земля открыта. Ибо для хорошей души отечество — весь мир.458.яПриобретать деньги — не бесполезно, но добывать их неправыми путями — самое худшее дело. :465.яПереносить бедность с достоинством свойственно благоразумному. :470.яРазумная трата денег полезна в том отношении, что позволяет показать себя человеком щедрым и полезным для народа, пользование же деньгами без ума есть бесполезная для общего блага трата, служащая лишь для того, чтобы задать тон. Платон Государствоя1Постановка о справедливости. :Кто находит в своей жизни много несправедливых поступков, тот, подобно детям, внезапно разбуженный ото сна, пугается и в дальнейшем ожидает лишь плохого. А кто не знает за собой никаких несправедливых поступков, тому всегда сопутствует отрадная надежда, добрая "кормилица старости": к этому я добавлю, что обладать состоянием — это, конечно, очень хорошо, но не для всякого, а лишь для порядочного человека.Справедливость, как воздаяние должного каждому человеку. (Но): во всех государствах справедливостью считается одно и то же, а именно то, что пригодно существующей власти. : Если бы государство состояло из одних только хороших людей, все бы, пожалуй, оспаривали друг у друга возможность устраниться от правления, как теперь оспаривают власть. Отсюда стало бы ясно, что по существу подлинный правитель имеет в виду не то, что пригодно ему, а то, что пригодно подвластному, так что всякий понимающий это человек вместо того, чтобы хлопотать о пользу другого, предпочел бы, чтобы другие позаботились о его пользе. :Справедливость и несправедливость. : Справедливый человек схож с человеком мудрым и достойным, а несправедливый — невежда и недостойный: Справедливость — это добродетель и мудрость, а несправедливость — порочность и невежество. :Она и сильнее несправедливости, раз та не что иное, как невежество. :И богам несправедливый враждебен, а справедливый им — друг. :Справедливый счастлив, а несправедливыйя-яэто жалкий человек. Несправедливость никогда не может быть выгоднее справедливости.Говорят, что творить несправедливость обычно бывает хорошо, а терпеть ее плохо. Однако, когда терпишь несправедливость, в этом гораздо больше плохого, чем бывает хорошего, когда ее творишь. Поэтому, когда люди отведали и того и другого, то есть и поступали несправедливо, и страдали от несправедливости, тогда они, раз уж нет сил избежать одной и придерживаться другой, нашли целесообразным договориться друг с другом, чтобы и не творить несправедливости, и не страдать от нее. Отсюда взяло свое начало законодательство и взаимный договор. Установления закона и получили имя законных и справедливых — вот каково происхождение и сущность справедливости.:Испытывая нужду во многом, многие люди собираются воедино, чтобы обитать сообща и оказывать друг другу помощь: такое совместное поселение и получает у нас название государства. :Его создают наши потребности. :Модель идеального государства (утопия). :Сейчас мы лепим в нашем воображении государство, как мы полагаем, счастливое, но не в отдельно взятой его части, не так, чтобы лишь кое-кто в нем был счастлив, но так, чтобы оно было счастливо все в целом: При росте и благоустройстве нашего государства надо предоставить всем сословиям возможность иметь свою долю в общем процветании, соответственно их природным данным.Устранение богатства и бедности в идеальном государстве. Роль правильного воспитания, обучения и законов в идеальном государстве. :Правильное воспитание и обучение пробуждает в человеке хорошие природные задатки, а у кого они уже были, те благодаря такому воспитанию становятся еще лучше. :Даже игры наших детей должны как можно больше соответствовать законам, потому что, если они становятся беспорядочными и дети не соблюдают правил, невозможно вырастить из них серьезных законопослушных граждан.Четыре добродетели идеального государства. Ясно, что оно мудро, мужественно, рассудительно и справедливо. :Действительно мудрымя-яведь в нем осуществляются здравые решения. :Эти-то здравые решения и суть какое-то знание; невежество здесь не поможет, надо уметь хорошо рассуждать. :Государство, основанное согласно природе, всецело было бы мудрым благодаря совсем небольшой части населения, которая стоит во главе и управляет, ее знанию. :Здесь говорится о мужестве как о гражданском свойстве. :Рассудительность:- это власть над определенными удовольствиями и вожделениями — так ведь утверждают, приводя выражение "преодолеть самого себя". :(Она присуща) и правителям, и подвластным. :Мы еще в начале, когда основывали государство, установили, что делать это надо непременно во имя целого. Так вот это целое и есть справедливость или какая-то ее разновидность. :Государство мы признаем справедливым, когда имеющиеся в нем три различных по своей природе сословия1 делают каждое свое дело. А рассудительным, мужественным и мудрым мы признаем государство, вследствие соответствующего состояния и свойств представителей этих же самых сословий. :Значит:, мы точно так же будем расценивать и отдельного человека: в его душе имеются те же виды, что и в государстве. :Три начала человеческой души. :Одно из них, с помощью которого человек способен рассуждать, мы назовем разумным началом души, а второе, из-за которого человек влюбляется, испытывает голод и жажду и бывает охвачен другими вожделениями, мы назовем началом неразумным и вожделеющим, близким другом всякого рода удовлетворения и наслаждений. И: яростное начало. :Как в государстве три рода начал, его составляющих: деловое, защитное, совещательное, так и в душе есть тоже третье начало — яростный дух. По природе своей оно служит защитником разумного начала, если не испорчено дурным воспитанием. :Итак, способности рассуждать подобает господствовать, потому что мудрость и попечение обо всей душе в целом — это как раз ее дело, начало же яростное должно ей подчиняться и быть ее союзником. :Оба эти начала, воспитанные таким образом (с помощью искусства, хорового пения и гимнастики. — Сост.), обученные и подлинно понявшие свое назначение, будут управлять началом вожделеющим, а оно составляет большую часть души каждого человека и по своей природе жаждет богатства.(Справедливый человек) не позволит ни одному из имеющихся в его душе начал выполнять чужие задачи или досаждать друг другу взаимным вмешательством: он правильно отводит каждому из этих начал действительно то, что им свойственно; он владеет собой, приводит себя в порядок и становится сам себе другом. :Таков он и в своих действиях, касаются ли они приобретения имущества, ухода за своим телом, государственных дел или же частных соглашений. :Справедливое государство и справедливый человек : ничем не отличаются. :Соответствие пяти типов душевного склада пяти типам государственного устройства. Сколько видов государственного устройства, столько же, пожалуй, существует и видов душевного склада. :Если среди правителей выделится кто-нибудь один, это можно назвать царской властью, или же правителей несколько, тогда это будет аристократия.Хорошим и правильным я называю именно подобного рода государство и государственное устройство, да и отдельного человека тоже, а все остальные виды :я считаю плохими: в них ошибочны и государственное правление, и душевный склад частных людей. Видов порочного государственного устройства четыре. :(Далее Платон рисует модель идеального государства как справедливое правление лучших и благородных, т. е. аристократии, где действуют хорошие законы, государство заботится и болеет за своих граждан, у стражей государства отсутствует собственность, вводится общность жен и детей — Сост.).:Когда один из граждан такого государства испытывает благо или зло, такое государство обязательно :и все целиком будет вместе с этим гражданином либо радоваться, либо скорбеть. :Если один гражданин ушиб палец — :всему государству больно. :Народ в идеальном государстве — граждане. :Правители здесь называются спасителями и помощниками, между собой они — именуются "сотоварищами по страже". :У граждан общие радости и горе: Это — причина общности жен и детей у защитников государства. :Кто выкажет способность охранять законы и обычаи государства, тех и надо назначать стражами. У стражей не должно быть ни собственных домов, ни земли, и вообще никакого имущества, они получают пропитание от остальных граждан как плату за свою сторожевую службу и сообща все потребляют, коль уж они должны быть подлинными стражами. :Правителями государства должны быть философы. :Пока в государствах не будут царствовать философы либо так называемые нынешние цари и владыки не станут благородно и основательно философствовать и это не сольется воедино — государственная власть и философия, и пока не будут в обязательном порядке отстранены те люди, — а их много, — которые ныне стремятся порознь либо к власти, либо к философии, до тех пор: государствам не избавиться от зол. :Философу присущи четыре основные добродетели идеального государства. Он: будет человеком, памятливым от природы, способным к познанию, великодушным, тонким и к тому же другом и сородичем истины, справедливости, мужества и рассудительности. :Идея (эйдос) блага. :Идея блага — вот это самое важное знание; через нее становятся пригодными и полезными справедливость и все остальное. :Идея блага — причина знания и познаваемости истины. Как ни прекрасно и то, и другое — познание и истина, но, если идею блага ты будешь считать чем-то еще более прекрасным, ты будешь прав. :Еще об отборе правителей и их воспитании. (Надо): отдавать предпочтение самым надежным, мужественным и по возможности самым благообразным: У них: должна быть острая восприимчивость к наукам и быстрая сообразительность. :Надо искать человека с хорошей памятью, несокрушимо твердого и во всех отношениях трудолюбивого. :Это должно быть исключительно одаренная натура.:И в том, что касается истины, мы будем считать душу покалеченной точно так же, если она, несмотря на свое отвращение к намеренной лжи (этого она и у себя не выносит, и возмущается ложью других (людей), все же снисходительно станет допускать ложь нечаянную и не смущаться, когда ей укажут на невежество, в котором она легкомысленно выпачкалась не хуже свиньи.:И что касается рассудительности, мужества, великодушия, а также всех других частей добродетели, надо не меньше наблюдать, кто проявляет благородство, а кто — подлость. Не умеющий это различать — будь то частное лицо или государство, — сам того не замечая, привлечет для тех или иных надобностей — в качестве друзей ли или правителей — людей, хромающих на одну ногу и подлых.:Если мы подберем людей здравых телом и духом и воспитаем их на возвышенных знаниях и усиленных упражнениях, то самой справедливости не в чем будет нас упрекнуть и мы сохраним в целости и государство, и его строй. :Справедливость воспитывается в человеке с детства. :Четыре вида извращенного государственного устройства. :Я говорю как раз о тех видах, которые пользуются известностью. :Раз видов государств пять, то и у различных людей должно быть пять различных устройств души. :Человека, соответствующего правлению лучших — аристократическому, мы уже: правильно признали его хорошим и справедливым.Раз мы начали с рассмотрения государственных нравов, а не отдельных лиц:, то и теперь возьмем сперва государственный строй, основывающийся на честолюбии,: назовем его "тимократией" или "тимархией". :Затем — олигархию и олигархического человека; далее бросим взгляд на демократию и понаблюдаем человека демократического; наконец,: управляемое тиранически: и тиранический склад души человека.Тимократия. :Каким способом из аристократического правления может получиться тимократическое? Может быть, это совсем просто, и изменения в государстве обязаны своим происхождением раздорам, возникающим внутри той его части, которая обладает властью? Если же в ней царит согласие, то, хотя бы она была и очень мала, строй остается незыблемым. Там побоятся ставить мудрых людей на государственные должности, потому что там уже нет подобного рода простосердечных и прямых людей. :Это государство будет вечно воевать.Олигархия. :Это строй, основанный на имущественном цензе, у власти стоят там богатые, а бедняки не участвуют в правлении. :Скопление золота в кладовых у частных лиц губит тимократию; они прежде всего выискивают, на что бы его употребить, и для этого перетолковывают законы, мало считаясь с ними; так поступают и сами богачи, и их жены. :Чем больше они ценят дальнейшее продвижение по пути наживы, тем меньше почитают они добродетель. :Раз в государстве почитают богатство и богачей, значит там меньше всего ценятся добродетель и ее обладатели. :Установление имущественного ценза становится законом и нормой олигархического строя: чем более этот строй олигархичен, тем выше ценз; чем менее олигархичен, тем ценз ниже.:Олигархия переходит в демократию примерно следующим образом: причина здесь в ненасытной погоне за предполагаемым благом, состоящим якобы в том, что надо быть как можно богаче.Демократия. Демократия, на мой взгляд, осуществляется тогда, когда бедняки, одержав победу, некоторых из своих противников уничтожат, иных изгонят, а остальных уравняют в гражданских правах и в замещении государственных должностей, что при демократическом строе происходит большей частью по жребию. :Так устанавливается демократия, происходит ли это силой оружия или же потому, что ее противники, устранившись, постепенно отступят. :В государстве появится полная свобода и откровенная возможность делать что хочешь. :В демократическом государстве нет никакой надобности принимать участие в управлении, даже если ты к этому и способен; не обязательно и подчиняться, если ты не желаешь. :При таком государственном строе люди, приговоренные к смерти или к изгнанию, тем не менее остаются и продолжают вращаться в обществе: Человеку оказывается почет, лишь бы он обнаружил свое расположение к толпе. :Эти и подобные им свойства присущи демократическому строю, не имеющего должного управления, но приятному и разнообразному.Тирания. :Когда во главе государства, где демократический строй и жажда свободы, доведется встать дурным виночерпиям, государство это сверх должного опьяняется свободой в неразбавленном виде, а своих должностных лиц карает, если те недостаточно снисходительны и не предоставляют всем полной свободы: Граждан, послушным властям, там смешивают с грязью как ничего не стоящих добровольных рабов, зато правителей, похожих на подвластных, и подвластных, похожих на правителей, там восхваляют и почитают. :А кончат они: тем, что перестанут считаться даже с законами — писанными или неписанными. :Ведь чрезмерная свобода, по-видимому, и для отдельного человека, и для государства оборачивается не чем иным, как чрезвычайным рабством. :Так вот, тирания возникает: из демократии.Три "части" демократического государства: трутни, богачи и народ. :Заключение: призыв соблюдать справедливость. :Всегда будем держаться вышнего пути и всячески соблюдать справедливость вместе с разумностью, чтобы, пока мы здесь, быть друзьями самим себе и богам.Законыя1Основной принцип законодательства. :Критские законы: недаром особенно славятся среди эллинов. Они правильны, так как делают счастливыми тех, кто ими пользуется, предоставляя им все блага. Есть два рода благ: одни — человеческие, другие — божественные. Человеческие зависят от божественных. Первое же и главенствующее из божественных благ — это разумение; второе, сопутствующее разуму здравое состояние души; из их смешения с мужеством возникает третье благо — справедливость; четвертое благо — мужество. Все эти блага по своей природе стоят впереди:, и законодателю следует ставить их в таком же порядке. Затем ему надлежит убедить сограждан, что все остальные предписания имеют в виду именно это. :Законодателю следует позаботиться о браках, соединяющих людей, а затем — о рождении детей и воспитании как мужчин, так и женщин от ранних лет и до зрелых — вплоть до старости. Он должен заботиться о том, чтобы почет, как и лишение его, были справедливыми, наблюдать людей во всех их взаимоотношениях, интересоваться их скорбями и страстями, своевременно выражая им порицание и похвалу посредством самих законов. :Добродетель: ради нее-то и установил устроитель свои законы.Над всем: стоит разум, :он-то, став общим установлением государства, получает название закона. :Мусическое (хоровое) воспитание как необходимое условие истинного законодательства.Верно направленные удовольствия и страдания составляют воспитание.:Воспитание есть привлечение и приведение детей к такому образу мыслей, который признан законом правильным. :Историческая необходимость нового законодательства. Самые благородные нравы, пожалуй, возникают в таком общежитии, где рядом не обитают богатство и бедность. Ведь там не будет места ни наглости, ни несправедливости, ни ревности, ни зависти.:Не надо устанавливать законами могущественные и несмешанные власти, принимая во внимание, что государство должно быть свободным, разумным и дружественным самому себе; законодатель должен давать законы, имея в виду именно это. :Итак, мы утверждаем, что государство, желающее себя сохранить и по мере человеческих сил быть счастливым, должно по необходимости правильно оценивать честь и бесчестье. Но самое ценное по праву — это блага, относящиеся прежде всего к душе, если в ней есть рассудительность, затем прекрасные качества тела и, в-третьих, так называемые блага, относящиеся к имуществу и достатку. Если какой-либо законодатель или какое-то государство выйдут за эти пределы, оценив наиболее высоко достаток или поместив в смысле ценности низшее перед высшим, они совершат дело и негосударственное, и нечестивое. ::(Правильные законы) делают счастливыми тех, кто ими пользуется, предоставляя им все блага. :Законодатель должен иметь в виду троякую цель: чтобы устрояемое государство было свободным, внутренне дружелюбным и обладало разумом.Общее вступление к законодательству.Географические условия будущего государства. :Государство: будет отстоять от моря примерно на 80 стадий (примерно 14 км. — Сост.). Если бы оно было приморским — не производило бы всего необходимого, но и испытывало бы во многом недостаток, ему понадобилось бы великий спаситель и божественные законодатели, чтобы воспрепятствовать развитию всевозможных дурных наклонностей. Правда оно расположено к морю ближе, чем должно: Пусть будущих граждан будет пять тысяч сорок. :На столько же частей будут разделены земля и жилища. ::Возникновение наилучшего государства произойдет лишь тогда, когда явится истинный по природе законодатель и когда мощь его будет действовать сообща с самыми сильными в государстве лицами: Чем меньше число лиц стоит у власти, тем она крепче. :Предварительный набросок идеального законодательства.:Итак, какого рода государственный строй установим мы мысленно в нашем государстве?Те: виды — монархия, олигархия, аристократия, демократия — не государства, а попросту сожительство граждан, где одна их часть владычествует, а другая рабски повинуется. Каждое такое сожительство получает наименование по господствующей в нем власти. Если бы и наше государство надо было наименовать таким образом, то должно было бы назвать его по имени бога: Государства, где правит не бог, а смертный, не могут избегнуть зол и трудов.Существует столько же видов законов, сколько есть видов государственного устройства. :Законы, по мнению иных людей, не должны иметь в виду ни войну, ни всю добродетель в целом; :законы должны иметь целью пользу уже установившегося правления так, чтобы оно оставалось навеки и не было никогда нарушено. Такое определение справедливости они считают согласным с природой: гласящее, что справедливость есть польза сильнейшего: А ведь подобное положение вещей :не есть государственное устройство: неправильны те законы, что установлены не ради общего блага всего государства в целом. Там, где законы установлены в интересах нескольких человек, речь идет не о государственном устройстве, а только о внутренних распрях, и то, что считается там справедливостью, носит вотще это имя.Не ради нового словца назвал я сейчас правителей служителями законов, я действительно убежден, что спасение государства зависит от этого больше, чем от чего-то иного. В противном случае государство гибнет. Я вижу близкую гибель того государства, где закон не имеет силы и находится под чьей-либо властью. Там же, где закон — владыка над правителями, а они его рабы, я усматриваю спасение государства. :Пусть у нас мерой всех вещей будет бог. :Вслед за: богами разумный человек станет почитать священными обрядами даймонов (демонов, духов. — Сост.), а после них и героев. Затем следует священное почитание, согласно с законом, частных святилищ родовых богов и почитание тех родителей, что еще живы, ведь священная наша обязанность — выплатить им самые большие и настоятельные долги — древнейшие из всех наших повинностей; мы должны сознавать, что все, чем мы обладаем и что имеем, принадлежит тем, кто нас родил и вскормил; потому-то и должно по мере сил предоставлять все это к их услугам: во-первых, наше имущество, затем — наше тело, наконец — нашу душу. Только этим можем мы отплатить нашим родителям, когда они состарятся и нужды их увеличатся, за их заботливость, за муки родов и давние страдания, которые они претерпели ради нас в нашем детстве. :Законы: будут частью убеждать, частью исправлять с помощью силы и правосудия те характеры, которые не повинуются убеждению: законы, руководясь советом богов, сделают наше государство вполне счастливым и блаженным.:Законодателю нельзя высказывать два различных мнения относительно одного и того же предмета, а следует всегда иметь одно и то же.В законах должно всегда предпочитать краткость. :Законодатель всегда должен предпослать своим законам вступления. :Все золото, которое есть на земле и под землей, нельзя сравнить с добродетелью:1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84

 коляски для кукол мелобо    
 коллекция barbados, производство tubadzin 

Не золото надо завещать детям, а побольше совестливости.Во главе всех благ как для богов, так и для людей стоит правда. Кто хочет быть счастливым и блаженным, тот с самого начала должен быть ей причастен, чтобы правдиво прожить по возможности долгое время. Такой человек внушает доверие, но его не внушает тот, кому мила добровольная ложь; кому же мила невольная ложь, тот безрассуден.Кто не совершает несправедливости — почтенен; но более чем вдвое достоин почета тот, кто и другим не позволяет ее совершать. Ибо первый равноценен одному, второй же — многим. ::Любой должен уметь сочетать яростный дух с величайшей кротостью. Есть только одно средство избежать тяжких, трудноисцелимых и даже вовсе неисцелимых несправедливостей со стороны других людей — это бороться с ними, отражать, побеждать и неуклонно карать их. :В душах большинства людей есть врожденное зло, величайшее из всех зол; каждый извиняет его в себе и вовсе не думает его избегать. Зло это заключается вот в чем: говорят, что всякий человек по природе любит самого себя и что таким он должен быть. Но поистине в каждом отдельном случае виновником всех проступков человека выступает как раз его чрезмерное себялюбие. Ибо любящий слеп по отношению к любимому, так что плохо может судить, что справедливо, хорошо и прекрасно и всегда склонен отдавать предпочтение перед истиной тому, что ему присуще. Кто намерен стать выдающимся человеком, тот должен любить не себя и свои качества, а справедливость, осуществляемую им самим либо кем-то другим.Из этого же заблуждения проистекает и то, что всем свое собственное невежество кажется мудростью.:Всякому ясно, что законодательство — это великое дело. Но если хорошо устроенное государство поставит непригодную власть над хорошо установленными законами, то законы эти не принесут никакой пользы и положение создается весьма смешное; более того, это поведет к величайшему ущербу для государства и к его гибели. :Ни один судья и ни одно должностное лицо не должны действовать бесконтрольно. :Более чем умением хорошо властвовать, должно хвалиться умением хорошо подчиняться: прежде всего — умением подчиняться законам, что будет означать подчинение богам; затем — умением юношей подчиняться старшим, честно прожившим всю свою жизнь.Всякое государство перестает быть государством, если суды в нем не устроены надлежащим образом.Назначение судов известным образом относится к избранию правителей. В самом деле, каждый правитель в определенных случаях выступает как судья; судья же, не будучи правителем, тем не менее становится им — и притом не последним — в тот день, когда своим приговором заканчивает судебное дело.Обвинения в государственных преступлениях должны сперва передаваться на решение народа. Когда наносят обиду государству, пострадавшими оказываются все граждане. :Что касается разбора частных дел, то по мере сил все должны принимать и в нем участие. Кто не использует возможность общего отправления правосудия, тот считается вовсе не имеющем отношения к государству.:Цель законодателя и стража законов: человек должен стать хорошим, он должен обладать подобающей ему душевной добродетелью. Наконец, и все государство: не допустит, чтобы у власти встали худшие: граждане скорее предпочтут покинуть свое государство и отправиться в изгнание, :пока не изменится тот государственный строй, которому свойственно делать людей худшими. :Порицайте те законы, которые не могут вести к этой цели, а те, что могут, приветствуйте, примите их благосклонно и живите под ними.Закон должен безмолствовать перед повинующимся. По закону ни одно наказание не имеет в виду причинить зло. Нет, наказание производит одно из двух действий: оно делает наказуемого либо лучшим, либо менее испорченным. Но если будет обнаружено, что подобный поступок совершен каким-нибудь гражданином, который нанес великое, несказанное оскорбление богам, своим родителям или государству, то судье придется считать его неисцелимым. :Наказание такому человеку — смерть, и это еще наименьшее из зол. Для остальных граждан полезным примером станет бесславие преступника и то, что его труп будет выброшен за пределы страны. Его детям и его роду, если они не будут походить нравом на своего отца,- честь и слава; все будут говорить, то они хорошо и мужественно перешли от зла к добру. Имущество кого-либо из таких преступников государству не подобает конфисковывать.Вообще никто никогда не должен оставаться безнаказанным за какой бы то ни было поступок, даже если совершивший его бежал за пределы государства.После преступлений против богов идут преступления, касающиеся ниспровержения существующего государственного строя. Кто стремится сделать законы рабами людей и заставляет государство подчиниться партиям, проводит своего ставленника на государственную должность, не считаясь с законами, и заставляет государство подчиняться партиям, того, раз он при этом прибегает к насилию, возбуждая противозаконное восстание, надо считать самым отъявленным врагом всего государства в целом.Всякий человек, если он хоть на что-то годен, должен оповещать правителей о заговорах, имеющих целью насильственное и вместе с тем противозаконное изменение государственного строя, и должен привлекать заговорщика к суду. :Для вора, уворует ли он что-нибудь большое или какую-нибудь мелочь, будет опять-таки установлен один закон и одно судебное взыскание, одинаковое для всех воров. Прежде всего вору придется в двойном размере возместить стоимость украденного, в противном случае он будет подвергнут тюремному заключению, пока не уплатит деньги или не примирится со своим обвинителем.:При рассмотрении любого вреда, нанесенного несправедливостью:, здесь бывает два вида несправедливых поступков: во-первых — умышленные, во-вторых — неумышленные. Дело в том, что вред, причиненный невольно, встречается не реже и вредит не меньше всякого рода добровольно наносимого вреда. :Законодателю надо смотреть, каковы были по отношению к справедливости намерения и образ действий человека, когда он оказал кому-нибудь услугу или нанес какой-нибудь вред. :Всякого совершившего большой или малый несправедливый поступок закон заставит и принудит либо никогда более не отваживаться на повторение подобных поступков по доброй воле, либо совершать это в значительно меньшей степени; кроме того, надо возместить нанесенный вред. Делом или словом, удовольствием или страданием, почетом или бесчестьем, пенями или дарами — словом, вообще каким бы то ни было образом заставить человека возненавидеть несправедливость и полюбить или по крайней мере не питать ненависти к природе справедливости — это и есть задача наилучших законов. : Сочинения платоновской школы.ОпределенияВечное — то, что существует во все времена: оно было раньше и не погибло ныне.Судьба — путь от неведомого к неведомому и произвольная причина рокового деяния.Добродетель — наилучшее состояние (души), свойство смертного существа, достойное хвалы само по себе; свойство, при котором будет благо то, чем обладаешь; справедливое отношение к законам; состояние, при котором то, чем обладаешь, представляется как нечто в высшей степени подобающее; состояние, направленное на благочестие.Справедливость — умиротворенность души в самой себе и упорядоченность частей души как друг по отношению к другу, так и в целом; распределительная способность, уделяющая каждому свое по достоинству; способность, благодаря которой тот, кто ею обладает, предпочтительно избирает кажущееся ему справедливым; способность подчиняться в жизни закону; равенство в общежитии; способность повиноваться правильным законам. :Свобода — власть над жизнью, независимость во всем; возможность жить по-своему; щедрость в использовании имущества и владении им. :Закон — решение спорных дел, осуществляемое властью.Правый суд — решение спора о справедливом и несправедливом.Законность — повиновение правильным законам. :Государство — общность множества людей, достаточно сильная для процветания; узаконенное сообщество многих людей.Мышление — первоначало знания.Законное — упорядоченность закона, способная творить справедливость.Правление — забота обо всем.Власть — опека закона.Законодатель — творец законов, согласно которым должно управляться государство.Закон — государственное постановление большинства, не ограниченное определенным временем.Постановление — общественное решение, ограниченное определенным временем.Софист — охотник за благородными и богатыми молодыми людьми, состоящий у них на жалованьи.Законодательное искусство — умение создать хорошо организованное государство.Кара — лечение души, совершившей проступок. Аристотель Политикая1Государство и его основыТак как всякое государство представляет собою своего рода общение, всякое же общение организуется ради какого-либо блага, (ведь всякая деятельность имеет в виду предполагаемое благо), то, очевидно, все общения стремятся к какому-либо благу; преимущественно же стремиться к высшему из всех благу то общение, которое является наиболее важным из всех, как обнимающее собою все остальные общения. Это-то общение и называется государством, или общением политическим.:Назначение его, собственно говоря, вполне самодовлеющее: государство возникает ради потребностей жизни, но существует оно ради достижения благой жизни. Отсюда следует, что всякое государство — продукт естественного возникновения и что оно уподобляется в этом отношении первичным общениям — семьи и селению; оно является завершением их:Государство — продукт естественного развития, и человек, по природе своей, существо политическое; кто живет, в силу своей природы, а не вследствие случайных обстоятельств, вне государства, тот или сверхчеловек, или существо недоразвитое в нравственном отношении; его и Гомер поносит, говоря, что такой человек "без рода — без племени, вне законов, без очага"; такой человек по своей природе только не жаждет войны; а сравнить его можно с выбитой из ряда пешкой на игральной доске. :Природа государства стоит впереди (по значению. — сост.) природы семьи и индивида: необходимо, чтобы целое предшествовало своей части. :Во всех людей природа вселила стремление к государственному общению и первый, кто это общение организовал, оказал человечеству величайшее благо. Человек, нашедший свое завершение в государстве, — совершеннейшее из творений, и, наоборот, человек, живущий вне закона и права, занимает жалчайшее место в мире. Ибо опирающееся на вооруженную силу бесправие — тяжелее всего. Природа дала человеку в руки оружие — интеллектуальную и моральную силу, но он может пользоваться этим оружием и в обратную сторону; поэтому человек без нравственных устоев оказывается существом самым нечестивым и диким, низменным в своих половых и вкусовых инстинктах. Понятие справедливости связано с представлением о государстве, так как право, служащее критерием справедливости, является регулирующей нормой политического общения.:Каждое государство слагается из отдельных семей.Критический обзор предложенных проектов идеального государства, главнейших конституций и законодательствТак как мы ставим своею задачей исследование государственного общения в наиболее совершенной форме, дающей людям полную возможность жить согласно их идеальным стремлениям, то нам надлежит подвергнуть критическому рассмотрению и те из существующих форм государственного устроения, которыми, с одной стороны, пользуются на практике некоторые государства, признаваемые благоустроенными, и которые, с другой стороны, были проектированы как наиболее совершенные, некоторыми теоретиками. :Начать должно прежде всего с установления того принципа, который служит точкой отправления при настоящем рассуждении, а именно: все граждане должны принимать участие либо во всем, касающемся жизни государства, либо ни в чем, либо в одних делах они должны принимать участие, в других нет. То, чтобы граждане не принимали участия ни в чем, очевидно, невозможно, так как государство представляет известного рода общение, а, следовательно, прежде всего является необходимость иметь участие в определенном месте: место, занимаемое одним государством, представляет определенную единицу, и граждане, значит, являются общинниками одного государства. :Ясно, что государство, при прогрессивно эволюционизирующем единстве, перестанет быть государством. Ведь, по своей природе, государство представляется своего рода множеством: (индивидов и семей. — Сост.) Ясно, что государство не может быть, по своей природе, до такой степени единым, как некоторые того требуют (имеется в виду идеальное государство Платона. — Сост.), и то, что для государства выставляется высшим благом, ведет к их уничножению. :Вслед за тем надлежит рассмотреть вопрос о собственности. Какую должна она иметь организацию у тех граждан, которые стремятся пользоваться наилучшим государственным устроением? должна ли собственность быть общей или не общей? :Более предпочтителен: тот способ пользования собственностью, который практикуется теперь, особенно если он освящен обычаями и урегулирован законодательством: он заключает в себе хорошие стороны обоих систем, которые я имею в виду — именно систему собственности общей и систему собственности частной. Собственность должна быть общей только в относительном смысле, в абсолютном же она должна быть частной. Ибо, когда эксплуатация собственности будет поделена между отдельными лицами, исчезнут среди них взаимные нарекания; напротив, получится больший барыш, так как каждый будет с усердием относиться к тому, что ему принадлежит, добродетель же послужит своего рода регулятором в эксплуатации, согласно пословице "У друзей все общее". :Очевидно, лучше, чтобы собственность была частной, эксплуатация же ее общей. Дело законодателя — провести такой порядок среди граждан.Гражданство. Формы государственного строя.Монархия. Аристократия:Так как форма государственного устроения то же самое, что и политическая система, последняя же олицетворяется верховной властью в государстве, то отсюда неизбежно следует, что эта верховная власть должна быть в руках или одного, или немногих, или большинства. И когда один ли человек, или немногие, или большинство правят, руководясь общественной пользой, естественно, такие формы государственного устроения суть формы правильные, а те формы, при которых имеются в виду личные интересы или одного лица, или немногих, или большинства, суть отклонения от правильных. :Монархическое правление, имеющее в виду общую пользу, мы обыкновенно называем царской властью; властью немногих, но более одного — аристократией (или потому, что в данном случае правят лучшие, или потому, что правительство имеет в виду высшее благо государства и входящих в состав его элементов); а когда в интересах общей пользы правит большинство, тогда мы употребляем обозначение, общее для всех вообще форм государственного устроения — полития. И такое разграничение логически правильно: одно лицо или немногие могут выделяться своею добродетелью, но преуспевать во всякой добродетели для большинства — дело уже трудное; легче всего эта высшая степень совершенства может проявляться у большинства в отношении к военной доблести, так как последняя встречается именно в народной массе. Вот почему в политии наивысшая верховная власть сосредотачивается в руках военного сословия, именно пользуются этой властью лица, имеющие право владеть оружием. Отклонения от указанных правовых форм государственного устроения следующие: отклонение от царской власти — тирания; от аристократии — олигархия, от политии — демократия. В сущности тирания — та же монархическая власть, но имеющая в виду интересы одного правителя; олигархия блюдет интересы зажиточных классов, демократия — интересы неимущих классов; общей же пользы ни одна из этих отклоняющихся форм государственного устроения в виду не имеет.:Никакой иной формы государственного строя, помимо указанных выше, не существует. :Настоящим признаком отличия олигархии и демократии служит богатство и бедность; вот почему там, где власть основана — безразлично — у меньшинства или большинства — на богатстве, мы имеем дело с олигархией, а где правят неимущие, там перед нами демократия. :Ведь имущественное благосостояние — у немногих, а свободой пользуются все граждане, и на этих-то принципах (т. е. на принципах богатства и свободы) и те, и другие и основывают свои притязания на власть в государстве.:Что признается справедливостью с олигархической и демократической точек зрения? :Справедливость, по-видимому, состоит в равенстве, и так на самом деле бывает, но только не для всех, а для равных; и неравенство также представляется справедливостью, и такая есть на самом деле, но опять-таки не для всех, а лишь для неравных. Между тем люди упускают из внимания вопрос "для кого?" и потому судят фальшиво; причиной же этого является то, что они основываются тут на суждении о самих себе, в суждениях же о своих личных делах почти большая часть людей — плохие судьи. :Справедливость — понятие относительное и различается столь же от свойства объекта, сколько и субъекта. :Государство создается не ради только того, чтобы жить, но преимущественно для того, чтобы жить счастливо; в противном случае следовало бы допустить также и государство, состоящее из рабов и прочих живых существ, чего на самом деле теперь не бывает. :За добродетелью же и пороком в государствах заботливо наблюдают те, кто печется о соблюдении в государстве доброго законопорядка; в этом-то и сказывается необходимость заботиться о добродетели граждан тому государству, которое желает называться государством поистине, а не на словах только. В противном случае государственное общение превратится в простой союз, отличающийся от остальных союзов, заключенных союзниками, далеко живущими только в отношении пространства. Да и закон в таком случае оказывается простым договором,: сделать же граждан добрыми и справедливыми он не в силах. :Таким образом, целью государства служит благая жизнь и все :создается ради этой цели; само же государство представляет собой общение родов и селений ради достижения совершенного самодовлеющего существования, которое, как мы утверждаем, состоит в счастливой и прекрасной жизни, так что и государственное общение :имеет в виду проявление прекрасной деятельности, а не просто только совместное жительство. Отсюда следует, что тем, кто вкладывает большую долю для такого рода общения, надлежит принимать в государственной жизни и большее участие, нежели тем, кто, будучи равен с ними или даже превосходя их в отношении свободного или благородного происхождения, не может сравняться с ними в политической добродетели, или тем, кто, превосходя богатством, не в состоянии превзойти их в добродетели.:Законы должны быть согласованы с той или иной формой государственного строя. А если так, то, очевидно, законы, соответствующие правильным его формам, будут основаны на справедливости; законы, соответствующие отклонениям от этих правильных форм, не будут основаны на справедливости.Конечной целью всех наук и искусств является благо; высшее же благо есть преимущественная цель самой главной из всех наук и искусств, именно политики. Государственным благом является право, т. е. то, что служит на общую пользу. По общему представлению, право есть своего рода равенство. :Утверждают, что право есть нечто, имеющее отношение к личности. :Из трех форм государственного устройства, признаваемых нами нормальными, наилучшей, конечно, является та, в которой управление сосредоточено в руках наилучших.Демократия. Олигархия. Полития. Тирания.Законодательная, исполнительная и судебная властьКакая же форма государственного устроения наилучшая? В нашем предыдущем рассуждении о формах государственного устройства мы распределили их так: три формы нормальные — монархия, аристократия, полития, и три формы, отклоняющихся от нормальных, — тирания — противовес монархии, олигархия — аристократии, демократия — политии. :Легко может оказаться, что при одних условиях демократия подходит более, чем олигархия, при других — наоборот.По-видимому, однако, главными формами государственного устройства признаются две — демократия и олигархия: (Аристотель здесь спорит с современниками, сторонниками того или иного государственного строя. — Сост.).яяДемократией нужно считать такой строй, когда свободорожденные и неимущие, составляя большинство, будут иметь верховную власть в своих руках, а олигархией — такой строй, при котором власть находится в руках лиц богатых и отличающихся благородным происхождением и образующих меньшинство.:Закон должен властвовать над всеми, магистратам же и народному собранию должно быть предоставлено обсуждение детальных вопросов.:Нужно, конечно, чтобы в государственном строе, прекрасно смешанном, и демократический, и олигархический элементы были представлены, а не один какой-либо из них. :Различные виды так называемого аристократического строя: отчасти мало применимы для большинства государств, отчасти приближаются к так называемой политии (почему и говорить должно об обеих этих формах как об одной).Та жизнь блаженная, при которой нет препятствий к осуществлению добродетели, :добродетель есть средина, но нужно признать, что наилучшей жизнью будет именно "средняя" жизнь, такая жизнь, при которой "средина" может быть достигнута каждым индивидом. Необходимо установить тот же самый критерий в отношении как добродетели, так и порочности государства и его строя: ведь строй государства — это его жизнь.В каждом государстве мы встречаем три класса граждан: очень зажиточные: крайне неимущие и третьи, стоящие в средине между теми и другими. Так как, по общепринятому мнению, умеренность и средина — наилучшее, то, очевидно, и средний достаток из всех благ всего лучше. При наличии его легче всего повиноваться доводам разума, напротив, трудно следовать за этими доводами человеку сверхпрекрасному, сверхсильному, сверхзнатному, сверхслабому, сверхнизкому по своему политическому положению. Люди первой категории по преимуществу становятся наглецами и крупными мерзавцами; люди второй категории обычно делаются подлецами и мелкими мерзавцами. А из преступлений одни совершаются из-за наглости, другие — вследствие подлости. Сверх того, люди обеих этих категорий не уклоняются от власти, но ревностно стремятся к ней, а и то и другое приносит государствам вред. Далее, люди первой из указанных категорий, владея преизбытком благополучия, силы, богатства, дружеских привязанностей и т. п., не желают да и не умеют подчиняться; и это наблюдается уже с ранних пор, с детского возраста: избалованные роскошью, с которой они живут, они не привыкли повиноваться даже в школах. Поведение людей второй категории, из-за их крайней необеспеченности, чрезвычайно униженное. Таким образом, они не способны властвовать и умеют подчиняться только той власти, которая проявляется у господ над рабами; а властвовать умеют только так, как властвуют господа над рабами. Получается государство, где одни исполнены зависти, другие — презрения. А такого рода чувства очень далеки от чувства дружбы в политическом общении, которое само по себе должно заключать в себе элемент дружественности. Упомянутые же нами люди даже по одной дороге не желают идти со своими противниками.:Итак, ясно, что наилучшее государственное общение — то общение, которое достигается через посредство среднего элемента; и те государства имеют наилучший строй, где средний элемент представлен в большем количестве, где он пользуется большим значением сравнительно с обоими крайними элементами или, по крайней мере, сильнее каждого из них, в отдельности взятого. Соединившись с тем или другим из этих крайних элементов, средний элемент приобретет влияние и воспрепятствует образованию противоположных крайностей. Поэтому-то величайшим благополучием для государства является то, чтобы его граждане обладали собственностью среднею, но достаточною; а в тех случаях, когда одни владеют слишком многим, другие же ничего не имеют, возникает либо крайняя демократия, либо олигархия в чистом виде, либо тирания, именно вследствии противоположных крайностей в имущественном отношении.:Итак, очевидно, "средняя" форма государственного строя есть форма идеальная, ибо только она не ведет к партийной борьбе: там, где средний элемент многочислен, всего реже бывают среди граждан партийные распри и раздоры. :Демократия, в свою очередь, пользуется большею, в сравнении с олигархиями, безопасностью; существование их более долговечно благодаря наличности в них среднего элемента, который подавляет своею численностью и бывает сильнее представлен в государственной жизни демократий, нежели олигархий. Но когда за отсутствием среднего элемента неимущий класс подавляет своею многочисленностью, государство оказывается в злополучном состоянии и быстрыми шагами идет к гибели. В доказательство выставленного нами положения можно привести и то, что наилучшие законодатели вышли из среды среднего сословия: оттуда происходили Солон:, Ликург:, Харонд и почти большая часть остальных.:Во всяком государственном строе: основных элементов три: :первый — законосовещательный орган о делах государства, второй — магистратуры, :третий — судебные органы.Законосовещательный орган правомочен решать вопросы о войне и мире, о заключении и расторжении союзов, о законах, о смертной казни, об изгнании и конфискации имущества, об избрании должностных лиц и об их отчетности.Под кругом действия магистратуры я разумею, например, то, что в ее компетенцию входит заведование государственными доходами или охрана государственной территории.Различие судов обуславливается тремя факторами: кто судьи, что подлежит их суду, каким образом судьи назначаются. :Число отдельных видов судов. Их восемь: 1) для принятия отчета от должностных лиц, 2) для суда над теми, кто совершил преступление, наносящее ущерб государству, 3) то же, кто замыслил государственный переворот, 4) для разбора тяжб, возникающих между должностными и частными лицами по поводу оштрафования первыми последних, 5) для разбора гражданских процессов по делам, касающихся крупных торговых сделок, 6) для разбора процессов по делам об убийствах, 7) для разбора процессов, касающихся иностранцев:, 8) суд для разбора процессов по мелким торговым сделкам. :Проект идеального государства:Посмотрим теперь, сколько же имеется таких элементов, без которых было бы невозможно существование государства; в этих элементах мы и должны найти то, что мы называем необходимыми частями государства. Итак, мы должны перечислить служебные функции государства, и тогда вопрос для нас станет ясным. Должно быть 1) пропитание, 2) ремесла (человеческая жизнь нуждается во многих орудиях), 3) оружие (оно необходимо как для поддержания авторитета власти против неповинующихся внутри государства, так и для отражения несправедливых притязаний извне), 4) известный запас денежных средств для личных надобностей и для военных нужд, 5) и это прежде всего — попечение о религиозном культе, т. е. то, что называется жречеством, 6) самое необходимое — решение о том, что полезно и что справедливо во взаимных отношениях граждан между собой. Вот служебные функции, которым должны удовлетворять всякое государство: ведь государство не представляет собой случайного сброда людей, оно есть нечто самодовлеющее, как мы утверждаем, в своем существовании. :Установив это, остается рассмотреть, все ли граждане должны принимать участие в отправлении всех указанных выше служебных функций государства. :Не для всякого государственного строя возможно в данном случае установить однообразие. : Это-то и вносит различие в государственный строй: в демократических государствах все граждане участвуют во всем, в олигархических мы встречаем обратное явление.Так как мы исследуем теперь вопрос о наилучшем государственном строе, а он заключается в том, чтобы государство при нем было наиболее счастливым, счастье же, как об этом сказано ранее, не может существовать отдельно от добродетели, то из этого ясно, что в государстве, пользующемся найпрекраснейшей организацией и объединяющим в себе мужей абсолютно справедливых, а не условно справедливых, граждане не должны вести жизнь, какую ведут ремесленники или торговцы (такого рода жизнь неблагодарна и идет вразрез с добродетелью); граждане проектируемого нами государства не должны быть и землепашцами, так как они будут нуждаться в досуге и для развития своей добродетели, и для занятия политической деятельностью. Остаются те элементы государства, которые являются в нем самыми важными: военное сословие, законосовещательный орган об общих интересах и судебный орган, пекущийся о праве. Так :все гражданское население государства распадается на два класса, т. е. на военный и законосовещательный:Наилучшее государство есть :государство счастливое и руководящееся в своей деятельности принципом прекрасного. Действовать прекрасно невозможно тем, кто совершает не прекрасные поступки; и никакого прекрасного деяния ни человек, ни государство не может совершить без моральной и интеллектуальной добродетели. :Наилучшим государственным строем должно признать такой, организация которого дает возможность всякому человеку поступать в своей деятельности наилучшим образом и жить согласно. : Марк Туллий ЦицеронО государствея1 :Мудрый не станет принимать никакого участия в делах государства, если только обстоятельства и необходимость не заставят его. :И право, :я все-таки полагал бы, что пренебрегать познаниями в государственных делах мудрому человеку отнюдь не следует, так как он должен овладеть всем тем, что ему, пожалуй, рано или поздно еще придется применять. :1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84

 санки коляска имго шустрик 6 с лежачим положением на колесиках    
 купить плитку для ванной недорого москва 

Ни в одном деле доблесть человека не приближается к могуществу богов более, чем это происходит при основании новых государств и при сохранении уже основанных. :Итак, государство есть достояние народа, а народ не любое соединение людей, собранных вместе каким бы то ни было образом, а соединение многих людей, связанных между собой согласием в вопросах права и общностью интересов. Первой причиной для такого соединения людей является не столько их слабость, сколько, так сказать, врожденная потребность жить вместе. :Всякое множество людей, рассеявшихся по земле и скитавшихся по ней, благодаря согласию превратилось в гражданскую общину.Итак, всякий народ,: всякая гражданская община, являющаяся народным установлением, :всякое государство, которое, как я сказал, есть народное достояние, должны, чтобы быть долговечными, управляться, так сказать, советом, а совет этот должен исходить прежде всего из той причины, которая породила гражданскую общину. Далее, осуществление их следует поручать либо одному человеку, либо нескольким выборным или же его должно на себя брать множество людей, то есть все граждане. И вот, когда верховная власть находится в руках у одного человека, мы называем этого одного царем, а такое государственное устройство — царской властью. Когда она находится в руках у выборных, то говорят, что эта гражданская община управляется волей оптиматов. Народной же: является такая община, в которой все находится в руках народа. И каждый их трех видов государства: не наилучший, но он все же терпим, хотя один из них может быть лучше другого.Но при царской власти все прочие люди совсем отстранены от общего для всех законодательства и принятия решений, да и при господстве оптиматов народ едва ли может пользоваться свободой, будучи лишен какого бы то ни было участия в совместных совещаниях и во власти, а когда все вершится по воле народа, то, как бы справедлив и умерен он ни был, все-таки само равенство это не справедливо, раз при нем нет ступеней в общественном положении. Поэтому, хотя знаменитый перс Кир и был справедливейшим и мудрым царем, все же к такому "достоянию народа" (а это, как я уже говорил, и есть государство), видимо, не стоило особенно стремиться, так как государство управлялось мановением и властью одного человека. Если массалийцами: с величайшей справедливостью правят выборные и притом первенствующие граждане, то все-таки такое положение народа в некоторой степени подобно рабству. Если афиняне в свое время, отстранив ареопаг, вершили всеми делами только на основании постановлений и решений народа, то, так как у них не было определенных ступеней общественного положения, их община не могла сохранить своего блеска.И я говорю это о трех видах государственного устройства, если они не нарушены и не смешаны один с другим, а сохранят черты, свойственные каждому из них. Прежде всего, каждый из этих видов государственного устройства обладает пороками, о которых я уже упоминал; далее, ему присущи и другие подобные пороки: Поэтому я и считаю заслуживающим наибольшего одобрения, так сказать, четвертый вид государственного устройства, так как он образован путем равномерного смешения трех его видов, названных мною ранее.:И каждое государство таково, каковы характер и воля того, кто им правит. Поэтому, только в таком государстве, где власть народа наибольшая, может обитать свобода; ведь приятнее, чем она, не может быть ничего, и она, если она не равна для всех, уже и не свобода. Но как может она быть равной для всех, уж не говорю — при царской власти, когда рабство даже не прикрыто и не вызывает сомнений, но и в таких государствах, где на словах свободны все? :Когда в народе находился один или несколько более богатых и более могущественных человек, тогда — говорят они (т. е. сторонники демократии. — сост.) — из-за их высокомерия и надменности и создавалось вышеуказанное положение (когда граждане лишены права власти, участия в совете по делам государства, права участия в судах и т. п. — сост.), так как трусы и слабые люди уступали богатым и склонялись перед их своеволием. Но если народ сохраняет свои права, то — говорят они — это наилучшее положение, сама свобода, само благоденствие, так как он — господин над законами, над правосудием, над делами войны и мира, над союзными договорами, над правами каждого гражданина и над его имуществом1. По их мнению, только такое устройство и называется с полным основанием государством, то есть достоянием народа. Поэтому, по их словам, "достояние народа" обычно освобождается от владычества царей и "отцов", но не бывает, чтобы свободные народы искали для себя царей или власти и могущества оптиматов. И право, говорят они, в виду пагубных последствий, связанных с необузданностью народа, не следует отвергать вообще всего этого вида свободы для народа; нет ничего более неизменного и более прочного, чем народ согласный и во всем сообразующийся со своей безопасностью и свободой; но легче всего согласие это достижимо в таком государстве, где всем полезно одно и то же:Поэтому, если закон есть связующее звено гражданского общества, а право, установленное законом, одинаково для всех, то на каком праве может держаться общество граждан, когда их положение не одинаково?1:И в самом деле, если люди не согласны уравнять имущество, если умы всех людей не могут быть одинаковы, то, во всяком случае, права граждан одного и того же государства должны быть одинаковы. Да и что такое государство, как не общий правопорядок?:Поэтому, если свободный народ выберет людей, чтобы вверить им себя,- а выберет он, если только заботится о своем благе, только наилучших людей,- то благо государства, несомненно, будет вручено мудрости наилучших людей — тем более, что сама природа устроила так, что не только люди, превосходящие других своей доблестью и мужеством, должны главенствовать над более слабыми, но и эти последние охотно повинуются первым.Какой из трех видов государственного устройства наиболее одобряю я; ведь ни одного из них самого по себе, взятого в отдельности, я не одобряю и предпочитаю каждому из них то, что как бы сплавлено из них всех, взятых вместе. Но если бы понадобилось выбрать какой-нибудь один строй в чистом виде, то я одобрил бы царскую власть. (Я считаю) :наилучшим государственным устройством такое, которое, с соблюдением надлежащей меры будучи составлено их трех видов власти — царской, власти оптиматов и народной, и не возбуждает, наказывая, жестоких и злобных чувств:Если бы сама природа для нас установила права, все люди пользовались одними и теми же, а одни и те же люди не пользовались бы в разные времена разными законами: Законы же поддерживаются карой, а не нашим чувством справедливости.Но когда один боится другого (и человек — человека, и сословие — сословия), то, так как никто не уверен в своих силах, заключается как бы соглашение между народом и могущественными людьми. Так возникает определенного рода государственное устройство.Что справедливо относительно отдельных лиц, то справедливо и относительно народов:Истинный закон — это разумное положение, соответствующее природе, распространяющееся на всех людей, постоянное, вечное, которое призывает к исполнению долга, приказывая, запрещая, от преступления отпугивает:2. И мы ни постановлением сената, ни постановлением народа освободиться от этого закона не можем. :О законах:Мы должны разъяснить природу права, а ее следует искать в природе человека: Итак, ученнейшие мужи1 признали нужным исходить из понятия закона: при условии, что закон, как они же определяют его, есть заложенный в природе высший разум, велящий нам совершать то, что совершать следует, и запрещающий противоположное. Этот же разум, когда он укрепился в мыслях человека и усовершенствовался, и есть закон.Поэтому принято считать, что мудрость есть закон, смысл которого в том, что он велит поступать правильно, а совершать преступления запрещает. Полагают, что отсюда и греческое название "номос", так как закон "уделяет" каждому то, что каждому положено: Если эти рассуждения правильны:, то возникновение права следует выводить из понятия закона. Ибо закон есть сила природы, он — ум и сознание мудрого человека, он — мерило права и бесправия. Но так как весь наш язык основан на представлениях народа, то нам время от времени придется говорить так, как говорит народ, и называть законом (как это делает чернь) те положения, которые в писаном виде определяют то, что находится нужным,- либо приказывая, либо запрещая.Будем же при обосновании права исходить из того высшего закона, который, будучи общим для всех веков, возник раньше, чем какой бы то ни было писаный закон, вернее, раньше, чем какое-либо государство вообще было основано.:Я буду искать корни права в природе, под водительством которой нам и следует развивать все наше рассуждение. :Из существ всех видов и различной природы один только человек способен думать и размышлять, чего все остальные лишены. А что, не скажу — в человеке, но и на всем небе, и на земле более божественно, чем разум? Когда этот разум достигнет зрелости и совершенства, то его по справедливости называют мудростью. И вот, так как лучше разума нет ничего, и он присущ и человеку, и божеству, то первая связь между человеком и божеством — в разуме. Но если общим для божества и человека является разум, то этот разум, им свойственный, должен мыслить правильно; а так как разум есть закон, то мы, люди, должны считаться связанными с богами также и законом. Далее, между теми, между кем существует общность в виде закона, существует общность и в виде права. А те, у кого закон и право общие, должны считаться принадлежащими к одной и той же гражданской общине. Более того, если они повинуются одним и тем же империи и властия1, то они в еще большей степени повинуются небесному распорядку, божественной мысли и предержащему божеству, так что весь этот мир следует рассматривать уже как единую гражданскую общину богов и людей.:Из всего того, что обсуждают ученые люди, конечно, ничто не важно в такой степени, в какой важно полное понимание того, что мы рождены для справедливости и что не на мнении людей, а на природе основано право.:Природа создала нас для того, чтобы мы разделили между собой всю совокупность прав и пользовались ими все сообща. :И если бы люди — как по велению природы, так и в силу своего служения — признавали, что "ничто человеческое им не чуждо", как говорит поэт, то все они одинаково почитали бы право. Ведь тем, кому природа даровала разум, она даровала и здравый разум. Следовательно, она им даровала и закон, который есть здравый разум — как в повелениях, так и в запретах. Если она и даровала закон, то она даровала и право; разум был дан всем. Значит, и право было тоже дано всем: У людей существует лишь одно, равное для всех и общее правило жизни; наконец все люди связаны, так сказать, природным чувством снисходительности и благожелательности друг к другу, а также и общностью права. :Но вот что нелепее всего: думать, что все, значащееся в установлениях и законах народов, справедливо. И даже если некоторые законы изданы тиранами. :Ибо существует лишь одно право, связывающее человеческое общество и установленное одним законом. Закон этот есть подлинное основание для того, чтобы приказывать и запрещать. Кто закона этого не знает, тот — человек несправедливый, независимо от того, писаный ли этот закон или неписанный:Более того, если право не будет корениться в природе, то все доблести уничтожатся. И в самом деле, где могут существовать благородство, любовь к отечеству, чувство долга, желание служить ближнему или проявить свою благодарность ему? Ведь все это рождается оттого, что мы, по природе своей, склонны любить людей, а это и есть основа права. :Если бы права устанавливались повелениями народов, решениями первенствующих людей, приговорами судей, то существовало бы право разбойничать, право прелюбодействовать, право предъявлять подложные завещания,- если бы права эти могли получать одобрение голосованием или решением толпы.:Что касается нас, то мы можем отличить благой закон от дурного только на основании мерила, данного природой. Руководствуясь природой, отличают не только право от бесправия, но и вообще все честное от всего позорного.:Если то, что заслуживает похвалы, есть добро, то в нем самом непременно должно и заключаться нечто такое, за что это хвалят; ибо добро само по себе существует не благодаря мнениям, а от природы. Ведь если бы было не так, то мы были бы счастливы также благодаря и чужому мнению, а можно ли назвать что-либо более нелепое? Итак, раз и добро, и зло расцениваются на основании их природы и являются началами природы, то и честное, и позорное должны расцениваться по такому же правилу и их следует относить к природе. :Из этого следует: то, что с очевидностью вытекает из вышеизложенного: к праву и ко всему честному надо стремиться ради него самого. И в самом деле, все честные мужи ценят самое справедливость и право само по себе, и честному мужу не подобает заблуждаться и почитать то, что само по себе почитания не заслуживает. Итак, право само по себе требует, чтобы к нему стремились и его ценили. Но если этого заслуживает право, то этого заслуживает справедливость, а с ней и остальные доблести следует почитать ради них самих. :Справедливость не ищет ни награды, ни платы: к ней стремятся ради нее самой, а таковы же основа и смысл всех доблестей.:Несомненно, что жить в согласии с природой — высшее благо; это значит вести жизнь умеренную и согласную с доблестью; но следовать природе и как бы жить по ее закону, то есть (насколько это зависит от человека) не упускать ничего такого, что позволяет достигнуть того, чего требует природа. :В то же время природа хочет, чтобы мы жили как бы по закону доблести. ::Коль скоро "закон" должен исправлять пороки, а в доблестях наставлять, то из него и следует выводить правила жизни.:Рассмотрим снова смысл и сущность закона вообще, :дабы мы не истолковали ложно смысла того названия, которым нам придется определять права. :Итак, мудрейшие люди, вижу я, что закон и не был придуман человеком, и не представляет собой какого-то постановления народов, но он — нечто извечное, правящее всем миром благодаря мудрости своих повелений и запретов. :Закон, данный богами человеческому роду, был справедливо прославлен: ведь это — разум и мысль мудреца, способные и приказывать, и удерживать. :А возник он одновременно с божественной мыслью. Поэтому, истинный и первый закон, способный приказывать и воспрещать, есть прямой разум всевышнего Юпитера.:Но те разноообразные законы, которые, применительно к обстоятельствам, были составлены для народов, называются законами скорее в виде уступки, чем потому, что это действительно так. :Из этого следует заключить, что те люди, которые составили для народов постановления пагубные и несправедливые, нарушив свои обещания и заявления, провели все что угодно, но только не законы: Ведь они заслуживают названия закона не больше, чем решения, с общего согласия принятые разбойниками. :Итак, закон есть решение, отличающее справедливое от несправедливого и выраженное в соответствии с древнейшим началом всего сущего — природой, с которой сообразуются человеческие законы, дурных людей карающие казнью и защищающие и оберегающие честных.:Если страсти и пороки первенствующих людей обыкновенно портят все государство, то их воздержанностью оно очищается и исправляется.:И зло не только в том, что проступки совершают первенствующе люди (хотя это само по себе — большое зло), сколько в том, что у них находится очень много подражателей. Ибо, если обратиться к прошлому, то оказывается, что государство было таково, каковы были люди, занимавшие в нем наивысшее положение, и какое бы изменение не произошло в среде первенствующих, такое же последовало и в народе. Порочные первенствующие люди причиняют государству ущерб тем больший, что они не только воспринимают пороки сами, но и распространяют их в государстве. :Смысл закона именно в том, что он принят и установлен для всех.Христианство. Ислам БиблияКниги Ветхого ЗаветаИсход:Глава 20И изрек Бог все слова сии, говоря:2 Я Господь, Бог твой, который вывел тебя из земли Египетской, из дома рабства.3 Да не будет у тебя других перед лицем Моим.4 Не делай себе кумира и никакого изображения того, чтоі на небе вверху, и чтоі на земле внизу, и чтоі в воде ниже земли. :7 Не произноси имени, Господа Бога твоего, напрасно; ибо Господь не оставит без наказания того, кто произносит имя Его напрасно. :12 Почитай отца твоего и мать твою, чтобы продлились дни твои на земле, которую Господь, Бог твой, дает тебе.13 Не убивай.14 Не прелюбодействуй.15 Не кради.16 Не произноси ложного свидетельства на ближнего твоего.17 Не желай дома ближнего твоего; не желай жены ближнего твоего, ни раба его, ни рабыни его, ни вола его, ни осла его, ничего, чтоі у ближнего твоего.18 Весь народ видел громы и пламя, и звук трубный, и гору дымящуюся; и, увидев то, народ отступил и стал вдали.19 И сказал и Моисею: говори ты с нами, и мы будем слушать; но чтобы не говорил с нами Бог, дабы нам не умереть.20 И сказал Моисей народу: не бойтесь; чтобы испытать вас и чтобы страх Его был пред лицем вашим, дабы вы не грешили.21 И стоял народ вдали; а Моисей вступил во мрак, где Бог.22 И сказал Господь Моисею: так скажи сынам Израилевым: вы видели, как Я с неба говорил вам. :Глава 21И вот законы, которые ты объявишь им: :12 Кто ударит человека, так что он умрет, да будет предан смерти.13 Но если кто не злоумышлял, а Бог попустил ему попасть под руки его, то Я назначу у тебя место, куда убежать убийце.14 А если кто с намерением умертвит ближнего коварно, то и от жертвенника Моего бери его на смерть.15 Кто ударит отца своего или свою мать, того должно предать смерти.16 Кто украдет человека и продаст его, или найдется он в руках у него, то должно предать его смерти.17 Кто злословит отца своего или свою мать, того должно предать смерти.18 Когда ссорятся, и один человек ударит другого камнем или кулаком, и тот не умрет, но сляжет в постель:19 То, если он встанет и будет выходить из дома с помощью палки, ударивший не будет повинен смерти; только пусть заплатит за остановку в его работе и даст на лечение его. :22 Когда дерутся люди, и ударят беременную женщину, и она выкинет, но не будет другого вреда, то взять с виновного пеню, какую наложит на него муж той женщины, и он должен заплатить оную при посредниках;23 А если будет вред, то отдай душу за душу,24 Глаз за глаз, зуб за зуб, руку за руку, ногу за ногу,25 Обожжение за обожжение, рану за рану, ушиб за ушиб. :Глава 24: 3 И пришел Моисей, и пересказал народу все слова Господни и все законы; и отвечал весь народ в один голос, и сказали: все, чтоі сказал Господь, сделаем.4 И написал Моисей все слова Господни и, встав рано поутру, поставил под горою жертвенник и двенадцать камней, по числу двенадцати колен Израилевых. :12 И сказал Господь Моисею: взойди ко Мне на гору, и будь там; и дам тебе скрижали каменные, и закон и заповеди, которые Я написал для научения их.13 И встал Моисей с Иисусом, служителем своим, и пошел Моисей на гору Божию. :Глава 32: 7 И сказал Господь Моисею: поспеши сойти; ибо развратился народ твой, который ты вывел из земли Египетской;8яСкоро уклонились они от пути, который Я заповедал им: сделали себе литого (золотого — Сост.) тельца, и поклонились ему, и принесли ему жертвы, и сказали: "вот бог твой, Израиль, который вывел тебя из земли Египетской!".9яИ сказал Господь Моисею: Я вижу народ сей, и вот, народ он — жестоковыйный. :15яИ обратился и сошел Моисей с горы; в руке его были две скрижали откровения, на которых написано было с обеих сторон: и на той и на другой стороне написано было.16яСкрижали были дело Божие, и письмена, начертанные на скрижалях, были письмена Божии. :19яКогда же он приблизился к стану и увидел тельца и пляски, тогда он воспламенился гневом, и бросил из рук своих скрижали, и разбил их под горою. :Глава 34И сказал Господь Моисею: вытеши себе две скрижали каменные, подобные прежним, и Я напишу на сих скрижалях слова, какие были на прежних скрижалях, которые ты разбил. :4 И вытесал Моисей две скрижали каменные, подобные прежним, и, встав рано поутру, взошел на гору Синай, как повелел ему Господь; и взял в руки свои две скрижали каменные. :29 Когда сходил Моисей с горы Синай, и две скрижали откровения были в руке у Моисея при сошествии его с горы, то Моисей не знал, что лице его стало сиять лучами от того, что Бог говорил с ним. :32 После сего приблизились все сыны Израилевы, и он заповедал им все, чтоі говорил ему Господь на горе Синае. : Книги нового заветаОТ МАТФЕЯ святое благовествование:Глава 31. В те дни приходит Иоанн Креститель и проповедует в пустыне Иудейской,2.яи говорит: покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное.3.яИбо он тот, о котором сказал пророк Исаия: "глас вопиющего в пустыне: приготовьте путь Господу, прямыми сделайте стези Ему" (Исаия 40:3). :5.яТогда Иерусалим и вся Иудея и вся окрестность Иорданская выходили к нему6.яи крестились от него в Иордане, исповедуя грехи свои. :11. Я крещу вас в воде в покаяние, но Идущий за мною сильнее меня, я не достоин понести обувь Его; Он будет крестить вас Духом Святым и огнем. :13. Тогда приходит Иисус из Галилеи на Иордан к Иоанну — креститься от него.14. Иоанн же удерживал Его и говорил: мне надобно креститься от Тебя, и Ты ли приходишь ко мне?15. Но Иисус сказал ему в ответ: оставь теперь; ибо так надлежит нам исполнить всякую правду. Тогда Иоанн допускает Его.16. И крестившись Иисус тотчас вышел из воды,- и се, отверзлись ему небеса, и увидел Иоанн Духа Божия, Который сходил, как голубь, и ниспускался на Него.17. И се, глас с небес глаголющий: Сей есть Сын Мой Возлюбленный, в Котором Мое благоволение.Глава 4: 17. С того времени Иисус начал проповедовать и говорить: покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное. :Глава 51. Увидев народ, Он взошел на гору; и когда сел, приступили к Нему ученики Его.2. И Он, открывши уста Свои, учил их, говоря:3. Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное. 4. Блаженны плачущие, ибо они утешатся.5. Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю.6. Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся.7. Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут.8. Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят.9. Блаженны миротворцы, ибо они будут названы сынами Божиими.10. Блаженны изгнанные за правду, ибо их есть Царство Небесное. 11. Блаженны вы, когда будут поносить вас и гнать и всячески неправедно злословить за Меня;12. радуйтесь и веселитесь, ибо велика ваша награда на небесах: так гнали и пророков, бывших прежде вас. :17.яНе думайте, что Я пришел нарушить закон или пророков; не нарушить пришел Я, но исполнить.18.яИбо истинно говорю вам: доколе не прейдет небо и земля, ни одна йота или ни одна черта не прейдет из закона, пока не исполнится все. :21.яВы слышали, что сказано древним: "не убивай; кто же убьет, подлежит суду" (Исход 20:13). :38. Вы слышали, что сказано: "око за око, и зуб за зуб" (Исход 21:24).39.яА Я говорю вам: не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую;40.яи кто захочет судиться с тобою и взять у тебя рубашку, отдай ему и верхнюю одежду;41.яи кто принудит тебя идти с ним одно поприще, иди с ним два.42.яПросящему у тебя дай и от хотящего занять у тебя не отвращайся.43. Вы слышали, что сказано: "люби ближнего твоего и ненавидь врага твоего" (Левит. 19:17-18).44.яА Я говорю вам: любиіте врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молиітесь за обижающих вас и гонящих вас, 45. да будете сынами Отца вашего Небесного; ибо Он повелевает солнцу Своему, восходит над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных. :48. Итак будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный. : ПОСЛАНИЕ К РИМЛЯНАМ СВЯТОГО АПОСТОЛА ПАВЛАГЛАВА 21. Итак неизвинителен ты, всякий человек, судящий другого; ибо тем же судом, каким судишь другого, осуждаешь себя, потому что, судя другого, делаешь то же. 2. А мы знаем, что по истине есть суд Божий на делающих такие дела.3. Неужели думаешь ты, человек, что избежишь суда Божия, осуждая делающих такие дела и сам делая то же? :5. Но, по упорству твоему и нераскаянному сердцу, ты сам себе собираешь гнев на день гнева и откровения праведного суда от Бога,6. Который воздаст каждому по делам его:7. тем, которые постоянством в добром деле ищут славы, чести и бессмертия, жизнь вечную;8. а тем, которые упорствуют и не покоряются истине, но предаются неправде, ярость и гнев. :12. Те, которые не имея закона согрешили, вне закона и погибнут; а те, которые под законом согрешили, по закону осудятся,-13. потому что не слушатели закона праведны пред Богом, но исполнители закона оправданы будут.14. Ибо, когда язычники, не имеющие закона, по природе законное делают, то не имея закона, они сами себе закон.15. Они показывают, что дело закона у них написано в сердцах, о чем свидетельствует совесть их и мысли их, то обвиняющие, то оправдывающие одна другую,-16. в день, когда, по благовествованию моему, Бог будет судить тайные дела человеков чрез Иисуса Христа.17. Вот, ты называешься Иудеем, и успокоиваешь себя законом, и хвалишься Богом,18. и знаешь волю Его, и разумеешь лучшее, научаясь из закона,19. и уверен о себе, что ты путеводитель слепых, свет для находящихся во тьме,20. наставник невежд, учитель младенцев, имеющий в законе образец ведения и истины:21. как же ты, уча другого, не учишь себя самого?22. Проповедуя не красть, крадешь? говоря: "не прелюбодействуй", прелюбодействуешь? гнушаясь идолов, святотатствуешь?23. Хвалишься законом, а преступлением закона бесчестишь Бога? : Глава 3: 9. Итак что же? имеем ли мы преимущество? Нисколько; ибо мы уже доказали, что как Иудеи, так и Еллины, все под грехом,10. как написано: "нет праведного ни одного;11. нет разумевающего; никто не ищет Бога;12. все совратились с пути, до одного негодны: нет делающего добро, нет ни одного". :19. Но мы знаем, что закон, если что говорит, говорит к состоящим под законом, так, что заграждаются всякие уста, и весь мир становится виновен пред Богом,20. потому что делами закона не оправдается пред Ним никакая плоть; ибо законом познается грех.21. Но ныне, независимо от закона, явилась правда Божия, о которой свидетельствуют закон и пророки,-22. правда Божия чрез веру в Иисуса Христа во всех и на всех верующих; ибо нет различия,23. потому что все согрешили и лишены славы божией,24. получая оправдание даром, по благодати его, искуплением во ХристЕ Иисусе,25. Которого Бог предложил в жертву умилостивления в Крови Его чрез веру, для показания правды Его в прощении грехов; соделанных прежде,26. во время долготерпения Божия, к показанию правды Его в настоящее время, да явится Он праведным и оправдывающим верующего в Иисуса.27. Где же то, чем бы хвалиться? уничтожено. Каким законом? законом дел? Нет, но законом веры.28. Ибо мы признаем, что человек оправдывается верою, независимо от дел закона. : Глава 71. Разве вы не знаете, братья,- ибо говорю знающим закон,- что закон имеет власть над человеком, пока он жив? :4. Так и вы, братья мои, умерли для закона Телом Христовым, чтобы принадлежать другому, Воскресшему из мертвых, да приносим плод Богу.5. Ибо, когда мы жили по плоти, тогда страсти греховные обнаруживаемые законом, действовали в членах наших, чтобы приносить плод смерти;6. но ныне, умерши для закона, которым были связаны, мы освободились от него, чтобы нам служить Богу в обновлении духа, а не по ветхой букве.7. Что же скажем? неужели от закона грех? Никак; но я не иначе узнал грех, как посредством закона, ибо я не понимал бы и пожелания, если бы закон не говорил: "не пожелай".8. Но грех, взяв повод от заповеди, произвёл во мне всякое пожелание; ибо без закона грех мертв.9. Я жил некогда без закона; но когда пришла заповедь, то грех ожил,10. а я умер; и таким образом заповедь, данная для жизни, послужила мне к смерти,11. потому что грех, взяв повод от заповеди, обольстил меня и умертвил ею.12. Посему закон свят, и заповедь свята и праведна и добра. :14. Ибо мы знаем, что закон духовен, а я плотян, продан греху. :21. Итак я нахожу закон, что, когда хочу делать доброе, прилежит мне злое.22. Ибо по внутреннему человеку нахожу удовольствие в законе Божием;23. но в членах моих вижу иной закон, противоборствующий закону ума моего и делающий меня пленником закона греховного, находящегося в членах моих.24. Бедный я человек! Кто избавит меня от сего тела смерти?25 Благодарю Бога моего Иисусом Христом, Господом нашим. Итак, тот же самый я умом моим служу закону Божию, а плотию закону греха. :Глава 131. Всякая душа да будет покорна высшим властям; ибо нет власти не от Бога, существующие же власти от Бога установлены.2. Посему противящийся власти противится Божию установлению; а противящиеся сами навлекут на себя осуждение.3. Ибо начальствующие страшны не для добрых дел, но для злых. Хочешь ли не бояться власти? Делай добро, и получишь похвалу от нее;4. ибо начальник есть Божий слуга, тебе на добро. Если же делаешь зло, бойся, ибо он не напрасно носит меч: он Божий слуга, отмститель в наказание делающему злое.5. И потому надобно повиноваться не только из страха наказания, но и по совести.6. Для этого вы и подати платите;1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84

 детская коляска для девочки    
 Обои Parato Damask Rigato 6426 

ибо они Божии служители, этим самым постоянно занятые.7. Итак отдавайте всякому должное: кому подать, подать; кому оброк, оброк; кому страх, страх; кому честь, честь.8. Не оставайтесь должными никому ничем, кроме взаимной любви; ибо любящий другого исполнил закон.9. Ибо заповеди: "не прелюбодействуй", "не убивай", "не кради", "не лжесвидетельствуй", "не пожелай чужого" и все другие заключаются в этом слове: "люби ближнего твоего, как самого себя".10. Любовь не делает ближнему зла; итак любовь есть исполнение закона.11. Так поступайте, зная время, что наступил уже час пробудиться нам от сна. Ибо ныне ближе к нам спасение, нежели когда мы уверовали.12. Ночь прошла, а день приблизился: итак отвергнем дела тьмы и облечемся в оружия света. : АВГУСТИН БЛАЖЕННЫЙя1ИСПОВЕДЬ (400 г.)Книга втораяV:Итак, когда спрашивают, по какой причине совершено преступление, то обычно она представляется вероятной только в том случае, если можно обнаружить или стремление достичь какое-либо из тех благ, которые мы назвали низшими, или же страх перед их потерей. Они прекрасны и почетны, хотя по сравнению с высшими, счастливящими человека, презренны и низменны. Он убил человека. Почему? Он влюбился в его жену или ему понравилось его имение; он хотел его ограбить, чтобы на это жить; он боялся, что тот нанесет ему крупные потери; он был обижен и горел желанием отомстить. Разве совершил бы человек убийство без причины, из наслаждения самим убийством? Кто этому поверит? Даже для того жестокого безумца, о котором сказано, что он был зол и жесток просто так себе, без всяких оснований, приведена причина: "Рука и душа не должны становиться вялыми от бездействия". В чем дело? Почему? Чтобы, совершая преступление за преступлением, получить по взятии города почести, власть, богатство; чтобы не бояться законов и не жить в затруднительных обстоятельствах, нуждаясь и сознавая свои преступления. : Книга третьяVIIIНарушений людской нравственности, проступков, следует избегать, считаясь с различными требованиями этой нравственности. Прихоть гражданина или чужестранца не смеет нарушать общественного договора, укрепленного законом или обычаем государства или народа: всякая часть, которая не согласуется с целым, безобразна. Если же Бог приказывает что-нибудь делать вопреки чьим бы то ни было нравам или установлениям, то это должно быть сделано, хотя бы там никогда так не делали. Если эту заповедь забыли, она должна быть возобновлена; если она не установлена, ее следует установить. Если царю в своем царстве дозволено отдавать приказания, которых ни до него никто, ни сам он раньше не отдавал, и повиновение ему не является действием против государства и общества — наоборот, именно неповиновение будет поступком противообщественным (ибо во всех людских обществах условлено повиноваться своему царю), то тем более надлежит, не ведая сомнения, подчиняться приказаниям Бога, царствующего над всем творением Своим. Бог стоит над всем; ведь и в человеческом обществе боільшая власть поставляется над меньшей, и эта последняя ей повинуется.IX17. Среди поступков, преступлений и столь многочисленных беззаконий имеются и грехи преуспевающих в добром. Справедливые судьи и порицают их во имя закона о таком преуспеянии, но и хвалят, как траву молодых всходов в надежде на хороший урожай. Есть некоторые действия, напоминающие проступок или преступление, и тем не менее это не грехи, потому что они не оскорбляют ни Тебя, Господи Боже наш, ни общества: человек, например, добыл для себя некоторые предметы, соответствующие и его образу жизни и времени, но может быть из страсти к приобретению? Желая кого-то исправить, наказывают его, пользуясь своей законной властью, но, может быть, из страсти причинить вред?Есть много поступков, на которые люди смотрят неодобрительно и которые одобрены свидетельством Твоим; много таких, которые люди хвалят и которые осуждены по свидетельству Твоему. Разными бывают и видимость поступка, и чувства совершившего, и тайное сцепление обстоятельств.Когда же Ты вдруг даешь заповедь, непривычную и неожиданную, повелевающую делать даже то, что некогда Тобою запрещалось, и временно держишь в тайне причину Твоего повеления, хотя оно противоречит установлениям данного людского общества, — кто усомнится, что его должно выполнить, ибо только то человеческое общество, которое служит Тебе, праведно? Блаженны, те, которые знают, что эти повеления отданы Тобой. Ибо все делается Твоими служителями, дабы показать, чтоі нужно в данный час и чтоі в предвозвестие будущего.Книга десятаяXXXVI:А так как некоторые общественные обязанности можно выполнять только, если тебя любят и боятся, то враг истинного счастья нашего тут и начинает наступать, всюду разбрасывая, как приманку по силкам, свои похвалы: мы жадно их подбираем и по неосторожности попадаемся, отлагаем от истины Твоей радость свою и полагаем ее в человеческой лжи. Нам приятно, чтобы нас любили и боялись не ради Тебя, а вместо Тебя. И враг, уподобив нас таким образом себе, держит нас при себе, не ради согласия в любви, а ради сообщества в наказании.Книга двенадцатаяXIV17. Удивительна глубина слов Твоих! Вот перед нами их поверхность, — она улыбается детям, но удивительна их глубина, Боже мой, удивительна глубина! С трепетом вглядываешься в нее, с трепетом почтения и дрожью любви. Ненавижу неистово врагов Писания. О, если бы погубил Ты их мечом обоюдоострым — да не будут они врагами его. Так хочу я, чтобы они погибли для себя, чтобы жить Тобой! О граде (или государстве) Божием (426)я14. Общество и история:Для того чтобы род человеческий не только соединить взаимно сходством природы, но и связать в согласное единство мира в известном смысле узами кровного родства, богу угодно было произвесть людей от одного человека. Сказали также, что этот род не умирал бы и в отдельных личностях, если бы того не заслужили своим неповиновением первые два человека, из которых один создан из ничего, а другая из первого. Они совершили такое великое преступление, что вследствие его изменилась в худшую самая природа человеческая и передана потомству повинная греху и неизбежной смерти. Царство же смерти до такой степени возобладало над людьми, что увлекло бы всех как к заслуженному наказанию, во вторую смерть, которой нет конца, если бы незаслуженная благодать божия не спасла от ней некоторых. Отсюда вышло, что, хотя такое множество и таких многочисленных народов, живущих по лицу земному каждый по особым уставам и обычаям, и различается между собою многочисленным разнообразием языков, оружия, утвари, одежд, тем не менее существовало всегда не более как два рода человеческого общения, которые мы, следуя Писаниям своим, справедливо можем называть двумя градами. Один из них составляется из людей, желающих жить в мире своего рода по плоти; другой — из желающих жить также по духу. :Итак, два града созданы двумя родами любви: земной — любовью к себе, доведенною до презрения к богу, а небесный — любовью к себе, доведенною до презрения к самому себе. Первый затем полагает славу свою в самом себе, последний — в господе. Ибо тот ищет славы от людей, а для этого величайшая слава бог, свидетель совести. Тот в своей славе возносит главу свою, а этот говорит своему богу: слава моя, и возносяй главу мою (Пс. III, 4). Над тем господствует похоть господствования, управляющая и правителями его, и подчиненными ему народами; в этом по любви служат взаимно друг другу и предстоятели, руководя, и подчиненные, повинуясь. Тот в своих великих людях любит собственную силу, а этот говорит своему богу: возлюблю тя, господи, крепосте моя (Пс. XVII, 2).Думаю: что мы уже достаточно сделали для решения великих и весьма трудных вопросов о начале мира, души и самого человеческого рода. Последний мы разделили на два разряда: один — тех людей, которые живут по человеку, другой — тех, которые живут по богу. Эти разряды мы символически назвали двумя градами, т. е. двумя обществами людей, из которых одному предназначено вечно царствовать с богом, а другому подвергнуться вечному наказанию с дьяволом. :Мы находим и в земном граде два вида: один — представляющий самую действительность этого града, а другой — служащий посредством этой действительности для предызображения небесного града. Граждан земного града рождает испорченная грехом природа, а граждан града небесного рождает благодать, освобождающая природу от греха; почему те называются сосудами гнева божия, а эти — сосудами милосердия (Римл. IX, 22, 23).Управляют те, которые заботятся, как муж — женою, родители — детьми, господа — рабами. Повинуются же те, о которых заботятся, как жены — мужьям, дети — родителям, рабы — господам . :Это предписывает естественный порядок, так создал человека бог. Да обладает, говорит он, рыбами морскими, и птицами небесными, и всеми гады, пресмыкающимися по земле (Быт. 1,26). Он хотел, чтобы разумное по образу его творение господствовало только над неразумным: не человек над человеком, а человек над животным. Оттого первые праведники явились больше пастырями животных, чем царями человеческими: бог и этим внушал, чего требует порядок природы, к чему вынуждают грехи. Дается понять, что состояние рабства по праву назначено грешнику. В Писаниях ведь мы не встречаем раба прежде, чем праведный Ной покарал этим именем грех сына (Быт. IX, 25). Не природа, таким образом, а грех заслужил это имя. Название же рабов (servi) на языке латинском имеет, по-видимому, такое происхождение: когда победители тех, кого по праву войны могли убить, оставляли в живых, последние делались рабами, получая название от сохранения (servi а servando). И в этом даже случае небеспричастен грех. Ведь и в то время, когда ведется справедливая война, ради греха подвергает себя опасности противная сторона, и всякая победа, хотя бы склонилась она и на сторону дурных, по суду божественному уничижает побежденных, или исправляя, или наказывая грехи: Итак, грех — первая причина рабства, по которому человек подчиняется человеку в силу состояния своего; и это бывает не иначе как по суду божию, у которого нет неправды и который умеет распределять различные наказания соответственно винам согрешающих: Лучше быть рабом у человека, чем у похоти; ибо самая похоть господствования, чтобы о других не говорить, со страшною жестокостью опустошает души смертных своим господствованием. В порядке же мира, по которому одни люди подчинены другим, как уничижение приносит пользу служащим, так гордость вредит господствующим. Но по природе, с которою бог изначала сотворил человека, нет раба человеку или греху. Впрочем, и присужденное в наказание рабство определяется в силу того же закона, который повелевает сохранять порядок естественный и запрещает его нарушать, потому что, не будь проступка против этого закона, нечего было бы наказывать принуждением к рабству. Почему апостол увещевает и рабов подчиняться господам и служить им от души с готовностью (Ефес. VI, 6, 7), т. е. чтобы, если не могут получить от господ своих свободы, они сами сделали некоторым образом служение свое свободным, служа не из притворного страха, а но искреннему расположению, пока прейдет неправда, упразднится всякое начальствование и власть человеческая, и будет бог всяческая во всех. :Итак, этот небесный град, пока находится в земном странствовании, призывает граждан из всех народов и набирает странствующее общество во всех языках, не придавая значения тому, что есть различного в нравах, законах и учреждениях, которыми мир земной устанавливается или поддерживается; ничего из последнего не отменяя и не разрушая, а, напротив, сохраняя и соблюдая все, что хотя у разных народов и различно, но направляется к одной и той же цели земного мира, если только не препятствует религии, которая учит почитанию единого высочайшего и истинного бога. :Весь человеческий род, жизнь которого от Адама до конца настоящего века есть как бы жизнь одного человека, управляется по законам божественного промысла так, что является разделенным на два рода. К одному из них принадлежит толпа людей нечестивых, носящих образ земного человека от начала до конца века. К другому — ряд людей, преданных единому богу, но от Адама до Иоанна Крестителя проводивших жизнь земного человека в некоторой рабской праведности; его история называется Ветхим заветом, так сказать обещавшим земное царство, и вся она есть не что иное, как образ нового народа и Нового завета, обещающего царство небесное. Между тем временная жизнь последнего народа начинается со времени пришествия господа в уничижении и [продолжается] до самого дня суда, когда он явится во славе своей. После этого дня, с уничтожением ветхого человека, произойдет та перемена, которая обещает ангельскую жизнь; ибо все мы восстанем, но не все изменимся (1 Коринф. XV, 51). Народ благочестивый восстанет для того, чтобы остатки своего ветхого человека переменить на нового; народ же нечестивый, живший от начала до конца ветхим человеком, восстанет для того, чтобы подвергнуться вторичной смерти. — Что же касается подразделения [того и другого народа] на возрасты, то их найдут те, которые вникают [в историю]: такие люди не устрашатся пред судьбою ни плевел, ни соломы. Ибо нечестивый живет ведь для благочестивого и грешник — для праведника, чтобы чрез сравнение с нечестивым и грешником человек благочестивый и праведный мог ревностнее возвышаться, пока достигнет конца своего. : КОРАНя1Сура 8 1.И задают они тебе вопросКасательно трофеев на войне.Ответь: "Трофеи все — в распоряжении Аллаха и пророка".А потому страшитесь Его гневаИ меж собой держитесь добрых отношений.Аллаху и Его пророку повинуйтесь,Если (в Него) уверовали вы.2.Ведь верующие — только те,Сердца которых трепета полныПри поминании Аллаха,Чья вера укрепляется сильнее,Когда читают им знамения Его;И кто надежды возлагаетЛишь на Владыку своего,15.О вы, кто верует!Когда вы встретите неверных,Что в боевом строю враждебно движутся на вас,Не обращайте тыла к ним.19.(О вы, неверные мекканцы!)Если просили вы себе победы,То вот сейчас она пришла к вам.И если бы сейчас вы удержались (от атаки),То это лучше было бы для вас.Но если вы (к сражению) вернетесь,Тогда и мы (к нему) вернемся,И вам нисколько не поможет ваша рать,Сколь многочисленна она бы ни была, -Господь ведь — с теми, кто уверил.36.И тратят нечестивые свое добро,Чтоб уклонить (людей) с пути Аллаха,Но предстоит им скоро издержать его.Потом же их охватит скорбь и сожаленье;И вслед за тем — им побежденным быть!И будут собраны неверные в Аду,38.Скажи неверным:Коль (от нечестия) себя они удержат,Их прошлое им будет прощено.Но коль (к нечестию) вернутся -Так ведь для них уж есть пример (наказанных народов).39.Борьбу ведите с ними до того мгновенья,Пока не будет больше смут и угнетенья,И правосудье воцарит, и вера в БогаОбъемлет все и вся (на сей земле).41.И знайте: из всего, что вам достанется в трофеях,Вы одну пятую (добра) должны отдать Аллаху,Посланнику Его и родственникам близким,Сиротам, беднякам и тем, кто держит путь,45.О вы, кто верует!Когда сойдетесь с (вражеским) отрядом,Храните стойкость и Аллаха призывайте непрестанно,Чтоб преуспеть (на поприще своем).59.И пусть неверные не думают, что взяли верх, -Им не ослабить (верных)!60.И наготове против них держитеВсю вашу мощь и конные войска,Чтоб устрашать врагов АллахаИ ваших недругов страшить:И, кроме них — других,Которых вы не знаете еще,Но о которых ведает Аллах.И что бы вы ни издержали на пути Аллаха,Сполна за то вам возместится,И вам не нанесут обид несправедливых.74.Те, кто уверовал и к вам в изгнание переселилсяИ на пути Господнем воевал,И те, кто им приют и помощь предоставил,Они есть те, кто истинно уверил,И им по праву низойдет прощение ГосподнеИ самый щедрый дар Его.75.А те, которые уверили потомИ к вам в изгнание переселились,И вместе с вами за Господню веру воевали,Они (в правах) — одни из вас.Носители же кровного родства(В своих правах) друг другу ближе,(Как значится в Писании Господнем),Господь, поистине, о всякой вещи знающ! Сура 9 4.Помимо тех язычников,С которыми скрепили вы союз,И после этого они его ни в чем не нарушалиИ никому не помогали против вас.Вы соблюдайте с ними обязательства своиДо истечения их срока -Ведь любит Бог благочестивых.5.Когда ж запретные четыре месяца пройдут,То убивайте многобожников неверныхВезде, где б вы их ни нашли:Захватывайте (в плен) их, осаждайте (их дома)И ставьте им засады.Но если обратятся они к Богу,И будут соблюдать молитву,И будут милостыню править,Тогда откройте им дорогу.Господь прощающ, милосерд.6.А если средь язычников есть тот,Кто у тебя убежища попросит,То дай ему приют,Чтоб он имел возможность (в нем)Услышать Божье Слово.Потом сопроводи его в то место,Что будет безопасным для него.Так должно быть — они ведь те,Кто никаких познаний не имеет.12.А если, заключив союз,Они нарушат свои клятвыИ станут возводить хулу на вашу веру,Вы дайте бой вождям неверия и зла -Ведь клятв для них не существует,А это, может быть, удерживать их будет.14.Сражайтесь с ними -Их вашими руками Бог накажет,Позором и бесчестием покроет,Поможет вам их победитьИ исцелить сердца благочестивых,28.О вы, кто верует!Ведь многобожники, поистине, нечисты.И пусть они не приближаются теперьК Запретной (для греха) Мечети,Когда минует этот год.А если бедность вас пугает -Обогатит вас от щедрот Своих Аллах,Если на то Его желанье будет.Поистине, Всезнающ Он и мудр!91.Но нет вины на тех, кто слаб, иль болен,Иль кто (из скудного достатка своего)Расходовать не может (на пути Господнем),Коль они искренни пред Богом и посланником Его.И никаких нет основанийБыть против всех, кто делает добро,-Аллах прощающ, милосерд!93.Есть основание винить лишь тех, которые богаты,Но просят у тебя оставить их,Довольствуясь сидеть с такими, кто остался.Бог наложил печать на их сердца,И потому они не знают,(В чем — благочестие, в чем — зло?)ДРЕВНЯЯ И СРЕДНЕВЕКОВАЯ РУСЬНестор-ЛIтописецьЛIТОПИС РУСЬКИЙя1:Коли ж поляни жили особно i володiли родами своєми,- бо й до сих братiв iснували поляни i жили кожен iз родом своєм на своєх мiсцях, володiючи кожне родом своєм,- то було (мiж ними) три брати: одному iмя Кий, а другому — Щек, а третьому — Хорив, i сестра єх — Либiдь. I сидiв Кий на горi, де нинi узвiз Боричiв, а Щек сидiв на горi, яка нинi зветься Щековицею, а Хорив — на третiй горi, од чого й прозвалася вона Хоривицею. Зробили вони городок (i) на честь брата єх найстаршого назвали його Киувом. I був довкола города лiс i бiр великий, i ловили вони (тут) звiрину. Були ж вони мужами мудрими i тямущими i називалися полянами. Од них ото у поляни в Киувi й до сьогодення. :А по сих братах почав рiд єхнiй держати княжiння в полян. А в деревлян (було княжiння) своу, а дреговичi (мали) своу, а словени — своу в Новгородi, а другi (сидiли) на (рiцi) Полотi, котрi й (називаються) полочанами. Од сих же (полочан на схiд у) i кривичi, що сидять у верхiвє Днiпра; єхнiй же й город у — Смоленськ, бо туди сидять кривичi. Також сiверяни (сидять на схiд) од них. На Бiлiм озерi сидить весь, а на Ростовi-озерi меря, а на Клещинi- озерi сидить теж меря. А по Оцi-рiцi, де впадау вона у Волгу, (сидить) окремий народ — мурома. I черемиси окремий народ, i мордва окремий народ. Бо се тiльки словянський народ на Русi: поляни, деревляни, новгородцi, полочани, дреговичi, сiверяни, бужани,- бо сидять вони по (рiцi) Бугу,- а потiм же волиняни. А се — iншi народи, якi данину дають Русi: чудь, весь, меря, мурома, черемиси, мордва, перм, печера, ям, литва, зимогола, корсь, нарова, лiб. Цi мають свою мову, (походять) вiд колiна Яфетового, бо живуть у пiвнiчних краях.Коли ж словянський народ, як ото ми сказали, жив на Дунає, то прийшли од землi скiфiв, себто вiд хозар, так званi болгари, i сiли вони по Дунаувi, (i) були насильники словян. :I жили в мирi поляни, i древляни, i сiверяни, i радимичi, i вятичi, i хорвати. Дулiби тодi жили по Бугу, де нинi волиняни, а уличi (й) тиверцi сидiли по (другому) Бугу i до Днiпру; сидiли вони також поблизу Дунаю. I було множество єх, бо сидiли вони по Буговi й до Днiпру аж до моря, i усть городи єх i до сьогоднi. Через те називали єх греки "Велика Скiфiя".(Усi племена) мали ж своє обичає, i закони предкiв своєх, i заповiти, кожне — свiй норов. Так, поляни мали звичай своєх предкiв, тихий i лагiдний, i поштивiсть до невiсток своєх, i до сестер, i до матерiв своєх, а невiстки до свекрiв своєх i до дiверiв велику пошану мали. I весiльний звичай мали вони: не ходив жених по молоду, а приводили (єє) ввечерi; а назавтра приносили (для єє родини те), що за нею дадуть. А деревляни жили подiбно до звiрiв, жили по-скотськи: i вбивали вони один одного, (i) єли все нечисте, i весiль у них не було, а умикали вони дiвчат коло води. А радимичi, i вятичi, i сiверяни один обичай мали: жили вони в лiсi, як ото всякий звiр, єли все нечисте, i срамословя (було) в них перед батьками i перед невiстками. I весiль не було в них, а iгрища межi селами. I сходилися вони на iгрища, на пляси i на всякi бiсiвськi пiснi, i тут умикали жiнок собi,- з якою ото хто умовився. Мали ж вони по двi i по три жони: А коли хто вмирав — чинили вони тризну над ним, а потiм розводили великий вогонь i, поклавши на вогонь мерця, спалювали (його). А пiсля цього, зiбравши костi, вкладали (єх) у невеликий посуд i ставили на придорожньому стовпi, як (це) роблять вятичi i нинi. Сей же обичай держали i кривичi, й iншi погани, не вiдаючи закону божого, бо творили вони самi собi закон.Говорить Георгiй (Амартол) у лiтопису, що "кожному народовi (дано) закон. В одних у писаний, а в других — звичай, який тi, що не мають (писаного) закону, вважають отчим законом. Серед них же — це насамперед сiри, якi живуть на краю Землi. Вони мають закон отцiв своєх i звичай: не розпутствувати, не прелюбствувати, не красти, не обмовляти, чи убивати, чи загалом усiм дiяти зло. :У рiк 6 496 (988) пiшов Володимир з вiйськом на Корсунь, город грецький1. Та заперлися корсуняни в городi, i став Володимир з одного боку города в гаванi, на вiддалi одного польоту стрiли од города, i боролися крiпко городяни з ними. :I ввiйшов Володимир у город, i дружина його. :А за божим приреченням в сей час розболiвся Володимир очима. I не бачив вiн нiчого, i тужив вельми, i не догадувався, що зробити. I послала до нього цесариця (посла), кажучи: "Якщо ти хочеш болiстi сеє позбутися, то вiдразу охрестись. Якщо ж нi, — то не позбудешься сього". I, це почувши, Володимир сказав: "Якщо буде се правда, — воiстину велик бог християнський". I повелiв вiн охрестити себе.I тодi упiскоп корсунський з попами цесарициними, огласивши його1, охрестили Володимира. I коли возложив (упiскоп) руку на нього, — вiн одразу прозрiв. Як побачив Володимир це раптове зцiлення, вiн прославив бога, сказавши: "Тепер узнав я бога iстинного". А коли побачила це дружина його, — многi охрестилися. :Володимир же, взявши цесарицю (Анну) i Анастаса, i попiв корсунських, мощi святого Климента i Фiва, ученика його, узяв також начиння церковне (й) iкони на благословення собi. :Узяли ж вони, iдучи (в Русь), двох мiдяних iдолiв i чотирьох коней мiдяних, якi й нинi стоять за святою Богородицею (Десятинною?); про них, не знаючи, думають, що вони мармуровi у. Корсунь же вiн оддав грекам як вiно за цесарицю, а сам вернувся до Киува.I коли (Володимир) прибув, повелiв вiн поскидати кумiрiв — тих порубати, а других вогню оддати. :Потiм же Володимир послав посланцiв своєх по всьому городу, говорячи: "Якщо не зявиться хто завтра на рiцi — багатий чи убогий, чи старець, чи раб,- то менi той противником буде". I, це почувши, люди з радiстю йшли, радуючись говорили: "Якби се не добро було, князь i бояри сього б не прийняли". А назавтра вийшов Володимир з попами цесарициними i корсунськими на Днiпро. I зiйшлося людей без лiку, i влiзли вони у воду, i стояли — тi до шиє, а другiя-ядо грудей. Дiти ж (не вiдходили) од берега, а iншi немовлят держали. Дорослi ж бродили (у водi), а попи стоячи, молитви творили.I було видiти радiсть велику на небi й на землi, що стiльки душ спасауться. :Люди ж, охрестившись, iшли кожен у дома своє.А Володимир, рад бувши, що пiзнав вiн бога сам i люди його, i глянувши на небо, сказав: "Боже великий, що сотворив небо i землю! Поглянь на новiє люди своє! Дай же єм, господи, узнати тебе, iстинного бога, як ото узнали землi християнськiє, i утверди в них вiру правдиву i незмiнную. (А) менi поможи, господи, проти врага-диявола, щоб, надiючись на тебе i на твою силу, одолiв я пiдступи його".I се сказавши, повелiв вiн робити церкви i ставити (єх) на мiсцях, де ото стояли кумiри. I поставив вiн церкву святого Василiя (Великого) на пагорбi, де ото стояли кумiри Перун та iншi i де жертви приносили князь i люди. I почав вiн ставити по городах церкви, i попiв (настановляти), i людей на хрещення приводити по всiх городах i селах. I, пославши (мужiв своєх), став вiн у знатних людей дiтей забирати i оддавати єх на учення книжне. А матерi ж дiтей своєх оплакували, бо iще не укрiпилися вони були вiрою i, як померлого, вони оплакували. :Благословен господь Iсус Христос, що возлюбив новiє люди, Руськую землю, i просвiтив єє хрещенням святим. :У рiк 6545 (1037). Заложив Ярослав (Мудрий. — Уклад.) город великий Києв, а в города сього ворота у Золотi. Заложив вiн також церкву святоє Софiє, премудростi божоє, метрополiю, а потiм церкву на Золотих воротах, камяну, Благовiщення святоє богородицi. :I при нiм стала вiра християнська плодитися в Русi i розширятися, i чорноризцi стали множитися, i монастирi почали зявлятися. I любив Ярослав церковнi устави, i попiв любив вiн велико, а понад усе любив чорноризцiв. I до книг вiн мав нахил, читаючи (єх) часто вдень i вночi. I зiбрав вiн писцiв многих, i перекладали вони з гречизни на словянську мову i письмо (святеу), i списали багато книг. I придбав вiн (книги), що ними поучаються вiруючi люди i втiшаються ученням божественного слова. Бо як ото хто-небудь землю зоре, а другий засiу, а iнши пожинають i єдять поживу вдосталь,- так i сей. Отець бо його Володимир землю зорав i розмякшив, себто хрещенням просвiтив, а сей великий князь Ярослав, син Володимирiв, засiяв книжними словами серця вiруючих людей, а ми пожинаум, учення приймаючи книжнеу. :У рiк 6562 (1054). Преставився великий князь руський Ярослав. А коли ще вiн був живий, наставив вiн синiв своєх, сказавши єм: "Осе я одходжу зi свiту сього. А ви, сини моє, майте межи собою любов, бо ви усте брати вiд одного отця i одноє матерi. I якщо будете ви в любовi межи собою, то й бог буде в вас, i покорить вiн вам противникiв пiд вас, i будете ви мирно жити. Якщо ж будете ви в ненавистi жити, у роздорах сварячись, то й самi погiбнете, i землю отцiв своєх i дiдiв погубите, що єє надбали вони трудом великим. Тож слухайтесь брат брата, пробувайте мирно. Тепер же поручаю я,- замiсть себе,- стiл свiй Києв, найстаршому синовi своуму, брату вашому Iзяславу. Слухайтесь його, як ото слухались ви мене, нехай вiн сам буде замiсть мене". : Володимир МономахПоучення (1117)я1Я, недостойний, дiдом своєм Ярославом, благословенним, славним, наречений у хрещеннi Василiум, [а] руським iменем Володимир, отцем улюбленим i матiрю своую i [з] Мономахiв2 у благочестi наставлений, дiтям моєм у доброчесностi домогтись успiхiв бажаючи, се пишу поучення вам, улюбленi, i задля християнських людей, бо скiльки оберiг [єх] я по милостi божiй i отчою молитвою од усяких бiд! Сидячи на санях3, помислив я в душi своєй i воздав хвалу боговi, що вiн мене [до] сих днiв, грiшного, допровадив. Тому, дiти моє чи iнший хто, слухавши сю грамотку, не посмiйтеся, а кому [вона] люба [iз] дiтей моєх,- нехай прийме вiн єє в серце своу i не лiнуватися стане, а так, як i [я], труждатися.Найперше, задля бога i душi своує, страх майте божий у серцi своєм i милостиню чинiть щедру, бо се усть начаток всякому добру. Якщо ж кому нелюба грамотка ся, хай не насмiються чи так ото скажуть: "На далекiй путi та на санях сидячи, нiсенiтницю ти уси мовив".Зустрiли бо мене посли од братiв моєх на Волзi, кажучи: "Поспiши до нас та виженемо ми обох Ростиславичiв, а волость єхню однiмем. Якщо ж ти не пiдеш iз нами — то ми [самi] собi будемо, а ти [сам] собi". I сказав я: "Хоча ви й гнiваутеся — не можу я вам iти, нi хреста переступити"4.I, одрядивши єх (та) взявши Псалтир, я в печалi розiгнув його, i се менi випало: "Чого печалуушся, душе [моя] ? Чого непокоєш мене?" Та iнше. А потiм зiбрав я слiвця сi любi, i склав по порядку, i написав. Якщо вам останнi не до вподоби, то попереднi [хоча] приймайте."Чого печальна уси, душе моя? Чого непокоєш мене? Уповай на бога, тому що я буду славити його!""Не наслiдуй лиходiєв, не завидуй тим, що творять беззаконня, бо лиходiє винищенi будуть, а тi, що надiються на господа, заволодiють землею. Бо iще трохи — i не стане нечестивого, шукатиме вiн мiсця свого — i не знайде [його]. А кроткiє унаслiдують землю [i] радуватимуться у тривалому мирi. Пiдстерiгау грiшний праведного i скрегоче на нього зубами своєми. Господь же посмiюуться над ним, бо бачить, що прийде день його.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84

 фирменная одежда для детей    
 http://plitkaoboi.ru/oboi/vinilovie_oboi/zambaiti-parati/ 

Оружжя видобули нечестивi, натягли лука свого, [щоби] пострiляти нищого i вбогого, заколоти праведних серцем. Оружжя єх увiйде в серця єх, i луки єх сокрушаться. Лучче усть у праведника мале, анiж багатство беззаконникiв велике. Бо рамена грiшникiв сокрушаться, а праведникiв укрiплюу господь. Так що нечестивi погибнуть, а праведним вiн чинить милосердя i дау. Бо тi, що єх благословляу вiн, унаслiдують землю, а проклятi ним — вигинуть. Гocnoдoм стопи чоловiка направляються. Коли вiн буде падати, то не розiбуться, бо господь пiддержуу руку його. Був молодим я i зостарiвся, а не бачив я праведника покинутим, нi потомства його, щоби воно просило хлiба. Повсякдень чинить милосердя i позичау праведник, i племя його благословенне буде. Ухилися од зла, вчини добро, шукай миру, i йди за ним, i живи во вiки вiкiв".Бо так i Василiй учив, зiбравши при цiм юнакiв: [треба мати] душi чистi, непорочнi, тiла худi, лагiдну бесiду i в мiру слово господну; при єдi i питтi без галасу великого бути, при старих — мовчати, премудрих — слухати, старшим — покорятися, з рiвними i меншими — приязнь мати; без лукавства розмовляти, багато розумiти; не лютувати словом, не хулити розмовою, не надмiру смiятися, соромитися старших; до жiнок недостойних не говорити; долу очi мати, а душу — вгору; уникати, не старатися повчати легковажних; власть же — нi за що мати, як [i] од усiх честь. Якщо ж хто [з] вас може iншим помогти — од бога нагороди нехай той сподiвауться, i вiчними благами вiн пораюуя1."О владичице богородице! Забери iз убогого серця мойого гордiсть i зухвалiсть, щоб не возносився я суутою свiту сього".У нiкчемному сьому життi научися, вiруючий чоловiче, дiяти благочестиво, научися, за увангельським словом, "очима управляти", язик здержувати, ум смиряти, тiло упокорювати, гнiв подавляти, помисел чистий мати, спонукаючи себе на добрi дiла господа ради; тебе позбавляють — не мсти, ненавидять — люби, гонять — терпи, хулять — благай, умертви грiх. :Воiстину, дiти моє, розумiйте, як ото усть чоловiколюбець-бог милостив i премилостив. Ми, люди, грiшнi у i смертнi, а коли нам хто зло вчинить, то ми хочем його пожерти i кров його пролити найскорiш. А господь наш, володiючи i животтям i смертю, согрiшення нашi, вищi од голови нашоє, терпить [раз], i знову, i до (скону) живоття нашого. Як отець, [що] , чадо своу люблячи, побу [його] i знову пригорне його до себе, так ото i господь наш навчив нас, [як добути] над врагом-[дияволом] побiду: трьома дiлами добрими [можна] позбутись його i побiдити його — покаянням, сльозами i милостинею. I то вам, дiти моє, не тяжка заповiдь божа, бо тими дiлами трьома [можна] позбутися грiхiв своєх i царства [небесного] не лишитися.Тож, бога ради, не лiнуйтеся, я благаю вас, не забувайте трьох дiл тих, бо не у важкi вони. [Се] нi самотина, нi чернецтво, нi голод, як iншi добрiє [люди] терплять, а малим дiлом [сим] досягти [можна] милостi божоє. :Як небо створено, або сонце як, або мiсяць як, або зорi як, i тьма, i свiт? I земля на водах покладена, господи, твоєм промислом! Звiрi рiзноманiтнiє, i птицi, i риби прикрашено твоєм промислом, господи! I сьому чуду ми дивуумся: як iз землi сотворив ти людину, якi рiзноманiтнi образи людських лиць! Якщо б i весь мир зiбрати докупи,- не всi на одну подобу, а кожен iз своєм образом лиця, за божою мудрiстю. I сьому подивуумось: як птицi небеснiє з iрiю йдуть, i спершу [в] нашi руки, та не зостаються на однiй землi, але й сильнi i слабi iдуть по всiх землях, за божим повелiнням, щоб наповнилися лiси i поля. А все те дав бог на благо людям, на єжу, на радiсть. Велика, господи, милiсть твоя до нас, коли блага тi сотворив ти уси задля грiшноє людини. I тi ж птицi небеснiє умудренi тобою, господи: коли повелиш — то заспiвають i людей веселять тобi, а коли ж ти не повелиш єм, то, язика маючи, онiмiють. :Сi слiвця божественнiє прочитаючи, дiти моє, похвалiте бога, який дав нам милiсть свою.А се — мiзерного, слабого ума мойого поучення. Послухайте мене, якщо не все приймiте, то [хоч] половину.Якщо вам бог змякшить серце, то сльози своє пролийте за грiхи своє, кажучи: "Як ото блудницю, i розбiйника, i митника ти помилував уси, (господи), так i нас, грiшних, помилуй"1. I в церквi се дiйте, i [спати] лягаючи. Не пропустiте ж нi одноє ночi. Якщо ви при силi, [хоч раз] поклонiтесь до землi, а коли вам стане немiчно — то тричi. I сього не забувайте, не лiнуйтеся, бо тим нiчним поклоном i спiвом [молитви] чоловiк побiждау диявола, — i що за день людина согрiшить, то сим iзбавляуться [од грiха]. Навiть i на конi єздячи, [коли] не буде [у вас] нi з ким дiла [i] якщо iнших молитов не умiуте ви мовити, то "господи, помилуй", благайте безперестану потай, — бо ся молитва усть лiпша од усiх. [Молiтеся краще], нiж думати нiсенiтницю, єздячи.Усього ж паче — убогих не забувайте, але, наскiльки у змога, по силi годуйте i подавайте сиротi, i за вдовицю вступiтесь самi, а не давайте сильним погубити людину. Нi правого, нi винного не вбивайте [i] не повелiвайте вбити його; якщо [хто] буде достоєн [навiть] смертi, то не погубляйте нiякоє душi християнськоє.Рiч мовлячи i лиху i добру, не клянiтеся богом, нi хрестiтеся, бо немау ж [у сiм] нiякоє потреби. А якщо ви будете хреста цiлувати братам чи [iншому] кому, то [робiть се], лише вивiривши серце своу, що на нiм, [цiлуваннi], ви можете устояти, — тодi цiлуйте. А цiлувавши, додержуйте [клятви], щоб, переступивши [єє], не погубити душi своує.тпископiв, i попiв, i iгуменiв [поважайте], з любовю приймайте од них благословення i не одсторонюйтеся од них, а по силi любiте i подбайте [про них], щоб дiстати через єх молитву [милiсть] од бога.Паче всього — гордостi не майте в серцi i в умi. А скажiмо: "Смертнi ми усмо, нинi — живi, а завтра — у гробi. Се все, що ти нам, [боже], дав уси, — не наше, а твоу, [його] нам поручив ти уси на небагато днiв". I в землi не ховайте [нiчого], — се нам великий усть грiх.Старих шануй, як отця, а молодих — як братiв. У домi своєм не лiнуйтеся, а за всiм дивiться. Не покладайтесь на тивуна, нi на отрока, щоби не посмiялися тi, якi приходять до вас, нi з дому вашого, нi з обiду вашого.На вiйну вийшовши, не лiнуйтеся, не покладайтеся на воувод. Нi питтю, нi єдi не потурайте, нi спанню. I сторожiв самi наряджайте, i [на] нiч лише з усiх сторiн розставивши довкола [себе] воєв, ляжте, а рано встаньте. А оружжя не знiмайте iз себе вборзi, не розглядiвши [все] через лiнощi, бо знагла людина погибау.Лжi бережися, i пянства, i блуду, бо в сьому душа погибау i тiло.А куди ви ходите в путь [за даниною] по своєх землях, — не дайте отрокам шкоди дiяти нi своєм [людям], нi чужим, нi в селах, нi в хлiбах, а не то клясти вас начнуть. А куди пiдете i де станете, — напоєте, нагодуйте краще стороннього; а ще бiльше вшануйте гостя, звiдки вiн до вас [не] прийде, — чи простий, чи знатний, чи посол, — якщо не можете дарунком, [то] єжею i питвом. Вони бо, мимоходячи, прославлять чоловiка по всiх землях — або добрим або лихим.Недужого одвiдайте, за мерцем iдiте, тому що всi ми смертнi усмо. I чоловiка не минiть, не привiтавши, добре слово йому подайте.Жону свою любiте, але не дайте єм [жiнкам], над собою властi. А се вам основа всього: страх божий майте вище над усе. Якщо забувауте [се] все, то часто перечитуйте: i менi буде без сорома, i вам буде добре.А коли добре щось умiуте — того не забувайте, а чого не вмiуте — то того учiтесь, так же, як отець мiй. Удома сидячи, вiн зумiв знати пять мов, — а за се почесть усть од iнших краєв. Лiнощi ж — усьому [лихому] мати: що [людина] вмiу — те забуде, а чого ж не вмiу — то того не вчиться.А добре поводячись, не лiнуйтеся ж нi до чого доброго, а насамперед до церкви [ходити]. Хай не застане вас сонце на постелi, — так бо отець мiй дiяв блаженний i всi добрiє люди достойнi. Вранiшню воздавши боговi хвалу, i потiм, коли сходить сонце, i побачивши сонце [слiд] прославити бога з радiстю. Бо сказано: "Просвiти очi моє, Христе боже, ти, що дав менi уси свiт твiй прекрасний". I ще: "Господи, приложи менi рiк до року, щоб надалi, в грiхах своєх покаявшись, виправив я живоття [своу]". Так хвалю я бога i сiвши думати з дружиною, [i коли маю] людей розсуджувати, або на лов єхати, або поєздити [за даниною], або лягти спати. Спання в полудне назначене усть богом: о ту пору бо почивау i звiр, i птицi, i люди.А тепер я вам розповiм, дiти моє, про труд свiй, тому що труждався я, походи дiючи i лови, (з) тринадцяти лiт. : Иларион Слово о Законе и Благодати (1049?)я1О законе, через Моисея данном2, и о благодати и истине3, которые были Иисусом Христом; и о том, как закон отошел и благодать и истина всю землю заполнили и вера на все народы распространилась и нашего народа русского достигла; и похвала кагану4 нашему Владимиру, который нас крестил; и молитва к богу от всей страны нашей. Господи, благослови, отче!IБлагословен господь, бог израилев, бог христианский за то , что посетил и дал избавление людям своим5, что не оставил без внимания творения своего, не допустил до конца пребывать в идольском мраке, не дал погибнуть в служении бесам6, но сперва племени Авраама указал путь скрижалями с законом7, после же все народы спас8 сыном своим, вводя их евангелием и крещением в обновление, в возрождение, в жизнь вечную. Восхвалим же и прославим его, хвалимого ангелами беспрестанно, и поклонимся тому, кому поклоняются херувимы и серафимы за то, что не ходатай, не ангел его спас нас, а сам он, придя на землю не привидением, а явью, претерпев смертные муки и с собою воскресив нас. К живущим на земле людям пришел в плоть облеченный, к находящимся в аду сошел будучи распятым и положенным во гроб, чтобы те и другие, живые и мертвые, узнали о посещении их пришедшим богом и поняли бы, что он и живым и мертвым сильный и всемогущий бог.Кто еще велик так, как наш бог? (Пс. 76, 14). Он один, творящий чудеса, установил закон, предваряющий истину и благодать, чтобы в нем обвыкло человеческое естество, от многобожия языческого отходящее к вере в единого бога, чтобы человечество, как сосуд скверный, но омытый, словно водою, законом и обрезанием, восприняло бы млеко благодати и крещения. Ибо закон предтечей был и слугой благодати и истине, истина же и благодать — слуги будущему веку, жизни нетленной. Как закон приводил принявших его к благодатному крещению, так и крещение открывало путь своим сынам к вечной жизни. Моисей и пророки поведали о пришествии Христа, Христос же и апостолы его — о воскресении и о будущем веке1. Напоминать в этом писании предсказания пророков о Христе и учение апостолов о будущем веке излишне и походило бы на тщеславие. Излагать здесь то, что в других книгах написано и вам известно, было бы примером дерзости и честолюбия. Не невеждам ведь пишем, а обильно насытившимся книжной сладостью, не врагам божиим — иноверцам, но сынам его, не чужим, а наследникам небесного царства.Но о законе, через Моисея данном, и о благодати и истине, которые были Христом эта повесть.Чего достиг закон и чего благодать? Прежде закон, потом — благодать, прежде — подобие, потом — истина.Образ закона и благодати — Агарь и Сарра, рабыня Агарь и свободная Сарра. Рабыня прежде, потом свободная. Да уразумеет же читающий, что Авраам с юных лет имел женой Сарру, свободную, а не рабу. И бог изначально хотел и думал сына своего послать в мир и тем явить благодать.:И изгнаны были иудеи, рассеяли их по странам, сыны благодати, христиане, стали наследниками богу и отцу.Ибо отошел свет луныя2, когда засияло солнце. Так и закон, когда явилась благодать. И кончилась ночная стужа от солнечной теплоты, согревшей землю. И уже не теснится человечество в законе, а в благодати свободно ходит. Ибо иудеи совершенствовались при свече закона, христиане же при благодатном солнце свое спасение основывают. Иудейство тенью и законом совершенствовалось, а не спасалось, христиане же истиною и благодатью не совершенствуются, а спасаются. У иудеев — совершенствование, у христиан — спасение. Совершенствование — в этом мире, а спасение — в будущей жизни. Иудеи земным услаждаются, христиане же — небесным. К тому же совершенствование у иудеев недостаточное из-за ревности их, ибо не распространялось на другие народы, а только на Иудею. Спасение же у христиан, благое и щедрое, простирается во все края земли1. :Прежде в одном Иерусалиме кланялись богу, ныне по всей земле. Как сказал Гедеон2 богу: "Если рукою моею спасешь Израиль, то пусть роса будет только на шерсти, а по всей земле сухо". И было так. По всей земле прежде была сушь, когда идольским заблуждением народы были охвачены и благодатной росы не принимали, ибо только в Иудее был известен бог и в Израиле славное имя его, в Иерусалиме одном прославляем был бог. И сказал еще Гедеон богу: "Пусть сухо будет на одной только шерсти, по всей де земле — роса". И стало так. Иудейство кончилось и закон отошел, жертвы неприемлимые, киот, скрижали и жертвенник были оставлены. По всей землея-яроса. По всей земле вера распространилась, дождь благодати оросил, и купель возрождения сынов своих в нетление облачила.Так же и самарянке сказал спаситель: "Наступает время — и теперь уже настало — когда не только на горе этой и в Иерусалимахя3 поклонятся отцу, но будут настоящие поклонники, которые поклонятся отцу в духе и истинно, потому что отец ищет таких, поклоняющихся ему, то есть ему с сыном и со святым духомя4.Так и есть. По всей земле уже прославляется святая троица и принимает поклонение от всего сотворенного: малые и великие славят бога по пророчеству: "И научит каждый человек ближнего своего и брата своего, говоря, "познай господа". "Узнают меня от мала до велика". Спаситель Христос отцу говорил: "Иcпoвeдaю тебя, отче, владыка неба и земли, что утаил от премудрых и разумных, а младенцам открыл", "воистину, отче, таково было благоволение пред тобою". "Итак, помиловал благой бог человеческий род, чтобы люди во плоти через крещение и благие дела сынами богу и сопричастниками Христу были. Ибо "тем, — говорит евангелист, — кто принял его, верующим во имя его, дал право быть божьими сынами, которые не по крови, не от плотского вожделения, не от мужского вожделения, но от бога родились святым духом в святой купели". Все это бог наш на небесах и на земле как пожелал, так и свершил. Кто не прославит, кто не похвалит, кто не поклонится величию славы его и кто не подивится неистощимому человеколюбию его? :Воистину, какой бог больше, чем бог наш?! Он — бог, творящий чудеса, спасение посреди земли совершил крестом и муками на лобном местея1 вкусил уксуса и желчи, чтобы сладкое адамово вкушение от древа — преступление и грех — вкушением горечи отогнать.Те же2, сделавшие ему это, споткнулись о него как о камень и разбились, как господь сказал: "Упавший на этот камень разобьется, а если на него упадет камень, то раздавит его" (Мф. 21, 44). И пришел к ним во исполнение пророчества о нем. Как говорится: "Послан не только овцам заблудшим дома Израилева" (Мф. 15, 24). И еще: "Пришел не разорить закон, но исполнить" (Мф. 5, 17). :И еще "Иерусалим, Иерусалим, избивающий пророков и камнями побивающий посланных к тебе! Сколько раз хотел собрать детей твоих, как собирает наседка своих птенцов под крыльями! Вы же не захотели. И вот остается дом ваш пустым!" (Мф. 23, 37, 38).Так и стало. Пришли римляне, пленили Иерусалим и разбили его до основания. Иудейство с тех пор пало, и закон как вечерняя заря угас, и рассеяны были иудеи по странам, чтобы зло не пребывало вместе. Ибо пришел спаситель, и не принял его Израиль. А по слову евангельскому, к своим пришел, и свои не приняли его. Другими же народами был принят. Как Иаков сказал: "И он — надежда народам". Ибо и при рождении его волхвы от других народов раньше поклонились ему, а иудеи искали, чтобы убить. Поэтому и младенцев избили.И сбылось слово спасителя: "многие от востока и запада придут и возлягут в царствии небесном с Авраамом и Исааком и Иаковом, а сыны царства будут изгнаны во тьму внешнюю" (Мф. 8, 11, 12). И еще: "Отнимется от вас царство божие и будет отдано странам, творящим плоды его (Мф. 21, 43). К которым послал учеников своих, сказав: "Идите по всему миру, проповедуйте евангелие всей твари, пусть кто верует и крестится, спасен будет". "Идите, научите все народы, крестя их во имя отца и сына и святого духа, уча соблюдать все, что заповедал вам".Подобает благодати и истине сиять на новых людей. Ибо "не вливают,- по слову господню,- вина нового, благодатного учения, в мехи старые, в иудействе обветшавшие, если прорвутся мехи, то вино прольется". Уж если не сумел подобие закона удержать, многократно покланяясь идолам, то как истинной благодати удержать учение? Но для нового учения — новые мехи, новые народы. И сохранится и то и другое.IIТак и есть. Вера благодатная по всей земле распространилась и до нашего народа русского дошла. И озеро закона высохло1, евангельский же источник наводнился и, всю землю покрыв, простерся до нас. Вот уже и мы со всеми христианами славим святую троицу, а Иудея молчит. Христа славят, а иудеев клянут. Народы приняты, а и иудеи отвергнуты". :И уже не идолослужителями зовемся, но христианами, уже не лишенными надежды (Еф. 2, 12), но уповающими на жизнь вечную. И уже не жертвенники бесам создаем, но христовы церкви возводим. Уже не приносим друг друга в жертву бесам2, но Христос за нас в жертву богу и отцу приносим и дробим бывает. И уже не жертвенную кровь вкушая, погибаем, но вкушая христовой пречистой крови спасаемся3.Все страны благой бог наш помиловал и нас не отверг. Возжелал и спас нас, и в понимание истины привел.В пустой и пересохшей земле нашей, иссушенной идольским зноем, внезапно потек источник евангельский, питая всю землю нашу. Как сказал Исая: "Откроется вода ходящим по бездне, и будет пустыня болотом, и в земле жаждущей пробьется источник воды".Были мы слепыми, не видели истинного света, блуждали в идольской лжи, к тому же глухи были к спасительному учению. Но оказал милость нам бог, и воссиял в нас свет разума, чтобы познать его, по пророчеству: "Тогда откроются глаза слепых и уши глухих услышат". :Итак, чужими были, а людьми божьими назвались, врагами были, а сынами прозвались. И уже не хулим его как иудеи, как христиане прославляем; не сговариваемся, как распять, а как распятому поклониться: не распинаем спасителя, а руки к нему воздеваем; не прокалываем ребра ему, но от ран, источника нетленья, пьем; не тридцать серебренников получаем за него, но друг друга и все достояние свое вручаем ему; не утаиваем воскресения, но во всех домах своих восклицаем: "Христос воскрес из мертвых!"; не говорим, что украден был, но говорим что вознесся на небеса, где и пребывает; не отвергаем веры в него, но как Петр обращаемся к нему: "Ты, Христос, сын бога живого"; с Фомою восклицаем: "Господь наш и бог ты есть!"; с разбойником говорим: "Помяни нас, господи, в царствии своем!"1. И так, веруя в него и святых отцов семи соборов, заповеди соблюдая2, молим бога еще и еще потрудиться и направить нас на путь, заповеданный им. :IIIХвалит же хвалебными словами Римская земля Петра и Павла, от которых уверовали в Иисуса Христа, сына божьего, Азия и Эфес и Патм — Иоанна Богослова, Индия — Фому, Египет — Марка. Все страны, города и люди чтут и славят своих учителей, которые научили их православной вере.Похвалим же и мы по силе нашей малыми похвалами великое и чудное сотворившего — нашего учителя и наставника, великого кагана земли нашей Владимира, внука древнего Игоря, сына жe славного Святославова, которые в годы своего владычества мужеством и храбростью прославились во многих странах. И поныне победы и могущество вспоминаются и прославляются. Ведь не в слабой и безвестной земле владычествовали, но в Русской, о которой знают и слышат во всех четырех концах земли.Сей каган наш Владимир, славный от славных родился, благородный от благородных. И вырос и окреп, с детских лет возмужав, крепостью и силой совершенствуясь, в мужестве и понимании преуспевая. И будучи самодержцем земли своей, покорил себе окрестные страны: одних миром, а непокорных мечом. Итак, когда он жил и пас землю свою справедливо с мужеством и пониманием, тогда сошла на него милость всевышнего — заглянуло на него всемилостивое око благого бога, и воссиял разум в сердце его, чтобы понять суетность идольской лжи и обрести единого бога, создавшего всю тварь видимую и невидимую.Еще слышал он постоянно о благоверной Греческой земле, христолюбивой и крепкой верой, где бога единого в троице чтут и поклоняются, как свершаются у них чудеса и знамения, как многолюдны церкви, как все города исповедуют истинную веру, все в молитвах предстоят, все служат богу. И слыша это, возжелал сердцем, возгорел духом, чтобы быть ему христианином и земле его.Так и стало, когда бог пожелал, сбросил каган наш человеческое естество и с ризами ветхого человека1 снял тленное, стряхнул прах неверия, вошел в святую купель и возродился от святого духа и воды, во Христа крестился, во Христа облекся и вышел из купели очистившимся, стал сыном нетленья, сыном воскресения, принял из поколения в поколение вечно прославляемое имя Василий2, с которым записан в книги животные в вышнем граде, в нетленном Иерусалиме3.С того времени, как это произошло, и до сих пор не прекращается подвиг благоверия. И не только тем явил имевшуюся в ней к богу любовь, но еще и потрудился, повелев по всей земле креститься во имя отца, сына и святого духа, светло и громогласно прославлять во всех городах святую троицу, быть всем христианами — незнатным и знатным, рабам и свободным, юным и старым, боярам и простолюдинам, богатым и бедным. И не было ни одного, кто воспротивился бы его повелению, а если кто и не по доброй воле крестился, то из-за страха перед повелевшим, поскольку благоверие того было соединено с властью.В одно время вся наша земля восславила Христа с отцом и со святым духом. Тогда начал мрак идольский от нас отходить и зори благоверия явились. Тогда тьма бесослужения рассеялась, и слово евангельское землю нашу озаряло; жертвенники были разрушены, а церкви поставлены; идолы сокрушены, а иконы святых предстали; бесы бежали — крест города освятил; пастыри словесных овец христовых — епископы встали пред святым алтарем, жертву чистую возносят попы и дьяконы; и весь клир изукрасил и красотою одел святые церкви; апостольская труба и евангельский гром огласили все города; фимиам, богу воскуряемый, воздух освятил; монастыри на горах поднялись, монахи появились, мужчины и женщины, незнатные и знатные,- все люди заполнили святые церкви, восславили бога, говоря: "Един святой, един господь Иисус Христос во славу богу-отцу! Аминь!", "Христос победил! Христос одолел! Христос воцарился! Христос прославился!" "Велик ты, господи, и чудны дела твои, боже наш, слава тебе!".Тебя же как похвалим, чтимый и прославляемый среди земных владык, предоблестный Василий? Как подивимся доброте твоей, крепости же и силе? Как возблагодарим тебя за то, что с тобою узнали господа и от идольского обмана избавились, что твоим повелением по все земле твоей Христос прославляется? :Поэтому с дерзновением, без сомнения зовем тебя, о блаженный, когда сам спаситель так назвал тебя в слове своем истинном: "Блажен, кто веровал в него и не усомнился в нем". "Блажен, кто не усомнился во мне". Знавшие закон и пророков распяли его. Ты же, ни закона, ни пророков не читав, распятому поклонился1. Как раскрылось сердце твое, как вошел в тебя страх перед богом? Как проникся к нему любовью? Не видел апостола, пришедшего в землю твою2, который склонил бы сердце твое к смирению нищетою своею и наготою, гладом и жаждою. Не видел, как бес изгонялся именем Иисуса Христа, как больных исцеляют, немым возвращается дар речи, как жар в холод превращается, как мертвые встают — всего этого не видя, как уверовал? Удивительное чудо! Другие цари и властители, видевшие, как все это совершалось святыми мужами, не только не верили им, но на муки и страдания отдавали их. Ты же, о блаженный, без всего этого пришел ко Христу, только по благому пониманию и остроте ума, уразумев, что бог — творец невидимых и видимых, небесных и земных — один, и что послал он в мир ради спасения возлюбленного сына своего. И осмыслив это, вошел в святую купель. И что иным безумием кажется, тебе силой божией представляется (1 Кор. 1, 23, 24).К тому же, кто поведает о твоих многочисленных милостынях и удивительной щедрости, которые денно и нощно оказывал ты бедным и сиротам, больным и должникам, вдовам и всем просящим сострадания. : Ты, уподобившийся великому Константинуя3 по уму и христолюбию. Ты, также как и Константин, чтишь служителей господа! Он — со святыми отцами Никейского собора закон людям установил. Ты же — с новыми нашими отцами-епископами, часто собираясь, с великим смирением совет держал, как среди людей, только что познавших господа, закон установить. Тот у эллинов и римлян цесарство богу подчинил, ты же — в Руси. Уже и у них, и у нас Христос цесарем зоветсяя1. Он с матерью своей Еленою крест из Иерусалима принес, по всем владениям своим части его разослал, веру утвердили. Ты же с бабкою твоею Ольгоюя2 принес крест из нового Иерусалима — града Константина — по всей земле своей поставил и утвердил веру. Тебя, уподобившегося Константину, единой с ним славы и чести удостоил господь на небесах благоверия твоего ради, что было в жизни твоей.Добрый наставник благоверию твоему, о блаженный, — святая церковь святой богородицы Марии, которую ты создал на правоверной основе, и где теперь лежит мужественное тело твое, ожидая трубы архангела. Добрый и верный воспреемник твоего благочестия — сын твой Георгийя3, которого господь сделал наследником твоего владычества. Не нарушает он твоих уставов, но укрепляет, не расточает сокровищ твоего благоверия, но еще больше преумножает, не говорит, но действует, завершая не доконченное тобою, как Соломон дела Давыдовя4. И дом божий великий святой Премудрости егоя5 создал на святость, на освящение города твоего, ее же изукрасил всякой красотой, золотом и серебром, дорогими каменьями и священными сосудами. Красуется эта церковь и прославляется во всех странах соседних, потому что не найдется другой такой во всем подлунном мире в полунощных странах от востока до запада. И славный город твой Киев, как венцом, величием увенчал. Вручил народ твой и город святой всеславной Богородице, скорой на помощь христианам. Ей же и церковь на Великих вратах поставил во имя первого господского праздника, святого Благовещения"6. И то, что пророчествовал архангел деве, будет и граду сему. Ибо к ней: "Радуйся, обрадованная, господь с тобою!" (Л. 1, 28), к городу же: "Радуйся, благоверный град, господь с тобою!".Встань, о честный муж, из гроба твоего! Встань, отряхни сон! Ты ведь не умер, но спишь до общего всем пробуждения! Встань, ты не умер! Не подобает умереть тебе, веровавшему во Христа, жизнь давшего всему миру! Стряхни сон, подними очи, и да увидишь ты, какой чести сподобил тебя господь там на земле: не в забвение оставил сынам твоим. Встань, смотри на чадо свое, на Георгия! Смотри на утробу свою, смотри на любимца своего, смотри, кого господь вывел из чресл твоих, смотри на украшающего престол земли твоей и возрадуйся и возвеселись! К тому же и на благоверную сноху твою Ирину!я1яСмотри на внуков твоих и правнуков, как живут, как хранимы господом, как по завещанию твоему хранят благоверие, как посещают святые церкви, как славят Христа, как поклоняются имени его! Смотри же и на град, величеством сияющий, смотри на церкви процветающие, смотри на христианство множащееся, смотри на град, иконами святых освящаемый, блистающий, фимиамом благоухающий, хвалами и песнями святыми оглашаемый! И все это увидев, возрадуйся и возвеселись и восхвали благого бога, устроителя всего этого, увидев, хотя и не телом, но духом, показывает тебе господь все это. О них жe радуйся и веселись, потому что твой благоверный посев не был иссушен зноем неверия, но с дождем божьей помощи принес многочисленные плоды.Радуйся, во владыках апостол, не мертвых телом воскресил, но нас, душею мертвых, от недуга идолослужения умерших, воскресил! С тобою приблизились к богу и Христа — жизнь вечную — познали. Согнуты были бесовским обманом, а с тобою распрямились и вступили на путь жизни. Слепыми были от бесовского обмана, а с тобою прозрели сердечными очами, ослепленные были невежеством, а с твоей помощью увидели свет трисолнечного божества. Немые были, а с тобою обрели дар речи. И теперь уже, незнатные и знатные, славим единосущную троицу.Радуйся, учитель наш и наставник благоверию! Ты в правду облачен, крепостью препоясан, в истину обут, разумом увенчан и милосердием, как гривной и золотым украшением, красуешься. Ты, о честный муж, был нагим одеяние, алчущим — кормитель, жаждущей утробе — охлаждение, был вдовам помощник, странникам — пристанище, бездомным — кров, обиженным ты был заступник, бедным — обогащение.За все эти благие дела принимаешь на небесах вознаграждение, блага, которые уготовал бог вам, любящим его. И видом сладкого его лица насыщаясь, помолись о земле своей и о людях, среди которых благоверно владычествовал. Пусть сохранит их в мире и благоверии, завещанным тобою! И пусть славится в нем правоверие и будет проклята всякая ересь! И пусть убережет их господь бог от всякой рати и пленения, от глада и всякой скорби и печали!Особенно же помолись о сыне твоем, благоверном кагане нашем Георгиия1, чтобы в мире и в здравии море жизни переплыл и в гавани небесного безветрия пристал, чтобы корабль душевный и веру без ущерба сохранил, чтобы с богатством добрых дел неколебимо управлял людьми, данными ему от бога, чтобы без стыда стать ему вместе с тобою пред престолом вседержителя бога и за труд наставления людей получить от него венец славы нетленной вместе со всеми праведниками, трудившимися ради него.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84

 инглезина 2 в 1    
 Обои ART Розы и ленты 46-079-07 

МОЛЕНЬЕ ДАНИИЛА ЗАТОЧНИКАя2 Вострубим братья, как в златокованную трубу, во все силы ума своего и начнем бить в серебряные органы, в свидетельство мудрости, и ударим в бубны ума своего, поющие в боговдохновенные свирели, да восплачутся в нас душеполезные помыслы. Восстань, слава моя, восстань псалтырь и гусли. Да раскрою в притчах загадки мои и возвещу в народах славу мою. Сердце умного укрепляется в теле его красотой и мудростью:Княже мой, господине! Я ведь не в Афинах рос, не у философа учился, но как пчела, припадая к различным цветам, вбирал сладость словесную, собирал мудрость, как в мех воду морскуюя3. :Не оставь меня, как отец и мать моя оставили меня; а ты господин, обласкай милостью своею.Княже мой, господине! Как дуб крепится множеством корней, так и город наш твоей державой: Кораблю глава — кормчий, а ты, князь,- глава людям своим. Видел полки без доброго князя и сказал: "Велик зверь, а головы не имеет". Женам глава -муж, мужам — князь, а князям — бог. :Княже мой, господине! Ржа ест железо, а печаль ум человека. Как олово пропадает, если его часто плавить, так и человек от многих бед худеет; печаль человеку сушит кости. Всякий видит у другого сучок в глазу, а в своем глазу бревна не замечает. Всякий человек хитрит и мудрит о чужой беде, а своей не может осмыслить.Княже мой, господине! Как море не наполняется, приняв многие реки, так и дом твой не наполняется, принимая многие богатства, потому что руки твои, как сильная туча, берущая у моря воду, передают в руки бедных от богатства дома твоего. Потому я и возжаждал милосердия твоего:Если и не мудр я, то облачился в одежды премудрых и мудрых сапоги носил.:Очи мудрого в разуме, а бедного очи, как во тьме ходят. Мудрый человек — умный друг, а неразумный — недруг. Сердце мудрого в доме печальном, а безумного в доме пиршественном. Посылая в путь мудрого, мало его наставляй, а посылая глупого, сам не поленись пойти. Лучше мне слышать угрозы мудрых, нежели наставления глупых. Сказано: "Дай мудрому наставление, и он мудрее будет, а глупого, если и кнутом бьешь, привязав к саням,- не избавишь от его глупости". Наставляя глупых, многие примешь неприятности: среди народа осрамит тебя. Сказано: "Не сей жита на меже, ни мудрости в сердцах глупых". Не стоит вода на горах, ни мудрость в сердцах глупцов.Княже мой, господине! Не отвергни раба твоего скорбящего, не лиши меня жизни. Как глаза рабыни в руках госпожи ее, так наши глаза в руках твоих, ибо я раб твой и сын рабыни твоей. Насыщаясь многочисленными яствами, вспомни меня, сухой хлеб жующего; увеселяясь сладким питьем, облачаясь в красивые одежды, вспомни меня, в немытом вретище (рубище) лежащего; лежа на мягкой постели, вспомни меня, под единым рубищем лежащего, от стужи умирающего, каплями дождевыми, как стрелами, пронзаемого. :Но перестану я много говорить, чтобы в многословие не растворять ум свой и не быть как худой мех, сыпляющий богатства в руки другим; и не уподоблюсь жерновам, которые людей насыщают, а сами себя не могут наполнить житом:Но оставим речи и скажем так: Воскресни, боже, судья земли! Силу князя нашего укрепи, ленивых утверди, вложи мужество трусливым в сердце. Не дай же, господи, в плен земли нашей народам, не знающим бога. :Подай же им, господи, силу Самсона, храбрость Александра, целомудрие Иосифа, мудрость Соломона, крутость Давида, умножь людей своих во веки веков под державою твоею, и тебя прославит вся страна и всякое дыхание человеческое. Слава богу во веки. Аминь.ПОСЛАНИЕ СТАРЦА ПСКОВСКОГО ЕЛЕАЗАРОВА МОНАСТЫРЯ ФИЛОФЕЯ ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ ДЬЯКУ МИХАИЛУ ГРИГОРЬЕВИЧУ МИСЮРЮ, В ЕМ ЖЕ НА ЗВЕЗДОЧЕТЦЫ И НА ЛАТЫНИя1"Государя великого князя дьяку Михаилу Григорьевичу, Елизарьева монастыря твой нищий богомолец старец Филофей Бога молит и челом бьет. Присла ты, государь мой, ко мне грамоту, а в ней писано, чтобы мне внутренний твой список истолковати. И тебе, государю моему, ведомо, что я человек сельский, учился буквам, а елинских борозстей не текохя2, а риторских астрономий не читал, ни с мудрыми философами в беседе не бывал. Учуся буквам благодатного закона, дабы мою грешную душу очистити от грехов. :Девятьдесят лет како греческое царство разорися и не созиждется, сия вся случися грех ради наших. Пожене они предаша православную греческую веру в латинство: латыне глаголют, наше царство римское недвижимо пребывает, аще быхом не праве веровали не бы снабделя3 господь нас. Не подобает нам внимати прелестем их. Воистину они суть еретицы, своею волею отпадше от православныа хрестианскиа веры: Быша с нами в единстве 780 лет, егдая4 отпадоши от правыа веры 735 лет, и во апполинариеву ересья5 впадше. :Немного слов скажем о нынешнем православном царствии пресветлейшего и высокостолпнейшего града нашего иже во всей поднебесной единого христианского царя и браздодержателя святых божьих престол святые вселенские апостольские церкви иже вместо римской и константинопольской иже есть в богоспасенном граде Москве: иже едина во вселенной паче солнца светится: яко вси христианские царства придоша в конец и снидошасяя6 во едино царство нашего государя, по пророческим книгам, то есть росейское царство, два убо рима падоша, а третий стоит, а четвертому не быти. : Яко все христианские царства потопишася от неверных токмо единого государя нашего царство благодатию христовой стоит. Подобает царствующему держати сие с великим опасением и к богу обращением, и не уповати на злато и богатство исчезновенное, но уповати на все дающего Бога. А звезды, яко же прежде рекохти, не помогают ничем, ни придадут, ни отнимут:". ПЕРВОЕ ПОСЛАНИЕ ИВАНА ГРОЗНОГО КНЯЗЮ АНДРЕЮ КУРБСКОМУ 1. "Царево государево послание во все его Российское царство об измене клятвопреступников — князя Андрея Курбского с товарищами.Бог наш троица, всегда бывший и ныне сущий, отец сын и святой дух, не имеющий ни начала, ни конца, которым мы живем и движемся, которым цари царствуют и властители пишут правду; богом нашим Иисусом Христом дана была единородного слова божия победоносная непобедимая хоругвья2 — крест честной первому во благочестие царю Константину и всем православным царям оберегателям православных. И после того как исполнилась воля провидения и божественные слуги божьего слова, как орлы, облетели всю вселенную, искра благочестия дошла и до Российского царства. По божьему изволению начало самодержавия истинно православного Российского царства — от великого царя Владимира, просветившего вся русскую землю святым крещением, и от великого царя Владимира Мономаха, который получил от греков достойнейшую честь, и от храброго великого государя Александра Невского, одержавшего победу над безбожными немцами, и от достойного хвалы великого государя Дмитрия, одержавшего за Доном великую победу над безбожными агарянами (татарами), вплоть до отмстителя за несправедливости, деда нашего, великого князя Ивана, и до приобретателя исконных прародительских земель, блаженной памяти отца нашего великого государя Василия, и до нас, смиренных, скипетродержателей Российского царства. Мы же хвалим бога за премногую милость к нам, что не допустил он десницы нашей обагриться единоплеменной кровью ибо мы не отняли ни у кого царства, но божию изволению и по благославлению своих прародителей и родителей, как родились на царстве, так и были воспитаны и выросли, и божьим повелением воцарились, и взяли все родительским благословением, а не похитили чужое. ::ты бежал не от смерти, а желая мимотекущей славы и богатства. Если же ты, по твоим словам, праведен и благочестив, зачем ты убоялся мученической смерти, которая не есть смерть, но приобретение? В конце концов все равно умрешь. Если же ты убоялся смертного приговора из-за лжи и клеветы твоих друзей, слуг сатаны, то это показывает только ваши всегдашние изменнические умыслы! :Писание твое принято и прочитано внимательно. Змеиный яд у тебя под языком и поэтому, хоть письмо твое и наполнено медом и сотами, но на вкус оно горше полыни; как сказал пророк: "Уста их мягче елея, но в них — стрелы". Так ли обучен ты, христианин, служить христианскому государю? Так ли следует воздавать честь владыке, от бога данному, как делаешь ты, изрыгая бесовский яд?:Выя1 ведь еще с юности, подобно псам, поколебали мое благочестие и державу, полученную мною от бога и от моих прародителей, взяли под свою власть. А это ли совесть прокаженная — держать свое царство в руке и не давать господствовать своим рабам? Это ли противно разуму — не хотеть быть под властью своих рабов? И это ли православие пресветлое — быть под властью и повелением рабов?Так обстоит дело с мирскими делами; в духовных же и церковных делах, если я совершил небольшой грех, то только из-за вашего же соблазна и измены; кроме того, и я — человек; нет ведь человека без греха, один бог безгрешен; это ты только считаешь себя человеком, равным ангелу. А о безбожных народах что и говорить! Там ведь у них цари своими царствами не владеют, а как им укажут их подданные, так и управляют. А русские самодержцы изначала сами владеют своим государством, а не их бояре и вельможи! А это ты в своей злобе не мог понять, считая благочестием, когда самодержавие находится под властью известного попая2 под вашим злодейским поведением. А это по твоему нечестие, когда мы сами обладаем властью, данной нам от бога, и не хотим быть под властью попа и под вашим злодейским повелением: Когда же божьей милостью, заступничеством пречистой богородицы, молитвами всех святых и родительским благословением я не дал вам, злодеям, погубить себя — это значит, по-твоему, что я выступил против православия? Сколько зла я тогда от вас претерпел. ::А когда ты писал: за что я перебил сильных в Израилея1 и данных богом воевод различным смертям предал и их святую и победоносную кровь в церквях божьих пролил, обагрил церковные пороги кровью мучеников и придумал неслыханное мучения, казни и гонения для своих доброжелателей, полагающих за нас душу, облыгая православных и обвиняя их в изменах, чародействе и других неподобающих поступках, то ты писал и говорил ложь. :Крови же в церкви мы никакой не проливали. Не знаем, что это за победоносная и святая кровь,- в нынешнее время о такой у нас ничего не было слышно. А церковные пороги, и не только пороги, но и помост и преддверия, мы, как только избавились от вашей бесовской власти, принялись украшать всяким добром, на сколько хватает у нас сил и у наших подданных усердия,- это могут видеть и иноплеменники. :Мук, гонений и различных казней мы не для кого не придумывали, и если же ты говоришь об изменениях и чародеях, так ведь таких собак везде казнят. ::Что же касается мирских людей, бывших под нашей властью, то мы наказали их по их изменам: сначала никого не казнили смертной казнью, но всем, кто не был с ними заодно, повелели с ними не общаться, в чем была взята присяга: но те, кого ты называешь мучениками, и их сообщники презрели наш приказ и нарушили присягу, и не только не отстали от изменников, но стали им помогать еще больше и всячески старались вернуть их на первое место, чтобы устраивать против нас еще более коварные заговоры и так как тут обнаружилась неутолимая злоба и непокорство, то виновные получили наказание, достойное их вины. :Писал ты, что я растлен умом хуже язычника. Я же ставлю тебя самого судьей между мной и тобой: вы ли растлены разумом или я, который хотел над вами господствовать, а когда вы не захотели быть под моей властью, разгневался на вас? Или растлены вы, которые не только не захотели повиноваться мне и слушаться меня, но сами мной владели, захватили мою власть и правили как хотели, а меня устранили от власти: на словах я был государь, а на деле нисколько не властвовал. Сколько напастей я от вас испытал, сколько оскорблений, сколько обид и упреков! И за что? В чем была моя вина перед вами с самого начала? Чем и кого я оскорбил?: А чем лучше меня был Курлятев? Его дочерям покупают всякие украшения и желают им здоровья, а моим шлют проклятья и желают им смерти.я1 Много такого было. Сколько мне от вас бед,- не исписать. : КРАТКИЙ ОТВЕТ КНЯЗЯ АНДРЕЯ КУРБСКОГО НА ВЕСЬМА ПРОСТРАННОЕ ПОСЛАНИЕ ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ МОСКОВСКОГОя2 Широковещательное и многошумящее твое письмо получил, и размыслил и понял, что оно от неукротимого гнева с ядовитыми словами отрыгано, что не только царю, столь великому и во всей вселенной прославляемому, но и простому и убогому воину не прилично; а больше всего из Священного писания нахватано с яростью и лютостью не строками и не отдельными стихами, как обычно (поступают) знающие и умеющие, если им случается писать, в кратких словах большой смысл заключая, но сверх меры, с избытком, крикливо целыми книгами и паремиями целыми и посланиями. Тут же о постелях, о телогреях и другие бесчисленные воистину глупых баб сказки; и так варварски, что не только ученым и знающим мужам, но и необразованным и детям удивительно и смеху достойно, особенно в чужой земле, где есть люди, не только в грамматике и риторике, но и в диалектических и философских учениях искусные. :И уже не понимаю, чего от нас хочешь. Уже не только единоплеменных князей из рода великого Владимира различными смертями уморил — движимого и недвижимого имущества их, которого еще твой дед и отец не разграбили, последних рубах, скажу с дерзновением твоему прегордому царскому величеству, не оставил (как положено) по евангельскому слову. :Царю пресветлому, в православии богом прославленному, ныне же из-за грехов наших против бога и прославия обратившемуся. Умный поймет, что совесть у него прокаженная и что такого не сыщешь и среди безбожных народов. Не позволял я себе говорить об этом; из-за изгнания горького из земли твоей и из-за многих горестей теперь постараюсь кратко сказать тебе.За что, о царь, сильных во Израилея1 побил и воевод, богом данных тебе, различным смертям предал? За что победоносную и святую кровь их в церквях божьих, во владыческих торжествах пролил и их мученическую кровью обагрил церковные пороги? И на доброжелателей твоих, душу за тебя полагающих, неслыханные мучения и гонения и смерть замыслил и, обвинив без вины прославных в измене, чародействе и в ином неподобном, тщетно пытался белое за черное и сладкое за горькое выдать! В чем провинились перед тобою, о царь, чем прогневали тебя, христианский заступник? Не могущественные ли царства разорили и мужественных и храбрых, тех, у кого предки наши в рабстве были, во всем тебе подвластными сделали? Не их ли усилиями неприступные немецкие города были даны тебе богом?То ли нам, бедным, воздал, всячески губя нас? Или думаешь, что ты бессмертен, царь? Или скверной ересью увлечен так, что не хочешь уже предстать перед неподкупным судьей, богоначальным Иисусом, которй будет судить мир по правде, и являешься прегордым мучителем и истязаешь людей, не доказав их вины. Он есть — Христос мой, сидящий на престоле херувимском по правую руку от вышнего судии,- судья между мной и тобою. :ВОЗРОЖДЕНИЕ. реформацияникколо МАКИАВЕЛЛИГОСУДАРЬ (1513)я1О ТЕХ, КТО ПРИОБРЕТАЕТ ВЛАСТЬ ЗЛОДЕЯНИЯМИ:Есть еще два способа сделаться государем — несводимые ни к милости судьбы, ни к доблести: Я разумею случаи, когда частный человек достигает верховной власти путем преступлений либо в силу благоволения к нему сограждан. :Самое: главное для государя — вести себя с подданными так, чтобы никакое событие — ни дурное, ни хорошее — не заставляло его изменить своего обращения с ними, так как, случись тяжелое время, зло делать поздно, а добро бесполезно, ибо его сочтут вынужденным и не воздадут за него благодарность.О ГРАЖДАНСКОМ ЕДИНОВЛАСТИИ:Единовластие учреждается либо знатью, либо народом, в зависимости от того, кому первому представится удобный случай.:С людьми знатными надлежит поступать так, как поступают они. :Если государь пришел к власти с помощью народа, он должен стараться удержать его дружбу, что совсем не трудно, ибо народ требует только, чтобы его не угнетали. :Государю надлежит быть в дружбе с народом, иначе в трудное время он будет свергнут.О ЩЕДРОСТИ И БЕРЕЖЛИВОСТИ:Ничто другое не истощает себя так, как щедрость: выказывая ее, одновременно теряешь самую возможность ее выказывать и либо впадаешь в бедность, возбуждающую презрение, либо, желая избежать бедности, разоряешь других, чем навлекаешь на себя ненависть. Между тем презрение и ненависть подданных — это то самое, чего государь должен более всего опасаться, щедрость же ведет к тому и другому. Поэтому больше мудрости в том, чтобы, слывя скупым, стяжать худую славу без ненависти, чем в том, чтобы, желая прослыть щедрым и оттого поневоле разоряя других, стяжать худую славу и ненависть разом.О ЖЕСТОКОСТИ И МИЛОСЕРДИИ И О ТОМ, ЧТО ЛУЧШЕ: ВНУШАТЬ ЛЮБОВЬ ИЛИ СТРАХ:Говорят, что лучше всего, когда боятся и любят одновременно; однако любовь плохо уживается со страхом, поэтому если уж приходится выбирать, то надежнее выбрать страх. :Однако государь должен внушать страх таким образом, чтобы, если не приобрести любви, то хотя бы избежать ненависти, ибо вполне возможно внушать страх без ненависти. :Скажу, что любят государей по собственному усмотрению, а боятся — по усмотрению государей, поэтому мудрому правителю лучше расчитывать на то, что зависит от него, а не от кого-то другого; важно лишь ни в коем случае не навлекать на себя ненависти подданных, как о том сказано выше.О ТОМ, КАК ГОСУДАРИ ДОЛЖНЫ ДЕРЖАТЬ СЛОВО:Надо знать, что с врагом можно бороться двумя способами: во-первых, законами, во-вторых, силой. Первый способ присущ человеку, второй — зверю; но так как первое часто недостаточно, то приходится прибегать и ко второму. Отсюда следует, что государь должен усвоить то, что заключено в природе и человека, и зверя. :Итак, из всех зверей пусть государь уподобится двум: льву и лисе. Лев боится капканов, а лиса — волков, следовательно, надо быть подобным лисе, чтобы уметь обойти капканы, и льву, чтобы отпугнуть волков. Тот, кто всегда подобен льву, может не заметить капкана. Из чего следует, что разумный правитель не может и не должен оставаться верным своему обещанию, если это вредит его интересам и если отпали причины, побудившие его дать обещание. :Иначе говоря, надо являтся в глазах людей сострадательным, верным слову, милостивым, искренним, благочестивым — и быть таковым в самом деле, но внутренне надо сохранить готовность проявить и противоположные качества, если это окажется необходимо.О ТОМ, КАКИМ ОБРАЗОМ ИЗБЕГАТЬ НЕНАВИСТИ И ПРЕЗРЕНИЯ:Государь: должен следить за тем, чтобы не совершить ничего, что могло бы вызвать ненависть или презрение подданых. Если в этом он преуспеет, то свое дело он сделал, и прочие его пороки не представят для него никакой опасности. Ненависть государи возбуждают хищничеством и посягательством на добро и женщин своих подданных. Ибо большая часть людей довольна жизнью, пока не задеты их честь или имущество; так что недовольным может оказаться лишь небольшое число честолюбцев, на которых нетрудно найти управу. :Из всех способов предотвратить заговор самый верный — не быть ненавистным народу. :КАК НАДЛЕЖИТ ПОСТУПАТЬ ГОСУДАРЮ, ЧТОБЫ ЕГО ПОЧИТАЛИНичто не может внушить к государю такого почтения, как военные предприятия и необычайные поступки. :Но самое главное для государя — постараться всеми своими поступками создать себе славу великого человека, наделенного умом выдающимся.Государя уважают также, когда он открыто заявляет себя врагом или другом, то есть когда он без колебаний выступает за одного против другого — это всегда лучше, чем стоять в стороне. :Здесь уместно заметить, что лучше избегать союза с теми, что сильнее тебя, если к этому не понуждает необходимость. : Ибо в случае победы сильного союзника ты у него в руках, государи же должны остерегаться попадать в зависимость к другим государям. :Государь должен также выказывать себя покровителем дарований, привечать одаренных людей, оказывать почет тем, кто отличился в каком-либо ремесле или искусстве. Он должен побуждать граждан спокойно предаваться торговле, земледелию и ремеслам, чтобы они благоустраивали свои владения, не боясь, что эти владения у них отнимут, другие — открывали торговлю, не опасаясь, что их разорят налогами; более того, он должен располагать наградами для тех, кто заботится об украшении города или государства. Он должен также занимать народ празднествами и зрелищами в подходящее для этого время года. :Государь должен: при этом твердо блюсти свое достоинство и величие, каковые должны присутствовать в каждом его поступке.КАКОВА ВЛАСТЬ СУДЬБЫ НАД ДЕЛАМИ ЛЮДЕЙ И КАК МОЖНО ЕЙ ПРОТИВОСТОЯТЬЯ знаю, сколь часто утверждалось раньше и утверждается ныне, что всем в мире правят судьба и Бог. :И однако, ради того, чтобы не утратить свободу воли, я предположу, что, может быть, судьба распоряжается лишь половиной всех наших дел, другую же половину, или около того, она предоставляет самим людям. Я уподобил бы судьбу бурной реке, которая, разбушевавшись, затопляет берега, валит деревья, крушит жилища, вымывает и намывает землю: все бегут от нее прочь, все отступают перед ее напором, бессильные его сдержать. Но хотя бы и так,- разве это мешает людям принять меры предосторожности в спокойное время, то есть возвести заграждения и плотины так, чтобы, выйдя из берегов, река либо устремилась в каналы, либо остановила свой безудержный и опасный бег?То же и судьба: она являет свое всесилие там, где препятствием ей не служит доблесть, и устремляет свой напор туда, где не встречает возведенных против нее заграждений. : РАССУЖДЕНИЯ О ПЕРВОЙ ДЕКАДЕ ТИТА ЛИВИЯ (1519)я1:Глава IIКАКИЕ БЫВАЮТ РЕСПУБЛИКИ И КАКОГО РОДА БЫЛА РЕСПУБЛИКА РИМСКАЯ:Желая рассмотреть, каковы были учреждения города Рима и какие условия привели его к совершенству, я замечу, как все, писавшие о республиках, что есть три рода правительств, а именно Монархия, Аристократия и Народное Правление; из этих трех видов правления должны какое-нибудь выбрать те, кому приходится устраивать правление в городе, давая предпочтение правлению, которое покажется для них удобнее. Иные, и притом, по мнению многих, более мудрые, думают, будто видов правления шесть, из коих три дурны во всех отношениях, а три другие сами по себе хороши, но так как их трудно поддерживать, то и они также становятся пагубны. Хороши три, уже названные нами: три других вытекают из них и дурны; и каждый из них так похож на соответствующий ему хороший, что они легко переходят один в другой. Монархия легко обращается в тиранию; Аристократия часто переходит в правление небольшого меньшинства (олигархия); Народное Правление без труда превращается в совершенную распущенность. Таким образом, законодатель, учреждающий в городе одно из этих трех правлений, водворяет его ненадолго, потому что у него нет средства предупредить переход из хорошего в дурное, так как здесь добро и зло слишком близки друг к другу.Эти разные виды правления развились между людьми случайно, ибо в начале мира, когда жители были малочисленны, они жили рассеянно, подобно животным; впоследствии, когда поколение их размножилось, они соединились и, чтобы лучше защищаться, избрали из своей среды самого сильного и самого храброго, сделали его своим начальником и стали повиноваться ему. Отсюда возникло познание разницы между полезным и добрым, вредным и подлым, потому что в людях стало возбуждаться негодование и сострадание при виде человека, наносящего вред своему благодетелю; они стали порицать неблагодарных и уважать чувствительных к благодеянию и, видя, что, им самим может быть нанесена подобная же обида, решились во избежание такого зла установить законы, учредить наказания для их нарушителей, отсюда явилось понятие справедливости и правосудия. Вследствие этого понятия, когда приходилось избирать начальника, люди стали отдавать предпочтение уже не самому храброму, а самому мудрому и справедливому. Но так как впоследствии вожди сделались наследственными, а не избираемыми, то тотчас же начали вырождаться; покинув добродетели своих предков, они стали думать, что дело государя только затмевать прочих пышностью, сладострастием и другими подобными качествами. Таким образом, государи сделались ненавистны и потому трусливы, а от страха перешли к угнетению, и возникла тирания. Отсюда явились падение государей, замыслы и заговоры против них, устраиваемые не трусами и малодушными, а теми, которые великодушием, благородством и знатностью возвышались над прочими и не могли переносить преступного существования этих государей. Руководимая ими толпа вооружалась против государя и, убив его, подчинялась своим вождям как избавителям. Последние, ненавидя имя монарха, учреждали из себя правительство и, вначале, помня пример прошлой тирании, управляли сообразно постановленным ими законам, подчиняя свои выгоды общей пользе и с равным старанием занимаясь общественными и своими частными делами. Но, наконец, правление переходило к их сыновьям, не знавшим превратностей судьбы, не испытавшим несчастий и не желавшим довольствоваться гражданским равенством; предавшись алчности, честолюбию, похищению чужих жен, они обращали аристократическое правление в Олигархию, попирая права граждан; таким образом, в скором времени их постигала участь тирана; наскучив их правлением, толпа обращалась в орудие всякого, кто предлагал ей избавить ее от этих правителей; и вскоре являлся человек, который при помощи толпы низвергал их. Но память государя и испытанных от него обид была еще свежа; поэтому, разрушив владычество олигархов и не желая восстанавливать монархию, люди вводили у себя народное правление, учредив у себя такой порядок, чтобы ни аристократы, ни монарх не имели и в нем никакой власти. Так как всякий государственный порядок пользуется вначале уважением, то народное правление могло некоторое время существовать, впрочем недолго, пока не угасло основавшее его поколение; затем быстро водворялась полная распущенность, где ни частные, ни общественные люди не внушали никому никакого почтения, так что всякий жил по-своему и все наносили друг другу тысячи обид. Тогда, побуждаемые необходимостью или советом какого-нибудь умного человека, люди во избежание такого беспорядка опять обращались к монархии и от нее снова постепенно возвращались к распущенности тем же путем и по тем же причинам.Таков круг, в котором вращались и вращаются к тому, из чего вышли, потому что в них редко сохраняется столько жизненной силы, чтобы пройти, не погибнув, несколько раз этот круг. :Итак, я говорю, что все эти виды правления представляют неудобства — первые три потому, что не могут долго существовать, а три остальные потому, что сами по себе дурны. Мудрые законодатели, зная эти недостатки, избегали следовать исключительно какому бы то ни было из этих порядков, предпочитая смешанный, который казался им прочнее и крепче, потому что, существуя вместе, Монархия, Аристократия и Демократия могли бы удобнее наблюдать друг за другом.Из законодателей Ликург больше всего прославился подобными учреждениями; он учредил своими законами в Спарте порядок, в котором и Царь, и Аристократы, и Народ получили каждый свою часть, так что государство его просуществовало более восьмисот лет, к великой славе его, в полном спокойствии. : Глава IIIВследствие чего были учреждены в Риме народные трибуны, способствующие усовершенствованию республикиКак доказывают все рассуждавшие о гражданском быте и как свидетельствуют примеры всей истории, учредителю и законодателю республики необходимо предполагать всех людей злыми и всегда склонными обнаруживать свою испорченность, как скоро тому представится удобный случай. :Люди поступают хорошо только по необходимости; но, как скоро им предоставляется выбор и как скоро они могут действовать по произволу, немедленно возникают всевозможные смуты и беспорядки. Вот почему и говорят, что голод и нужда делают людей искусными, а законы — добрыми. Где дело хорошо само по себе, без всякого закона, там закон не нужен; но как скоро нет доброго расположения, необходим закон. :Глава IVраздор между народом и сенатом римским послужил в пользу свободы и могущества этой республики:Ни в коем случае нельзя основательно назвать государство неустроенным, если мы видим в нем столько примеров добродетели, ибо добрые деяния происходят от доброго воспитания, доброе воспитания — от хороших законов, а хорошие законы — от тех самых смут, которые многие безрассудно осуждают.Если хорошо вникнуть в результат этих смут, то мы увидим, что они никогда не вызывали насилий и изгнаний в ущерб общему благу, а всегда устанавливали законы и порядки для пользы общественной свободы. :Глава VКОМУ НАДЕЖНЕЕ ПОРУЧИТЬ ОХРАНЕНИе СВОБОДЫ — НАРОДУ ИЛИ АРИСТОКРАТИИ И КТО ИМЕЕТ БОЛЕЕ ПОВОДОВ ВОЗБУЖДАТЬ СМУТЫ — ТЕ ЛИ, КТО ЖЕЛАЕТ ПРИОБРЕТАТЬ, ИЛИ ТЕ, КТО ЖЕЛАЕТ СОХРАНЯТЬМудрые учредители республик обращали прежде всего внимание на ограждение свободы, и, смотря по тому, насколько они достигали этого, государство дольше или меньше существовало свободным. В каждой республике есть знать и простонародье, и многие сомневались, кто из них сумеет лучше охранить свободу. В древности Лакедемоняне, а в наше время Венецианцы, вручили ее знати, но Римляне вверили ее простому Народу. :Вверять охранение свободы должно тем, кто менее алчен и менее помышляет о ее захвате. Без сомнения, рассматривая в этом отношении знать и простонародье, мы убеждаемся, что первые одержимы желанием господствовать, тогда как вторые хотят только не быть угнетенными; следовательно, они более любят свободную жизнь и менее знатных имеют средств на похищение свободы в свою пользу.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84

 модные комплекты одежды    
 Обои AS-Creation Le Chic 9003-33 

Дерево сделает это лучше по своей собственной природе, чем по предписаниям и наставлениям многих книг. Итак, все христиане через дух и веру имеют одинаковую природу; они излучают добро и справедливость в большей степени, чем их можно научить всеми законами, и для самих себя не испытывают надобности ни в каких законах и правах.Однако ты спросишь: почему же тогда Бог дал всем людям так много законов и Христос также много учил в Евангелии делу? Об этом я уже много писал в сборнике проповедей и в других сочинениях. Здесь я скажу об этом немного. Павел говорит (1 Тим.1), что закон введен из-за неправедных, т. е. для того, чтобы те, которые не относятся к христианам, посредством закона внешне отвращались от злых дел. Об этом мы еще услышим. Ни один человек не бывает от природы христианином или благочестивым. Напротив, все грешники и злые. Бог посредством закона ставит всем им преграды, так что они не решаются внешне проявлять свою злость в делах и действовать по своему произволу. К тому же дал св. Павел закону еще и власть (Рим. 7) и (Гал. 2), чтобы она учила узнавать грех, направляла человека к милосердию и христианской вере. Так же поступал Христос (Мф. 5), поучая не противиться злому. Тем самым Он объяснял закон и наставлял, как может и как должен поступать истинный христианин, о чем мы услышим дальше.В-четвертых. К светскому царству, или к числу подчиненных закону, принадлежат все те, которые не являются христианами. Поскольку немногие веруют и меньшая часть [людей] ведет себя по-христиански, немногие противостоят злу, немногие сами не творят зла, Бог учредил кроме христианского состояния и Царства Божия другой порядок и подчинил людей мечу, чтобы они хотели и все же не могли учинять зла, делали все то, что они могли бы свершать без страха, с миром и любовью. Подобно этому дикий, злобный зверь связывается цепями и путами, чтобы он не мог кусаться и царапаться, когда захочет, как требует этого его природа; ведь нежное, кроткое животное не нуждается в этом и без цепей и пут не представляет ни для кого опасности.Поскольку весь мир зол, и среди тысячи едва ли найдешь одного истинного христианина, то люди пожирали бы друг друга, и некому было бы защитить женщин и детей, накормить их и поставить на службу Богу, и мир опустел бы. Вот почему Бог учредил два правления: духовное, которое образуют христиане и благочестивые люди при помощи Святого Духа, во главе с Христом, и светское, сдерживающее нехристиан и злых, заставляющее их, хотя бы против воли, сохранять внешний мир и спокойствие. Объясняя необходимость светского меча, Апостол Павел в Послании к Римлянам, 13, говорит: "Начальствующие страшны не для добрых дел, но для злых". И Петр заявляет: "Они (власти) даны для наказания преступников". :В-пятых. Но скажешь ты: раз христиане не нуждаются ни в светском мече, ни в законе, то зачем же говорит Апостол Павел, обращаясь ко всем христианам (Рим. 13): "Всякая душа да будет покорна высшим властям"? И святой Петр: "Будьте покорны всякому человеческому начальству" и т. д., как уже было отмечено? Ответ: я говорил, что христиане между собой, и в себе, и для себя не нуждаются ни в праве, ни в мече, потому что они им не нужны и не представляют для них никакой ценности. Но поскольку истинный христианин живет в этом мире не для самого себя, а для своего ближнего, которому служит, то свершает он по наитию своего духа и то, в чем не нуждается, а что полезно и необходимо его ближнему. И вот, раз меч полезен и необходим для охраны мира, наказания греха и защиты от злых, то христианин охотно подчиняется правлению меча: платит подати, почитает начальство, служит, помогает, делает все, что идет на пользу светской власти, дабы ее не забывали, чтили и боялись. [Так поступает христианин], хотя ему самому все это совсем не нужно. Ведь он видит то, что идет другим на пользу и благо, как учит Павел в Рим. 13.Точно так же он свершает все другие дела любви, в которых сам не нуждается. (Он навещает больных не потому, что сам от этого станет здоровым; он кормит [нуждающегося] не потому, что сам хочет есть), и власти он служит не потому, что она нужна ему. Она нужна другим, чтобы защитить их и преградить дорогу злу. Такая служба не вредит христианину ничем и не сбивает его с правильного пути, а миру приносит большую пользу. Там же, где христианин не делает этого, поступает он не по-христиански, вопреки [заповеди ] любви, являя к тому же плохой пример другим, которые точно так же не захотят признавать никаких властей, словно нехристи. В результате этого могут пойти пересуды, будто бы Евангелие учит мятежу и воспитывает своенравных людей, которые не хотят приносить пользу и служить кому бы то ни было; между тем как на самом деле оно побуждает христианина быть рабом каждого. Христос, как говорится в Мф. 17, дал пошлину, в которой не нуждался, и это не возмутило Его. Ты видишь также из слов Христа (Mф. 5), что Он часто учил христиан не вводить для самих себя ни меча, ни права. :Ты спрашиваешь еще о том, могут ли стражники, палачи, юристы, адвокаты и прочий сброд также быть христианами и обрести Царство Небесное? Ответ: если власть и меч — служба Божья, как объяснялось выше, то все это также должно быть Божьей службой, необходимой власти для того, чтобы применять меч. Они должны быть теми, кто бы разыскивал, обвинял, мучил и убивал злых, защищал, прощал добрых, отвечал за них и спасал их. Но это [справедливо] только тогда, когда они не руководствуются своекорыстными интересами, а только помогают закону и власти, посредством которых принуждают злых. [В таком случае] все это не представляет для них опасности и может использоваться, как любое другое ремесло, и они могут этим кормиться. Потому что, как говорилось, любовь ближних почитает не вас самих, смотрит также не на то, велики ли или малы дела ваши, а на то, насколько полезны и необходимы они ближним или общине. :ВТОРАЯ ЧАСТЬКАК ДАЛЕКО ПРОСТИРАЕТСЯ СВЕТСКАЯ ВЛАСТЬПерейдем к главной части этого наставления. После того, как мы показали необходимость на земле светской власти и того, как ее нужно применять по-христиански, по-евангельски, нам надлежит указать, как далеко может простираться рука ее, чтобы она не вторгалась в Царство Господне, не вмешивалась в правление Его. Знать это необходимо, ибо последует невыносимый, ужасный вред, если дать ей слишком большой простор; не без вреда будет и то, если уж чересчур ограничить ее. Здесь наказывает она слишком мало, там — слишком много. Однако более приемлемо то, когда она отчасти впадает в грех и наказывает слишком мало. Всегда лучше оставить в живых одного злодея, чем умертвить одного благочестивого человека. Ведь в мире были и останутся злодеи, благочестивых же мало.Во-первых, заметим, что обе части адамовых детей, одна из которых — в Царстве Божьем, возглавляемом Христом, другая — в светском царстве, которым правят власти, (как отмечено выше), имеют законы двух видов. Ведь каждое царство должно иметь свои законы и права, и без закона не может возникнуть никакое царство и никакое правление, как это в достаточной мере показывает повседневный опыт. Светское правление имеет законы, которые простираются не далее тела и имущества и того, что является внешним на земле. Над душой же Бог не может и не хочет позволить властвовать никому, кроме Себя Самого. Поэтому, если светская власть осмеливается диктовать законы душам, она грубо вмешивается в Правление Господа, соблазняет и портит души. Это мы хотим сделать очевидным до такой степени, чтобы даже наши дворяне, князья и епископы убедились, как безнадежно глупо с их стороны законами и указами заставлять подданных верить так или иначе. :Далее, хотя они и непроходимые дураки, но все равно должны признать, что не имеют никакой власти над душами. Ведь ни один человек не может убить душу или оживить ее, ввести ее в рай или в ад. И поскольку они не хотят прислушиваться к нам, стоит привести доподлинные слова Христа (Мф. 10): "И не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить; а бойтесь более того, кто может и душу и тело погубить в геенне". Я считаю, что это достаточно ясное свидетельство того, что душа изымается изо всяких человеческих рук и ставится единственно под Власть Божию. Ну-ка скажи мне, много ли ума должно быть в голове, которая раскладывает по полочкам заповеди, не имея на это никакой власти? И разве нельзя считать безумным того, кто приказал бы луне светить, потому что он так хочет? Как славно согласовывалось бы, если бы нам из Лейпцига в Виттенберг или, наоборот, мы из Виттенберга в Лейпциг стали рассылать приказы? Тогда, очевидно, стали бы с благодарностью преподносить составителям приказов в дар чемерицуя1, чтобы они провеяли мозги и поплатились за это простудой. А между тем и император наш, и наши мудрые князья поступают именно так и позволяют слепым — папе, епископам и софистам — руководить в этом собой — слепым — и повелевают подданным своим верить не в соответствии со словом Божиим, а как им самим кажется правильным, и хотят при этом называться христианскими князьями; и это перед Богом!Обо всем этом можно также сказать, что всякая власть должна и может действовать только тогда, когда у нее есть возможность видеть, знать, взвешивать, судить, изменять и переиначивать. Ибо что за судья был бы тот, кто захотел бы слепо решать дела, которых он не видел и о которых не слышал? Ну скажи-ка мне, как может человек видеть, узнавать, исправлять, оценивать и изменять сердца? Ведь такое предназначено одному Богу, как говорится в Псалме [7, 10]: "Бог испытует сердца и утробы". Кроме того, [Пс. 7, 9]: "Господь судит народы". :Лишь немногих князей не считают дураками или разбойниками. Вскоре они еще больше проявят себя, и это станет очевидным для простого народа, и гнет князей, который Бог называет "contemptum"я2, непомерной тяжестью обрушится на чернь и простой люд; и я опасаюсь, что от них нельзя будет ничем защититься, и князья тогда оставят княжеское, и вновь начнут править осторожно, в соответствии с разумом. Не будут, не могут, не хотят более сносить вашу тиранию и своеволие! Считайтесь с этим, любезные князья и господа; Бог не хочет более допускать такого! Теперь мир не тот, что раньше, когда вы травили людей и охотились на них, как на дичь какую-нибудь. Оставьте поэтому беззаконие ваше и насилие, подумайте о том, чтобы действовать по справедливости, а слову Божьему оставьте тот путь, которым оно хочет, должно и обязано следовать, и не препятствуйте ему. Если встретите ересь, то преодолейте ее, как подобает, словом Божьим. Но если вы будете размахивать множеством мечей, то увидите, что появится тьма-тьмущая людей, которые не захотят сносить этого, даже во имя Бога. :Но для чего нужны священники и епископы? Ответ: их правление — это не власть или сила, но служба или занятие; так как они не выше и не лучше других христиан. Поэтому они и не должны налагать на других никакого закона или запрета без их воли и разрешения; ведь их правление — не что иное, как распространение Божьего слова, поучение им христиан и преодоление ереси. Ведь сказано, что христиане не могут управляться ничем иным, кроме единственно слова Божьего. И христиане должны совершенствоваться в вере, а не в показных делах. Вера же может прийти не через человеческое, а через Божье слово, как говорит Павел (Рим. 10): "Итак, вера от слышания, а слышание от слова Божия". А те, которые не верят, не относятся к христианам, они принадлежат не к Царству Христа, но к светскому царству; принуждаются и управляются мечом и внешним правлением. Христиане же, не принуждаемые никем, сами делают все доброе и имеют все необходимое для себя единственно в слове Божьем. Но об этом я уже много и часто писал. :ТРЕТЬЯ ЧАСТЬ А теперь, зная, каковы границы светской власти, поговорим о том, как надлежит править князю. И это делается ради таких князей, которые от всей души хотят быть настоящими христианами и задумываются над тем, как войти в Царство Небесное. Но таковых совсем мало. Ведь Христос раскрыл подлинное естество светских князей в таких словах (Лк. 22): "Светские правители господствуют, и кто главнее, применяет силу". Ибо они считают, что если родились или избраны правителями, то имеют право заставить служить себе и управлять при помощи силы. Однако тот, кто хочет быть христианским князем, воистину должен отказаться от мысли, что ему надлежит управлять и действовать лишь силой. И да будет проклято все, живущее на пользу и благо самому себе, да будут прокляты все дела, источник которых не любовь! К делам же любви причисляются лишь те, которые совершаются от всего сердца и не для собственного успеха, пользы, почета, удобства и святости, а для пользы, почитания и святости других.Я не хочу здесь ничего говорить о светской деятельности и законах властей, потому что это далеко идущее дело; к тому же имеется слишком много сводов законов. Впрочем, если князь не умнее своих юристов и понимает не более того, что содержится в сводах законов, то, конечно же, он будет управлять в соответствии с изречением Притчей Соломоновых, 28: "Неразумный правитель много делает притеснений".Как хороши и справедливы ни были бы законы, все они имеют один недостаток: их нельзя распространить на все без исключения случаи. Поэтому князь должен держать закон в руке своей столь же крепко, как меч, и соизмерять со своим разумом; где и когда нужно применить закон во всей строгости, где и когда нужно смягчить его, так, чтобы разум постоянно превозносился выше всяких законов и оставался высшим законом и лучшим законоведом. Правителя можно сравнить с главой семейства, который, устанавливая распорядок работы и питания для своей семьи, всегда готов к тому, чтобы суметь изменить или смягчить его в случае болезни, плена, ареста, обмана, вообще, непредвиденных обстоятельств, возникших перед членами его семейства, и не поступать с больными столь же строго, как со здоровыми. Я говорю это для того, чтобы не думали, будто бы написанный закон и советы юристов безупречны и можно вполне обойтись только ими. Нет, нужно нечто большее.Но как следует поступать князю, если он не слишком умен и вынужден управлять с помощью юристов и свода законов? Ответ: по этому поводу я замечал, что княжеская служба — опасная служба. И если князь сам не умен, и вместо него управляют законы и советники, тогда идет все согласно изречению Соломона: "Горе тебе, земля, когда царь твой отрок". Убедившись в этом, сам Соломон отказался от всех законов, которые ему через Бога передал Моисей, и от всех своих князей и советников, и обратился к Самому Богу, умоляя Его о ниспослании мудрости для управления народом. Так же должен действовать и князь: со страхом Божиим, не надеясь ни на мертвые книги, ни на живых советчиков, а лишь на Бога, упрашивая и умоляя Его даровать правильное понимание всех книг и наставников, дабы мудро управлять народом. Поэтому не могу и я предписать каких-либо законов князьям, хочу лишь, поучая сердца их, указать, как они должны мыслить, на что должны обращать внимание во всех законоположениях, советах, решениях и делах. И если они будут поступать так, то воздаст им Бог сторицей, и они смогут справедливо, по-Божески вникать во все права, советы и действия.Во-первых, [князь] должен иметь в виду подданных своих и с этим сообразовывать намерения свои. Но это он сможет сделать тогда, когда все его помыслы будут направлены на пользу и служение подданным. Не пристало ему думать: страна и люди мои, я хочу делать то, что мне нравится; но [ему подобает рассуждать] так: я принадлежу стране и людям, я обязан действовать им во благо. Мне нужно стремиться не к тому, чтобы вознестись высоко и властвовать, а к тому, чтобы охранять и защищать подданных посредством прочного мира. Кроме того, ему следует представить воочию Христа и сказать самому себе так: "Обрати внимание, ведь Христос, Высший Правитель, пришел и служил мне, не ожидая от меня власти, имущества и почитания, но видел только мои нужды и стремился к тому, чтобы я был наделен имуществом и окружен почетом. Я хочу поступать так же: искать не моего блага, а блага моих подданных; я стремлюсь приносить им пользу, стараюсь поддерживать и защищать их и управлять так, чтобы блага пожинали они, а не я". Да откажется князь в сердце своем от сладости власти, да обратится он к нуждам подданных своих, действуя так, как будто бы то — его собственные нужды! Ведь так к нам относился Христос, это и есть дела христианской любви. : Во-вторых, князь должен смотреть за важными вельможами и советниками своими: пусть он никого не обижает недоверием, но пусть и никому не доверяет настолько, чтобы допускать бесконтрольное ведение всех дел. Бог не одобряет ни первое, ни второе. : томас мюнцерПражское воззвание (1521)я1 Я, Томас Мюнцер из Штольберга, заявляю:, что я употребил все мое старание для того, чтобы получить или достичь более высокого образования в святой и несокрушимой христианской вере. Но в течение всей моей жизни я не мог научиться ни от одного монаха или попа ни истинному упражнению веры, ни объяснению ее в духе страха божьего, причем таким образом, что каждый избранный [человек] должен семь раз приобщаться к святому духу, [чтобы достичь истинной веры]. Ни от одного ученого я не слыхал ни единого слова в объяснении божьего порядка, содержащегося в каждом создании, и те люди, которые должны быть христианами, в особенности проклятые попы, никогда не признавали [познание] целого в качестве единственного пути познания всех частей. Я слышал от них лишь [изложение Священного] писания, которое они выкрали из Библии подобно убийцам и ворам. Такую кражу Иеремия называет кражей слова божьего из уст своего ближнего, слова, которого они сами никогда не слыхали из уст бога. Хороши же должны быть эти проповедники, действующие по дьявольскому наущению. Но св. Павел пишет в Послании к коринфянам, что сердца людские — это бумага или пергамент, где бог перстом записал свою неизменную волю и вечную мудрость, [записал] не чернилами; и читать это Писание может каждый человек, поскольку он имеет особым образом открытый разум. Так же, как говорят Иеремия и Иезекииль, написал бог свои законы в третий день окропления. Если людям открывается их разум, то это делает бог изначала в избранных им, о чем они получают несомненное и определенное свидетельство от святого духа, который дает нашему разуму достаточное доказательство, что мы — дети божьи. Ибо тот, кто не чувствует в себе духа Христа и не уверен, что имеет его, тот не есть часть Христа, он — часть дьявола. :Имелось и имеется много таких [людей], которые бросают им, [людям как детям божьим], хлеб, т. е. слово божье, как собакам. Но они не делятся им с ними. О заметь, заметь! Они не поделились им с детьми. Они не объяснили подлинный дух, [смысл], страха божьего, из чего они должны узнать ту истину, что они неизменно являются детьми божьими. Поэтому и получается, что христиане подобно трусам не способны защищать истину и позволяют себе еще после этого болтать, что бог больше не говорит с людьми, как будто он стал немым. Они воображают, что достаточно того, что написано в книгах, и что они могут это [написанное] так же грубо выбалтывать, как выплевывает аист лягушек к птенцам в гнездо. Они [ведут себя] не как наседка, оберегающая и согревающая своих детенышей, они не доносят доброе божье слово, которое живет во всех избранных людях, до сердец, как [делает] мать, дающая молоко своему ребенку. Напротив, они поступают с людьми подобно Валааму: в устах у них буква, а сердцем они удалены от нее на добрую сотню миль.:Если мы будем учить истинному живому слову божьему, то мы сможем победить неверующего и указать ему ясный путь, ибо откроется тайна его сердца и он должен будет смиренно признать, что бог существует в нас. Посмотрите, это все доказывает Павел в I Послании к коринфянам, 14 главе, где он говорит, что проповедник должен иметь откровение, иначе же он не может проповедовать [божье] слово. [Пусть] даже дьявол поверит, что христианская вера истинна. [Ведь] если бы слуги антихриста могли это опровергнуть, то бог должен был бы быть сумасшедшим или глупым, сказав, что его слово не должно будет никогда погибнуть [исчезнуть].Если же ты внимательно прочтешь текст, то будешь думать иначе: "Небо и земля погибнут, мое же слово не исчезнет никогда". Если эти слова были лишь записаны в книгах, и бог, сказав их однажды, исчез затем в воздухе, то они не могли бы быть словами вечного бога. Тогда это было бы лишь творение, извне привнесенное в память, и, таким образом, все это было бы против истинного порядка и правил святой веры. :Поэтому все пророки говорят так: "Это говорит господь". Они не говорят: "Это сказал господь", т. е. как бы в прошлом, но они говорят это в настоящем времени.Такой невыносимый и злостный вред, наносимый христианству, я воспринял горестным сердцем, прилежно прочитав древнюю историю предков. Я нахожу, что после смерти главы апостолов чистая, целомудренная церковь сделалась блудницей по причине духовного прелюбодеяния, из-за ученых, которые всегда хотят сидеть наверху. :Ни в одном [церковном] соборе мне не удалось обнаружить истинного соответствия правдивому слову божьему. Оно стало пустой детской игрушкой.:Но никогда не должно быть допущено то — и слава богу! — чтобы попы и обезьяны представляли христианскую церковь. Избранные же друзья слова божьего должны также научиться проповедовать :, чтобы они действительно могли узнать, как дружественно, от всего серда бог говорит со всеми своими избранными.Проповедь перед князьями (1524)я1 (II) :Дорогие князья, нам необходимо употребить в эти опасные дни всевозможные усилия, чтобы противиться этому злу [непочитанию бога]. А времена теперь опасные. :Почему? Да потому, что благородное могущество бога так ужасно опозорено и унижено, что бедных необразованных людей совращают своей болтовней безбожные книжники. :(III) :Если человек не получает божественного откровения от самого бога, то он не может знать о боге ничего существенного, даже если он поглотил сотни тысяч Библий. Ясно поэтому, как все еще далек мир от христианской веры. :Таким образом, если человек желает достичь божественного откровения, он должен удалиться от всех утех [земных] и иметь мужество познать истину. :(IV) :Для чего в Библии рассказываются различные истории? Это правда, и я знаю, что божий дух теперь открывает многим избранным благочествым людям необходимость и неизбежность скорой реформации. И она должна быть проведена, какое бы сопротивление ей ни оказывалось. Предсказание Даниила остается в силе. :Текст Даниила — ясный, как яркое солнце, и [предсказанный им] конец пятого царства на земле [уже] начался и идет полным ходом.Первое царство символизирует золотая голова. Это было Вавилонское царство. Символ второго царства — серебряная грудь и рука. Это было царство мидян и персов. Третье царство — медное — это царство греков, прославившееся своей мудростью. Четвертое — [железное] — римское царство, которое было создано силой меча и было царством принуждения. А пятое царство — это то, что перед нами. Оно тоже создано из железа и стремится принуждать. Но оно запачкано грязью:, наполнено ложью и лицемерием, которое распространилось по всей земле. Ибо тот, кто не умеет обманывать, считается глупцом. Ясно видно, как угри и змеи развратничают, сидя в одной куче. Попы и все злые священнослужители — это змеи:, а светские господа и правители — это угри. Вот и замазало себя царство дьявола грязью. Ах, дорогие господа, как славно пройдется господь по старому горшку железной палкой [и разобьет его]. Поэтому, дражайшие правители, принимайте свои решения, получая их из уст бога, не давайте совратить себя лицемерным попам и не позволяйте сдерживать себя лживыми речами о терпении и доброте божьей. Ибо камень, оторвавшийся от горы, стал огромным, и бедные крестьяне и миряне видят его гораздо лучше, чем вы. Да, слава богу, камень стал огромным:, и если другие господа, [правители], станут преследовать вас из-за Евангелия, [т. е. реформации], то они будут свергнуты их собственным народом. Это я знаю наверное.Да, камень стал огромным! Глупый мир давно боялся этого. Ведь камень упал на него, когда был еще невелик. Что же нам делать теперь, когда он стал таким большим и могучим и разбил огромный столп как старый горшок?О любезные правители Саксонии, смело встаньте на краеугольный камень, [дух Христа], :и ищите истинную прочную опору в божественной воле. Ваш путь будет верным. Добивайтесь всегда только божьей справедливости и мужественно отстаивайте Евангелие. Вы и не представляете себе, как близок к вам бог. Почему же вы позволяете запугать себя человеческими призраками? : ЖАН БОДЕНШЕСТЬ КНИГ О ГОСУДАРСТВЕ (1576)я1 Государство есть осуществление суверенной властью справедливого управления многими семьями и тем, что находится в их общем владении.Всякое государство либо происходит от семьи, которая постепенно размножается, либо сразу учреждается посредством собирания народа воедино, либо образуется из колонии, происшедшей от другого государства подобно новому пчелиному рою или подобно ветви, отделенной от дерева и посаженной в почву, ветви, которая, пустив корни, более способна плодоносить, чем саженец, выросший из семени. Но и те и другие государства учреждаются по принуждению сильнейших или же в результате согласия одних людей добровольно передать в подчинение других людей всю свою свободу целиком, с тем чтобы эти последние ею распоряжались, опираясь на суверенную власть либо без всяких законов, либо на основе определенных законов и на определенных условиях. Государство должно обладать достаточной территорией и местностью, пригодной для жителей, достаточно обильным плодородием страны, множеством скота для пропитания и одежды подданных, а чтобы сохранять их здоровье — мягкостью климата, температуры воздуха, доброкачественной водой, а для защиты народа и пристанища для него — материалами, пригодными для строительства домов и крепостей, если местность сама по себе не является достаточно укрытой и естественно приспособленной к защите. Это первые вещи, которым больше всего уделяется забот во всяком государстве. А уж затем ищут удобств, как лекарства, металлы, краски. :А поскольку желания людей чаще всего ненасытны, они хотят иметь в изобилии не только вещи полезные и необходимые, но и приятные бесполезные вещи. :Так как мудрый человек есть мера справедливости и истины и так как люди, почитаемые мудрейшими, согласны между собой в том, что высшее благо частного лица то же, что высшее благо государства, и не делают никакого различия между добродетельным человеком и хорошим гражданином, то мы так и определим истинную вершину благоденствия и главную цель, к которой должно быть направлено справедливое управление государством.Народ или властители государства могут без каких-либо условий отдать суверенную и вечную власть какому-нибудь лицу, с тем чтобы он по своему усмотрению распоряжался имуществом [государства], лицами и всем государством, а затем передал все это кому захочет совершенно так же, как собственник может без всяких условий отдать свое имущество единственно лишь по причине своей щедрости, что представляет собой подлинный дар, который не обставлен никакими условиями, будучи однажды совершен и завершен, принимая во внимание, что все прочие дары, сопряженные с обязательствами и условиями, не являются истинными дарами. Так и суверенитет, данный государю на каких-то условиях и налагающий на него какие-то обязательства, не является собственно ни суверенитетом, ни абсолютной властью, если только то и другое при установлении власти государя не происходит от закона Бога или природы. Что касается законов божеских и естественных, то им подчинены все государи земли, и не в их власти нарушать эти законы, если они не хотят оказаться повинными в оскорблении божественного величества, объявив войну Богу, перед величием Которого все монархи мира должны быть рабами и склонять голову в страхе и почтении. Следовательно, абсолютная власть государей и суверенных властителей никоим образом не распространяется на законы Бога и природы. Если мы скажем, что абсолютной властью обладает тот, кто не подчиняется законам, то на всем свете не найдется суверенного государя, так как все государи на земле подчинены законам Бога и природы и многим человеческим законам, общим всем народам. :Однако необходимо, чтобы суверены не подчинялись повелениям других людей и чтобы они могли давать законы подданным и отменять, лишать силы бесполезные законы, заменяя их другими, чего не может совершать тот, кто подчинен законами людям, которые имеют право ему повелевать. Не следует удивляться тому, что существует так мало добродетельных государей. Ведь поскольку добродетельных людей вообще мало, а из этого небольшого числа добродетельных лиц государи обычно не избираются, то если среди множества государей находится один в высшей степени хороший человек, это великое диво. А когда он оказывается вознесенным так высоко, что, кроме Бога, не видит ничего более великого, чем он сам, когда его со всех сторон осаждают все соблазны, ведущие к падению самых стойких, и он все же сохраняет свою добродетель, это чудо.Каким бы способом ни были разделены земли, не может быть сделано так, чтобы все имущество, вплоть до женщин и детей, стало общим, как хотел в своем первом проекте государства сделать Платон с целью изгнать из своего города слова "твое" и "мое", которые, по его мнению, являются причиной всех зол, происходящих в государствах, и гибели последних. Но он не учел, что, если бы этот его проект был осуществлен, был бы утрачен единственный признак государства: если нет ничего, принадлежащего каждому, то нет и ничего, принадлежащего всем;1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84

 антиколиковые бутылочки авент    
 обои p+s 42078-52 

если нет ничего частного, то нет и ничего общего. :Насколько же было бы такое устройство государства прямо направлено против закона Бога и природы, против закона, которому ненавистны не только кровосмешение, прелюбодеяние, отцеубийство, неизбежные при общности жен, но и всякая попытка похитить что-либо, принадлежащее другим, и даже зариться на чужое добро, откуда явствует с очевидностью, что государства устроены Богом также и для того, чтобы предоставить государству то, что является общественным, а каждому — то, что является его собственностью. Кроме того, подобная общность всего имущества невозможна и несовместима с семейным правом. Ведь если семья и город, собственное и общее, частное и общественное смешиваются, то нет ни государства, ни семьи. Достаточно известно, что общее достояние всех не может вызывать чувства привязанности и что общность влечет за собой ненависть и раздоры. : Еще больше обманываются те, кто полагает, что благодаря общим делам и общности имущества им будет уделяться больше забот. Ведь обычно наблюдается, что каждый пренебрегает общими делами, если из них нельзя извлечь выгоды лично для себя. Если случится, что суверенный государь, вместо того, чтобы играть роль высшего судьи, создаст себе партию, он будет лишь главой партии. Он подвергнется опасности потерять жизнь также и тогда, когда причина мятежей коренится не в государстве, как это происходит вот уже пятьдесят лет во всей Европе, где войны ведутся из-за вопросов религии. Несомненно, что государь, проявляющий благосклонность к одной секте и презирающий другую, уничтожит последнюю без применения силы, принуждения или какого бы то ни было насилия, если только Бог ее не сохранит. Ибо дух решительных людей становится тем упорнее, чем больше с ним борются, а не встречая сопротивления, уступает. Кроме того, нет ничего более опасного для государя, чем попытка пустить в ход против своих подданных силу, когда нет уверенности в том, что это приведет к цели. Я здесь не говорю о том, какая религия наилучшая (хотя существует лишь одна религия, одна истина, один божественный закон, оглашенный устами Бога), но если государь, обладающий определенной уверенностью в том, какая религия истинна, хочет привлечь на сторону этой религии своих подданных, разделенных на секты и партии, то, по моему мнению, не нужно, чтобы он для этого применял силу, ибо, чем больше подвергается насилию воля людей, тем более она неуступчива. :Поступая так, государь не только избегнет народных волнений, смут и гражданских войн, но и откроет путь к вратам спасения заблудшим подданным.ГОЛЛАНДИЯ. XVII в.ГУГО ГРОЦИЙО ПРАВЕ ВОЙНЫ И МИРА (1625)я1ПРОЛЕГОМЕНЫя2 К ТРЕМ КНИГАМО ПРАВЕ ВОЙНЫ И МИРАI. Многие пытались снабжать комментариями или излагать в сокращенном виде как римское, так и свое отечественное, внутригосударственное право; напротив, лишь немногие касались, но никто до сих пор не излагал в целом и в последовательном порядке того права, которое определяет отношения между многими народами или их правителями и которое имеет источником самую природу или установлено законами божескими, или же введено нравами или молчаливым соглашением. Между тем такой труд представляет интерес для человечества. :III. Подобный труд тем более необходим, что ни в нашем веке, ни в прежнее время не было недостатка в таких людях, которые столь презрительно относились к этой отрасли права, как если бы не существовало ничего, кроме ее пустого названия. Почти у всех на устах изречение Евфимия, приведенное у Фукидида, которое гласит, что ни для государства, ни для государя, облеченного верховной властью, нет ничего несправедливого в том, что для них выгодно; с этим сходно другое изречение, что для тех, кто на вершине благополучия, справедливость на стороне силы и что нельзя править государством, не нарушая справедливости. К тому же, если между народами или государями возникают разногласия, то почти всегда судьей между ними оказывается Марс. Однако не только простой народ держится того мнения, что война совершенно несовместима с правом, но даже у мужей ученых и благоразумных нередко прорываются изречения, благоприятствующие такому мнению. Ибо ничто столь часто не противополагается одно другому, как право и война. :V. А так как поднимать спор о праве было бы напрасно, если бы право само по себе не существовало, то в виде напутствия и для защиты нашего труда от нападок надлежит дать краткое опровержение этого глубочайшего заблуждения. :VI. :К числу свойств, присущих человеку, относится стремление к общению, или, что то же, общительность, но не всякая общительность, а именно — стремление к спокойному и руководимому собственным разумом общению человека с себе подобными: Оттого-то и не следует в качестве всеобщего правила утверждать, будто каждое животное по природе стремится только к собственной пользе. :VIII. Такое соблюдение (правил) общежития, изображенному нами лишь в общих чертах как присущее человеческому разуму, есть источник так называемого права в собственном смысле: к нему относятся как воздержание от чужого имущества, так и возвращение полученной чужой вещи и возмещение извлеченной из нее выгоды, обязанность соблюдения обещаний, возмещение ущерба, причиненного по нашей вине, а также воздаяние людям заслуженного наказания.IХ. Из такого понятия права вытекает другое, более широкое, поскольку человек перед прочими животными имеет не только способность к общению, о чем уже было сказано, но и силу суждения для оценки того, что способно нравиться или причинять вред как в настоящем, так и в будущем, а также того, что может приводить к тому и другому. Понятно, что человеческой природе свойственно, в согласии с разумом, в этих обстоятельствах руководствоваться здравым суждением и не уступать ни угрозам страха, ни соблазнам доступных удовольствий, и не предаваться безрассудному порыву; а то, что явно противоречит такому суждению, следует рассматривать как противное также естественному праву, а тем самым — и человеческой природе.Х. Сюда же относится благоразумная соразмерность в безвозмездном распределении между отдельными людьми и обществами причитающихся им благ, с оказанием предпочтения при таком наделении то мудрейшему перед менее мудрым, то родичу перед чужестранцем, то бедному перед богатым, поскольку это сообразно с действиями каждого и природой каждой вещи. Издавна уже и весьма многие признают эту отрасль частью права в тесном смысле слова, между тем как это самое право в собственном смысле слова имеет весьма отличную природу, потому что оно состоит в том, чтобы предоставлять другим то, что им уже принадлежит, и выполнять возложенные на нас по отношению к ним обязанности. :ХII. А вот, кроме первого, естественного, и другой источник права, а именно — проистекающий из свободной воли бога, повиноваться которой беспрекословно повелевает нам самый наш разум. Но и самое естественное право, о котором мы упоминали, или та самая общительность, равно как и так называемое право в более широком смысле, хотя и проистекают из внутренних, присущих человеку начал, тем не менее могут быть с полным основанием приписаны самому богу, потому что ему было угодно, чтобы такие начала были нам присущи. :ХIII. К сказанному следует добавить, что данными им законами бог сделал эти начала более доступными, даже для людей со слабыми умственными способностями; он также воспретил как в наших собственных интересах, так и в интересах других давать волю необузданным порывам, влекущим нас в противоположных направлениях, укрощая наиболее бурные порывы самыми суровыми мерами и сдерживая их в границах и справедливых пределах.XIV. К тому же и священная история, сверх того, что содержится в ее предписаниях, немало способствует также возбуждению в нас того же стремления к общению, так как показывает нам, что все люди произошли от одних и тех же прародителей. Так что можно подтвердить с полным основанием то, что высказал некогда Флорентин в ином смысле:, а именно, что природа установила между нами некоторого рода сродство; откуда следует, что человеку строить козни против человека есть величайшее беззаконие. Среди людей родители подобны божествам, а потому дети обязаны оказывать им если не безграничное, то, во всяком случае, совершенно особого рода повиновение.XV. А затем, так как соблюдение договоров предписывается естественным правом:, то из этого источника проистекали внутригосударственные права. :XVI. Словом, то, что высказано об этом не только Карнеадом (греч. философ. — Сост.), но и другими, а именно, что якобы польза есть как бы мать правды и справедливости, строго говоря,- неверно, ибо мать естественного права есть сама природа человека, которая побуждала бы его стремиться ко взаимному общению, даже если бы мы не нуждались ни в чем; матерью же внутригосударственного права является самое обязательство, принятое по взаимному соглашению; а так как последнее получает свою силу от естественного права, то природа может слыть как бы прародительницей внутригосударственного права. Однако к естественному праву присоединяется также польза, ибо по воле создателя природы мы, люди, в отдельности на самом деле беспомощны и нуждаемся во многих вещах для благоустроенного образа жизни, чтобы с тем большим усердием стремиться развивать совместную жизнь; польза же послужила поводом для возникновения внутригосударственного права, ибо как самое сообщество, о котором была речь, так и подчинение возникли и установлены ради какой-нибудь пользы. Оттого-то и те, кто предписывает законы другим, обычно тем самым преследуют какую-нибудь пользу или, по крайней мере, должны ее преследовать.XVII. Но подобно тому, как законы любого государства преследуют его особую пользу, так точно известные права могли возникнуть в силу взаимного соглашения как между всеми государствами, так и между большинством их. И оказывается даже, что подобного рода права возникли в интересах не каждого сообщества людей в отдельности, а в интересах обширной совокупности всех таких сообществ. Это и есть то право, которое называется правом народов, поскольку это название мы отличаем от естественного права. Эту отрасль права полностью упустил из вида Карнеад, разделивший все право на естественное и на внутригосударственное право отдельных народов. :XVIII. :Подобно тому как гражданин, нарушающий внутригосударственное право ради своей ближайшей выгоды, тем самым подрывает основу собственного своего благополучия и благополучия своего потомства, так точно и народ, нарушающий право естественное и право народов, навсегда подрывает основу своего собственного спокойствия в будущем. Если даже соблюдение права не сулит никакой прямой выгоды, тем не менее стремление к тому, к чему мы чувствуем влечение нашей природы, свидетельствует скорее о мудрости, а не о глупости.XIX. ":Страх побуждает права изобресть, чтобы избегнуть насилья". Получившее такое истолкование у одного из собеседников в диалоге Платона, что законы впервые изобретены из страха перед угрожающей обидой и что люди принуждаются своего рода силой к соблюдению справедливости, ведь это положение относится только к тем установлениям и законам, которые должны способствовать осуществлению права на деле; так что многие сами по себе слабые, желая избегнуть угнетения со стороны более сильных, чем они, объединяются для установления и соблюдения общими силами правосудия, чтобы, не будучи в состоянии порознь равняться силами с могущественными, одолеть их сообща. Только в таком смысле можно признать правильным изречение: право есть воля сильнейшего; другими словами, право не получает своего внешнего осуществления, если оно лишено силы для проведения в жизнь; так, законодатель Солон, по собственному признанию, совершил великое дело, "узами силу и право навек сочетав воедино".ХХ. Нельзя сказать, чтобы право, лишенное поддержки силой, не имело никакого действия, ибо соблюдение справедливости сообщает совести спокойствие, несправедливость же причиняет терзания и муки, подобные состоянию души тиранов, описанному Платоном. Согласное суждение людей честных одобряет справедливость и осуждает несправедливость. :XXVI. Итак, пусть же умолкнут законы на время военных действий, но только лишь законы внутригосударственные, а именно судебные, свойственные мирному времени, но не вечные и свойственные всяким временам. Превосходно ведь сказано Дионом Прусийским, что писаное, то есть внутригосударственное право не имеет силы для враждующих сторон, но зато сохраняет силу право неписанное, то есть предписанное самой природой или установленное взаимным соглашением народов. :XXVIII. Так как по приведенным основаниям я с давних пор был непоколебимо убежден в существовании в международных сношениях некоего общего права, сохраняющего силу для войны и во время войны, то многие и немаловажные причины побуждали меня предпринять настоящий труд. :Книга перваяГлава I Что есть война, что есть право?III. 1. Давая настоящему исследованию заглавие "О праве войны и мира", мы, во-первых, как уже сказано, разумеем именно вопрос о том, может ли какая-нибудь война быть справедливой. И затем — еще другой вопрос: что же может быть в войне справедливо? Ибо право здесь означает не что иное, как то, что справедливо,: так как право есть то, что не противоречит справедливости. Противоречит же справедливости то, что противно природе существ, обладающих разумом. :IV. От права в этом смысле отлично иное, хотя и зависящее от первого,- касающееся лиц. В этом последнем смысле право есть нравстенное качество, присущее личности, в силу которого можно законно владеть чем-нибудь или действовать так или иначе. :Совершенное же нравственное качество мы называем способностью, менее совершенное мы называем соответствием; в вещах естественных первым соответствует действие, вторым — возможность. :IX. 1. Есть еще третье значение слова "право" — одинаковое с понятием "закон", если только принять это слово в самом широком смысле, а именно — в значении правила нравственных поступков, обязывающего к выполнению какого-нибудь надлежащего действия. Во всяком случае, необходима обязанность, ибо советы и какие бы то ни было иные наставления, например, правила чести, не имеющие обязательной силы, не заслуживают названия закона или права. Дозволение же, собственно, не есть действие закона, но — отрицание действия, если только на всякое иное лицо не возлагается обязанность не чинить препятствий лицу, которому что-либо дозволено законом. Мы сказали, кроме того: обязанность к выполнению какого-нибудь надлежащего действия, а не просто — правомерного действия, потому что право в данном смысле имеет отношение не только к предмету справедливости, о которой уже была речь, но и к предмету прочих добродетелей. Тем не менее надлежащее в соответствии с этим правом называется справедливым в широком смысле слова.2. Наилучшее деление права в принятом значении предложено Аристотелем, согласно которому, с одной стороны, есть право естественное, а с другой — право волеустановленное, которое он называет законным правом, употребляя слово "закон" в более тесном смысле. :Х. 1. Право естественное есть предписание здравого разума, коим то или иное действие, в зависимости от его соответствия или противоречия самой разумной природе, признается либо морально позорным, либо морально необходимым; а, следовательно, такое действие или воспрещено, или же предписано самим богом, создателем природы.2. :Этим признаком такое право отличается не только от человеческого права, но и от права, установленного божественной волей, так как последнее придписывает или воспрещает не то, что само по себе и по самой своей природе есть должное или же недолжное, но то, что недозволено лишь в силу воспрещения и что вменено в обязанность в силу предписания. :4. Кроме того, следует иметь в виду, что право естественное распространяется не только на то, что находится непосредственно в зависимости от человеческой воли, но также и на многие последствия, вытекающие из актов человеческой воли. Так, например, право собственности в том виде, как оно существует в настоящее время, установлено волей человека; и, однако же, раз оно установлено, то в силу естественного права преступно похищение против воли чужой собственности. :5. Естественное право, с другой стороны, столь незыблемо, что не может быть изменено даже самим богом. :Действительно, подобно тому как бог не может сделать, чтобы дважды два не равнялось четырем, так точно он не может зло по внутреннему смыслу обратить в добро. :XIII. Другой вид права мы назвали волеустановленным, потому что оно имеет своим источником волю. Такое право бывает или человеческое, или божественное.XIV. Начнем с права человеческого, потому что оно известно большему числу людей. Оно, в свою очередь, бывает или правом внутригосударственным, или же правом человеческим в более широком и в более узком смысле по сравнению с внутригосударственным. Право внутригосударственное есть то, которое исходит от гражданской власти. Власть гражданская господствует в государстве. Государство же есть совершенный союз свободных людей, заключенный ради соблюдения права и общей пользы. Право человеческое в более узком смысле, которое не исходит от гражданской власти, хотя и подчинено ей, бывает различного характера; оно охватывает веление отца и господина и другие, им подобные. Право же в более широком смысле есть право народов, а именно — то, которое получает обязательную силу волею всех народов или многих из них. :XV. Право же, установленное волею божества, в достаточной мере понятно для нас из самого названия; оно имеет непосредственным источником самую божественную волю. Этим признаком оно отличается от права естественного. :Глава IIМожет ли война когда-нибудь быть справедливой?I. 1. Исследовав источники права, перейдем к первому и главнейшему вопросу, а именно: может ли какая-либо война быть справедливой, или, иными словами, дозволено ли когда-нибудь воевать? Самый этот вопрос и другие следующие за ним должны быть выведены из самой природы. :4. Самые первые побуждения природы ничуть не противоречат войне, даже, напротив, скорее ей благоприятствуют. Самая цель войны — сохранение в неприкосновенности жизни и членов тела, сохранение и приобретение вещей, полезных для жизни,- вполне соответствует первым побуждениям природы; и если ради этого окажется необходимым прибегнуть к силе, то это никоим образом не противоречит первым побуждениям природы, поскольку даже отдельные животные наделены от природы достаточными силами и средствами, чтобы обеспечить себе самосохранение. Ксенофонт говорил: "Все породы животных так или иначе приспособлены к борьбе, что им внушено самой природой". 5. Здравый же разум и природа общества, :воспрещают применение не всякого насилия, но только того, которое несовместимо с самим обществом, то есть которое нарушает чужое право. Ибо общество преследует ту цель, чтобы пользование своим достоянием было обеспечено каждому общими силами и с общего согласия. :Это же самое право гораздо легче усвоить теперь, после того, как по закону и обычаю собственность приобрела свойственную ей форму; это я намерен выразить следующими словами М. Туллия Цицерона в его трактате "Об обязанностях" (кн. III): "Если бы каждый член нашего тела обладал сознанием и считал бы возможным поживиться за счет благосостояния соседнего члена, то неизбежно вследствие такого образа действия все тело пришло бы в упадок и погибло бы. Так точно, если кто-либо из нас похитит для себя блага, принадлежащие другим, или утащит у кого что сможет ради собственного обогащения, то человеческое общество и общежитие неизбежно погибнут; ибо каждому предоставлено приобретать необходимое для жизни предпочтительно перед другим, однако же не вопреки природе. Природа же не терпит того, чтобы мы увеличивали наши возможности, средства и богатства грабежом других".6. Следовательно, предусмотрительность и заботы о самих себе не противоречат природе общества, пока не нарушается этим чужое право, и оттого сила, не нарушающая чужого права, — законна. То же Цицерон выражает таким образом: "Так как существует два способа разрешения споров: один — путем спокойного рассмотрения, а другой — силой, и так как первый способ свойственен людям, а последний — диким зверям, то к последнему способу следует прибегать лишь в том случае, если нет возможности воспользоваться первым". :IV. 1. Что же касается того права естественного, которое может быть названо правом народов, то в достаточной мере известно, что далеко не всякая война заслуживает его неодобрения.2. Право народов, установленное волею, а также законы и обычаи всех народов, как об этом в достаточной мере свидетельствует история, отнюдь не осуждают войн. :Глава IIIДеление войны на публичную и частную, изъяснение сущности верховной властиI. 1. Первое и необходимейшее деление войны сводится к тому, что война бывает или частная, или публичная, или, наконец, смешанная. :Публичная война ведется органами гражданской власти; частная же война ведется лицом, не имеющим таковой; смешанная война есть, с одной стороны, публичная, а с другой стороны, частная. Но сначала рассмотрим частную войну как древнейшую.2. Ведение частной войны дозволено, раз оно не противоречит естественному праву, что, как я полагаю, достаточно ясно из сказанного выше, поскольку установлено, что естественному праву не противоречит отражение кем-либо причиняемого насилия. Однако, быть может, кому-нибудь покажется, что частная война не дозволена с момента учреждения государственных судов. И, несмотря на то, что государственные суды установлены не природой, но человеческой волей, тем не менее они несравненно совершеннее созданий природы и пригоднее для спокойствия людей; потому и обращение к ним ни для кого не представляет такой важности, как для отдельных людей, нередко слишком проникнутых заботой о самих себе и полагающих возможным осуществить свое право собственноручно, между тем как повиновение столь похвальному учреждению внушают сама справедливость и самый естественный разум. :II. 1. Не подлежит, конечно, сомнению, что самоуправство, существовавшее до учреждения судов, весьма ограничено. И тем не менее самоуправство существует и, очевидно, не перевелось и поныне там, где кончаются пределы судебной власти; ибо закон, воспрещающий осуществление своего интереса помимо суда, применим лишь тогда, когда обеспечена полная возможность обращения к правосудию. :IV. Война публичная бывает согласно праву народов или торжественная, или же неторжественная. Война, называемая мною здесь торжественной, обычно называется войной справедливой (законной) в том же смысле, в каком мы говорим о законном завещании:, о законном браке в отличие от рабского сожительства. :2. Публичная же война неторжественная может быть свободна от тех обрядов и церемоний, может вестись против частных лиц и властью любых должностных лиц в государстве. А стало быть, если отвлечься от внутригосударственных законов, по-видимому, каждое должностное лицо как для защиты ввереного ему народа, так и для осуществления актов власти располагает правом ведения войны, если встретит сопротивление. Но так как война может создать опасность для всего государства, то законами почти всех народов предусмотрено, что войну можно вести не иначе, как по велению тех, кто облечен верховной властью. :V. 2. Но может случиться и так, что в обширном государстве власть начинать враждебные действия предоставлена подчиненным органам; при таких условиях без колебания следует считать, что такая война ведется верховной властью, так как если кто-нибудь поручает другому право выполнить что-нибудь, то сам он и считается виновником последнего. :VI.я1.яДля нравственной способности управления государством, именуемой обычно гражданской властью, Фукидид считает характерным наличие трех признаков, так как он называет подлинным государством лишь то общественное целое, которое обладает собственными законами, судами и должностными лицами. Аристотель находит три отрасли управления государством, а именно: совещение о предметах общих, заботы о назначении должностных лиц и отправление правосудия. :2.яЕсли же кому-нибудь угодно произвести правильное деление (функций государства), то он легко найдет все относящееся сюда, так что не получится ни недостатка, ни излишка. Ибо ведь тот, кто правит государством, отчасти правит самолично, отчасти через посредство других. Непосредственно правление главы государства касается либо государства в целом, либо отдельных частностей. Государства в целом касается издание и отмена законов в области как религиозной (поскольку попечение о ней относится к ведению государства), так и светской. :Заведование отдельными частностями относится непосредственно либо к публичной, либо к частной области постольку, поскольку это связано с публичными интересами. Непосредственное отношение к области публичной имеют или действия, как заключение мира, объявление войны, заключение договоров, или вещи, как государственные налоги и тому подобное, куда включается даже право верховенства, принадлежащее государству над гражданами и их имуществом в интересах государства. Соответствующее искусство Аристотель называет родовым именем "политики", то есть "гражданским" или "совещательным" искусством. Дела частные составляют споры между отдельными гражданами, разрешение которых органами государственной власти производится в интересах общественного спокойствия; соответствующее искусство Аристотель называет "правосудием". Отправление прочих обязанностей производится или через должностных лиц, облеченных властью, или через иных ответственных лиц, к числу которых относятся также послы. Такого рода действия составляют содержание государственной власти.VII. 1. Верховной же властью называется такая власть, действия которой не подчинены иной власти и не могут быть отменены чужой властью по ее усмотрению. :Общим носителем верховной власти является государство, названное выше "совершенным союзом". :3. :Носитель власти в собственном смысле есть или одно лицо, или же несколько, сообразно законам и нравам того или иного народа. :VIII. 1. Однако здесь же следует, во-первых, отвергнуть мнение тех, которые полагают,что верховная власть всюду и без изъятия принадлежит народу, так что государей, которые злоупотребят своей властью, следует низлагать и карать; это мнение, проникнув в глубину души, послужило и может послужить еще в дальнейшем причиной столь многих бедствий, что не может укрыться от каждого одаренного разумом. Мы со своей стороны намерены опровергнуть это мнение следующими доводами. Каждый человек волен отдаться кому угодно в личную зависимость. :Так разве же не волен свободный народ также подчиниться кому угодно, одному или же нескольким лицам, перенеся таким образом на них целиком власть управления собой и не сохранив за собой ни малейшей доли этой власти? И нельзя сказать, чтобы здесь скрывалось хотя бы малейшее произвольное предположение, ибо мы ставим вопросы не о каком-либо сомнительном допущении, но о том, что допустимо в силу права. И напрасно станут приводить здесь неудобства, проистекающие или могущие проистечь отсюда, ибо какую бы форму правления ни изобрести, никак невозможно избежать тех или иных неудобств или опасностей. "Остается, стало быть, принять то и другое или же отвергнуть все заодно",- как говорится в комедии.2. И подобно тому как существуют различные образы жизни, причем один предпочтительно другого, и каждый волен выбирать любой из множества различных родов, так и народ может избрать любой образ правления; ибо тот или иной правопорядок следует оценивать не с точки зрения преимуществ его формы, о чем суждения людей весьма расходятся, но с точки зрения осуществления в нем воли людей.3. Причин же, почему народ может предпочесть отказаться целиком от верховной власти и передать ее другому, может быть великое множество, в частности, если доведенный до крайней опасности народ не имеет возможности найти иной способ защититься или же если угнетаемый нуждой не в состоянии иначе добыть достаточные средства существования. :6. Как мы уже указывали выше, путем справедливой войны можно приобрести как частную собственность, так и гражданскую власть, то есть иными словами, право господства, не зависящее ни от какой иной власти. Вместе с тем не следует думать, что это относится только к сохранению единодержавной власти там, где принят такой образ правления, ибо подобные же права и основания имеет власть знатнейших вельмож, правящих государством помимо народа. Что же поделать, если до сих пор не найдена столь демократическая республика, где хотя бы некоторые неимущие и чужестранцы, а также женщины и юноши не были исключены из участия в обсуждении и решении государственных дел?7. Сверх того, даже некоторые народы имеют под своей властью другие народы и притом подчиняют их ничуть не меньше, чем царь. :13. Опровержение доводов, приводимых в защиту противоположного мнения, не представляет затруднения. Ибо, во-первых, утверждение, что тот, кем кто-либо назначается на должность, есть начальник назначенного лица, верно только лишь в таком государственном устройстве, действие которого находится в постоянной зависимости от воли учредителя, но не в таком устройстве, которое лишь вначале зависит от воли учредителей, в дальнейшем же действует в силу необходимости, подобно тому, как, например, женщина сама берет себе мужа, которому она обязана уже навсегда подчиняться. :Неверно предполагать, будто все цари поставлены народом. :14. Другой довод заимствуется из изречения философов, что всякое правительство учреждено ради тех, кем управляют, а не ради тех, кто управляет; оттого, как полагают, из достоинства самой цели следует, что управляемые выше правителей.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84

 элитные коляски для новорожденных    
 Обои Decori Decori Ambra D80949 

Однако положение о том, что всякое правительство установлено ради тех, кем оно управляет, не есть всеобщая истина, ибо некоторые правительства сами по себе существуют ради правителя: Другие виды властвования имеют в виду взаимную пользу, как, например, власть мужа над женой. Так и некоторые государства могут быть учреждены ради пользы царя, в частности, государства, возникшие путем завоевания: Некоторые формы правления могут преследовать пользу как правительства, так и подвластных, например, если народ, не способный к самообороне, избирает для самозащиты могущественного царя. Впрочем, я не отрицаю того, что в большинстве государств целью самой по себе является польза самих подвластных. :XVII. 1. Необходимо отметить, что хотя верховная власть сама по себе едина и неделима, :то есть будучи совершенно независимой, тем не менее иногда бывает разделена на так называемые потенциальные или же на субъективные части. :2. Многие приводили немало возражений против такого как бы двойственного порядка; но: в делах государственных нет ничего, что было совершенно свободно от каких-нибудь недостатков, а потому и право следует выводить не из того, что может показаться тому или другому наилучшим, но из воли, служащей источником самого права. :Глава IVО сопротивлении власти: I. 2. Вопрос заключается :в том, дозволено ли частным или должностным лицам восставать против тех органов верховной или подчиненной власти, которым они сами подчинены? :Возможно ли сопротивление верховной власти или подчиненным органам, действующим по уполномочию верховной власти (?).3. Однако же, по мнению всех благомыслящих людей, не подлежит сомнению, что не следует повиноваться приказам власти, противным естественному праву и божественным заповедям. :Если же, по той или иной причине, все же носителю верховной власти угодно причинить нам обиды, то это предпочтительнее перенести, чем противиться его воле.II.я1.яИ все же, как мы сказали выше, все по природе имеют право противиться причинению им насилия. Но так как государство установлено для обеспечения общественного спокойствия, то ему принадлежит некое верховное право над нами и нашим достоянием, поскольку это необходимо для осуществления государственных целей. Поэтому государство и может наложить запрет на это всеобщее право сопротивления ради сохранения общественного мира и государственного порядка. А что государству угодно именно это, в том не может быть сомнения, так как иначе оно не может осуществлять свою цель. Ибо если сохранить такое всеобщее право сопротивления, то будет уже не государство, но беспорядочная толпа, как у циклопов. :IV.я1.яВ новом завете Христос, заповедав воздавать кесарю кесарево, тем самым хотел внушить последователям своего учения необходимость, коль понадобится, не меньшего, если даже не большего, повиновения велениям верховной власти, связанного с терпением, которое евреи должны были оказывать своим царям. Наилучшим истолкователем этого является апостол Павел, который, подробно излагая обязанности подданных, говорит, между прочим, следующее: "Противящийся власти противится божию установлению. А противящиеся сами навлекут на себя осуждение". :2.яНо, скажет кто-нибудь, ведь невыгодно же терпеть обиды. Другие же на это возражают, — сообразуясь, по моему мнению, больше с истиной, нежели со смыслом слов апостола, — что и самые обиды полезны для нас, так как перенесение их не остается без награды. Мне кажется, что апостол имеет в виду общую цель, которая преследуется таким порядком, а именно — государственное спокойствие, которым объемлется и частное. И в действительности это благо, несомненно, обеспечивается нам преимущественно публичной властью. Ибо никто ведь не желает зла самому себе; между тем благо правительства состоит в счастье его подданых. "Блюди тех, кому ты повелеваешь", — говорил кто-то. :5.яВ делах государственных, без сомнения, особенно необходим, как сказано, порядок властвования и подчинения; этот порядок, однако же, несовместим со свободой частного лица сопротивляться власти. :VIII. Итак, во-первых, если государи состоят в подчинении у народа — либо с самого начала получившие власть от него, либо ставшие к нему в подчинение впоследствии,: то в случае нарушения ими закона или совершения ими преступления против закона или государства им не только возможно противиться силой, но при необходимости и наказывать смертью. :IX. Во-вторых, если царь или кто-либо иной отречется от власти или же явно покинет правление, то затем в отношении его считалось дозволенным все, что допустимо по отношению к частным лицам. Однако же никоим образом нельзя считать отрекшимся от вещи того, кто повинен лишь в небрежности.Х. В-третьих, если царь отчуждает царство или подчиняет его другому, то: он тем самым отрекается от царства. :XIII. В-шестых, если верховная власть разделена частью между царем, частью между народом или сенатом и царь вмешивается в часть, ему не предоставленную, то ему можно законно воспротивиться силой, так как власть его не распространяется до таких пределов. :XIV. В-седьмых, если в акте о вручении власти оговорено, что в известных случаях королю можно оказывать сопротивление, то хотя такой договор нельзя рассматривать как изъятие какой-либо части власти, тем не менее им предусматривается сохранение некоторого рода естественной свободы, изъятой тем самым от подчинения царской власти. При отчуждении права ведь возможно также ограничить путем соглашений объем отчуждаемого права.ХVI. :Если имеет место захват власти путем неправой войны с нарушением всех требований права народов и за этим не следует какое-либо соглашение или не будут даны какие-либо гарантии и власть удерживается исключительно силой, то против захватившего власть остается в силе право войны и оттого по отношению к нему дозволено все, что разрешено по отношению к врагу, которого вправе убить даже любое частное лицо. :XVIII. Не в меньшей мере дозволялось убить лицо, насильственно захватившее власть, если к этому присоединялось прямое уполномочие того, кому на самом деле принадлежала власть повелевать — будь то царь, сенат или народ. :XIX. 1. За исключением указанных случаев, я не могу одобрить насильственное низложение или убийство частным лицом захватчика верховной власти.3. Наилучший совет дает Платон в послании к Пердикке; слова его так переданы по-латыни Цицероном: "Предпринимай в государстве лишь то, что может быть одобрено твоими согражданами; принуждать же к чему-нибудь не следует ни родных, ни родины". :ХХ.яВо всяком случае в решение таких спорных вопросов частные лица не должны вмешиваться, но должны сообразовать свои поступки с теми, в чьих руках находится власть. :Книга втораяГлава ХХО наказанияхI. 1. Вначале, когда мы рассматривали причины возникновения войн, мы сказали, что деяния можно рассматривать двояко: как допускающие или возмещение, или наказание. :Наказание в общем значении слова есть перенесение зла, причиняемого за совершение злодеяния. Ибо хотя в качестве наказания имеют обыкновение подвергать работам, тем не менее такого рода работы рассматриваются только как принудительные и оттого их следует относить к страданиям. :3. :Наказание в собственном смысле слова: есть воздаяние за преступление:IV. 2. В вопросе о наказании людей верно следующее: человек настолько связан кровным родством с другим, что не должен ему вредить иначе, как ради достижения какого-нибудь блага. :VI. 2. :В наказании преследуется или польза совершившего преступное деяние, или же польза того, против кого оно было направлено, или, наконец, польза всех в целом.VIII. 1. В чьих интересах желательно, чтобы преступление не было совершено, тем важно также не потерпеть впоследствии от того же самого преступника или от других лиц. :У Тацита (римский историк. — Сост.) мы читаем следующее: "Пусть он справедливым возмездием обеспечит безопасность". Чтобы избегнуть обиды со стороны того, от кого потерпели уже зло, можно прибегнуть к троякого рода предохранительным мерам: во-первых, удалить совершившего преступление, во-вторых, отнять у него дальнейшую возможность вредить, наконец, в-третьих, отучить его от преступной деятельности причинением ему страдания, что связано с исправлением, о чем уже шла речь. А во избежание причинения зла потерпевшему со стороны других лиц необходимо не любое наказание, но всенародное, примерное и действующее на зрителей.2. Возмездие, если даже оно осуществляется в частном порядке, в этих целях в пределах справедливости, дозволено в силу хотя бы естественного права, то есть вне зависимости от законов божеских и человеческих, а также от случайных обстоятельств. При этом безразлично, производится ли оно самим потерпевшим или другим лицом, поскольку сообразно природе людям свойственно помогать друг другу. :4. Но поскольку в делах своих и в делах наших близких мы подкуплены нашими чувствами, то поэтому, когда многие семьи сошлись одновременно в одном месте, были учреждены суды и им одним была дана власть взыскивать за причиненный вред; у прочих же была отнята свобода, предоставленная природой. :ХХХ. 1. Всеобщая причина, которая должна отвлекать от совершения преступления, есть боязнь несправедливости. Мы обращаемся теперь не к любого рода преступлениям, но к тем, которые по своим последствиям выходят за пределы личности самого преступника. Правонарушение тем значительнее, чем больший вред им наносится другому. Оттого первое место занимают совершенные преступления, следующее место — такие, которые простерлись до некоторых деяний, но не до окончательного завершения: такие тем тяжелее, чем далее продвинулось совершение преступления. Среди разного рода деяний особо видное место занимают нарушения общего порядка, причиняющих вред большинству. Затем следуют преступления против отдельных лиц. Тягчайшее преступление есть посягательство против жизни; следующее — против семьи, основа которой есть брак; затем идут посягательства на отдельные вещи, составляющие желанный предмет обладания, как путем прямого похищения, так и путем злоумышленного причинения убытка.2. Эти самые деления можно подвергать более подробному делению, но указанному нами порядку следовал сам бог в десяти заповедях. :XXXIII. Мера наказания определяется не только сама по себе, но в отношении к лицу, несущему наказание. Ибо одна и та же пеня неимущего обременит, богатого же не обременит; и для ничтожного по происхождению позор есть незначительное зло, для именитого же — тяжкое. :XXXVIII. Мы выше показали и в разных местах этому учит история, что обычно предпринимаются войны в виде наказания. В большинстве случаев эта причина сочетается с задачей возмещения вреда, когда один и тот же акт был неправомерным и причинил существенный вред, из коих двух качеств рождаются два различных обстоятельства. Достаточно, впрочем, ясно, что войны не следует начинать из-за любого рода правонарушений; ибо не за всякую вину самые законы определяют соответствующее наказание, которое наносит вред безопасности не иначе, как заведомым преступникам. :Мелкие и заурядные проступки нужно скрывать, а не карать. :XL. 4. :Власть имеет источником естественное право:XLI. Но здесь нужно соблюдать некоторые предосторожности.Во-первых, нельзя принимать за право естественные внутригосударственные обычаи, хотя бы и не без разумного основания принятые между многими народами. :XLII. Во-вторых, нельзя неосмотрительно причислять к запретам природы то, что недостаточно установлено как таковое и что скорее воспрещено божественной волей. К этому разряду, пожалуй, должно относить запреты внебрачного сожительства, а также, например, того, что называется кровосмешением, и еще ростовщичество.XLIII. 1. В-третьих, необходимо тщательно различать, с одной стороны, общие начала, как, например, предписание вести достойный образ жизни, то есть согласно разуму, а также некоторые другие, близкие к этому, но настолько очевидные, что не допускают сомнения, как, например, предписание не похищать чужого имущества, и, с другой стороны, производные выводы, из которых одни усваиваются легко, как, например, что вступившим в брак не дозволено прелюбодеяние:, другие же — труднее, как, например, что отмщение, находящее удовлетворение в чужом страдании, порочно. :Глава XXIО распространении наказанийI. 1. Очень часто возникает вопрос о распространении наказаний, касающийся соучастников преступления и прочих (прикосновенных лиц).Соучастники преступления наказываются не столько за чужое, сколько за свое преступление. :2. Следовательно, те, кто повелевает совершить преступное деяние, кто дает требуемое согласие, кто помогает, кто укрывает похищенное или участвует иным путем в самом преступлении: подает совет, подстрекает, одобряет, кто не воспрещает, когда по праву в собственном смысле обязан воспретить, или кто по такому же праву обязан оказать помощь потерпевшему и не окажет таковой, кто не отсоветует, когда следует отсоветовать, кто скроет содеянное, о чем должен был по закону сообщить,- все такие лица могут быть наказаны, если они повинны в злодеянии, которое достаточно для того, чтобы повлечь за собою наказание. : Книга третьяГлава XXVЗаключение, с увещаниями о соблюдении добросовестности и мираI. 1. И здесь я считаю возможным окончить свой труд, не потому, что высказано все, о чем можно было сказать, но потому, что сказано достаточно для закладки фундамента. :Однако прежде чем отпустить читателя, я, подобно тому как толкуя о военных действиях, добавил некоторые увещания об избежании по мере возможности войны, так и теперь я намерен присовокупить некоторые увещания: в целях соблюдения добросовестности и мира.Добросовестность должна соблюдаться не только для чего-либо другого, но и для того, чтобы не исчезла надежда на мир. Добросовестностью ведь держится не только всякое государство, по словам Цицерона, но и великое общение народов. :III. Словом, если может быть достигнут достаточно обеспеченный мир путем прощения злодеяний, возмещения убытков и расходов, то это — не так плохо, в особенности же для христиан, коим господь даровал свой мир. Наилучший толкователь этого мира желает, чтобы мы стремились к миру со всеми, насколько это в нас заложено. : Бенедикт СпинозаПолитический трактат (1677)я1Глава IВведение: 3. Я :вполне убежден, что опыт показал все виды государств, которые можно только представить для согласной жизни людей, и вместе с тем средства, пользуясь которыми можно управлять народной массой (multitudо) и сдерживать ее в известных границах; так что я не думаю, чтобы мы могли силою мышления добиться в этой области чего-нибудь такого, что, не идя вразрез с опытом или практикой, не было, однако, до сих пор испытано и испробовано. Ведь люди устроены таким образом, что не могут жить вне какого-нибудь общего права; общее же право установлено и государственные дела ведутся людьми наиспособнейшими (хотя бы и коварными или хитрыми), поэтому едва ли вероятно, чтобы мы могли придумать что-либо небесполезное всему обществу, на что не натолкнул еще случай и что просмотрели люди, занятые общими делами и заботящиеся о своей безопасности. 4. Итак, мысленно обращаясь к политике, я не имел в виду высказать что-либо новое или неслыханное, но лишь доказать верными и неоспоримыми доводами или вывести из самого строя человеческой природы то, что наилучшим образом согласуется с практикой. И для того, чтобы относящееся к этой науке исследовать с тою же свободой духа, с какой мы относимся обыкновенно к предметам математики, я постоянно старался не осмеивать человеческих поступков, не огорчаться ими и не клясть их, а понимать. И потому я рассматривал человеческие аффекты, как-то: любовь, ненависть, гнев, зависть, честолюбие, сострадание и прочие движения души — не как пороки человеческой природы, а как свойства, присущие ей так же, как природе воздуха свойственно тепло, холод, непогода, гром и все прочее в том же роде; все это, хотя и причиняет неудобства, однако же необходимо и имеет определенные причины, посредством которых мы пытаемся познать их природу, и истинное созерцание их столь же радостно для духа, как и познание тех вещей, которые приятны чувствам. 5. Ведь несомненно, :что люди необходимо подвержены аффектам и устроены таким образом, что к тем, кому плохо, они чувствуют жалость, кому хорошо,- зависть, и что они более склонны к мести, нежели к состраданию, и, кроме того, каждый стремится, чтобы другие жили по его праву, одобряли то, что он одобряет, и отвергали то, что отвергает он. В результате этого, когда все [люди] равно стремятся быть первыми, они приходят в столкновение и, насколько это зависит от них, стараются одолеть друг друга; тот же, кто выходит победителем, более горд вредом, причиненным другому, нежели пользой, принесенной себе. И хотя все убеждены, что религия учит противоположному, а именно любить ближнего, как самого себя, т. е. защищать право другого наравне со своим собственным, однако это убеждение, как мы показали, почти бессильно перед аффектами. Оно сказывается, правда, на смертном одре, когда именно смерть победила самые аффекты и человек лежит беспомощный, или в храмах, где люди не занимаются делами; но менее всего проявляется оно на форуме или во дворце, где оно более всего нужно. Мы показали, кроме того, что разум (Ratio) может, правда, многое сделать для укрощения аффектов и управления ими, но в то же время мы видели, что путь, указываемый самим разумом, чрезвычайно труден, так что те, кто тешит себя мыслью, что народную массу или стоящих у власти можно склонить руководствоваться в их жизни одним разумом, те грезят о золотом веке поэтов или о сказке. 6. Поэтому государство (imperium), благоденствие которого зависит от чьей-либо совестливости и дела которого могут вестись надлежащим образом только при том условии, что занимающиеся ими захотят действовать добросовестно, будет наименее устойчивым; но для того, чтобы оно могло устоять, его дела должны быть упорядочены таким образом, чтобы те, кто направляет их, не могли быть склонены к недобросовестности или дурным поступкам, все равно руководствуются ли они разумом или аффектами. Да для безопасности государства и не важно, какими мотивами руководствуются люди, надлежащим образом управляя делами, лишь бы эти последние управлялись надлежащим образом. Ибо свобода или твердость (fortitudo) души есть частная добродетель, добродетель же государства — безопасность (securitas). 7. И, наконец, так как все люди — как варвары, так и цивилизованные — повсюду находятся в общении и образуют некоторое гражданское состояние, то ясно, что причин и естественных основ государства следует искать не в указаниях разума (Ratio), но выводить из общей природы или строя людей. Это я и решил сделать в следующей главе. Глава IIО ЕСТЕСТВЕННОМ ПРАВЕ 1. В нашем "Богословско-политическом трактате" мы вели речь о естественном и гражданском праве, а в нашей "Этике" мы выяснили, что такое преступление, заслуга, справедливость, несправедливость и, наконец, что такое человеческая свобода. Но для того, чтобы читающие этот трактат не имели нужды искать в других сочинениях то, что составляет существо настоящего, я решил вновь выяснить это здесь и обстоятельно доказать. : 4. Итак, под правом природы я понимаю законы или правила, согласно которым все совершается, т. е. самую мощь природы. И потому естественное право всей природы и, следовательно, каждого индивидуума простирается столь далеко, сколь далеко простирается их мощь. Значит, все то, что каждый человек совершает по законам своей природы, он совершает по высшему праву природы и имеет в отношении природы столько права, какой мощью обладает. 5. Если бы с человеческой природой дело обстояло таким образом, что люди жили бы по предписанию разума и не уклонялись бы в сторону, то право природы, поскольку оно рассматривается как свойственное человеческому роду, определялось бы одной мощью разума. Но люди скорее следуют руководству слепого желания, чем разума; и потому естественная мощь, или право людей, должно определяться не разумом, но тем влечением (appetitus), которое определяет их к действию и которым они стремятся сохранить себя. Я признаю, конечно, что те желания, которые возникают не из разума, суть не столько деятельные состояния человека (actiones), сколько страдательные (passiones). Но так как мы говорим здесь о совокупной мощи природы, или праве, то с этой точки зрения мы не можем признать никакой разницы между желаниями, возникающими из разума, и желаниями, возникающими из других причин: Ибо человек — все равно, руководствуется ли он разумом или одним только желанием, -действует исключительно лишь по законам и правилам природы, т.е. по естественному праву. : 14. Поскольку люди обуреваются гневом, завистью или каким-нибудь другим ненавистическим аффектом, :то люди, следовательно, — от природы враги. Ибо тот есть для меня величайший враг, кого я должен наиболее бояться и наиболее остерегаться. 15. Но так как в естественном состоянии каждый остается своеправным до тех пор, пока он может защитить себя от притеснения со стороны других, и так как тщетно стремился бы уберечь себя один от всех, то отсюда следует, что, пока естественное право людей определяется мощью каждого и принадлежит каждому в отдельности, до тех пор оно ничтожно, но существует скорее в воображении, нежели в действительности, ибо осуществление его совершенно не обеспечено. И несомненно, что каждый тем менее может и тем менее, следовательно, имеет права, чем большую имеет причину страха. К тому же люди едва ли могли бы без взаимной помощи поддерживать жизнь и совершенствовать свой дух. И потому мы заключаем, что естественное право, свойственное человеческому роду, едва ли может быть представлено вне того условия, что люди, имея общее право, могли бы совместно завладеть землями, которые они могут населять и обрабатывать, укрепиться, отразить всякое насилие и жить по общему решению всех. Ибо, чем более людей сходится таким образом воедино, тем более права они вместе имеют; и если схоластики по этой причине (т. е. потому, что в естественном состоянии для людей почти невозможно быть своенравным) называют человека животным общественным, то я ничего не могу им возразить. 16. Несомненно, что там, где люди имеют общее право и все руководимы как бы единым духом, каждый из них имеет тем менее права, чем более превосходят его мощью все остальные вместе, т. е. он не имеет на самом деле по природе никакого другого права, кроме того, которое уступает ему общее право. Он обязан исполнять все, что бы ни повелевалось ему с общего согласия (согласно 4 наст. гл.), или же он по праву будет принужден к этому. 17. Это право, определяемое мощью народа (multitudо), обычно называется верховной властью (imperium). Она сосредоточена абсолютно в руках того, на кого с общего согласия положена забота о делах правления, а именно установление, истолкование и отмена права, укрепление городов, решение вопроса о войне и мире и т. д. Если эта обязанность лежит на собрании, составляющемся из всего народа, то форма верховной власти называется демократией, если на собрании, в которое входят только избранные, аристократией, и, если, наконец, забота о делах правления и, следовательно, верховная власть возложена на одно лицо, — монархией. 18. Из изложенного в этой главе для нас становится ясно, что в естественном состоянии не существует преступления, или же тот, кто совершает преступление, грешит не против другого, а против себя; ибо по естественному праву никто не обязан, если не хочет, ни сообразоваться с другим, ни считать что-либо добром или злом, кроме признаваемого добром или злом по собственному усмотрению; и естественное право не запрещает решительно ничего, кроме того, чего никто не может (см. 5 наст. гл.). Преступление же есть действие, которое не может быть совершено по праву. Если бы люди по установлению природы были обязаны руководствоваться разумом, то все они необходимо руководствовались бы им. Ибо установления природы суть установления бога, которые бог установил с той же свободой, с какой он существует, и которые поэтому вытекают из необходимости божественной природы и, следовательно, не могут быть нарушены. Но люди руководятся более всего чуждым разуму влечением и, однако, не нарушают порядка природы, но необходимо ему следуют; и поэтому невежда и немощный духом не более обязаны по естественному праву разумно устроить жизнь, чем больной обязан быть здоровым. 19. Итак, преступление может быть представлено только в государстве, где именно по общему праву всего государства решается, что есть добро и что зло, и где никто не действует ни в чем по праву (по 16 наст. гл.), если не действует с общего решения и согласия. Преступление же (как мы сказали в пред. параграфе) есть то, что не может быть совершено по праву или запрещено правом, а повиновение есть неуклонная воля исполнять то, что по праву есть добро и должно совершиться в силу общего решения. 20. Но обыкновенно мы называем преступлением и то, что совершается вопреки повелению здравого разума, а повиновением — неуклонную волю умерять влечения по предписанию разума (рассудка), и я был бы всецело с этим согласен, если бы человеческая свобода заключалась в своеволии влечений, а рабство — во власти разума. Но так как человеческая свобода тем больше, чем больше человек может руководиться разумом и умерять влечения, то мы не можем (разве только в очень отдаленном смысле) называть разумную жизнь повиновением, а грехом то, что на самом деле есть немощность духа, а не своеволие его по отношению к самому себе и благодаря чему человек может быть назван скорее рабом, чем свободным. 21. Но так как, с другой стороны, разум учит блюсти благочестие и хранить душевное спокойствие и доброжелательность (что возможно лишь в государстве) и так как, кроме того, народ не может быть руководим как бы единым духом (как это необходимо в государстве), если он не имеет права, установленного по предписанию разума, то, следовательно, люди, привыкшие жить в государстве, не столь уж неправильно называют преступлением то, что совершается вопреки велению разума. Поэтому я и сказал (см. 18 наст. гл.), что если в естественном состоянии человек совершает преступление, то против самого себя (об этом см. гл. IV, 4 и 5, где показано, в каком смысле мы можем сказать, что тот, кто обладает верховной властью и подлежит естественному праву, все же подчинен законам и может совершить преступление). : 23. Итак, как преступление и повиновение в строгом смысле, так и справедливость и несправедливость могут быть представлены только в государстве. Ибо в природе нет ничего такого, о чем можно сказать, что оно по праву принадлежит одному, а не другому; но все принадлежит всем тем именно, в чьей власти его себе присвоить. В государстве же, где по общему праву решается, что принадлежит одному и что другому, справедливым называется тот, кто имеет неуклонную волю воздавать каждому должное ему; несправедливым же, наоборот, тот, кто стремится присвоить себе принадлежащее другому. :Глава IIIО ПРАВЕ ВЕРХОВНОЙ ВЛАСТИ 1. Наличие какой бы то ни было верховной власти (imperium) создает гражданское состояние, совокупное же тело верховной власти называется государством (civitas), а общие дела верховной власти, направляемые тем, в чьих руках верховная власть, именуются делами правления (res publica). Затем люди, поскольку они по гражданскому праву пользуются всеми выгодами государства, называются гражданами, а поскольку они обязаны подчиняться установлениям, или законам, государства — подданными. Наконец (как мы сказали в 17 пред. гл.), существуют три вида гражданского состояния, а именно: демократический, аристократический и монархический. Но, прежде чем начать говорить о каждом в отдельности, я раньше докажу то, что относится к гражданскому состоянию вообще; из этого же следует прежде всего рассмотреть верховное право государства, или верховной власти. 2. Из 15 пред. гл. явствует, что право верховной власти есть не что иное, как естественное право, но определяемое не мощью каждого в отдельности, а мощью народа, руководимого как бы единым духом, т. е. как отдельный человек в естественном состоянии, точно так же тело и дух (mens) всей верховной власти имеют столько права, сколько мощи. А потому каждый отдельный гражданин или подданный имеет тем меньше права, чем само государство могущественнее его (см. 16 пред. гл.), и, следовательно, каждый гражданин только тогда действует по праву и по праву обладает чем-либо, когда может защищать это с общего решения государства. 3. Если государство уступает кому-либо право, а следовательно, и власть — ибо в противном случае все сведется к одним словам — жить по своему усмотрению, то тем самым оно отказывается от своего права и переносит его на того, кому дало такую власть. Если же оно дало такую власть двум или многим лицам, чтобы именно каждый жил по своему усмотрению, то тем самым оно разделило верховную власть, и если, наконец, оно дало эту власть каждому из граждан, то тем самым оно разрушило само себя и нет уже более государства, но все возвращается в естественное состояние — все это с полной очевидностью вытекает из предыдущего. И отсюда следует, что нельзя никоим образом себе представить, чтобы каждому гражданину по установлению государства было дозволено жить по своему усмотрению, и, следовательно, то естественное право, что каждый является своим судьей, в гражданском состоянии необходимо прекращается. Я намеренно подчеркиваю: по установлению государства, ибо естественное право каждого (в чем мы убедимся, если надлежащим образом рассмотрим вопрос) в гражданском состоянии не прекращается.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84

 бустеры детские    
 обои 220642 цена 

Ведь человек как в естественном состоянии, так и в гражданском действует по законам своей природы и сообразуется со своей пользой. Человек, говорю я, как в том, так и в другом состоянии побуждается страхом или надеждою к тому, чтобы что-нибудь сделать или от чего-нибудь воздержаться; но главное различие между ними заключается в том, что в гражданском состоянии все боятся одного и того же и для всех одна и та же причина безопасности и общий уклад жизни, что, конечно, не сводит на нет способности суждения каждого. Тот, кто решил повиноваться всем приказам государства — потому ли, что боится его мощи, или потому, что ценит свое спокойствие, — тот, конечно, сообразуется по своему усмотрению со своей безопасностью и пользой. 4. Мы не можем, далее, также представить себе, чтобы каждому гражданину было дозволено толковать решения или законы государства. Ведь если бы это было дозволено каждому, то тем самым он стал бы своим собственным судьей, ибо никакого труда не стоило бы ему извинить или приукрасить свои поступки видимостью права, и, следовательно, он устроил бы свою жизнь по своему усмотрению, что (согласно пред. параграфу) нелепо. 5. Итак, мы видим, что каждый гражданин не своенравен, но подчинен праву государства, все приказы которого он обязан исполнять, и что он не имеет никакого права решать вопрос о справедливом, несправедливом, благочестивом или неблагочестивом. Но, наоборот, так как тело верховной власти должно быть руководимо как бы единым духом и, следовательно, волю государства следует считать волей всех, то решение государства относительно справедливого и доброго, каково бы оно ни было, должно быть признано решением каждого в отдельности. И потому гражданин обязан исполнять приказы государства, хотя бы он и считал их несправедливыми. 6. Но могут возразить: не идет ли столь полное подчинение суждению другого вразрез с велением разума и не противоречит ли, следовательно, гражданское состояние разуму? Отсюда следовало бы, что гражданское состояние противоразумно и могло бы быть установлено лишь людьми, лишенными разума, но менее всего теми, которые руководятся разумом. Но так как разум не учит ничему направленному против природы, то, следовательно, здравый разум не может повелевать, чтобы каждый оставался своеправным, поскольку люди подвержены аффектам (согласно 15 пред. гл.), т. е. (согласно 5 гл. 1) разум отрицает возможность этого. К тому же разум вообще учит искать мира, который может быть достигнут только в том случае, если не будет нарушаться общее право государства; и потому, чем более человек руководится разумом, т.е. чем более он свободен, тем неуклоннее будет он блюсти право государства и исполнять распоряжения верховной власти, подданным которой он является. К этому нужно еще присоединить, что гражданское состояние устанавливается по естественному ходу вещей для устранения общего страха и во избежание общих бед и поэтому оно стремится более всего к тому, чего тщетно (согласно 15 пред. гл.) добивается в естественном состоянии каждый руководящийся разумом. Ввиду этого, если человеку, руководящемуся разумом, приходится иногда по приказу государства делать то, что, как он считает, противоречит разуму, то этот ущерб с избытком возмещается тем добром, которое он черпает в гражданском состоянии. Ведь выбирать из двух зол меньшее также является законом разума; и поэтому мы можем заключить, что никто не действует вопреки предписанию своего разума, поскольку он действует так, как надлежит по праву государства; в чем охотнее согласится с нами каждый после того, как мы выясним, до каких пределов простирается мощь, а следовательно, и право государства. 7. Здесь, во-первых, нужно принять во внимание, что как в естественном состоянии наиболее мощным и наиболее своеправным будет тот человек, который руководится разумом, так и то государство будет наиболее мощным и наиболее своеправным, которое зиждется на разуме и направляется им. Ибо право государства определяется мощью народа (multitudо), руководимого как бы единым духом. Но такое единение душ может быть мыслимо только в том случае, если государство будет более всего стремиться к тому, что здравый разум признает полезным для всех людей. 8. Во-вторых, следует также принять во внимание, что подданные постольку несвоеправны, но подчинены праву государства, поскольку они боятся его угроз или любят гражданское состояние. Отсюда следует, что все то, к выполнению чего никто не может быть побужден ни наградами, ни угрозами, не относится к праву государства. Например, никто не может поступиться способностью суждения. Какими в самом деле наградами или угрозами человек может быть побужден к тому, чтобы поверить, что целое не больше части, что бога не существует или что тело, которое он видит конечным, есть существо бесконечное, и вообще чтобы поверить чему-либо идущему вразрез с тем, что он чувствует и мыслит? Точно так же какими наградами или угрозами человек может быть побужден к тому, чтобы любить того, кого ненавидит, или ненавидеть того, кого любит? Сюда же следует отнести все то, что настолько противно человеческой природе, что почитается худшим, чем всякое зло, например требование, чтобы человек свидетельствовал против самого себя, чтобы он пытал себя, чтобы убивал своих родителей, чтобы не пытался избежать смерти, и тому подобное, к чему человек не может быть побужден никакими наградами или угрозами. Если бы мы, однако, все же сказали, что государство имеет право или власть приказать нечто подобное, то только в том же смысле, как если бы кто-нибудь сказал, что человек по праву может безумствовать или сходить с ума. Ибо чем иным, как не безумством, было бы право, которому никто не мог бы быть подчинен? Оговариваюсь, что я имею здесь в виду лишь не относящееся к праву государства и противное в большинстве случаев человеческой природе. Ибо оттого, что глупец, или безумец никакими наградами или угрозами не может быть побужден к исполнению приказов, или оттого, что тот или иной вследствие приверженности к какой-нибудь секте считает право верховной власти хуже всякого зла, право государства не делается еще тщетным, ибо большинство граждан его признает. И так как те, которые ничего не боятся и ни на что не надеются, суть постольку своеправны, то они являются, следовательно (по 14 пред. гл.), врагами верховной власти, обуздать которых дозволено по праву. 9. В-третьих, наконец, нельзя упускать из виду, что к праву государства менее относится то, на что негодует большинство. Ибо несомненно, что по природе людей толкает на заговор или общий страх, или желание отомстить за общую обиду; и так как право государства определяется общей мощью народа, то несомненно, что мощь и право государства уменьшаются постольку, поскольку оно само дает поводы значительному числу лиц к заговору. Конечно, и государству приходится кое-чего опасаться, и как каждый гражданин или человек в естественном состоянии, так и государство тем менее своеправно, чем большую имеет причину страха. Все это касалось права верховной власти в отношении к подданным. : 11. После того как мы выяснили вопрос о праве верховной власти в отношении к гражданам и об обязанностях подданных, нам предстоит теперь рассмотреть это ее право по отношению ко всему остальному; оно легко познается из сказанного выше. Ведь так как (согласно 2 наст. гл.) право верховной власти есть не что иное, как естественное право, то отсюда следует, что два государства находятся в тех же отношениях, как два человека в естественном состоянии, с тою лишь разницей, что государство может обеспечить себя от притеснения со стороны других, чего не может сделать человек в естественном состоянии: ежедневно он забывается сном, часто страдает от болезней и душевного уныния, впадает, наконец, в дряхлость и, кроме того, подвержен многим другим превратностям, от которых может уберечь себя государство. 12. Итак, государство постольку своеправно, поскольку оно может руководствоваться своей пользой и обеспечить себя от притеснения со стороны других (согласно 15 пред. гл.), и (согласно 15 пред. гл.) постольку чужеправно, поскольку оно боится мощи другого государства или поскольку это последнее противодействует ему в достижении его целей, или поскольку, наконец, оно нуждается для своего сохранения и процветания в помощи другого. Ведь мы отнюдь не можем сомневаться в том, что если два государства хотят оказывать друг другу помощь, то вдвоем они могут больше и, следовательно, вместе имеют больше права, чем каждое из них в отдельности. 13. Это станет яснее, если мы примем во внимание, что два государства — по природе враги. Ведь люди (согласно 14 пред. гл.) в естественном состоянии являются врагами. Поэтому те, которые сохраняют естественное право вне государства, остаются врагами. Если, таким образом, одно государство захочет идти на другое войной и применить крайние средства, чтобы подчинить его своему праву, то оно по праву может сделать такую попытку, ибо для ведения войны ему достаточно иметь соответствующую волю. Но относительно мира оно может решить что-либо, лишь если присоединится воля другого государства. Из этого следует, что право войны принадлежит каждому государству в отдельности, право же мира есть право не одного, но по меньшей мере двух государств, которые поэтому называются союзными. : 16. Чем больше государств заключает вместе мир, тем менее страха внушает каждое в отдельности всем другим, или тем менее власти у каждого начать войну, но тем более оно обязано блюсти условия мира, т. е. (согласно 13 наст. гл.) тем менее оно своеправно, но тем более обязано приспособляться к общей воле союзных государств. :Глава IVО ВАЖНЕЙШИХ ПОЛИТИЧЕСКИХ ДЕЛАХ 1. В предыдущей главе мы говорили о праве верховной власти, определяемом ее мощью. Мы видели, что существо права заключается главным образом в том, что оно является как бы духом государства, которым все должны руководствоваться. Поэтому только верховная власть имеет право решать, что хорошо, что дурно, что справедливо, что несправедливо, т. е. что следует делать каждому в отдельности или всем вместе или от чего воздерживаться. Таким образом, мы видели, что только ей одной принадлежит право издавать законы, толковать их в каждом отдельном случае, если относительно их возникнет какой-нибудь вопрос, и решать, противоречит ли данный случай праву или согласен с ним (см. 3, 4, 5 пред. гл.), далее, решать вопрос о войне или об установлении и предложении условий мира, или о принятии предложенных (см. 12 и 13 пред. гл.). 2. Так как все это, равно как и изыскание средств, необходимых для приведения этого в исполнение, суть дела, касающиеся совокупного тела верховной власти, т. е. государства (Respublica), то отсюда следует, что ход государственных дел зависит исключительно от руководства того, кто обладает верховной властью. Следует, далее, что лишь верховной власти принадлежит право судить о поступках каждого, налагать кару на преступников и разрешать вопросы о праве, возникающие между гражданами, или же назначать знатоков действующего права, чтобы они занимались этим вместо нее; затем определять и проводить меры, необходимые для [ведения] войны и [сохранения] мира, как-то: укреплять города, набирать солдат, распределять должности в войске, приказывать то, что надлежит, по ее мнению, сделать, снаряжать с целью мира послов и выслушивать таковых и, наконец, взимать нужные для всего этого издержки. 3. Итак, право заниматься государственными делами или избирать с этой целью должностных лиц принадлежит только верховной власти. Отсюда следует, что тот подданный посягает на верховную власть, который по одному своему усмотрению, без ведома верховного совета, принимается за какое-нибудь государственное дело, хотя бы то, что он задумал сделать, было бы, по его убеждению, наилучшим для государства. 4. Но обыкновенно спрашивают: подчинена ли верховная власть законам и может ли она, следовательно, совершить преступление? Так как выражениями "закон" и "преступление" пользуются обыкновенно в применении не только к праву государства, но и ко всем правилам (regulae) естественных вещей и прежде всего разума, то мы не можем просто сказать, что государство не подчинено никаким законам или не может совершить преступления. Ведь если бы государство не было подчинено никаким законам или правилам, без которых государство не было бы государством, то на государство следовало бы смотреть не как на естественную вещь, а как на химеру. Следовательно, государство совершает преступление, когда делает или терпит то, что может быть причиной его гибели; в этом случае мы говорим "совершает преступление" в том же смысле, в каком философы или медики говорят, что природа грешит, и в этом смысле мы можем сказать, что государство грешит, когда делает что-нибудь вразрез с велением разума. Ведь государство тогда является наиболее своеправным, когда поступает по велению разума (согласно 7 пред. гл.); поскольку же оно поступает вопреки разуму, постольку оно изменяет себе и совершает преступление. Это станет яснее, если мы примем в соображение, что, когда мы говорим, что всякий может располагать вещью, подчиненной его праву, как хочет, то эта власть должна определяться не только мощью действующего, но и особенностями претерпевающего действие. Если, например, я говорю, что я по праву могу располагать этим столом, как хочу, то я ведь, конечно, не думаю, что имею право добиться того, чтобы этот стол ел траву. Точно так же, хотя мы и говорим, что люди не своеправны, но подчинены праву государства, но мы не вкладываем в это того смысла, что люди теряют человеческую природу и облекаются новой, и поэтому государство имеет право добиваться того, чтобы люди летали или, что равно невозможно, чтобы люди с уважением взирали на то, что возбуждает смех или отвращение; но лишь тот смысл, что имеются известные обстоятельства, при предположении которых у подданных создается уважение и страх к государству и при устранении которых исчезает и уважение, и страх, а с ними вместе и государство. Поэтому государство, чтобы быть своеправным, обязано сохранять причины уважения и страха; в противном случае, оно перестает быть государством. Ибо для тех или для того, в чьих руках верховная власть, столь же невозможно бегать пьяным или нагим по улицам с развратницами, ломать шута, открыто нарушать и презирать им же самим изданные законы и в то же время сохранять подобающее ему величие, как невозможно одновременно быть и не быть. Далее, убийство и грабеж подданных, похищение девушек и тому подобные поступки превращают страх в негодование и, следовательно, гражданское состояние — в состояние враждебности. 5. Итак, мы видим, в каком смысле мы можем сказать, что государство связано законами и может совершить преступление. Но если мы под законом будем понимать право гражданское, которое может быть защищено средствами самого гражданского права, а под преступлением то, что воспрещается самим гражданским правом, т. е. если мы возьмем эти слова в их подлинном смысле, то мы никоим образом не сможем сказать, что государство подчинено законам или может совершить преступление. Ибо правила и причины страха и уважения, которые государства обязано хранить ради самого себя, относятся не к праву гражданскому, а к праву естественному, ибо они могут (согласно пред. ) быть защищаемы не по праву гражданскому, но по праву войны; и государство связано ими на том же основании, на каком человек в естественном состоянии, чтобы быть своеправным или не быть себе врагом, обязан остерегаться смерти от собственной руки; каковая осторожность его, конечно, не повиновение, а свобода человеческой природы. Гражданское же право зависит лишь от решения государства, а оно не обязано ни считаться с кем-либо, кроме себя, т. е. своей свободы, ни признавать что-либо за добро или зло, кроме того, что оно само определяет для себя как таковое. И потому оно не только имеет право самозащиты, издания и толкования законов, но и их отмены и прощения каждого виновного в силу полноты своей власти. 6. Несомненно, что договоры или законы, которыми народ перенес свое право па один совет (Gonsilium) или человека, должны быть нарушены, когда нарушение их требуется общим благом. Но решить вопрос о том, требует ли общее благо их нарушения или же нет, не может по праву никакое частное лицо, но лишь тот, в чьих pyках верховная власть (согласно 3 этой гл.); следовательно, по гражданскому праву только тот, в чьих руках верховная власть, остается толкователем этих законов. К этому еще нужно прибавить, что ни одно частное лицо не может по праву защищать их, и потому на самом деле они не обязательны для того, кто обладает верховной властью. Но если их природа такова, что они не могут быть нарушены без ослабления сил государства, т. е. без того чтобы общий страх большинства граждан не превратился в негодование, то их нарушением разрушается государство и прекращается договор, защищаемый поэтому не по гражданскому праву, а по праву войны. И потому тот, кто обладает верховной властью, обязан хранить условия этого договора только по той же причине, по какой человек в естественном состоянии, чтобы не быть себе врагом, обязан остерегаться смерти от собственной руки, как мы сказали в предыдущем .Глава VО НАИЛУЧШЕМ СОСТОЯНИИ ВЕРХОВНОЙ ВЛАСТИ 1. :Так как наилучшим образом жизни для самосохранения, поскольку таковое возможно, является тот, который устанавливается по предписанию разума, то отсюда следует, что наилучшим будет все то, что делает человек или государство, поскольку они являются наиболее своеправными. Ибо мы не утверждаем, что все совершающееся, как сказано, по праву, совершается наилучшим образом. Не одно и то же: обрабатывать поле по праву и обрабатывать его наилучшим образом; не одно и то же, говорю я, — защищать себя по праву, сохранять, выносить решение и т. д. и защищать себя наилучшим образом, сохранять, выносить наилучшее решение, и, следовательно, не одно и то же по праву властвовать и заботиться о делах правления и властвовать наилучшим образом и наилучшим образом управлять государством. Итак, покончив с правом государства вообще, мы перейдем теперь к наилучшему состоянию каждой формы верховной власти. 2. Каково же наилучшее состояние каждой формы верховной власти, — легко познается из цели гражданского состояния: она есть не что иное, как мир и безопасность жизни. И потому та верховная власть является наилучшей, при которой люди проводят жизнь в согласии и когда ее права блюдутся нерушимо. Ибо несомненно, что восстания, войны, презрение или нарушение законов следует приписывать не столько злобности подданных, сколько дурному состоянию верховной власти. Ибо люди не рождаются гражданами, но становятся. Кроме того, естественные аффекты людей повсюду одни и те же. Поэтому, если в одном государстве злоба царит шире и совершается больше преступлений, чем в другом, то объясняется это, несомненно, тем, что это государство недостаточно позаботилось об общем согласии и недостаточно благоразумно установило право, а следовательно, и не обладает абсолютным правом государства. Ведь гражданское состояние, которое не устранило причин восстаний, в котором всегда следует опасаться войны и в котором, наконец, часто нарушаются законы, немногим отличается от естественного состояния, где каждый живет по собственному усмотрению, подвергая большой опасности свою жизнь. 3. Подобно тому как пороки, чрезмерное своеволие и упорство граждан следует приписывать государству, так же и наоборот, их добродетель и постоянство в соблюдении законов должны быть приписаны, главным образом, добродетели и абсолютному праву государства, как явствует из 15, гл. II. Доблесть Ганнибала потому пользуется столь заслуженной славой, что в его войске никогда не было восстания. 4. О государстве, подданные которого не берутся за оружие, удерживаемые лишь страхом, можно скорее сказать, что в нем нет войны, нежели что оно пользуется миром. Ведь мир есть не отсутствие войны, но добродетель, проистекающая из твердости духа; ибо повиновение (согласно 19, гл. II) есть неуклонная воля исполнять то, что должно совершиться в силу общего решения государства. Кроме того, государство, где мир зависит от косности граждан, которых ведут, как скот, лишь для того, чтобы они научились рабствовать, правильнее было бы назвать безлюдной пустыней, чем государствомя1. 5. Поэтому, когда мы говорим, что та верховная власть является наилучшей, при которой люди проводят жизнь согласно, то разумеем жизнь человеческую, которая определяется не только кровообращением и другими функциями, свойственными всем животным, но преимущественно разумом, истинной добродетелью и жизнью духа. 6. Но следует отметить, что под верховной властью, устанавливаемой, как я сказал, с вышеназванной целью, я понимаю ту, которая устанавливается свободным народом, а не ту, которая приобретается над народом по праву войны. Свободный народ более руководится надеждой, чем страхом, покоренный — более страхом, чем надеждой, ибо первый стремится улучшить жизнь, второй — лишь избежать смерти; первый, говорю я, стремится жить для себя, второй вынужден отдаться победителю, почему мы и говорим, что один пребывает в рабстве, другой — в свободе. Итак, цель верховной власти, приобретаемой кем-нибудь по праву войны, есть господство и скорее обладание рабами, чем подданными. И хотя между верховной властью, которая создается свободным народом, и той, которая приобретается по праву войны, если мы обратим внимание на право той и другой, вообще нельзя отметить существенного различия, однако их цель, как мы уже показали, а кроме того, и средства, которыми каждая должна пользоваться для самосохранения, совершенно различны. 7. Что касается средств, какими должен пользоваться князь (Princeps), руководящийся исключительно страстью к господству, чтобы упрочить и сохранить власть, то на них подробно останавливается проницательнейший Макиавелли; с какой, однако, целью он это сделал, представляется не вполне ясным. Но если эта цель была благой, как и следует ожидать от мудрого мужа, она заключалась, по-видимому, в том, чтобы показать, сколь неблагоразумно поступают многие, стремясь устранить тирана, в то время как не могут быть устранены причины, вследствие которых князь превращается в тирана, но, наоборот, тем более усиливаются, чем большая причина страха представляется князю: это бывает тогда, когда народ расправился с князем, желая дать пример другим, и кичится цареубийством как славным делом. Может быть, он хотел также показать, насколько свободный народ должен остерегаться абсолютно вверять свое благополучие одному лицу; если последний не тщеславен и не считает себя способным угодить всем, то он должен каждодневно бояться козней и потому ему поневоле приходится более оберегать самого себя, народу же, наоборот, скорее строить козни, чем заботиться о нем. И что меня еще более укрепляет в моем мнении об этом благоразумнейшем муже, так это то, что он, как известно, стоял за свободу и дал неоценимые советы также для ее укрепления. :Глава ХIО ДЕМОКРАТИИ 1. Наконец, мы переходим к третьей и всецело абсолютной форме верховной власти, которую мы назовем демократической. Ее отличие от аристократической состоит, как мы сказали, главным образом в том, что в последней от одной только воли и свободного выбора верховного совета зависит, кого сделать патрицием; так что никто не имеет наследственного права голоса и права поступления на государственные службы, как это имеет место при той форме верховной власти, которую мы теперь описываем. Ведь все те, которые родились от граждан или в пределах отечественной территории или оказали важные услуги государству, или те, которым закон по другим причинам предписывает пожаловать право гражданства, — все они на законном основании притязают на право голоса в верховном совете и право поступления на государственные службы; и отказ им в этом возможен только вследствие [совершения] преступления или бесчестия. 2. Итак, если будет установлено законом, что только более пожилые, достигшие определенного возраста, или только первенцы, когда им позволит возраст, или вносящие государству определенную сумму обладали бы правом голоса в верховном совете и правом заниматься государственными делами, то, хотя при этом и может случиться, что верховный совет будет состоять из меньшего числа граждан, чем верховный совет аристократии, о котором мы говорили выше, тем не менее такие государства следует назвать демократическими, так как их граждане, предназначаемые для управления государством, не избираются, как лучшие, верховным советом, но определяются на это самим законом. И хотя при такой системе подобные государства — где именно к правлению предназначаются не лучшие, но разбогатевшие благодаря счастливому стечению обстоятельств или первенцы, — по-видимому, уступают аристократии, однако если принять во внимание практику или общие свойства людей, то окажется, что дело сводится к тому же. Ведь патриции всегда считают лучшими богатых [из числа] или своих ближних родственников, или друзей. И, конечно, если бы с патрициями дело обстояло так, что они избирали бы коллег патрициев, будучи свободны от всякого аффекта и руководимы одним только стремлением к общему благу, то ни одна форма верховной власти не выдержала бы сравнения с аристократической. Но, как в более чем достаточной мере показал опыт, положение вещей совершенно обратно этому, в особенности в олигархиях, где за отсутствием соперников воля патрициев менее всего связана законом. Ведь здесь патриции намеренно заграждают лучшим доступ в совет и ищут себе таких товарищей по совету, которые ловят каждое их слово; так что дела подобного государства обстоят гораздо хуже, ибо избрание патрициев зависит от абсолютно свободной или не связанной никаким законом воли отдельных лиц. Однако возвращусь к начатому. 3. Из сказанного в пред. ясно, что мы можем различать несколько видов демократии. Однако я не считаю нужным говорить о каждом из них, но [скажу] только о том, где все без исключения подчинены одним только отечественным законам и, кроме того, своенравны (sui juris) и живут безупречно, обладают правом голоса в верховном совете и правом поступления на государственную службу. Я подчеркиваю: которые подчинены одним только отечественным законам, чтобы устранить иностранцев, считающихся подданными другого государства. Я добавил еще: кроме того, что они подчинены одним только законам государства, они в остальном должны быть своеправными, чтобы устранить женщин и рабов, стоящих под властью мужей и господ, а также детей и несовершеннолетних, пока они стоят под властью родителей и опекунов. Я сказал, наконец: живут безупречно, чтобы прежде всего устранить тех, которые вследствие преступления или какого-нибудь позорного образа жизни подверглись бесчестию. 4. Кто-нибудь, пожалуй, спросит, стоят ли женщины под властью мужчин по природе или в силу положительного закона? Ведь если это так только в силу закона, то для нас нет, следовательно, никаких оснований устранять женщин от управления. Но если мы обратимся за поучением к опыту, то увидим, что такое положение вещей объясняется слабостью самих женщин. Ибо невиданное еще дело, чтобы мужчины и женщины правили вместе, но всюду на земле, где только есть мужчины и женщины, мужчины правят, а женщины находятся в подчинении, и, таким образом, оба пола живут в согласии. Но, напротив, амазонки, которые, по преданию, когда-то правили, не терпели мужчин в своей стране, но растили только девочек; рожденных же ими мальчиков убивали. Ведь если бы женщины по природе были равны мужчинам и по силе души, и по силе ума, в которых главным образом заключается человеческая мощь, а следовательно, и право, то, конечно, среди столь различных наций нашлись бы и такие, где оба пола управляли на равном основании, и другие, где мужчины управлялись бы женщинами и получали бы такое воспитание, что отставали бы от них в умственных качествах. Но так как этого нигде нет, то можно вполне утверждать, что женщины по природе не имеют одинакового с мужчинами права; они, напротив, с необходимостью уступают мужчинам и поэтому невозможно, чтобы оба пола управляли на равном основании, и еще менее, чтобы мужчины управлялись женщинами. Если, кроме того, мы обратим внимание на человеческие аффекты, на то именно, что мужчины по большей части любят женщин только вследствие аффекта похоти, а дарования их и рассудительность ценят лишь постольку, поскольку они отличаются красотою, и, кроме того, что мужчины не терпят, чтобы любимые ими женщины в чем-нибудь проявляли благосклонность к другим, и т.п., то легко убедимся, что равное участие мужчин и женщин в управлении сопряжено с большим ущербом для мира. Но довольно об этом. (Здесь рукопись обрывается.)AHГЛИЯ. ХVII в.ДЖОН МИлЬТОН ареопагитика (1644)я1:Мы не мечтаем о такого рода свободе, при которой в республике никогда уже не являлось бы никаких затруднений; этого никто и ждать не может; но когда неудовольствия свободно выслушиваются, внимательно рассматриваются и быстро удовлетворяются, тогда достигается крайняя граница гражданской свободы, какой только может пожелать благоразумный человек. Уже из того, что я имею возможность говорить таким образом, я заключаю, что мы в значительной степени приблизились к такому положению. ::Вам нужно только обсудить еще раз изданный вами закон о наблюдении за книгопечатанием, по которому "ни одна книга, брошюра или листок не могут быть преданы печати, пока не будут предварительно просмотрены и одобренными назначенными для этого людьми, или но крайней мере одним из таковых". Я не касаюсь той части этого закона, которая справедливо устанавливает за каждым исключительное право обладания своей рукописью, и забот о бедных, — я желаю только устранить возможность преследования честных и трудолюбивых людей, которые не оскорбляют никого из частных лиц.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84

 лего веселый транспорт    
 Обои для стен Швеция 

:Я не отрицаю, что для блага церкви и республики имеет огромное значение внимательное наблюдение за печатающимися книгами, совершенно так же, как за людьми. В этом случае одинаково необходимо обуздывать, лишать возможности вредить и строго осуждать их, как всяких злоумышленников. Книги не могут быть вполне причислены к неодушевленным вещам: они содержат в себе жизненную силу, которая в них так же проявляется и действует, как та душа, которая создала их; даже еще более, — в них как в сосуде заключается чистейшее начало, экстракт произведшего их живого разума. :Действуя без достаточной осмотрительности, убить хорошую книгу — то же, что убить хорошего человека; тот, кто убивает человека, убивает разумное создание, подобие Божие; но тот, кто уничтожает хорошую книгу, убивает самый разум, действительное, истинное подобие Господа. :И здесь может иметь место не только убийство, о котором мы говорили, но и мучительство, а если это гонение простирается на всю печать, тут уже явится поголовное избиение, в котором отнимается не только земная жизнь, но гибнет квинтэссенция, дух самого разума: одним словом, здесь убивается скорее бессмертие, чем жизнь. :Учреждение цензуры было порождено инквизицией. :Соображая все это, я не могу иначе смотреть на цензурное охранение, как на совершенно пустое и бесполезное дело. :Доказав, что оно не приносит никакой пользы, я теперь перейду к тому злу, которое оно причиняет и которое состоит прежде всего в том, что цензура представляет собой злейшее насилие и оскорбление, какое только может быть нанесено науке и ученым людям. :Истина и разум не только рода товары, на которые может существовать монополия и которыми можно торговать при посредстве ярлыков, торговых уставов и указанных мер. Мы не должны считать всю нашу научную деятельность за складочное место, где нужно клеймить и браковать научные работы, как сукна и тюки с шерстью. :Отсюда можно заключить, какое бесчестье составляет для всего общества и для всех тех, кто никогда не заявлял себя с такой дурной стороны, находиться под таким недоверием и подозрением. Должники и преступники могут всюду ходить без надсмотрщика, а безобидные книги не могут поступать в обращение, если не видно тюремщиков на их заглавном листе. : ДЖОН ЛИЛЬБЕРНСОГЛАШЕНИЕ СВОБОДНОГО НАРОДА АНГЛИИ: (1649)я1После длительной, утомительной и в высшей степени неестественной, жестокой междоусобной войны, вызванной беспорядками и раздорами среди нас самих, возникли новые смуты из-за неопределенности нашего образа правления и неограниченного произвола со стороны тех, кому была поручена высшая или низшая власть; в результате этого мы испытали многочисленные бедствия и невыносимые притеснения. :Мы, свободный народ Англии, которому бог дал мужество, средства и благоприятный случай осуществить все это, мы делаем это, подчиняясь божьей мудрости, желая достичь справедливости и похвалу и славу божию. Мы заключаем взаимный договор об установлении правительства, уничтожении всякой произвольной власти, ограничении как высшей власти, так и всех подчиненных ей властей и устранении всех общеизвестных бедствий.Таким образом, мы объявляем и публикуем перед всем миром, что мы согласились принять следующее:1. Верховная власть в Англии и входящих в нее территориях отныне должна принадлежать народному представительству в составе 400 человек, но не более; в выборах их должны иметь голос согласно естественному праву все люди в возрасте 21 года и выше (за исключением слуг, лиц, живущих милостыней, и тех, кто служил бывшему королю оружием и добровольными пособиями); указанные лица имеют право быть избранными в это верховное представительство, кроме служивших королю, которые лишаются этого права сроком на 10 лет. Все касающиеся распределения названных 400 депутатов между отдельными частями страны, назначения избирательных пунктов, определения способа голосования и т.п., что предполагается совершенной и равной системой выборов, а также вознаграждения депутатов — все это предоставляется установить этому настоящему парламенту, чтобы будущие представители имели полную возможность безопасно собраться в назначенное время; в дальнейшем все это должно быть еще более улучшено будущими парламентами. 2. 200 из 400 человек, но не менее, должны приниматься и считаться за компетентное представительство, а большинство их голосов должно признаваться решением нации; место заседания и избрание председателя со всеми подробностями предоставляется усмотрению этого и будущих парламентов.3. Все должностные лица должны быть подотчетны парламенту, и не может быть места никакой клике, руководствующейся низкими интересами; никакой офицер из наемных отрядов в армии или в гарнизонах, ни казначей или сборщик налогов не могут быть избраны членами парламента, и если когда-нибудь будет избран юрист, он должен прекратить практику на время своих полномочий:4. Ни один член настоящего парламента не может быть избран в члены последующего парламента, ни член последующего парламента в парламент, непосредственно за ним следующий, но чтобы его не выбирали, пока не пройдет срок одного представительства; ни один член парламента не может быть сборщиком, казначеем или другим чиновником во время своего депутатства.5. Чтобы избежать многих опасностей и неудобств, вытекающих из длительного пребывания у власти одних и тех же лиц, мы решили, чтобы настоящий парламент прекратил свою деятельность в первую среду августа 1649 г. и с этого времени не имел власти; чтобы к этому времени были закончены выборы нового и равного парламента согласно этому Народному соглашению и чтобы он мог собраться и приступить к власти, как настоящий действительный парламент, в первый четверг того же августа 1649 г. :9. Чтобы отныне никто не мог быть в неведении или сомнении относительно полномочий высшей власти и подведомственных ей дел, мы заявляем, что власть парламентов будет распространяться, не нуждаясь в согласии или содействии какого-либо другого лица или лиц на следующее:1) Сохранение мира и развитие торговли с иностранными нациями;2) Сохранение безопасности нашей жизни, личности, свободы, собственности и владений согласно Петиции о праве, составленной и изданной в третий год правления бывшего короля;3) Увеличение в стране денег, равно как и все, что способствует этому или ведет к расширению нашей свободы, уничтожению общественных бедствий и благоденствию государства.Для обеспечения всего этого, поскольку мы имели случай наблюдать господство испорченных людей, облеченных высшей властью, мы, чтобы предотвратить это, в целях защиты нашего мира и свободы объявляем, что:10. Мы не уполномочиваем и не поручаем нашим представителям сохранять в силе или издавать вновь законы, присяги или ковенанты, в силу которых люди подвергались бы наказаниям за дела веры, религии или богопочитания или им не дозволялось бы исповедование их веры и соблюдение религии соответственно их совести, ибо ничто еще не причиняло больших раздоров и ненависти во все времена, чем преследования и гонения по вопросам совести и религии.11. Мы не уполномочиваем их принуждать кого бы то ни было к военной службе на суше и на море, ибо лишь сознание каждого отдельного человека может решить, справедливо ли дело, за которое он будет подвергать опасности свою жизнь или убивать других.12. В целях умиротворения всех разногласий и уничтожения всякой вражды и злобы мы согласились, чтобы, считая с роспуска настоящего парламента, никто не подвергался преследованиям за все то, что он говорил или делал в течение прошлых междоусобных войн, или за какие-либо политические несогласия, кроме как по законному постановлению настоящего парламента против тех, кто содействовал королю в его борьбе против народной свободы и против чиновников, присвоивших общественные деньги.13. Отныне должны быть отменены и впредь не применяться всякие привилегии, изъятия каких-либо лиц из-под действия законов. :14. Мы не уполномочиваем наших представителей производить суд в отношении какого-либо лица или имения, если на этот счет не было закона. :16. Будущие парламенты не имеют власти наказывать или заставлять наказывать кого-либо за отказ отвечать на вопросы против самих себя в уголовных делах.18. Будущий парламент не имеет права сохранять или издавать законы об ограничении или препятствии какому-либо лицу или лицам в заморской торговле там, где она ведется нашей нацией.19. Парламент не имеет права продолжать взимание акцизов и пошлин за какой-либо род пищи или за какие-либо другие товары и продукты долее четырех месяцев с начала будущего парламента, ибо все другие налоги чрезвычайно обременительны и стеснительны для торговли, а сбор их обходится столь дорого, что деньги, истраченные на это, почти покрыли бы (если бы они собирались, как субсидии) суммы, необходимые для удовлетворения государственных нужд:20. Парламент не имеет права издавать такие законы или продолжать их действия, которые освобождали бы от уплаты своих долгов лиц, обладающих движимым или недвижимым имуществом или какою-либо его частью; равным образом, не заключать в тюрьму кого-либо за долги, ибо это само по себе противоречит христианству, бесполезно для кредиторов и предосудительно и вредно для государства.21. Парламент не имеет права издавать такие законы или продолжать их действия, которые лишали бы жизни кого бы то ни было, за исключением осужденных за убийство или за другие подобные отвратительные преступления, пагубные для человеческого общества, или за попытку силой уничтожить это наше соглашение; законы могут назначать лишь такое наказание, которое соответствует преступлению; чтобы никакая человеческая жизнь, а также члены тела, свобода и имущество не отнимались по пустым и маловажным поводам, как это было до сих пор; чтобы было обращено особое внимание на сохранение всех слоев народа от развращенности, бедности и нищенства; чтобы имущество уголовного преступника не конфисковывалось, кроме случаев доказанной измены, и при уголовных преступлениях возмездие должно соответствовать причиненному вреду, как в отношении имущества преступника, так и лишения жизни по приговору суда присяжных. :24. Парламент не имеет права назначать священников в какие-либо приходы; необходимо предоставить прихожанам каждого прихода право выбирать таких священников, которые им нравятся, и на такие сроки и за такое вознаграждение, как это им угодно установить или как они договорятся с теми, кого они выбирают. :26. Парламент не имеет права удалять кого-либо с государственной должности по религиозным мотивам за исключением тех, кто поддерживает папистскую или иную иностранную власть.27. Парламент не имеет права назначать каких-либо чиновников в графства, сотни, города и местечки; сам народ, имеющий право выбора согласно настоящему соглашению, выбирает своих должностных лиц и наблюдает за тем, чтобы эти лица соответствующим образом исполняли законы в своих местах в течение года, но не более, и так из года в год. Это является специальным средством, чтобы избегнуть господства клик и партий. :29. И так как ничто столь не угрожает Республике опасностью, как преобладание военной силы над гражданской властью, мы согласились, о чем объявляем, чтобы войска собирались лишь парламентом, находящимся в это время у власти, и при наборе войска должны строго соблюдаться следующие правила: чтобы войска были распределены по отдельным графствам, городам и местечкам; чтобы набор, снабжение и оплата производились с должным соответствием к установленному контингенту войск; чтобы имеющие право избирать депутатов парламента имели полную свободу, каждый в своей местности, выбирать и назначать всех полковых, эскадронных и ротных офицеров и увольнять их, если они сочтут необходимым, оставляя парламенту выборы и назначение только генералов и старших офицеров, а также руководство, правление и командование всеми войсками, насколько парламент найдет нужным для безопасности, мира и свободы Республики.30. Поскольку из печального опыта мы убедились в том, что обычно люди мало или ничего не изменяют в управлении, превышают свои полномочия и удлиняют их сроки, устанавливают произвольную и тираническую власть и приводят все в состояние анархии и смуты, причем они не подвергаются никаким наказаниям за эти пагубные преступления и проступки, — мы согласились и объявляем, что парламент не имеет права никаким образом отменять, прибавлять или убавлять какую-либо часть настоящего соглашения, уравнивать состояния людей, разрушать собственность или делать все вещи общими; если какой-либо представитель попытается нарушить это соглашение, то каждый депутат, присутствующий в палате, не выступивший против или немедленно не опубликовавший о своем несогласии, подлежит обвинению в государственной измене, и с ним будет поступлено, как с государственным преступником; если кто силой оружия будет пытаться или стремиться уничтожить Народное соглашение, то с каждым таким лицом будет поступлено так же, как с государственным преступником.Если кто силой оружия будет мешать выборам народных представителей, то он будет наказан по уголовным законам, как мятежник. :Если все ранее изданные законы и те, которые будут изданы в будущем, противоречат в какой-либо части этому соглашению, то они должны быть отменены и аннулированы.Итак, в перечисленных выше статьях мы изложили средства, которые должен употребить свободный народ, которому представился благоприятный случай (и который желает в своей славе воспользоваться им) свергнуть всяческое иго и уничтожить всяческий гнет, освободить всех пленных и сделать всех угнетенных свободными. Мы надеемся, что бог уничтожит преступления и раздоры и установит окончательный мир и счастье в этой Республике, и поэтому со всей сердечностью и искренностью, перед лицом всемогущего бога, мы свидетельствуем о нашем полном согласии со всем, что здесь написано, в чем прилагаем свои руки. 1 мая в год господа нашего 1649 Джон Лильберн, Уильям Уолвин, Томас Принс, Ричард Овертон. ПИСЬМО ЛИЛЬБЕРНА КРОМВЕЛЮя1Дорогой Кромвель! Да откроет бог твои глаза и сердце на соблазн, в который ввергла тебя палата общин, даровав тебе две с половиной тысячи фунтов ежегодно. Ты великий человек, Кромвель! Но если ты и впредь будешь хлопотать лишь о собственном покое, если и впредь будешь тормозить в парламенте наши петиции, то для всех нас, угнетенных и задавленных, слишком полагавшихся на тебя, избавление придет не от вас, шелковых индепендентов. Собери свою решимость, воскликни: "Если я погибну, пусть будет так!" — и иди с нами. Если же нет, я обвиню тебя в низком обмане, в том, что ты предал нас в тиранические руки просвитериан, против которых мы сумели бы защитить себя, если бы не ты, о Кромвель. Да будет проклят день, когда им удалось купить тебя за две с половиной тысячи. Джон Лильберн Джерард УинстенлиЗакон свободы (1652)я1Все великие устремления сердца в наши дни направлены на то, чтобы найти, в чем заключается истинная свобода, дабы английская республика могла быть установлена в мире.Одни говорят, что она заключается в свободе торговли и что все патенты, лицензии и ограничения должны быть устранены, но это свобода под властью завоевателя.Другие говорят, что истинная свобода заключается в свободе проповеди для священников, а для народа — в праве слушать кого ему угодно, без ограничения и без принуждения к какой-либо форме богослужения; но это неопределенная свобода. Иные говорят, что истинная свобода состоит в том, чтобы старший брат был лендлордом земли, а младший брат — слугою. Но это только половина свободы, порождающая возмущение, войны и распри.Все это и подобное этому — свободы, но они ведут к рабству и не являются истинной свободой — основанием, которая устанавливает республику в мире.Истинная республиканская свобода заключается в свободном пользовании землею.Истинная свобода там, где человек получает пищу и средства для поддержания жизни, а это заключается в пользовании землею.Краткие и сильные законы — лучшие для управления республикойЗаконы республики Израиля были немногочисленны, кратки и выразительны, и поэтому правление было установлено мирно до тех пор, пока должностные лица и народ повиновались им. Но многочисленность законов королевских времен в Англии, изданных или во времена папизма, или при протестантизме, и составление их на французском и латинском языках, породили два великих зла в Англии.Во-первых, это породило великое невежество среди народа и большие раздоры. Народ сильно заблуждался вcлeдcтвиe отсутствия знания, и это вводило его в большие денежные издержки при тяжбах; многие подвергались заключению в тюрьму, наказанию кнутом, изгнанию, лишению земельных владений и жизни в си-лу того закона, которого они не знали и бич которого поражал их спины; это было великое зло для народа.Во-вторых, неведение законов народом породило множество сынов раздора: ибо, когда возникает разногласие между двумя людьми, и ни один из них не хочет оскорбить другого, то каждый думает, что его дело правое и они желают применить закон. Иногда они идут к юристу и платят ему деньги за то, чтобы он сказал им, кто из них был нарушителем. Юрист, радуясь возможности поддержать свое ремесло, тянет время болтовней, пока они не истратят почти всех своих денег, а затем приказывает им передать свое дело своим соседям, чтобы они их помирили, что могло быть сделано в самом начале.Таким образом, вся деятельность закона и юристов была только ловушкой, чтобы заманивать в нее людей и обманом вырывать поместья из их рук, ибо юристы поддерживают интересы завоевателя и народное рабство, поэтому король, видя это, передал все судебные дела в их руки. Все это должно носить имя правосудия, но это только горькое зло.Но если бы законов было мало и они были кратки и часто прочитывались бы, то это предотвратило бы такое зло; и каждый, зная, когда он поступил хорошо и когда плохо, был бы очень осмотрителен в своих словах и поступках, и это устранило бы обман юристов.Так было с законами Моисея в республике Израиль. Народ толковал о них, когда он ложился спать и когда вставал и когда шел по дороге, и он носил их, как браслеты на своих руках, так что он был сведущим в законах, от которых зависел его мир.Но это есть признак того, что Англия — ослепленная страна, попавшая в западню; ее вожди из высокомерия и алчности ввели ее в заблуждение и даже привели к погибели вследствие отсутствия звания законов, которое держит в своих руках власть над жизнью и смертью, свободой и рабством. Но я надеюсь на лучшее будущее.Каковы должны быть те специальные законы или система законов, коими может управляться республика?1. Буквальный текст закона, утвержденного парламентским актом, будет руководством для должностных лиц народа и главным судьей всех поступков.2. То лицо или те лица, за исключением лишь парламентского суда, которые добавят или убавят что-нибудь в законе, будут сняты со своей должности и более никогда не будут выбраны на должность.3. Никто не будет применять закон за деньги или вознаграждение; тот, кто осмелится это сделать, умрет смертью изменника республике, ибо когда деньги могут покупать и продавать правосудие, могут иметь решающее влияние, ничего, кроме угнетения нельзя ожидать.4. Служитель церкви будет оглашать закон перед народам четырежды в год, т. е. каждый квартал, чтобы каждый знал, чему он должен повиноваться, и чтобы никто не мог умереть из-за отсутствия этого знания.5. Нельзя выносить обвинение против кого бы то ни было, если он не будет изобличен двумя или тремя свидетелями или собственным признанием.6. Никто не может быть подвергнут наказанию иначе, как за действительное преступление или за оскорбительные слова; но ни одного человека нельзя будет притеснять за его суждения или поступки в вопросе о боге, и он будет жить спокойно в стране.7. И обвиняемый и обвинитель будут всегда являться лицом к лицу перед должностным лицом, так чтобы обе стороны были выслушаны и ни одна не потерпела ущерба.8. Если судья или должностное лицо исполнит свою собственную волю вопреки закону или в том случае, когда не будет закона, который мог бы служить ему основанием, он будет лишен должности и больше никогда не будет назначен на пост.9. Тот, кто выдвинет обвинение против кого-либо и не сможет доказать его, понесет то самое наказание, которому был бы подвергнут обвиняемый, если бы его вина была доказана. Обвинение имеет место, когда одно лицо приносит жалобу на другое должностное лицо; все другие обвинения закон не принимает во внимание.10. Тот, кто ударит своего соседа, сам получит от палача удар за удар, и утратит око за око, зyб за зуб, член за член, и жизнь за жизнь: основание этому то, чтобы человек заботливо относился к личности других, поступая так, как с ним должны поступать другие.11. Если кто-либо ударит должностное лицо, он будет приговорен к принудительным работам под надзором смотрителя на целый год.12.яТот, кто старается возбудить раздоры между соседями пересказами и клеветой, в первый раз получит публично перед всем народом выговор от наблюдателей; во второй раз подвергнется наказанию кнутом, в третий раз он будет осужден на три месяца на принудительные работы под наблюдением смотрителя; если же он будет продолжать это, да будет приговорен к принудительным работам пожизненно и утратит свою свободу в республике.13. Если кто-нибудь будет произносить оскорбительные или вызывающие речи, обижающие его соседей, и если будет подана на него жалоба наблюдателям, они сначала будут увещевать оскорбителя наедине; если же он будет продолжать оскорблять своего соседа, то в следующий раз его будут увещевать и вынесут ему порицание перед конгрегацией, когда она соберется вместе; если он все же будет продолжать, то в третий раз он будет наказан кнутом; в четвёртый раз, если подтверждение его вины будет сделано очевидцем, он будет приговорен к принудительным работам под наблюдением смотрителя на двенадцать месяцев.14. Тот, кто будет господствовать, как лорд, над своим братом, если только он не будет должностным лицом, приказывающим повиноваться закону, будет подвергнут увещанию, как было сказано выше, и понесет такое же наказание, если будет упорствовать в своем поведении.Законы об обработке земли и т. п.15. В каждом хозяйстве будут храниться все инструменты и орудия, необходимые для обработки земли, для пахоты, жатвы и обмолота хлеба. Некоторые хозяйства, в которых будет много рабочих рук, будут держать плуги, телеги, бороны и т. п. В других хозяйствах будут заступы, кирки, топоры, мотыги и т. п. в соответствии с количеством рабочих в каждой семье. :16. Каждая семья будет приходить в поле с достаточным для работ количеством лиц во время сева, чтобы пахать, вскапывать и сеять, а вовремя сбора урожая — жать и собирать плоды земли и свозить их на склады по распоряжению наблюдателя и назначенному им количеству работников. Если же кто-либо откажется помогать в этой работе, наблюдатели спросят их о причине отказа; если причиной будет болезнь или какое-нибудь расстройство, то он освободит его от работы; если же только лень мешает ему, то он понесет наказание в соответствии с законами против праздности.Законы против праздности17. Если кто-либо откажется учиться ремеслу или нести работу во время сева или жатвы, или откажется быть хранителем в складах, однако захочет питаться и одеваться, как и трудящиеся люди, то блюститель сначала будет увещевать его наедине; если он будет пребывать в праздности, блюстители сделают ему выговор, после чего ему будет дан месячный срок в присутствии народа; при дальнейшей праздности он будет наказан кнутом и снова оставлен на свободе на один месяц; при дальнейшем неповиновении он будет передан в руки смотрителя за принудительным трудом и определен на работу на двенадцать месяцев или на срок, пока не подчинится правильному порядку. Причиной, по которой каждый юноша должен быть обучен тому или иному труду, является предотвращение высокомерия и недовольства; это делается ради их физического здоровья, для наслаждения ума, чтобы они имели возможность свободно трудиться совместно с другими. И это обеспечит республику изобилием пищи и всего необходимого.Законы о складах18. В каждом городе и сити будут устроены склады для льна, шерсти, кож, сукна и для всех предметов жизненной необходимости, которые прибывают из-за моря; они будут называться главными складами, из которых каждая отдельная семья может получать те предметы, в которых она испытывает потребность, как для пользования ими у себя дома, так и для работы в своем ремесле или для вывоза в деревенские склады. :Законы о наблюдателях22. Единственная обязанность каждого наблюдателя заключается в наблюдении за выполнением законов, ибо закон есть истинный управитель страною.23. Если кто-либо из наблюдателей будет покрывать людей, пребывающих в праздности, и пренебрежет исполнением законов, то ему будет сделано внушение палатой судей; во второй раз он будет снят с поста и более никогда не будет занимать его, но будет снова возвращен в разряд молодежи и слуг, чтобы быть рабочим. :Законы против купли и продажи27. Если одно лицо станет соблазнять другое покупать и продавать, и соблазненный не скроет этого и доведет до сведения наблюдателя, то соблазнитель будет наказан лишением свободы на двенадцать месяцев, а наблюдатель в присутствии всей конгрегации выступит с похвалой тому, кто отклонил от себя соблазн, за его верность миру республики.28. Если кто-либо будет покупать или продавать землю и плоды ее, за исключением сношений с иностранцами в соответствии с законами навигации, то oбa участника будут казнены, как изменники миру республики, ибо это вновь ввеpгает в королевское рабство и является причиной для всяких ссор и угнетения.29. Тот человек или та женщина, которые будут называть землю своею, а не своих братьев, будут посажены та позорный стул перед всей конгрегацией и с позорной надписью на лбу; затем будут сделаны рабами на двенадцать месяцев под наблюдением смотрителя. Если же они будут браниться или стараться путем тайного или открытого убеждения поднять восстание с оружием в руках, чтобы утвердить такую королевскую собственность, они будут преданы смерти. :Законы о выборах должностных лиц34. Все наблюдателя и должностные лица должны переизбираться заново каждый год, чтобы предотвратить "возникновение честолюбия и алчности", ибо народы достаточно страдали от того, что допускали длительное пребывание должностных лиц на их постах или даже наследственную передачу должностей.35.яЧеловек, обладающий беспокойным характерам, легко ссорящийся и оскорбляющий словами своих соседей, не должен быть избираем на государственные посты, пока он не исправится.36. Все мужчины, начиная с двадцатилетнего возраста и выше, обладают свободой голосования при выборе должностных лиц, кроме тех, которые осуждены по закону.37. На посты должностных лиц должно выбирать людей известных в качестве разумных, сдержанных в разговоре и опытных в законах республики.38. Все мужчины в возрасте от сорока лет и старше обладают правом быть выбранными на государственные посты, но не моложе этого возраста, за исключением случаев, когда человек, известный своим трудолюбием и сдержанностью в разговоре, побудит народ избрать его.39. Если кто-либо будет стараться убедить народ избрать его должностным лицом, то его не следует выбирать вовсе. Если другое лицо будет убеждать народ избрать того, кто хлопочет о своем избрании, то они оба будут лишены свободы на это время, т. е. они не будут иметь права голоса для избрания других и сами не смогут быть избраны.Законы против измены40. Тот, кто исполняет служение справедливому богу проповедями и молитвами и вместе с тем ведет торговлю, чтобы получить во владение землю, будет предан смерти, как колдун и обманщик.41. Тот, кто на словах претендует на одно, а дела его изобличают иные намерения, никогда не должен занимать должности в республике.Что такое свободаКаждый свободный человек будет обладать свободою пользования землею, обрабатывать ее или строить на ней, свободно получать из складов все, в чем он нуждается, и будет пользоваться плодами трудов своих без всякого ограничения; он не будет платить ренты никакому лорду, и будет обладать правом быть избранным на должность, если ему свыше сорока лет, а если он не достиг сорокалетнего возраста, то он будет обладать правом голоса при выборе должностных лиц. Если ему будет нужна помощь молодежи в его ремесле или в хозяйстве, наблюдатели назначат ему юношей или девушек, которые будут слугами в его семье. Законы о лицах, утративших свою свободу42. Все лица, утратившие свою свободу, будут одеты в белую шерстяную одежду, чтобы отличаться от других.43. Они будут находиться под управлением смотрителя, который будет назначать их носильщиками или сельскохозяйственными рабочими для выполнения любых работ, в выполнении коих нуждается кто-нибудь из свободных людей.44. Они будут выполнять всякого рода работу без исключения, но они постоянно будут носильщиками или возчиками, чтобы возить зерно и другие запасы со склада на склад, из деревни в города и оттуда в деревню и т. д. :Законы о возвращении свободы рабам50. Тем рабам, которые дают явное доказательство своего смирения, прилежания и старания соблюдать законы республики, может быть возвращена свобода, по истечении срока их рабства, согласно приговору судей; но если они остаются противниками закона, они будут пребывать в рабстве до истечения второго срока. :Законы о браке56. Каждый мужчина и женщина будут располагать полной свободой вступить в брак с тем, кого они полюбят, если они смогут добиться любви или расположения со стороны того, с кем они хотели бы сочетаться браком, и ни рождение, ни приданое не смогут расстроить брака, потому что мы все одной крови, одного человеческого рода, а что касается приданого, то общественные склады являются приданым для каждого мужчины и каждой девушки, и открыты как для одного, так и для другой.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84

 вещи для новорожденного летом    
 46-073-05 обои арт 

57. Если мужчина будет возлежать с девушкой и породит ребенка, он должен жениться на ней.58. Если мужчина изнасилует женщину и она будет кричать и не соглашаться, и факт насилия будет доказан двумя свидетелями пли признанием самого мужчины, то он будет предан смерти, а женщина будет свободна; это есть кража женской личной свободы.59. Если мужчина пожелает насильно увезти жену другого мужчины, то за первую попытку он подвергнется внушению со стороны мирового посредника перед всей конгрегацией; за вторую попытку он будет обращен в слугу под надзором смотрителя сроком на двенадцать месяцев; если же он изнасилует жену другого мужчины, а она будет кричать, то так же, как и за изнасилование девушки, мужчина будет приговорен к смерти.60. Когда мужчина и женщина согласятся вступить в брак, они доведут об этом до сведения всех наблюдателей в округе и некоторых из своих соседей; когда же соберутся все вместе, мужчина заявит сам лично, что он берет эту женщину себе женою, и женщина скажет то же самое, и что они призывают наблюдателей в свидетели. :62. Ни один человек не сможет стать во главе дома и иметь слуг, пока он сам не прослужит семь лет под началом мастера. Основание тому — человек должен достигнуть определенного возраста и разумного поведения прежде, чем он станет главой семьи, чтобы сохранить мир в республике. :ИЗ СООБЩЕНИЙ ОЧЕВИДЦАя1В прошлое воскресенье некто Эверард, ранее служивший в армии, но теперь уволенный, который именует себя пророком, некто Стюэр и Колтен, и еще двое — все жители Кобэма, пришли на холм Святого Георгия, что в Серри, и начали вспахивать ту сторону холма, которая примыкает к огороженному лагерю; они засеяли ее пастернаком, морковью и бобами. В понедельник они снова пришли туда, уже в большем числе, а на следующий день, во вторник, подожгли вереск, не менее сорока рудя1, что является большим ущербом для города. В пятницу их стало 20-30 человек, и они копали весь день: Они приглашают всех прийти и помочь им и обещают за это еду, питье и одежду: Есть опасение, что они что-то замышляют. : Томас ГОББСЛЕВИАФАН, ИЛИ МАТЕРИЯ, ФОРМА И ВЛАСТЬ ГОСУДАРСТВА ЦЕРКОВНОГО И ГРАЖДАНСКОГО (1651)я2ВВЕДЕНИЕ:Великий Левиафан, который называется Государством: и который является лишь искусственным человеком, хотя и более крупным по размерам и более сильным, чем естественный человек, для охраны и защиты которого он создан. В этом Левиафане верховная власть, дающая жизнь и движение всему телу, есть искусственная душа; должностные лица и другие представители судебной и исполнительной власти — искусственные суставы; награда и наказание (при помощи которых каждый сустав и член прикрепляются к седалищу верховной власти и побуждаются исполнить свои обязанности (представляют собой нервы, выполняющие такие же функции в естественном теле); благосостояние и богатство всех частных членов представляют собой его силу; solus populi (безопасность народа) — его занятие; советники, внушающие ему все, что необходимо знать, представляют собой память; справедливость и законы суть искусственный разум и воля; гражданский мир — здоровье; смута — болезнь, и гражданская война — смерть.О ЕСТЕСТВЕННОМ СОСТОЯНИИ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО РОДА В ЕГО ОТНОШЕНИИ К СЧАСТЬЮ И БЕДСТВИЯМ ЛЮДЕЙЛюди равны от природыПрирода создала людей равными в отношении физических и умственных способностей, ибо, хотя мы наблюдаем иногда, что один человек физически сильнее или умнее другого, однако если рассмотреть все вместе, то окажется, что разница между ними не настолько велика, чтобы один человек, основываясь на ней, мог претендовать на какое-нибудь благо для себя, на которое другой не мог бы претендовать с таким же правом.:Из-за равенства проистекает взаимное недоверие. Из-за взаимного недоверия — война. При отсутствии гражданского состояния всегда имеется война всех против всех. :Мы находим в природе человека три основные причины войны: во-первых, соперничество; во-вторых, недоверие; в-третьих, жажду славы.Первая причина заставляет людей нападать друг на друга в целях наживы, вторая — в целях собственной безопасности, а третья — из соображений чести. :Понятия правильного и неправильного, справедливого и несправедливого не имеют здесь места. :Указанное состояние характеризуется также отсутствием собственности, владения, отсутствием точного разграничения между моим и твоим.Страсти, делающие людей склонными к миру, суть страх смерти, желание вещей, необходимых для хорошей жизни, и надежда приобрести их своим трудолюбием. А разум подсказывает подходящие условия мира, на основе которых люди могут прийти к соглашению. Эти условия суть то, что иначе называется естественными законами. :О ПЕРВОМ И ВТОРОМ ЕСТЕСТВЕННЫХ ЗАКОНАХ И О ДОГОВОРАХЧто такое естественное правоЕстественное право :(jus naturale): есть свобода всякого человека использовать собственные силы по своему усмотрению: свобода делать все то, что, по его суждению и разумению, является наиболее подходящим для этого средством. Что такое Естественный закон (lex naturalis) есть предписание или найденное разумом общее правило, согласно которому человеку запрещается делать то, что пагубно для его жизни или что лишает его средств к ее сохранению, и упускать то, что он считает наилучшим средством для сохранения жизни.Различие между правом и закономСледует различать jus и lex — право и закон: право состоит в свободе делать или не делать, между тем как закон определяет и обязывает к тому или другому члену этой альтернативы, следовательно, закон и право различаются между собой, так же как обязательство и свобода, которые несовместимы:Основной естественный закон:Первый и основной естественный закон, гласящий, что следует искать мира и следовать ему, сводящегося к праву защищать себя всеми возможными средствами.Второй естественный законОт этого основного естественного закона, согласно которому люди должны стремиться к миру, происходит другой закон, гласящий, что в случае согласия на то других человек должен согласиться отказаться от права на все вещи в той мере, в какой это необходимо в интересах мира и самозащиты, и довольствоваться такой степенью свободы по отношению к другим людям, какую он допустил бы у других людей по отношению к себе. :И это закон всех людей (закон Евангелия. — Cост.): не делай другому того, чего не хотел бы, чтобы делали тебе.О ДРУГИХ ЕСТЕСТВЕННЫХ ЗАКОНАХТретий естественный закон — справедливостьИз того естественного закона, в силу которого мы обязаны переносить на другого те права, сохранение которых мешает водворению мира среди людей, вытекает третий естественный закон, именно тот, что люди должны выполнять заключенные ими соглашения: В этом естественном законе заключаются источники и начало справедливости.Четвертый естественный закон — благодарностьЕсли справедливость обусловлена предварительным соглашением, то благодарность обусловлена предварительной милостью, т. е. предварительным даром, и является четвертым естественным законом, который может быть формулирован так: человек, получивший благодеяние от другого лишь из милости, должен стремиться к тому, чтобы тот, кто оказывает это благодеяние, не имел разумного основания раскаиваться в своей доброте.Пятый закон — взаимная уступчивость или любезностьПятый естественный закон есть закон любезности, а именно что каждый человек должен приноравливаться ко всем остальным.Шестой закон — легко прощать обиды Шестой естественный закон гласит: при наличии гарантии в отношении будущего человек должен прощать прошлые обиды тем, кто, проявляя раскаяние, желает этого. Ибо прощение есть дарование мира.Седьмой закон — при отмщении люди руководствуются только будущим благомСедьмой закон гласит, что при отмщении (т. е. при воздаянии злом за зло) люди должны сообразовываться не с размерами того блага, которое должно последовать за отмщением.Восьмой закон — против оскорбленияТак как всякое проявление ненависти или презрения вызывает борьбу,: то мы можем :установить в качестве естественного закона правило, что ни один человек не должен делом, словом, выражением лица или жестом выказывать ненависть или презрение другому. Нарушение этого закона обычно именуется нанесением оскорбления.Девятый закон против гордости:Каждый человек должен признать других равными себе от природы. Нарушение этого правила есть гордость. Из этого закона вытекает другой, а именноДесятый закон — против надменности:что при вступлении в мирный договор ни один человек не должен требовать предоставления себе какого-нибудь права, на предоставление которого любому другому человеку он не согласился бы. :Те, кто соблюдает этот закон, называются скромными, а те, кто его нарушает, называются надменными.Одиннадцатый закон — беспристрастиеТочно так же если человек уполномочен быть судьей в споре между человеком и человеком, то естественный закон предписывает, чтобы он беспристрастно их рассудил. Ибо в противном случае споры между людьми могут быть разрешены лишь войной. :Соблюдение этого закона о равном распределении и воздаянии каждому того, что ему принадлежит по разуму, называется беспристрастием и является: дистрибутивной справедливостью, нарушение же называется лицеприятием. :Двенадцатый закон — равное использование общих вещейОтсюда следует другой закон, а именно что неделимые вещи должны быть, если это возможно, использованы сообща, причем, если количество вещей позволяет, без ограничения, в противном же случае — пропорционально числу тех, кто имеет право, ибо иначе распределение было неравномерно и небеспристрастно.Тринадцатый закон — о жребииОднако имеются некоторые вещи, которые не могут быть ни делимы, ни использованы сообща. В этом случае естественный закон, предписывающий беспристрастие, требует, чтобы право владения в целом, или, иначе (если устанавливается поочередное пользование), первоочередное владение, предоставлялось по жребию.Четырнадцатый закон — о первородстве и первом владении Жребий бывает двоякого рода: установленный и естественный. Установленный — это тот, который устанавливается соглашением сторон; естественный же — это или первородство, или первое владение.Пятнадцатый закон — о посредникахЕстественный закон — это то, что всем людям, которые являются посредниками мира, должна быть дана гарантия неприкосновенности. Ибо закон, предписывающий мир как цель, предписывает посредничество как средство, а средством для посредничества является гарантия неприкосновенности.Шестнадцатый закон — о подчинении арбитражу:Если заинтересованные стороны не соглашаются взаимно подчиниться решению третьего лица, они далеки от мира, как никогда. Этот третий, решению которого они подчиняются, называется арбитром. И отсюда естественный закон, гласящий, что в случае спора стороны должны подчинить свое право решению арбитра.Семнадцатый закон — никто не может быть судьей самого себяТак как имеется, как мы видим, предположение, что всякий человек делает все для своей выгоды, то никто не может быть справедливым арбитром в своем собственном деле. Восемнадцатый закон — никто не должен быть судьей в деле, в котором он в силу естественных причин имеет пристрастиеНа том же основании никто не должен быть поставлен арбитром в таком деле, в котором он явно извлекает больше пользы, чести или удовольствия от победы одной стороны, чем другой, ибо это означало бы, что судья получил (хотя и помимо своей воли) взятку, и никто не обязан был бы доверять ему. Таким образом, и в этом случае оставались бы в силе спор и состояние войны, что было бы против естественного закона. Девятнадцатый закон — о свидетеляхА так как в спорах о факте судья не должен доверять одной стороне больше, чем другой (если нет других аргументов), то он должен доверять третьему лицу, или третьему и четвертому, или большему числу лиц, ибо иначе вопрос остался бы нерешенным и его решение было бы предоставлено силе, что было бы против естественного закона.Таковы естественные законы, диктующие мир как средство сохранения людей в массе и относящиеся лишь к учению о гражданском обществе. :Естественные законы неизменны и вечны. О ГОСУДАРСТВЕО ПРИЧИНАХ, ВОЗНИКНОВЕНИИ И ОПРЕДЕЛЕНИИ ГОСУДАРСТВАЦель государства — главным образом обеспечение безопасности. Конечной причиной, целью или намерением людей (которые от природы любят свободу и господство над другими) при наложении на себя уз (которыми они связаны, как мы видим, живя в государстве) является забота о самосохранении и при этом о более благоприятной жизни. (Безопасность) не гарантируется естественным законом. :Естественные законы: сами по себе, без страха какой-нибудь силы, заставляющей их соблюдать, противоречат естественным страстям, влекущим нас к пристрастию, гордости, мести и т. д. А соглашения без меча лишь слова, которые не в силах гарантировать человеку безопасность. :Такая общая власть, которая была бы способна защищать людей от вторжения чужеземцев и от несправедливостей, причиняемых друг другу, и, таким образом, доставить им ту безопасность, при которой они могли бы кормиться от трудов рук своих и от плодов земли и жить в довольстве, может быть воздвигнута только одним путем, а именно путем сосредоточения всей власти и силы в одном человеке или в собрании людей, которое большинством голосов могло бы свести все воли граждан в единую волю. :В этом человеке или собрании лиц состоит сущность государства, которое нуждается в следующем определении: государство есть единое лицо, ответственным за действия которого сделало себя путем взаимного договора между собой огромное множество людей, с тем чтобы это лицо могло использовать силу и средства всех их так, как сочтет необходимым для их мира и общей защиты.Тот, кто является носителем этого лица, называется сувереном, и о нем говорят, что он обладает верховной властью, а всякий другой является его подданным.Подданные не могут изменить форму правления. :Те, кто уже установил государство и таким образом обязался соглашением признавать как свои действия и суждения одного, не могут без его разрешения правомерно заключать между собой новое соглашение, в силу которого они были бы обязаны подчиняться в чем-либо другому человеку. :И обыкновенно бывает так, что те, кто живет под властью монарха, считают свое жалкое положение результатом монархии, а те, кто живет под властью демократии или другого верховного собрания, приписывают все неудобства этой форме государства, между тем как власть, если только она достаточно совершенна, чтобы быть в состоянии оказывать защиту подданным, одинакова во всех ее формах.О РАЗЛИЧНЫХ ВИДАХ ГОСУДАРСТВ, ОСНОВАННЫХ НА УСТАНОВЛЕНИИ, И О ПРЕЕМСТВЕННОСТИ ВЕРХОВНОЙ ВЛАСТИРазличие государств заключается в различии суверена или лица, являющегося представителем всех и каждого из массы людей. А так как верховная власть может принадлежать или одному человеку, или собранию большого числа людей,: то отсюда ясно, что могут быть лишь три вида государства. :Если представителем является один человек, тогда государство представляет собой монархию; если собрание всех, кто хочет участвовать, тогда это демократия, или народоправство; а если верховная власть принадлежит собранию лишь части граждан, тогда это аристократия. Других видов государства не может быть, ибо или один, или многие, или все имеют верховную власть: целиком. Тирания и олигархия есть лишь различные названия монархии и аристократии. :Это не названия других форм правления, а выражение порицания перечисленным формам.:Власть суверена в государстве должна быть абсолютной. :Как доводы разума, так и священное писание ясно свидетельствует, на мой взгляд, что верховная власть независимо от того, принадлежит ли она одному человеку, как в монархиях, или собранию людей, как в народных или аристократических государствах, так обширна, как только это можно себе представить.О СВОБОДЕ ПОДДАННЫХЧто такое свобода. Свобода означает отсутствие сопротивления (под сопротивлением я разумею внешние препятствия для движения): Что значит быть свободным человеком. Согласно этому собственному и общепринятому смыслу слова, свободный человек — тот, кому ничто не препятствует делать желаемое, поскольку он по своим физическим и умственным способностям в состоянии это сделать. :Страх и свобода совместимы. :Как общее правило, все действия, совершаемые людьми в государствах из страха перед законом, являются действиями, от которых совершающие их имеют свободу воздержаться. Свобода и необходимость совместимы. :В самом деле, так как добровольные действия проистекают из воли людей, то они проистекают из свободы, но так как всякий акт человеческой воли, всякое желание и склонность проистекают из какой-нибудь причины, а эта причина — из другой в непрерывной цепи (первое звено которой находится в руках бога — первейшей из всех причин), то они проистекают из необходимости. :Подданные обладают свободой защищать свою жизнь даже от тех, кто посягает на нее на законном основании. :Верховная власть, основанная на установлении, учреждена посредством соглашения каждого с каждым,: то отсюда очевидно, что каждый подданный имеет свободу в отношении всего, право на что не может быть отчуждено соглашением. :Обязанности подданных по отношению к суверену предполагаются существующими лишь в течение того времени, и не дольше, пока суверен в состоянии защищать их. Ибо данное людям природой право защищать себя, когда никто другой не в состоянии их защищать, не может быть отчуждено никаким договором. Суверенная власть есть душа государства, и, если эта душа покидает тело, члены не получают от него никакого движения. Целью повиновения является защита, и тому, в чем человек видит свою защиту, будет ли это его собственный меч или меч другого, он склонен от природы повиноваться и стремиться это поддержать.О ПОДВЛАСТНЫХ ГРУППАХ ЛЮДЕЙ, ПОЛИТИЧЕСКИХ И ЧАСТНЫХ:Под группой людей я подразумеваю известное число людей, объединенных общим интересом или делом. :Политическими (иначе называемыми политическими телами и юридическими лицами) являются те группы людей, которые образованы на основании полномочий, данных им верховной властью государства. Частными являются те, которые установлены самими подданными или образованы на основании полномочий, данных чужеземной властью. :В политических телах власть представителей всегда ограничена, причем границы ей предписываются верховной властью, ибо неограниченная власть есть абсолютный суверенитет. И в каждом государстве суверен является абсолютным представителем всех подданных. Поэтому всякий другой может быть представителем части этих подданных лишь в той мере, в какой это разрешается сувереном.О ПИТАНИИ ГОСУДАРСТВА И О ПРОИЗВЕДЕНИИ ИМ ПОТОМСТВАПитание государства состоит в изобилии и распределении предметов, необходимых для жизни: Распределение предметов этого питания есть установление моего, твоего и его, т. е., говоря одним словом, собственности, и оно принадлежит при всех формах правления верховной власти. Ибо там, где нет государства, существует (как было указано) непрерывная война каждого человека против своего соседа, а поэтому каждому принадлежит лишь то, что он захватил и держит силой, что не есть ни собственность, ни общность имущества, а неопределенность. :Введение собственности есть действие государства. : О ГРАЖДАНСКИХ ЗАКОНАХПод гражданскими законами я понимаю законы, которые люди обязаны соблюдать не как члены того или другого конкретного государства, а как члены государства вообще. :Гражданский закон вообще надлежит знать любому. Древнее право Рима называлось гражданским правом от слова civitas, означающего государство. :Прежде всего очевидно, что закон вообще есть не совет, а приказание: В соответствии с этим я определяю гражданское право следующим образом. Гражданским правом являются для каждого подданного те правила, которые государство устно, письменно или при помощи других достаточно ясных знаков своей воли предписало ему, дабы он пользовался ими для различения между правильным и неправильным, т. е. между тем, что согласуется, и тем, что не согласуется с правилом.1. Законодателем во всех государствах является лишь суверен, будь то один человек, как в монархии, или собрание людей, как в демократии или аристократии. Ибо законодатель есть тот, кто издает закон. А одно лишь государство предписывает соблюдение тех правил, которые мы называем законом. Поэтому законодателем является государство. Но государство является личностью и способно что-либо делать только через своего представителя (т.е. суверена), и поэтому единственным законодателем является суверен. На том же основании никто, кроме суверена, не может отменять изданного закона, ибо закон может быть отменен лишь другим законом, запрещающим приведение первого в исполнение.2. Суверен государства, будь то один человек или собрание, не подчинен гражданским законам. :3. Когда долгая практика получает силу закона, то эта сила обусловлена не продолжительностью времени, а волей суверена. :Наши юристы считают законами лишь разумные обычаи и полагают, что дурные обычаи должны быть упразднены. Но судить о том, что разумно и что подлежит упразднению, есть дело составителя законов, т. е. верховного собрания или монарха.4. Естественный и гражданский законы совпадают по содержанию и имеют одинаковый объем. Ибо естественные законы: лишь по установлении государства, а не раньше : становятся действительно законом, ибо тогда они становятся приказаниями государства, а потому также и гражданскими законами. :5. :Законодателем является не тот, чьей властью закон впервые издан, а тот, чьей волей он продолжает оставаться законом.6. Некоторые нелепые мнения законоведов относительно издания законов. Таково, например, положение, что право контроля над обычным правом принадлежит только парламенту,- положение верное лишь там, где парламент обладает верховной властью и может быть созван и распущен исключительно по своему решению. :Таково же также положение, что двумя мечами государства являются сила и юстиция, из которых первая находится в руках короля, а вторая передана в руки парламента, как будто могло бы существовать государство, в котором сила была бы в руках, которыми юстиция не имела власти управлять.7. Наши законоведы согласны с тем, что закон никогда не может противоречить разуму и что законом является не буква (то есть всякая конструкция закона), а лишь то, что соответствует намерению законодателя. :Поэтому закон устанавливает :разум и приказание нашего искусственного человека — государства. И так как государство является в лице своего представителя единым лицом, то нелегко могут возникнуть противоречия в законах, а если таковые возникают, то тот же разум способен путем толкования и изменения устранить их.8. Закон есть закон лишь для тех, кто способен его понимать. :Для идиотов, детей и сумасшедших не существует закона, так же как и для зверей. :Все неписаные законы — естественные законы. Естественные законы: не нуждаются ни в какой публикации и ни в каком прокламировании, ибо они содержатся в одном признанном всеми положении: не делай другому того, что ты считал бы неразумным со стороны другого по отношению к тебе самому. :За исключением естественных законов, все другие законы имеют своим существенным признаком то, что они доводят до сведения всякого человека, который будет обязан повиноваться им, или устно, или письменно, или посредством какого-нибудь другого акта, заведомо исходящего от верховной власти. :Кроме объявления закона требуются еще достаточные указания на его автора и его правовую силу. :Когда законодатель известен и законы доведены до всеобщего сведения или письменно, или внушением естественного разума, то все же требуется еще одно существенное условие, чтобы сделать эти законы обязательными. :Толкование всех законов зависит от верховной власти, и толковать законы могут только те, кого назначит для этого суверен. :Толкователем естественного закона является приговор судьи, назначенного верховной властью для разбора и решения споров, которые должны решаться на основе этого закона, и толкование это состоит в применении указанного закона к данному случаю.Различные виды законов. Различение и разделение законов производилось по-разному в зависимости от различия методов писавших о них людей. :В инструкциях Юстиниана мы находим семь видов гражданских законов: 1. Эдикты, указы и распоряжения принцепса: 2. Декреты всего римского народа (включая сенат), принятые по поводу предложений, поставленных на голосование в народном собрании сенатом. : 3. Декреты народного собрания (без сената), принятые по поводу предложений, внесенных в собрание народными трибунами: 4. :Постановления сената: 5. Эдикты преторов и (в некоторых случаях) эдилов: 6. Responsa prudentum, т. е. решения и мнения тех юристов, которым император дал право толковать закон и давать ответы тем, кто будет спрашивать их совета по вопросам права; постановления императора обязывали судей следовать в своих решениях этим советам. : 7. Законами являются также неписаные обычаи, (которые по своей природе суть имитация закона) при молчаливом согласии императора на их сохранение и в том случае, если они не противоречат естественному закону.Законы еще разделяются на естественные и положительные. Естественными являются те, которые существовали навечно, они называются не только естественными, но и моральными законами. :Положительными являются те законы, которые не существовали навечно, а стали законами благодаря воле тех, кто имел верховную власть над другими, и они существуют или в письменной форме, или доведены до сведения людей в какой-нибудь другой форме, ясно выражающей волю законодателя.Положительные законы в свою очередь разделяются на человеческие и божественные; из человеческих положительных законов одни являются распределительными, другие — карательными. Распределительные определяют права подданных, объявляя каждому человеку, каким путем он приобретает и сохраняет собственность на землю или движимое имущество и право или свободу предъявлять иск; эти законы адресованы всем подданным. Карательные законы объявляют, какие наказания должны быть наложены на нарушителей закона; они адресованы должностным лицам и исполнителям приговоров.Божественными положительными законами (что касается естественных законов, то все они, будучи вечными и универсальными, божественны) являются те, которые, будучи заповедями бога (неизвечными, не универсально адресованными всем людям, а исключительно определенному народу или определенным лицам), объявлены в качестве законов людьми, уполномоченными богом провозгласить их. :Имеется еще другое разделение законов — на основные и неосновные. :Основным законом в каждом государстве является тот закон, по упразднении которого государство подобно зданию, фундамент которого разрушен, должно рухнуть и окончательно распасться. :Таковы, например, право объявления войны и заключения мира, судебная власть, право назначения должностных лиц и право суверена делать все, что он сочтет необходимым в интересах государства. Неосновным является тот закон, упразднение которого не влечет за собой распад государства, каковы, например, законы о тяжбах между подданными.О ПРЕСТУПЛЕНИЯХ, ОПРАВДАНИЯХ И СМЯГЧАЮЩИХ ВИНУ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ:Что такое преступление. Преступление есть грех, заключающийся в совершении (делом и словом) того, что запрещено законом, или в неисполнении того, что он повелевает. Так что всякое преступление есть грех, но не всякий грех есть преступление. Намерение украсть или убить есть грех, хотя бы это намерение не было бы выявлено никогда ни словом, ни делом, ибо бог, знающий мысли человека, может вменить ему это в вину. Однако, до тех пор, пока такое намерение не обнаружилось каким-нибудь поступком или словом :оно не называется преступлением. :Источником всякого преступления является или недостаток понимания, или какая-нибудь ошибка в рассуждении, или неожиданная сила страстей. Недостаток понимания есть незнание. Ошибка в рассуждении есть ошибочное мнение. :Незнание естественного закона ни для кого не может служить оправданием. :Незнание гражданского закона может служить оправданием. :Незнание гражданского закона может служить оправданием для человека в чужой стране, пока этот закон ему не объявлен, ибо до того гражданский закон не может иметь для него обязательной силы.Точно таким же образом если гражданский закон объявлен в стране не в столь ясной форме, чтобы каждый при желании мог знать его, или сам поступок не противоречит естественному закону, то незнание гражданского закона является достаточным оправданием. В других случаях незнание гражданского закона не служит оправданием. джон ЛОККДВА ТРАКТАТА О ПРАВЛЕНИИя1:Тот, кто не считает справедливым и обоснованным полагать, что всякое существующее в мире правление является продуктом лишь силы и насилия и что люди живут по тем же правилам, что и звери, среди которых все достается сильнейшему, — чем закладывается основание для вечного беспорядка и смуты, волнений, мятежа и восстания :по необходимости должен найти иную причину возникновения правления как такового, другой источник политической власти::Политической властью я считаю право создавать законы, предусматривающие смертную казнь и соответственно все менее строгие меры наказания для регулирования и сохранения собственности, и применять силу сообщества для исполнения этих законов и для защиты государства от нападения извне — и все это только ради общественного блага.О ЕСТЕСТВЕННОМ СОСТОЯНИИДля правильного понимания политической власти и определения источника ее возникновения мы должны рассмотреть, в каком естественном состоянии находятся все люди, а это состояние полной свободы в отношении их действий и в отношении распоряжения своим имуществом и личностью в соответствии с тем, что они считают подходящим для себя в границах закона природы, не испрашивая разрешения у какого-либо другого лица и не завися от чьей-либо воли.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84

 детская джинсовая одежда    
 http://plitkaoboi.ru/oboi/foto/komar/106066/ 

Это также состояние равенства, при котором вся власть и вся юрисдикция являются взаимными, — никто не имеет больше другого. :Но хотя это есть состояние свободы, это тем не менее не состояние своеволия: Естественное состояние имеет закон природы, которым оно управляется и который обязателен для каждого; и разум, который является этим законом, учит всех людей, которые пожелают с ним считаться, что, поскольку все люди равны и независимы, постольку ни один не должен наносить ущерб жизни, здоровью, свободе или собственности другого. ::Существуют: два отдельных права (одно заключается в каре за преступление для острастки и для предотвращения подобных нарушений; этим правом наказания обладает каждый; другое право заключается во взимании возмещения, которым обладает только потерпевшая сторона): Каждое нарушение может быть наказано до такой степени и с такой строгостью, чтобы это было невыгодно для преступника, дало ему повод для раскаяния и устранило других, побудив их воздержаться от подобных поступков.:В естественном состоянии каждый обладает исполнительной властью, вытекающей из законов природы. :В естественном состоянии, где люди не должны покоряться несправедливой воле другого, положение обстоит гораздо лучше: и если тот, кто судит, судит ошибочно в своем или в каком-либо другом деле, то он отвечает за это перед остальным человечеством.:Неразумно, чтобы люди сами были судьями в собственных делах. ::Не всякое соглашение кладет конец естественному состоянию между людьми, но только то, когда люди взаимно соглашаются вступить в единое сообщество и создать одно политическое тело; люди могут давать друг другу обязательства и заключать другие соглашения и все же оставаться по-прежнему в естественном состоянии.О СОСТОЯНИИ ВОЙНЫСостояние войны есть состояние вражды и разрушения.:Тот, кто пытается полностью подчинить другого человека своей власти, тем самым вовлекает себя в состояние войны с ним; это следует понимать как объявление об умысле против его жизни: Того, кто в естественном состоянии пожелал бы отнять свободу, которой обладает всякий в этом состоянии, по необходимости следует считать умышляющим отнять и все остальное, поскольку свобода является основанием всего остального. :Это делает законным убийство человеком вора. :Для меня законно считать его находящимся со мной в состоянии войны, то есть убить его, если я могу.И вот здесь мы имеем ясную разницу между естественным состоянием и состоянием войны; а эти состояния :столь же далеки друг от друга, как состояние мира, доброй воли, взаимной помощи и безопасности и состояние вражды, злобы, насилия и взаимного разрушения. Люди, живущие вместе согласно разуму, без кого-либо, повелевающего всеми ими, имеющего власть судить между ними, действительно находятся в естественном состоянии.Отсутствие общего судьи, обладающего властью, ставит всех людей в естественное состояние; сила без права, обращенная против личности человека, создает состояние войны как в том случае, когда есть общий судья, так и в том случае, когда его нет.Когда же применение силы больше не имеет места, тогда состояние войны прекращается между теми, кто находится в обществе, и обе стороны подвергаются справедливому определению закона, потому что тогда имеется возможность прибегнуть к иску за прошлую потерю и воспрепятствовать будущему ущербу.:Избежать этого состояния войны: — вот главная причина того, что люди образуют общество и отказываются от естественного состояния.О РАБСТВЕЕстественная свобода человека заключается в том, что он свободен от какой бы то ни было стоящей выше его власти на земле и не подчиняется воле или законодательной власти другого человека, но руководствуется только законом природы. Свобода человека в обществе заключается в том, что он не подчиняется никакой другой законодательной власти, кроме той, которая установлена по согласию в государстве. :Свобода людей в условиях существования системы правления заключается в том, чтобы жить в соответствии с постоянным законом, общим для каждого в этом обществе и установленным законодательной властью, созданной в нем; это — свобода следовать моему собственному желанию во всех случаях, когда этого не запрещает закон: в то время как естественная свобода заключается в том, чтобы не быть ничем связанным, кроме закона природы.Эта свобода от абсолютной, деспотической власти настолько необходима для сохранения человека и настолько тесно с этим связана, что он не может расстаться с ней, не поплатившись за это своей безопасностью и жизнью.О СОБСТВЕННОСТИХотя земля и низшие существа принадлежат сообща всем людям, все же первый человек обладает некоторой собственностью, заключающейся в его собственной личности, на которую никто, кроме него самого, не имеет никаких прав. Мы можем сказать, что труд его тела и работа его рук по самому строгому счету принадлежат ему. Что бы тогда человек не извлекал из того состояния, в котором природа этот предмет создала и сохранила, он сочетает со своим трудом и присоединяет к нему нечто принадлежащее лично ему и тем самым делает его своей собственностью. Так как он выводит этот предмет из того состояния общего владения, в которые его поместила природа, то благодаря своему труду он присоединяет к нему что-то такое, что исключает общее право других людей.:Тот же закон природы, который таким путем дает нам собственность, точно также ограничивает размеры этой собственности. :Человек имеет право обратить своим трудом в свою собственность столько, сколько он может употребить на какие-нибудь нужды своей жизни, прежде чем этот предмет подвергнется порче.:Но главным предметом собственности являются не плоды земли и не звери:, а сама земля: Участок земли, имеющий такие размеры, что один человек может вспахать, засеять, удобрить, возделать его и употребить его продукт, составляет собственность этого человека.:Бог, приказав покорять землю, давал тем самым основание для присвоения; а условия человеческой жизни, которые требуют труда и материалов для работы, по необходимости вводят частную собственность.Люди: посредством положительного соглашения утвердили у себя собственность в различных частях и уголках земли. : Было введено употребление денег, некоей долговечной вещи, которая может храниться у человека, не подвергаясь порче.ОБ ОТЦОВСКОЙ ВЛАСТИ:Целью закона является не уничтожение и не ограничение, а сохранение и расширение свободы. :Там, где нет закона, нет и свободы. Ведь свобода состоит в том, чтобы не испытывать ограничения и насилия со стороны других, а это не может быть осуществлено там, где нет закона. :Она представляет собой свободу человека располагать и распоряжаться как ему угодно своей личностью, своими действиями, владениями и всей своей собственностью в рамках тех законов, которым он подчиняется. :Таким образом, мы рождаемся свободными, так же как рождаемся разумными. ::Свобода человека и свобода поступать по его собственной воле основывается на том, что он обладает разумом, который в состоянии научить его тому закону, по которому он должен собой управлять. :О ПОЛИТИЧЕСКОМ ИЛИ ГРАЖДАНСКОМ ОБЩЕСТВЕБог создал человека таким существом, что, по господнему решению, нехорошо было быть ему одиноким, и, положив необходимость, удобства и склонности могучими побудительными силами, которым должен был подчиниться человек, он заставил его искать общества, равно как и снабдил его разумом и языком, дабы тот мог поддерживать его и наслаждаться им. Первое общество состояло из мужа и жены, что дало начало обществу, состоящему из родителей и детей; к этому с течением времени добавилось общество из хозяина и слуги. :Однако ни одно из этих обществ и все они вместе не являлись политическим обществом: Политическое общество налицо там и только там, где каждый из его членов отказался от этой естественной власти, передав ее в руки общества во всех случаях, которые не препятствуют ему обращаться за защитой к закону, установленному этим обществом. Те, кто объединены в одно целое и имеют общий установленный закон и судебное учреждение, куда можно обращаться и которое наделено властью разрешать споры между ними и наказывать преступников, находятся в гражданском обществе. :Следовательно, когда какое-либо число людей так объединено в одно общество, что каждый из них отказывается от своей исполнительной власти, присущей ему по закону природы, и передает ее обществу, то тогда и только тогда существует политическое или гражданское общество. :Тем самым он уполномачивает общество или, что все равно, его законодательную власть создавать для него законы, каких будет требовать общественное благо; он должен способствовать исполнению этих законов. :И это переносит людей из естественного состояния в государство. :Отсюда очевидно, что абсолютная монархия: на самом деле несовместима с гражданским обществом и, следовательно, не может вообще быть формой гражданского правления. Ведь цель гражданского общества состоит в том, чтобы избегать и возмещать те неудобства естественного состояния, которые неизбежно возникают из того, что каждый человек является судьей в своем собственном деле.Ни для одного человека, находящегося в гражданском обществе, не может быть сделано исключение из законов этого общества. :О ВОЗНИКНОВЕНИИ ПОЛИТИЧЕСКИХ ОБЩЕСТВЕдинственный путь, посредством которого кто-либо отказывается от своей естественной свободы и надевает на себя узы гражданского общества, — это соглашение с другими людьми об объединении в сообщество для того, чтобы удобно, благополучно и мирно совместно жить, спокойно пользуясь своей собственностью и находясь в большей безопасности, чем кто-либо, не являющийся членом общества: Когда какое-либо число людей таким образом согласилось создать сообщество или государство, то они тем самым уже объединены и составляют единый политический организм, в котором большинство имеет право действовать и решать за остальных. :И все это совершается посредством одного лишь согласия на объединение в единое политическое общество, а это и есть весь тот договор, который существует или должен существовать между личностями, вступающими в государство или его создающими: И именно это, и только это, дало или могло дать начало любому законному правлению в мире. :О ЦЕЛЯХ ПОЛИТИЧЕСКОГО ОБЩЕСТВА И ПРАВЛЕНИЯ:Великой и главной целью объединения людей в государства и передачи ими себя под власть правительства является сохранение их собственности. А для этого в естественном состоянии не хватает многого.Во-первых, не хватает устанавленного, определенного закона, который был бы признан и допущен по общему согласию в качестве нормы справедливости и несправедливости. :Во-вторых, в естественном состоянии не хватает знающего и беспристрастного судьи, который обладал бы властью разрешать все затруднения в соответствии с установленным законом.В-третьих, в естественном состоянии часто недостает силы, которая могла бы подкрепить и поддержать справедливый приговор и привести его в исполнение. :О ФОРМАХ ГОСУДАРСТВАПоскольку с момента объединения людей в общество большинство обладало: всей властью сообщества, то оно могло употребить всю эту власть для создания время от времени законов для сообщества и для осуществления этих законов назначенными им должностными лицами; в этом случае форма правления будет представлять собой совершенную демократию; или же оно может передать законодательную власть в руки нескольких избранных лиц и их наследников или преемников, и тогда это будет олигархия; или же в руки одного лица, и тогда это будет монархия; если в руки его и его наследников, то это наследственная монархия; если же власть передана ему только пожизненно:, то это выборная монархия. И в соответствии с этим сообщество может устанавливать сложные и смешанные формы правления и в зависимости от того, что оно считает лучшим. :Форма правления зависит от того, у кого находится верховная власть, которая является законодательной. :Под государством я все время подразумеваю не демократию или какую-либо иную форму правления, но любое независимое сообщество. :ОБ ОБЪЕМЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬНОЙ ВЛАСТИОсновной целью вступления людей в общество является стремление мирно и безопасно пользоваться своей собственностью, а основным орудием и средством для этого служат законы, установленные в этом обществе; первым и основным положительным законом всех государств является установление законодательной власти; точно так же первым и основным естественным законом, которому должна подчиняться сама законодательная власть, является сохранение общества и :каждого члена общества. Эта законодательная власть является не только верховной властью в государстве, но и священной и неизменной в руках тех, кому сообщество однажды ее доверило. И ни один указ кого бы то ни было, в какой бы форме он ни был задуман и какая бы власть его не поддерживала, не обладает силой и обязательностью закона, если он не получил санкции законодательного органа, который избран и назначен народом. Ибо без этого данный закон не будет обладать тем, что совершенно необходимо для того, чтобы он стал действительно законом, — согласием общества, выше которого нет ничего, и издавать законы не может иметь права никто, кроме как с согласия этого общества и на основании власти, полученной от его членов.Хотя законодательная власть, независимо от того, сосредоточена ли она в руках одного человека или нескольких,: и является верховной властью в каждом государстве, но все же:Во-первых, она не является и, вероятно, не может являться абсолютно деспотической властью в отношении жизни и достояния народа.Во-вторых, законодательная или высшая власть :обязана отправлять правосудие и определять права подданого посредством провозглашенных постоянных законов и известных уполномоченных на то судей.Абсолютная деспотическая власть, или управление без установленных постоянных законов, не может ни в какой мере соответствовать целям общества и правительства, для которых люди отказались от свободы естественного состояния. :В-третьих, верховная власть не может лишить какого-либо человека какой-либо части его собственности без его согласия. Ибо сохранение собственности есть целью правительства, и именно ради этого люди вступают в общество. :В-четвертых, законодательный орган не может передать право издавать законы в чьи-либо другие руки. Ведь это право, доверенное народом, и те, кто им обладает, не могут передавать его другим.Вот те пределы, которые полномочия, данные обществом, :установили для законодательной власти: :Во-первых, они должны управлять посредством опубликования установленных законов, которые не должны меняться в каждом отдельном случае, напротив, должен существовать один закон для богатого и бедного, для фаворита при дворе и для крестьянина за плугом.Во-вторых, эти законы должны предназначаться ни для какой иной конечной цели, кроме как для блага народа.В-третьих, они не должны повышать налоги на собственность народа без согласия народа. :В-четвертых, законодательный орган не должен и не может передавать законодательную власть кому-либо другому или передоверять ее кому-либо, кроме как тем, кому ее доверил народ.О ЗАКОНОДАТЕЛЬНОЙ, ИСПОЛНИТЕЛЬНОЙ И ФЕДЕРАТИВНОЙ ВЛАСТИ В ГОСУДАРСТВЕЗаконодательная власть — это та власть, которая имеет право указывать, как должна быть употреблена сила государства для сохранения сообщества и его членов.:Но так как законы, которые создаются один раз и в короткий срок, обладают постоянной и устойчивой силой и нуждаются в непрерывном исполнении или наблюдении за этим исполнением, то необходимо, чтобы все время существовала власть, которая следила бы за исполнением тех законов, которые созданы и остаются в силе. И, таким образом, законодательную и исполнительную власть часто надо разделить.Существует еще одна власть в каждом государстве, которую можно назвать природной, так как она соответствует той власти, которой по природе обладал каждый человек до того, как он вступил в общество. :Все споры, которые возникают между кем-либо из людей, находящихся в обществе, с теми, которые находятся вне общества, ведутся народом; и ущерб, нанесенный одному из его членов, затрагивает :весь народ.Следовательно, сюда относится право войны и мира, право участвовать в коалициях и союзах, равно как и право вести все дела со всеми лицами и сообществами вне данного государства; эту власть :можно назвать федеративной.Хотя: исполнительную и федеративную власть в каждом сообществе в действительности отличает друг от друга, все же их вряд ли следует разделять и передавать одновременно в руки различных лиц:, которые могут действовать независимо.О СОПОДЧИНЕННОСТИ ВЛАСТЕЙ В ГОСУДАРСТВЕ:Сообщество постоянно сохраняет верховную власть для спасения себя от покушений и замыслов кого угодно, даже своих законодателей.:Сообщество всегда представляет собой верховную власть, но его нельзя считать таковой при наличии какой-либо формы правления. :Во всех случаях, пока существует правление, законодательная власть является верховной.Исполнительная власть: явно является подчиненной и подотчетной законодательной власти и может быть по желанию изменена и смещена.Нет никакой необходимости и даже большого удобства в том, если законодательный орган будет действовать непрерывно. Однако это абсолютно необходимо для исполнительной власти; ведь не всегда имеется нужда в создании новых законов, но всегда необходимо выполнять те законы, которые созданы. :То же самое справедливо и в отношении федеративной власти, так как и она, и исполнительная власть — обе являются министериальными и подчиненными по отношению к законодательной власти.Salus populi suprema lexя1 является, несомненно, настолько справедливым и основным законом, что тот, кто искренне ему следует, не может впасть в какое-либо пагубное заблуждение.ОБ ОТЦОВСКОЙ, ПОЛИТИЧЕСКОЙ И ДЕСПОТИЧЕСКОЙ ВЛАСТИ, РАССМАТРИВАЕМЫХ СОВМЕСТНО:Политическая власть — это та власть, которую каждый человек, обладая ею в естественном состоянии, передал в руки общества и тем самым правителям. :Цель и мерило этой власти: не может иметь иной цели и иного мерила, как сохранять членов этого общества, а значит сохранять их жизнь, свободы и имущество.:Эта власть, которая создавала бы законы и предусматривала бы за их нарушение такие наказания, которые способствовали бы сохранению целого, отсекая такие части, и только такие, которые настолько уже испорчены, что угрожают целому и здоровому, без чего никакая суровость не является законной.И эта власть проистекает лишь из договора и соглашения и из взаимного согласия тех, кто составляет сообщество.ОБ УЗУРПАЦИИЗавоевание можно назвать иноземной узурпацией. :О ТИРАНИИТирания — это осуществление власти помимо права, на что никто не может иметь права.О РАСПАДЕ СИСТЕМЫ ПРАВЛЕНИЯГрубые ошибки со стороны власти, многочисленные неправильные и неудобные законы и все промахи человеческой слабости народ перенесет без бунта и ропота. Но если в результате длинного ряда злоупотреблений, правонарушений и хитростей, направленных к одному и тому же, народу становится ясно, что здесь имеется определенный умысел, и он не может не чувствовать, что его гнетет, и не видеть, куда он идет, то не приходится удивляться, что народ восстает и пытается передать власть в руки тех, кто может обеспечить ему достижение целей, ради которых первоначально создавалось государство и без которых древние названия и благовидные формы ничуть не лучше::Восстание — это сопротивление не отдельным лицам, но власти. :Те же, кто силой нарушают (конституцию и законы) и силой же оправдывают свое нарушение, — кем бы они ни были — являются истинными и подлинными мятежниками.Целью правления является благо человечества. :AHГЛИЯ. ХVII в.ДЖОН МИлЬТОН ареопагитика (1644)я1:Мы не мечтаем о такого рода свободе, при которой в республике никогда уже не являлось бы никаких затруднений; этого никто и ждать не может; но когда неудовольствия свободно выслушиваются, внимательно рассматриваются и быстро удовлетворяются, тогда достигается крайняя граница гражданской свободы, какой только может пожелать благоразумный человек. Уже из того, что я имею возможность говорить таким образом, я заключаю, что мы в значительной степени приблизились к такому положению. ::Вам нужно только обсудить еще раз изданный вами закон о наблюдении за книгопечатанием, по которому "ни одна книга, брошюра или листок не могут быть преданы печати, пока не будут предварительно просмотрены и одобренными назначенными для этого людьми, или но крайней мере одним из таковых". Я не касаюсь той части этого закона, которая справедливо устанавливает за каждым исключительное право обладания своей рукописью, и забот о бедных, — я желаю только устранить возможность преследования честных и трудолюбивых людей, которые не оскорбляют никого из частных лиц. :Я не отрицаю, что для блага церкви и республики имеет огромное значение внимательное наблюдение за печатающимися книгами, совершенно так же, как за людьми. В этом случае одинаково необходимо обуздывать, лишать возможности вредить и строго осуждать их, как всяких злоумышленников. Книги не могут быть вполне причислены к неодушевленным вещам: они содержат в себе жизненную силу, которая в них так же проявляется и действует, как та душа, которая создала их; даже еще более, — в них как в сосуде заключается чистейшее начало, экстракт произведшего их живого разума. :Действуя без достаточной осмотрительности, убить хорошую книгу — то же, что убить хорошего человека; тот, кто убивает человека, убивает разумное создание, подобие Божие; но тот, кто уничтожает хорошую книгу, убивает самый разум, действительное, истинное подобие Господа. :И здесь может иметь место не только убийство, о котором мы говорили, но и мучительство, а если это гонение простирается на всю печать, тут уже явится поголовное избиение, в котором отнимается не только земная жизнь, но гибнет квинтэссенция, дух самого разума: одним словом, здесь убивается скорее бессмертие, чем жизнь. :Учреждение цензуры было порождено инквизицией. :Соображая все это, я не могу иначе смотреть на цензурное охранение, как на совершенно пустое и бесполезное дело. :Доказав, что оно не приносит никакой пользы, я теперь перейду к тому злу, которое оно причиняет и которое состоит прежде всего в том, что цензура представляет собой злейшее насилие и оскорбление, какое только может быть нанесено науке и ученым людям. :Истина и разум не только рода товары, на которые может существовать монополия и которыми можно торговать при посредстве ярлыков, торговых уставов и указанных мер. Мы не должны считать всю нашу научную деятельность за складочное место, где нужно клеймить и браковать научные работы, как сукна и тюки с шерстью. :Отсюда можно заключить, какое бесчестье составляет для всего общества и для всех тех, кто никогда не заявлял себя с такой дурной стороны, находиться под таким недоверием и подозрением. Должники и преступники могут всюду ходить без надсмотрщика, а безобидные книги не могут поступать в обращение, если не видно тюремщиков на их заглавном листе. : ДЖОН ЛИЛЬБЕРНСОГЛАШЕНИЕ СВОБОДНОГО НАРОДА АНГЛИИ: (1649)я1После длительной, утомительной и в высшей степени неестественной, жестокой междоусобной войны, вызванной беспорядками и раздорами среди нас самих, возникли новые смуты из-за неопределенности нашего образа правления и неограниченного произвола со стороны тех, кому была поручена высшая или низшая власть; в результате этого мы испытали многочисленные бедствия и невыносимые притеснения. :Мы, свободный народ Англии, которому бог дал мужество, средства и благоприятный случай осуществить все это, мы делаем это, подчиняясь божьей мудрости, желая достичь справедливости и похвалу и славу божию. Мы заключаем взаимный договор об установлении правительства, уничтожении всякой произвольной власти, ограничении как высшей власти, так и всех подчиненных ей властей и устранении всех общеизвестных бедствий.Таким образом, мы объявляем и публикуем перед всем миром, что мы согласились принять следующее:1. Верховная власть в Англии и входящих в нее территориях отныне должна принадлежать народному представительству в составе 400 человек, но не более; в выборах их должны иметь голос согласно естественному праву все люди в возрасте 21 года и выше (за исключением слуг, лиц, живущих милостыней, и тех, кто служил бывшему королю оружием и добровольными пособиями); указанные лица имеют право быть избранными в это верховное представительство, кроме служивших королю, которые лишаются этого права сроком на 10 лет. Все касающиеся распределения названных 400 депутатов между отдельными частями страны, назначения избирательных пунктов, определения способа голосования и т.п., что предполагается совершенной и равной системой выборов, а также вознаграждения депутатов — все это предоставляется установить этому настоящему парламенту, чтобы будущие представители имели полную возможность безопасно собраться в назначенное время; в дальнейшем все это должно быть еще более улучшено будущими парламентами. 2. 200 из 400 человек, но не менее, должны приниматься и считаться за компетентное представительство, а большинство их голосов должно признаваться решением нации; место заседания и избрание председателя со всеми подробностями предоставляется усмотрению этого и будущих парламентов.3. Все должностные лица должны быть подотчетны парламенту, и не может быть места никакой клике, руководствующейся низкими интересами; никакой офицер из наемных отрядов в армии или в гарнизонах, ни казначей или сборщик налогов не могут быть избраны членами парламента, и если когда-нибудь будет избран юрист, он должен прекратить практику на время своих полномочий:4. Ни один член настоящего парламента не может быть избран в члены последующего парламента, ни член последующего парламента в парламент, непосредственно за ним следующий, но чтобы его не выбирали, пока не пройдет срок одного представительства; ни один член парламента не может быть сборщиком, казначеем или другим чиновником во время своего депутатства.5. Чтобы избежать многих опасностей и неудобств, вытекающих из длительного пребывания у власти одних и тех же лиц, мы решили, чтобы настоящий парламент прекратил свою деятельность в первую среду августа 1649 г. и с этого времени не имел власти; чтобы к этому времени были закончены выборы нового и равного парламента согласно этому Народному соглашению и чтобы он мог собраться и приступить к власти, как настоящий действительный парламент, в первый четверг того же августа 1649 г. :9. Чтобы отныне никто не мог быть в неведении или сомнении относительно полномочий высшей власти и подведомственных ей дел, мы заявляем, что власть парламентов будет распространяться, не нуждаясь в согласии или содействии какого-либо другого лица или лиц на следующее:1) Сохранение мира и развитие торговли с иностранными нациями;2) Сохранение безопасности нашей жизни, личности, свободы, собственности и владений согласно Петиции о праве, составленной и изданной в третий год правления бывшего короля;3) Увеличение в стране денег, равно как и все, что способствует этому или ведет к расширению нашей свободы, уничтожению общественных бедствий и благоденствию государства.Для обеспечения всего этого, поскольку мы имели случай наблюдать господство испорченных людей, облеченных высшей властью, мы, чтобы предотвратить это, в целях защиты нашего мира и свободы объявляем, что:10. Мы не уполномочиваем и не поручаем нашим представителям сохранять в силе или издавать вновь законы, присяги или ковенанты, в силу которых люди подвергались бы наказаниям за дела веры, религии или богопочитания или им не дозволялось бы исповедование их веры и соблюдение религии соответственно их совести, ибо ничто еще не причиняло больших раздоров и ненависти во все времена, чем преследования и гонения по вопросам совести и религии.11. Мы не уполномочиваем их принуждать кого бы то ни было к военной службе на суше и на море, ибо лишь сознание каждого отдельного человека может решить, справедливо ли дело, за которое он будет подвергать опасности свою жизнь или убивать других.12. В целях умиротворения всех разногласий и уничтожения всякой вражды и злобы мы согласились, чтобы, считая с роспуска настоящего парламента, никто не подвергался преследованиям за все то, что он говорил или делал в течение прошлых междоусобных войн, или за какие-либо политические несогласия, кроме как по законному постановлению настоящего парламента против тех, кто содействовал королю в его борьбе против народной свободы и против чиновников, присвоивших общественные деньги.13. Отныне должны быть отменены и впредь не применяться всякие привилегии, изъятия каких-либо лиц из-под действия законов. :14. Мы не уполномочиваем наших представителей производить суд в отношении какого-либо лица или имения, если на этот счет не было закона. :16. Будущие парламенты не имеют власти наказывать или заставлять наказывать кого-либо за отказ отвечать на вопросы против самих себя в уголовных делах.18. Будущий парламент не имеет права сохранять или издавать законы об ограничении или препятствии какому-либо лицу или лицам в заморской торговле там, где она ведется нашей нацией.19. Парламент не имеет права продолжать взимание акцизов и пошлин за какой-либо род пищи или за какие-либо другие товары и продукты долее четырех месяцев с начала будущего парламента, ибо все другие налоги чрезвычайно обременительны и стеснительны для торговли, а сбор их обходится столь дорого, что деньги, истраченные на это, почти покрыли бы (если бы они собирались, как субсидии) суммы, необходимые для удовлетворения государственных нужд:1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84

 детские кроватки через интернет магазин    
 обои d72399 

20. Парламент не имеет права издавать такие законы или продолжать их действия, которые освобождали бы от уплаты своих долгов лиц, обладающих движимым или недвижимым имуществом или какою-либо его частью; равным образом, не заключать в тюрьму кого-либо за долги, ибо это само по себе противоречит христианству, бесполезно для кредиторов и предосудительно и вредно для государства.21. Парламент не имеет права издавать такие законы или продолжать их действия, которые лишали бы жизни кого бы то ни было, за исключением осужденных за убийство или за другие подобные отвратительные преступления, пагубные для человеческого общества, или за попытку силой уничтожить это наше соглашение; законы могут назначать лишь такое наказание, которое соответствует преступлению; чтобы никакая человеческая жизнь, а также члены тела, свобода и имущество не отнимались по пустым и маловажным поводам, как это было до сих пор; чтобы было обращено особое внимание на сохранение всех слоев народа от развращенности, бедности и нищенства; чтобы имущество уголовного преступника не конфисковывалось, кроме случаев доказанной измены, и при уголовных преступлениях возмездие должно соответствовать причиненному вреду, как в отношении имущества преступника, так и лишения жизни по приговору суда присяжных. :24. Парламент не имеет права назначать священников в какие-либо приходы; необходимо предоставить прихожанам каждого прихода право выбирать таких священников, которые им нравятся, и на такие сроки и за такое вознаграждение, как это им угодно установить или как они договорятся с теми, кого они выбирают. :26. Парламент не имеет права удалять кого-либо с государственной должности по религиозным мотивам за исключением тех, кто поддерживает папистскую или иную иностранную власть.27. Парламент не имеет права назначать каких-либо чиновников в графства, сотни, города и местечки; сам народ, имеющий право выбора согласно настоящему соглашению, выбирает своих должностных лиц и наблюдает за тем, чтобы эти лица соответствующим образом исполняли законы в своих местах в течение года, но не более, и так из года в год. Это является специальным средством, чтобы избегнуть господства клик и партий. :29. И так как ничто столь не угрожает Республике опасностью, как преобладание военной силы над гражданской властью, мы согласились, о чем объявляем, чтобы войска собирались лишь парламентом, находящимся в это время у власти, и при наборе войска должны строго соблюдаться следующие правила: чтобы войска были распределены по отдельным графствам, городам и местечкам; чтобы набор, снабжение и оплата производились с должным соответствием к установленному контингенту войск; чтобы имеющие право избирать депутатов парламента имели полную свободу, каждый в своей местности, выбирать и назначать всех полковых, эскадронных и ротных офицеров и увольнять их, если они сочтут необходимым, оставляя парламенту выборы и назначение только генералов и старших офицеров, а также руководство, правление и командование всеми войсками, насколько парламент найдет нужным для безопасности, мира и свободы Республики.30. Поскольку из печального опыта мы убедились в том, что обычно люди мало или ничего не изменяют в управлении, превышают свои полномочия и удлиняют их сроки, устанавливают произвольную и тираническую власть и приводят все в состояние анархии и смуты, причем они не подвергаются никаким наказаниям за эти пагубные преступления и проступки, — мы согласились и объявляем, что парламент не имеет права никаким образом отменять, прибавлять или убавлять какую-либо часть настоящего соглашения, уравнивать состояния людей, разрушать собственность или делать все вещи общими; если какой-либо представитель попытается нарушить это соглашение, то каждый депутат, присутствующий в палате, не выступивший против или немедленно не опубликовавший о своем несогласии, подлежит обвинению в государственной измене, и с ним будет поступлено, как с государственным преступником; если кто силой оружия будет пытаться или стремиться уничтожить Народное соглашение, то с каждым таким лицом будет поступлено так же, как с государственным преступником.Если кто силой оружия будет мешать выборам народных представителей, то он будет наказан по уголовным законам, как мятежник. :Если все ранее изданные законы и те, которые будут изданы в будущем, противоречат в какой-либо части этому соглашению, то они должны быть отменены и аннулированы.Итак, в перечисленных выше статьях мы изложили средства, которые должен употребить свободный народ, которому представился благоприятный случай (и который желает в своей славе воспользоваться им) свергнуть всяческое иго и уничтожить всяческий гнет, освободить всех пленных и сделать всех угнетенных свободными. Мы надеемся, что бог уничтожит преступления и раздоры и установит окончательный мир и счастье в этой Республике, и поэтому со всей сердечностью и искренностью, перед лицом всемогущего бога, мы свидетельствуем о нашем полном согласии со всем, что здесь написано, в чем прилагаем свои руки. 1 мая в год господа нашего 1649 Джон Лильберн, Уильям Уолвин, Томас Принс, Ричард Овертон. ПИСЬМО ЛИЛЬБЕРНА КРОМВЕЛЮя1Дорогой Кромвель! Да откроет бог твои глаза и сердце на соблазн, в который ввергла тебя палата общин, даровав тебе две с половиной тысячи фунтов ежегодно. Ты великий человек, Кромвель! Но если ты и впредь будешь хлопотать лишь о собственном покое, если и впредь будешь тормозить в парламенте наши петиции, то для всех нас, угнетенных и задавленных, слишком полагавшихся на тебя, избавление придет не от вас, шелковых индепендентов. Собери свою решимость, воскликни: "Если я погибну, пусть будет так!" — и иди с нами. Если же нет, я обвиню тебя в низком обмане, в том, что ты предал нас в тиранические руки просвитериан, против которых мы сумели бы защитить себя, если бы не ты, о Кромвель. Да будет проклят день, когда им удалось купить тебя за две с половиной тысячи. Джон Лильберн Джерард УинстенлиЗакон свободы (1652)я1Все великие устремления сердца в наши дни направлены на то, чтобы найти, в чем заключается истинная свобода, дабы английская республика могла быть установлена в мире.Одни говорят, что она заключается в свободе торговли и что все патенты, лицензии и ограничения должны быть устранены, но это свобода под властью завоевателя.Другие говорят, что истинная свобода заключается в свободе проповеди для священников, а для народа — в праве слушать кого ему угодно, без ограничения и без принуждения к какой-либо форме богослужения; но это неопределенная свобода. Иные говорят, что истинная свобода состоит в том, чтобы старший брат был лендлордом земли, а младший брат — слугою. Но это только половина свободы, порождающая возмущение, войны и распри.Все это и подобное этому — свободы, но они ведут к рабству и не являются истинной свободой — основанием, которая устанавливает республику в мире.Истинная республиканская свобода заключается в свободном пользовании землею.Истинная свобода там, где человек получает пищу и средства для поддержания жизни, а это заключается в пользовании землею.Краткие и сильные законы — лучшие для управления республикойЗаконы республики Израиля были немногочисленны, кратки и выразительны, и поэтому правление было установлено мирно до тех пор, пока должностные лица и народ повиновались им. Но многочисленность законов королевских времен в Англии, изданных или во времена папизма, или при протестантизме, и составление их на французском и латинском языках, породили два великих зла в Англии.Во-первых, это породило великое невежество среди народа и большие раздоры. Народ сильно заблуждался вcлeдcтвиe отсутствия знания, и это вводило его в большие денежные издержки при тяжбах; многие подвергались заключению в тюрьму, наказанию кнутом, изгнанию, лишению земельных владений и жизни в си-лу того закона, которого они не знали и бич которого поражал их спины; это было великое зло для народа.Во-вторых, неведение законов народом породило множество сынов раздора: ибо, когда возникает разногласие между двумя людьми, и ни один из них не хочет оскорбить другого, то каждый думает, что его дело правое и они желают применить закон. Иногда они идут к юристу и платят ему деньги за то, чтобы он сказал им, кто из них был нарушителем. Юрист, радуясь возможности поддержать свое ремесло, тянет время болтовней, пока они не истратят почти всех своих денег, а затем приказывает им передать свое дело своим соседям, чтобы они их помирили, что могло быть сделано в самом начале.Таким образом, вся деятельность закона и юристов была только ловушкой, чтобы заманивать в нее людей и обманом вырывать поместья из их рук, ибо юристы поддерживают интересы завоевателя и народное рабство, поэтому король, видя это, передал все судебные дела в их руки. Все это должно носить имя правосудия, но это только горькое зло.Но если бы законов было мало и они были кратки и часто прочитывались бы, то это предотвратило бы такое зло; и каждый, зная, когда он поступил хорошо и когда плохо, был бы очень осмотрителен в своих словах и поступках, и это устранило бы обман юристов.Так было с законами Моисея в республике Израиль. Народ толковал о них, когда он ложился спать и когда вставал и когда шел по дороге, и он носил их, как браслеты на своих руках, так что он был сведущим в законах, от которых зависел его мир.Но это есть признак того, что Англия — ослепленная страна, попавшая в западню; ее вожди из высокомерия и алчности ввели ее в заблуждение и даже привели к погибели вследствие отсутствия звания законов, которое держит в своих руках власть над жизнью и смертью, свободой и рабством. Но я надеюсь на лучшее будущее.Каковы должны быть те специальные законы или система законов, коими может управляться республика?1. Буквальный текст закона, утвержденного парламентским актом, будет руководством для должностных лиц народа и главным судьей всех поступков.2. То лицо или те лица, за исключением лишь парламентского суда, которые добавят или убавят что-нибудь в законе, будут сняты со своей должности и более никогда не будут выбраны на должность.3. Никто не будет применять закон за деньги или вознаграждение; тот, кто осмелится это сделать, умрет смертью изменника республике, ибо когда деньги могут покупать и продавать правосудие, могут иметь решающее влияние, ничего, кроме угнетения нельзя ожидать.4. Служитель церкви будет оглашать закон перед народам четырежды в год, т. е. каждый квартал, чтобы каждый знал, чему он должен повиноваться, и чтобы никто не мог умереть из-за отсутствия этого знания.5. Нельзя выносить обвинение против кого бы то ни было, если он не будет изобличен двумя или тремя свидетелями или собственным признанием.6. Никто не может быть подвергнут наказанию иначе, как за действительное преступление или за оскорбительные слова; но ни одного человека нельзя будет притеснять за его суждения или поступки в вопросе о боге, и он будет жить спокойно в стране.7. И обвиняемый и обвинитель будут всегда являться лицом к лицу перед должностным лицом, так чтобы обе стороны были выслушаны и ни одна не потерпела ущерба.8. Если судья или должностное лицо исполнит свою собственную волю вопреки закону или в том случае, когда не будет закона, который мог бы служить ему основанием, он будет лишен должности и больше никогда не будет назначен на пост.9. Тот, кто выдвинет обвинение против кого-либо и не сможет доказать его, понесет то самое наказание, которому был бы подвергнут обвиняемый, если бы его вина была доказана. Обвинение имеет место, когда одно лицо приносит жалобу на другое должностное лицо; все другие обвинения закон не принимает во внимание.10. Тот, кто ударит своего соседа, сам получит от палача удар за удар, и утратит око за око, зyб за зуб, член за член, и жизнь за жизнь: основание этому то, чтобы человек заботливо относился к личности других, поступая так, как с ним должны поступать другие.11. Если кто-либо ударит должностное лицо, он будет приговорен к принудительным работам под надзором смотрителя на целый год.12.яТот, кто старается возбудить раздоры между соседями пересказами и клеветой, в первый раз получит публично перед всем народом выговор от наблюдателей; во второй раз подвергнется наказанию кнутом, в третий раз он будет осужден на три месяца на принудительные работы под наблюдением смотрителя; если же он будет продолжать это, да будет приговорен к принудительным работам пожизненно и утратит свою свободу в республике.13. Если кто-нибудь будет произносить оскорбительные или вызывающие речи, обижающие его соседей, и если будет подана на него жалоба наблюдателям, они сначала будут увещевать оскорбителя наедине; если же он будет продолжать оскорблять своего соседа, то в следующий раз его будут увещевать и вынесут ему порицание перед конгрегацией, когда она соберется вместе; если он все же будет продолжать, то в третий раз он будет наказан кнутом; в четвёртый раз, если подтверждение его вины будет сделано очевидцем, он будет приговорен к принудительным работам под наблюдением смотрителя на двенадцать месяцев.14. Тот, кто будет господствовать, как лорд, над своим братом, если только он не будет должностным лицом, приказывающим повиноваться закону, будет подвергнут увещанию, как было сказано выше, и понесет такое же наказание, если будет упорствовать в своем поведении.Законы об обработке земли и т. п.15. В каждом хозяйстве будут храниться все инструменты и орудия, необходимые для обработки земли, для пахоты, жатвы и обмолота хлеба. Некоторые хозяйства, в которых будет много рабочих рук, будут держать плуги, телеги, бороны и т. п. В других хозяйствах будут заступы, кирки, топоры, мотыги и т. п. в соответствии с количеством рабочих в каждой семье. :16. Каждая семья будет приходить в поле с достаточным для работ количеством лиц во время сева, чтобы пахать, вскапывать и сеять, а вовремя сбора урожая — жать и собирать плоды земли и свозить их на склады по распоряжению наблюдателя и назначенному им количеству работников. Если же кто-либо откажется помогать в этой работе, наблюдатели спросят их о причине отказа; если причиной будет болезнь или какое-нибудь расстройство, то он освободит его от работы; если же только лень мешает ему, то он понесет наказание в соответствии с законами против праздности.Законы против праздности17. Если кто-либо откажется учиться ремеслу или нести работу во время сева или жатвы, или откажется быть хранителем в складах, однако захочет питаться и одеваться, как и трудящиеся люди, то блюститель сначала будет увещевать его наедине; если он будет пребывать в праздности, блюстители сделают ему выговор, после чего ему будет дан месячный срок в присутствии народа; при дальнейшей праздности он будет наказан кнутом и снова оставлен на свободе на один месяц; при дальнейшем неповиновении он будет передан в руки смотрителя за принудительным трудом и определен на работу на двенадцать месяцев или на срок, пока не подчинится правильному порядку. Причиной, по которой каждый юноша должен быть обучен тому или иному труду, является предотвращение высокомерия и недовольства; это делается ради их физического здоровья, для наслаждения ума, чтобы они имели возможность свободно трудиться совместно с другими. И это обеспечит республику изобилием пищи и всего необходимого.Законы о складах18. В каждом городе и сити будут устроены склады для льна, шерсти, кож, сукна и для всех предметов жизненной необходимости, которые прибывают из-за моря; они будут называться главными складами, из которых каждая отдельная семья может получать те предметы, в которых она испытывает потребность, как для пользования ими у себя дома, так и для работы в своем ремесле или для вывоза в деревенские склады. :Законы о наблюдателях22. Единственная обязанность каждого наблюдателя заключается в наблюдении за выполнением законов, ибо закон есть истинный управитель страною.23. Если кто-либо из наблюдателей будет покрывать людей, пребывающих в праздности, и пренебрежет исполнением законов, то ему будет сделано внушение палатой судей; во второй раз он будет снят с поста и более никогда не будет занимать его, но будет снова возвращен в разряд молодежи и слуг, чтобы быть рабочим. :Законы против купли и продажи27. Если одно лицо станет соблазнять другое покупать и продавать, и соблазненный не скроет этого и доведет до сведения наблюдателя, то соблазнитель будет наказан лишением свободы на двенадцать месяцев, а наблюдатель в присутствии всей конгрегации выступит с похвалой тому, кто отклонил от себя соблазн, за его верность миру республики.28. Если кто-либо будет покупать или продавать землю и плоды ее, за исключением сношений с иностранцами в соответствии с законами навигации, то oбa участника будут казнены, как изменники миру республики, ибо это вновь ввеpгает в королевское рабство и является причиной для всяких ссор и угнетения.29. Тот человек или та женщина, которые будут называть землю своею, а не своих братьев, будут посажены та позорный стул перед всей конгрегацией и с позорной надписью на лбу; затем будут сделаны рабами на двенадцать месяцев под наблюдением смотрителя. Если же они будут браниться или стараться путем тайного или открытого убеждения поднять восстание с оружием в руках, чтобы утвердить такую королевскую собственность, они будут преданы смерти. :Законы о выборах должностных лиц34. Все наблюдателя и должностные лица должны переизбираться заново каждый год, чтобы предотвратить "возникновение честолюбия и алчности", ибо народы достаточно страдали от того, что допускали длительное пребывание должностных лиц на их постах или даже наследственную передачу должностей.35.яЧеловек, обладающий беспокойным характерам, легко ссорящийся и оскорбляющий словами своих соседей, не должен быть избираем на государственные посты, пока он не исправится.36. Все мужчины, начиная с двадцатилетнего возраста и выше, обладают свободой голосования при выборе должностных лиц, кроме тех, которые осуждены по закону.37. На посты должностных лиц должно выбирать людей известных в качестве разумных, сдержанных в разговоре и опытных в законах республики.38. Все мужчины в возрасте от сорока лет и старше обладают правом быть выбранными на государственные посты, но не моложе этого возраста, за исключением случаев, когда человек, известный своим трудолюбием и сдержанностью в разговоре, побудит народ избрать его.39. Если кто-либо будет стараться убедить народ избрать его должностным лицом, то его не следует выбирать вовсе. Если другое лицо будет убеждать народ избрать того, кто хлопочет о своем избрании, то они оба будут лишены свободы на это время, т. е. они не будут иметь права голоса для избрания других и сами не смогут быть избраны.Законы против измены40. Тот, кто исполняет служение справедливому богу проповедями и молитвами и вместе с тем ведет торговлю, чтобы получить во владение землю, будет предан смерти, как колдун и обманщик.41. Тот, кто на словах претендует на одно, а дела его изобличают иные намерения, никогда не должен занимать должности в республике.Что такое свободаКаждый свободный человек будет обладать свободою пользования землею, обрабатывать ее или строить на ней, свободно получать из складов все, в чем он нуждается, и будет пользоваться плодами трудов своих без всякого ограничения; он не будет платить ренты никакому лорду, и будет обладать правом быть избранным на должность, если ему свыше сорока лет, а если он не достиг сорокалетнего возраста, то он будет обладать правом голоса при выборе должностных лиц. Если ему будет нужна помощь молодежи в его ремесле или в хозяйстве, наблюдатели назначат ему юношей или девушек, которые будут слугами в его семье. Законы о лицах, утративших свою свободу42. Все лица, утратившие свою свободу, будут одеты в белую шерстяную одежду, чтобы отличаться от других.43. Они будут находиться под управлением смотрителя, который будет назначать их носильщиками или сельскохозяйственными рабочими для выполнения любых работ, в выполнении коих нуждается кто-нибудь из свободных людей.44. Они будут выполнять всякого рода работу без исключения, но они постоянно будут носильщиками или возчиками, чтобы возить зерно и другие запасы со склада на склад, из деревни в города и оттуда в деревню и т. д. :Законы о возвращении свободы рабам50. Тем рабам, которые дают явное доказательство своего смирения, прилежания и старания соблюдать законы республики, может быть возвращена свобода, по истечении срока их рабства, согласно приговору судей; но если они остаются противниками закона, они будут пребывать в рабстве до истечения второго срока. :Законы о браке56. Каждый мужчина и женщина будут располагать полной свободой вступить в брак с тем, кого они полюбят, если они смогут добиться любви или расположения со стороны того, с кем они хотели бы сочетаться браком, и ни рождение, ни приданое не смогут расстроить брака, потому что мы все одной крови, одного человеческого рода, а что касается приданого, то общественные склады являются приданым для каждого мужчины и каждой девушки, и открыты как для одного, так и для другой.57. Если мужчина будет возлежать с девушкой и породит ребенка, он должен жениться на ней.58. Если мужчина изнасилует женщину и она будет кричать и не соглашаться, и факт насилия будет доказан двумя свидетелями пли признанием самого мужчины, то он будет предан смерти, а женщина будет свободна; это есть кража женской личной свободы.59. Если мужчина пожелает насильно увезти жену другого мужчины, то за первую попытку он подвергнется внушению со стороны мирового посредника перед всей конгрегацией; за вторую попытку он будет обращен в слугу под надзором смотрителя сроком на двенадцать месяцев; если же он изнасилует жену другого мужчины, а она будет кричать, то так же, как и за изнасилование девушки, мужчина будет приговорен к смерти.60. Когда мужчина и женщина согласятся вступить в брак, они доведут об этом до сведения всех наблюдателей в округе и некоторых из своих соседей; когда же соберутся все вместе, мужчина заявит сам лично, что он берет эту женщину себе женою, и женщина скажет то же самое, и что они призывают наблюдателей в свидетели. :62. Ни один человек не сможет стать во главе дома и иметь слуг, пока он сам не прослужит семь лет под началом мастера. Основание тому — человек должен достигнуть определенного возраста и разумного поведения прежде, чем он станет главой семьи, чтобы сохранить мир в республике. :ИЗ СООБЩЕНИЙ ОЧЕВИДЦАя1В прошлое воскресенье некто Эверард, ранее служивший в армии, но теперь уволенный, который именует себя пророком, некто Стюэр и Колтен, и еще двое — все жители Кобэма, пришли на холм Святого Георгия, что в Серри, и начали вспахивать ту сторону холма, которая примыкает к огороженному лагерю; они засеяли ее пастернаком, морковью и бобами. В понедельник они снова пришли туда, уже в большем числе, а на следующий день, во вторник, подожгли вереск, не менее сорока рудя1, что является большим ущербом для города. В пятницу их стало 20-30 человек, и они копали весь день: Они приглашают всех прийти и помочь им и обещают за это еду, питье и одежду: Есть опасение, что они что-то замышляют. : Томас ГОББСЛЕВИАФАН, ИЛИ МАТЕРИЯ, ФОРМА И ВЛАСТЬ ГОСУДАРСТВА ЦЕРКОВНОГО И ГРАЖДАНСКОГО (1651)я2ВВЕДЕНИЕ:Великий Левиафан, который называется Государством: и который является лишь искусственным человеком, хотя и более крупным по размерам и более сильным, чем естественный человек, для охраны и защиты которого он создан. В этом Левиафане верховная власть, дающая жизнь и движение всему телу, есть искусственная душа; должностные лица и другие представители судебной и исполнительной власти — искусственные суставы; награда и наказание (при помощи которых каждый сустав и член прикрепляются к седалищу верховной власти и побуждаются исполнить свои обязанности (представляют собой нервы, выполняющие такие же функции в естественном теле); благосостояние и богатство всех частных членов представляют собой его силу; solus populi (безопасность народа) — его занятие; советники, внушающие ему все, что необходимо знать, представляют собой память; справедливость и законы суть искусственный разум и воля; гражданский мир — здоровье; смута — болезнь, и гражданская война — смерть.О ЕСТЕСТВЕННОМ СОСТОЯНИИ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО РОДА В ЕГО ОТНОШЕНИИ К СЧАСТЬЮ И БЕДСТВИЯМ ЛЮДЕЙЛюди равны от природыПрирода создала людей равными в отношении физических и умственных способностей, ибо, хотя мы наблюдаем иногда, что один человек физически сильнее или умнее другого, однако если рассмотреть все вместе, то окажется, что разница между ними не настолько велика, чтобы один человек, основываясь на ней, мог претендовать на какое-нибудь благо для себя, на которое другой не мог бы претендовать с таким же правом.:Из-за равенства проистекает взаимное недоверие. Из-за взаимного недоверия — война. При отсутствии гражданского состояния всегда имеется война всех против всех. :Мы находим в природе человека три основные причины войны: во-первых, соперничество; во-вторых, недоверие; в-третьих, жажду славы.Первая причина заставляет людей нападать друг на друга в целях наживы, вторая — в целях собственной безопасности, а третья — из соображений чести. :Понятия правильного и неправильного, справедливого и несправедливого не имеют здесь места. :Указанное состояние характеризуется также отсутствием собственности, владения, отсутствием точного разграничения между моим и твоим.Страсти, делающие людей склонными к миру, суть страх смерти, желание вещей, необходимых для хорошей жизни, и надежда приобрести их своим трудолюбием. А разум подсказывает подходящие условия мира, на основе которых люди могут прийти к соглашению. Эти условия суть то, что иначе называется естественными законами. :О ПЕРВОМ И ВТОРОМ ЕСТЕСТВЕННЫХ ЗАКОНАХ И О ДОГОВОРАХЧто такое естественное правоЕстественное право :(jus naturale): есть свобода всякого человека использовать собственные силы по своему усмотрению: свобода делать все то, что, по его суждению и разумению, является наиболее подходящим для этого средством. Что такое Естественный закон (lex naturalis) есть предписание или найденное разумом общее правило, согласно которому человеку запрещается делать то, что пагубно для его жизни или что лишает его средств к ее сохранению, и упускать то, что он считает наилучшим средством для сохранения жизни.Различие между правом и закономСледует различать jus и lex — право и закон: право состоит в свободе делать или не делать, между тем как закон определяет и обязывает к тому или другому члену этой альтернативы, следовательно, закон и право различаются между собой, так же как обязательство и свобода, которые несовместимы:Основной естественный закон:Первый и основной естественный закон, гласящий, что следует искать мира и следовать ему, сводящегося к праву защищать себя всеми возможными средствами.Второй естественный законОт этого основного естественного закона, согласно которому люди должны стремиться к миру, происходит другой закон, гласящий, что в случае согласия на то других человек должен согласиться отказаться от права на все вещи в той мере, в какой это необходимо в интересах мира и самозащиты, и довольствоваться такой степенью свободы по отношению к другим людям, какую он допустил бы у других людей по отношению к себе. :И это закон всех людей (закон Евангелия. — Cост.): не делай другому того, чего не хотел бы, чтобы делали тебе.О ДРУГИХ ЕСТЕСТВЕННЫХ ЗАКОНАХТретий естественный закон — справедливостьИз того естественного закона, в силу которого мы обязаны переносить на другого те права, сохранение которых мешает водворению мира среди людей, вытекает третий естественный закон, именно тот, что люди должны выполнять заключенные ими соглашения: В этом естественном законе заключаются источники и начало справедливости.Четвертый естественный закон — благодарностьЕсли справедливость обусловлена предварительным соглашением, то благодарность обусловлена предварительной милостью, т. е. предварительным даром, и является четвертым естественным законом, который может быть формулирован так: человек, получивший благодеяние от другого лишь из милости, должен стремиться к тому, чтобы тот, кто оказывает это благодеяние, не имел разумного основания раскаиваться в своей доброте.Пятый закон — взаимная уступчивость или любезностьПятый естественный закон есть закон любезности, а именно что каждый человек должен приноравливаться ко всем остальным.Шестой закон — легко прощать обиды Шестой естественный закон гласит: при наличии гарантии в отношении будущего человек должен прощать прошлые обиды тем, кто, проявляя раскаяние, желает этого. Ибо прощение есть дарование мира.Седьмой закон — при отмщении люди руководствуются только будущим благомСедьмой закон гласит, что при отмщении (т. е. при воздаянии злом за зло) люди должны сообразовываться не с размерами того блага, которое должно последовать за отмщением.Восьмой закон — против оскорбленияТак как всякое проявление ненависти или презрения вызывает борьбу,: то мы можем :установить в качестве естественного закона правило, что ни один человек не должен делом, словом, выражением лица или жестом выказывать ненависть или презрение другому. Нарушение этого закона обычно именуется нанесением оскорбления.Девятый закон против гордости:Каждый человек должен признать других равными себе от природы. Нарушение этого правила есть гордость. Из этого закона вытекает другой, а именноДесятый закон — против надменности:1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84

 манежи кроватки    
 керамогранитная плитка цена 

что при вступлении в мирный договор ни один человек не должен требовать предоставления себе какого-нибудь права, на предоставление которого любому другому человеку он не согласился бы. :Те, кто соблюдает этот закон, называются скромными, а те, кто его нарушает, называются надменными.Одиннадцатый закон — беспристрастиеТочно так же если человек уполномочен быть судьей в споре между человеком и человеком, то естественный закон предписывает, чтобы он беспристрастно их рассудил. Ибо в противном случае споры между людьми могут быть разрешены лишь войной. :Соблюдение этого закона о равном распределении и воздаянии каждому того, что ему принадлежит по разуму, называется беспристрастием и является: дистрибутивной справедливостью, нарушение же называется лицеприятием. :Двенадцатый закон — равное использование общих вещейОтсюда следует другой закон, а именно что неделимые вещи должны быть, если это возможно, использованы сообща, причем, если количество вещей позволяет, без ограничения, в противном же случае — пропорционально числу тех, кто имеет право, ибо иначе распределение было неравномерно и небеспристрастно.Тринадцатый закон — о жребииОднако имеются некоторые вещи, которые не могут быть ни делимы, ни использованы сообща. В этом случае естественный закон, предписывающий беспристрастие, требует, чтобы право владения в целом, или, иначе (если устанавливается поочередное пользование), первоочередное владение, предоставлялось по жребию.Четырнадцатый закон — о первородстве и первом владении Жребий бывает двоякого рода: установленный и естественный. Установленный — это тот, который устанавливается соглашением сторон; естественный же — это или первородство, или первое владение.Пятнадцатый закон — о посредникахЕстественный закон — это то, что всем людям, которые являются посредниками мира, должна быть дана гарантия неприкосновенности. Ибо закон, предписывающий мир как цель, предписывает посредничество как средство, а средством для посредничества является гарантия неприкосновенности.Шестнадцатый закон — о подчинении арбитражу:Если заинтересованные стороны не соглашаются взаимно подчиниться решению третьего лица, они далеки от мира, как никогда. Этот третий, решению которого они подчиняются, называется арбитром. И отсюда естественный закон, гласящий, что в случае спора стороны должны подчинить свое право решению арбитра.Семнадцатый закон — никто не может быть судьей самого себяТак как имеется, как мы видим, предположение, что всякий человек делает все для своей выгоды, то никто не может быть справедливым арбитром в своем собственном деле. Восемнадцатый закон — никто не должен быть судьей в деле, в котором он в силу естественных причин имеет пристрастиеНа том же основании никто не должен быть поставлен арбитром в таком деле, в котором он явно извлекает больше пользы, чести или удовольствия от победы одной стороны, чем другой, ибо это означало бы, что судья получил (хотя и помимо своей воли) взятку, и никто не обязан был бы доверять ему. Таким образом, и в этом случае оставались бы в силе спор и состояние войны, что было бы против естественного закона. Девятнадцатый закон — о свидетеляхА так как в спорах о факте судья не должен доверять одной стороне больше, чем другой (если нет других аргументов), то он должен доверять третьему лицу, или третьему и четвертому, или большему числу лиц, ибо иначе вопрос остался бы нерешенным и его решение было бы предоставлено силе, что было бы против естественного закона.Таковы естественные законы, диктующие мир как средство сохранения людей в массе и относящиеся лишь к учению о гражданском обществе. :Естественные законы неизменны и вечны. О ГОСУДАРСТВЕО ПРИЧИНАХ, ВОЗНИКНОВЕНИИ И ОПРЕДЕЛЕНИИ ГОСУДАРСТВАЦель государства — главным образом обеспечение безопасности. Конечной причиной, целью или намерением людей (которые от природы любят свободу и господство над другими) при наложении на себя уз (которыми они связаны, как мы видим, живя в государстве) является забота о самосохранении и при этом о более благоприятной жизни. (Безопасность) не гарантируется естественным законом. :Естественные законы: сами по себе, без страха какой-нибудь силы, заставляющей их соблюдать, противоречат естественным страстям, влекущим нас к пристрастию, гордости, мести и т. д. А соглашения без меча лишь слова, которые не в силах гарантировать человеку безопасность. :Такая общая власть, которая была бы способна защищать людей от вторжения чужеземцев и от несправедливостей, причиняемых друг другу, и, таким образом, доставить им ту безопасность, при которой они могли бы кормиться от трудов рук своих и от плодов земли и жить в довольстве, может быть воздвигнута только одним путем, а именно путем сосредоточения всей власти и силы в одном человеке или в собрании людей, которое большинством голосов могло бы свести все воли граждан в единую волю. :В этом человеке или собрании лиц состоит сущность государства, которое нуждается в следующем определении: государство есть единое лицо, ответственным за действия которого сделало себя путем взаимного договора между собой огромное множество людей, с тем чтобы это лицо могло использовать силу и средства всех их так, как сочтет необходимым для их мира и общей защиты.Тот, кто является носителем этого лица, называется сувереном, и о нем говорят, что он обладает верховной властью, а всякий другой является его подданным.Подданные не могут изменить форму правления. :Те, кто уже установил государство и таким образом обязался соглашением признавать как свои действия и суждения одного, не могут без его разрешения правомерно заключать между собой новое соглашение, в силу которого они были бы обязаны подчиняться в чем-либо другому человеку. :И обыкновенно бывает так, что те, кто живет под властью монарха, считают свое жалкое положение результатом монархии, а те, кто живет под властью демократии или другого верховного собрания, приписывают все неудобства этой форме государства, между тем как власть, если только она достаточно совершенна, чтобы быть в состоянии оказывать защиту подданным, одинакова во всех ее формах.О РАЗЛИЧНЫХ ВИДАХ ГОСУДАРСТВ, ОСНОВАННЫХ НА УСТАНОВЛЕНИИ, И О ПРЕЕМСТВЕННОСТИ ВЕРХОВНОЙ ВЛАСТИРазличие государств заключается в различии суверена или лица, являющегося представителем всех и каждого из массы людей. А так как верховная власть может принадлежать или одному человеку, или собранию большого числа людей,: то отсюда ясно, что могут быть лишь три вида государства. :Если представителем является один человек, тогда государство представляет собой монархию; если собрание всех, кто хочет участвовать, тогда это демократия, или народоправство; а если верховная власть принадлежит собранию лишь части граждан, тогда это аристократия. Других видов государства не может быть, ибо или один, или многие, или все имеют верховную власть: целиком. Тирания и олигархия есть лишь различные названия монархии и аристократии. :Это не названия других форм правления, а выражение порицания перечисленным формам.:Власть суверена в государстве должна быть абсолютной. :Как доводы разума, так и священное писание ясно свидетельствует, на мой взгляд, что верховная власть независимо от того, принадлежит ли она одному человеку, как в монархиях, или собранию людей, как в народных или аристократических государствах, так обширна, как только это можно себе представить.О СВОБОДЕ ПОДДАННЫХЧто такое свобода. Свобода означает отсутствие сопротивления (под сопротивлением я разумею внешние препятствия для движения): Что значит быть свободным человеком. Согласно этому собственному и общепринятому смыслу слова, свободный человек — тот, кому ничто не препятствует делать желаемое, поскольку он по своим физическим и умственным способностям в состоянии это сделать. :Страх и свобода совместимы. :Как общее правило, все действия, совершаемые людьми в государствах из страха перед законом, являются действиями, от которых совершающие их имеют свободу воздержаться. Свобода и необходимость совместимы. :В самом деле, так как добровольные действия проистекают из воли людей, то они проистекают из свободы, но так как всякий акт человеческой воли, всякое желание и склонность проистекают из какой-нибудь причины, а эта причина — из другой в непрерывной цепи (первое звено которой находится в руках бога — первейшей из всех причин), то они проистекают из необходимости. :Подданные обладают свободой защищать свою жизнь даже от тех, кто посягает на нее на законном основании. :Верховная власть, основанная на установлении, учреждена посредством соглашения каждого с каждым,: то отсюда очевидно, что каждый подданный имеет свободу в отношении всего, право на что не может быть отчуждено соглашением. :Обязанности подданных по отношению к суверену предполагаются существующими лишь в течение того времени, и не дольше, пока суверен в состоянии защищать их. Ибо данное людям природой право защищать себя, когда никто другой не в состоянии их защищать, не может быть отчуждено никаким договором. Суверенная власть есть душа государства, и, если эта душа покидает тело, члены не получают от него никакого движения. Целью повиновения является защита, и тому, в чем человек видит свою защиту, будет ли это его собственный меч или меч другого, он склонен от природы повиноваться и стремиться это поддержать.О ПОДВЛАСТНЫХ ГРУППАХ ЛЮДЕЙ, ПОЛИТИЧЕСКИХ И ЧАСТНЫХ:Под группой людей я подразумеваю известное число людей, объединенных общим интересом или делом. :Политическими (иначе называемыми политическими телами и юридическими лицами) являются те группы людей, которые образованы на основании полномочий, данных им верховной властью государства. Частными являются те, которые установлены самими подданными или образованы на основании полномочий, данных чужеземной властью. :В политических телах власть представителей всегда ограничена, причем границы ей предписываются верховной властью, ибо неограниченная власть есть абсолютный суверенитет. И в каждом государстве суверен является абсолютным представителем всех подданных. Поэтому всякий другой может быть представителем части этих подданных лишь в той мере, в какой это разрешается сувереном.О ПИТАНИИ ГОСУДАРСТВА И О ПРОИЗВЕДЕНИИ ИМ ПОТОМСТВАПитание государства состоит в изобилии и распределении предметов, необходимых для жизни: Распределение предметов этого питания есть установление моего, твоего и его, т. е., говоря одним словом, собственности, и оно принадлежит при всех формах правления верховной власти. Ибо там, где нет государства, существует (как было указано) непрерывная война каждого человека против своего соседа, а поэтому каждому принадлежит лишь то, что он захватил и держит силой, что не есть ни собственность, ни общность имущества, а неопределенность. :Введение собственности есть действие государства. : О ГРАЖДАНСКИХ ЗАКОНАХПод гражданскими законами я понимаю законы, которые люди обязаны соблюдать не как члены того или другого конкретного государства, а как члены государства вообще. :Гражданский закон вообще надлежит знать любому. Древнее право Рима называлось гражданским правом от слова civitas, означающего государство. :Прежде всего очевидно, что закон вообще есть не совет, а приказание: В соответствии с этим я определяю гражданское право следующим образом. Гражданским правом являются для каждого подданного те правила, которые государство устно, письменно или при помощи других достаточно ясных знаков своей воли предписало ему, дабы он пользовался ими для различения между правильным и неправильным, т. е. между тем, что согласуется, и тем, что не согласуется с правилом.1. Законодателем во всех государствах является лишь суверен, будь то один человек, как в монархии, или собрание людей, как в демократии или аристократии. Ибо законодатель есть тот, кто издает закон. А одно лишь государство предписывает соблюдение тех правил, которые мы называем законом. Поэтому законодателем является государство. Но государство является личностью и способно что-либо делать только через своего представителя (т.е. суверена), и поэтому единственным законодателем является суверен. На том же основании никто, кроме суверена, не может отменять изданного закона, ибо закон может быть отменен лишь другим законом, запрещающим приведение первого в исполнение.2. Суверен государства, будь то один человек или собрание, не подчинен гражданским законам. :3. Когда долгая практика получает силу закона, то эта сила обусловлена не продолжительностью времени, а волей суверена. :Наши юристы считают законами лишь разумные обычаи и полагают, что дурные обычаи должны быть упразднены. Но судить о том, что разумно и что подлежит упразднению, есть дело составителя законов, т. е. верховного собрания или монарха.4. Естественный и гражданский законы совпадают по содержанию и имеют одинаковый объем. Ибо естественные законы: лишь по установлении государства, а не раньше : становятся действительно законом, ибо тогда они становятся приказаниями государства, а потому также и гражданскими законами. :5. :Законодателем является не тот, чьей властью закон впервые издан, а тот, чьей волей он продолжает оставаться законом.6. Некоторые нелепые мнения законоведов относительно издания законов. Таково, например, положение, что право контроля над обычным правом принадлежит только парламенту,- положение верное лишь там, где парламент обладает верховной властью и может быть созван и распущен исключительно по своему решению. :Таково же также положение, что двумя мечами государства являются сила и юстиция, из которых первая находится в руках короля, а вторая передана в руки парламента, как будто могло бы существовать государство, в котором сила была бы в руках, которыми юстиция не имела власти управлять.7. Наши законоведы согласны с тем, что закон никогда не может противоречить разуму и что законом является не буква (то есть всякая конструкция закона), а лишь то, что соответствует намерению законодателя. :Поэтому закон устанавливает :разум и приказание нашего искусственного человека — государства. И так как государство является в лице своего представителя единым лицом, то нелегко могут возникнуть противоречия в законах, а если таковые возникают, то тот же разум способен путем толкования и изменения устранить их.8. Закон есть закон лишь для тех, кто способен его понимать. :Для идиотов, детей и сумасшедших не существует закона, так же как и для зверей. :Все неписаные законы — естественные законы. Естественные законы: не нуждаются ни в какой публикации и ни в каком прокламировании, ибо они содержатся в одном признанном всеми положении: не делай другому того, что ты считал бы неразумным со стороны другого по отношению к тебе самому. :За исключением естественных законов, все другие законы имеют своим существенным признаком то, что они доводят до сведения всякого человека, который будет обязан повиноваться им, или устно, или письменно, или посредством какого-нибудь другого акта, заведомо исходящего от верховной власти. :Кроме объявления закона требуются еще достаточные указания на его автора и его правовую силу. :Когда законодатель известен и законы доведены до всеобщего сведения или письменно, или внушением естественного разума, то все же требуется еще одно существенное условие, чтобы сделать эти законы обязательными. :Толкование всех законов зависит от верховной власти, и толковать законы могут только те, кого назначит для этого суверен. :Толкователем естественного закона является приговор судьи, назначенного верховной властью для разбора и решения споров, которые должны решаться на основе этого закона, и толкование это состоит в применении указанного закона к данному случаю.Различные виды законов. Различение и разделение законов производилось по-разному в зависимости от различия методов писавших о них людей. :В инструкциях Юстиниана мы находим семь видов гражданских законов: 1. Эдикты, указы и распоряжения принцепса: 2. Декреты всего римского народа (включая сенат), принятые по поводу предложений, поставленных на голосование в народном собрании сенатом. : 3. Декреты народного собрания (без сената), принятые по поводу предложений, внесенных в собрание народными трибунами: 4. :Постановления сената: 5. Эдикты преторов и (в некоторых случаях) эдилов: 6. Responsa prudentum, т. е. решения и мнения тех юристов, которым император дал право толковать закон и давать ответы тем, кто будет спрашивать их совета по вопросам права; постановления императора обязывали судей следовать в своих решениях этим советам. : 7. Законами являются также неписаные обычаи, (которые по своей природе суть имитация закона) при молчаливом согласии императора на их сохранение и в том случае, если они не противоречат естественному закону.Законы еще разделяются на естественные и положительные. Естественными являются те, которые существовали навечно, они называются не только естественными, но и моральными законами. :Положительными являются те законы, которые не существовали навечно, а стали законами благодаря воле тех, кто имел верховную власть над другими, и они существуют или в письменной форме, или доведены до сведения людей в какой-нибудь другой форме, ясно выражающей волю законодателя.Положительные законы в свою очередь разделяются на человеческие и божественные; из человеческих положительных законов одни являются распределительными, другие — карательными. Распределительные определяют права подданных, объявляя каждому человеку, каким путем он приобретает и сохраняет собственность на землю или движимое имущество и право или свободу предъявлять иск; эти законы адресованы всем подданным. Карательные законы объявляют, какие наказания должны быть наложены на нарушителей закона; они адресованы должностным лицам и исполнителям приговоров.Божественными положительными законами (что касается естественных законов, то все они, будучи вечными и универсальными, божественны) являются те, которые, будучи заповедями бога (неизвечными, не универсально адресованными всем людям, а исключительно определенному народу или определенным лицам), объявлены в качестве законов людьми, уполномоченными богом провозгласить их. :Имеется еще другое разделение законов — на основные и неосновные. :Основным законом в каждом государстве является тот закон, по упразднении которого государство подобно зданию, фундамент которого разрушен, должно рухнуть и окончательно распасться. :Таковы, например, право объявления войны и заключения мира, судебная власть, право назначения должностных лиц и право суверена делать все, что он сочтет необходимым в интересах государства. Неосновным является тот закон, упразднение которого не влечет за собой распад государства, каковы, например, законы о тяжбах между подданными.О ПРЕСТУПЛЕНИЯХ, ОПРАВДАНИЯХ И СМЯГЧАЮЩИХ ВИНУ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ:Что такое преступление. Преступление есть грех, заключающийся в совершении (делом и словом) того, что запрещено законом, или в неисполнении того, что он повелевает. Так что всякое преступление есть грех, но не всякий грех есть преступление. Намерение украсть или убить есть грех, хотя бы это намерение не было бы выявлено никогда ни словом, ни делом, ибо бог, знающий мысли человека, может вменить ему это в вину. Однако, до тех пор, пока такое намерение не обнаружилось каким-нибудь поступком или словом :оно не называется преступлением. :Источником всякого преступления является или недостаток понимания, или какая-нибудь ошибка в рассуждении, или неожиданная сила страстей. Недостаток понимания есть незнание. Ошибка в рассуждении есть ошибочное мнение. :Незнание естественного закона ни для кого не может служить оправданием. :Незнание гражданского закона может служить оправданием. :Незнание гражданского закона может служить оправданием для человека в чужой стране, пока этот закон ему не объявлен, ибо до того гражданский закон не может иметь для него обязательной силы.Точно таким же образом если гражданский закон объявлен в стране не в столь ясной форме, чтобы каждый при желании мог знать его, или сам поступок не противоречит естественному закону, то незнание гражданского закона является достаточным оправданием. В других случаях незнание гражданского закона не служит оправданием. джон ЛОККДВА ТРАКТАТА О ПРАВЛЕНИИя1:Тот, кто не считает справедливым и обоснованным полагать, что всякое существующее в мире правление является продуктом лишь силы и насилия и что люди живут по тем же правилам, что и звери, среди которых все достается сильнейшему, — чем закладывается основание для вечного беспорядка и смуты, волнений, мятежа и восстания :по необходимости должен найти иную причину возникновения правления как такового, другой источник политической власти::Политической властью я считаю право создавать законы, предусматривающие смертную казнь и соответственно все менее строгие меры наказания для регулирования и сохранения собственности, и применять силу сообщества для исполнения этих законов и для защиты государства от нападения извне — и все это только ради общественного блага.О ЕСТЕСТВЕННОМ СОСТОЯНИИДля правильного понимания политической власти и определения источника ее возникновения мы должны рассмотреть, в каком естественном состоянии находятся все люди, а это состояние полной свободы в отношении их действий и в отношении распоряжения своим имуществом и личностью в соответствии с тем, что они считают подходящим для себя в границах закона природы, не испрашивая разрешения у какого-либо другого лица и не завися от чьей-либо воли.Это также состояние равенства, при котором вся власть и вся юрисдикция являются взаимными, — никто не имеет больше другого. :Но хотя это есть состояние свободы, это тем не менее не состояние своеволия: Естественное состояние имеет закон природы, которым оно управляется и который обязателен для каждого; и разум, который является этим законом, учит всех людей, которые пожелают с ним считаться, что, поскольку все люди равны и независимы, постольку ни один не должен наносить ущерб жизни, здоровью, свободе или собственности другого. ::Существуют: два отдельных права (одно заключается в каре за преступление для острастки и для предотвращения подобных нарушений; этим правом наказания обладает каждый; другое право заключается во взимании возмещения, которым обладает только потерпевшая сторона): Каждое нарушение может быть наказано до такой степени и с такой строгостью, чтобы это было невыгодно для преступника, дало ему повод для раскаяния и устранило других, побудив их воздержаться от подобных поступков.:В естественном состоянии каждый обладает исполнительной властью, вытекающей из законов природы. :В естественном состоянии, где люди не должны покоряться несправедливой воле другого, положение обстоит гораздо лучше: и если тот, кто судит, судит ошибочно в своем или в каком-либо другом деле, то он отвечает за это перед остальным человечеством.:Неразумно, чтобы люди сами были судьями в собственных делах. ::Не всякое соглашение кладет конец естественному состоянию между людьми, но только то, когда люди взаимно соглашаются вступить в единое сообщество и создать одно политическое тело; люди могут давать друг другу обязательства и заключать другие соглашения и все же оставаться по-прежнему в естественном состоянии.О СОСТОЯНИИ ВОЙНЫСостояние войны есть состояние вражды и разрушения.:Тот, кто пытается полностью подчинить другого человека своей власти, тем самым вовлекает себя в состояние войны с ним; это следует понимать как объявление об умысле против его жизни: Того, кто в естественном состоянии пожелал бы отнять свободу, которой обладает всякий в этом состоянии, по необходимости следует считать умышляющим отнять и все остальное, поскольку свобода является основанием всего остального. :Это делает законным убийство человеком вора. :Для меня законно считать его находящимся со мной в состоянии войны, то есть убить его, если я могу.И вот здесь мы имеем ясную разницу между естественным состоянием и состоянием войны; а эти состояния :столь же далеки друг от друга, как состояние мира, доброй воли, взаимной помощи и безопасности и состояние вражды, злобы, насилия и взаимного разрушения. Люди, живущие вместе согласно разуму, без кого-либо, повелевающего всеми ими, имеющего власть судить между ними, действительно находятся в естественном состоянии.Отсутствие общего судьи, обладающего властью, ставит всех людей в естественное состояние; сила без права, обращенная против личности человека, создает состояние войны как в том случае, когда есть общий судья, так и в том случае, когда его нет.Когда же применение силы больше не имеет места, тогда состояние войны прекращается между теми, кто находится в обществе, и обе стороны подвергаются справедливому определению закона, потому что тогда имеется возможность прибегнуть к иску за прошлую потерю и воспрепятствовать будущему ущербу.:Избежать этого состояния войны: — вот главная причина того, что люди образуют общество и отказываются от естественного состояния.О РАБСТВЕЕстественная свобода человека заключается в том, что он свободен от какой бы то ни было стоящей выше его власти на земле и не подчиняется воле или законодательной власти другого человека, но руководствуется только законом природы. Свобода человека в обществе заключается в том, что он не подчиняется никакой другой законодательной власти, кроме той, которая установлена по согласию в государстве. :Свобода людей в условиях существования системы правления заключается в том, чтобы жить в соответствии с постоянным законом, общим для каждого в этом обществе и установленным законодательной властью, созданной в нем; это — свобода следовать моему собственному желанию во всех случаях, когда этого не запрещает закон: в то время как естественная свобода заключается в том, чтобы не быть ничем связанным, кроме закона природы.Эта свобода от абсолютной, деспотической власти настолько необходима для сохранения человека и настолько тесно с этим связана, что он не может расстаться с ней, не поплатившись за это своей безопасностью и жизнью.О СОБСТВЕННОСТИХотя земля и низшие существа принадлежат сообща всем людям, все же первый человек обладает некоторой собственностью, заключающейся в его собственной личности, на которую никто, кроме него самого, не имеет никаких прав. Мы можем сказать, что труд его тела и работа его рук по самому строгому счету принадлежат ему. Что бы тогда человек не извлекал из того состояния, в котором природа этот предмет создала и сохранила, он сочетает со своим трудом и присоединяет к нему нечто принадлежащее лично ему и тем самым делает его своей собственностью. Так как он выводит этот предмет из того состояния общего владения, в которые его поместила природа, то благодаря своему труду он присоединяет к нему что-то такое, что исключает общее право других людей.:Тот же закон природы, который таким путем дает нам собственность, точно также ограничивает размеры этой собственности. :Человек имеет право обратить своим трудом в свою собственность столько, сколько он может употребить на какие-нибудь нужды своей жизни, прежде чем этот предмет подвергнется порче.:Но главным предметом собственности являются не плоды земли и не звери:, а сама земля: Участок земли, имеющий такие размеры, что один человек может вспахать, засеять, удобрить, возделать его и употребить его продукт, составляет собственность этого человека.:Бог, приказав покорять землю, давал тем самым основание для присвоения; а условия человеческой жизни, которые требуют труда и материалов для работы, по необходимости вводят частную собственность.Люди: посредством положительного соглашения утвердили у себя собственность в различных частях и уголках земли. : Было введено употребление денег, некоей долговечной вещи, которая может храниться у человека, не подвергаясь порче.ОБ ОТЦОВСКОЙ ВЛАСТИ:Целью закона является не уничтожение и не ограничение, а сохранение и расширение свободы. :Там, где нет закона, нет и свободы. Ведь свобода состоит в том, чтобы не испытывать ограничения и насилия со стороны других, а это не может быть осуществлено там, где нет закона. :Она представляет собой свободу человека располагать и распоряжаться как ему угодно своей личностью, своими действиями, владениями и всей своей собственностью в рамках тех законов, которым он подчиняется. :Таким образом, мы рождаемся свободными, так же как рождаемся разумными. ::Свобода человека и свобода поступать по его собственной воле основывается на том, что он обладает разумом, который в состоянии научить его тому закону, по которому он должен собой управлять. :О ПОЛИТИЧЕСКОМ ИЛИ ГРАЖДАНСКОМ ОБЩЕСТВЕБог создал человека таким существом, что, по господнему решению, нехорошо было быть ему одиноким, и, положив необходимость, удобства и склонности могучими побудительными силами, которым должен был подчиниться человек, он заставил его искать общества, равно как и снабдил его разумом и языком, дабы тот мог поддерживать его и наслаждаться им. Первое общество состояло из мужа и жены, что дало начало обществу, состоящему из родителей и детей; к этому с течением времени добавилось общество из хозяина и слуги. :Однако ни одно из этих обществ и все они вместе не являлись политическим обществом: Политическое общество налицо там и только там, где каждый из его членов отказался от этой естественной власти, передав ее в руки общества во всех случаях, которые не препятствуют ему обращаться за защитой к закону, установленному этим обществом. Те, кто объединены в одно целое и имеют общий установленный закон и судебное учреждение, куда можно обращаться и которое наделено властью разрешать споры между ними и наказывать преступников, находятся в гражданском обществе.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84

 кровать детская анастасия    
 Обои Marburg Ulf Moritz Compendium 70854 

:Следовательно, когда какое-либо число людей так объединено в одно общество, что каждый из них отказывается от своей исполнительной власти, присущей ему по закону природы, и передает ее обществу, то тогда и только тогда существует политическое или гражданское общество. :Тем самым он уполномачивает общество или, что все равно, его законодательную власть создавать для него законы, каких будет требовать общественное благо; он должен способствовать исполнению этих законов. :И это переносит людей из естественного состояния в государство. :Отсюда очевидно, что абсолютная монархия: на самом деле несовместима с гражданским обществом и, следовательно, не может вообще быть формой гражданского правления. Ведь цель гражданского общества состоит в том, чтобы избегать и возмещать те неудобства естественного состояния, которые неизбежно возникают из того, что каждый человек является судьей в своем собственном деле.Ни для одного человека, находящегося в гражданском обществе, не может быть сделано исключение из законов этого общества. :О ВОЗНИКНОВЕНИИ ПОЛИТИЧЕСКИХ ОБЩЕСТВЕдинственный путь, посредством которого кто-либо отказывается от своей естественной свободы и надевает на себя узы гражданского общества, — это соглашение с другими людьми об объединении в сообщество для того, чтобы удобно, благополучно и мирно совместно жить, спокойно пользуясь своей собственностью и находясь в большей безопасности, чем кто-либо, не являющийся членом общества: Когда какое-либо число людей таким образом согласилось создать сообщество или государство, то они тем самым уже объединены и составляют единый политический организм, в котором большинство имеет право действовать и решать за остальных. :И все это совершается посредством одного лишь согласия на объединение в единое политическое общество, а это и есть весь тот договор, который существует или должен существовать между личностями, вступающими в государство или его создающими: И именно это, и только это, дало или могло дать начало любому законному правлению в мире. :О ЦЕЛЯХ ПОЛИТИЧЕСКОГО ОБЩЕСТВА И ПРАВЛЕНИЯ:Великой и главной целью объединения людей в государства и передачи ими себя под власть правительства является сохранение их собственности. А для этого в естественном состоянии не хватает многого.Во-первых, не хватает устанавленного, определенного закона, который был бы признан и допущен по общему согласию в качестве нормы справедливости и несправедливости. :Во-вторых, в естественном состоянии не хватает знающего и беспристрастного судьи, который обладал бы властью разрешать все затруднения в соответствии с установленным законом.В-третьих, в естественном состоянии часто недостает силы, которая могла бы подкрепить и поддержать справедливый приговор и привести его в исполнение. :О ФОРМАХ ГОСУДАРСТВАПоскольку с момента объединения людей в общество большинство обладало: всей властью сообщества, то оно могло употребить всю эту власть для создания время от времени законов для сообщества и для осуществления этих законов назначенными им должностными лицами; в этом случае форма правления будет представлять собой совершенную демократию; или же оно может передать законодательную власть в руки нескольких избранных лиц и их наследников или преемников, и тогда это будет олигархия; или же в руки одного лица, и тогда это будет монархия; если в руки его и его наследников, то это наследственная монархия; если же власть передана ему только пожизненно:, то это выборная монархия. И в соответствии с этим сообщество может устанавливать сложные и смешанные формы правления и в зависимости от того, что оно считает лучшим. :Форма правления зависит от того, у кого находится верховная власть, которая является законодательной. :Под государством я все время подразумеваю не демократию или какую-либо иную форму правления, но любое независимое сообщество. :ОБ ОБЪЕМЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬНОЙ ВЛАСТИОсновной целью вступления людей в общество является стремление мирно и безопасно пользоваться своей собственностью, а основным орудием и средством для этого служат законы, установленные в этом обществе; первым и основным положительным законом всех государств является установление законодательной власти; точно так же первым и основным естественным законом, которому должна подчиняться сама законодательная власть, является сохранение общества и :каждого члена общества. Эта законодательная власть является не только верховной властью в государстве, но и священной и неизменной в руках тех, кому сообщество однажды ее доверило. И ни один указ кого бы то ни было, в какой бы форме он ни был задуман и какая бы власть его не поддерживала, не обладает силой и обязательностью закона, если он не получил санкции законодательного органа, который избран и назначен народом. Ибо без этого данный закон не будет обладать тем, что совершенно необходимо для того, чтобы он стал действительно законом, — согласием общества, выше которого нет ничего, и издавать законы не может иметь права никто, кроме как с согласия этого общества и на основании власти, полученной от его членов.Хотя законодательная власть, независимо от того, сосредоточена ли она в руках одного человека или нескольких,: и является верховной властью в каждом государстве, но все же:Во-первых, она не является и, вероятно, не может являться абсолютно деспотической властью в отношении жизни и достояния народа.Во-вторых, законодательная или высшая власть :обязана отправлять правосудие и определять права подданого посредством провозглашенных постоянных законов и известных уполномоченных на то судей.Абсолютная деспотическая власть, или управление без установленных постоянных законов, не может ни в какой мере соответствовать целям общества и правительства, для которых люди отказались от свободы естественного состояния. :В-третьих, верховная власть не может лишить какого-либо человека какой-либо части его собственности без его согласия. Ибо сохранение собственности есть целью правительства, и именно ради этого люди вступают в общество. :В-четвертых, законодательный орган не может передать право издавать законы в чьи-либо другие руки. Ведь это право, доверенное народом, и те, кто им обладает, не могут передавать его другим.Вот те пределы, которые полномочия, данные обществом, :установили для законодательной власти: :Во-первых, они должны управлять посредством опубликования установленных законов, которые не должны меняться в каждом отдельном случае, напротив, должен существовать один закон для богатого и бедного, для фаворита при дворе и для крестьянина за плугом.Во-вторых, эти законы должны предназначаться ни для какой иной конечной цели, кроме как для блага народа.В-третьих, они не должны повышать налоги на собственность народа без согласия народа. :В-четвертых, законодательный орган не должен и не может передавать законодательную власть кому-либо другому или передоверять ее кому-либо, кроме как тем, кому ее доверил народ.О ЗАКОНОДАТЕЛЬНОЙ, ИСПОЛНИТЕЛЬНОЙ И ФЕДЕРАТИВНОЙ ВЛАСТИ В ГОСУДАРСТВЕЗаконодательная власть — это та власть, которая имеет право указывать, как должна быть употреблена сила государства для сохранения сообщества и его членов.:Но так как законы, которые создаются один раз и в короткий срок, обладают постоянной и устойчивой силой и нуждаются в непрерывном исполнении или наблюдении за этим исполнением, то необходимо, чтобы все время существовала власть, которая следила бы за исполнением тех законов, которые созданы и остаются в силе. И, таким образом, законодательную и исполнительную власть часто надо разделить.Существует еще одна власть в каждом государстве, которую можно назвать природной, так как она соответствует той власти, которой по природе обладал каждый человек до того, как он вступил в общество. :Все споры, которые возникают между кем-либо из людей, находящихся в обществе, с теми, которые находятся вне общества, ведутся народом; и ущерб, нанесенный одному из его членов, затрагивает :весь народ.Следовательно, сюда относится право войны и мира, право участвовать в коалициях и союзах, равно как и право вести все дела со всеми лицами и сообществами вне данного государства; эту власть :можно назвать федеративной.Хотя: исполнительную и федеративную власть в каждом сообществе в действительности отличает друг от друга, все же их вряд ли следует разделять и передавать одновременно в руки различных лиц:, которые могут действовать независимо.О СОПОДЧИНЕННОСТИ ВЛАСТЕЙ В ГОСУДАРСТВЕ:Сообщество постоянно сохраняет верховную власть для спасения себя от покушений и замыслов кого угодно, даже своих законодателей.:Сообщество всегда представляет собой верховную власть, но его нельзя считать таковой при наличии какой-либо формы правления. :Во всех случаях, пока существует правление, законодательная власть является верховной.Исполнительная власть: явно является подчиненной и подотчетной законодательной власти и может быть по желанию изменена и смещена.Нет никакой необходимости и даже большого удобства в том, если законодательный орган будет действовать непрерывно. Однако это абсолютно необходимо для исполнительной власти; ведь не всегда имеется нужда в создании новых законов, но всегда необходимо выполнять те законы, которые созданы. :То же самое справедливо и в отношении федеративной власти, так как и она, и исполнительная власть — обе являются министериальными и подчиненными по отношению к законодательной власти.Salus populi suprema lexя1 является, несомненно, настолько справедливым и основным законом, что тот, кто искренне ему следует, не может впасть в какое-либо пагубное заблуждение.ОБ ОТЦОВСКОЙ, ПОЛИТИЧЕСКОЙ И ДЕСПОТИЧЕСКОЙ ВЛАСТИ, РАССМАТРИВАЕМЫХ СОВМЕСТНО:Политическая власть — это та власть, которую каждый человек, обладая ею в естественном состоянии, передал в руки общества и тем самым правителям. :Цель и мерило этой власти: не может иметь иной цели и иного мерила, как сохранять членов этого общества, а значит сохранять их жизнь, свободы и имущество.:Эта власть, которая создавала бы законы и предусматривала бы за их нарушение такие наказания, которые способствовали бы сохранению целого, отсекая такие части, и только такие, которые настолько уже испорчены, что угрожают целому и здоровому, без чего никакая суровость не является законной.И эта власть проистекает лишь из договора и соглашения и из взаимного согласия тех, кто составляет сообщество.ОБ УЗУРПАЦИИЗавоевание можно назвать иноземной узурпацией. :О ТИРАНИИТирания — это осуществление власти помимо права, на что никто не может иметь права.О РАСПАДЕ СИСТЕМЫ ПРАВЛЕНИЯГрубые ошибки со стороны власти, многочисленные неправильные и неудобные законы и все промахи человеческой слабости народ перенесет без бунта и ропота. Но если в результате длинного ряда злоупотреблений, правонарушений и хитростей, направленных к одному и тому же, народу становится ясно, что здесь имеется определенный умысел, и он не может не чувствовать, что его гнетет, и не видеть, куда он идет, то не приходится удивляться, что народ восстает и пытается передать власть в руки тех, кто может обеспечить ему достижение целей, ради которых первоначально создавалось государство и без которых древние названия и благовидные формы ничуть не лучше::Восстание — это сопротивление не отдельным лицам, но власти. :Те же, кто силой нарушают (конституцию и законы) и силой же оправдывают свое нарушение, — кем бы они ни были — являются истинными и подлинными мятежниками.Целью правления является благо человечества. :ПРОСВЕЩЕНИЕ. XVII в.ВОЛЬТЕРя1МЫСЛИ ОБ ОБЩЕСТВЕ Чистый деспотизмя-яэто возмездие людям за дурное поведение. Если какое-либо людское сообщество находится под господством одного или нескольких человек, то происходит это, очевидно, оттого, что само оно не решалось или не умело управлять собою.Человеческое общество, коим правит произвол, похоже совершенно на стадо подъяремных волов, работающих на хозяина. Он питает их только затем, чтобы они могли работать; он врачует их болезни только затем, чтобы, будучи здоровы, они приносили ему пользу; он откармливает их, чтобы питаться их мясом; и пользуется шкурою одних, чтобы других впрягать в плуг.Гражданское правление — это воля всех, выполняемемая одним или несколькими, по силе законов, вынесенных всеми.Суду нужны незыблемые законы как для уголовных, так и для гражданских дел; произвола не должно быть нигде; и когда речь идет о чести и жизни, он еще менее допустим, чем при денежных тяжбах.Уголовное уложение безусловно необходимо и гражданам и судьям. Гражданам не придется тогда жаловаться на судебные решения, судьям же не придется опасаться, что навлекут на себя ненависть, ибо не их воля будет выносить обвинительный приговор, а будет выносить его закон. Нужна одна власть, чтобы творить суд единственно лишь на основании закона, и другая власть, чтобы миловать.Совершенного государственного устройства не бывало никогда, потому что у людей есть страсти; а не будь у них страстей, не понадобилось бы никакого государственного устройства.ПРОСВЕЩЕНИЕ. XVII в.ВОЛЬТЕРя1МЫСЛИ ОБ ОБЩЕСТВЕ Чистый деспотизмя-яэто возмездие людям за дурное поведение. Если какое-либо людское сообщество находится под господством одного или нескольких человек, то происходит это, очевидно, оттого, что само оно не решалось или не умело управлять собою.Человеческое общество, коим правит произвол, похоже совершенно на стадо подъяремных волов, работающих на хозяина. Он питает их только затем, чтобы они могли работать; он врачует их болезни только затем, чтобы, будучи здоровы, они приносили ему пользу; он откармливает их, чтобы питаться их мясом; и пользуется шкурою одних, чтобы других впрягать в плуг.Гражданское правление — это воля всех, выполняемемая одним или несколькими, по силе законов, вынесенных всеми.Суду нужны незыблемые законы как для уголовных, так и для гражданских дел; произвола не должно быть нигде; и когда речь идет о чести и жизни, он еще менее допустим, чем при денежных тяжбах.Уголовное уложение безусловно необходимо и гражданам и судьям. Гражданам не придется тогда жаловаться на судебные решения, судьям же не придется опасаться, что навлекут на себя ненависть, ибо не их воля будет выносить обвинительный приговор, а будет выносить его закон. Нужна одна власть, чтобы творить суд единственно лишь на основании закона, и другая власть, чтобы миловать.Совершенного государственного устройства не бывало никогда, потому что у людей есть страсти; а не будь у них страстей, не понадобилось бы никакого государственного устройства.Самое приемлемое из всех государственных устройств, конечно, республиканское, оттого что оно всех более приближает людей к естественному равенству.МЫСЛИ О ГОСУДАРСТВЕННОМ УПРАВЛЕНИИСвобода состоит в том, чтобы зависеть только от одних законов. В этом смысле каждый человек свободен в наши дни в Швеции, в Англии, в Голландии, в Швейцарии, в Женеве, в Гамбурге; тою же свободою пользуются в Венеции и в Генуе, хотя те, кто не принадлежит к правящему сословию, там принижены. Но существуют еще провинции и обширные христианские государства, где большинство людей находится в рабстве. :Равенство не предполагает уничтожения подчиненности одних другим: мы все в равной степени люди, но мы не равные члены общества. И султану и его телохранителю принадлежат в равной мере все естественные права: и тот и другой должны быть одинаково правомочны располагать своей особой, своей семьей и своим имуществом. Итак, в основном люди равны, хоть роли, исполняемые ими на сцене, и различны. :Основой республики служит отнюдь не добродетель: основой ее является честолюбие каждого отдельного гражданина, сдерживающее честолюбие прочих, гордость, подавляющая чужую гордость, желание властвовать, которое не терпит, чтобы властвовал другой. Отсюда проистекают законы, охраняющие по мере возможности равенство: это общество, где гости, обладающие одинаковым аппетитом, едят за одним столом, пока не появится прожорливый и могучий человек, который заберет себе все, а им оставит одни только крошки.ФИЛОСОФСКИЕ ДИАЛОГИ И ФРАГМЕНТЫ:Самое справедливое, по-моему, это — свобода и собственность. Я очень рад, что и моя доля имеется в миллионе фунтов стерлингов, который ежегодно предоставляется моему королю (Англии. — Сост.) на потребности его дома, лишь бы и я пользовался своим добром у себя дома. Я хочу, чтобы у каждого была своя прерогатива: я знаю только законы, которые меня охраняют, и я считаю наше правительство лучшим на свете, потому что каждый делает у нас, что ему надлежит, что он должен и может. Все подчинено закону, начиная с королевской власти и церкви. :Если бы естественным состоянием человека была война, то люди бы перерезали друг друга: нас бы давно уже не было на свете: Война, следовательно, не является природным свойством человеческого рода. ::Что вы называете справедливым и несправедливым?То, что считает таковым весь мир. :Главное всегда одинаково. Покажите мне хоть одну страну, где считалось бы честным отнять у меня плоды моего труда, нарушить обещание, солгать с целью причинить вред, клеветать, убивать, отравлять, быть неблагодарным к своему благодетелю, избивать отца и мать, когда они подают вам еду. ::Естественный закон существует, и он состоит в том, чтобы не делать зла другому и не радоваться такому злу. ::Законы создаются только потому, что люди злы. Если бы лошади были послушны, их бы никогда не взнуздывали. :Могу вам сказать, что я не потерплю, чтобы меня взнуздывали не спросясь у меня, что я хочу взнуздывать себя сам и подавать голос, чтобы по крайней мере знать, кто вскочит мне на спину. ::Как вы себе представляете возникновение всех: форм правления, названия которых еле можно упомнить, монархической, деспотической, тиранической, олигархической, аристократической, демократической, анархической, теократической, диавольской и прочих, образовавшихся из смешения всех предыдущих?. :Я представляю себе прежде всего, что два немногочисленных соседних племени, состоящих каждое приблизительно из ста семейств, отделены друг от друга ручьем и обрабатывают достаточно хорошую почву. :Так как каждый индивид получил от природы одинаково две руки, две ноги и голову, то мне кажется немыслимым, чтобы обитатели этого маленького района не были сначала все равны между собой. И так как эти два племени отделены друг от друга ручьем, то мне кажется также немыслимым, чтобы они не были врагами, ибо, несомненно, должна была быть некоторая разница в их способе произносить одни и те же слова. Обитатели, жившие к югу от ручья, наверное, насмехались над теми, что жили к северу, а это отнюдь не прощается. :Положение остается равным, пока тот, кто считается самым ловким и сильным в северной деревне, не говорит своим сотоварищам: "Если вы последуете за мной и будете исполнять все, что я скажу, я сделаю вас хозяевами южной деревни". Он говорит с такой уверенностью, что добивается их одобрения. Он велит им запастись лучшим оружием, какого нет у враждебного племени. "До сих пор вы дрались при свете дня, — говорит он, — но на врагов надо нападать, когда они спят". Это кажется гениальной идеей северному муравейнику; он нападает ночью на южный муравейник, :после чего в победоносной деревушке неизбежно вспыхивают ссоры из-за раздела добычи. Вполне естественно, что ссорящиеся обращаются к начальнику, которого они избрали для своей героической экспедиции. И вот он стал уже военачальником и судьей. Изобретенное им искусство захватывать врасплох, грабить и убивать соседей посеяло страх на юге и почтение к нему на севере.Этот новый глава считается в стране великим человеком; привыкают ему повиноваться, а он еще больше привыкает повелевать. Я думаю, что таково вполне могло быть происхождение монархии. ::Я легко приспособился бы к демократическому строю. Я считаю, что неправ был тот философ, который говорил стороннику народного правительства: "Попробуй его сначала у себя дома, и ты очень скоро раскаешься". Да простит он мне, но дом и город вещи совершенно разные. Мой дом принадлежит мне, мои дети принадлежат мне, мои слуги, когда я плачу им, принадлежат мне; но по какому праву принадлежали бы мне мои сограждане? Все, у кого есть владения на данной территории, одинаково имеют право на поддержание порядка в пределах этой территории. Я люблю видеть, как свободные люди сами создают законы, под властью которых они живут, подобно тому как они создали свои жилища. :Быть свободным, знать только равных — вот истинная жизнь, естественная жизнь человека; всякая другая — лишь недостойная фальшь, скверная комедия, в которой один играет роль господина, а другой раба, один — паразита, другой — сводника. Вы должны признать, что люди могли утратить естественное состояние только по трусости и по глупости.Это ясно: потерять свободу может только тот, кто не умел ее защищать. Есть два способа потерять ее: когда глупцов обманывают жулики или когда слабых порабощают сильные. Рассказывают о каких-то побежденных, которым какие-то победители выкалывали один глаз; есть народы, которым выкололи оба глаза, как старым клячам, вертящим мельничный жернов. Я хочу сохранить свои глаза; я считаю, что в аристократическом государстве выкалывают один глаз, а в монархическом оба. :Хороший политик — тот, что играет честно и в конце концов выигрывает. Плохой политик — тот, что только передергивает карту и рано или поздно попадается на этом. ::Почему люди теперь все-таки немного лучше и немного менее несчастны, чем во времена Александра VI, Варфоломеевской ночи и Кромвеля?Потому что начинают мыслить, просвещаться и грамотно писать.Правильно: суеверие возбуждало бури, философия их успокаивает.Отрывки из произведений (1733-1756)я1Социально-политические воззрения Вольтера1. "Все люди, которых до сих пор открыли в самых диких и ужасных странах, живут обществами, как бобры, муравьи, пчелы и многие другие виды животных.Никогда не видели такой страны, где бы люди жили порознь, где самец соединялся бы с самкой только случайно и оставлял ее в следующий момент вследствие отвращения; где мать не признавала бы своих детей, после того как она их воспитала, и где бы люди жили без семьи и без всякого общества.Некоторые дурные шутники злоупотребили своим разумом до такой степени, что осмелились выдвинуть удивительный парадокс о том, что человек первоначально был создан для того, чтобы жить в одиночестве, и что общество извратило природу. Не скажут ли они также, что сельди в морях были первоначально созданы так, чтобы плавать поодиночке и что это верх испорченности, если они плавают косяками? Не скажут ли они еще, что журавли раньше летали по одному и что нарушением естественного права было их решение путешествовать стаями?У каждого животного есть свой инстинкт. Инстинкт человека, укрепленный разумом, влечет его к обществу, так же как к еде и питью. Потребность в обществе не только не развратила человека, но его портит, наоборот, удаление от общества. Тот, кто жил бы совершенно один, вскоре потерял бы способность мыслить и изъясняться. Он стал бы в тягость самому себе. Он дошел бы до того, что превратился в животное. Избыток бессильной гордыни, восстающей против гордыни других, может заставить меланхолическую душу бежать от людей. Именно тогда она портится. И она сама наказывет себя за это. Ее гордыня является для нее источником страданий. В одиночестве и тайной досаде терзает она себя за то, что презираема и забыта. Она ставит себя в самое ужасное рабство, надеясь быть свободной".2. "Я получил, сударь (Вольтер обращается к Руссо), вашу новую книгу против человеческого рода; благодарю вас за нее. Вы можете оплакивать людей, которым не говорите правду о них самих, но вы их не исправите. Нельзя более сильными красками обрисовать ужасы человеческого общества, от которого наше невежество и наша слабость надеются получить столько утешений. Никогда не было употреблено более ума на то, чтобы вселить в нас желание стать животными; хочется ходить на четвереньках, читая ваш труд. Однако вот уже более шестидесяти лет, как я потерял эту привычку и чувствую, что мне, к несчастью, невозможно вернуться к ней; я оставляю этот естественный способ передвижения тем, кто более достойны его, чем вы и я" (Вольтер — Руссо, 30 августа 1755).3. ":На нашей несчастной планете невозможно, чтобы люди, живя в обществе, не были разделены на два класса: богатых, которые повелевают, и бедных, которые им служат".4. "Все крестьяне не будут богаты, и не нужно, чтобы они были богаты. Необходимы люди, которые обладают только руками и доброй волей. Обойденные судьбой, они будут участвовать в благе других. Они будут свободны продавать свой труд тому, кто лучше заплатит. Эта свобода заменит им собственность. Их будет поддерживать прочная уверенность в справедливой заработной плате. Они с радостью вовлекут свои семьи в свой тяжелый, но полезный труд".5. "Английская нация — единственная в мире, которой удалось ограничить власть королей, сопротивляясь им, и которая после долгих усилий установила, наконец, это мудрое правление, где государь всемогущ, если он хочет творить добро, но руки которого связаны, если он замышляет зло; где вельможи величественны без наглости и вассалов и где народ участвует в управлении, не производя смуты".6. "Не верили, что государи чем-то обязаны философам. Однако верно, что этот философский дух, который охватил все состояния, кроме простонародья, много способствовал тому, чтобы внушить уважение к правам государей. Ссоры, которые некогда приводили к отлучениям, интердиктам, расколам, теперь не вызывают их. Если говорят, что народы были бы счастливы, имея государей-философов, то верно также, что государи были бы еще более счастливы, имея значительное число подданных-философов".7. "Суеверие — самый страшный враг человеческого рода. Когда оно властвует над государем, то мешает ему творить добро для своего народа; когда оно властвует над народом, то поднимает его против государя.На земле не было ни одного случая, когда бы философы выступили против законов государя. Не найдется столетия, в котором суеверие и религиозное воодушевление не явились бы причиной смут, внушающих ужас".8. "Величайшее счастье для государя и для государства, что есть много философов, которые запечатлевают эти максимы в головах людей.Философы, не имея никакого частного интереса, могут говорить только в пользу разума и общественного интереса. Философы всегда служат государю, уничтожая суеверие, которое является врагом монархов".9. "Подобно тому как самым большим физическим злом является смерть, так самым большим моральным злом является, конечно, война. Она влечет за собой все преступления, грабежи, опустошения, всевозможные виды смерти".10. "Растет новое поколение, которое ненавидит фанатизм. Наступит день, когда у руководства встанут философы. Готовится царство разума" (Вольтер — Даламберу, 1 марта 1764 г.).11. "Все, что я вижу, сеет семена революции, которая неизбежно произойдет и до удовольствия видеть которую я не доживу. Французы всегда запаздывают, но в конце концов они все же приходят к цели. Свет понемногу настолько распространился, что воссияет при первом же случае. Тогда произойдет изрядная кутерьма. Молодые люди поистине счастливы: они увидят прекрасные вещи" (Вольтер — Шовлену, 2 апреля 1764 г.). ШАРЛЬ МОНТЕСКЬЕО ДУХЕ ЗАКОНОВ (1748)я1Предисловие:Я начал с изучения людей и нашел, что все бесконечное разнообразие их законов и нравов не вызвано единственно произволом их фантазии.Я установил общие начала и увидел, что частные случаи как бы сами собой подчинялись им, что истории всех народов вытекали из них, как следствия, и всякий частный закон входил в связь с другим законом или становился в зависимость от другого, более общего закона. :О ЗАКОНАХ ВООБЩЕЗаконы, в самом обширном значении этого слова, суть необходимые отношения, вытекающие из природы вещей; в этом смысле все, что существует, имеет свои законы. :Мир разумных существ далеко еще не управляется с таким совершенством, как мир физический. :Причина этого в том, что отдельные разумные существа по своей природе ограничены и потому способны заблуждаться и что, с другой стороны, в природе их лежит стремление действовать по собственным побуждениям. Поэтому они не соблюдают своих первоначальных законов и даже тем законам, которые они создают сами для себя, они подчиняются не всегда.О ЗАКОНАХ ПРИРОДЫВсем: законам предшествуют законы природы. :Тот закон, который, запечатлев в нас идею Творца, влечет нас к нему, в ряду естественных законов занимает первое место по своей важности. :Мир является первым естественным законом человека.С чувством своей слабости человек соединяет ощущение своих нужд — отсюда стремление добывать пищу будет вторым естественным законом человека.:Влечение к сближению: — отсюда возникают отношения, основанные на взаимном упрашивании и составляющие третий естественный закон человека.Кроме чувств, которыми первоначально обладают люди, они доходят еще и до приобретения познаний; таким образом, у них есть вторая связь, которой нет у животных, а следовательно, и новый повод к сближению; отсюда — желание жить в обществе есть четвертый естественный закон человека.О ЗАКОНАХ ПОЛОЖИТЕЛЬНЫХСоединившись в общества, люди утрачивают сознание своей слабости; существовавшее между ними равенство исчезает, и между ними начинается война.Каждое отдельное общество приходит к сознанию своей силы; отсюда состояние войны между нациями. Отдельные лица в каждом обществе начинают ощущать свою силу и пытаются обратить в свою пользу главныые выгоды этого общества — отсюда война между отдельными лицами.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84

 прогулочная коляска cozy    
 Плитка фасадная Dual Gres Pietra 

Эта двоякая война побуждает установить законы между людьми.Рассматриваемые как жители планеты, величина которой делает необходимым существование на ней многих различных народов, люди имеют законы, определяющие отношения между этими народами: это — международное право. Рассматриваемые как существа, живущие в обществе, существование которого нуждается в охране, они имеют законы, определяющие отношения между правителями и управляемыми: это — право политическое. Есть у них еще законы, коими определяются отношения всех граждан между собою: это — право гражданское. Международное право, естественно, основывается на том принципе, согласно которому различные народы должны во время мира делать друг другу как можно более добра, а во время войны — насколько возможно менее зла, не нарушая при этом своих истинных интересов.Цель войны — победа, цель победы — завоевание, цель завоевания — сохранение. Из этого и предшествующих принципов должны проистекать все законы, образующие международное право.Кроме международного права, относящегося ко всем обществам, есть еще политическое право для каждого из них отдельно. Общество не может существовать без правительства. Соединение всех отдельных сил: образует то, что называется политическим (государственным) состоянием.Эта соединенная сила может быть отдана в руки или одному лицу или нескольким лицам: Наиболее сообразно с природой то правительство, особенные свойства которого наиболее соответствуют характеру народа, для которого оно установлено.Силы отдельных людей не могут объединиться, пока не пришли к единству их воли. Это последнее единство и есть то, что: называется гражданским состоянием.Закон, говоря вообще, есть разум человеческий, насколько он управляет народами земли; а законы политические и гражданские каждого народа должны быть не более как частными случаями приложения этого разума.Эти законы должны находиться в таком тесном соответствии со свойствами народы, для которого они установлены, что только в чрезвычайно редких случаях законы одного народа могут оказаться пригодными и для другого народа.Необходимо, чтобы законы соответствовали природе и принципам установленного или установляемого правительства, имеют ли они целью устройство его, — что есть дело законов политических, — или только поддержание его существования, — что есть дело гражданских законов.Они должны соответствовать физическим свойствам страны, ее климату:, качествам ее почвы, ее положению, ее величине, образу жизни ее народов:, степени свободы, допускаемой устройством государства, религии населения, его склонностям, богатству, численности, торговле, нравам и обычаям; наконец, они должны состоять в известном отношении друг к другу, к условиям своего происхождения, к целям законодателя и к порядку вещей, на котором они утверждаются: Все эти отношения, совокупность их, образует то, что называется Духом законов.:Я не отделяю политических законов от гражданских. :О ПРИРОДЕ ТРЕХ РАЗЛИЧНЫХ РОДОВ ПРАВЛЕНИЯЕсть три образа правления: республиканский, монархический и деспотический. Чтобы обнаружить их природу, :я предполагаю три определения: республиканское правление это — то, где верховная власть находится в руках или всего народа или части его; монархическое, где управляет один человек, но посредством установленных неизменных законов; между тем как в деспотическом все вне всяких законов и правил движется волей и произволом одного лица.Если в республике верховная власть принадлежит всему народу, то это демократия. Если верховная власть находится в руках части народа — это называется аристократией. ::Народ, обладающий верховной властью, должен делать сам все, что он в состоянии хорошо выполнить, а то, что он не может выполнить, он должен делать через посредство своих уполномоченных (министров).Но эти уполномоченные не будут таковыми, если они не назначены самим народом; поэтому основное начало этого вида правления требует, чтобы народ сам назначал от себя правителей, то есть должностных лиц государства.Народ не менее монархов и даже больше их, нуждается в руководительстве совета или сената. Но чтобы иметь к ним доверие, он должен сам избирать членов этих учреждений. :Как граждане почти всегда достаточно способны быть избирателями, но не имеют всех нужных качеств для того, чтобы быть избираемыми, так народ способен требовать отчета у лиц, заведующих его делами, но не способен заведовать этими делами сам.К основным законам демократии принадлежит и тот, в силу которого власть издавать законы должна принадлежать народу.В аристократии верховная власть находится в руках известного числа лиц. Эти лица издают законы и заставляют исполнять их; остальной же народ относится к ним так же, как в монархии подданные к своему государю. О ПРИНЦИПАХ ТРЕХ ВИДОВ ПРАВЛЕНИЯРазличие между природой правления и его принципом в том, что природа его есть то, что его делает таким, каково оно есть, а принцип — то, что управляет его деятельностью. Первая есть его особенный строй, а второй — человеческие страсти, которые двигают им.:Для утверждения и поддержания правительства монархического или деспотического не требуется большого запаса честности. Сила законов в одном и вечно подъятая длань государя в другом — все определяют и сдерживают. Но государство народное нуждается в добавочном двигателе; это есть добродетель.Добродетель, составляющая условие народного образа правления, нужна также и для аристократического. :Умеренность, которая основана на добродетели, есть: душа этих правлений.Как для республики нужна добродетель, а для монархии честь, так для деспотического правительства нужен страх. В добродетели оно не нуждается, а честь была бы для него опасна.О ЗАКОНАХ ВОСПИТАНИЯЧеловек прежде всего подлежит действию законов воспитания. И так как законы эти делают из нас граждан, то каждая семья должна быть управляема по образу великой семьи, обнимающей всех их. Если народ вообще живет каким-нибудь принципом, то и все его составные части, то есть семейства, будут тоже жить им. Законы воспитания поэтому должны быть различны для каждого вида правления. В монархиях их предметом будет честь; в республиках — добродетель; в деспотиях — страх. Ни одно правление не нуждается так в помощи воспитания, как правление республиканское. :Добродетель можно определить как любовь к законам и к отечеству. Эта любовь, требующая постоянного предпочтения общественного блага своему личному, лежит в основе всех частных добродетелей. Дело, следовательно, в том, чтобы водворить в республике эту любовь; ее-то и должно воспитание внушить детям. Но верное средство привить ее детям состоит в том, чтобы она была у отцов. ЗАКОНЫ, ПОСТАНОВЛЯЕМЫЕ ЗАКОНОДАТЕЛЕМ, ДОЛЖНЫ СООТВЕТСТВОВАТЬ ПРИНЦИПУ ОБРАЗА ПРАВЛЕНИЯ Любовь к республике в демократии есть любовь к демократии, а любовь к демократии есть любовь к равенству. Любовь к демократии есть, кроме того, любовь к умеренности. :Вполне истинно правило, что для развития любви к равенству и умеренности в республике нужно, чтобы они были там установлены законами. Всякое неравенство в демократии должно вытекать из природы демократии и из самого принципа равенства. :Ничто не удерживает так от безнравственности, как крайнее подчинение молодых людей старикам. Оно сдерживает и тех, и других; первых — посредством внушаемого им уважения к старцам, а последних — посредством уважения, внушаемого им к самим себе. Ничто не придает такой силы законам как крайнее подчинение граждан правителям. ВЛИЯНИЕ, ОКАЗЫВАЕМОЕ ПРИНЦИПАМИ РАЗЛИЧНЫХ ОБРАЗОВ ПРАВЛЕНИЯ НА ПРОСТОТУ ЗАКОНОВ ГРАЖДАНСКИХ И УГОЛОВНЫХ, НА ФОРМЫ СУДОПРОИЗВОДСТВА И ОПРЕДЕЛЕНИЕ НАКАЗАНИЙ Чем более правление приближается к республиканскому, тем определеннее и точнее становится способ отправления правосудия. :В государствах деспотических нет закона: там сам судья закон. В государствах монархических есть законы, и если они ясны, то судья руководится ими; а если нет, то он старается уразуметь дух их. Природа республиканского правления требует, чтобы судья не отступал от буквы закона. Там нельзя истолковывать закон во вред гражданину, когда дело идет о его имуществе, его чести или его жизни.Строгость в наказаниях более уместна в государствах деспотических, принцип которых страх, чем в монархиях и республиках, которые имеют своим двигателем честь и добродетель.В государствах умеренных любовь к отечеству, стыд, боязнь порицания заключают в себе обуздывающую силу, которая в состоянии удержать от многих преступлений. Быть уличенным в дурном поступке там будет самым большим наказанием за совершение этого поступка. Поэтому гражданским законам там легче исправлять людей, и они не нуждаются в особенной суровости.В этих государствах хороший законодатель будет менее заботиться о наказаниях за преступления, чем о предупреждении преступлений; он постарается не столько карать, сколько улучшать нравы.Китайские писатели постоянно замечали, что усиление казней в их империи всегда предвещало приближение революции. Причина этого явления в том, что казни увеличивались по мере того, как ослабевало действие на нравы.Опыт показал, что в странах, где наказания не жестоки, они производят на ум гражданина впечатление столь же сильное, как самые жестокие наказания в других странах.:Вникните в причины всякой распущенности, и вы увидите, что она происходит от безнаказанности преступлений, а не от слабости наказаний.Последуем природе, которая вместо бича дала человеку стыд, и пусть самая чувствительная часть наказания будет заключаться в позоре быть ему подвергнутым.Есть два рода испорченности: один, когда народ не соблюдает законов; другой, когда он развращается законами; недуг неизлечимый, ибо причина его в самом лекарстве.О ТОЧНОМ СООТВЕТСТВИИ МЕЖДУ НАКАЗАНИЕМ И ПРЕСТУПЛЕНИЕМНеобходимо, чтобы между наказаниями была взаимная гармония, так как лучше избежать большого преступления, чем меньшего; того, что более наносит ущерба обществу, чем того, что менее вредит ему.В Китае разбойников разрезывают на куски, а воров — нет: благодаря этому различию там воруют, но не убивают.:Вследствие того, что люди дурны, закон обязан считать их лучшими, чем они есть.О РАЗЛОЖЕНИИ ПРИНЦИПОВ ТРЕХ ВИДОВ ПРАВЛЕНИЯРазложение каждого правления почти всегда начинается с разложения принципов.Принцип демократии разлагается не только, когда утрачивается дух равенства, но также и тогда, когда он доводится до крайности, и каждый хочет быть равным тем, которых он избрал в свои правители. В таком случае народ, не выносящий им же самим создаваемых властей, хочет все делать сам: совещаться вместо сената, управлять вместо чиновников и судить вместо судей.Тогда уж в республике нет места для добродетели.:Чем значительнее будут казаться народу выгоды, извлекаемые им из своей свободы, тем ближе он будет к моменту, когда придется утратить ее. В среде его образуются мелкие тираны со всеми пороками одного большого. Вскоре все, что осталось от свободы, становится невыносимо тяжким; тогда возвышается один тиран, и народ теряет все, до самых выгод своей испорченности.Итак, демократия должна избегать двух крайностей: духа неравенства, который ведет ее к аристократии или правлению одного; и духа доведенного до крайности равенства, которое заканчивается деспотизмом одного, столь же неминуемо, как деспотизм одного заканчивается завоеванием.:Как небо далеко от земли, так дух истинного равенства далек от духа равенства, доведенного до крайности.В природном состоянии люди рождаются равными, но не могут удержаться в этом равенстве; общество отнимает его у них, и они вновь становятся равными лишь благодаря законам.Различие между правильной демократией и неправильной заключается в том, что в первой люди равны только как граждане, между тем как во второй они равны еще и как правители, как сенаторы, как отцы, как мужья и как господа.Естественное место для добродетели — рядом со свободой; но рядом с крайней свободой она бывает только тогда, когда уже находится рядом с рабством.Чтобы содержать своих правителей в постоянном подчинении законам, критяне придумали очень своеобразное средство: а именно восстание. Часть граждан возмущалась, обращала в бегство правителей и принимла их обратно под известным условием. Это считалось законным образом действия.У государства, не утратившего своих принципов, все почти законы хороши; "не жидкость в сосуде испортилась, а самый сосуд испорчен", — размышляя о богатствах, сказал Эпикур.О ЗАКОНАХ В ИХ ОТНОШЕНИИ К СИЛЕ ОБОРОНИТЕЛЬНОЙНебольшие республики погибают от внешего врага, а большие — от внутренней язвы.:Люди избрали: федеративную республику. Это общество обществ, составляющих новое общество, которое может увеличиваться присоединением к нему новых членов. :Это государство может разрушиться в одной своей стороне, не разрушаясь в другой; союз может разложиться, а члены его остаться независимыми государствами.О ЗАКОНАХ, УСТАНАВЛИВАЮЩИХ ПОЛИТИЧЕСКУЮ СВОБОДУ В ЕЕ ОТНОШЕНИИ К ГОСУДАРСТВЕННОМУ УСТРОЙСТВУЧто такое свобода? Свобода есть право делать все, что дозволено законами; и если бы гражданин мог делать то, что этими законами запрещается, то у него не было бы свободы, так как то же самое могли бы делать и прочие граждане.:Известно уже по вековому опыту, что всякий человек, обладающий властью, склонен злоупотреблять ею.Чтобы не было возможности злоупотреблять властью, необходим такой порядок вещей, при котором различные власти могли бы взаимно сдерживать друг друга.О ГОСУДАРСТВЕННОМ УСТРОЙСТВЕ АНГЛИИВ каждом государстве есть три рода власти: власть законодательная, власть исполнительная по предметам, входящим в область права международного, и власть исполнительная, по предметам, относящимся к области права гражданского. :Последняя власть носит название судебной. :Для гражданина политическая свобода есть то душевное спокойствие, которое коренится в убеждении каждого в своей безопасности; и чтобы обладать этой свободой, необходимо такое правление, при котором гражданин не мог бы бояться другого гражданина.Если власть законодательная и исполнительная будут соединены в одном лице или учреждении, то свободы при этом не будет, так как можно опасаться, что обладающий ими монарх или сенат станут создавать тиранические законы для того, чтобы так же тиранически применять их.Если (судебная власть) соединена с законодательной властью, то жизнь и свобода граждан окажутся во власти произвола: ибо судья будет законодателем. Если она соединена с исполнительной властью, то судья получает возможность стать угнетателем.Все погибло бы, если бы в одном и том же лице или учреждении, составленном из сановников или дворян, или из простых людей, были соединены эти три власти: создавать законы, приводить в исполнение общеобязательные постановления и судить преступления или тяжбы частных лиц.Из трех властей, о которых мы говорили, судебная в известном смысле как бы совсем не властья1.:Если в свободном государстве законодательная власть не должна иметь права останавливать власть исполнительную, то она имеет и должна иметь право рассмотреть, каким образом были приводимы в исполнение созданные ею законы. :Исполнительная власть: должна принимать участие в законодательстве своим правом отмены решений, без чего она скоро лишилась бы своих прерогатив. Но она равно погибнет и в том случае, когда законодательная власть стала бы принимать участие в отправлении исполнительной власти.О ЗАКОНАХ, КОТОРЫЕ УСТАНАВЛИВАЮТ ПОЛИТИЧЕСКУЮ СВОБОДУ В ЕЕ ОТНОШЕНИИ К ГРАЖДАНИНУПолитическая свобода :устанавливается: распределением трех властей, :в уверенности гражданина в своей безопасности:Свобода, по отношению к строю, устанавливается только законами и даже законами основными; но по отношению к гражданину она может явиться в силу известных нравов, обычаев, усвоенных примеров и при благоприятном влиянии некоторых гражданских законов. :Свобода политическая заключается в нашей безопасности или, по крайней мере, в нашей уверенности, что мы в безопасности.Эта безопасность всего более подвергается нападениям в уголовных процессах по обвинениям публичного и частного характера. Поэтому свобода гражданина зависит главным образом от доброкачественности уголовных законов.Свобода торжествует, когда кары, налагаемые уголовными законами, извлекаются ими из особенной природы преступлений. Здесь нет места произволу; наказание уже зависит не от каприза законодателя, но от существа дела, и оно перестает быть насилием человека над человеком.Есть четыре рода преступлений: к первому роду принадлежат преступления против религии; ко второму — преступления против нравов; к третьему — преступления против общественного спокойствия; к четвертому — преступления против безопасности граждан. Налагаемые за них наказания должны вытекать из природы каждого из этих родов.В государствах, наиболее дорожащих свободой, существуют законы, дозволяющие нарушить ее против одного, дабы сохранить ее для всех:О ЗАКОНАХ В ИХ ОТНОШЕНИЯХ К СВОЙСТВАМ КЛИМАТАЕсли справедливо, что характер ума и страсти сердца чрезвычайно различны в различных климатах, то законы должны соответствовать и различию этих страстей, и различию этих характеров. :О ЗАКОНАХ В ИХ ОТНОШЕНИИ К ОСНОВНЫМ НАЧАЛАМ, ОБРАЗУЮЩИМ ОБЩИЙ ДУХ, НРАВЫ И ОБЫЧАИ НАРОДАМногие вещи управляют людьми: климат, религия, законы, правила правления, примеры прошлого, нравы, обычаи, и как результат всего этого образуется общий дух народа.Чем более усиливается в народе действие одной из этих причин, тем более ослабляется действие прочих.Законодатель должен сообразовываться с духом народным, если он не противен принципам правления, так как лучше всего мы делаем лишь то, что делается нами свободно и в согласии с нашим природным гением.Оставьте нас такими, какими мы есть. Наши нескромные качества в соединении с нашим незлобием делают непригодными для нас законы, подавляющие в нас дух общительности.Чем более народы сообщаются друг с другом, тем легче они изменяют свои обычаи, так как тем чаще они видят друг друга и тем лучше замечают особенности отдельных лиц.:Законы являются особенными и точно определенными установлениями законодателя, а нравы и обычаи — установлениями народа вообще. Отсюда следует, что, желая изменить нравы и обычаи, не следует изменять их посредством законов: это показалось бы слишком тираническим; лучше изменять их посредством иных нравов и иных обычаев.Между законами и нравами есть то различие, что законы определяют более действия гражданина, а нравы — действия человека. :Обычаи рабского народа составляют часть его рабства; обычаи свободного народа составляют часть его свободы. :Законы должны благоприятствовать размножению населения.О СПОСОБЕ СОСТАВЛЕНИЯ ЗАКОНОВ:Дух умеренности должен быть духом законодателя. Благо политическое, как и благо нравственное, всегда находятся между двумя пределами:Что следует иметь в виду при составлении законов? :Слог их должен быть сжат. Слог законов должен быть прост. Решения прямые всегда доступнее пониманию решений изысканных. :Существенное условие — чтобы слова закона вызывали у всех людей одни и те же понятия.Если в законе были точным образом определены известные понятия, не следует более возвращаться к выражениям неясным.Законы не должны впадать в тонкости: они предназначаются для людей посредственных способностей и содержат в себе не искусство логики, а здравые понятия отца семейства. :Не следует делать изменений в законе без достаточного к тому основания.Когда приводится основание к закону, нужно чтобы основание это было достойно закона. ЖАН-ЖАК РУССОТРАКТАТЫОб Общественном договоре, или Принципы политического правая1Я хочу исследовать, возможен ли в гражданском состоянии какой-либо принцип управления, основанного на законах и надежного, если принимать людей такими, каковы они, а законы — такими, какими они могут быть. В этом исследовании я все время буду стараться сочетать то, что разрешает право, с тем, что предписывает выгода, так, чтобы не оказалось никакого расхождения между справедливостью и пользою.:Человек рождается свободным, но повсюду он в оковах. :Пока народ принужден повиноваться и повинуется, он поступает хорошо; но если народ, как только получает возможность сбросить с себя ярмо, сбрасывает его, — он поступает еще лучше; ибо, возвращая себе свободу по тому же праву, по какому ее у него похитили, он либо имеет все основания вернуть ее, либо же вовсе не было оснований ее у него отнимать. Но общественное состояние — это священное право, которое служит основанием для всех остальных прав. Это право, однако, не является естественным; следовательно, оно основывается на соглашениях. Надо выяснить, каковы эти соглашения. :Самое древнее из всех обществ и единственное естественное — это семья. :Семья — это, если угодно, прообраз политических обществ, правитель — это подобие отца, народ — детей, и все, рожденные равными и свободными, если отчуждают свою свободу, то лишь для своей же пользы. Вся разница в том, что в семье любовь отца к детям вознаграждает его за те заботы, которыми он их окружает, — в Государстве же наслаждение властью заменяет любовь, которой нет у правителя к своим подданным. :Самый сильный никогда не бывает настолько силен, чтобы оставаться постоянно повелителем, если он не превращает своей силы в право, а повиновения ему — в обязанность. Отсюда — право сильнейшего :его возводят в принцип. Но :сила не творит право и что люди обязаны повиноваться только властям законным.Раз ни один человек не имеет естественной власти над себе подобными и поскольку сила не создает никакого права, то, выходит, что основою любой законной власти среди людей могут быть только соглашения. :Слова рабство и право противоречат друг другу; они взаимно исключают друг друга.:У людей :нет иного средства самосохранения, как, объединившись с другими людьми, образовать сумму сил, способную преодолеть противодействие, подчинить эти силы одному движителю и заставить их действовать согласно. :Общественное соглашение: сводится к следующим положениям: Каждый из нас передает в общее достояние и ставит под высшее руководство общей воли свою личность и все свои силы, и в результате для нас всех вместе каждый член превращается в нераздельную часть целого. :Это Целое получает в результате такого акта свое единство, свое общее Я, свою жизнь и волю. Это лицо юридическое, образующееся следовательно в результате объединения всех других, некогда именовалось Гражданскою общиною, ныне же именуется Республикою, или Политическим организмом: его члены называют этот Политический организм Государством, когда он пассивен, Сувереном, когда он активен, Державою — при сопоставлении его с ему подобными. Что до членов ассоциации, то они в совокупности получают имя народа, а в отдельности называются гражданами как участвующие в верховной власти, и поданными как подчиняющиеся законам Государства.Из этой формулы видно, что акт ассоциации содержит взаимные обязательства всего народа и частных лиц и что каждый индивидуум, вступая, так сказать, в договор с самим собой, оказывается принявшим двоякое обязательство, именно: как член суверена в отношении частных лиц и как член Государства по отношению к суверену.:По Общественному договору человек теряет свою естественную свободу и неограниченное право на то, что его прельщает и чем он может завладеть; приобретает же он свободу гражданскую и право собственности на все то, чем обладает. :Надо точно различать естественную свободу, границами которой является лишь физическая сила индивидуума, и свободу гражданскую, которая ограничена общей волей::Государство является в отношении своих членов хозяином всего их имущества в силу Общественного договора, который в Государстве служит основою всех прав; но для других Держав Государство является таковым лишь по праву первой заимки, перешедшему к нему от отдельных лиц. :Община, принимая земли частных лиц, вовсе не отбирает у них эти земли, — она лишь обеспечивает этим лицам законное владение ими, превращая захват в подлинное право, а пользование в собственность.:Первоначальное соглашение не только не уничтожает естественное равенство людей, а, напротив, заменяет равенством как личностей и перед законом все то неравенство, которое внесла природа в их физическое естество; и хотя люди могут быть неравны по силе или способностям, они становятся все равными в результате соглашения и по праву.Первым и самым важным следствием из установленных выше принципов является то, что одна только общая воля может управлять силами Государства в соответствии с целью его установления, каковая есть общее благо.:Я утверждаю, следовательно, что суверенитет, который есть только осуществление общей воли, не может никогда отчуждаться и что суверен, который есть не что иное, как коллективное существо, может быть представляем только самим собой. Передаваться может власть, но никак не воля. :В силу той же причины, по которой суверенитет неотчуждаем, он неделим. :Но наши политики, не будучи в состоянии разделить суверенитет в принципе его, разделяют суверенитет в его проявлениях. Они разделяют его на силу и на волю, на власть законодательную и на власть исполнительную; на право облагать налогами, отправлять правосудие, вести войну. :Из предыдущего следует, что общая воля неизменно направлена прямо к одной цели и стремится всегда к пользе общества, но из этого не следует, что решения народа имеют всегда такое же верное направление. Люди всегда стремятся к благу, но не всегда видят, в чем оно, народ не подкупишь, но часто его обманывают: Предосторожности пригодны для того, чтобы просветить общую волю, дабы народ никогда не ошибался.:Подобно тому, как природа наделяет каждого человека неограниченной властью над всеми членами его тела, общественное соглашение дает Политическому организму неограниченную власть над всеми его членами, и вот эта власть, направляемая общей волей, носит, как я сказал, имя суверенитета. :Общественное соглашение устанавливает между гражданами такого рода равенство, при котором все они принимают на себя обязательства на одних и тех же условиях и все должны пользоваться одинаковыми правами. :Верховная власть, какой бы неограниченной, священной, неприкосновенной она ни была, не переступает и не может переступать границы общих соглашений, и что каждый человек может всецело распоряжаться тем, что ему эти соглашения предоставили из его имущества и его свободы; так что суверен никак не вправе наложить на одного из подданных большее бремя, чем на другого. Ибо тогда спор между ними приобретает частный характер и поэтому власть суверена здесь более не компетентна. :Общественный договор имеет своей целью сохранение договаривающихся. :В хорошо управляемом Государстве казней мало не потому, что часто даруют помилование, а потому, что здесь мало преступников; в Государстве, клонящемся к упадку, многочисленность преступлений делает их безнаказанными. :Общественным соглашением мы дали Политическому организму существование и жизнь; сейчас речь идет о том, чтобы при помощи законодательства сообщить ему движение и наделить волей. Всякая справедливость — от Бога, Он один — ее источник; но если бы мы умели получать ее с такой высоты, мы бы не нуждались ни в правительстве, ни в законах.:Когда весь народ выносит решение, касающееся всего народа, :тогда сущность того, о чем выносится решение, имеет общий характер так же, как и воля, выносящая это решение. Этот именно акт я и называю законом. :Раз в Законе должны сочетаться всеобщий характер воли и таковой же ее предмета, то все распоряжения, которые самовластно делает какой-либо частный человек, кем бы он ни был, никоим образом законами не являются. Даже то, что приказывает суверен по частному поводу, — это тоже не закон, а декрет; и не акт суверенитета, а акт магистратуры.Таким образом, я называю Республикою всякое Государство, управляемое посредством законов, каков бы ни был при этом образ управления им; ибо только тогда интерес общий правит Государством и общее благо означает нечто. Всякое Правление посредством законов есть республиканское:Для того, чтобы открыть наилучшие правила общежития, подобающие народам, нужен ум высокий, который видел бы все страсти людей и не испытывал ни одной из них; который не имел бы ничего общего с нашей природой, но знал ее в совершенстве; чье счастье не зависило бы от нас, но кто согласился бы все же заняться нашим счастьем; наконец, такой, который, уготовляя себе славу в отдаленном будущем, готов был бы трудиться в одном веке, а пожинать плоды в другом. Потребовались бы Боги, чтобы дать законы людям. :Законодатель — во всех отношениях человек необыкновенный в Государстве. :Это — должность особая и высшая, не имеющая ничего общего с властью человеческой. Ибо если тот, кто повелевает людьми, не должен властвовать над законами, то и тот, кто властвует над законами, также не должен повелевать людьми.Когда Ликург давал законы своему отечеству, он начал с того, что отрекся от царской власти. В большинстве греческих городов существовал обычай поручать составление законов чужестранцам. :Вот почему тот, кто составляет законы, не имеет, следовательно, или не должен иметь какой-либо власти их вводить; народ же не может, даже при желании, лишить себя этого непередаваемого права, ибо, согласно первоначальному соглашению, только общая воля налагает обязательства на частных лиц. :Юность — не детство. У народов, как и у людей, существует пора юности или, если хотите, зрелости, которой следует дождаться, прежде чем подчинять их законам. :Русские никогда не станут истинно цивилизованными, так как они подверглись цивилизации чересчур рано.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84

 забор манеж    
 плитка для пола atlas condord 6dpr porfido rosso 30 15х30 

Петр обладал талантами подражательными, у него не было подлинного гения, того, что творит и создает все из ничего. Кое-что из сделанного им было хорошо, большая часть была не к месту. Он понимал, что его народ был диким, но совершенно не понял, что он еще не созрел для уставов гражданского общества. :Он хотел сначала создать немцев, англичан, когда надо было начать с того, чтобы создавать русских. Он помешал своим подданным стать когда-нибудь тем, чем они могли бы стать, убедив их, что они были тем, чем они не являются.Подобно тому, как природа установила границы роста для хорошо сложенного человека, за пределами которых она создает уже лишь великанов или карликов, так и для наилучшего устройства Государства есть свои границы протяженности, которою оно может обладать. :Для всякого Политического организма есть свой максимум силы, который он не может превышать и от которого он, увеличиваясь в размерах, часто отдаляется. Чем более растягивается связь общественная, тем более она слабеет; и вообще Государство малое относительно сильнее большого.:Здоровое и прочное устройство — это первое, к чему следует стремиться; и должно больше рассчитывать на силу, порожденную хорошим образом правления, нежели на средства, даваемые большой территорией.Если попытаться определить, в чем именно состоит то наибольшее благо всех, которое должно быть целью всякой системы законов, то окажется, что оно сводится к двум главным вещам: свободе и равенству. К свободе — поскольку всякая зависимость от частного лица настолько же уменьшает силу Государства; к равенству, потому что свобода не может существовать без него. :Именно потому, что сила вещей всегда стремится уничтожить равенство, сила законов всегда и должна стремиться сохранить его.Чтобы упорядочить целое, или придать наилучшую форму государству, следует принять во внимание различные отношения. Во-первых, : — суверена к Государству. :Законы, управляющие этими отношениями, носят название политических законов и именуются также основными законами — не без известных причин, если эти законы мудрые.Второе отношение — это отношение членов между собой или же ко всему Организму. :Третий вид отношений между человеком и Законом, именно: между ослушанием и наказанием. А это отношение ведет к установлению уголовных законов, которые в сущности не столько представляют собой особый вид законов, сколько придают силу другим законам.К этим трем родам законов добавляется четвертый, наиболее важный из всех; эти законы запечатлены не в мраморе, не в бронзе, но в сердцах граждан; они-то и составляют подлинную сущность Государства; они изо дня в день приобретают новые силы; когда другие законы стареют или слабеют, они возвращают их к жизни или восполняют их, сохраняют народу дух его первых установлений и незаметно заменяют силою привычки силу власти. Я разумею нравы, обычаи и, особенно, мнение общественное. :Политические законы, составляющие форму Правления, есть единственный род законов. :У Политического организма — те же движители: в нем также различают силу и волю: эту последнюю под названием законодательной власти, первую — под названием власти исполнительной. Ничто в нем не делается или не должно делаться без их участия.Мы видели, что законодательная власть принадлежит народу и может принадлежать только ему. :Исполнительная власть, напротив, не может принадлежать всей массе народа как законодательнице или суверену, так как эта власть выражается лишь в актах частного характера, которые вообще не относятся к области Закона, ни, следовательно, к компетенции суверена:Что же такое Правительство? Посредствующий организм, установленный для сношений между подданными и сувереном, уполномоченный проводить в исполнение законы и поддерживать свободу как гражданскую, так и политическую.:Разные виды или формы Правительства различают по числу членов, которые их составляют:Суверен может, во-первых, вручить Правление всему народу или большей его части. :Этой форме Правления дают название демократии.Или же он может сосредоточить Правление в руках малого числа: и такая форма носит название аристократии.Наконец, он может сконцентрировать все правление в руках единственного: Эта форма наиболее обычна и называется монархией или королевским Правлением. :Из сочетания этих трех форм может возникнуть множество форм смешанных, из которых каждая способна дать новые, сочетаясь с простыми формами. :Собственно говоря, отдельные виды Правления в чистом виде не существуют. :Не всякая форма правления пригодна для всякой страны. :Правление, при котором народ уменьшается в числе и оскудевает, есть худшее. Счетчики, теперь дело за вами: считайте, измеряйте, сравнивайте.Политический организм, так же, как и организм человека, начинает умирать с самого своего рождения и несет в себе самом причины своего разрушения. Но и тот и другой могут иметь сложение более или менее крепкое и способное сохранить этот организм на более или менее длительный срок. Организм человека — это произведение природы; устройство Государства — это произведение искусства. От людей не зависит продление срока их жизни; от них зависит продлить жизнь Государства настолько, сколь еще возможно, дав ему наилучшее устройство, какое только оно может иметь.Чезаре БеккариаО преступлениях и наказаниях (1765)я1: IПРОИСХОЖДЕНИЕ НАКАЗАНИЙЗаконы являются условиями, на которых люди, до того независимые и жившие в одиночку, объединились в общество, утомясь от постоянной войны и свободы, бесполезной, потому что не обеспеченной. Они пожертвовали лишь долей своей свободы, чтобы зато спокойно и в безопасности наслаждаться остальной ее частью. Из суммы всех частиц свободы, пожертвованных на общее благо, составилась верховная власть нации и суверен стал законным их хранителем и управителем. Но недостаточно было создать такое хранилище свобод, нужно было охранить его от расхищения, так как каждый стремился не только взять обратно свою часть, но и захватить доли других. Потребовались чувственные побуждения, которые могли бы остановить деспотические устремления людей к ниспровержению законов общества и к возвращению первобытного хаоса. Этими чувственными побуждениями и являются наказания, установленные против нарушителей законов. Говорю чувственные побуждения, потому что, как показал опыт, массы не могут усвоить твердых правил поведения и избежать действия всемирного начала разложения, проявляющегося как в мире физическом, так и моральном, иначе как при помощи побуждений, которые, непосредственно поражая чувства и длительно запечатлеваясь в уме, уравновешивают силу впечатлений, порождаемых той или другой страстью, противоборствующей общему благу. Ни доводы разума, ни красноречие, ни даже величайшие истины не в силах надолго удержать от взрыва страсти, возбужденные живыми впечатлениями окружающего мира. IIПРАВО НАКАЗАНИЯВсякое наказание, не вытекающее из абсолютной необходимости, является, как говорит великий Монтескье, тираническим. Это положение может быть выражено более общим образом: всякое проявление власти человека над человеком, не вытекающее из абсолютной необходимости, является тираническим. Таким образом, вот на чем основывается право суверена карать за преступления: на необходимости защищать хранилище общего блага от посягательств отдельных лиц. И чем более священна и неприкосновенна безопасность, чем больше свободы сохраняет суверен за подданными, тем справедливее наказание. Заглянем в сердце человеческое, — в нем мы найдем те начала, на которых зиждется истинное право суверена наказывать за преступления, так как моральная политика только тогда может принести длительную пользу, если она будет основана на неизменных чувствах человека. Всякий закон, уклоняющийся от этого начала, всегда натолкнется на противодействие, которое в конце концов и одержит над ним верх. Так, самая малая, но постоянно действующая в каком-либо теле сила преодолевает наибольшее движение, извне сообщенное этому телу.Ни один человек не пожертвовал частью своей свободы единственно ради общего блага,- подобные химеры существуют только в романах. Напротив, всякий из нас желал бы, если бы это только было возможно, чтобы договоры связывали других, но не нас; всякий видит в себе центр земных отношений.Размножение рода человеческого, незначительное само по себе, но слишком превышающее те средства, которыми скудная и невозделываемая природа могла удовлетворить возраставшие потребности, объединила первых дикарей. В целях противодействия первым объединениям, по необходимости, образовались и другие, и таким образом в состоянии войны стали находиться уже не отдельные лица, а нации.Следовательно, только одна необходимость заставила людей уступить часть своей собственной свободы; отсюда очевидно, что всякий желал отдать в общее хранилище возможно меньшую долю ее,- ровно столько, сколько требовалось, чтобы обязать других оказывать ему защиту. Совокупность этих самых малых частиц свободы образует право наказания. Все, что сверх этого,- злоупотребление, а не правосудие, факт, но не право. Заметьте, что слово право не противоположно слову сила, первое является скорее видоизменением второго, а именно видоизменением наиболее полезным большинству. Под справедливостью я понимаю не что иное, как связь, необходимую для объединения частных интересов, без которой восстановилось бы прежнее внеобщественное состояние. Всякое наказание, не вызываемое необходимостью сохранить эту связь, несправедливо по своей природе. Не нужно связывать, далее, со словом справедливость идею о чем-то вещественном — вроде физической силы или какого-то существа. Справедливость — это просто понятие, но имеющее бесконечное влияние на счастье всех людей. Я не говорю здесь о той справедливости, которая исходит от бога и относится непосредственно к наказаниям и наградам в будущей жизни. IIIВЫВОДЫПервым выводом из указанных начал является положение, что только законы могут устанавливать наказания за преступления и что власть их издания может принадлежать только законодателю, как представителю всего общества, объединенного общественным договором. Никакой судья (являющийся только частью общества) не может, не нарушая справедливости, устанавливать наказания для других членов общества. Несправедливо и наказание, выходящее за пределы закона, так как оно явилось бы другим наказанием, не установленным законом. Поэтому ни под каким предлогом и ни по каким соображениям общественного блага судья не может повысить наказание, установленное законом за преступления.Второй вывод. Если каждый член общества связан с ним, то равным образом и общество связано с каждым из своих членов посредством договора, по самой своей природе налагающего обязательство на обе стороны. Наличие этого обязательства, связывающего одинаково и дворец и хижину, и самого знатного и самого убогого, доказывает, что в интересах всех соблюдать договоры, полезные для большинства. Нарушение хотя бы одного из них повело бы к утверждению анархии. Как представитель всего общества суверен может издавать только общие законы, обязывающие всех, но не может сам судить, нарушил ли кто общественный договор или нет, так как в таком случае нация разделилась бы на две части. Одна, представленная сувереном, стала бы утверждать, что договор нарушен, а другая — обвиняемый — отрицала бы это. Поэтому необходимо, чтобы кто-либо третий рассудил их, необходим судья, приговоры которого не подлежали бы обжалованию и заключались бы в простом утверждении или отрицании отдельных фактов.Третий вывод. Пусть будет доказано, что жестокость наказаний не противоречит непосредственно общему благу и не мешает предупреждению преступлений, но что она только бесполезна. И в таком случае эта жестокость была бы не только далека от плодотворных добродетелей, порождаемых просвещенным разумом, предпочитающим властвовать над свободными людьми, а не над стадом рабов, самая запуганность которых постоянно сочетается с жестокостью,- но была бы далека и от справедливости и от природы самого общественного договора. IVТОЛКОВАНИЕ ЗАКОНОВЧетвертый вывод. Власть толковать уголовные законы не может принадлежать судьям по одному тому, что они не законодатели. Законы не перешли к судьям от наших предков в качестве семейного предания или завещания, предоставляющего потомкам одну заботу — повиноваться. Судьи получают их от живого общества или от суверена, как его представителя, как хранителя наличной общей воли. Законы получены судьями не как обязательства, вытекающие из древнего соглашения. Такое соглашение, связывая несуществующие воли, было бы недействительно, низводя людей от общественного состояния к состоянию стада, оно было бы несправедливо. Законы получены как последствие молчаливого или явного общего соглашения живущих подданных с сувереном, как узы, необходимые, чтобы сдерживать и подавлять столкновения частных интересов. Вот на чем покоится физическая и действительная сила законов. кто же является законным их истолкователем? Суверен, т. е. хранитель наличной воли всех, или же судья, должность которого состоит только в том, чтобы исследовать: совершил ли тот или другой человек деяние, противное законам, или не совершил?По поводу каждого преступления судья должен построить правильное умозаключение. Большая посылка — общий закон, малая — деяние, противное или согласное с законом; заключение — свобода или наказание. Если судья по принуждению или по своей воле сделает, вместо одного, хотя бы только два умозаключения, то ни в чем нельзя быть уверенным.Нет ничего опаснее общепринятой аксиомы, что следует руководствоваться духом закона. Это все равно, что уничтожить плотину, сдерживающую бурный поток произвольных мнений. Для меня эта истина представляется доказанной. Умам обыденным, которых мелкие затруднения настоящей минуты поражают более, чем гибельные, но отдаленные последствия ложного начала, укоренившиеся в нации, она представляется парадоксом. Все наши знания, все наши идеи связаны между собой, и чем более они сложны, тем больше путей к ним и от них. У каждого человека своя точка зрения, у каждого в разное время она различна. Дух закона зависел бы, следовательно, от хорошей или дурной логики судьи, от хорошего или дурного его пищеварения, он зависел бы от силы его страстей, от его слабостей, от его отношения к потерпевшему и от всех малейших причин, изменяющих в непостоянном уме человека образ каждого предмета. Вот почему судьба гражданина решается не одинаково при прохождении дела через различные суды, а жизнь несчастных становится жертвой ложных умозаключений или минутных настроений судьи, принимающего за справедливое толкование шаткий вывод из смутных представлений, волновавших его ум. Вот почему один и тот же суд за одни и те же преступления в различное время назначает различные наказания: он руководствуется не словом закона, точным и неизменным, а допускает обманчивое непостоянство толкований.Невыгоды от строгого соблюдения буквы уголовного закона незначительны по сравнению с невыгодами, порождаемыми его толкованием. Неясные слова закона необходимо исправить, но это можно сделать легко и быстро. Зато строгое соблюдение буквы закона не допускает роковой свободы рассуждений, порождающих произвольные и корыстные споры. Когда Уложение содержит законы, подлежащие буквальному применению, и возлагает на суд единственно обязанность разобрать действия граждан и решить, соответствуют они писанному закону или нет, — когда правила о том, что справедливо и что не справедливо, чем должны руководствоваться все граждане — от самого непросвещенного до философа, — являются бесспорными, тогда подданные будут избавлены от мелкой тирании многих, тем более жестокой, чем ближе она к угнетаемым, тем более ужасной, что на смену ей может прийти лишь тирания одного, а жестокость одного деспота пропорциональна не силе его, а противодействию, которое он встречает. Тогда граждане обретут личную безопасность, что является справедливым, потому что ради этого люди соединились в общество, и полезным, потому что каждый может точно подсчитать неприятные последствия дурных своих поступков. Правда, граждане приобретают при этом известный дух независимости, но это не тот дух, что колеблет законы и вызывает неповиновение высшим властям. Они откажут в повиновении только тем, которые священным именем добродетели осмеливаются называть покорность их корыстным или прихотливым желаниям. Высказанные мною начала не понравятся, конечно, тем, которые, подвергаясь ударам тирании сверху, считают себя вправе переносить их на ниже себя стоящих. Мне пришлось бы всегда страшиться, если бы любовь к чтению была совместима с духом тирании. VТЕмНОТА ЗАКОНОВЕсли толкование законов зло, то злом, очевидно, является и темнота их, заставляющая прибегать к толкованию. Это зло достигнет крайних пределов, если законы написаны на чуждом народу языке, превращающем книгу законов из общего и публичного в частное и домашнее достояние и ставящем народ, лишенный возможности судить о границах его свободы и свободы отдельных граждан, в зависимость от немногих лиц. Что должны мы думать о людях, зная, что такой устарелый обычай продолжает существовать до сих пор в значительной части образованной и просвещенной Европы! Чем больше лиц, понимающих священное Уложение законов и хранящих его у себя, тем меньше будет преступлений: незнание и неточное представление о наказаниях, вне сомнения, усиливают красноречие страстей. : VIIIПОДРАЗДЕЛЕНИЕ ПРЕСТУПЛЕНИЙМы видели уже, что истинным мерилом преступлений является вред, наносимый ими обществу. Это одна из тех очевидных истин, для открытия которых не требуется ни квадрантов, ни телескопов и которые доступны любому среднему уму. Но по странному стечению обстоятельств такого рода истины всегда и у всех наций сознавались ясно только немногими мыслящими людьми. Азиатские воззрения, страсти, прикрытые авторитетом и властью, заглушили простые понятия, составлявшие, быть может, философию только что возникавших обществ. Этого удалось достигнуть большею частью незаметными средствами, частью воздействуя сильными впечатлениями на робкую доверчивость людей. Но просвещение настоящего века возвращает нас, по-видимому, к этим истинам, получающим тем большую силу, что они подкреплены геометрически точным исследованием, печальным опытом, повторявшимся тысячу раз, и самим противодействием, которое они встречали. Теперь следовало бы изучить и установить различие между всеми родами преступлений и их наказанием. Но изменяющаяся в зависимости от времени и места природа их заставила бы войти в бесконечные и утомительные подробности. Я ограничусь разъяснением основных начал, указанием наиболее вредных и распространенных заблуждений. Этого будет достаточно, чтобы удержать от ошибок и тех, которые из дурно понятой любви к свободе хотели бы ввести анархию, и тех, которые предпочли бы подчинить жизнь людей однообразию монастырских правил.Некоторые преступления разрушают непосредственно само общество или вызывают гибель того, кто является его представителем, другие нарушают личную безопасность граждан, посягая на их жизнь, имущество и честь, третьи являются действиями, кяоторые противоречат тому, что ввиду общественного блага закон предписывает каждому гражданину делать или не делать. Наиболее вредными, а потому и наиболее тяжкими, являются первые преступления, именуемые оскорблением величества. Только невежество и тирания, смешивая и слова и самые ясные понятия, могут применять это название, а следовательно, и самое тяжкое наказание, к преступлениям совсем другого рода, делая таким образом людей, как и в тысяче других случаев, жертвою одного слова. Всякое преступление, хотя бы и направленное против частных лиц, приносит вред обществу, но не всякое преступление направлено непосредственно на разрушение общества. Проявлению как физических, так и моральных действий поставлены, подобно всем движениям природы, пределы, различно обусловленные и временем и пространством. Только придирчивое толкование, являющееся обычной философией рабства, может поэтому смешивать то, что сама вечная истина навсегда разграничила. За этими преступлениями следуют преступления против безопасности частных лиц. Так как эта безопасность и явилась главной целью каждого законного объединения, то нарушение права на безопасность, приобретенного каждым гражданином, должно влечь за собой одно из наиболее значительных, установленных законом наказаний.Мнение, что каждый гражданин вправе делать все, что не противно законам, не опасаясь никаких последствий, кроме тех, которые могут быть порождены самим действием, является политическим догматом, в который народы должны верить и который высшие власти должны исповедовать путем ненарушимого соблюдения законов. Это священный догмат, без которого не может существовать законное общество, справедливое вознаграждение — за принесенную в жертву свободу по отношению ко всей природе, присущую всем существам, одаренным чувствами, и находящую предел только в своих собственных силах. Этот догмат создает в людях дух свободный и сильный, ум — просвещенный, порождает в них добродетель мужества, а не податливого благоразумия, достойного только тех, кто способен переносить жалкую и необеспеченную жизнь. Посягательства на безопасность и свободу граждан являются поэтому одними из важнейших преступлений. К ним относятся убийства и кражи, совершаемые не только плебеями, но и вельможами и власть имущими, так как их пример, оказывая сильное влияние на многих, разрушает в подданных понятия о справедливости и долге и устанавливает вместо них право сильного, одинаково опасное как для тех, кто им пользуется, так и для тех, кто от него страдает. : XIIЦЕЛЬ НАКАЗАНИЙПростое рассмотрение изложенных до сих пор истин с очевидностью показывает, что цель наказаний заключается не в истязании и мучении человека и не в том, чтобы сделать несуществующим уже совершенное преступление. Может ли политическое тело, которое не только само не руководствуется страстями, но умеряет страсти частных лиц, может ли оно давать приют такой бесполезной жестокости, орудию злобы и фанатизма и слабых тиранов? Разве могут стоны несчастного сделать не бывшим то, что совершено в прошлом? Следовательно, цель наказания заключается только в том, чтобы воспрепятствовать виновному вновь нанести вред обществу и удержать других от совершения того же. Поэтому следует употреблять только такие наказания, которые при сохранении соразмерности с преступлениями производили бы наиболее сильное и наиболее длительное впечатление на душу людей и были бы наименее мучительными для тела преступника: XXVIIIО СМЕРТНОЙ КАЗНИЭта бесцельная расточительность наказаний, никогда не делавшая людей лучшими, побудила меня исследовать, является ли смертная казнь действительно полезной и справедливой в хорошо устроенном правлении. Что это за право убивать себе подобных, присвоенное людьми? Оно несомненно не является тем правом, на котором основаны верховная власть и законы. Они не что иное, как сумма самых малых частиц личной свободы каждого, они представляют общую волю, являющуюся объединением всех отдельных воль. Но кто захотел бы предоставить другим распоряжаться его жизнью? Возможно ли, чтобы, жертвуя самой малой частицей своей свободы, тем самым приносили в жертву величайшее из всех благ — жизнь? Но если бы это и было так, то как это согласовать с тем, что человек не вправе сам лишить себя жизни? А он должен был иметь это право, если мог передать его другому лицу или целому обществу.Следовательно, смертная казнь не может, как я показал, быть правом и не является поэтому таковым. Она является войной нации с гражданином, считающей необходимым или полезным уничтожить его жизнь. Но если я докажу, что эта смерть ни полезна, ни необходима, то я выиграю дело человечества.Смерть гражданина может считаться необходимой по двум только причинам: во-первых, когда, даже лишенный свободы, он обладает такими связями и таким могуществом, что это угрожает безопасности нации и его существование может вызвать переворот, опасный для установленного образа правления. Следовательно, смерть гражданина является необходимой, когда нация возвращает или теряет свою свободу, или во время анархии, когда беспорядок заменяет законы. Но при спокойном господстве законов, при таком образе правления, который соответствует желаниям всей нации, который и во вне и внутри опирается на силу и на общественное мнение, имеющее быть может большее значение, чем сама сила, там, где власть принадлежит только истинному суверену, где богатством покупаются только удовольствия, а не полномочия, — я не вижу никакой необходимости уничтожать гражданина, если только смерть его не будет действительным и единственным средством удержать других от совершения преступления. Вот второе основание, по которому смертная казнь может считаться справедливой и необходимой.Если опыт всех веков, в течение которых высшее наказание никогда не останавливало людей, решившихся посягнуть на общество, — если пример римских граждан и двадцать лет царствования императрицы Московии — Елизаветы, подавшей отцам народов знаменитый пример, равный по меньшей мере многим победам, купленным кровью сынов отечества, — не убедят людей, для которых язык разума всегда подозрителен, а действителен только язык власти, — то достаточно будет обратиться к природе человека, чтобы почувствовать истину моих утверждений.Не суровость, а продолжительность наказания производит наибольшее влияние на душу человека, потому что на чувства наши легче и устойчивее воздействуют более слабые, но повторяющиеся впечатления, чем сильные, но быстро преходящие потрясения. Привычке подвластны все существа, одаренные чувствами. И подобно тому, как в силу привычки человек говорит, ходит и действует, так и нравственные идеи закрепляются в душе только благодаря длительным и повторяющимся впечатлениям. Наиболее крепкой уздой, сдерживающей от преступлений, является не ужасное, но мимолетное зрелище казни злодея, а длительный и бедственный пример,я-якогда человек, лишенный свободы и превращенный в рабочее животное, своим трудом возмещает вред, нанесенный им обществу. Такое частое, а потому и действующее напоминание — я сам буду так долго влачить столь жалкое существование, если совершу подобное преступление, — гораздо сильнее, чем мысль о смерти, всегда представляющейся людям в туманном отдалении.Как ни сильно впечатление, производимое смертной казнью, оно подлежит быстрому забвению, свойственному человеку даже в наиболее важных делах, в особенности под влиянием страстей. Общее правило: сильные страсти овладевают людьми, но не надолго, и могут поэтому обыкновенных людей превратить и в изнеженных персов и в спартанцев. Но при свободном и спокойном правлении впечатления скорее должны быть более частыми, чем сильными.Смертная казнь для большинства является зрелищем, у некоторых она вызывает чувство сострадания, смешанное с негодованием. Оба эти чувства больше занимают душу зрителей, чем спасительный ужас, на который рассчитывает закон. Но при умеренных и длящихся наказаниях господствует последнее чувство, так как оно является единственным. Предел, который законодатель должен поставить суровости наказания, по-видимому, находится там, где сострадание начинает преобладать над всеми другими чувствами зрителей казни, совершаемой скорее для них, чем для преступника.Чтобы быть справедливым, наказание не должно превышать меру строгости, достаточную для удержания людей от преступлений. Нет такого человека, который обдуманно согласился бы на полную и вечную потерю своей свободы,- какие бы выгоды ни сулило ему преступление. Пожизненное рабство, заменяющее смертную казнь, явилось бы поэтому достаточно суровым наказанием, чтобы удержать от преступления и самого решительного человека. :Знаю, что способность выражать свои чувства является искусством, которое дается только воспитанием. Но если разбойник и не в состоянии хорошо выразить правила своего поведения, из этого не следует, чтобы он ими не руководствовался. — Что это за законы, которые я должен уважать и которые целой пропастью отделяют меня от богатого? Он отказывается подать мне грош, который я у него прошу, и оправдывает себя тем, что посылает меня на работу, которой сам не знает. Кто создал эти законы? Сильные и богатые, которые никогда не удостоили своим посещением печальную хижину бедняка, которым никогда не приходилось делить кусок заплесневелого хлеба под крик ни в чем неповинных голодных детей и слезы жены. Порвем эти узы, гибельные для большинства и выгодные немногим праздным тиранам. Поразим несправедливость в самых ее корнях. Я возвращусь в состояние естественной независимости, буду жить свободным и счастливым, пользуясь плодами своей храбрости и ловкости. Наступит, быть может, день скорби и раскаяния, но это не будет долго продолжаться, и одним днем мучений я расплачусь за многие годы свободы и наслаждения. Став предводителем немногих, я исправлю ошибки судьбы, и тираны будут бледнеть и дрожать перед тем, кого они в оскорбительном высокомерии считали ниже своих лошадей, ниже своих собак. Злодей, употребляющий все во зло, вспомнит тут и религию. Предоставляя ему легкую возможность покаяния и почти несомненное вечное блаженство, она намного ослабляет ужас последней трагедии. :Смертная казнь не может быть полезна, потому что она подает людям пример жестокости. Если страсти или необходимость воевать научили проливать человеческую кровь, то законы, задача которых смягчать нравы людей, не должны были бы подавать лишний пример жестокости, тем более печальный, что убийство в силу закона совершается хладнокровно и с соблюдением формальностей.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84

 колыбельки для малышей купить    
 Керамическая плитка Ege Seramik 

Мне кажется нелепым, что законы, которые являются выражением общей воли, которые запрещают и карают убийство, сами совершают его и для отвращения граждан от убийства сами предписывают совершать его публично. Какие законы являются истинными и наиболее полезными? Те договоры и те условия, которые каждый готов был бы соблюдать и предлагать в то время, когда смолкает голос частного интереса. Которому всегда повинуются, или же когда последний сочетается с общественным интересом. Какие чувства внушает к себе смертная казнь? Мы познаем их в той враждебности и презрении, с которым каждый смотрит на палача. А ведь палач — только невинный исполнитель общественной воли, добрый гражданин, содействующий общему благу, необходимое орудие общественной безопасности внутри страны, подобно доблестным солдатам, охраняющим ее во вне. В чем источник этого противоречия? И почему неискоренимо в людях к стыду разума это чувство? Потому что в той сокровеннейшей части души, в которой более чем где-либо живы еще начала первобытной природы, люди всегда сохраняли веру, что над их собственной жизнью никто не властен, за исключением той необходимости, которая своим железным скипетром управляет вселенной.Что должны думать люди, видя, как мудрые власти и величественные жрецы правосудия с равнодушным спокойствием заставляют преступника медленно шествовать на место казни? Что они должны думать, видя, как несчастный содрогается в последнем ужасе, ожидая рокового удара, а судья с бесчувственной холодностью, а может быть и с тайной радостью от сознания своей власти, удаляется наслаждаться удовольствиями и приятностями жизни? Увы, скажут они, эти законы служат только для прикрытия насилия. Обдуманные и жестокие обрядности, являющиеся только условным языком, помогают с большей безопасностью уничтожать нас, принося в жертву ненасытному идолу деспотизма. :Счастливо было бы человечество, если бы впервые для него законы издавались теперь, когда мы видим восседающими на престолах Европы благодетельных монархов, покровительствующих мирным добродетелям, наукам и искусствам, отцов своего народа, увенчанных граждан. Умножение их власти составляет счастье подданных, устраняя деспотизм, тем более жестокий, чем менее в себе он уверен, подавляющий пожелания народа, всегда чистосердечные и всегда плодотворные, когда они смогут дойти до престола. Если — замечу — они и оставляют в силе обветшалые законы, то это происходит от того, что бесконечно трудно удалить ставшую почтенной вековую ржавчину заблуждений. Вот почему просвещенные граждане должны еще более желать постоянного усиления их власти. : ХLIКАК ПРЕДУПРЕЖДАТЬ ПРЕСТУПЛЕНИЯЛучше предупреждать преступления, чем наказывать. В этом — главная цель всякого хорошего законодательства, которое является искусством вести людей к возможно большему счастью или к возможно меньшему несчастью, если говорить об общем итоге добра и зла в жизни. Но употреблявшиеся до сих пор средства по большей части были неверными и противоречащими поставленной цели. Невозможно привести беспокойную деятельность людей к геометрическому порядку, исключающему неправильность и запутанность. Подобно тому, как неизменные и простейшие законы природы не препятствуют нарушению движения планет, так и человеческие законы не смогут — при бесконечных и самых противоположных силах притяжения, наслаждения и печали — предупредить столкновения и нарушения порядка. И, однако, именно эта нелепая мечта присуща ограниченным людям, когда они получают власть в свои руки. Запрещать множество безразличных действий не значит предупреждать преступления, которые ими и не могут быть рождены, а значит создавать из этих действий новые преступления, значит определять по своему желанию добродетель и порок, которые провозглашаются вечными и непоколебимыми. До чего были бы мы доведены, если бы было необходимо запретить нам все, что может привести к преступлению? Нужно было бы лишить человека возможности пользоваться своими чувствами. На одно побуждение, толкающее людей к совершению действительного преступления, приходятся тысячи, толкающие их к совершению тех безразличных действий, которые в дурных законах называются преступлениями. Таким образом, если вероятность преступлений пропорциональна числу побуждений, то расширение круга преступлений увеличивает вероятность их совершения. Большая часть законов — не что иное, как привилегии, т. е. подать, наложенная на всех в пользу немногих.Хотите предупредить преступления? Сделайте так, чтобы законы были ясными, простыми, чтобы вся сила нации была сосредоточена на их защите и чтобы ни одна часть этой силы не направлялась на их уничтожение. Сделайте так, чтобы законы меньше покровительствовали сословиям, чем самим людям. Сделайте так, чтобы люди боялись их и только их. Страх перед законами благодетелен, но страх человека перед человеком гибелен и порождает преступления. Порабощенные люди всегда более сластолюбивы, распутны и жестоки, чем свободные люди. Эти думают о науках, об интересах нации, видят великое и подражают ему. Те, довольные настоящим, стараются забыть свое унизительное положение в шумном беспутстве. Для них, привыкших к неопределенности исхода всех событий, исход их преступлений представляется загадочным, что еще более благоприятствует страстям, вызывающим преступления. В нации, склонной под влиянием климата к лени, неопределенность законов поддерживает и усиливает лень и глупость. Силы нации, склонной к наслаждениям, но деятельной, благодаря таким законам растрачиваются на мелкие козни и плутни, сеющие во всех сердцах недоверие, обращающие измену и притворство в основу мудрости. В нации сильной и мужественной такие законы будут в конце концов уничтожены, но только после многих колебаний от свободы к рабству и от рабства к свободе. ХLIIО НАУКАХХотите предупредить преступления? Сделайте так, чтобы просвещение шло рука об руку со свободой. Зло, порождаемое знаниями, находится в обратном отношении к их распространенности, а добро — в прямом. Невежественный народ преклоняется перед ловким обманщиком, который никогда не бывает обыкновенным человеком, а просвещенный народ освистывает его. XLIIIВЛАСТИДругое средство предупреждения преступлений заключается в том, чтобы коллегия, являющаяся исполнителем законов, была больше заинтересована в их соблюдении, чем в нарушении. Чем значительнее число членов ее, тем меньше опасность злоупотребления законами, потому что труднее подкупить лиц, наблюдающих друг за другом, и они тем меньше заинтересованы в усилении своей власти, чем меньшая доля ее приходится на каждого, в особенности по сравнению с опасностью предприятия. Если суверен, придавая властям внешнюю пышность, допуская суровые указы, запрещая как справедливые, так и несправедливые жалобы со стороны считающих себя угнетенными, приучит подданных больше бояться властей, чем законов, то от этого больше выиграют власти, чем личная и общественная безопасность. ХLIVНАГРАДЫДругое средство предупреждения преступлений заключается в награждении добродетели. По этому вопросу я замечаю полное молчание в законах всех ныне существующих наций. Если награды, устанавливаемые академиями лицам, открывающим полезные истины, умножили и знания и хорошие книги, то разве награды, раздаваемые благодетельной рукой суверена, не умножат число добродетельных поступков? Монета чести всегда неисчерпаема и плодоносна в руках мудрого раздаятеля. ХLVВОСПИТАНИЕНаконец, самое верное, но и самое трудное средство предупреждения преступлений заключается в усовершенствовании воспитания,-вопрос слишком обширный, выходящий за поставленные мной пределы. Этот вопрос, смею также сказать, слишком тесно связан с природой правления, так что вплоть до самых отдаленных веков всеобщего счастья он останется бесплодным полем, изредка только обрабатываемым немногими мудрецами. Один великий человек, просвещающий человечество, его преследующее, изложил подробно главные правила воспитания, действительно полезного людям. Оно должно заключаться не в бесплодном множестве предметов, а в точном выборе их, оно должно знакомить в подлинниках, а не в копиях, с явлениями как моральными, так и физическими, которые случайно или намеренно являются перед неиспорченной душой юноши. Оно должно вести их к добродетели, пользуясь легкой дорогой чувств, оно должно отвращать их от зла не сбивчивым путем приказаний, за которыми следует лишь притворное и мимолетное послушание, а безошибочным путем убеждения в неизбежности вредных последствий. : Жан Поль Марат ПРОЕКТДЕКЛАРАЦИИ ПРАВ ЧЕЛОВЕКА И ГРАЖДАНИНА С ПОСЛЕДУЮЩИМ ПЛАНОМ СПРАВЕДЛИВОЙ, МУДРОЙ И СВОБОДНОЙ КОНСТИТУЦИИ (1789)я1 :Всякое политическое сообщество должно иметь целью утверждение прав своих членов. Чтобы суметь обеспечить эти права, необходимо их знать. Но знание это может быть приобретено лишь путем размышлений о взаимных связях между людьми, а также об их отношениях к другим людям, населяющим одновременно с ними земной шар.ПРАВА ЧЕЛОВЕКАКаждый человек при своем рождении несет в мир потребности, способность их обеспечить, способность к воспроизведению своего рода, постоянное желание быть счастливым и не знающее границ самолюбие; все это — повелительные чувства, с которыми связано само сохранение человеческого рода. В то же время они составляют обильный источник всяких споров, столкновений, насилий, оскорблений, убийств,я- одним словом, всех неурядиц, которые, как это может показаться, нарушают порядок, установленный природойя1, но которые в действительности нарушают лишь порядок в обществе.Права человека вытекают единственно из его потребностей. Первые всегда ощутимы, чего нельзя сказать о вторых. Чтобы установить их, их следует исследовать, а это столь затруднительно, что даже самые изощренные умы редко приходят в этой области к одним и тем же результатам. Попытаемся все же установить их.Вместе с жизнью человек получил и непреодолимое стремление сохранять ее, защищать, делать приятной; следовательно, он вправе предпринимать все для своей защиты и присваивать себе то, что необходимо для его питания, содержания, безопасности, счастья.Как только человек в состоянии обеспечивать свои потребности, природа обременяет его заботой о самосохранении и благополучии; следовательно, он вправе свободно располагать всеми своими способностями. Будучи, таким образом, полным господином во всех своих поступках, он пользуется неограниченной свободой. :Чтобы обеспечить сохранение своей жизни, человек вправе покуситься на собственность, на свободу, даже на жизнь себе подобных. Чтобы избавить себя от угнетения, он вправе подавлять, порабощать, убивать. Чтобы обеспечить себе счастье, он вправе предпринимать все, что только пожелает, и каков бы ни был ущерб, нанесенный им другим, он считается только с собственными интересами, уступая непреодолимой склонности, вложенной в его душу его творцом.Этим ограничиваются естественные правая1 человека, права неоспоримые, но равные для всех людей, какие бы различия природа ни установила между ними в области их способностей.УСТАНОВЛЕНИЕ ОБЩЕСТВОсобая любовь, которую каждый человек питает к самому себе, толкает его к тому, чтобы ради своего счастья приносить в жертву весь мир; но поскольку права человека ничем не ограничены и каждый человек располагает одинаковыми правами, то тем правом, которым он располагает для своей защиты, другой человек пользуется для нападения. Отсюда следует, что из свободного пользования своими правами по необходимости вытекают состояние войны и бесчисленные бедствия, ее сопровождающие: насилие, месть, угнетение, предательство, сражения, убийства, резня. Это — ужасные бедствия, которых люди стремились избежать, когда объединялись в сообщества. Для того же, чтобы достичь этого, необходимо было, чтобы каждый член сообщества взял на себя обязательство не наносить больше вреда другим, передоверил обществу свои права на личное возмездие, а также заботу о своей защите и охране; чтобы он отрекся от общего владения продуктами земли с тем, чтобы владеть известной частью их на правах частной собственности, и чтобы он пожертвовал некоторой частью преимуществ, связанных с естественной независимостью, ради пользования теми выгодами, что предоставляет общество.Мы, таким образом, пришли к общественному договору! :Каковы бы ни были обстоятельства, приведшие к общественному договору, если он заключен свободно, то единственной побудительной причиной, способной склонить членов сообщества к его заключению, является выгода: если договор справедлив, то единственной побудительной причиной является общая польза.Итак, законная цель всякого политического сообщества — благополучие его членов. Но поскольку каждый отдельный член мог бы зайти в своих притязаниях слишком далеко, именно обществуя1 надлежит устанавливать взаимные права всех граждан.Права эти ведут свое происхождение от естественных прав человека. Поскольку естественные права не ограничены и позволяют каждому человеку приносить в жертву ради собственных интересов интересы всех других людей, необходимо, чтобы все члены сообщества запретили себе на началах взаимности все то, что может привести сообщество к распаду, т.е. всякий акт насилия, злонамеренности, угнетения, личной мести, притеснения. Необходимо, чтобы члены сообщества разрешали свои спорные дела на основании законов; одним словом, чтобы они отказались от своих естественных прав с тем, чтобы пользоваться правами гражданскими.ПРАВА ГРАЖДАНИНАГражданские права каждого отдельно взятого человека представляют собой, в сущности, лишь его естественные права, уравновешенные правами других людей и введенные в определенные границы на случай столкновения с этими последними. Ограниченные подобным образом, они перестают быть опасными для общества и должны быть дороги всем его членам, поскольку обеспечивают их покой. Отсюда проистекает обязательство, налагаемое каждым членом на самого себя, уважать права других членов с тем, чтобы обеспечить себе возможность мирного пользования своими собственными. Таким образом, именно благодаря общественному договору естественные права приобретают священный характер.Поскольку люди располагают одинаковыми естественными правами, они должны сохранять равные права и соединяясь в общество. Гражданские права предусматривают личную безопасность, позволяющую не бояться никакого угнетения; личную свободу, позволяющую правильно пользоваться всеми своими физическими и нравственными способностями; собственность на различные блага, позволяющую спокойно наслаждаться всем, чем обладаешь.В мудро устроенном обществе члены государства должны в силу одинаковых прав, полученных ими от природы, пользоваться почти одинаковыми преимуществами. Я говорю почти, потому что вовсе не следует требовать осуществления строгого равенства, не способного существовать в обществе и несуществующего и в природе: поскольку небеса наделили различных людей различной степенью чувствительности, умственного развития, воображения, способности к труду, активности и силы, постольку неодинаковы и имеющиеся в их распоряжении средства для достижения своего благополучия и приобретения того, что это благополучие обеспечивает. Тем не менее не следует допускать никакого иного неравенства в состояниях, кроме неравенства, проистекающего от неодинаковости природных способностей, от умения лучше использовать свое время или же от стечения некоторых благоприятных обстоятельств. Закон должен даже предупреждать слишком большое неравенство состояний, устанавливая предел, какой они не должны переступать. Действительно, без установления известного соотношения между состояниями преимущества, извлекаемые из общественного договора тем, кто не имеет никакой собственности, сводятся почти что ни к чему. Каковы бы у него ни были заслуги, совершенно невозможно, чтобы он приобрел богатства и если у него не хватает гибкости, изворотливости, коварства, он всегда будет только прозябать. В то же время богатый будет пользоваться уважением, вниманием, благосклонностью, будет пользоваться всеми прелестями жизни, тогда как ему следует лишь пожелать, чтобы получить желаемое, и следует лишь приказать, чтобы добиться подчинения: бедняк знает о том, что он существует, только вследствие своих лишений, утомительного труда, страданий. За ним оставлены тяжелые работы; за ним оставлены низкие, отвратительные, нездоровые, опасные занятия; за ним оставлены тягостный труд, рабская зависимость, презрение. Сама свобода, утешающая нас в столь многих бедствиях, для него — ничто: слишком бедный для того, чтобы внушить зависть, он не знает счастья, состоящего в том, чтобы не испытывать произвола со стороны власти. Какая бы революция ни произошла в государстве, он нисколько не чувствует, что уменьшилась его зависимость, ибо он, как таковой, неизменно осужден на тягостный труд. Наконец, если ему и перепадет что-либо в связи с лучшим управлением, то это обычно выражается в том, что он платит немного меньше за тот черный хлеб, которым питается. :В обществе, где имущественное положение весьма неравно и где большинство самых крупных состояний почти всегда является плодом интриг, шарлатанства, благосклонности со стороны власти, недобросовестности, вымогательства, хищничества, те, кто утопает в роскоши, должны взять на себя заботу о покрытии потребностей тех, кто лишен самого необходимого.В том обществе, где отдельные привилегированные, проводя свои дни в безделье, пышности и удовольствиях, пользуются достоянием бедняка, вдовы и сироты, справедливость и мудрость одинаково требуют, чтобы по крайней мере часть этих благ шла, наконец, по своему назначению, путем разумного раздела имущества между неимущими гражданамия1я: ибо тот честный гражданин, которого общество оставляет в нужде и отчаянии, возвращается в естественное состояние и имеет право требовать с оружием в руках тех преимуществ, которых он не сумел добиться раньше, лишь для того, чтобы позднее добиться много больших. Всякая власть, которая этому противится, есть власть тираническая, а судья, который осуждает такого гражданина на смерть, — лишь подлый убийца.Наконец, каждый гражданин вправе требовать самого тщательного отправления правосудия и иметь самое лучшее правительство.О КОНСТИТУЦИИЗдесь уместно набросать план справедливой, мудрой и свободной конституциия2, и вполне понятно, что она должна быть выведена из самой природы вещей.Всякое общество образуется только в результате соглашения между его членами и существует только благодаря определенной организации. Организованное любым образом, оно именуется политическим корпусом, или государством, если к этому присоединяется понятие о стране, им занимаемой.О ПОЛИТИЧЕСКОМ КОРПУСЕПолитический корпус не может существовать, не обладая властью творить законы и заставлять их выполнять, властью блюсти свою безопасность и заботиться о своей защите; он не может существовать без определенных средств и доходов, достаточных для того, чтобы покрывать государственные расходы; но его можно считать хорошо организованным лишь постольку, поскольку он в состоянии обеспечивать права своих членов, отстаивать свою свободу и оборонять себя от покушений врага.Политический корпус может иметь различные формы правительственной власти; но та форма, которую ему придают, должна находиться в соответствии с размером государства.В большом государстве множественность дел требует самого быстрого их отправления, забота об его обороне также требует величайшей поспешности в исполнении приказов,- в этом случае форма правления должна быть, следовательно, монархической. Это — единственная форма правления, подходящая для Франции. Последняя получила эту форму правления в результате случайного стечения обстоятельств; но тем не менее сама протяженность королевства, его положение и развитие его сношений делают эту форму правления необходимой; поэтому-то ее и следовало бы придерживаться в силу многих весьма убедительных соображений, даже и в том случае, если бы характерные черты населяющих Францию народов позволяли иной выбор.Ограничимся же здесь тем, что дадим представление о хорошо устроенной монархии.Взятые вместе, члены государства являются подлинным сувереном; взятые каждый по отдельности, члены эти являются подданными.О СУВЕРЕНЕСуверен независим от всякой человеческой власти и пользуется безграничной свободой в силу той неограниченной свободы, которой природа наделила каждого человека.Будучи образован соединением своих членов, суверен может осуществлять свою суверенность лишь путем объединения всех их воль, только путем их голосования: исходящие от него акты власти именуются законами, а проявляемая им власть называется законодательной властью. Нация является, следовательно, подлинным законодателем государства.Для того чтобы сохранить свою суверенность, нация должна сохранять независимость. Поэтому самый созыв ее собраний, время и способ их созыва, их длительность и внутренний распорядок, способ постановки в них того или иного вопроса, способ собирания мнений и вынесения постановлений, а также образ действия при разработке законов, при их утверждении и обнародовании — все это должно целиком и полностью зависеть от самой нации. Передоверять другим заботу об упорядочении хотя бы одного из всех этих вопросов означало бы предоставить им возможность не только поработить, но и уничтожить нациюя1. Таким образом, полная независимость нации должна составлять первый основной закон государства. Пока законы принимаются единогласно, власть суверена ничем не ограничена, ибо в этом случае сам суверен находится в положении каждого из его отдельных членов, вольных поступать как им заблагорассудится.Когда законы принимаются большинством голосов, единственные преграды, сдерживающие верховную власть, это — права гражданина, которые она никогда не должна нарушать, хотя бы в силу того, что единственное ограничение свободы человека в обществе состоит в запрещении наносить ущерб другим. Поэтому-то права граждан еще более священны, чем основные законы государства.Поскольку суверен слагается из всех членов государства, он — безусловный властелин страны: по существу, ему одному принадлежит верховная власть и только от него одного исходят все проявления власти, все привилегии, все прерогативы. :Основными должны почитаться все те законы, которые определяют и упорядочивают право голосования как на выборах, так и при вынесении постановления общенационального характера.ПРЕДСТАВИТЕЛИ СУВЕРЕНАУ народа не может быть иных представителей, иных вождей, иных министров, иных должностных лиц, кроме тех, которых он сам себе назначаетя1. Избранные им, они не обладают правом ни замещать недостающих в их среде, ни приискивать себе заместителей. Власть, которую народ им доверил, — только простое, данное им на определенный срок поручение, а права, которые он им предоставляет,- лишь простые прерогативы. Прерогативы эти народ никогда не может передавать без оговорки, а еще менее — отчуждать, когда они относятся к какой-либо отрасли государственной власти. Все это именно в силу того, что народ никогда не должен слепо отдаваться своим представителям; в силу того, что он никогда не может ставить себе иной цели, кроме блага государства; в силу того, что осуществление всякой власти должно быть направлено к общему благу; в силу того, что поколение, предоставляющее эти прерогативы, не может распоряжаться правами поколений будущих.РАСПРЕДЕЛЕНИЕ РАЗЛИЧНЫХ ВИДОВ ВЛАСТИ ПОЛИТИЧЕСКОГО КОРПУСАОпределить с точностью границы этих различных видов власти — наиболее важный предмет деятельности законодателя. От него зависит общественная свобода. Если в этой области будет допущена ошибка, государю, чтобы уничтожить общественную свободу, останется лишь просто обратить против нее самой недостатки конституции и, захватывая постепенно различные отрасли управления, в конце концов объединить их все в своих руках.О ЗАКОНОДАТЕЛЬНОЙ ВЛАСТИЕсли народ в его совокупности является подлинным сувереном, то именно ему должно быть подчинено все.Если он сам не может осуществлять свою суверенную власть, он осуществляет ее при посредстве своих представителей.Власть эта состоит из двух отличающихся друг от друга, но нераздельных отраслей: создания законов и их утверждения; необходимо, следовательно, чтобы в государстве существовал Национальный сенат, носитель законодательной власти, средоточие власти, откуда все берет свое начало и где все находит свой конец.Безусловная и неограниченная суверенная власть может всегда принадлежать только совокупности всего народа, поскольку она является результатом общей воли и поскольку народ в его целом никогда не может желать себе зла и не в состоянии ни продавать, ни предавать себя. Что касается его представителей, то их власть должна всегда быть ограниченной; иначе, став безусловными властителями государства, они смогут по своему произволу лишить граждан их прав, подорвать основные законы государства, ниспровергнуть конституцию и привести народ к рабствуя1.Таким образом, огромным пороком конституции является предоставление представителям народа неограниченной власти: закон, ограничивающий ее, должен, следовательно, являться основным. Отсюда понятно, что следует думать о столь долго обсуждавшемся вопросе об обязательных наказах. Нация, действительно, вправе давать своим депутатам подобные наказы; но как только она раз навсегда оградит священный чертог законов от их покушений, будет уместным, чтобы она давала подобные наказы лишь в отношении существенных для общественного блага вопросов; в отношении же всего остального она должна полагаться на мудрость своих депутатов; во всяком случае она никогда не должна связывать их в отношении способа творить добро. Отсюда следует, что как только будет завершено создание конституции, исходящие от Национального сената общие предписания должны сначала в течение определенного периода иметь силу закона и становиться действительными законами лишь после того, как будут утверждены народом. Период же, в продолжение которого они должны будут носить обязательный характер до своего окончательного утверждения, а также способ, посредством которого постановления эти будут утверждаться, должны определяться основным законом государства.Хотя власть представителей народа точно ограничена, ничто не должно мешать их деятельности; поэтому порядок работы Собрания должен зависеть исключительно от них самих, равно как и способ предложения, разработки и обнародования законов.Важно, чтобы народ мог доверять честности своих представителей; поэтому он должен стремиться удостовериться в их добродетели.Чтобы добиться этого, важно суметь закрыть их сердца для любви к золоту, стремления к высоким постам и званиям и раскрыть их для любви к славе. :ОБ ИСПОЛНИТЕЛЬНОЙ ВЛАСТИНедостаточно еще, чтобы в государстве имелось собрание депутатов (соrps), вырабатывающее законы; необходимо также, чтобы существовало учреждение, призванное приводить их в исполнение. Необходимо также иметь и учреждение, призванное бдительно блюсти безопасность государства и заботиться о его защите. Из этих трех учреждений (соrps) первое является головой, а последнее — руками государства (политического общества).Виды власти, блюстителями которых они являются, никогда не должны находиться в одних руках, ибо в тот самый миг, когда одно из этих учреждений (соrps) объединит их, оно, будучи в состоянии подкрепить свою волю силой оружия, сможет начать издавать тиранические законы и тиранически принуждать исполнять их. В этом случае скоро исчезла бы всякая свобода. Это именно и случилось в Риме, Венеции, Англии, Испании, Франции и в большинстве других государств земного шара.Народы, сбросившие с себя ярмо, осознали опасность подобного порока конституции. Даже при том образе правления, который больше всего превозносили за свою мудрость, нашлись лишь весьма несовершенные средства, чтобы избежать этого порока. Стали разделять высшую власть на законодательную и исполнительную: первая была доверена представителям народа, вторая — правительству. :О ПРАВИТЕЛЬСТВЕУчреждение (соrps), облеченное исполнительной властью, имеющее предметом международное право, именуется правительством; оно включает государя, его советников, его министров, его должностных лиц. :О СУДЕБНОЙ ВЛАСТИОна никогда не будет осуществляться иначе, как только судами, установленными представителями нации, и правосудие будет ими отправляться только именем суверена.На судебную власть возлагаются две весьма различные обязанности: расследовать дела, связанные с нарушением законов, поддерживающих безопасность и спокойствие общества, или судить виновных; расследовать дела, связанные с нарушением законов, упорядочивающих частные отношения между гражданами, или разрешать их споры.Различие этих обязанностей требует, чтобы исполнение их поручали различным судам, из которых одни будут заниматься уголовными делами, другие — гражданскими.Законы представляют собой оплот права, невинности и свободы граждан; однако даже самые мудрые законы были бы бесполезными, если бы можно было уклоняться от подчинения им, толковать их различным образом и приписывать им то, что в них не содержится; и если бы обвиняемый или ответчик должны были опасаться невежества, пристрастности или продажности судей. Поэтому важно, чтобы законы были справедливыми, ясными, точными: чтобы они всегда толковались буквально; чтобы судьи были образованными и безупречными и чтобы судебное следствие было публичным.В особенности в делах уголовных тонкие обязанности судей требуют наличия острого ума, мудрости, безупречной честности; при их разрешении особенно важно принимать самые большие меры предосторожности против несправедливости судебных приговоров.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84

 хиллисы купить    
 плитка нефрит керамика каталог орхидея 

Пусть же обвиняемый будет иметь адвоката для своей защиты; пусть двери тюрьмы будут открыты для его родственников и для его друзей: пусть к нему не относятся, как к злодею, ранее, чем он будет изобличен в преступлении, и пусть судебное следствие по его делу ведется открыто, перед лицом земли и неба.Я не стану говорить здесь о том, что посещать судей с целью просить их о чем-либоя-ядеяние недозволенное, простого формального установления которого достаточно, чтобы обвиняемый проиграл свое дело: но говорить об этом значило бы предвосхищать то, что относится к гражданскому кодексу. Не стану я также указывать и на то, что весьма существенно, чтобы виновный никогда не мог рассчитывать на безнаказанность, и что одно и то же наказание должно ожидать всякого преступника: это значило бы предвосхищать относящееся к уголовному кодексу.Создавать суды, определять обязанности их членов и призывать к исполнению этих обязанностей — дело Национального сената. Но народу, или, вернее, муниципалитетам, надлежит производить выбор из числа выдвинутых кандидатов в судьи либо путем открытого, либо путем тайного голосования. Однако каким бы способом они его ни производили, пусть не считаются с различием в положении кандидатов и пусть только одни заслуги определяют выбор. Суды, следовательно, должны быть независимыми от государя, ибо, если бы последний сам назначал судей, они неизменно становились бы на его сторону. :Итак, законодатель должен опираться на силу для поддержания правосудия. Без этого он скоро превратился бы в пустой призрак. Да и к чему было бы ему следить за деятельностью носителей этой власти, если бы он был не в состоянии заставить их уважать законы? Как бы законодатель ни сопротивлялся их покушениям, они не считались бы с ним и предоставляли бы ему роптать. ::Министры и высшие должностные лица несут ответственность за свои поступки перед законодателем, но не он должен их судить. Законодатель являлся бы в этом случае одновременно и судьей и стороной. Необходимо поэтому, чтобы в государстве существовал Верховный трибунал, призванный карать министров за злоупотребления и недобросовестные действия, судей — за нарушения служебного долга, всех лиц, совершивших преступления, связанные с оскорблением нации, и всех вообще государственных преступников.Несправедливо осужденные граждане будут обращаться также к этому трибуналу с кассационными жалобами на приговоры, противоречащие закону.Но трибунал этот не должен заниматься расследованиями каких-либо частных преступлений. Для того чтобы он пользовался доверием народа, необходимо, чтобы он состоял из людей просвещенных, безупречных, ничем не связанных со двором, не принимающих никакого участия в делах управления: необходимо, чтобы сам народ намечал их голосами своих избирателей и чтобы он постоянно бдительно следил за ними.Законы, призванные охранять всех тех, кто находится под их властью, не всегда, однако, ограждают слабого от покушений со стороны сильного. Они даже редко карают за тяжкие оскорбления, нанесенные лицами, которые призваны как раз заставлять уважать законы.Нередко нарушение законов самими их блюстителями совершается в тиши. Нередко также нарушения эти направлены против несчастных, которые дают запугать себя угнетателям; против людей, не имеющих никакой опоры или находящихся в тюрьме.Если эти обездоленные не в состоянии добиться, чтобы их голос был услышан, необходимо, чтобы законодатель дал человеку благородному и смелому право и возможность быстро предавать гласности их жалобы. Именно вследствие этого, если бы свобода печати не составляла право каждого гражданина, ее необходимо было бы установить особым декретом. Но для того чтобы предотвратить распущенность, каждое сделанное в печати разоблачение должно быть подписано его автором. Итак, должны являться основными законами королевства те законы, которые запрещают организовывать суды, не утвержденные нацией: которые устанавливают независимость правительства и судов друг от друга, а также их зависимость от законодателя, которые определяют порядок проведения дознания, судебного разбирательства и наложения наказания в случае совершения государственных преступлений. :О МУНИЦИПАЛИТЕТАХКаждое хорошо организованное правительство требует создания отдельных магистратур с целью надзора за внутренним порядком в государстве, с одной стороны, и снабжения городов — с другой.Магистратуры эти требуют весьма различных познаний, и между ними нет ничего общего. Важно поэтому отделить их друг от друга и возложить их обязанности на два трибунала. На первый из них будет возложена забота о снабжении рынков, о надзоре за выставленными на продажу съестными припасами, об установлении таксы на предметы первой необходимости, о проверке весов и мер; на второй — забота о борьбе против нарушителей закона и возмутителей общественного спокойствия, о водворении спокойствия в случае мятежей, об улаживании мелких споров между гражданами и о наблюдении за чистотой на улицах и в домах.Подобные магистратуры могут быть только муниципальными; гражданам, следовательно, надлежит избрать из своей среды тех, кто заслуживает быть облеченным их полномочиямия1.Познания, каких они требуют, относятся к уголовному законодательству и хозяйственному управлению. Важно, чтобы кандидаты обладали квалификацией; но если наличие у них познаний должно иметь серьезное значение при их выборе, то все же только безукоризненная честность в конечном счете должна определять их выбор. :ОБЯЗАННОСТИ ГРАЖДАНИНАМы только что говорили о правах гражданина; поговорим об его обязанностях.В естественном состоянии у человека совсем нет никаких обязанностей, подлежащих исполнению; движимый единственно своими потребностями, он следует велениям своих наклонностей и своих страстей.В состоянии общественном дело обстоит иначе. Общественный договор — это взаимное обязательство между всеми членами государства: если человек желает, чтобы другие люди уважали его права, он должен в свою очередь уважать их собственные. Общественный договор является взаимным обязательством между обществом и каждым отдельным его членом: если человек хочет, чтобы общество оказывало ему помощь и защиту, он должен содействовать поддержанию порядка, который оно установило.Итак, всякий гражданин должен оказывать почтение суверену, подчиняться законам, уважать государя и должностных лиц, платить налоги государству, предоставлять помощь нуждающимся, должен поддерживать угнетенных, проявлять доброжелательство по отношению к своим соотечественникам и преданно служить отечеству. : Максимилиан РобеспьерО ПРИНЦИПАХ РЕВОЛЮЦИОННОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА (1793)я1Обстановка, в которой находилась Франция осенью 1793 г. в связи с войной и внутренней контрреволюцией, побудила Комитет общественного спасения поставить перед Конвентом вопрос о признании правительства революционным до наступления мира. В связи с этим Робеспьеру было поручено определить принципы и цели революционного правительства. Доклад на эту тему был прочитан Робеспьером в Национальном конвенте 25 декабря 1793 г. Предложения Робеспьера были единодушно одобрены Конвентом, который постановил издать доклад Робеспьера во всеобщее сведение.Граждане народные представители, успехи усыпляют слабые души; они поощряют души сильные.Предоставим Европе и истории превозносить тулонские чудесая1 и приготовим новые триумфы для свободы.Защитники Республики придерживаются правила Цезаря; они считают: не сделано ничего, пока остается еще что-то сделать. Нам остается еще достаточно опасностей, чтобы напрячь все наше усердие.Победить англичан и изменников — легкое дело для доблести наших республиканских солдат; есть предприятие не менее важное и более трудное: это — расстроить путем неослабной энергии вечные интриги всех врагов нашей свободы и дать торжествовать принципам, на которых должно покоиться общественное процветание.Таковы те главнейшие обязанности, которые вы возложили на свой Комитет общественного спасения.Мы расскажем сначала о принципах и необходимости революционного правительства; мы укажем затем причину, стремящуюся его парализовать при его возникновении.Теория революционного правительства так же нова, как и революция, ее породившая. Ее не нужно искать ни в книгах политических писателей, которые не предвидели этой революции, ни в законах тиранов, которые, довольствуясь злоупотреблением своей властью, мало заботятся о ее законности; поэтому для аристократии слова "революционное правительство" являются лишь предметом ужаса или клеветы, для тиранов — лишь позором, для многих людей — лишь загадкой. Эти слова нужно объяснять всем, для того чтобы приблизить, по крайней мере, добрых граждан к принципам общественной пользы.Функция правительства состоит в том, чтобы направлять моральные и физические силы нации к поставленной цели.Цель конституционного правительства — сохранить Республику; цель революционного правительства — основать ее.Революция — это война свободы против ее врагов; Конституция — это режим победоносной и мирной свободы.Революционное правительство нуждается в чрезвычайной деятельности именно потому, что оно находится в состоянии войны. Оно подчинено менее единообразным и строгим правилам потому, что обстоятельства, окружающие его, бурны и изменчивы, и особенно потому, что оно вынуждено беспрестанно прибегать к новым и быстродействующим средствам для устранения новых и серьезных опасностей.Конституционное правительство заботится главным образом о гражданской свободе; революционное же правительство — о свободе общественной. При конституционном строе почти достаточно защищать отдельных лиц от злоупотреблений общественной власти; при строе революционном сама общественная власть вынуждена защищаться от всех фракций, которые на нее нападают.Революционное правительство должно оказывать добрым гражданам всю полноту национальной защиты; врагам народа оно должно приносить лишь смерть.Этих понятий достаточно для объяснения происхождения и природы законов, которые мы называем революционными. Те, кто считают их произволом или тиранией, — тупоумные или злобные софисты, старающиеся спутать противоположности; они хотят подчинить одинаковому режиму мир и войну, здоровье и болезнь, или, вернее, они хотят только возрождения тирании и гибели отечества. Если они призывают к буквальному исполнению общеизвестных конституционных положений, то это делается лишь для того, чтобы безнаказанно нарушать их. Это — подлые убийцы, которые, желая без риска задушить республику в колыбели, стараются связать ее по рукам и ногам теми неясными правилами, которые сами они не соблюдают.Конституционный корабль выстроен не для того, чтобы всегда оставаться в верфи; но разве следовало спустить его в море в разгар бури и на произвол встречных ветров? Этого хотели тираны и рабы, противившиеся его постройке; но французский народ приказал вам ждать наступления спокойствия. Единодушное желание народа, заглушая вопли аристократии и федерализма, повелело вам освободить его прежде всего от всех врагов.Храмы созданы не для того, чтобы служить убежищем для богохульников, приходящих осквернять их, а Конституция — не для того, чтобы поощрять заговоры тиранов, стремящихся ее уничтожить.Если революционное правительство должно быть более энергично и свободно в своих действиях, чем обычное правительство, то разве оно становится от этого менее справедливым и законным? Нет. Оно опирается на самый священный из всех законов — спасение народа; на самое неоспоримое из всех прав — необходимость.У него также есть свои правила, заимствованные у справедливости и общественного порядка. У него нет ничего общего с анархией или беспорядком; напротив, его целью является подавить их для того, чтобы установить и упрочить царство законов. У него нет ничего общего с произволом. Оно должно руководствоваться не страстями отдельных лиц, а общественной пользой. Революционное правительство должно придерживаться обычных и общих принципов во всех тех случаях, когда они могут быть строго применены без нарушения общественной свободы. Мерилом его силы должна быть дерзость или вероломство заговорщиков. Чем грознее революционное правительство по отношению к злым, тем благосклоннее оно должно быть по отношению к добрым. Чем больше необходимых строгостей требуют от него окружающие обстоятельства, тем больше оно должно воздерживаться от применения тех мер, которые бесполезно стесняют свободу и нарушают частные интересы без всякой пользы для общества.Оно должно лавировать между двумя подводными камнями-слабостью и безрассудной отвагой, модерантизмом и эксцессами: тем модерантизмом, который походит на умеренность, как бессилие на целомудрие, и теми эксцессами, которые походят на энергию, как водянка на здоровье. :О ПРИНЦИПАХ ПОЛИТИЧЕСКОЙ МОРАЛИ (1794)я1:Пора ясно определить цель революции и установить предел, до которого мы хотим дойти, пора дать отчет себе самим и в препятствиях, которые еще отдаляют нас от нее, и в средствах, которые мы должны принять для ее достижения, — простая и важная мысль, которая, по-видимому, никогда не была замечена. О, каким образом подлое и продажное правительство посмело бы ее осуществить? Какой-нибудь король, надменный сенат, Цезарь, Кромвель должны прежде всего прикрыть свои планы религиозным покровом, войти в сделку со всеми пороками, польстить всем партиям, разгромить партию честных людей, подавить или обмануть народ для удовлетворения своего вероломного честолюбия.Какова цель, к которой мы стремимся? Мирное пользование свободой и равенством, царство той вечной справедливости, законы которой были запечатлены не на мраморе и камне, но в сердцах всех людей, даже в сердце забывающего их раба и отрицающего их тирана.Мы хотим такого порядка вещей, при котором все низкие и жестокие страсти были бы сдержанны, а все благотворные и благородные страсти пробуждались бы законами; такого порядка, при котором честолюбием было бы желание заслужить славу и послужить отечеству; при котором отличия возникают лишь из самого равенства, при котором гражданин подчинен должностному лицу, должностное лицо — народу, а народ — справедливости; при котором отечество обеспечивает благосостояние каждой личности, а каждая личность с гордостью наслаждается процветанием и славой отечества; при котором все души возвышаются от постоянного наплыва республиканских чувств и от потребности заслужить уважение великого народа; при котором искусства были бы украшением облагораживающей их свободы, торговля — источником общественного богатства, а не только чудовищным изобилием нескольких семей.Мы хотим заменить в нашей стране: эгоизм нравственностью, честь честностью, привычки принципами, приличия обязанностями, тиранию моды властью разума, презрение к несчастью презрением к пороку, наглость благородством, тщеславие величием души, любовь к деньгам любовью к славе, хороший тон хорошими людьми, интригу заслугой, остроумие дарованием, внешний блеск истиной, пресыщение сладострастия очарованием счастья, ничтожество знати величием человека, приятный, легкомысленный и несчастный народ благородным, могущественным, счастливым народом, то есть мы хотим заменить все пороки и все нелепые стороны монархии всеми добродетелями и чудесами Республики.Словом, мы хотим осуществить желания природы, свершить судьбы человечества, сдержать обещания философии, оправдать провидение за долгое царствование преступления и тирании. :Какое же правительство может осуществить все эти чудеса? Только демократическое или республиканское правительство: оба эти слова являются синонимами, несмотря на разницу в их обычном употреблении, ибо аристократия является не более республикой, чем монархия. Демократия — это не такое государство, где постоянно собранный народ самостоятельно регулирует все общественные дела; еще менее это государство, где сто тысяч народных фракций решали бы судьбу целого общества при помощи отдельных поспешных и противоречивых мер. Подобное правительство никогда не существовало, и оно могло бы существовать лишь для того, чтобы снова привести народ к деспотизму.Демократия — это такое государство, где суверенный народ, руководимый им же самим созданными законами, делает сам все то, что возможно, и при помощи своих представителей — все то, что он не может делать сам.В принципах же демократического правительства вы должны искать правила вашего политического поведения.Но для того чтобы создать и упрочить среди нас демократию, чтобы достигнуть мирного господства конституционных законов, нужно покончить с войной свободы против тирании и благополучно пройти сквозь бури революции — такова цель революционной системы, которую вы установили. Вы должны еще, следовательно, соразмерить ваше поведение с теми бурными событиями, которые происходят в республике, и план вашего управления должен вытекать из духа революционного правительства в соединении с общими принципами демократии.Какой же основной принцип демократического или народного правительства, то есть главнейшая пружина, которая поддерживает его и приводит в движение? Это — добродетель; я говорю об общественной добродетели, которая произвела столько чудес в Греции и Риме и которая должна произвести еще более удивительные чудеса в республиканской Франции; я говорю о той добродетели, которая является не чем иным, как любовью к отечеству и к его законам. Но так как сущность республики или демократии — равенство, то из этого следует, что любовь к отечеству необходимо включает в себя и любовь к равенству.Правда и то, что это возвышенное чувство предполагает предпочтение общественного интереса всем частным интересам; отсюда следует, что любовь к отечеству предполагает еще или порождает все добродетели; ибо чем иным являются они, как не силой души, которая делает человека способным к этим жертвам? И как, например, раб скупости или честолюбия мог бы принести свой кумир в жертву отечеству?Добродетель — не только душа демократии, но и существовать она может лишь при этой форме правления. При монархии я знаю только одну личность, которая может любить отечество и которая для этого даже не нуждается в добродетели. Это — монарх. Происходит это оттого, что из всех жителей своих государств монарх один имеет отечество. Разве он не суверен, по крайней мере, фактический. Разве он не занимает места народа? А что такое отечество, если не страна, где человек является гражданином и членом суверена?Вследствие того же принципа в аристократических государствах слово "отечество" имеет какое-то значение лишь для патрицианских семей, захвативших суверенитет.Демократия есть лишь там, где государство действительно является отечеством всех людей, которые входят в его состав, и может насчитывать столько же защитников, заинтересованных в его деле, сколько оно содержит граждан. Вот источник превосходства свободных народов над всеми другими. Если Афины и Спарта восторжествовали над тиранами Азии, а швейцарцы — над тиранами Испании и Австрии, то этому не нужно искать какой-либо другой причины.Но французы являются первым народом мира, который, призывая всех людей к равенству и к полноте гражданских прав, установил подлинную демократию; и это, по моему мнению, настоящая причина того, что все тираны, объединившиеся против Республики, будут побеждены. :Не о понятных выводах из принципа демократии следует подробно рассказывать; этот простой и плодотворный принцип сам заслуживает изложения.Республиканская добродетель может быть рассмотрена по отношению к народу и по отношению к правительству; она необходима и тому и другому. Когда одно лишь правительство лишено ее, то остается надежда на добродетель народа, но когда сам народ испорчен, то свобода уже потеряна.К счастью, вопреки аристократическим предрассудкам, добродетель свойственна народу. Нация поистине испорчена, когда, постепенно утратив свой характер и свою свободу, она переходит от демократии к аристократии или к монархии; это — смерть политического общества от дряхлости. :Но когда благодаря величайшим усилиям мужества и разума народ разбивает оковы деспотизма, чтобы поднести их свободе в качестве трофеев, когда благодаря силе своего нравственного склада он выходит, так сказать, из рук смерти, чтобы восстановить всю энергию молодости, когда, поочередно чувствительный и гордый, неустрашимый и покорный, он не может быть остановлен ни неприступными валами, ни несметными войсками тиранов, ополчившихся против него, и останавливается сам перед лицом закона, то если он быстро не устремится к высоте своих судеб, это может быть лишь виной тех, кто им управляет.К тому же можно сказать, что, для того чтобы любить справедливость и равенство, народ не нуждается в большой добродетели; ему достаточно любить самого себя.Но должностное лицо обязано приносить свой интерес в жертву народному интересу и гордость власти — равенству. Нужно, чтобы закон особенно повелительно говорил с тем, кто является его орудием. Правительству нужно обратить особенное внимание на себя самого, с тем чтобы отдельные его части соответствовали ему как целому. Если существует представительный корпус, наивысшая власть, учрежденная народом, то наблюдать за всеми общественными должностными лицами и беспрестанно обуздывать их надлежит именно ей. Но кто же обуздает ее самое, как не ее собственная добродетель? Чем более возвышен этот источник общественного порядка, тем более чист он должен быть; нужно, следовательно, чтобы представительный корпус начал с подчинения в своих недрах всех личных страстей общей страсти к общественному благу. Счастливы представители, когда слава и даже интерес привязывают их к делу свободы столько же, сколько и их обязанность.Выведем из всего этого следующую великую истину: свойством истинно народного правительства являются доверчивость к народу и строгость к самому себе.Этим ограничилось бы все изложение нашей теории, если бы вам предстояло вести корабль Республики лишь при штиле, но шторм бушует, и состояние революции, в котором вы находитесь, возлагает на вас иную задачу. :Извне вас окружают все тираны; внутри страны все друзья тирании составляют заговоры; они будут составлять заговоры до тех пор, пока преступление может надеяться на успех. Нужно подавить внутренних и внешних врагов Республики или погибнуть вместе с нею; а в данном положении первым правилом вашей политики должно быть управление народом при помощи разума и врагами народа — при помощи террора.Если в мирное время орудием народного правления является добродетель, то во время революции орудием его является и добродетель, и террор одновременно: добродетель, без которой террор гибелен, террор, без которого добродетель бессильна. Террор есть не что иное, как быстрая, строгая, непреклонная справедливость, следовательно, он является проявлением добродетели, он — не столько особый принцип, сколько вывод из общего принципа демократии, применяемого отечеством в крайней нужде.Здесь говорили, что террор — это орудие деспотического правления. Следовательно, ваше правление похоже на деспотизм? Да, как меч, сверкающий в руках героев свободы, походит на меч, которым вооружены приверженцы тирании. Когда деспот управляет своими отупевшими подданными при помощи террора, как деспот, он прав; укрощайте террором врагов свободы, и как основатели Республики, вы будете правы. Революционное правление — это деспотизм свободы против тирании. Разве сила создана для того, чтобы защищать преступление, а не для того, чтобы разить надменные головы?Природа предписывает всякому физическому и моральному существу закон о том, чтобы он позаботился о самосохранении; преступление губит невинность, чтобы властвовать, невинность же изо всех своих сил рвется из рук преступления.Если тирания поцарствует всего лишь один день, то на завтра больше не останется ни одного патриота. До каких пор ярость деспотов будет называться правосудием, а правосудие народа варварством или бунтом? Как люди мягки к угнетателям и неумолимы к угнетенным! Ничего нет естественнее: всякий, кто не питает ненависти к преступлению, не может любить добродетель.Однако нужно, чтобы либо преступление, либо добродетель оказались погибшими. Снисходительность к роялистам! — восклицают некоторые люди. Милость к злодеям! Нет, милость к невинности, милость к слабым, милость к несчастным, милость к человечеству!Общественная защита предназначена лишь для мирных граждан; в Республике нет граждан, кроме республиканцев. Роялисты, заговорщики являются для нее лишь иноземцами или скорее врагами. Разве не едина ужасная война, которую выдерживает свобода против тирании? :Когда речь идет о спасении отечества, то доказательство, основанное на свидетельских показаниях, не может заменить свидетельства вселенной, а доказательство, основанное на документе, — самую очевидность.Медленность в рассмотрении судебных дел равносильна безнаказанности; неуверенность в наказании поощряет всех виновных. :Наказать угнетателей человечества — это милосердие, простить их — это варварство. Жестокость тиранов вытекает только из жестокости, жестокость же республиканского правительства вызывается стремлением к добру. : Гракх БабефМанифест плебеев (1795)я1:Пора народу, попираемому и истребляемому, выразить более величественно, более торжественно и более общо, чем когда-либо ранее, свою волю, чтобы были уничтожены не только пятна, не только побочные стороны нищеты, но и само ее существование. Пусть народ провозгласит свой Манифестя1. Пусть он даст в нем определение демократии, такой, какую он хотел бы иметь, такой, какая она должна быть, исходя из строгих принцицов. Пусть он в нем докажет, что для тех, кто обладает избытком, демократия означает обязанность восполнить то, чего не хватает людям, не имеющим достатка; что весь дефицит у этих последних происходит только от того, что те, другие, их обокрали. Обокрали на законном основании, если угодно; т. е. с помощью разбойничьих законов, которые при последних режимах, как и при более древних, допускали всякие плутни; с помощью законов, подобных всем действующим поныне; с помощью законов, по которым я, чтобы жить, вынужден постоянно продавать что-нибудь из предметов обихода и нести мои последние тряпки ко всем ворам, которых эти законы защищают! Пусть народ объявит, что он требует возвращения всего украденного, всех этих позорных конфискаций, которым богачи подвергли бедных. Такое возвращение будет, конечно, столь же законно, как и возвращение имущества эмигрантам. Путем восстановления демократии мы хотим, во-первых, вернуть себе свои лохмотья и старую мебель и, во-вторых, добиться того, чтобы те, кто их у нас отобрал, были бы впредь лишены возможности возобновить подобные злодеяния. Затем мы хотим посредством демократии добиться того, к чему, как мы показали, стремились все, кто способен постигнуть какую-либо правильную идею.Надлежит ли для восстановления прав рода человеческого и прекращения всех наших бед совершить уход на СВЯЩЕННУЮ ГОРУ, или создать ПЛЕБЕЙСКУЮ ВАНДЕЮ? Пусть все Друзья Равенства подготовятся и считают себя предупрежденными! Пусть каждый проникнется несравненной красотой этого начинания. Освободить евреев из плена египетского! Вести их в землю Ханаанскую! :Была ли когда-нибудь экспедиция, более достойная воспламенить великим мужеством? Будьте уверены, бог Свободы защитит тех Моисеев, которые захотят руководить ею. Он нам это обещал, но прибегая к посредничеству Аарона, в котором мы и не нуждаемся. Он нам это обещал без чудесного явления в неопалимой купине. Оставим все эти чудеса, все эти глупости. Внушения республиканских божеств проявляются очень просто, под покровительством природы (верховного бога), в сердцах республиканцев. Итак, нам открылась та истина, что в то время, как новые Иисусы Навины будут вести бой на равнине, не испытывая нужды останавливать солнце, многие законодатели, вместо одного, как было у евреев, окажутся на подлинно плебейской Горе. Они там начертают под диктовку вечной истины десять заповедей святой человечности, санкюлотизма, незыблемой справедливости. Под прикрытием сотен тысяч наших копий и наших пушек мы провозгласим первый подлинный Свод законов природы, который никогда не следовало нарушать.Мы дадим ясное объяснение того, что такое всеобщее счастье, эта цель общества.Мы докажем, что удел каждого человека не должен ухудшиться с переходом от естественного состояния к общественному. Мы дадим определение собственности.Мы докажем, что земля ничья, что она принадлежит всем.Мы докажем, что все, что отдельный человек захватывает сверх необходимого для его пропитания, является воровством у общества.Мы докажем, что пресловутое право отчуждения есть гнусное, человекоубийственное преступление.Мы докажем, что наследование по семейному праву является не меньшим злодеянием; что оно изолирует друг от друга членов общества и превращает каждую семью в маленькую республику, неизбежно интригующую против большой Республики, и это ведет к утверждению неравенства.Мы докажем, что, когда имущество члена общества недостаточно для удовлетворения всех его повседневных потребностей, это есть результат похищения его природной личной собственности захватчиками общих благ.По этой же причине все, что член общества имеет свыше необходимого для удовлетворения его повседневных потребностей, является результатом ограбления им других сочленов по обществу и неизбежно лишает этих сочленов их доли в общих благахя1.Что самые тонкие рассуждения бессильны противостоять этим непреложным истинам.Что превосходство таланта и предприимчивости является лишь химерой и благовидным обманом, который всегда служил заговорщикам в их кознях против равенства.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84

 слинки пружина    
 обои 43024 esedra купить 

Что различия в оценке и значений произведений человеческого труда покоятся лишь на представлениях о них некоторых людей, сумевших навязать эти представления другим.Что совершенно ошибочно на основе этих представлений рабочий день того, кто делает часы, оценивается в 20 раз выше рабочего дня того, кто пашет землю.Что, однако, вследствие этой ложной оценки заработок рабочего-часовщика дает ему возможность приобрести достояние 20 работников плуга, которых он, таким образом, экспроприирует.Что все пролетарии стали таковыми лишь в результате уста-новления, в различных вариантах, подобного соотношения во всех других отраслях; причем повсюду оно основывалось исключительно на той разнице в оценке, которая возникла в силу общественного предрассудка.Что нелепо и несправедливо притязать на большое вознаграждение тому, чья работа требует более высокого уровня умственного развития, большего прилежания и напряжения ума; что оно нисколько не увеличивает вместимости его желудка.Что нет никаких оснований притязать на вознаграждение, превышающее удовлетворение личных потребностей.Что только общественный предрассудок придает особую ценность умственному развитию; нужно еще, возможно, выяснить, не заслуживает ли ее в той же мере природная сила, физический труд.Что только люди умственных занятий дали столь высокую оценку произведениям своего мозга; можно не сомневаться, что если бы это зависело от людей физического труда, они установили бы, что заслуги рук не меньше, чем заслуги головы, а усталость всего тела равна усталости той его части, которая занята размышлением.Что без этого необходимого уравнения более смышленым, более предприимчивым дается патент на ограбление, право беспрепятственно обирать тех, кто менее одарен этими качествами.Что именно таким образом в общественном состоянии было разрушено, опрокинуто имущественное равновесие, ибо убедительно доказано наше великое положение: добиться обладания излишком можно, только сделав так, чтобы у других не было достатка.Что все наши общественные установления, все наши взаимоотношения являются лишь актами непрестанного разбоя, освящаемого абсурдными и варварскими законами, под сенью которых мы заняты только тем, что обираем друг друга.Что наше общество плутов вследствие того, что в нем заложены такие скверные основы, порождает всевозможные пороки, преступления и несчастья, против которых тщетно объединяются некоторые честные люди, объявив им войну; они не могут победить, потому что нападают не на зло в самом его корне, а при-меняют лишь паллиативы, которые они находят среди ложных идей, вызванных нашей общей развращенностью.Что из всего сказанного ясно: все, чем владеют те, чья собственность превышает их индивидуальную долю в общественном имуществе, является кражей и узурпацией. Что, следовательно, справедливо отобрать у них это. Что даже тот, кто доказал бы, что в состоянии благодаря своим природным способностям сделать столько же, сколько делают четверо, и на этом основании потребовал бы вознаграждения за четверых, был бы все же заговорщиком против общества, ибо уже одним этим поколебал бы его равновесие и разрушил бы драгоценное равенство.Что благоразумие повелительно требует от всех членов общества укрощать такого человека, преследовать его как общественное бедствие, обязывать его делать только то, что производит один, чтобы он мог требовать вознаграждения, причитающегося только одному человеку.Что только род людской ввел это губительное различие в оценке заслуг и только он поэтому испытывает лишения и бедствия.Что никто не должен испытывать недостатка в том, что при-рода дает всем, производит для всех; если этот недостаток является неизбежным следствием природных бедствий, то эти лишения в равной мере должны переносить все.Что произведения мастерства и умения становятся, таким образом, общей собственностью, достоянием всего общества с того момента, как изобретатели и труженики их создали; потому что они основаны на предшествующих достижениях мастерства и умения, которыми пользовались новые изобретатели и труженики при своих новых открытиях.Что, поскольку приобретенные знания являются общим достоянием, они должны в одинаковой мере распределяться между всеми.Что только в силу злонамеренности, предрассудков или по недомыслию можно оспоривать истину, что такое равное распределение знаний между всеми сделало бы всех людей почти равными по способностям и даже по талантам.Что образование противоестественно, когда оно основано на неравенстве и является исключительным достоянием только части общества; ибо тогда оно становится в руках этой части машиной, оружием, с помощью которого она сражается против другой части, безоружной, и, следовательно, без труда усмиряет ее, обманывает ее, грабит ее, порабощает ее самым позорным образом.Что нет более важной истины, чем та, которую мы уже однажды приводили и которую провозгласил один философ: рассуждайте сколько вам угодно о лучшей форме правления; вы ничего не добьетесь, пока не уничтожите основы алчности и честолюбия.Что, следовательно, общественные учреждения должны вести к этой цели, они должны навсегда отнять у каждого надежду стать более богатым, более влиятельным, превосходящим своими знаниями кого-либо из своих сограждан.Что, точнее говоря, надлежит обуздать судьбу; сделать каждого из членов общества независимым от удачи, от счастливого или неблагоприятного стечения обстоятельств; обеспечить каждому человеку и его потомству, сколь бы многочисленно оно ни было, достаток и ничего, кроме достатка; и навсегда уничтожить все возможности для того, чтобы кто-либо мог получить свыше положенной ему доли в произведениях природы и труда.Что единственный способ достигнуть этой цели состоит в том, чтобы установить общее управление; уничтожить частную собственность, прикрепить каждого человека, соответственно его дарованию, к мастерству, которое он знает; обязать его сдавать в натуре плоды своего труда на общий склад и создать простую администрацию распределения, администрацию продовольствия, которая, ведя учет всех сограждан и всех изделий, распределит последние на основе строжайшего равенства и распорядится доставить их по месту жительства каждого гражданина.Что такое правление, осуществимость которого доказана на опыте, поскольку оно применяется к 1 млн. 200 тыс. человек в наших 12 армиях (что возможно в малых размерах, возможно и в больших), что такое правление есть единственное, которое может обеспечить счастье для всех, неизменное, безоблачное, всеобщее счастье, цель общества.Что при таком правлении исчезнут межевые столбы, изгороди, стены, замки на дверях, ябеды, тяжбы, кражи, убийства — все преступления; суды, тюрьмы, виселицы, наказания, отчаяние, вызываемое всеми этими бедствиями; зависть, ревность, ненасытность, спесь, обман, двуличие, наконец, все пороки; не будет больше (и это, конечно, самое важное) червя постоянно грызущей каждого из нас тревоги относительно того, что ждет нас завтра, через месяц, через год, в старости, что ждет наших детей и внуков.Таково сжатое изложение того страшного Манифеста, который мы предложим угнетенному большинству французского народа; мы даем ему первый набросок этого Манифеста, чтобы народ мог его заранее постичь. Народ! Пробудись к надежде, стряхни с себя оцепенение: Развеселись при виде того, как грядет счастливое будущее! Друзья королей! Расстаньтесь с мыслью, что страдания, коими вы удручаете народ, окончательно поставят его под иго единого властителя. А вы, патриции! богачи! республиканские тираны! откажитесь и вы, одновременно и разом, от ваших угнетательских махинаций по отношению к этой нации, которая еще не совсем забыла свои клятвы в верности свободе. Ее взорам открывается перспектива более радостная, нежели все то, чем вы ее завлекаете. Преступные властители! в тот самый момент, когда вам кажется, будто вы можете пригнуть этот добродетельный народ к земле своей железной дланью, он даст вам почувствовать свое превосходство, он освободится от узурпированной вами власти и сбросит цепи, в которые вы его заковали, он вернет себе свои священные первоначальные права. Вы слишком долго играете на его великодушии; вы слишком долго издеваетесь над его страданиями. :"Народ лишен энергии, — говорите вы, — он страдает и умирает, не смея жаловаться". Летописи Республики не будут запятнаны таким позором. Память о французах не перейдет к потомству, отягощенная таким унижением. Да будет это произведение сигналом, да будет оно молнией, которая оживит и возродит всех, преисполненных некогда пылом и мужеством! Всех, кто горел когда-то пламенем во имя общественного блага и полной независимости. Пусть народ почерпнет оттуда подлинную идею РАВЕНСТВА! Пусть эти слова: равенство, равные, плебейская доктрина станут кличем объединения всех друзей народа. Пусть народ подвергнет обсуждению все эти великие принципы; пусть развернется борьба вокруг знаменитого вопроса о подлинном равенстве и вокруг вопроса о СОБСТВЕННОСТИ! Пусть он вкусит на сей раз его мораль, пусть оно зажжет в нем огонь, который будет гореть до полного завершення его дела! Пусть он низвергнет все эти старые варварские учреждения и пусть заменит их учреждениями, продиктованными природой и вечной справедливостью. О, да, все страдания народа достигли предела; хуже уже быть не может! Только полный переворот может избавить от них! Пусть же эта жестокая война между богатым и бедным примет наконец менее подлый характер! Пусть она не будет более отмечена постоянной дерзостью одной стороны и постоянной трусостью другой. Пусть бедняки ответят наконец своим обидчикам! :Воспользуемся тем, что они нас довели до крайности. Двинемся вперед без лишних слов как люди, обладающие сознанием своей силы. Пойдем смело к РАВЕНСТВУ. Пусть будет нам видна цель общества, пусть будет видно общее счастье.О, коварные или невежественные люди! Вы кричите, что необходимо избежать гражданской войны? Что никоим образом не следует сеять раздоры в народе? :А может ли быть более возмутительная гражданская война, нежели та, где на одной стороне сплошные убийцы, а на другой — только беззащитные жертвы? Разве можно объявить преступником того, кто хочет вооружить жертвы, чтобы они защищались от убийц? Не лучше ли такая гражданская война, где обе стороны могут защищаться друг от друга? Пусть, если угодно, обвиняют нас в сеянии раздоров. Тем лучше: уж лучше раздоры, чем ужасное согласие, при котором душат голодающих. Пусть стороны вступят в бой; пусть вспыхнет бунт, и каким бы он ни был, всеобщим или частичным, немедленным или более поздним, во всех случаях мы будем удовлетворены! Пусть Священная гора или плебейская Вандея возникнет либо в каком-то одном месте, либо во всех 86 департаментах! Пусть создаются заговоры против угнетения, большие или малые, тайные или явные, на 100 тыс. тайных собраний или лишь на одном; все равно, только бы возникали заговоры, только бы угнетателей ни на мгновение не покидали отныне страх и угрызения совести. Мы дали громогласный сигнал, так, чтобы он дошел до многих, дабы увеличить число наших сообщников; мы разъяснили им, почему им следует действовать, и дали некоторое представление о способе действия, и мы почти уверены в том, что заговоры возникнут. Пусть тирания испытает, способна ли она преградить нам путь: Говорят, народ не имеет руководителей. Пусть же они появятся, и народ сразу разобьет свои цепи и завоюет хлеб для себя и для своих потомков. Повторим еще раз: все страдания достигли предела; хуже быть не может; только полный переворот может исправить положение!!! Итак, пусть все смешается!.. Пусть все стихии спутаются, смешаются и столкнутся между собою!.. Пусть все ввергнется в хаос, и пусть из хаоса изыдет мир новый и возрожденный!"После тысячи лет давайте изменим эти грубые законы". Париж, 9 фримера IV года Республики1Г. Бабеф, трибун народа.УКРАИНА И РОССИЯ. XVI — XVIII вв.Станiслав Орiховський-РоксоланНапучення польському королевi Сигiзмунду Августу (1543)я1Частина I:ПРО КОРОЛЯПередусiм знай, що не всяка людина здатна бути при владi, а лише така, що за природою своую прагне до правди i справедливостi. Але й цього недостатньо. Треба, щоб прагнула вона до науки, яка саму людину зробить i правдивою, i справедливою. Так само й природнi здiбностi, хоч би якими були високими, але якщо людина знехтуу наукою, нiчого не зробить гiдного похвали. Але чому не треба слухати тих, хто вiдраджуу вивчати мистецтва, без яких життя у варварським i нiкчемним? (Це стосууться всякого правлiння, а найбiльше свiтськоє влади). А тому, що нiхто не зробить нiчого корисного навiть у найнезначнiшому мистецтвi, якщо не буде вчитися.Найважче у свiтi керувати державою. Та що корисного й гiдного короля зробиш для людей, якщо не будеш учитися? Яким чином стануть твоє громадяни справедливими, чесними, сумирними, якщо нiколи не пiзнають принципiв справедливостi, чесностi й миру? А вони ж, повiр, не приходять лише туди, де смiх та жарти, єх знаходять деiнде. Там, де твiй найсвятiший батько черпав, коли ще хлопцем був,- у вченого i святого лицаря Длугоша. I не ранiше перестав учитися, як навчився стримувати своє бажання,- немов коня вуздечкою.Вiд учителя батько навчився шанувати Бога, любити рiдних, керувати державою, гуртувати громадян — пiд час вiйни i в мирний час захищати кордони. Завдяки наукам, працi, а то й остраху, мiцно вкорiнилася на батькiвському й дiдiвському тронi чеснота найвищого мужа.Це домашнiй приклад, цуратися якого було б для тебе вельми ганебно. А ось не менш давнiй, нiж згадувано, чужинський приклад, гiдностi твоує достойний. Олександр Великий у такому, як ти, вiцi вже Теби здобув, бо вчився наукам у школi Арiстотеля. I якщо велике з малим можна порiвнювати, [скажу, що] подiбний способ життя радили всiм тим, вiчна память про яких нiколи не згасне. Так, у Гомера призначений для Ахiлла наставник Фенiкс заявив, що його послав батько Пелей, аби навчив юнака спочатку мудростi, а потiм вiйськового мистецтва. Хто ж вiд цього шляху вiдступив, став згубним королем у своий державi. Бо яка iнша сила, якщо не розум, позбавлений добрих настанов, породила сiцiлiйського тирана Дiонiсiя, Болеслава у Польщi, Клавдiя i Нерона в Римi,- одним словом, усiх тиранiв як грецьких, так i латинських, та й варварських. :I ось таке незвичайне життя подобалося параситам, якi завзято єм аплодували. У пихатостi своєх хлiбодавцiв останнi вбачали вченiсть, у сваволi — розкутiсть, у непомiрностi — щедрiсть i, нарештi, у бездiяльностi — саму вiдвагу.Ти вже бачив, королю найкращий (до тебе, нарештi, до тебе повертаюсь!), що i жорстокi, i розбещенi правителi бували-таки в державах, i такими єх зробило виховання. Зрештою тобi вiдомо також (закарбуй це в памятi), що без добрих настанов i чесних порад не може бути путящого мужа, тим бiльше короля. Крiм того, чую ще (i то вiд твого почту), що ти мауш бути королем, а не ченцем, а тому, мовляв, повинен щонайменше вдаватися до наук. Гай-гай! Святий Юпiтере, виходить, чернець повинен бути мудрiшим за короля! Невже у твоуму королiвствi якийсь нероба, що сидить разом з iншими ченцями в якомусь закутi й вигадуу та без кiнця переказуу силогiзми, мудрiший, нiж ти, якому стiльки i таких важливих справ вирiшувати доводиться? Кажуть, достатньо, якщо сенат буде розсудливий. Але ж це так само, якби хтось сказав, що стерничий на суднi може шалiти, якщо матроси розумнi. Але так не бувау, о королю! Не слухай таких, стережись єх i знай: це спiв сирен. Кажуть ще, якщо хоч одна з отари кiз вхопить трави синеголовника, то першою сама цiпенiу, а далi й решта отари стау нерухомою i зрушиться не ранiше, як козопас вийме траву з рота кози. З цього випливау, що i правитель повинен мати право остаточного рiшення на сеймах.Ти скажеш: але ж де це в нас у Польщi Арiстотель? Де Фенiкси? Мауш, о королю, у своєй державi мужiв (чи не кожного другого), гiдних своих потреб! От не знаю тiльки, чому єм бiльше до вподоби неробство, нiж дiло. Якщо ти з ними познайомишся, потоваришууш i єхнiх порад дослухатимешся, не буде тобi чого заздрити нi Олександровi iз-за Арiстотеля, нi Дiоновi iз-за Платона. Користуючись тими самими настановами, ти теж з допомогою своєх громадян легко i швидко у всякiй науцi зростеш. А щоб доповнити це не тiльки настановами, а ще й приписами, додаю i вiд себе дещицю — воно згодиться у вихованнi i життi.Про почет короляПередусiм треба дивитися, з ким живеш, бо це мiсце тiсне i дуже небезпечне. Тому, якби хтось запитав, якою менi здауться твоя родина, я б вiдповiв: найпочеснiшою i цiлком королiвською. Та якби якийсь причiпливий теолог запитав: Гей, ти! А чи ти знауш приятелiв короля? Знаю, вiдповiв би, то й що? А чи всi вони гiднi жити поруч короля? Я б засумнiвався i, якби наполягав, сказав: Нi, не всi. Хто ж вони, тi, хто не гiдний короля? Вiдповiдаю: Тi, хто завжди хвалить його. А хто гiдний його? Тi, хто часом засуджуу вчинки короля. Чому? Тому, що король молодий i легко може помилитися чи бути введеним в оману. Якщо з такими доведеться жити королевi, хто виправить його несхваленням, хто не утверджуватиме в помилцi короля похвалою?Так я б вiдповiв цьому теологовi, не боячись його гнiву, i показав на прикладах багатьох королiв, як вони, лестивим, хитрим i пiдступним людям довiрившись, найганебнiшими ставали. Бо що змусило короля Птолемея II виходити на сцену й грати на флейтi? Що приневолило правителя всього свiту Нерона одягати розкiшнi театральнi шати, машкару й котурни? А нiщо iнше, як похвала пiдлабузникiв. Тому що спiв його цi пiдлабузники називали гiдним Аполлона, бенкети — Вакха, а палестру — Геракла. Ось чому нiчого iншого в життi так не уникай, як пiдлабузника. Цей-бо один зводить з розуму королiв i, мов чарiвним напоум, як захоче, змiнюу єх характер. Цього вiн досягау, засуджуючи передусiм чесноти. Якщо побачить, наприклад, що ти стриманий, негайно починау кричати, що таке життя селюцьке; якщо в короля бенкети без дiвчат, без хору й музики,- такий король, на його думку, нездатний. :Далi. Якщо про все у державi пiклуватимешся сам, будеш не королем, а дуже нещасним злидарем. Тому, хто добрий муж i любить батькiвщину, хай застерiгау короля вiд подiбного, бо такi його дiє суперечать праву i у незаконними. Пiдлабузник не скаже королевi неприумного. А для щирого дорадника хутко винесе вiдому вiрьовку тиранiв — вирок про образу величностi. Короля ж заспокоєть тим, що справедливостi дотримано, бо король не мау, буцiмто, пiдлягати жодному такому праву. А той, хто вiдступау вiд цього, чинить злочин проти величностi короля. Такими ото майстерними доказами пiдлабузник приведе тебе до безчестя, а нещирою похвалою ще й пришпилить, немов якимись цвяхами, до найпорожнiших, а то й найзгубнiших речей, непомiтно зробить з тебе або жорстокого Болеслава, або зманiженого Сарданапала. Та це тебе не стосууться. Ти з ними не житимеш i єх вiд себе вiдганятимеш — базiк цих, кажу, донощикiв, плiткарiв i водночас хвалителiв твоєх. Це ворони, i навiть багато гiршi. Бо тi лише на мертвих сiдають, а цi на тебе, живого.ДЕ ПОВИНЕН МЕШКАТИ КОРОЛЬДоречно також визначити, де треба мешкати тобi. Це не важко зробити, бо всiм зрозумiло, що для кожного ремесла у вiдповiдне для нього мiсце. Лихвар шукау мiста, адвокат — майдану, рiльник — поля. Тобi ми також визначили мiсце — як найвищому майстру в республiцi. За змiстом твого мистецтва обрали його. Ти сторож королiвства, так ми вирiшили ранiше. Мiсце сторожа, природно, не в серединi, а поза тими речами, якi вiн стереже. Так, породистий собака нiколи не ховауться у вiвчарнi, а на нiч лягау за ворiтьми, — щоб добре було чути вовкiв, вiдганяти єх i переслiдувати. Навпаки, ледачий i непородистий собака ховауться серед овець i часом ганебно шукау захисту в чабана.Живи й ти задля спiльного добра там, прошу, де, всiм серцем вiдчувауш, ти потрiбен. Нинi ти в Краковi юнiсть свою марнууш, у преславнiм, зiзнаюсь, i знатнiм мiстi. I нiчим не зможеш вiдзначитись. Адже мiсто розташоване у внутрiшнiх, спокiйних мiсцях краєни, де немау можливостi для вияву твоує доблестi. :Отже, будь мужем сильним, твердим, сарматом непереможним i, полишивши машкари або галлам, або зманiженим iталiйцям, єдь до гiмназiє справжньоє доблестi — у Русь. Там ти матимеш усе потрiбне, бо житимеш серед труднощiв i страху — двох найкращих учителiв юностi, якi спочатку по-рiзному тебе виховуватимуть, а пiзнiше напоять розсудливiстю й дадуть вiдповiдну пораду.Все це наблизить тебе до пiдлеглих i зробить єхнiм улюбленцем. Побачать-бо, що ти, єхнiй король, не серед натовпу дiвчат ховаушся i не вдома бiля материноє спiдницi, а у ворожiй землi за свiй добробут клопочешся. Уяви собi, що ожили твiй прадiд Ягело, дiд Казимир, а також Сигiзмунд, твiй батько. Помолодiють вони, коли побачать, що в твоуму характерi найправдивiше виявилася єхня доблесть. Подумай, о королю, кого пiдбирати треба й кого наслiдувати! Якщо це зробиш, легко уникнеш всiляких плiток i побрехеньок мiщан. I стануть вихваляти тебе не тiльки шляхетна молодь чи безсоромний гурт параситiв, а й чужi народи, i передусiм громадяни твоує держави.ЯК КОРОЛЬ ПОВИНЕН ДБАТИ ПРО ПРИХИЛЬНОСТI ПIДЛЕГЛИХ?Ти вже знауш, з ким варто жити i в якому мiсцi. А тепер, оскiльки твоу життя не з нi особистим, нi приватним, а спiльним i громадським, — вiд самого початку старанно дбай, щоб здобути прихильнiсть людей, якими правиш. Лише вона у запорукою королiв. Без прихильностi пiдлеглих влада королiв немiцна й нетривала.I якщо вже опорою твого королiвства у шляхта, схиляй єє до себе всiма способами, прошу. В цього ти найкраще досягнеш двома шляхами. По-перше, якщо нiчого не називатимеш у державi своєм, а вважатимеш, що все належить лише республiцi, покажеш, що ти, король, у нiби сторожем держави. Бо сторож жодну рiч з того, що стереже, не може назвати своую. Iнакше вiн не сторож цих речей, а господар. Так само не давай пiдстав запiдозрити тебе у пожадливостi, навпаки, вселяй у них надiю на щедрiсть. Другий шлях, який викликау велику доброзичливiсть пiдлеглих до правителiв, — це твоя ласка до тих, хто тебе оточуу. Ця настанова у вельми важливою. :Про те, як треба захищати державуМусиш знати не тiльки про те, як здобути прихильнiсть серед своєх пiдлеглих, а як єх захистити, — якщо вже Бог дав тобi до рук "скiпетр рiвностi, скiпетр держави", захищати яку завжди було важко. Декому не до вподоби збирання грошей на оборону тому, що щорiчнi податки виснажують державу. Iншi кажуть, що молодь звикла до розкiшного й безтурботного життя й нелегко єє виховувати та змушувати робити щось на благо держави. Тому треба змiнити всю систему оборони. I якби ти захотiв знати, який спосiб менi подобауться, я б вiдповiв: "Той, який завжди подобауться мудрим. Вся наша республiка, якщо не помиляюся, роздiлена на 13 воуводств. Зроби так, щоб певний час по черзi воювало кiлька воуводств: одного року, наприклад, певнi якiсь три воуводства, наступного року — iншi три. У такий спосiб найкраще державу захистиш. Проти особливо великоє ворожоє сили варто готувати посполите рушення.Така вiйськова служба, дивись, i принесла б нам блага. По-перше, посполитi спочили б вiд податку, молодь утримувалася б вiд розкошiв потребою у вiйськовiй службi й поволi призвичаєлася до працi та звикла б до труднощiв.Крiм того, єхнi батьки, нiби змагаючись мiж собою, уважнiше б вiдбирали для своєх дiтей коней, зброю, слуг. Та й iншу вiйському амунiцiю завжди вдома напоготовi матимуть, якщо певнi будуть, що через три чи чотири роки, згiдно з чергою, розпочнеться для них служба. Я вже мовчу про те, наскiльки все у них тепер занедбано, щоб ненароком не зачепити i моєх русинiв. Бiльш мудро, гадаю, чинили давнi греки, якi саме завдяки цьому i позбулися розкошiв юнакiв, i ворога тримали на вiдстанi вiд дому. Я сказав, що знав. А якщо моу не до вподоби, наслiдуй кращих i за єхнiм зразком у час миру i в час вiйни державою прав.ЩО В ДЕРЖАВI БIЛЬШЕ: ЗАКОН ЧИ КОРОЛЬ?У твоєй державi все пiдпорядковано потребам миру або вiйни, i республiка обмежена цими обовязками. Тому здауться недоречним ставити питання: чому в твоуму королiвствi у ще й такi двi гiдностi, як "закон" i "король", або хто з них вищий? Переборовши всякий сумнiв, скажу: "Буде найсправедливiше, якщо ти перебуватимеш у межах свого обовязку. Бо якби ми зважали на римських законникiв, тобто похлiбцiв тиранiв, то всю зверхнiсть у державi, без сумнiву, приписали б королевi i таким чином пiдпорядкували йому саму юстицiю, а його власнi закони вихваляли. Нiколи б не ставили королевi запитання "чому?". Нiколи б не нагадували йому про присягання. Показували б лише, що сам вiн у паном нашого життя й смертi. А тi дармоєди тим певнiше б нашiптували з усiх бокiв королевi про "злочинцiв", якi непоштиво ставляться до короля.З другого боку, ми виросли не в королiвствi Нерона, а в славнiй батькiвщинi Сигiзмунда. I нашi предки виховували нас так, щоб ми знали, що король вибирауться для держави, а не держава iснуу задля короля. На цiй пiдставi гадаумо, що держава набагато шляхетнiша й достойнiша за короля. Закон же, якщо вiн з душею i розумом держави, значно кращий за непевну державу i вищий за короля. Отже, закон дорiвнюу королевi i навiть кращий i набагато вищий за короля.А тепер поясню тобi, що таке закон. Вiн, як я вже показував, сам у правителем вiльноє держави, але мовчазним, слiпим i глухим. Згiдно з ним обирауться одна людина, яку ми називаумо королем. Вiн — вуста, очi й вуха закону. Якби закон сам мiг вислуховувати, вести бесiду, нiхто не обирав би короля, бо закон сам навчау, що треба робити. А оскiльки закон цього робити не може, то вибирау собi посередника — короля. Коли ж якийсь Требонiан або один з римських рабiв, наприклад Ульпiан, пiдлещуючись до тебе, скаже, що ти наймогутнiший у своєй державi, не погоджуйся. Скажи, що у твоєй батькiвщинi править не людина, а закон. Отже, якщо тебе запитають: хто ти? — вiдповiдай побожно й правдиво так: я король — вуста, очi й вуха закону, а точнiше, iнтерпретатор закону, який присягнувся вiру в королiвствi змiцнювати i нiчого iншого не робити, як тiльки те, що закон велить.Така вiдповiдь буде не лише правдивою, а й преславною — величною й гiдною спадкоумця Казимира Великого. Цей-бо перший дав нам найсвятiшi й найсправедливiшi закони, якi ти так само мусиш шанувати i не вiдступати вiд них навiть на кiнчик нiгтя. Бо оскiльки закон у даром Божим, то помститься Бог порушникам його подарунка вбивством, чварами, вигнанням, ворогуванням, руйнуванням, рабством, зрештою, приведе державу з поколiння в поколiння до ганебних законiв. Багато мiг би прикладiв тобi навести, як нових, так i давнiх, якi достеменно пiдтверджують, що тирани завжди нещасливо закiнчували життя. Про це i дистих свiдчить:Institia et pietas validae sunt principis arces,Nulla tyrannorum vis diuturna fuit.(Двi у фортецi мiцнi в короля: справедливiсть i вiра. Влада тиранiв нiде довгою ще не була.) Та оскiльки я поспiшаю до iншого й не хочу набридати, додам ще трохи насамкiнець: якщо ти визнауш, що закон у державi у немов другим королем, хай зробить тодi Бог тебе й королiвство твоу щасливим, бо ти добровiльно вiддаси всього себе його волi. Та якщо змiниш цей порядок i скажеш, що ти пан закону, змiнить тодi Господь королiвство твоу i вiддасть його або вороговi, або рабовi твоуму. Коли ж побачиш, що перевага законiв i держави з також незначною, що повсякчас стау попереду них i вище обох, згадай тодi: добре й належним чином керувати державою — труд не для одноє людини (а ти його один нести збираушся!). Важчий тягар i зусиль вимагау бiльших, нiж тi, яких докласти сам можеш. Для цiує справи потрiбнi вiрнi однодумцi, якi певною мiрою вiзьмуть на себе разом з тобою нелегкий тягар i пiдтримають тебе працею й порадами спiльними.Ми вже сказали, яким правителем у державi мусиш бути, а тепер скажемо коротко, яких треба мати сенаторiв, тобто спiльникiв, при управлiннi державою (пристойних i однодумцiв), щоб прибiчникам i слугам здавався хранителем непошкодженоє держави й, власне, королем, а не тираном.Частина IIПРО СЕНАТТреба передусiм знати, що добрий король нiчим iншим не вiдрiзняуться вiд тирана, як тiльки ставленням до сенату. Бо й тиран захищау своєх пiдлеглих, як i король: часом справедливо вирiшуу справи, а то й вибачау. Проте його сенат нiколи не подiбний до королiвського. Тиран переважно не мау сенату, а якщо мау, то це нiкчемний гурт людей. А оскiльки сам усю республiку використовуу для своєх потреб, дуже побоюуться, щоб хтось йому не став на дорозi; i коли спiльникiв (не для оборони республiки, а на шкоду) собi пiдбирау, то передусiм дбау, щоб умiли тримати язик за зубами. Старанно пильнуу, щоб видатнi люди в його державi не зростали нi в доброчинствi, нi в науцi, нi в чеснотах. I тодi вважау себе щасливим, коли вiдважних, шляхетних, розумних, учених чи багатих мужiв не вижене зi своує держави. Навпаки, король (оскiльки не сам по собi, а з ласки своєх пiдданих стау правителем у республiцi), щоб бiльше державi прислужитися, вибирау собi у спiльники найкращих, найвидатнiших з-помiж громадян i завдяки єх авторитету, порадами й помислам оберiгау республiку i пiд час вiйни, i в мирний час. Саму тому талановитих i вчених оточуу вiн увагою, цiнуу єхню працю й певен, що i в майбутньому цi мужi знадобляться для республiки. Без них жоден гурт людей, жодна республiка не зможуть довго утриматись. А коли вже так воно у, найбiльше потурбуйся про пiдбiр сенату, — щоб з обраного тобою сенату всi люди зрозумiли, що ти справжнiй король, а не тиран.Остерiгайся зажерливих i не довiряй єм керiвних посад у республiцi. Адже й Святе Письмо забороняу вiрити захланцям. Апостол Павло, наприклад, каже:1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84

 куртки для детей    
 http://plitkaoboi.ru/plitka/cir/collection/84807/ 

":коренем усiх грiхiв у жадiбнiсть". До цiує вади найближча розкiш. Якщо єє нема, не буде мiсця i для пожадливостi. Треба, щоб нiхто на чуже не зазiхав, хто своу витратив. Iнакше зявляться у республiцi хитрощi, обман, зрада, грабунки, чвари, насилля над слабшими. Тому, коли вiд цього зла державу свою увiльниш, пiдбери до сенату людей стриманих, якi задоволнятимуться тим, що мають, — навiть малим.Мудрi не допустять до державноє служби також людину незнатну за походженням або заплямовану, бо за великий скарб свободи вважають чесноту вiльного батька. I, навпаки, життя незнатного батька виховуу (на єхню думку) ницого сина. Ти ж, маючи таку чудесну раду, добирай, скiльки змога, мужiв знатних i народжених славними батьками: почасти тому що вони у нiби стовпами твоує держави, почасти ж що iншi мешканцi королiвства з дiда-прадiда вже звикли дослухатися авторитету таких родин. Це ти постiйно вiдчувауш. :I в нашiй республiцi також, коли добiрних мужiв залучатимеш до сенату, нi про що так не дбав, як щоб мiж сенаторами була належна згода. Бо нiщо так швидко не руйнуу державу, як чвари в сенатi. Вiд сварки Цезаря з Помпеум Рим занепав, iз-за внутрiшнього ворогування в сенатi небавом Угорщина вкрай занепала. Останнiй випадок i нас повинен настрашити. :Тому, якщо ти не зважауш i не турбуушся, як прихилити до себе дружнiх i потрiбних для тебе сенаторiв, або правити будеш зле, або взагалi не правитимеш — через чвари з-помiж видатними в одну мить буде загублене все, що залишив тобi батько. А причина появи цiує мовчазноє ненавистi та розбрату (чув од мудрих) одна. Саме про неє i буду говорити. "Моу" i "твоу" — два джерела всякоє незгоди в суспiльствi. Через них спочатку виникають суперечки та судовi позови, якi породжують ненависть. З ненавистi пiзнiше виростають заколоти, а пiсля заколотiв неминуче наступау крах держави. Отже, щоб королiвство було здоровим, твоє сенатори не повиннi зупинятися над "моу" i "твоу". Хай цього не обговорюють, не вирiшують: це iнших суддiв стосууться. Хай сенатори стануть отцями держави, далекими од чварiв, — дружнiми, лагiдними. Хай душу мають не затуманену ворожiстю, не обплутану ненавистю, не слiпу вiд заздрощiв. Хай щиро та чистосердно бачать, що шкодить, а що корисне для держави. Цього не може бути, доки вони самi виступатимуть суддями власних справ. I потiм, о, якби колись те рiшення попереднього сейму ти прийняв, те, у якому сказано, що треба встановити в державi суд з виборних суддiв i передати туди всi суперечки з приводу приватних справ, — щоб i пiсля цього нiхто не мав права оскаржувати. Хай єхня ухвала буде остаточною, що б вони не вирiшили.Це моу мiркування (не мудрiше й не кориснiше за iншi) треба взяти до уваги, бо воно дуже стосууться гаразду нашого короля. Так щасливо жила колись Грецiя, маючи обраних вiд найзначнiших мiст мужiв, якi розвязували спiрнi питання (греки називали єх амфiктiонами). Подiбного звичаю дотримувався й Рим. :Так само i Галлiя, наслiдуючи єх, запровадила парламент i надала йому такi повноваження, що своєм рiшенням вiн примусив короля вирiшувати лише приватнi справи. I Германiя теж вирiшила ввести в усiй своєй iмперiє один суд подiбним чином i його авторитетовi пiдкорятися (германцi називають його просто "камерний закон").Отже, якщо ми маумо стiльки зразкiв, як утримати мир i згоду серед громадян, i якщо вже бачимо, що цей самий закон подано на розгляд сейму, нема причин, чому б за найвищим бажанням i задля блага цiує республiки не встановити такий суд у Польщi. Так забезпечив би ти у своуму королiвствi мир, спокiй i вiдпочинок. :IV. I даремними були б моє настанови, якби ти сам не вмiв правити. Тому вважай, що ти сам по собi у немов якась республiка, в якiй ти мауш показати менi свою кебету й кмiтливiсть, щоб я, спiзнавши єх, додав своє знання i таким чином змiцнив i посилив твоє природнi здiбностi. В цiй справi ти зробиш те саме, що й художники, якi, бажаючи показати свою вправнiсть, самi себе малюють перед дзеркалом. Це найвищою мiрою притаманне живопису. А якщо художник, власне обличчя з дзеркала малюючи, не може досягнути правдоподiбностi, — хто ж iнший йому повiрить? Тих же, хто може це робити, вважають найбiльшими майстрами. Таких ми бачили колись у Нiмеччинi: Дюрера в Нюрнберзi й Луку у Вiттенберзi. За прикладом цих майстрiв ти теж мауш довести, що весь смисл твоує мудростi у твоуму життi. Якби-то менi збагнути (а я цього хочу) твою мудрiсть — ту саму силу, яка мау бути в тобi самому, так само i в менi, коли правлю. Отож хай буде це першим i визначальним чинником, що свiдчив би про мудрiсть, щоб ти сам себе знав i нею керувався у життi.V. Друге, що до цiує справи, безумовно, стосууться, — я хочу бачити, що ти не лише полюбляуш мудрих людей, а й живеш з ними i єм вiдданий, настанови єхнi слухауш, читауш, єх дотримуушся, а також у згодi з ними правиш. Коли я про це довiдаюсь, буду вважати тебе подiбним також до тих, кого звичайно люблять, особливо коли я зрозумiю, що ти робиш це щиро й вiд душi. Усувай вiд себе людей похiтливих, жадiбних, злочинних, хвалькуватих, а також блазнiв, щоб я, побачивши твоу спiвжиття з цими нiкчемниками, не змiнив про тебе думку як про мудрого. Отже, як тiльки можеш, пильнуй протягом усього життя, щоб серед твого почту завжди були чеснi й ученi мужi, якi заслуговують на довiря. I не так уже й важливо, чи з твоує вони держави, чи з чужоє, бо як про породистих коней не думають, чи вони польськi, чи iноземнi, так само i людей добирай: дивись, аби лиш були корисними для тебе й королiвства твого. Однак до такого пiдбору треба пiдходити з розумом, який розсудить справедливо. Бо у багато таких, котрi, хоч вiд правдивоє й справжньоє мудростi щонайдалi перебувають, але, як не дивно, видають себе мудрими.Небезпечних людей, вiдданих наживi й обжерливостi, уникай. Бо марнотратником зроблять вони короля, пихатим i виродком. Усiх єх стримуй згiдно з тим правилом, яке тут подаю. Як побачиш когось грубого, самовпевненого й пихатого, скажи прямо, що вiн дурень i негiдний разом з тобою жити. Хай навiть це чужинець буде, пихатий i похмурий учений з багатьма титулами. Але чому? А тому, що справжня мудрiсть i правдива наука тiсно повязанi з чемнiстю, уникають титулiв, виявляють благородство й не втручаються до чужих справ. Отож пiдбирай для себе людей не за титулами, а дивись на єхнi справи, якi сприяють осягненню найвищих посад у твоєй державi. Таких людей удавнину називали фiлософами, бо вони давали королям такi знання, якi потрiбнi були для правлiння, i поради, яких люди дослухаються у життi. Iз цього випливау, що всi шанувальники мудростi у прихильниками республiки, i навпаки. Таких, отже, до себе схиляй з найбiльшим старанням i найбiльшим бажанням.VI. Залишауться, нарештi, обгрунтувати належним чином високу думку про мудрiсть i, якщо можливо, якнайширше. Йдеться про школи й гiмназiє, оселi правдивоє мудростi у державi. Де єх нема — засновуй, де занепали — вiдновлюй. Хай навчауться там зростаюча молодь твоує держави гуманностi й мудростi. Таким чином, твоє пiдлеглi ще з дитинства навчаться й справу добре вести, i тебе, мудрого правителя, слухатись. Бо якщо ти лише простим способом (законами i покарою тобто) будеш спонукати своєх громадян до доблестi, це буде так само, якби хтось пiд загрозою кари змушував влучати в цiль людину, яка нiколи не вчилася метати списа. Тому вважай, що енергiйно сприятимеш примноженню слави мудростi лише тодi, коли пiдтримауш Кракiвську гiмназiю, яку твiй дiд заснував.Розумно зробиш також, коли прилюдним едиктом звiльниш цю гiмназiю од незлiченних глоговiтських старцiв. Тим самим усунеш не досить чесних i щонайменше корисних для держави людей: Голкотiв, Тартаретiв, а також Брiкотiв i Глоговiтiв. Разом з ними увiльни своєх пiдданих i вiд так незлiченних складних слiв, яких за плату навчають нетямких людей. Прилюдним едиктом збери однодумцiв — мужiв високих, а замiсть юрби нечестивих людей дорахуй до колегiє авторiв досвiдчених як у грецькiй, так i в латинськiй науках. Хай звiдси, немов з якогось чистого й прозорого джерела, тече королiвська наука, яка зробить громадян твоєх мудрими й державi потрiбними. Таким самим чином простi школи з найбiльшим завзяттям вiдновлюй. I вчителями у тих школах настановляй не придворних слуг, якi блискають пурпуром i тонким полотном, а людей учених, завдяки яким молодь стане вченiшою й для твоує держави бiльш потрiбною. Так само й про iншi гiмназiє та школи пiклуйся. Сам призначай туди надiйних учителiв, якi навчать, покажуть i спонукають юнакiв займатися такими справами, завдяки яким вони стануть уже у зрiлому вiцi добрими, славними й щасливими. I, навпаки, якщо буде знехтувано добрими справами й запануу байдужiсть, тi самi вчителi з найбiльшим старанням виховають юнакiв такими, якi принесуть державi найбiльшу неславу, ганьбу й нещастя.Однiую цiую турботою ти зробиш i пiдлеглих своєх мудрими, i себе покажеш усiм найкраще. Бо ми, скiльки разiв не споглядали б цi школи, тебе вважати будемо єх креатором. Покажи нам завдяки працi свого розуму зразок, якого ти можеш досягнути лише мудрiстю. Адже ознакою мудреця у вмiння когось навчати. I ти навчиш своєх громадян, якщо дбатимеш про школи та вчителiв. I не гадай, Августе, що до слави мудростi у iнший шлях, крiм того, про який уже говорив i знову повторюю: щоб ти сам вище всiх був i мудро правив; потiм, щоб з мудрими жив; i, нарештi, щоб робив своєх пiдданих мудрими. Це перша i найвища порада твоєй королiвськiй величностi. Тепер до цiує одержуй останню пораду, яка, власне, також звiдси початок веде.VII. Йдеться про справедливiсть. Про цю чесноту мусиш добре дбати, якщо хочеш у краєнi зажити слави найсправедливiшого. Та коли ти i мудрiстю, i справедливiстю будеш лише рiвний менi, тодi в чому вiдмiннiсть мiж тобою i мною, тобто мiж королем i пiдданим? А нi в чому, гадаю. Тому, якщо вже хочеш чимось видiлитися, дбай про цi чесноти. Шануй справедливiсть i саму єє ретельно зрощуй, але не тим нiкчемним способом, про який адвокати-крутiє говорять, а лише удиним королiвським: коли за чесноти нагороджують, а за злочин справедливо карають. Якщо, наприклад, люди збираються на сейм задля якогось блага, ти мусиш дбати, аби благо пiдтримати в державi мiцно й нагородами та посадами до нього заохочувати. А тим найвищим i найостаннiшим з усiх благ у благо жити у твоєй державi, за твоєм правом i волею, у згодi з законом i природою. Це кiнцева мета, й до неє повинен спрямовувати державу, якщо хочеш зробити Польський сейм не тривалим, але щасливим.Розумно також у життi поведешся, якщо станеш пiклуватися, щоб у Польському сеймi чеснота не поступалася ганджу та щоб негiдникiв, нарештi, не шанували бiльше, нiж достойних. Якщо ж колись ти вiдступишся од цього, розпущено буде сейм твоує держави, й вiн буде зруйнований за твоєм бажанням. Лютуу-бо зневажена чеснота, казиться й бунтуу дуже й хоче, щоб суспiльнi справи гинули, коли бачить, що сама зневажена.Ти гадауш, що немау iншоє причини для виникнення чварiв i навiть загину держави, нiж хибний розподiл почестей i посад. Згадай, що кажуть з цього приводу греки й латинцi, яких, чую, вивчауш завзято. Там знайдеш великих i славних лицарiв, якi не скаржились, що єх зневажено, i, таким чином, батькiвщину свою не губили вщент. Найперша прикмета тирана — невiдповiдний i несправедливий розподiл почестей. А якщо тиран у ще й нещастям у виглядi купи рiзноманiтних напастей, тодi вiн при роздачi посад негiдникам саму чесноту ганьбою обтяжуу i нiби мором яким губить. Бо як нашi тiла своую єжею вдовольняються, так i чеснота своую нагородою живе. А всякий тиран дбау, щоб у вiльнiй республiцi чесноти не було.За тиранiє при розподiлi посад мають значення грошi, улесливiсть; мають значення бенкети, учти й блуд, а особливо пiдлабузництво, на якому всяка тиранiя тримауться. Тиранам здауться, що саме в цьому суть життя i що саме це сприяу єхньому добробуту й задоволенню нестримного бажання. Якщо хочеш показати себе несхожим, будь при розподiлi посад пильнiшим i справедливiшим за всiх iнших: не бери хабарiв, бо грошi заслiплюють очi мудрим i знеславлюють чесних. Зважай, щоб прохання були гiдними громадянина й корисними для держави. Будь прихильним до порядних мужiв, якi про гаразд держави дбають, на єхнi прохання звертай бiльше увагу, нiж на прохання тих, хто з негiдним намiром посад домагауться. А коли люди, схильнi до пиятики, зманiженi та розбещенi, почнуть вимагати у тебе почестей, скажи єм вiдверто, що державнi посади ти надауш лише мужам чесним, шляхетним i стриманим: таким, що й правду говорити, i мужньо дiяти, й ощадливо жити вмiють; якi не пiдлабузники i не зманiженi, i не пяницi. А такi, як ви, скажи, не вшанування, а кари гiднi. Якщо зробиш це, чесноти негайно зростуть у Польщi, а кiлькiсть вад зменшиться, i сама нечеснiсть в безнадiє згине. Запрошуй, отже, всякого бажаючого, найкращого й наславнiшого, i ми незабаром побачимо, що ти у справжнiм хазяєном могутньоє держави, й довiдаумося, що користуушся державним добром, а не розтринькууш його.VIII. Тодi iншу частину справедливостi, яка тримауться на законах, легше буде довести тобi до досконалостi, якщо єє ранiше бiльш старанно довершиш. Цю другу частину справедливостi ти мусиш цiнувати у твоєй державi, яка у немов лiками для зцiлювання ран. Отже, пiклуйся, щоб тiло республiки було здоровим, бо в цьому найвища похвала королевi, як i лiкарю. Та коли певнi члени твоує держави захворiють якимось ганджем, лiкуй єх за законами так само, як це роблять лiкарi: не думають-бо вони, коли лiкують, хто перед ними — багатий чи бiдний, пан чи раб, громадянин чи подорожнiй, єм тiльки важливо знати, що перед ними хвора людина й спосiб лiкування єє хвороби. I нiчого бiльше. Так i ти пiдсилюй увагу людей у єх рiшеннях. Гiднiсть у людях цiнуй, а на нiкчемних боржникiв узагалi не зважай. Бо якби ти навiть захотiв усе це виправдати i якби ти навiть одержав лик суддi, нiколи не звiльниш цю державу вiд несправедливостi, немов вiд якоєсь хвороби. Адже цi скарги, серед яких живеш i якi добре чууш, нiколи не припиняться. Вони зявилися (як це часто в судах бувау) саме тому, що там багато важать авторитет, звання, респект самоє людини. Отже, мали значення сила й острах: той у судi перемагав, хто або сам був сильний, або адвоката мав сильного.Так з несправедливого судочинства народилася єхня нестерпна сила, яка, одноосiбно на судi при складаннi угод та заборон правлячи, пригнiчувала всяке право i замiсть одного короля наплодила для нас у провiнцiях багато королiв. А вони, розбираючи на свiй розсуд нашi справи, судять, як хочуть, судовi справи вирiшують, як хочуть. I ми здаумося єм неначе дiтьми. Таким чином, у провiнцiях вони нас так принизили, як нiби в Польщi взагалi не стало короля — захисника вiд єхнiх нерозважних учинкiв i патрона спiльноє нашоє свободи. Вiдкрий очi, Августе, оглянь i дослiди старанно префектури свого королiвства. В багатьох iз них володарi пригнiчують своєх пiдданих, дбаючи тiльки про власну вигоду. Тому вiд єхнього панування державi однi лише збитки.Цей гандж зявився винятково внаслiдок неправих дiй суддiв, якi вдають iз себе безкорисливцiв i вельмиповажних, хоча цi єхнi гiдностi зросли завдяки насильству (нестерпному для слабших) i стають для кожного неприумними, якщо про них лише дбати. Але що ти вдiуш проти таких урядовцiв, коли нi чим iншим, як самим правом на життя доводять, що провiнцiє належать не тобi, а єм. У тих провiнцiях, де вони правлять, король взагалi нiякоє сили не мау, бо i податки на свою користь збирають, i люд привчають, щоб не розраховували на тебе, а тiльки на них; все єм, а тобi щоб нiчого не сплачували (щоб єх боялися, а тебе нi на грiш не шанували). Тому i не дивно, що у провiнцiях нинi мало хто скаже, що вiн пiдлеглий короля. Бiльшiсть негайно назве своєм паном того чи iншого вельможу. Тих же, хто назве тебе паном, знайдеш небагато. I до такоє ганебноє вiдповiдi єх змусили не доброзичливiстю чи ласкою, а силою i страхом. Отож, королю Августе, кiнчаю говорити вже про це жахливе й найостаннiше рабство. Хай станеться так, щоб усi ми звiдали однаковою мiрою не стiльки титул, як силу твою королiвську. Якщо зробиш це — змовкне вселюдський плач i скарги припиняться, та й благання нещасних, для яких лiпше пiд турком ходити.IX. Тому, якби ти запитав мене, яких лiкiв ужити до цих нещасних, скажу, що думаю. Менi вельми до вподоби мудрiсть давнiх королiв у Польщi. Вони щороку по черзi обходили певнi провiнцiє королiвства, щоб одержати вiд урядовцiв (яких ми називаумо офiцiалами земель) достовiрнi вiдомостi. Iмена єх нам вiдомi, а саму справу з найбiльшими збитками для держави ми занедбали. : Повтори, Августе-королю, давнiй i до того ж батькiвський приклад. Нiколи не живи довго на одному мiсцi, всюди бувай, всюди давай про себе знати, дбай про всi частини своує держави: оглядай провiнцiє, вислуховуй скарги, карай винних, звiльняй пригнiчених. I хай буде в тебе узаконене право позбавляти намiсництва за пригнiчення нещасних i карати безчестям негiдникiв. Коли так чинитимеш, станеш удиним королем Польщi, удиним захисником i патроном усiх. Гонором своєм королiвським нi з ким iз своєх пiдлеглих не дiлись. I ми теж не будемо тодi впадати у вiдчай, коли вiдчуумо твою нинiшню допомогу, яка для нас з нiби волею божою. Бо i скаржимося у твоєй присутностi вiльно, претензiє висловлюумо вiльно, сперечаумось з намiсниками також при такому суддi вiльно. Тепер же, коли ти давно у нас був i рiдко приходиш, ми, пограбованi й гнанi, змушенi постiйно позиватися.Отже, зроби, що прошу, передусiм. Далi потурбуйся, щоб нiхто з сенаторiв не вiв у сенатi справу когось iз знайомих. Бо такий сенатор певною мiрою з нiби зацiкавленим суддею. I тодi нiхто з сенаторiв не закине, що один з позивачiв у другом суддi, а iнший — слугою. Бо що можна сказати або подумати бiльш ганебне, як виправдовуватись, що змушений був учинити неправий суд. Або що якийсь сенатор засудив у твоуму судi якогось раба твоєх пiдлеглих, послухавши спiльного єх пана. А тому, щоб усунути страх перед несправедливiстю, зроби те саме в Польщi, що колись, буцiмто, зробив у Литвi. Кажуть, коли ти довiдався, що у литовському сенатi веде справу близький родич звинуваченого, ти заборонив йому виступати в цьому судi iз звинуваченням. Цей приклад гiдний похвали i у найбiльшою ознакою твоує справедливостi. Вiднови єє у Польщi, просимо.X. Якщо ти саме такими прикладами справедливостi покажеш судочинцям зразок до наслiдування, Бог дасть тобi, немов другому Соломоновi, мудрий розум, щоб став великою репутацiую справедливостi i так само тiшився славою серед усiх, — особливо, якщо до цiує (справедливостi) громадянськоє додаси також божественну справедливiсть, яка у благочестям вiд Бога. Про неє скажу коротко.Не сподiвайся зробити щось у цiй державi, перш нiж одержиш очi розуму, освiтленi божественним свiтлом, без якого, як вельми справедливо провiщауться, нiщо не бувау безпечним. А щоб воно осяяло твiй розум, дбай, щоб те свiтло передавалося непорушним. Чутка лине, i в твоєй державi воно розливауться. Це свiтло не може зявитися, звичайно, якщо його не звiльниш вiд неприумного якогось i гидкого зловживання. Якщо працею вiльних людей, якi зможуть вчити iнших i з немов лiхтарями слова Божого, не виведеш його з темряви на свiт божий i на огляд своує держави. Ретельно дбай, щоб вибори упископа передано було або капiтулам, як це вже у першiй книжцi показав, або, якщо це не до вподоби, не передавай священство принаймнi якомусь мерзотниковi чи марнотратнику. Обирання буде настiльки значнiшим, наскiльки бiльше турботи виявиш до виборiв священикiв. Не зважай у цiй справi нi на рiд, нi на прохання, нi на грошi. :XI. А оскiльки я вiдверто заявив, що у твоєм зразковим пiдлеглим, то ти, поклавшись на свою розсудливiсть, швидше й рiшуче знищи у Польщi заведений королями мерзенний звичай. Бо хоч ти i мауш найвищу посаду, але вiдмiни порядок, коли упископ, одягнений у святе вбрання i обвязаний iнфулою, пiд час священнодiйства, репрезентуючи бiля жертовника господа Христа, благоговiйно припадау до нiг твоєх, тримаючи в руках кадильницю, а також хрест i твангелiу.Як можеш, о королю, зносити цей нечестивий звичай злочинного культу? Невже хочеш, щоб про тебе думали, нiби ти Пiлат або нечестивий Герод, удостоуний за ту жахливу службу ласки господа твого Христа? Чому ти цей гонор виявляуш лише до упископiв? Адже ти єм пiдлеглий i єм завдячууш своєм гонором, як слуга — начальнику, як син — батьковi. :XIX. :Не треба шукати слави мiж людьми, даруючи єм пурпур чи тонке полотно. Нехтуй грубу силу, зневажай багатства, жадобу до панування, бездумну i нещиру справедливiсть. Найвище цiнуй тяжку, але непорушну славу, — щоб тiшились поляки, що ти у них вроджений король, щоб любили тебе i вважали корисним для республiки. З цiую славою нiщо не може зрiвнятися, тому саме єє всiма своєми силами пiдтримуй i навiть власним життям оберiгай. За нею слiдуй, i всю силу таланту, яку тiльки мауш, використовуй для єє змiцнення.XX. Написав оце, як змiг, не для невiгласiв, що нехтують будь-якою наукою, а для тебе, найвищого короля, який повинен приймати рiшення згiдно зi своєм духом, — щоб розсудливiсть дружила з силою. Одна з цих (двох) чеснот природно шукау iншу, йде за нею слiдом i навiть живе разом. Адже й сила без розважливостi занепадау. I розважливiсть, хоч пануу над речами, не бувау мiцною без сили. Тому, якщо вiдчувауш себе королем, не нехтуй жодною з цих чеснот, якi обидвi сприяють примноженню мудростi. I не кажи менi: "Ти можеш так повчати, бо ти приватна людина, а не король. Я бачив на аренi кулачних бiйцiв i бiгунiв у ристалищi, якi хоч i сильнi мужi, але здаються дiтьми, єх можна пiдбурити криком до змагання, тому що крик допомагау, навiть коли розум нiчого не вартий. Багатьох можна було б ще назвати, якi, будучи приватними особами, добре вмiли повчати багатьох можновладцiв, i память про них мiж людьми завжди свiжа i безсмертна. Так, поет Симонiд багато повчав спартанця Павсанiя, Талес з Мiлету — Перiандра Корiнтського, Анаксагор Клазименський — Перiкла, Платон — Дiона, Арiстотель — Александра, а Длугош — батька твого Сигiзмунда.Якби цi можновладцi i королi не зважали на них через те, що вони приватнi особи, нiколи б не зажили такоє слави i безсмертя мiж людьми. Я не ставлю себе поруч з ними (бо не шаленець), але на єхнiх прикладах учу, що iмя приватноє людини не повинно перешкодити прислухатися до наших порад.Вони вiдкривають тобi короткий шлях до здобуття хвали i слави серед людей.Такий шлях не всiх людей вабить, дехто волiу сам усе спiзнати, мандруючи по чужих краях. Ми ж, нiби до купи все зiбравши, в одному мiсцi показуумо, як мусить поводитися сам король. Бо ти перебувауш на високому щаблi найвищоє гiдностi, i очi майже всiх народiв спрямованi на тебе. Тому жоден твiй учинок не може бути прихований i вмить стау вiдомий усiм.Тож наслiдуй все краще i в Лiкурга Спартанського, i в перса Кiра, i в поляка Сигiзмунда, i в будь-кого, хто розумом i звичаями пiднявся серед людей. Отак легко й швидко прославиться твоу iмя в Польщi i на вустах усiх перебуватиме в найвищiй славi, — хоча б нiколи й не збирався плисти до трусалима. Якщо ж знехтууш щирими й правдивими настановами, корисними для дiла i майбутньоє долi, то, незважаючи на дуже високе мiсце твого сидiння, виявиться так, що воно тебе прикрашау, а не ти це мiсце. Але, правду кажучи, ми про тебе кращоє думки. Скiльки б про твоєх предкiв i рiд Ягеллона не думали, щоразу зазначали, що для них була чужа пихатiсть. Натомiсть увесь ваш рiд був сумирний, щедрий, ласкавий, кмiтливий. Отож прийми ласкаво цей дарунок вiд доброприхильного, вiрнопiдданця твого i не забувай, що вiн, пишучи це, дбау лише про твiй зиск. I хай з волi Бога найкращого i наймогутнiшого вiн буде в тебе сталим i незмiнним. Iван ВишенськийТвори (1596)я1 :Глава 1викриття диавола-свiтодержця i звабноє його ловитви цього скоропогибного вiку, учинене вiд голяка-мандрованця, котрий вирвався з хитросплетених його тенет i простуу до другого, майбутнього вiкутвангелiу вiд Матвiя, глава 4:Знов диявол бере його на височезную гору i показуу йому всi царства на свiтi та єхнюю славу, та й каже до нього: "Це все тобi дам, якщо впадеш i менi ти поклонишся!" Тодi каже до нього Iсус: "Вiдiйди, сатано! Бо ж написано: господовi боговi своуму вклоняйся i служи одному йому".Запитання. По тому, вiдколи сталося звитязтво над твоую звабою, сину геунський, од Христа-збавителя, а лукаве твоу царство свiту цього через смерть його ого лене й вiдкрите усьому свiту (через вiру й хрещення в iмя отця, i сина, i святого духа), запитую тебе: як ви тимеш тепер гнiздо свiтолюбностi у вiрних та хрещених i закладатимеш основу поганського невiря?Вiдповiдь звабника диявола-свiтодержця. Визнаю, сталося звитязтво вiд Христа над моєм царством, але вiд одягнених в iмя його, так званих християн, мало i вельми мало. Ще через свiжу память пiсля вознесiння Христа на небеса де-не-де бралася до звитязтва мого царства якась частина роду християнського, розпалена тiую теплотою вiри. А нинiшнього вiку так зване християнство знов упало в межi першого невiря i однаково з нехрещеними поганцями люблять свiт i прагнуть насититися його царством та розкошами; вони ще бiльш, анiж погани, своєм злим iснуванням пригоджують тiлесним похотям свавiльного i нечистого життя. А що питауш, як я мав вдиратися свiтолюбнiстю у християнство пiсля Христового звитязтва, то про це запитувати не треба. Такою ж хитрiстю, звабою, маною й усолодженням блиску й краси свiтовоє, як i перед Христовим пришестям. Адже Христос дав тим, котрi хочуть перемагати свiт, тiльки образ, показав, i навчив, i сам собою зявив, звабностi ж мого неправедного царства в мене не вiдняв, i не погубив, i вчинив так для того, щоб людська самовладнiсть досвiду набиралася, очищалася й вiдшлiфовувалася для вiчного життя у тiй спокусi, боротьбi й випробуваннi вiку цього теперiшнього. Але, бачу, мало таких вiдбирауться i знаходиться, щоб хотiли й любили ходити на той тiсний гостинецья1; решта впали й поклонилися славi, царству, красi й любовi цього теперiшнього вiку, котрим володiю я. Вiд найперших i до найостаннiших, вiд тих, що звуться духовними, до простих, од влади до пiдручних — всi полюбили те видиво, блискiт i барвистiсть краси мого мирського царства, яку я Христовi на горi оголив i показав. I всi з теперiшнього вiку до того мого царства розум, думку, любов сердечну i всю тiлесну мiць привязали, прилiпили й прикували так мiцно, що єх тiльки вiд любовi мого царства може вiдлучити богом послана смерть, а бiльше нiчого. Отож кажу я й показую, що i при Христi казав i показував: коли чогось шукауш у мене, свiтодержця, то впади, поклонившись менi,- все тобi дам!Запитання. Що ж менi дауш, дияволе? Назви, щоб знав я наперед?Вiдповiдь. Дам тобi нинiшнього вiку славу, розкiш i багатство. Коли хочеш бути вибраним, духовно покликаним, од мене шукай i менi догоди, а бога занедбай, бо вiд нього не так просто такi достоєнства бувають дарованi, а я єх тобi скоро дам. Коли хочеш бути бiскупомя1, впади, поклонися менi — я тобi дам. Коли хочеш арцибiскупомя1 бути, впади, поклонися менi — i я тобi дам. Коли хочеш кардиналом бути, впади, поклонися менi, я тобi дам. Ко-ли хочеш папою бути, впади, поклонися менi — я тобi дам. Та й iншим усiм, меншим чинам, пробоствамя2 та попiвствам у приходах i наданнях не таких гойних та багатих, тi, що прагнуть, хай, упавши, поклоняться менi — я єм дам. I до вас, котрi прагнуть мирськоє влади та земного титулу мойого царства, те ж саме мовлю: коли впадете й поклонитеся менi, я вам усе, що прагнете, подам. Коли хочеш войськимя3, пiдкоморiумя4 а чи суддею бути, впади, поклонися менi — я тобi дам. Коли хочеш каштеляномя5 бути, впади, поклонися менi — я тобi дам.Коли хочеш старостоюя6 бути, впади, поклонися менi — я тобi дам. Коли хочеш воуводою бути, впади, поклонися менi — я тобi дам. Коли хочеш гетьманом а чи канцлером бути, впади, поклонися менi — я тобi дам, будь досконалим угодником менi — я тобi дам. Коли хочеш королем бути, пообiцяй менi на офiру пiти в геуну вiчну — я тобi й королiвство дам. I iншим усiм, меншим начальствам та чинам, те ж саме скажу: коли, впавши, поклонитеся менi, все, чого прагнете вiд земних та дочасних благ, я вам дам. Також i до вас, простих та неславних у моуму царствi, мовлю: коли, впавши, поклонитеся менi, знайду я по вашiй мiрi й простотi, чим вас убагатити i у звабу мойого вiку уплутаю. Коли хочеш iдолопоклонником, срiбнолюбцум i хабарником бути, я тебе митником, купцем чи корчмарем учиню; там твою волю й прагнення до забав, аж доки не здохнеш, привяжу й мiцно прикую до самого скону, не рахуючись iз помислом вiдiйти вiд здирства. Коли хочеш умiльцем, майстром, рукодiльним ремiсником бути та iнших вигадливiстю переважити, щоб тим бiльше мiг прославитися мiж сусiдiв i грошики зiбрати, впади, поклонися менi, я тебе упремудрю, навчу, наставлю i думку твого прагнення приведу до досконалостi. Коли хочеш похотi тiлесноє насититися й називатися господарем дому, дерева i шматка землi, впади, поклонися менi — я твою волю виконаю, я тобi жону приведу, хату дам, землю подарую, те ярмо тобi на шию повiшу i твою думку поховаю в бiдi, неволi, печалi, неспокоє, турботi, смутку i в безнастанному промислi, я з тебе сторожа, слугу, невiльника i вязня жiнцi учиню, я тобi всi думки при вяжу бiля жiнки — похiтливоє розпусницi, тiльки пошукай, запрагни i менi поклонися — все оте я тобi дам.Вiдповiдь мандрiвця вiд iменi всiх, котрi зваблюються дияволом. Знаю, дияволе, ти все те назване даси, якщо я тобi поклонюся, але я пiду шукати i в зерцалi Христового учення виглядати, чи ж та твоя данина на пожиток, а чи на погибель вiчну буде?1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84

 нагреватель для бутылочек в машину    
 limonta arcadia 72916l 

Полюби ж цю владу, котру Христос Бог Церквi своєй святiй захотiв подарувати. I зробив чудо над розслабленим, — за те дякуумо, говорячи: "Слава тобi, Господи, що дав цю свою Божественну владу людинi". I ця ж влада на велику користь i втiху душам нашим вiд Господа залишена, як Вiн сам про не говорить: Хай усi побачать, що Син Божий мау на землi владу розвязувати грiхи. Не взяв же вiн єє з собою на небо, але тут на землi залишив, бо де согрiшаумо, там прощення здобути повиннi. Коли ж цю владу i ключ, що вiдчиняу найбагатший Христовий скарб, захочемо використати, то до священницьких — як до Христових припадаумо стоп, з вiрою i в покаяннi, бо ж вони паче ключники й приставники його, усвiдомлюють те, що вони зроблять тут, на землi, зроблено й утверджено Христом Богом на небi. Усi ж розбещенi, Церквi Христовiй непокiрливi, опамятайтеся, покайтеся й звернiться до Неє, тож, перебуваючи на землi, не будете звязанi вiдлученням, прокляттям i вiдступництвом, а коли смертна сокира припинить ваше життя, то, перебуваючи в непокаяннi, вiдлученнi будете вiд радостей святих, звязанi тим самим на небесах. Отже, тут, на землi, покайтеся, поки мауте час, жалкуйте, що зогрiшили, сповiдайтесь, i, вiд правовiря вiдступивши, вiдправте й приймiть прощення тих, хто мау на це владу, розумiючи, що той, хто помирау, не покаявшись в грiхах, у вiдчає i вiдступництвi, як i той, що Духа Святого ганить, не зможе мати вiдпущення нi в цьому, нi в майбутньому вiцi. Тому, перш нiж смертний не повалить вас серп, усi грiшнi, котрi перебувають у церковному прокляттi й вiдлученнi, а також тi, хто перебувау у вiдступництвi й уресях, до настання кiнця, або хоч i при самому кiнцi, як розбiйник, що опанував себе, у серцi засмученому покайтеся i звернiться до Господа Бога вашого й до Матерi своує, Церкви, i милiсть знайдете i благодать приймете, бо ж щедрий i милостивий Господь до тих, що каються i до Нього притуляються вiд щирого серця, хай навiть i в останню годину, — i тому слава, честь i вшанування у вiки незлiченнi. Амiнь. Богдан ХмельницЬкийСТАТТI Б. ХМЕЛЬНИЦЬКОГО (1654)я1Бють чолом великому государевi царевi i великому князевi Олексiю Михайловичу, всеє Великоє i Малоє Росiє самодержавцевi i многих держав государевi й обладателевi пiдданi його царського величества Богдан Хмельницький гетьман Запорозького вiйська i весь мир християнський росiйський, аби його царське величество пожалував єх тим (дав єм те), про що битимуть чолом (проситимуть) посланики єх, а вони його царському величеству служитимуть во-вiки в усiм що єм государ повелить.1. Щоб по мiстах урядники були обиранi з людей того гiдних, будуть вони повиннi пiдданими царського величества правити, i всякi доходи по правдi вiддавати до казни. А то тому, що воувода царського величества, приєхавши, почав би права єх ламати i якiсь устави заводити, i то було б (Украєнцям) прикро; а як будуть старшими мiсцевi, своє люди, то вони будуть поводитися згiдно з мiсцевими правами.Що до сеє статтi царське величество пожалував — велiв бути по єх прошенню. Мають по мiстах бути урядниками вiйти, бурмистри, райцi, лавники, i доходи всякi грошевi i хлiбнi збирати на царське величество i вiддавати до государевого скарбу тим людям, которих пришле царське величество. I тi присланi люде, котрих царське величество пришле до того збору грошей, мають доглядати зборщикiв, щоб робили по правдi.2. Писаревi вiйськовому по милости царського величества щоб давано 1000 золотих польських на пiдпискiв (канцеляристiв), на судей вiйськових по 300 золотих польських, на писаря судейського по 100 зол., на хорунжого сотенного по 30 зол., на бунчужного гетьманського 50 зол.Царське величество пожалував, велiв бути по єх проханню; а давати тi грошi з тамошнiх доходiв.3. На писаря i на судей вiйськових, на 2 чоловiка, i на всякого полковника, осаулiв вiйськових i полкових щоб було по млину, для прогодовання, тому що несуть великi видатки.Царське величество пожалував, велiв буть по єх проханню.4. На роботи вiйськовоє армати, на пушкарiв i всiх робочих людей, що бувають при арматi, аби царське величество зволив вчинити милостиву ласку на зимове прогодованне i пристановище; також на арматного обозного 200 зол., а на хорунжого 50 зол. Царське величество пожалував, велiв дати з тамошнiх доходiв.5. Послiв, котрi здавна приходять з чужих краєв до вiйська Запорозького аби було вiльно приймати, а коли б було щось противне царському величеству (в сих посольствах), мусять вони (козаки) сповiщати царське величество.До сеє статi царське величество велiв: послiв з добрими дiлами приймати i вiдправляти, i писати царському величеству вiрно i скоро, за чим вони приходили i з чим єх одправлено. А котрi посли будуть присилатися з справами противними царському величеству, тих послiв i посланникiв затримувати в вiйську та писати про них зараз же до царського величества, а без дозволу царського назад єх не вiдправляти. А з турецьким султаном i з польським королем без волi царського величества не мати зносин.6.яПро митрополита києвського дано послам устний наказ. А в розмовах посли били челом, щоб царське величество велiв дати свою государську жаловану грамоту на його маутности.Царське величество пожалував: митрополитовi i всiм людям духовного чину велiв дати свою государську жалувану грамоту на маутности, которими вони тепер володiють.7. Аби царське величество зволив пiслати своу вiйсько пiд Смоленськ не гаючися нi трохи, аби неприятель не мiг собi ради дати i сполучитися з иншими (вiйськами), бо тепер вiйська (польськi) потомленi — нехай не вiрять нiякому лукавству (Полякiв), коли б почали що вимишляти.Царське величество постановив на неприятеля свого польського короля йти самому i бояр та воуводiв пiслати з великим вiйськом, як просохне i почне бути паша.8.яАби наумного вiйська тут на польськiм пограничу, для безпечности було з 3000 або скiльки буде воля царського величества — хоч i бiльше.Вiйськовi люди царського величества на пограничу для охорони Украєни завсiди були i надалi будуть стояти.9.яЗавсiди був такий звичай, що вiйську Запорозькому плачено. Бють чолом i тепер царському величеству, аби давано на полковника 100 уфимкiв, на осаулiв по 200 золотих, на осаулiв вiйськових по 400 зол., на сотникiв по 100 зол., на козакiв по 30 золотих польських.Попереднiх лiт присилав до царського величества гетьман Богдан Хмельницький i все вiйсько Запорозьке i били чолом багато разiв, щоб його царське величество єх пожалував, уступився за них задля православноє християнськоє вiри i святих божих церков, прийняв єх пiд свою високу руку i дав помiч на неприятелiв. Великому государевi нашому в тiм часi не можна було вас прийняти пiд свою государську високу руку, тому що у його цар. величества була вiчна згода з королями польськими i в. кн. литовським. А хоч з королiвськоє сторони батьковi цар. величества святоє памяти вел. государевi Михайловi Федоровичевi i дiдовi його, святiйшому патрiарховi Фiларетовi Никитичови, i великому государевi нашому Олексiувi Михайловичу сталося багато нечести i ганьби, то в тiм згiдно з королiвськими грамотами i соймовими постановами царське величество чекав поправи. А гетьмана Богдана Хмельницького i все вiйсько Запорозьке хотiв помирити з королем польським тим способом: аби король Ян Казимир учинив з ними згоду на пiдставi Зборiвському трактату: православноє вiри християнськоє не гонив, унiятiв усiх викорiнив,- зате царське величество хотiв вибачити вину всiм винним людям, котрим за образу його государськоє чести належала кара смертна. Про се посилав вiн до короля Яна Казимира своєх великих i уповноважених послiв: боярина i намiсника великопермського Бориса Олександровича Репнина — Оболенського з товаришами. I тi великi i уповноваженi посли царського величества про ту згоду i про вчинки королевi i панам-радi говорили на всякi способи. Але Ян Казимир i пани рада на се нiяк не пристали, i сю велику справу взяли за нiщо, а тих великих i уповноважених послiв царського величества вiдправили з нiчим. Тодi великий государ наш, видiвши так багато несправности з королiвськоє сторони, грубости i неправди, i бажаючи оборонити православну християнську вiру i всiх православних християн вiд гонителiв Латинян (католикiв), що хочуть церкви божi знищити i вiру християнську викорiнити, прийняв вас пiд свою високу руку. А для оборони вашоє зiбрав багато руського, нiмецького i татарського вiйська — сам великий государ наш iде на неприятелiв i посилау бояр своєх i воуводiв з великим вiйськом, i на те зiбранну вiйська, за государевим наказом, роздано великi грошi.Тому єм, послам, тепер, бачучи таку ласку до них царського величества й оборону, говорити про плату Запорозькому вiйську не годиться. Як був у гетьмана Богдана Хмельницького государiв ближнiй боярин i намiсник тверський Василь Василевич Бутурлин з товаришами, гетьман в розмовах з ними про число Запорозького вiйська говорив, щоб зробити 60 тисяч, а коли б i бiльше того числа було, государевi в тiм шкоди не буде, бо вони просити плати у государя не будуть. Про се вiдомо єм, Самiйлу i Павлу, й iншим людям, якi тодi були при гетьманi. Якi доходи в Малiй Росiє по городах i мiстах, про се царському величествi не вiдомо, i великий государ посилау дворян, щоб списали доходи. Як тi дворяни царського величества опишуть всякi доходи i обрахують, тодi, по обмiркуванню царським велнчеством, буде наказ про плату Запорозькому вiйську. А тепер царське величество, жалуючи гетьмана i все Запорозьке вiйсько, давнiм звичаум предкiв своєх, великих государiв, хоче пiслати гетьмановi i всьому вiйську Запорозькому своу государське жалуванну золотими.10. Коли б мала напасти Кримська орда, тодi треба на неє наступити вiд Астрахани й Казани, також i Донським козакам бути готовими. А тепер вона (орда) ще в брацтвi (з козаками), треба дати час i єє не зачiпати.Наказ i повелiнну до козакiв на Дiн пiслано: коли Кримськi люди не будуть зачiпати, то й на них iти не велено. А коли Кримцi зачiплять, то царське величество велить на них iти походом.11. Кодак город на границi з Кримом, там гетьман завсiди по 400 чоловiка держить i харч усякий єм дау — тепер нехай би царське величество пожалував, зволив надiлити харчом i порохом для армати. Також i тим, що за Порогами коша стережуть, аби царське величество зволив показати свою ласку,- бо його неможна самого без людей лишати.До сеє статтi буде милостивий указ царського величества, коли буде вiдомо, скiльки якого припасу туди посилали, i скiльки доходу буде зiбрано на царське величество.А що в вашiм письмi написано: як великий государ наш гетьмана Богдана Хмельницького i все вiйсько Запорозьке пожалуу, своє грамоти государськi на вашi вольности велить дати, тодi ви ж мiж собою розбiр зробите: хто буде козак, а хто мужик, i щоб вiйська Запорозького було 60.000.- То великий государ наш на те позволив: велiв бути такому числу реустрових козакiв. То ж як ви посли будете у гетьмана Богдана Хмельницького, скажiть йому, щоб вiн велiв скоро козакiв розiбрати, реустр єм зробити, i той реустр за пiдписсю прислав негайно царському величеству. Iван ВиговськийГАДЯЦЬКИЙ ТРАКТАТ (1657)В iмя боже, амiнь. На вiчну память теперiшнiм i наступним!Комiсiя мiж станами Корони Польськоє i в. кн. Литовського з одноє сторони i вельм. гетьманом i вiйськом Зап. з другоє -докiнчена дня 6 (16) вересня 1658 р. вельм. Стан. Казим. Буньовським i Казим. Людв. твлашевським — визначеними з сойму вiд найясн. короля Яна Казимира комiсарами, з вельм. гетьманом Iв. Виговським i всiм вiйськом Зап., в обозi пiд Гадячом.- Дай боже щоб щасливо i вiчно-тривало!Вельм. гетьман Зап. з усiм вiйськом Зап. на вищезгаданiм мiсцi, прийнявши нас комiсарiв як годиться пристойно i вдячно, i зваживши нашу повновласть комiсарську, надану нам повагою соймовою, декларував з усiм вiйськом:1) Релiгiя грецька старинна, така з якою Русь приступила до Корони Пол. [ськоє], аби зiставалася при своєх прерогативах i вiльнiм уживанню свого богослуження, по всiх мiстах, мiстечках i селах, в Коронi Пол.[ськiй] i в.[еликому] кн.[язiвствi] Лит.[овському],- так далеко як сягау язик народу Руського. На соймах, в вiйську, в трибуналах, не тiльки в церквах, але в публичних процесiях в вiдвiдуванню хворих з святощами, в хованню померших i взагалi у всiм — так як свобiдно i прилюдно виконуу своу богослуження обряд римський.Тiй же грецькiй релiгiє дауться право свобiдного фундування нових церков i монастирiв, так само поновлення i поправляння старих. :А унiяя1, що викликала досi замiшання в Рчп.я2, касууться i в Коронi i в в. кн. Лит.- i хто хоче нехай вертау до римського, а хто хоче — до грецького не унiатського богослуження.Свiтськi пани римськоє вiри — дiдичi й урядники й. кор. м.я3 — не матимуть нiякоє юрисдикцiє над духовними i свiтськими людьми, анi над ченцями — тiльки єх законний пастир. :Також по мiстах коронних i в. кн. Лит., як сягають церкви грецького обряду, аби зростала обопiльна любов, мiщани римськоє i грецькоє релiгiє мають рiвно заживати спiльних вiльностей i свобiд, i грецька релiгiя, не мау бути нiкому перешкодою до магiстрату.В Киувi король й. м. i стани короннi позволяють засновати академiю, котра мау користуватися такими прерогативами i вiльностями, як академiя кракiвська, з тою тiльки умовою, щоб у тiй академiє не було професорiв, магiстрiв i студентiв нiякоє секти: арiанськоє, кальвинськоє, лютерськоє. А щоб студентам i учням не було нiякоє оказiє до бiйок, всякi iншi школи, якi були в Киувi перед тим, й. кор. м. накаже перенести де iнде.Другу таку ж академiю й. к. м. i стани короннi i в. кн. Лит. позволяють (заснувати) там де для неє буде знайдене вiдповiдне мiсце. Вона заживатиме тих же прав i вiльностей як i києвська, але заснована мау бути з тою ж умовою як києвська: щоб у нiй не було професорiв, магiстрiв i студентiв секти арiанськоє, кальвинськоє i лютерськоє. А де та академiя буде заснована, там iншi школи вже не мають засновуватися на вiчнi часи.Гiмназiє, колегiє, школи i друкарнi, скiльки єх буде потрiбно, буде вiльно ставити, свобiдно в них науки вiдправляти i деякi книги друкувати про релiгiйнi контроверсiє — але не ображаючи маустату кор. i без пасквiлiв на короля й. м.(2). А що вельм.[ожний] гетьман з вiйськом Зап., вiд Рчп. вiдiрваним, з любовi до короля, пана свого i власноє вiтчини, повертауться (до них) вирiкаючися заграничних протекцiй, то й. кор. м. i всi стани кор. i в. кн. Лит. вiчною амнестiую, себто вiчним забуттям покривають все, що з обох сторiн допустив бiг — полишаючи то маустатовi його, як офiру за грiхи спiльнi. Забезпечують у тiм всякого стану людей вiд найменших до найвищих без виємку -як у вiйську Зап. так i шляхтичiв, урядникiв i приватних людей, чисто всiх, котрi яким небудь чином пробували чи пробують при гетьманi попереднiм i теперiшнiм. :Вся Рiчпосполита народу Польського, в. кн. Литовського i Руського, i належних до них провiнцiй вiдновляуться цiлком такою як була перед вiйною, себто — цi три народи мають зiставатися непорушно, як були перед вiйною в границях своєх i при свободах (своєх) згiдно з законами — в радах, судах i вiльнiй елекцiє панiв своєх — королiв польських, литовських i руських. Коли пiд тягарем вiйни з заграничними державами щось постановлено було на зменшення границь i вiльностей тих народiв, це мау вважатися за недiйсне i пусте, i вищеназванi народи повиннi зiставатися при своєх свободах, як удине тiло одноє i нероздiльноє Рчп., не роблячи мiж собою рiзницi з приводу вiри: як хто визнавав i визнав христiанську релiгiю — чи римську чи грецьку, всi зiстають в спокою, при вiльностi. Хiба якiсь засуди або декрети були винесенi перед вiйною i за час вiйни цiлком законно — при наявностi сторiн чи в вiдсутностi.(3). Вiйська Зап. число мау бути 60 тисяч, пiд владою гетьмана руського, згiдно з стародавнiми вольностями єх.Скiльки наумного ("затяжного") вiйська буде на Русi, все мау бути пiд владою того ж гетьмана.Пробувати вiйсько Зап. мау в тих воуводствах i маутках, де воно було перед вiйною. Всякi вiльностi наданi (єм) привилеями найяснiших королiв польських потверджуються: вони (козаки) зiстаються при стародавних вiльностях i звичаях своєх, що не тiлькi в нiчiм не обмежуються але навпаки — потверджуються всякою повагою. Нiякий державець корол. маутностуй, нi староста, нi пан дiдичний нi доживотний, анi єх пiдстарости, урядники i всякi iншi слуги не будуть стягати нiяких податкiв з козацьких хуторiв, сiл, мiстечок, домiв, нi пiд яким претекстом. Вони мають бути вiльнi вiд яких-небудь тягарiв, цла i мита, як люди лицарськi, у всiй Коронi й. в. кн. Лит. Мають бути також вiльнi вiд усяких судiв старостiв, державцiв, панiв i єх намiсникiв — тiльки пiд юрисдикцiую самого гетьмана вiйськ Руських мають зiставатись. Також всякi напитки, лови в полях i на рiках й iншi козацькi пожитки мають зiставатись при козаках свобiдно, згiдно з єх звичаями. :(4). Для скрiплення i бiльшоє певностi цього договору гетьман вiйськ руських до кiнця свого життя мау бути гетьманом вiйськ Руських i першим сенатором воуводства Києвського, Браславського i Чернiгiвського. А по смертi його мау бути вiльний вибiр гетьмана: стани воуводства Києвського, Браславського i Чернiгiвського виберуть чотирьох кандидатiв, i з них одному король надасть (гетьманство).Двiр minnica для биття всяких грошей мау бути заложений в Киувi, або де буде признано зручнiшим — однiує якостi i металу, i з королiвською особою (портретом).Податки, якi Рптая1 ухвалятиме на соймi, в воув. Києвськiм, Браславським i Чернiгiвськiм мають уживатися на наумне вiйсько, що буде пiд владою гетьмана вiйськ Руських.Спiльнi ради i спiльнi сили всiх тих народiв против кожного неприятеля. Мають всi три старатися спiльно всякими способами, аби Рпта мала вiльну навiгацiю на Чорне море.Коли б станом Коронним i в. кн. Лит. прийшлось почати вiйну з царем московським, вiйсько Зап. до такоє вiйни не буде притягнене.Коли ж би цар не схотiв вернути провiнцiй Рiчпосполитоє i на неє наступав, тодi мають сполучитися всi сили: короннi, в. кн. Лит. i вiйсько Руське Запорозьке, пiд регiментом свого гетьмана, i воювати.Маутностi нерухомi i рухомi, королiвщини i записи сум, конфiскованi вiд обивателiв Руськоє землi, котрi пристали до шведського або до запорозького вiйська i тепер вертаються до батькiвщини,- мають єм бути поверненi i служби єх в вiйську кор. i в. кн. Лит. мають бути компенсованi i оплаченi.(5). Гетьмани з вiйськом Зап. — теперiшнi i наступнi — вiдступивши вiд усяких заграничних протекторiв, бiльше до них приставати не мають. Навпаки — мають пробувати в вiрностi, пiдданствi i послушенствi у найясн. маустату королiвства польського i наступникiв його i всiй Рiчпосполитiй i будуть пробувати вiчно.Але так щоб це не нарушало братерства завязаного з ханом кримським, а коли може то бути без порушення цiлостi Рiчпосполитоє — то i з царем московським.Посольств вiд заграничних (гетьман) не мау приймати, i якби такi трапились — мау єх вiдсилати до короля й. м.Також нi вiйська стороннього вводити не буде, нi порозумiння з заграничними державами мати не буде; хiба сповiщаючи про це короля його милiсть.(6). Всяким приватним особам з обох сторiн — в тiм i духовним римського обряду вiдкривауться безпечний поворот до бiскупств, пробоств, канонiй, плебанiй i до належних до них маутностей в воуводствах Києвськiм, Браславськiм, Чернiгiвськiм, Подiльськiм, також у в. кн. Лит., на Бiлiй Русi i в Сiверщинi. Також всiм монахам до костелiв, кляшторiв, маутностей i фундацiй. :Але час повороту визначить король й. м., порозумiвшись з гетьманом зап., i спосiб реiндукцiє (повороту у володiння) мау заховуватися такий, що нiхто не мау повертатися до свого володiннi iнакше як за унiверсалом й. корол. м. i вельм. гетьмана запорiзького. В цiм мау бути порозумiння обох сторiн.Для судження всяких справ як кримiнальних так i поточних мау бути в тих трьох воуводствах свiй окремий трибунал — з таким порядком, який вони самi собi уложать. Але крiм того мають бутi окремi судовi староства в Овручу i Житомирi.(7). А для кращоє певностi — тому що гетьман з вiйськом Зап., i цi воуводства, що були вiдiрвалися, вiдкидають всяку протекцiю iнших народiв i добровiльно — як вiльнi до вiльних, рiвнi до рiвнi i шановнi до шановних повертають,- тому, для певнiшого дотримання нинiшнього акту король i Рiчпосполита дозволяють народовi Руському (мати) осiбних канцлерiв, маршалкiв i пiдскарбiєв з правами сенаторiв, i iншi уряди народу Руського. : Також суд в королiвських мiстах i всякi декрети — задворнi й судовi — тiльки в названих трьох воуводствах (тобто в Києвськiм, Браславськiм i Чернiгiвськiм. — Уклад.). :Аби з суперечок за пiдданих обвинувачених в своувiльствi не виходило нових замiшань,- касуються всякi процеси про видачу пiдданих, про наєзди, забране майно, шкоди починунi пiд час внутрiшньоє вiйни,- земськi, гродськi, трибунальськi, також i декрети трибунальськi винесенi в тих справах — особливо щодо воуводства Києвського, Волинського, Браславського й Чернiгiвського.При складанню договору з царем московським, коли б до того прийшло, роль й. м. i стани короннi i в. кн. Лит. мають вимагати ненарушеноє репутацiє (реабiлiтацiє) вельм. гетьмана i нинiшнього договору.Пп. комiсари i в. гетьман князiвства Руського фактично ствердили нинiшню комiсiю своую присягою — як то свiдчать єх пiдписи на ротах присяги. Понад то буде ця комiсiя конфiрмова-на — вiд сенату присягою превел. кс. арцибiскупа гнезненського, бiскупа виленського, всiх чотирьох гетьманiв i канцлерiв обох народiв, а вiд кола рицарського — присягою маршалка посольськоє палати, на соймi що мау бути зкликаний якнайскорше,- в присутностi послiв, якi будуть присланi вiд в. гетьмана i вiйська Зап. :А щоб ця конституцiя мала вiчну вагу i повагу, вона в усiм своєм змiстi вiд початку до кiнця буде включена в конституцiю (постанови соймовi), ухвалена соймом, рахована за вiчний i незмiнний закон i так дотримувана".Дiялося в таборi пiд Гадячем, дня i року вищезазначеного".До булави великоє руськоє належатиме Чигринське староство, як то значиться в привiлею наданiм пок. Б. Хмельницькому вiд короля й. м.Гетьман вiйська Руського буде вiльний вiд резiдування при королi й. м.Конвокацiя воуводства Києвського, Браславського i Чернiгiвського буде скликана унiверсалом королiвським пiсля сойму, що мау бути зложений якнайскорше".Iван Виговський гетьман вiйська кн. Руських рукою власною i печатка. IВАН МАЗЕПАМИ СТОЄМО ТЕПЕР, БРАТIт, МIЖ ДВОМА ПРОВАЛЛЯМИ:Промова до урядникiв вiйськових i цивiльних козацькоє Украєни напередоднi розриву з Москвою 1708 р.я1"Ми стоємо тепер, братiу, мiж двома проваллями, готовими нас пожерти, коли не виберемо шляху для себе надiйного, щоб єх обминути. Воюючi мiж собою монархи, що зблизили театр вiйни до границь наших, до того розлюченi один на одного, що пiдвладнi єм народи терплять уже i ще перетерплять безодню лиха незмiрного, а ми мiж ними у точка або цiль всього нещастя. Обидва вони, через свавiльство своу i привласнення необмеженоє влади, подобляться найстрашнiшим деспотам, яких вся Азiя i Африка навряд чи коли породжували. I тому подоланий з них i повалений зруйнуу собою i державу свою i оберне єє внiвець. Жереб держав тих визначила наперед доля рiшитися в нашiй отчизнi i на очах наших, i нам, бачивши загрозу тую, що зiбралася над головами нашими, як не помислити й не подумати про себе самих?Мiй розсуд, чужий усiм пристрастям i шкiдливим для душi замiрам, у такий: коли король шведський, завше переможний, якого вся Европа поважау i боється, подолау царя росiйського i зруйнуу царство його, то ми з волi переможця, неминуче причисленi будемо до Польщi i вiдданi в рабство полякам i на волю його наставленика та улюбленця, короля Лещинського, i вже тут нема й не буде мiсця договорам про нашi права та привiлеє, та й попереднi на теу договори i трактати самi собою скасуються, бо ми, натурально, порахованi будемо, яко завойованi, або зброую пiдкоренi, отже, будемо раби неключимi, i доля наша остатня буде гiрша за першу, якоє предки нашi вiд полякiв зазнали з таким горем, що сама згадка про неє жах наганяу.А як допустити царя росiйського вийти переможцем, то вже лиха година прийде до нас од самого царя того; бо ви бачите, що хоч вiн походить од колiна, вибраного народом з дворянства свого, але, прибравши собi владу необмежену, карау народ той своувiльно, i не тiльки свобода та добро народне, але й саме життя його пiдбитi удинiй волi та забаганцi царськiй. Бачили ви i наслiдки деспотизму того, яким вiн винищив численнi родини найбiльш варварськими карами за провини, стягненi наклепом та вимушенi тиранськими тортурами, що єх нiякий народ стерпiти i перетерпiти не годен. Початок спiльних недуг наших зазнав я на самому собi. Вам бо вiдомо, що за вiдмову мою в задумах його, убивчих для нашоє отчизни, вибито мене по щоках, як безчесну блудницю. I хто ж тут не признау, що тиран, який образив так ганебно особу, що репрезентуу нацiю, вважау, звичайно, членiв єє за худобу нетямущу i свiй послiд? Та й справдi за таких єх уважау, коли посланого до нього депутата народного Войнаровського iз скаргою на зухвальства та звiрства, чиненi безнастанно народовi од вiйськ московських, i з проханням потвердити договiрнi статтi, при вiдданнi Хмельницького уложенi, яких вiн ще не потверджував, а повинен за тими ж договорами потвердити, вiн прийняв поличниками й тюрмою i вислати хотiв був на шибеницю, вiд якоє врятувався той лише втечею.Отже, зостауться нам, братiу, з видимих зол, якi нас спiткали, вибрати менше, щоб нащадки нашi, кинутi в рабство нашою неключимiстю, нарiканнями своєми та прокляттями нас не обтяжили. Я нащадкiв не маю i мати, звичайно, не можу, отже, непричетний усьм в iнтересах наслiддя, i нiчого не шукаю, окрiм щастя тому народовi, який ушанував мене гетьманською гiднiстю i з нею довiрив менi долю свою. Проклятий був би я i зовсiм безсовiсний, якби вiддавав вам зле за добре i зрадив його за своє iнтереси!Але час освiдчитися вам, що я вибрав для народу сього i самих вас. Довголiтнiй досвiд мiй у справах полiтичних i знання iнтересiв народних одкрили менi очi на нинiшну становище справ мiнiстерських, i як вони зблизилися до нашоє отчизни. За першу умiлiсть вважауться в таких випадках таєна, неприступна нi для кого, аж доки станеться. Я єє довiрив одному собi, i вона мене перед вами виправдуу власною своую важливiстю.Бачився я з обома воюючими королями, шведським i польським, i все вмiння своу ужив перед ними, щоб переконати першого про протекцiю i милiсть отчизнi нашiй од вiйськових напастей та руйнацiй у майбутнiй на неє навалi, а щодо Великоросiє, нам удиновiрноє i удиноплемiнноє, випросив у нього невтралiтет, себто не повиннi воювати ми нi з шведами, анi з поляками, анi з великоросiянами, а повиннi, зiбравшися з вiйськовими силами нашими, стояти в належних мiсцях i боронити власну отчизну свою, вiдбиваючи того, хто нападе на неє вiйною, про що зараз ми повиннi оголосити государевi, а бояри його, якi не зараженi ще нiмещиною i памятають пролиту безневинно кров своєх родичiв, про все теу повiдомленi i зо мною згоднi. Для всiх же воюючих вiйськ виставляти ми повиннi за плату харчi i фураж, в кiлькостi, можливiй без власного зубожiння нашого; а при будучому загальному замиреннi всiх воюючих держав рiшено поставити краєну нашу в той стан держав, в якому вона була з-перед володiння польського, iз своєми природними князями та з усiма колишнiми правами й привiлеями, що вiльну нацiю означають. Поручитися за теу взялися найпершi в Европi держави: Францiя i Нiмеччина; i ся остання дуже сильно наполягала на такому положеннi нашому ще в днях гетьмана Зиновiя Хмельницького, за iмператора Фердинанда III, але не справдилося воно через мiжусобицю та необдуманiсть предкiв наших.Договори нашi про вищесказане уложив я з королем шведським письмовим актом, пiдписаним з обох сторiн i оголошеним в означених державах. I ми тепер уважати повиннi шведiв за своєх приятелiв, союзникiв, добродiєв i немов би од Бога посланих, щоб увiльнити нас од рабства та зневаги i поновити на найвищому ступнi свободи та самостiйности. Вiдомо ж бо, що колись були ми те, що тепер московцi: уряд, першiсть i сама назва Русь од нас до них перейшли. Але ми тепер у них, яко притча во язицiх! Договори сiє з Швецiую не суть новi i першi ще з нею, але потверджують вони i поновлюють попереднi договори та союзи, од предкiв наших з коралями шведськими уложенi. Бо вiдомо, що дiд i батько нинiшнього короля шведського, мавши важливi прислуги од вiйськ наших у вiйнi єх з ливонцями, германцями та Данiую, гарантували краєну нашу i часто за нею обставали супроти полякiв, а отому й од гетьмана Хмельницького, по злуцi вже з Росiую, вислано сильний корпус козацький, з наказним гетьманом Адамовичем, на пiдмогу королевi шведському Густавовi, i допомагав вiн йому пiд час здобування столиць польських, Варшави й Кракова. I так, нинiшнi договори нашi з Швецiую суть тiльки продовження давнiших, в усiх народах уживаних. Та й що ж то за народ, коли за свою користь не дбау i очевиднiй небезпецi не запобiгау? Такий народ неключимiстю своую подобиться, воiстину, нетямущим тваринам, од усiх народiв зневажаним". ПИЛИП ОРЛИКВИВIД ПРАВ УКРАЄНИя1По довгiй й кривавiй вiйнi вiчноє памятi найхоробрiший гетьман Хмельницький визволив з-пiд польськоє кормиги пригнiчену козацьку нацiю. Вiн то утворив з Украєни незалежне князiвство i вдоволився титлом гетьмана вiйська Запорозького i син його переняв це по нiм у спадку й Стани названого князiвства по смертi його обирали далi своєх князiв i нiяка держава не присвоювала собi права противитися цьому. Украєна залежала тiльки пiд деяким оглядом вiд царiв московських.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84

 беби бон аксессуары    
 http://plitkaoboi.ru/oboi/esedra/splendore/133908/ 

Не розводитимуся далi про iсторiю Украєни; моя цiль лише показати, що вона у вiльним князiвством i що Стани єє вiльно обирали гетьманiв по своєй уподобi. Це факт установлений i правда загально вiдома, що козацька нацiя i Украєна були вiльними. Яко така Украєна увiйшла з своєм гетьманом у договiр вiчного миру, заключеного коло Пруту в Молдавiє, де вона називауться союзницею султана; яко така увiйшла вона в договiр з ханом татарським i в договiр, який заключив гетьман Хмельницький зi шведським королем Карлом X i який можна бачити в архiвах Корони Шведськоє.Але найсильнiшим i найнепереможнiшим аргументом i доказом суверенности Украєни у урочистий союзний договiр, заключений мiж царем Олексiум Михайловичем з одного боку та гетьманом Хмельницьким i Станами Украєни з другого. Трактат цей уложений в 1654 р. i пiдписаний уповноваженими представниками. Цей, такий урочистий i докладний трактат, названий вiчним, повинен був, здавалося, назавжди установити спокiй, вольностi й лад на Украєнi. Це дiйсно так i було б, якби цар так само сумлiнно виконав би його, як у це вiрили козаки. Вони передали московському вiйську своє твердинi i злучили своє вiйська з царськими задля успiху загальноє справи, але царськi генерали, скориставши з довiря названоє нацiє, хитрощами захопили велику кiлькiсть iнших укрiплень i потiм почали командувати, мов би господарi, в цiлiй краєнi.Одначе козаки залишили тiнь суверенности i навiть по смертi гетьмана Хмельницького цар дав в 1658 р. грамоту Станам Украєни.Гетьман Брюховецький, удавшися в подорож до Москви пiд покривкою добра для Украєни, вчинив так, що признано царя за протектора козакiв. Це була основа всiх нещасть Украєни. Украєну примушено зректися прав козацького суверенiтету. Громадянство досi не знау, чи Брюховецького примушено до цього негiдного кроку погрозами чи чемнiшими способами. Але рiч вiдома, що це зречення не касуу нi в чому прав Украєни, бо гетьман не мiг дарувати того, що належало Станам. Дарма скаржилися козаки; на Украєну вислано вiйська, якi збройно силою тримали козакiв у неволi i давали єм вiдчувати увесь тягар деспотичного панування.Те, що я оце щойно сказав, показуу кожнiй неупередженiй людинi безперечне право Станiв Украєни й вопiючу несправедливiсть, учинену єй, поневолюючи козакiв, позбавляючи єх власних прав та вольностей пiд покришкою святого союзу i урочистого договору, котрий забезпечив єм уживання цих прав i вольностей. Але якi б великi не були московськi насильства, вони не дають нiякого законного права москалям що до Украєни. Навпаки, козаки мають за собою право людське й природну, один iз головних принципiв котрого у: Народ завжди мау право протестувати проти гнiту i привернути уживання своєх стародавнiх прав, коли матиме на це слушний час.Такий слушний час настав для Украєни, бо шведський король прийшов на помiч пригнiченiй Украєнi; козаки набрали вiдваги й думали тiльки про те, якби використати цю нагоду, щоби визволитися з неволi. Князь Мазепа i Стани Украєни ужили своує влади в 1708 р., щоби знову заволодiти тим, що єм належало. Аби краще забезпечити собi своє вольностi, вони злучилися з королем шведським i умовилися з ним не трактувати нi з ким окремо. Ось деякi точки договору, що вiдносяться до мого предмету:1. Й.[ого] К.[оролiвська] В.[еличнiсть] зобовязууться обороняти Украєну i прилученi до краєни козакiв землi й негайно вислати туди задля цього помiчнi вiйська, коли вимагатиме того потреба i коли помочi цiує проситимуть князь i Стани. Вiйська цi, вступаючи в краєну, будуть пiд командою шведських генералiв, але пiд час операцiй на Украєнi Й. В. довiрить керування ними князевi та його наступникам i це триватиме доти, доки Украєна потребуватиме того вiйська, котрому Й. К. В. видаватиме платню, а козаки постачатимуть хлiб i харчi.2. Все, що завоюуться з бувшоє територiє Московщини, належатиме на пiдставi воунного права тому, хто цим заволодiу, але все те, що — як виявиться, належало колись народовi украєнському, передасться й задержиться при украєнськiм князiвствi.3. Князь i Стани Украєни, згiдно з правом, яким досi користувалися, будуть захованi i вдержанi на всiм просторi князiвства i частин прилучених до нього.4. Iван Мазепа, законний князь Украєни, жадним способом не може бути нарушений у володiннi цим князiвством; до його смерти, яка — треба сподiватися — не наступить ще довго. Стани Украєни заховають всi вольностi згiдно з своєми правами та стародавнiми законами.5. Нiчого не змiниться в тому, що досi зазначено щодо герба й титулу князя Украєни. Й. К. В. не могтиме нiколи присвоєти цей титул i герб.6. Для бiльшого забезпечення як цього договору, так i самоє Украєни, князь i Стани передадуть Й. К. В. на ввесь час, поки тягтиметься ця вiйна, а з нею й небезпека, деякi з своєх городiв, а саме Стародуб, Мглин, Батурин, Полтаву, Гадяч.Уповноваженi Його Величества Царя зазначають:1. Що Украєна нiколи не була незалежною, що з-пiд ярма невiрних визволила єє побiдна зброя Його Царського Величества.2. Що коли б змiнити щось, то тим би порушилося умови Карловицького договору.я1Що до першого пункту, то що з того, що Украєна була колись польською провiнцiую, коли зважимо, що вiд 1649 р.я1 до наших днiв єє визнала як князiвство цiла Европа i навiть сам Цiсар. В iмя якого принципу релiгiє i побожности Московський Двiр, визволивши козакiв з-пiд так мовити польськоє опiки, накинув єм — як показав це досвiд — ярмо безконечно жорстокiше нiж те, яке невiрнi накидають завойованим народам?Вкiнцi, коли, як то дехто твердить — хоч таке твердження зовсiм фальшиве,- що Його Царське Величество придбав вiд полякiв якесь право на Украєну, то це право не може бути нiчим iншим, як правом опiки, бо поляки нiколи не мали iншого, тож i не могли передати бiльших прав, нiж самi мали, i — бiльше навiть — на якi нiколи не претендували. Ось чому Й. Ц. В. не мау жадноє пiдстави вiдбирати Украєнi єє вольностi та привiлеє.Отже з цього зовсiм законно й природно виходить, що Карловицького трактату нi в чому не порушиться, коли оголоситься Украєну вiльною, якою вона була колись, з тими границями й межами, якi мала вона перед тим, як була пiдступом поневолена. :Отже з повною рацiую можна вивести з усього цього, що Московський Двiр належить уважати за узурпатора Украєни i що у причина покладатися на зрозумiння права природного й людського тими, що читатимуть це писання, що вони переконаються в безперечнiм правi Станiв Украєни обрати п. Пилипа Орлика за свого гетьмана i що цей гетьман може допоминатися посiдання цеє краєни i сподiватися привернення цього посiдання вiд справедливости европейських держав, якi у в силi наказати, щоб єє йому звернено назад.Це ж бо iнтерес усiх европейських держав так зробити, щоб Украєну звернено гетьмановi Орликовi, котрого вiльно обрали й проголосили Стани Украєни. Єх бо власний iнтерес — кажу я — обовязуу єх не санкцiонувати i не давати спричиняти небезпечних для себе ж самих наслiдкiв вiд узурпацiє, що єє якась сильнiша держава могла би вчинити над слабшою пiд удиною прикривкою вигоди. Мiжнародне право вимагау допомагати в крайнiх випадках пригнiченим громадянам; тим слушнiше, справедливiше i в бiльшiй згодi з обовязком християнства й навiть гуманности причинитися до вiдбудування держав, пригнiчених тому лише, що повiрили в союз. :Тi, що дбають про iнтерес цiлоє твропи i кожноє єє держави зокрема, легко зрозумiють небезпеку для свободноє твропи вiд такоє агресивноє державия2. Вони можуть судити про це краще за мене не тiльки з прикладiв iсторiє, але також завдяки глибокому досвiдовi й досконалiй мудростi, котру мають про все, що вiдноситься до добра єх держав та iнтересiв твропи.Треба сподiватися, що вони переконаються, що все сказане тут, основане на доказах i досвiдi минулого i що забезпечення та тривалiсть миру залежить у деякiй мiрi вiд реституцiє Украєни. ПАКТИ Й КОНСТИТУЦIЄ ЗАКОНIВ ТА ВОЛЬНОСТЕЙ ВIЙСЬКА ЗАПОРОЗЬКОГО (1710)я1мiж ясновельможним паном Пилипом Орликом, новообраним Гетьманом Вiйська Запорозького, та мiж старшиною, полковниками, а також названим вiйськом Запорозьким, прийнятi публiчною ухвалою обох сторiн i пiдтвердженi на вiльних виборах встановленою присягою названим ясновельможним гетьманом, року Божого 1710, квiтня 5, при БендерахIОскiльки серед трьох богословських чеснот перше мiсце посiдау вiра, то й перший пункт нехай буде про Вiру Православного Схiдного Обряду, якою колись вiдважний Козацький народ був просвiтлений через хозарських князiв вiд Константинопольского Апостольского престолу. :Тому теперiшнiй новообраний Ясновельможний Гетьман: буде зобовязаний i примушений у законному порядку особливо дбати про те, щоб жодна чужинська релiгiя не запроваджувалася на нашiй Руськiй батькiвщинi. :IIПодiбно до того, як будь-яка держава iснуу i мiцнiу завдяки недоторканiй цiлiсностi кордонiв, так i наша батькiвщина, Мала Русь, нехай лишауться у своєх кордонах, затверджених угодами Польськоє Речi Посполитоє, славетноє Порти Оттоманськоє i Московського Царства, зокрема тих, що по рiчцi Случ, якi визнанi за правлiння Богдана Хмельницького як володiння Гетьмана i вiйська Запорозького вищезгаданою Польською Рiччю Посполитою i навiчно встановленi та пiдтвердженi силою договорiв. :IIIОскiльки :тiсний звязок любовi уднау :Козацький народ з Кримським Ханством, з яким не раз Вiйсько Запорозьке вступало у збройний союз i обуднаними силами виступало на захист своує батькiвщини i своєх вольностей, то нехай Ясновельможний Гетьман, наскiльки це можливо за теперiшнiх умов, дбау через послiв перед Найяснiшим Ханом про вiдновлення давнього братерства з Кримським Ханством для збройного обуднання i скрiплення вiчноє дружби, щоб надалi сусiднi землi, зауваживши це, не пробували зухвалим нападом у спину пiдкорити собi Украєну, а навпаки — самi побоювалися нападу. :IV:Пiсля щасливого завершення вiйни: Ясновельможний Гетьман муситиме пiд час мирних переговорiв Його Священноє Королiвськоє Величностi короля Швецiє з Московським Царством, подбати про такi сприятливi умови миру, за якими б Днiпро i землi Вiйська Запорозького були звiльненi вiд московських укрiплень i фортець i повернутi у попередню власнiсть згаданого Вiйська, i щоб надалi там не споруджували жодних фортець, не осаджували нiяких мiст та сiл iз оговорених строком слобiд i нiяким iншим чином пiд будь-яким протектом не спустошували володiнь Вiйська Запорозького. :V:Мiсто Терехтемирiв: частину течiє Днiпра:, а також Козацьку фортецю з усiма прилеглими (землями):, рiчки в Дикому Полi, притоки i всi вiдомi мiсця аж до Очакова повиннi перебувати у користуваннi i володiннi нiкого iншого, окрiм Вiйська Запорозького.VI:Ми, старшина, Кошовий Отаман i Все Вiйсько Запорозьке, укладаумо договiр з Ясновельможним Гетьманом i постановляумо в актi обрання Його Ясновельможностi, навiчно зберiгати у Вiйську Запорозькому такий закон, щоб у нашiй батькiвщинi першiсть належала Генеральнiй старшинi як з огляду на єє високi служби, так i у звязку з постiйним перебуванням при Гетьманах. Пiсля неє у звичному порядку мають бути вшанованi цивiльнi Полковники, подiбнi за характером обовязкiв до цивiльних радникiв. Окрiм того, вiд кожного полку мають бути обранi за згодою Гетьмана декiлька знатних ветеранiв, досвiдчених i вельми заслужених мужiв, для входження до публiчноє ради. Цiй Генеральнiй Старшинi, Полковникам i Генеральним радникам належить давати поради теперiшньому Ясновельможному Гетьману та його наступникам про цiлiснiсть батькiвщини, про єє загальне благо i про всi публiчнi справи. Без єхнього попереднього рiшення i згоди, на власний розсуд (гетьмана) нiчого не повинне нi починатися, нi вирiшуватися, нi здiйснюватися. Через це вже тепер, при обраннi Гетьмана, за одностайною ухвалою встановлюються три Генеральнi Ради, якi щороку збиратимуться у Гетьманськiй Резиденцiє. Перша — на свято Рiздва Христового, друга — на свято Великодня, третя — на Покрову Найблагословеннiшоє Богорiвноє.На цi ради мають зявлятися вiдповiдно до наказу згаданого Гетьмана i згiдно з законним обовязком не лише полковники зi своєми урядниками i сотниками, не тiльки Генеральнi Радники вiд усiх полкiв, але й посли вiд Низового Вiйська Запорозького для слухання й обговорення справ, щоб взяти активну участь, пiд жодним приводом не ухилятися вiд призначеного часу. I коли Ясновельможний Гетьман запропонуу публiчнiй радi щось на обмiркування, тодi усi без винятку муситимуть з чистим сумлiнням, вiдкинувши своє й чужi приватнi iнтереси, без нечестивоє заздростi i жадоби помсти, прийняти правильне рiшення, виконання якого жодною мiрою не зашкодить Гетьманськiй честi, не стану публiчним тягарем для батькiвщини, єє розоренням — чого хай не станеться — чи бiдою. Якщо ж, однак, поза цими вищеназваними Генеральними радами з наперед визначеним термiном проведення виникне потреба у вирiшеннi, змiнi чи виконаннi якихось невiдкладних справ, тодi Ясновельможний Гетьман надiляуться певною свободою влади i впливу, щоб вирiшувати такi справи за порадою Генеральноє Старшини. Таким же чином, якщо надходитимуть якiсь листи iз iноземних краєн чи областей, адресованi Ясновельможному Гетьмановi, тодi належить його Ясновельможностi повiдомляти (про них) генеральну Старшину, а також розкривати вiдповiдi, i щоб не було таумноє писемноє кореспонденцiє, особливо чужоземноє i такоє, яка могла б завдати шкоди цiлiсностi батькiвщини i загальному благу. А для того, щоб виникла бiльша довiра мiж Гетьманом i Генеральною Старшиною, Полковниками i Генеральними Радниками у веденнi секретних i вiдкритих справ, кожен з них, заступаючи свiй уряд, повинен скласти за публiчно ухваленою формою тiлесну присягу на вiрнiсть батькiвщинi, чесну вiдданiсть Гетьману й виконання обовязкiв своує служби. I якщо буде помiчене щодо Ясновельможного Гетьмана щось супротивне справедливостi й таке, що вiдхиляуться вiд законiв або завдау шкоди вольностям i небезпечне для батькiвщини, тодi Старшина, Полковники i Радники можуть скористатися повною свободою голосу, щоб, чи приватним чином, чи, коли (цього) вимагатиме надзвичайна й безвихiдна необхiднiсть, публiчно на радi висловити докiр Його Ясновельможностi, вимагаючи звiту щодо порушення законiв i вольностей батькiвщини, однак без лихослiвя i без найменшоє шкоди високiй Гетьманськiй честi. За цi докори Ясновельможному Гетьману не належить ображатися чи мститися, а навпаки — вiн мусить подбати про виправлення порушень. Особливо кожен iз Генеральних Радникiв у своуму полку, вiд якого вiн буде висунутий i обраний на загальних виборах до Старшинськоє Ради, повинен, як i цивiльнi Полковники, твердо стежити за порядком, керуючись приписами цiує спiльноє ради, i рiшуче виступати проти спроб скривдити чи утискати тягарями простий люд. I подiбно до того, як Старшини, Полковники i Генеральнi Радники зобовязанi дотримуватися вiдповiдного права, й виявляти вселяку шанобливiсть до Ясновельможного Гетьмана, вiддавати йому належнi почестi й вiрно служити, так i Ясновельможному Гетьману належить взаумно єх поважати, мати за бойових соратникiв, а не за рабiв i рахувати своєми помiчниками, не примушуючи єх умисне до особистоє залежностi й безглуздоє та недостойноє при собi присутностi, окрiм тих випадкiв, коли цього вимагатиме необхiднiсть.VIIЯкщо хтось iз Старшин, Полковникiв, Генеральних Радникiв, знатних козакiв та всiх iнших урядникiв, а також iз рядових козакiв учинить злочин, що шкодить Гетьманськiй честi, виявившись винним через нечестивий умисел або випадково, у такому разi подiбних винуватцiв (злочину) не повинен карати сам Ясновельможний Гетьман iз власноє iнiцiативи i помсти, але таке правопорушення — i умисне, й випадкове — мау пiдлягати розгляду Генерального Суду, який повинен винести рiшення не поблажливе й не лицемiрне, а таке, якому кожен мусить пiдкорятися, як переможений законом.VIIIЗгадана Генеральна Старшина, яка постiйно перебувау при Гетьманi, повинна доповiдати Ясновельможному Гетьману про всi публiчнi справи, що перебувають у єє вiданнi. I (подiбнi) донесення не повиннi прийматися через посередництво наближених особистих слуг Гетьмана, котрих не слiд залучати до участi в будь-яких законодавчих, управлiнських i вiйськових справах, вiдсторонивши єх вiд посольств, а ще бiльше — вiд (громадських) доручень.IX:Нинi за загальною згодою встановлюуться такий порядок i ухвалюуться закон, що не пiдлягатиме змiнам, що на випадок, якби наша Батькiвщина звiльнилася вiд Московського ярма, належить на розсуд Гетьмана при публiчнiй згодi обрати Генерального скарбника, мужа видатного, заслуженого, багатого i прямодушного, який взяв би пiд свою опiку державну скарбницю, вiдав би млинами i всiма прибутками i дбав би про них не для власноє, а для загальноє потреби, враховуючи думку Гетьмана. А сам Ясновельможний Гетьман не повинен нiяким чином поширювати своу право обертати (єх) на власну користь, обмежуючись своую часткою прибуткiв: При цьому повинен бути обраний не тiльки Скарбник, який перебувау при Гетьманi й постiйно знаходиться у Гетьманськiй столицi, але також одночасно (слiд обрати) у кожному Полку двох присяжних Скарбникiв, значних i заможних (представникiв), затверджених спiльною ухвалою обох станiв: козакiв i простого люду. :А панам Полковникам жодним способом не слiд втручатися (в справи) полковоє скарбницi, оскiльки єм належить задовольнятися прибутками i пiльгами свого уряду.XПодiбно до того, як Ясновельможному Гетьману з обовязку його уряду належить керувати й наглядати за порядком щодо всього Вiйська Запорозького, так само вiн повинен пильно дбати про те, щоб на рядовий i простий народ не покладали надмiрних тягарiв, утискiв i надмiрних вимог, бо пiдштовхнутi ними (люди), залишивши своє домiвки, вiдходять, як правило, до чужих краєв за межi рiдноє землi: Тому найсерйознiшим чином постановляумо, що Ясновельможний Гетьман не надаватиме нiкому нiяких урядiв анi почестей, керуючись якоюсь попередньою оцiнкою вартостi Полковницьких вiдзнак чи iнших козацьких та простих посад, i не навязуватиме на них нiкого силомiць. Але завжди як козацькi, так i простi урядники, а особливо полковники, повиннi обиратися вiльним волевиявленням i голосуванням, i пiсля виборiв затверджуватися гетьманською владою, хоча вибори цих виборних (осiб) не повиннi оголошуватися i здiйснюватися без гетьманськоє згоди. Цей же закон належить виконувати i Полковникам, не призначаючи сотникiв та iнших урядникiв на основi дружнiх стосункiв i особистоє прихильностi без вiльного голосування всього повiту, але обираючи i не усуваючи вiд урядiв через приватнi сутички.XIВстановлюуться i оголошууться непорушним, що вдови козакiв, єхнi дружини та дiти-сироти, козацькi господарства i (господарства) жiнок, чоловiки яких перебувають на вiйнi або на якихось службах, не притягатимуться до жодних обовязкових для простого люду загальних повинностей i не будуть обтяженi сплатою податкiв.XII:Пiсля того, як наша власна батькiвщина буде втихомирена вiд збурення вiйнами й звiльнена вiд московського рабства, нехай буде призначена i через спецiально встановлених комiсарiв здiйснена Ревiзiя усiх видiв публiчних i приватних володiнь i за високим рiшенням генеральноє Ради у присутностi Гетьмана нехай буде ухвалено урочисто й непорушно: кому належить згiдно з законом, а кому не належить користуватися правом володiння публiчними маутками, i якi саме належить виконувати повинностi пiдданим. :Ясновельможний Гетьман своєми Унiверсалами повинен буде подбати як про повернення селян, прихованих (у володiннях) царя, так i про заборону звiльняти купцiв вiд несення публiчних повинностей, не протигуючи єм у цьому надалi.XIIIСилою цього Виборчого Акту ухвалюуться, щоб столичне мiсто Русi Києв та iншi мiста Украєни зберiгали недоторканими й непорушними всi своє справедливо отриманi закони та привiлеє i це мусить у вiдповiдний час обовязково пiдтверджуватися гетьманською владою.XIV:Ясновельможний Гетьман, заспокоєвши батькiвщину в нинiшнiй смутi та звiльнивши єє вiд Московського ярма, дбаючи про офiцiйне полегшення долi народу, охоче готовий встановити такий порядок, щоб у будь-якому мiстi був присяжний Скарбник, залежний вiд Полкового скарбника, котрий вiдповiдав би за всi громадськi прибутки й видатки i опiкувався б ними, а також контролював рахунковi книги, з яких мав би складати рахунок за кожен рiк. А якби вiн був звинувачений в боргах i незаконних витратах, то мав би вiдшкодувати це мiсту у виглядi компенсацiє своєм власним коштом; через це йому належить робити в книзi видаткiв запис вiдносно будь-якоє подорожноє справи, на яку виданi подорожнi листи, з вказiвкою на (обсяг) подорожних пiльг. А особливо Ясновельможний Гетьман виявлятиме благодатну турботу про стягнення на нашiй батькiвщинi публiчноє пiдводноє повинностi на користь почесних осiб та єх супроводу, встановлюючи єє такою, якою вона у в зарубiжних краєнах, де вона нiколи не бувау настiльки безбожно обтяжливою для народу. :XV:Державна скарбниця, закрита для задоволення державних потреб, повинна бути вiдновлена за рахунок регулювання видаткiв. :XVI:Вiдкупники мита та єх заступники повиннi стягати на користь державноє скарбницi платню за ввiз i вивiз лише тих товарiв i в такому обсязi, який вказаний в унiверсалах, не стягаючи з купцiв взагалi нiчого зайвого. Таким же чином Ринковi Комiсари повиннi збирати ринковий податок лише вiд тих, хто йому пiдлягау, а не вiд бiдних людей, якi прибувають на ринок, щоб продати чи купити дешеву рiч для хатнiх потреб. Вони (комiсари) також не повиннi чинити жодного судочинства не тiльки в кримiнальних, але i в (iнших) термiнових справах i не накладати незвичних оплат i штрафiв на народ i на мiста, про що мау ретельно подбати Ясновельможний гетьман зi значною турботливiстю Гетьманськоє влади, до обовязкiв якоє належить великодушно направляти й полiпшувати усi права в краєнi стосовно надiйного дотримання непорушних громадських вольностей. Щодо пактiв i конституцiй, укладених для успiшного виконання (вищезгаданого), то Його Ясновельможнiсть удостоєв єх пiдтвердити власноручним пiдписом i державною печаткою, а також присягою належноє форми. : Феофан ПрокоповичПро риторичне мистецтво (1706)1 Книжка сьомаПро судовий та дорадчий роди промовРоздiл першийПРО СУДОВУ ПРОМОВУ, А САМЕ, З ЯКИХ МIСЦЬ ПОВИНЕН БРАТИ ДОКАЗИ ЯК ЗВИНУВАЧ, ТАК I ЗАХИСНИК ПРИ ВСТАНОВЛЕННI ЗЛОЧИНУ НА ПIДСТАВI ЗДОГАДIВ. ВЛАСТИВО т ТРИ ЄХНI ДЖЕРЕЛА: ПРИЧИНА, ОСОБА I ВЧИНОКСПОЧАТКУ ПРО ПРИЧИНУт два види судових промов: перший — промова звинувача, другий — захисника. Треба, отже, встановити обидва види: чим повинен користуватися звинувач для доказу свого положення, а чим захисник,- про це необхiдно сказати коротко. Далi, треба дослiдити троякий характер джерел, бо й саме дослiдження справи мау три частини. Справдi, при встановленнi злочину на пiдставi здогадiв, коли розглядауться якийсь вчинок, то, як ми вже зазначили, особливо допомагау те, що притягауться до справи i що Цiцерон викладаючи яснiше та грунтовнiше, дiлить на три роди: причину, особу i вчинок. Скажемо тут про причину.1. Причина — це те, iз-за чого щось, звичайно, вiдбувауться. Якщо ми доведемо, що вона у або була в чомусь, то ми також доведемо, що вона викликала це або iнше явище. Це мiсце, за словами Цiцерона, у нiби фундаментом судового процесу, бо нiкому ж не можна довести, що вiн щось вчинив, якщо не вказати йому, чому це зроблено.2. Причина може бути двояка: несвiдомий поштовх i свiдомий задум. Несвiдомий поштовх — це те, що кличе до дiє без роздуму, а внаслiдок якогось душевного збудження, як любов, гнiв, пияцтво i все iнше, чим, очевидно, душевну рiвновагу було так зрушено, що людина не могла усвiдомити свого вчинку.3. Свiдомим задумом вважауться [прагнення] докладним обмiркуванням щось зробити з якоєсь нагоди, як, наприклад, з приводу дружби [приятеля], чи помсти ворога, чи страху, чи слави, чи в честь досягнення якоєсь користi, або iз-за збиткiв, чи з приводу уникнення шкоди.4. З цього звинувач i захисник можуть черпати докази для своєх припущень. Нехай же iнодi послужить доказом такий приклад: Василя Македонськогоя1, коли вiн пiд час полювання не вбив оленя, схопив цей олень гострим рогом за пояс, i, кажуть, цар був би загинув. Та пiдбiг хтось iз друзiв й, розсiкши мечем пояс, врятував царя вiд небезпеки. I ось рятiвник стау звинуваченим у задуманому вбивствi. Виникау питання: чи мав вiн намiр убити царя, чи нi? "Мав намiр чи не мав намiру?" — спочатку це припускатиме звинувач, а потiм захисник.5. Звинувач, якщо може використати як причину цього вчинку несвiдомий поштовх, скаже, що винуватець, зазнавши зневаги з боку царя, боляче перенiс образу, а до того ще й рiзкими словами збiльшить вiдчуття болю та гнiву. Спочатку вiн розглядатиме взагалi силу душевного хвилювання внаслiдок гнiву, використовуючи приклади iнших, якi iз-за такого ж несвiдомого поштовху вiдважились на щось подiбне, наведе вiдповiднi випадки, дасть пояснення самого гнiву, перебiльшуючи особливо силу гнiву винуватця на пiдставi ознак i слiв i т. п.6. Якщо ж обвинувач захоче довести, що причиною вчинку був свiдомий задум, то вiн заявить, якоє користi сподiвався пiдсудний i чого сподiвався уникнути з приводу смертi царя. Вiн також висуне твердження, що пiдсудний зазiхав на царську владу або хотiв уникнути вигнання чи кари за злочин, якого вiн буде свiдомий, i вважав, що вiн не може його приховати. Потiм додасть ще, що було причиною цього злочину, усе особливо перебiльшуючи.7. Крiм того, звинувач повинен випередити захист. Це може статись тодi, коли вiн сам ранiш вiзьме до уваги докази, якими захисник може захищати пiдсудного, i, виклавши, спростовуу єх.8. Тут, справдi, особливо докладно треба обмiркувати не те, як в дiйсностi виглядау або могла виглядати справа, а який намiр мав пiдсудний. Нiчого ж бо не значить те, що з вчинку вiн не мау i не мiг мати нi користi, нi некористi, коли можна довести, що обвинувачений сам думав про те, що буде, якщо вiн вчинив би цей злочин. Думка, отже, обманюу в двох випадках: або якщо справа виглядау iнакше, нiж думають, коли, наприклад, добро здауться злом i, навпаки, або коли наслiдок iнший, нiж сподiвалися. Звiдси в наведеному випадку, якщо б хтось сказав, що життя царя вважауться дорожчим не тiльки вiд особистоє вигоди, а й вiд життя громадян, i, навпаки, вбивство гiрше, нiж яка завгодно втрата, то цього також не заперечить обвинувач, а заявить, що злочинець не мав такоє думки i доведе, що вiн зробив це через свою розумову вiдсталiсть i нелюдянiсть, про що йтиметься у роздiлi про особу. Водночас, якщо хтось ствердив, що пiдсудний, хоч i вбив царя, однак, сам не змiг стати царем, то й це не буде заперечувати звинувач, а скаже, що так само тодi думав сам пiдсудний.9. Якщо ж звинувач доведе вину пiдсудного не в задуманому, а в скоуному злочинi (чого справдi немау в наведеному прикладi), то, крiм уже сказаного, ще й додасть, що нiхто, крiм нього, не мав приводу скоуння цього злочину i, коли не було б приводу, то не було б також тодi засобiв, можливостi та бажання.я10. А захисник, обовязком котрого у спростувати звинувачення, скаже навпаки, що або не було зовсiм несвiдомого поштовху, або, коли й був якийсь, то зобразить його таким незначним, з якого, звичайно, не виникають такого типу вчннки. А тому, наприклад, що колись зазнав вiд царя зневаги та образи, будучи його другом, то справдi перенiс вiн бiль, але не такий значний i напевно не такий, щоб штовхнути [злочинця] без вагання на цей безбожний вчинок.11. Свiдомий задум вiдкине захисник двояким способом: по-перше, спростуванням причин, що виникають iз збудження, i, по-друге, буде твердити, що пiдсудний не зазiхав на царя нiколи i не скоєв жодного злочину, iз-за якого мав би боятися. Для доказу цього захисник наведе з життя та характеру особи особливо вагомi аргументи та єх додатковi данi (про них у наступному роздiлi). Крiм того, може сказати, що пiдсудний таким вчинком не мiг цього досягти. А якщо все-таки звинувач наполягатиме, що пiдсудний тодi мав на це надiю (це ми подали пiд № 8), то захисник у вiдповiдь заявить, що нема настiльки нерозумноє людини, яка в такiй справi не могла б не пiзнати правди. По-друге, додасть ще, що в цiує людини були протилежнi причини, якi i привели єє до протилежного вчинку, як у наведеному прикладi пiдсудний користувався у царя прихильнiстю, ласкою, почестями тощо. Роздiл другийПРО ДРУГЕ ДЖЕРЕЛО ДОКАЗIВ, IДО ПОЛЯГАЮТЬ У ЗДОГАДАХ. РОЗГЛЯД ДАНИХ ПРО ОСОБУ1. Причини вчинку,- каже Цiцерон — ще не досить для вiрогiдностi, якщо тiльки душевний стан пiдсудного не дау пiдстави пiдозрiвати, хоч, здауться, пiдсудний все-таки провинився; зовсiм бо нiчого не дау змалювання чийогось душевного стану в поганому свiтлi, коли нема приводу, чому вiн скоєв даний злочин. Так, теж неважливою обставиною у те, що знайдено причину вчинку, коли не буде доказiв про меншу схильнiсть душi пiдсудного до почесних вчинкiв, на пiдставi чого можна зробити пiдозрiння про скоуння злочину, додавши до того ще й розгляд даних про особу.2. Вони ж приблизно такi. По-перше, природнi данi: чоловiк чи жiнка, звiдки родом, якi предки, становище, вдача, чи смiливий, чи гордий, чи придуркуватий, чи навпаки? По-друге, спосiб життя: хто виховував, з ким товаришуу, як жив ранiше, як тепер? По-трету, доля: багатий чи бiдний, чи займау якесь службове становище, чи щасливий, чи мау великi заслуги i т. д.? По-четверте, вираз та риси обличчя, жести, хода, дар слова i т. п. 3. Отже, звинувач до причини злочину приуднау якостi людини, зробить заяву, як у наведеному прикладi, збiльшить пiдозру задуманого злочину, додаючи при цьому, що пiдсудний з природи зухвалий, гордий, погано вихований, вiд дитинства перебувау в оточеннi поганих [людей], сам також мав погану славу, були в нього негiднi товаришi та слуги.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84

 сортер домик smoby    
 http://plitkaoboi.ru/plitka/ibero/88193/ 

а из сего следует, что закон обязывает только того, кому он известен.25. А как иные люди сыскаться могут, что не захотят знать закона, или хотя и будут знать, да станут извиняться притворным незнанием, то для того все граждане без изъятия обязываются к знанию законов; и в таком случае, чем меньше законов, тем легче их знать и исполнять; что же во многих обществах видимо многозаконие (плод человеческих неправостей) и как там незнание какого-либо закона может быть иногда справедливо, то потому и извинительно.26. Законы разделяются на божественные, натуральные, всемирные, гражданские.27. Божественный, как создателев закон, промышляет благополучие вообще для всех его тварей и не подвержен никакой перемене; он содержит в себе известные истинным богочтителям десять заповедей, которые своим содержанием так обширны, что нет той добродетели, которая б не сходствовала с ними, и нет того порока, коего б они не запрещали.28. Закон натуральный есть натуральное побуждение в человеке к тому, что он делать хочет или не хочет; например, законы натуральные суть следующие: есть, пить, гулять, забавляться, искать приятного, отвращаться от противного, беречь свой живот, защищаться силою от наносимого вреда, а ежели нет силы, то убегать и прочая.29. Философы называли все правила, ведущие нас к добродетели, даже и такие, которые выше сил человеческих, то есть выше человеческой натуры, натуральными законами; и как я догадываюсь, то не в рассуждении приличества и сходства их с существом человеческой натуры, как то и надлежало б, а в рассуждении количества твердости человеческой натуры в терпении, то есть сколько она, хотя с крайнею нуждою, даже и с лишением самого живота, выдерживать может; но понеже божественные и гражданские законы даны человеку по сходству и приличеству с человечеством и с житием его в гражданстве, а не превосходящие сил его в обоих сих состояниях, то потому я и натуральными законами называю те законы, которые сходствуют с человеческою натурою, а не превосходят ее.30. Закон всемирный называю я тот, который служит к беспрепятственному всех вселенныя народов обхождению между собою, как, например, посылать послов, содержать ненарушимо трактаты и прочая.31. Закон гражданский называю я тот, который промышляет благополучие одним только своим гражданам, не заботясь о других, и подвержен в рассуждении времени или места перемене; например, законы гражданские суть приобретать имение без обиды ближнего, пользоваться своим, не трогать чужого, любить своего согражданина и прочая.32. А как из человеческих дел некоторые основание свое имеют на всех сих законах, а другие основываются только на некоторых из сих законов, то я стану предлагать о делах человеческих вообще и упоминать буду при каждом, на каком оно законе или праве основано. :51. К добродетельным и порочным делам побуждают нас не больше законы, как и обычаи, под которыми разумею я долговременное употребление чего по собственной воле или по подражанию другим.52. Как человек не вдруг делается добродетельным или порочным, а чрез долговременное упражнение или обычай, а обычай или привычку редко кто переменить может, как-то из опытов известно, то для того всякому обществу для отвращения своих граждан от пороков полезно стараться (буде можно) прежде не допускать их к порокам, для того что тогда, как они навыкнут к ним, и наказания уж мало пользуют и нескоро отвращают их от пороков.53. Когда человек, предпринимая какое дело, рассуждает об его доброте или худобе, то такое рассуждение называется совесть. :57. Из вышеписанного следует, что нельзя вменять человеку натуральных невозможных, не в его власти и силе состоящих, также и в лишении ума и в непреоборимом неведении и погрешении учиненных дел; а противные сим дела можно вменять человеку, хотя бы он сам их сделал или посредством другого, склонив его к тому советом, повелением, обещанием награждения или страхом наказания; а из сего уже без трудности разуметь можно, какое вменение называется основательное и какое неосновательное.58. Ежели кто учинит какое злое дело или пропустит доброе по нерадению или неведению, которого убежать ему можно было, то в таком случае приписывается тому человеку погрешность, а когда он учинит злое дело или пропустит доброе нарочно и по намерению, то тогда приписывается ему коварство.59. Всякое такое дело, которого требует праведный закон, называется должность.60. Из должностей человеческих главнейшая есть приношение благодарности богу за бесчисленные его к нему благодеяния, а прочие, которые человек в рассуждении самого себя и в рассуждении других имеет, суть три: 1 — в рассуждении души; 2 — в рассуждении тела; 3 — в рассуждении наружного состояния.61. О всех сих должностях надобно стараться человеку, и ни одной пренебрегать не должно; но ежели будет такой случай, что всех должностей исполнить не можно, то тогда должно предпочитать должность к души должности к телу, а должность к телу — должности к наружному состоянию. Часть втораяО ДОЛЖНОСТИ ЧЕЛОВЕКА В РАССУЖДЕНИИ САМОГО СЕБЯ62. Что касается до должности человека к души, то надобно ему возможным образом приводить познание свое в совершенство.63. Человеку всего на свете познать не можно, и для того лучше ему знать меньше явственно, нежели больше неявственно, лучше знать необходимое, нежели полезное, и полезное лучше, нежели забавное. :ПОЛИТИКА243. Политика есть наука производить праведные намерения самыми способнейшими и притом праведными средствами в действо.244. Иные почитают искусство хитро и обманчиво поступать с людьми политикою, но в том есть погрешность, как из самого слова политики узнать можно; политика по разуму слова значит полировальную или выглаживательную науку, но хитрая и обманчивая поступка по своей натуре шероховата, следовательно, и не выполирована.245. Как юриспруденция учит наблюдать добродетель, так политика наставляет хранить добродетель и благопристойность; или юриспруденция учит быть добродетельным, а политика быть и казаться добродетельным.246. Как намерение каждого человека особо и всех народов вообще состоит в том, чтоб стремиться к своему благополучию, а средства, служащие к достижению сего намерения, по всем опытам, суть прямая добродетель и прямой разум, и потому я в рассуждении благополучия особенного каждого человека и общего всех народов разделю общую политику на политику, касающуюся до каждого человека особо, и на политику, касающуюся до начальствующих особ; а как человек особенный с прямою добродетелью и прямым разумом редко попадает в несчастие, так, думается мне, и целое общество с прямою добродетелью и прямым разумом не скоро поколеблется; и сии две крепкие подпоры могут его поддерживать против всех бурь и неправедных наглостей каких-либо властолюбивых соседей.Глава перваяО ПОЛИТИКЕ, КАСАЮЩЕЙСЯ ДО КАЖДОГО ЧЕЛОВЕКА ОСОБО247. Под сею политикою разумею я такое искусство в человеке, когда он во всей своей жизни поступает безобидно, добродетельно, следовательно, и любезно в рассуждении других людей.248. Такая праведная поступка необходимо должна вести человека к благополучию; и хотя, несмотря на сие, неправые фортунины затеи принуждают иногда таких людей скончать живот свой прежде, нежели пользоваться заслуженным от них благополучием, однако со всем тем не должно унывать в следовании за добродетелью, а, напротив того, крепко держаться ее, по крайней мере для того, что она нам в других людях кажет себя любезною и неоценимою.249. Благополучие особенного человека есть не что иное, как постоянное его удовольствие. :253. К достижению всякому человеку своего благополучия особо не нахожу я ближе средств, как познание качеств своих и тех людей, с которыми он обходиться должен, так познание прямой добродетели и прямого разума и основание на том его поступок с другими людьми, и в рассуждении того политику, касающуюся до каждого человека особо, разделю я на две части. :260. Политика научает нас познавать качества людей в рассуждении отправления поручаемых должностей. :349. Нравы, мнения и понятия других людей почитаем мы не по точности их, а смотря по пользе их, и потому мы при почтении других людей больше себя, нежели их, почитаем.350. Некоторый автор говорит, что люди не равны разумом от неравного внимания; внимание человека томит; он так клонится к лености и покою, как земные тела к центру земли.351. Хорошо выслушивать чужие речи и хорошо отвечать на них есть самое большее совершенство в обхождении.352. Искусство некоторых людей употреблять порядочно посредственные качества часто отнимает честь и славу у таких людей, которые имеют великие качества.353. Часто желание, чтоб казаться искусным, препятствует делаться искусным.354. Ум усиливается не столько от прилежного внимания, сколь от благополучных случаев.355. Ежели спросить у самых ученых людей, то они признают сию истину, что лучшими своими изобретениями одолжены они не усильному вниманию, а счастливому случаю некоторых предметов.356. По прилежным опытам узнать можно, что слабость разума в некоторых людях происходит не столько от натуры, сколько от лености ко вниманию.357. Что примечается у людей великая разность в разумах, то это, может быть, зависит от неравного их желания к научению себя; но скажет кто, что желание есть происхождение страсти; итак, когда мы большею или меньшею силою наших страстей одолжены натуре, то в сем рассуждении превосходство или недостаток в разуме почитать можно за дар натуры.358. Многие люди славою своего разума одолжены множеству дураков. :363. Я не могу довольно надивиться тому, что философы схватились за то, чтоб довести людей до совершенства, коего они и сами не имели, и основывали на том все их дела, хотя и сами редко следовали тем основаниям, а пропустили самонужнейшее для человека истолкование прямого разума и прямой добродетели и справедливости, которые составляют истинный предмет их должности и на которых, как на понятнейших человеку, основавшись, гораздо легче достичь некоего благополучия, нежели на непостижимом для него и одну пышность их мыслей оказывающем совершенстве.Глава втораяО ПОЛИТИКЕ, КАСАЮЩЕЙСЯ ДО НАЧАЛЬСТВУЮЩИХ ОСОБ364. Политикою начальствующих особ называю я искусство их управлять своими подчиненными так, чтоб они их любили и почитали. :368. Господин Руссо говоритя1, что между людьми повеление одного и послушание другого сперва начало свое получили от силы, а потом, как они уже к тому привыкли, то для возможного благополучия человеческого рода остается правящим его судьбою по человеколюбию основывать сии человеческие действия на праведных и верноисполняемых договорах.369. Человек при перемене натурального состояния в гражданское приобрел в поступке своей справедливость вместо побуждения, в делах своих — нравоучение на место безразборной слепоты и во всем своем житии — должность вместо натурального понуждения и следует разуму, не слушая своей склонности; и хотя он чрез сию перемену лишается многих натуральных выгод, однако на место того приобретает другие великие качества, способности его беспрестанно возрастают, понятия распространяются, мысли делаются благороднее, и вся его душа возвышается до такой степени, что ежели б злоупотребление нового сего состояния не сводило его часто ниже натурального, то должен бы он беспрестанно благословить то время, которое его вывело из того состояния и сделало из безумного и ограниченного животного разумным и человеком.370. Человек чрез договор с обществом теряет натуральную вольность и неограниченное право ко всему тому, что его искушает и что он постичь может, а приобретает гражданскую вольность и собственность имения. Натуральная вольность каждого человека не имеет других границ, как только его силы, а гражданская вольность ограничена общественною волею. Владение натуральное есть действие силы человеческой или право прежде завладевшего, а собственность имения основана на определении общественной воли.371. В гражданском состоянии получает человек еще нравственную вольность, которая делает его господином над самим им, потому что побуждение желания есть рабство, а повиновение предписанным законам есть вольность.372. Человек чрез гражданское состояние вместо потеряния натурального равенства приобретает равенство нравственное и законное и, будучи натурально не равен силою или разумом другому, делается равным по договору и по праву.373. Из опытов довольно известно, что обычаи как особенные в одном человеке, так и общие в целом народе столь сильны, что составляют как в том, так и другом почти новую их натуру; итак, когда люди, оставя натуральную свою независимость, согласились жить в обществе, то в рассуждении сего право общественное, или гражданское, хотя и отменное несколько от натурального права, также и законы, уноровленные в рассуждении неразделяемой как одного человека, так и целого общества пользы, должно хранить свято, для того что по нынешнему состоянию всего мира как независимость натуральная есть невозможное дело, то потому право и законы натуральные по справедливости уступить должны место общественным, или гражданским.374. Как отец какой фамилии не совсем сохранит свою должность, ежели он только на время своей жизни промыслит благосостояние своей фамилии, а о предбудущем после его состоянии не приложит старания, так равномерно и законодавец, который может почесться отцом принимающего от его закон народа, соблюдет свою должность, ежели он ко всем своим добрым законам присовокупит то свойство и силу, которые б как законы те, так и народ, подверженный им, могли сохранить в целости на многие веки.375. Средства к удержанию областей на долгое время в цветущем состоянии суть внутреннее их благосостояние и наружная безопасность, и на сих двух подпорах утверждается их благополучие.376. Благополучие целого народа состоит в том, когда каждый из его членов теряет малую часть своих удовольствий, чтоб приобресть на место того несравненно большую, потому что все люди в обществе желают имения, чести, славы, покоя, веселья и прочее; и когда они все желать будут того беспредельно, то трудно кому-либо из них быть благополучным; а ежели каждый из них уступит одно какое-либо из своих или по малой части из всех желаний обществу, то чрез то они без изъятия все почти во всех своих желаниях будут удовольствованы и потому благополучны. Часть перваяО ПОПЕЧЕНИИ НАЧАЛЬСТВУЮЩИХ ПОЛИТИКОВ О ВНУТРЕННЕМ БЛАГОСОСТОЯНИИ ОБЩЕСТВ377. Внутреннее благосостояние обществ полагаю я в добронравии его и трудолюбии.378. Прежде, нежели стану я писать предложения о введении в целые общества добронравия, должно мне упомянуть о разных формах правления, потому что важные писатели объявляют, что не во всяком правлении добронравие вместно.379. Писатели полагают четыре формы правления: 1. Демократическую, в которой весь народ, будучи в полном собрании, установляет новые и уничтожает неполезные законы, решает уголовные и другие важные дела. 2. Аристократическую, в которой сенат управляет всеми вышеписанными делами. 3. Монархическую, в которой один государь управляет народом на основании законов. 4. Деспотическую, в которой один же государь управляет всеми делами по одной своей воле. :382. Господин Руссо говорит, что политический, то есть гражданский, корпус, или тело, равно как и человеческое тело, начинает умирать со времени своего рождения и носит в самом себе причины своего разрушения; но одно и другое из них может иметь сильнейшее или слабейшее расположение к своему должайшему или кратчайшему соблюдению; расположение человека есть дело натуры, а расположение целой области есть дело искусства; от людей не зависит, чтоб продолжить им свою жизнь, а области жизнь продолжить так долго, сколько можно чрез расположение ее по возможности самое лучшее, зависит от них.383. Чтоб устоять какому обществу в целости чрез должайшие веки, то надобно, чтоб блюло его попечительное и премудрое око, да притом такое, которое бы при тех качествах могло еще жить должайшие веки; но кому сие возможно, кроме всемогущего бога. Итак, хотя и делаются в обществах неполезные для них перемены, однако на такое допущение божие роптать не должно; он есть художник, а мы брение, из коего он по своему произволению делает в честь и не в честь сосуды; да кто еще и то знает, что, может быть, иное общество в самом начале вкушения своего благополучия начинает само собою усиливать средства к своему падению.384. Но несмотря на сие, ежели расположить общество так, чтоб как обычаи помогали добрым законам, так и законы — добрым обычаям, то такое общество пребудет долго благополучным, и тем долее, чем долее согласие между добрыми обычаями и законами продолжится.(Далее Я.Козельский приводит определения Ш.Монтескье принципов правления и законов республики. (Сост.)).386. В республиканском правлении общая польза есть основание всех человеческих добродетелей и законодательств.387. Господин Монтескиу говорит, что в республике законы созидательные (les loix fondamentales) суть: 1. Подавание голосов от граждан ее, с исключением иностранных, дабы от того не могли вкрасться какие-либо подлоги, и что там надобно точно определить, кому, как, чрез кого и на что подавать голоса. 2. Чтоб все чины в республике зависели от воли народа, и в рассуждении сего военачальников, судей и полицеймейстеров своих сам он выбирать должен, в чем он редко обмануться может; а для таких дел, которые не подвержены законам и требуют прозорливости в рассуждении времени, места, особы, дела и прочая, как-то: разделка с иностранными народами, выбор министров, должен он поручать выбранным от себя начальникам, как более сведущим в таком случае. 3. Установлять законы для республики сам народ должен.388. В монархическом правлении почитал бы я за созидательные законы: 1. Различие в состояниях людей по мере достоинства и заслуги. 2. Установление от монарха новых и уничтожение старых законов по правильным причинам.389. В монархическом правлении обыкновенно бывает неравенство состояний, что и необходимо, но притом весьма б полезно было, чтоб лучшее во всем состояние определялось достойнейшему человеку; правда, иной сказать может, что в сем деле достичь прямой справедливости весьма трудно и почти не можно, однако со всем тем лучше добираться до того хотя по приближению, нежели оставить сие дело судьбе, и почастно и безуспешно исправлять генеральнорождающиеся от того невыгоды.390. Правда, что разбор и различие делать между достоинствами разных людей есть не легкое дело, но в том хотя до совершенной точности и нельзя, однако по крайней мере до мнимой достичь можно, ежели только при таких разборах люди погрешать будут разумом, а не совестию, а погрешать в совести, кажется, перестанет общество, как только отняты будут у него служащие к тому повадки и причины.391. Кажется, не худо б располагать законы так, чтоб при всяком худом приключении одного гражданина чувствовало и участие принимало в том целое общество, как, например, ежели у кого по несчастию, а не от неосторожности его сгорит дом или он окраден будет, то чтоб тот убыток наградило ему целое общество, или когда кто убит будет на улице, то чтоб в том отвечала целая улица граждан денежным или другим каким взысканием. Правда, что такие законы могут казаться несколько неправы, но со всем тем отвращать могут такие злодейства, и ни один член из всего общества под защищенном их страдать не будет.392. Господин Гельвеций пишет, что в рассуждении человеческих пороков надобно жаловаться не на злость человеческую, а на слабость законодавцев, которые всегда полагали особенную пользу в противность общей пользе.393. Для чего по нынешнее время (говорит тот же господин Гельвеций) нравоучительная философия не может поправить нравов в народах; причиною сему то, что пороки народные скрыты в самих законах; и ежели кто хочет истребить пороки в каком народе, не переменяя производящих их законов, тот ищет невозможного и напрасно силится опровергнуть праведные следствия принятых оснований; а что касается до слабых законов, то я в дополнение к сему скажу, что причиною их слабости может быть непристойный порядок нравоучения прежде бывших философов.394. Никакого народа нельзя сделать иначе добродетельным, как чрез соединение особенной пользы каждого человека с общею пользою всех; и чтоб преподать истинные правила и прямо ведущие к добронравию, то надобно иметь страсть ко всеобщему добру и не поступать в том по самолюбию.395. Не худо б общество располагать так, чтоб ни один его член ему, ни оно ни одному своему члену не были в тягость.396. Совокупить пользу членов общества каждого с пользою других и всех их с пользою обладателя, что много споспешествовать может твердости к благополучию правительства.397. Как те законы, которые клонятся к умеренности, служат к общей всего народа между собою любви и удовольствию, так те, которые клонятся к пышности, служат к излишнему баловству одной части народа и к притеснению другой.398. Хотя какое общество управляется и самодержавною властию, однако из подчиненных ей властей ни которой не пристойно располагать благополучием и животом подчиненных ей людей самой собою, а с советом своих сочленов, и это полезно наблюдать и в военном состоянии, исключая одно время баталии. :403. Что касается до добронравия, то ежели приниматься за введение его в общество, то надобно делать сие генеральным наблюдением совокупно всех добродетелей и генеральным совокупно недопущением всех пороков; в противном же случае будет успех такой, как в ходу того судна, на котором хотя и много гребцов, да все они гребут не вдруг, а порознь.404. Как в механике малою силою можно подымать великую тяжесть, так и в управлении общества чрез уничтожение одного главного порока можно отвратить множество других, от него зависящих, как, например, чрез учреждение пропорционального каждого состоянию содержания можно отвратить воровство, плутовство и проч. :407. Я и сам при усильном моем внушении хранения справедливости и добродетели не думаю того, чтоб можно было всех людей сделать добродетельными, а только говорю, чтоб не ослабевать оттого, что всех нельзя сделать добродетельными, и стараться по возможности об умножении добродетельных людей, а когда число добродетельных людей превзойдет число порочных, то тогда уж порокам весьма трудно будет усилиться и порочные люди принуждены будут поневоле стараться быть добродетельными; а ежели б они того не захотели, то в таком случае можно будет поступать с ними так, как иудеи с прокаженными.408. Я не нахожу легче средства ко введению добронравия в общество, как чрез доброе воспитание детей, которые, возмужавши в добродетельных наставлениях, сами могут пребыть добродетельными и сверх того и детям своим подадут к тому руководство. :Часть втораяО ПОПЕЧЕНИИ НАЧАЛЬСТВУЮЩИХ ПОЛИТИКОВ. О НАРУЖНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ ОБЩЕСТВ439. Наружная безопасность общества главную свою силу заимствует от внутреннего его благосостояния. :441. Однако как трудно сыскать такое общество, которое б пользовалось внутренним благосостоянием совершенно, а по большей части все они стараются о наружной безопасности, хотя они чрез сие обоих их лишаются, однако как число таких обществ немалое, то они по множеству своему могут лишить и такое общество благосостояния его, которое им действительно пользуется; и для того обществам быть без какой-либо зависимости почти не можно, в рассуждении чего здесь необходимо потребно предложить и о тех средствах, которые служат к сохранению наружной безопасности обществам.442. Средства к сохранению наружной безопасности общества суть доброе и справедливое его обхождение с другими народами, нежелание попользоваться ему чем-либо со вредом их; а как сии добродетели мало трогают порочных людей, то и содержание каждому обществу себя в вооруженном состоянии необходимо. :463. Ежели б употребить то число людей, которые бывают в кампании против неприятеля, к какому-либо другому делу, то, чаятельно, они не меньше бы принесли трудом своим пользы, как и победою своею, и то еще ежели удастся, а побиваемые бы на баталии люди живы остались.464. Содержать столько войска, которое б пропорционально было пространству земли и количеству народа.465. Чтоб солдаты были хороши, то брать в сие звание по охоте, а не поневоле; для сего полезно, чтоб солдаты все женаты были, то дети их могут быть лучшие солдаты. :470. При управлении обществ, а особливо великих, здравая политика, благопристойность и самая их великость, требуют от правителей их великого праводушия, стараться в них не об обогащении их, а о довольном содержании и находить к тому каналы, которые б были неприступны зависти, не направлены к предосуждению и обиде других обществ, не подвержены частым переменам, не засорились бы долготою времени; великому обществу завоевания новые и возвышение новое не нужны, а больше бедственны, а падение его несравненно чувствительнее малого. :Великому обществу для сохранения себя в целости надобно иметь великую строгость в хранении праведных законов, великое постоянство и твердость в соблюдении добрых обычаев, великую осторожность и важность в переменах и, несмотря ни на какие отсоветования, постоянно и неослабно стараться о своем добронравии, то чрез сии средства сохранит оно свою великость на многие веки непоколебимо. : ГригорIй СковородаВСТУПНI ДВЕРI ДО ХРИСТИЯНСЬКОЄ ДОБРОНРАВНОСТI (1768, 1780)я1ПЕРЕД ДВЕРИМАХвала ж блаженному Боговi, що потрiбне зробив не важким, а важке непотрiбним.Немау солодшого для людини i немау потрiбнiшого, як щастя; немау i легшого за це. Хвала ж блаженному Боговi!Царство Боже в серединi нас. Щастя в серцi, серце в любовi, любов же — в законi вiчного.Це i у безперервна погожiсть та сонце, що не заходить, темiнь сердечноє прiрви освiчуючи. Хвала блаженному Боговi!Що б було тодi, коли б щастя, найпотрiбнiше й наймилiше для всiх, залежало б вiд мiсця, часу, плотi та кровi? Скажу яснiше: що було б тодi, коли б Бог поклав щастя в Америцi, чи на Канарських островах, чи в азiйському трусалимi, чи в царських палацах, чи в Соломоновiм вiцi, чи в багатствi, чи в пустелi, чи в чинi, чи в науках, чи в здоровє?.. Тодi б щастя наше i ми б з ним були б бiднi. Хто мiг би дiстатися до тих мiсць? Чи ж можливо народитись усiм в одному якомусь часi? Як же помiститися в однiм чинi та статi? Чи ж бо то щастя затверджено на пiску плотi, на обмеженому мiсцi й часi, на смертнiй людинi? Чи не це трудне? Гей! Важке й неможливе. Хвала ж блаженному Боговi, що важке зробив непотрiбним.Тепер чи ж бажауш бути щасливим? Не шукай щастя за морем, не проси його в людини, не мандруй планетами, не тягайся палацами, не плазуй земною кулею, не блукай трусалимами. : За золото можеш придбати село, рiч важку, але обхiдну, а щастя, як рiч найнеобхiднiша з необхiдного, завжди i всюди дауться дурно.Повiтря i сонце завжди з тобою, завжди i дурно, а все, що бiжить од тебе геть, знай, — чуже, й не вважай його за своу, все те чудне i зайве. Нащо воно тобi? Тим-то воно й важке. Нiколи б воно не пiшло вiд тебе, коли б було необхiдне. Хвала ж блаженному Боговi!Щастя нi вiд небес, нi вiд землi не належить. Скажи з Давидом: "Що менi у на небi? I вiд тебе чого захотiв на землi?" : Глава 1ПРО БОГАВесь свiт складауться з двох натур: одна видима, друга — невидимая1.Видима натура зветься твар, а невидима — Бог. Ця невидима натура, чи Бог, усю твар прозирау й утримуу;скрiзь завжди був, у i буде. Наприклад, тiло людське видно, але презирливого й утримуючого його розуму не видно.Через це у стародавнiх [людей] Бог звався розум всесвiтнiй. Йому в них були рiзнi iмена: натура, буття речей, вiчнiсть, час, доля, необхiднiсть, фортуна та iнше. :А в християн найвiдомiшi йому iмена такi: дух, Господь, цар, отець, розум, iстина. Останнi два iменi здаються принагiднiшi iнших тому, що розум у цiлком неуречевлений, а iстина вiчним своєм пробуттям цiлком супротивна непостiйнiй речовинi. Та й тепер у деякiй землi Бог зветься iштен 2. Що ж до видимоє натури, то єй також не одне iмя, наприклад: речовина чи матерiя, земля. плоть, тiнь та iнше. : Глава 3ПРО ПРОМИСЕЛ ЗАГАЛЬНИЙЦя-бо блаженна натура чи дух утримуу у русi весь свiт, начебто машинiстова вправнiсть годинникову машину на баштi i, за прикладом дбалого батька, сам у буттям кожному творiнню. Сам надихау, годуу, розпоряджуу, лагодить, захищау i за своую-таки волею, яка зветься всезагальним законом, чи перетворюу у грубу матерiю чи болото, а ми те звемо смертю.Через це розумна древнiсть порiвняла його iз математиком чи геометром, тому що ненастанно в пропорцiях чи розмiрах управляуться, вилiплюючи рiзними фiгурами, наприклад, трави, дерева, звiрiв та все iнше, а уврейськi мудрецi уподiбнили його гончаревi.Цей промисел у спiльний, тому що стосууться добробуту всього живого. Глава 4ПРО ПРОМИСЕЛ, ОСОБЛИВИЙ ДЛЯ ЛЮДИНИЦей найчистiший, усесвiтнiй, усiх вiкiв та народiв усезагальний розум вилив нам, як джерельний струмок, усi мудрощi та мистецтва, потрiбнi для провадження життя.Але нiчим йому не зобовязаний так кожен народ, як тим, що вiн дав найвищу свою премудрiсть, яка у природний його портрет i печать.Вона настiльки переважау iншi розумнi духи чи поняття, наскiльки наслiдник лiпше служителiв.Вона вельми схожа на наймайстернiшу архiтектурну симетрiю чи модель, яка, через увесь матерiал нечуттуво простягаючись, чинить цiлий склад мiцним та спокiйним, що утримуу всi iншi прибори.Так, слово у слово, i вона по всiх членах полiтичного тiла, яке iз людей, а не з камiння складауться, таумно розлившись, робить його твердим, мирним i добробутним.Коли, наприклад, якийсь рiд, чи мiсто, чи держава за цiую моделлю заснованi i встановленi, в той час бувають вони раум, небом, домом Божим тощо.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84

 детские кресла с изофиксом    
 Плитка для ванной Cersanit Beta Плитка настенная бежевая (C-BBK011R) 20х30 

А коли якась одна людина створить за тим життя своу, у той час бувау в нiй страх Божий, святиня, доброчестя тощо. I як у тiлi людському один розум, але по-рiзному в розмислi рiзних частин дiу, так i в згаданих спiвжиттях, звязаних цiую премудрiстю, Бог через рiзнi члени творить дiйства на загальну користь.Вона в усiх наших рiзного чину справах та речах душа, користь та краса, а без неє все мертве та бридке. Народжуумося ми всi без неє, однак для неє. :Вибранi мiсця з творiв Григорiя Сковородия1 I (З першоє вступноє проповiдi до курсу лукцiй "Про християнську добронравнiсть").Увесь свiт спить!Та ще не так спить, як то про праведника сказано: "спить так, що коли i впаде, то не розiбьуться". Нi. Свiт наш спить глибоко, наче пришиблений. А наставники, пасущiє Iзраiля, не тiльки не будять, а ще й приговорюють: "спи, спи — не бiйся. Мiсце добре — чого боятися?"Колись-то сини Iзраiля не могли дивитися на осяяне славою лице Моiсея, що узрiв Бога. А на що ж вони дивилися? Та на саме покривало, що ним було прикрите Моiсеуве лице. Отуди! Який же ти Iзраiль? Виходить, що обрiзаний ти по тiлу та необрiзаний по смислу. Тьму очi твоє ще переносять, але iстини вже не можеш ти стерпiти.Отак i теперiшня пiдлота християнська; отаким же саме оком дивиться вона на свого Христа. Та де Вiн родився? Та вiд яких батькiв? Та скiльки жив на свiтi й чи давно? Чи буде вже за двi тисячi лiт чи може не буде? О, християнине! Хрещений ти по плотi та необмитий по смислу. По що ти звертауш увагу на сi дрiбницi? Чому вище не пiдiймаушся? Тут думауш i заснути? Невже й досi не тямиш, що то все плоть, i нiщо, i тiнь, яка покривау гору?Слухай, християнине з язичеським серцем! Чи довго ж iще ти будеш лежати на землi? Чи станеш же ти нарештi колись людиною?Нi, не станеш. А чому? Тому, що на плотську занавiску задивився, а на лице iстинного Божого чоловiка дивитися тобi зовсiм нема терпiння. Отже не переобразишся ти з земного в небесне доти, доки не пiзнауш що таке iстинний человiк.А що ж воно таке — iстинний чоловiк? Не продереш очей доти, доки плоть i кров твоу серце держати будуть. Довго ж вони будуть держати? Доки не признаушся, що твоя плоть i кров нiщо.Iстиною не бувала плоть нiколи. Плоть i брехня — одно, i хто любить сього идола, плоть — сам такий же. А там де брехня й пустота — там людини немау.Продерiмо ж, о мертва тiне, очi нашi i приноровляймо звикле до плотськоє тьми око наше дивитися на Iзраiля, на iстинного чоловiка минуючи плотi покривало! О, iстинний нетлiнний Боже Iзраiльський! Блесни свiтом Твоєм на нас стiльки хоч, скiльки може наше око стерпiти!II(З другоє такоє ж вступноє проповiдi)Не знаумо ми як шукати Христа. Шукаумо Його пiд властею Кесаря Августа, в часи Тиверiуви, в володiннях Пилатових — а Його там нема. Багато таких, що волочуться по трусалимах, по Йорданах, по Вифлеумах, по Кармiлах та Фаворах, нюхають мiж Тигром i Ефратом — отут Вiн напевне. "Ось Вiн, осьдечки Христос!" — кричать i другим. Але Христа й там нема.Дехто шукау Його у високих свiтських почестях, в чудових будинках, в церемоньяльних столах i т. i. Шукають i розглядаючи небеса, сонце, мiсяць, зiрки — нема й там. Шукають у довгих молитвах, постах, у священничих обрядах: шукають у грошах, в столiтнiм здоровью, в плотськiм воскресеню — нема й тут.Та де ж Вiн? Ага, осьдечки: Його знайдеш, коли будеш проповiдувати, знати пророкiв, роздаш майно своу, мучитимеш своу тiло. Але — нема й там Христа.(Христос — у вищiм помислi, у вищiм стремлiннi духа людського, "на землi нагорнiй, високiй"). :III.(З "Дверей вступних до християнськоє добронравности").Дякуймо ж, дякуймо Боговi блаженному за те, що потрiбне зробив нетяжким, а тяжке непотрiбним!Нема нiчого солодшого для чоловiка, нема нiчого й потрiбнiйшого як щастя. I нема ж нiчого й лекшого. Дякуймо ж блаженному Богу!Царство Боже в нас самих, щастя наше в серцi нашiм, серце в любови, а любов — у законi Вiчного. От се й усть незаходяще сон-це, що сердечнi безоднi просвiщау. Дякуймо ж блаженному Богу!Подумаймо — що тiльки було б, коли б щастя, се найпотрiбнiйше i найлюбимiйше для всiх, та залежало вiд мiсця або вiд часу, вiд плотi й крови? Що, наприклад, було би, як би щастя Бог поклав тiльки в Америцi або, скажiм, на Канарських островах чи в азьятськiм трусалимi, або в царських чертогах, або в Соломоновiм вiцi, або в богацтвах, або в пустинi, або в чинах, або в науках, або в здоровью? Тодi б i щастя наше i ми з ним були би дуже бiднi. Бо хiба ж усi могли би жити в тих мiсцях? Або хiба можуть усi родитися в однiм часi? А як же ж помiститися усiм в однiм чинi?Та й яке ж то взагалi щастя, побудоване на пiску плотi, на обмеженiм мiсцi й часi, на смертнiй людинi? Се ж направду тяжке. Тяжке й неможливе. Дякуймо ж Боговi блаженному, що тяжке зробив непотрiбним.Отже коли хочеш бути щасливим — не шукай щастя за морем, не проси його у людини, не волочись по палацах, не блукай по трусалиму, не повзай по всiй кулi земнiй. Золотом можеш купити село, рiч тяжку, але обходиму, а щастя, яко рiч необхiднiша з необхiдних, завжди i всюди дауться дурно. Повiтря й сонце завжди з тобою, всюда й дурно, а все, що тiкау вiд тебе геть — знай, що воно чуже i не вважай своєм. Не пiшло би воно вiд тебе, як би було тобi потрiбне.Отже дякуймо блаженному Богу, що щастя нi вiд небес, нi вiд землi не залежить.ПРО БОГАУвесь свiт складауться з двох натур: одна видима, друга невидима. Видима називауться сотворiння, невидима — Бог.Ся невидима натура содержуу всю видиму, вона завжди була, усть i буде. У людей древнiх Бог називався — Розум всесвiтнiй, Натура, Буття всiх рiчей, Вiчнiсть, Час, Доля, Необхiднiсть, Фортуна i т. i. А у християн найчастiшi йому iмена — Дух, Господь, Царь, Отець, Розум, Iстина. I два послiднiх iмени — се найкращi iмена.I тепер мало хто розумiу Бога; тож недивно, що i у древнiх часто помилялися i Богом вважали якусь рiч. Але в чiм усi вiки i всi народи сходилися завжди, се в тiм, що iснуу таумна якась усiм володiюча сила. Часом бувау, що чоловiк лакея вiзьме за пана, але завжди знау, що над лакеум у пан, хоч його, може, нiколи i в вiчi не бачив.Бог дав нам усе. Але нiчим так не обдарував нас, як давши нам вищу свою Премудрiсть. Се душа, користь i краса наша, без неє усе мертве i гнусне. Коли яка родина, мiсто, держава засновуються на премудрости — стають вони раум, небом, домом Божим. Коли одна людина на премудрости будуу життя своу — бувау в нiй страх Божий, святиня, благочестя.Приходимо ми на свiт усi без премудрости, але для неє. Хто до неє ближчий, той мау бiльше благородности i чуу незрозумiле блаженство. Вона — се лице Бога, яке, напечатуючися в душi нашiй, з диких звiрей робить нас людьми. А коли вже вона вселилася в серце, то там розцвiтау непорочнiсть, як би який райський дух. Вона вiдрiжняу нас вiд звiрюки милосердям i справедливiстю, а вiд скотини повздержанням i розумом. Маючи в собi премудрiсть, серце наше робиться чистим жерелом благодiянь, що несказано веселять душу; отодi ми буваумо iстинними людьми й по душi, й по тiлу.Завжди люди намiчали єє ознаками, i вона, наче принц який, мала своє портрети, герби, печатi. Єє, наприклад, знак був — змiй завiшений на колу перед жидами. Єє герб — голуб з масличною гилкою в дзьобику. Являлася вона i в образi льва та вiвцi, єє ж знаком був царський жезл. Ховалася вона й пiд священними обрядами, як, наприклад, пiд вкушенням пасхи, пiд обрiзанням; закривалася вона й рiжними оповiданнями, як, наприклад, повiстю про Iсава та Якова, про Савула й Давида. I тiльки потiм уже, потiм являлася вона во образi мужеськiм — во образi Бого-чоловiка. :IV(З твору "Наркiс або — пiзнай сам себе").тсть предревня притча про парубка Наркiса, що подивився на себе у воду i закохався на смерть. Сей учинок Наркiса можна назвати словами: пiзнай самого себе. Хочеш бути задоволений iз себе — пiзнай самого себе. Хто прозрiв у водах тлiнности красоту духа свого, той не в що зовнiшну, не в тлiнности своує воду, а в саму суть свою закохауться. Наркiс на полотнi тлiнноє плотi своує побачив нерукотворенний образ, iже усть сiяння слави Отця.Так ми бачимо людей, як би хто показував нам одну людську ногу чи пьяту, закривши усе тiло й голову. Ти й сам себе бачиш, а не розумiуш сам себе i не знауш. А не знати себе самого — се все одно, що втратити себе, згубити. Коли в твоєм домi десь заритий скарб, а ти про нього не знауш, то тобi все одно як би того скарбу й не було. Отже пiзнати самого себе, знайти себе i знайти людину — се все одно. Але ти себе не знауш, бачиш в собi одну землю, отже нiчого не бачиш. Одно — дивитися на тiнь дуба, а друге — на самий дуб. Отже ти тiнь свою тiльки бачиш, тобто, просто сказавши, нiчого не бачиш. Так i виходить, що ти сам себе зроду не бачив.Тiло наше само нiчого не може, ним роспоряжауться мисль: вона розсуждау, радить, опредiляу, велить, а тiло тiльки як приборкана скотина або як хвiст волочеться за думкою. Значить головне в нас — то усть думка.Але й земля липка дуже; нескоро можна вирватися з плотськоє думки, бо вона ж родиться в плотському нашому життю, по землi повзау, плотi бажау. Та Господь знайшов мудрого проти мудрого, змiя на змiя, сiмья проти сiмени, землю проти землi, рай на мiсце пекла, живе замiсць мертвого, правду свою на мiсце брехнi. Вiра — от се усть iстинне око, яким, минаючи видимiсть, бачити можна iстинну людину.Як на картинi видимi краски сами по собi нiщо, тiльки грязь, а головне — той рисунок, що вони дають, так i в людинi. Та не тiльки в людинi, а i в звiрях, i в деревах, i в травах. Дух все вилiпляу, дух i держить. Але ми почитаумо в тiлi тiльки прах, а мислiю вище не пiдiймаумося, не думаумо, що то ж Бог битiу усьому. Вiн у деревi iстинне дерево, в травi трава, в музицi музика. Бо Господь, i Дух, i Бог — се одно. Вiн дивнеу в усiм i нове в усiм робить сам собою, i iстина Його в усiм во вiки пребувау. А решта — то тiльки зовнiшнiсть, тiльки тiнь Його, пьята Його, пiднiжжа Його i ветха риза.По великих садах роблять часом здоровеннi клiтки, обволiкають єх залiзними сiтками, i багато птичок безперестанно в серединi там колотяться, то в один, то в другий бiк бьються, але нiде пролетiти не можуть. Отак i нашi серця мечуться й мучаться в стiнах видимости. Бо що може бути вужче й тiснiше видимости?Як же ж нам вилетiти звiдти, коли ж ми давно, з самого дитинства напоунi лукавим духом, засiянi змiєним насiнням, щоби тiльки одну видимiсть, зовнiшню тьму любити та за нею ганятися? Чи вилетить же, як птиця, серце наше з клiтки землi?Ох, не вилетить — бо ми не вiримо, що зверх видимости у ще щось, чого не можемо полапати й аршином помiряти. I хоч приймемо насiння благословенне, начало спасенiя нашого, але воно буде у нас безплодне — бо ми любимо зовнiшнiсть, звикли до неє i не можемо подумати, що видимiсть може зогнити, як зерно, але невидима сила зостанеться. А без того согниття новий плод нiяк не може родитися.З ким можна зрiвняти iстинну людину?З повним i добрим колосом пшенишним. Чи не в зернi закрилося все i чи не весною виходить, движиме невидимою силою? I тодi зерно починау давати щось нове, коли зовнiшнiсть уся вже на нiм зогнила, i те нове — то вже не вiд плотi, а вiд Бога.Пiдiйми ж вiд землi думку свою i зрозумiй, що носиш в собi людину вiд Бога рожденну. Побачив ти в зернi легеньку зовнiшнiсть, в котрiй закрилася таумно дiйснiсть невидимого Бога — поглянь тепер i на себе. Старенька солома не боється погибелi: як iз зерна вона вийшла, так в зернi й закриуться. Чого ж ти трепещеш? Не бiйся. Роскрий своу серце для приняття вiри, бо яке ж то сильне зерно в тобi, в самiм тобi! Небо видиме i земля — все в твоєм зернi сокрите. :VI(З твору "Дружня розмова про душевний спокiй").Змiряли ми море, землю, повiтря, небеса, потрiвожили внутрiшнiсть земельну ради металiв, розмежували плянети, повiдшукували гори на мiсяцi, найшли невидимих свiтiв нещислиму кiлькiсть, будуумо дивовижнi машини, засипаумо безоднi, зупиняумо воду — Боже, чого ми тiльки не вмiумо? Чого ми тiльки не можемо?Але горе, що при всiм тiм чогось великого не стау. Немау чогось, чого й назвати не вмiумо. Знаумо, що не стау чогось, а що воно таке — не розумiумо. I похожi ми на безсловесну дитину, що тiльки плаче; воно i не знау i сказати не може в чiм йому потреба, саму тiльки досаду вiдчувау.I се явне душi нашоє незадоволення чи не позволяу нам догадатися, що всi отi науки не можуть думки нашоє наситити. Безодня душевнi ними не наповняуться. Пожерли ми несчислиме множество систем: плянетами, плянет з горами й морями, але не втоляуться наша жажда. Математика, медицина, фiзика, механiка, музика iз своєми сестрами — чим бiльше єх вкушаумо, тим гiрше палить серце наше голод i спрага, а ми все не догадуумося, що то все тiльки служницi при панi, хвiст при головi.Я наук не хулю, навпаки — я хвалю й найпослiднiше ремесло. Але те хули у достойне, що, на сi науки надiючися, забуваумо ми найвищу науку — науку щастя людського, до якоє всякому вiку, всякiй землi, всякому полу й зросту завжди дверi вiдчиненi. Що ж може зробити нас щасливими?Наше щастя живе у внутрiшнiм спокою серця нашого, а спокiй — у згодi з Богом. Чим хто згiднiший з Богом, тим вiн спокiйнiший, а значить i щасливiший.Щасливий той, хто живе по волi благого Духа — Господь буде на всiх путях його. А що нас вводить у пагубу, так се от сi чотирi рiчи:А. Братися за те, що тобi не пiдходить.Б. Нести обовьязок, противний твоєй природi. В. Обучатися, до чого не родився.Г. Дружити, з ким не рожденний дружити.Отже бути щасливим — се значить пiзнати себе чи то свою природу, взятися за свою долю i робити своу дiло. Найкраща душа не може бути спокiйною, коли вона несе обовьязки, до яких не родилася. Та й як же єй бути спокiйною, коли вона втратила радiсть серця? А як же єй не втратити, коли замiсць добра обижау i приятелiв кревних, i ближнiх i дальнiх, i землякiв i чужостороннiх? А як же єй не обижати, коли вред приносить суспiльности? А як же не вредити, коли нема невтомноє працi? А звiдки ж може узятися труд, коли нема охоти до нього? А де вiзьмеш охоту без природного до того нахилу? Отже природа й усть первоначальна усьому причина. Вона мати охоти, а охота гiрша неволi по приказцi. Охота радууться труду як синовi своуму, робить труд солодким. :Часто так виходить, що багато людей тiкають вiд хлiборобства. Кидаються на всякi иншi должности, хоч може вони й не пiдхожi зовсiм до них. А мiж тим тiльки природний труд у солодкий труждающемуся. З веселостею жене зайця борзий пес. Услаждауться трудом пчола, збiраючи мед. По що ж тiльки ти, о маловiрна душе, отягчауш себе, iдучи в друге званiу, коли Отець твiй небесний родив тебе хлiборобом чи гончарем, чи бандуристом? Чому не йдеш по званiю своуму, йдучи на инше, хоч тобi й не сродне? Бо не розумiуш, що в тисячу раз щасливiше в малiм можна жити, але з Богом своєм, нiж без Нього знаходитися серед воуначальникiв чи первосвященникiв. Бiльше пошани вартий швець, на своуму мiсцi, нiж генерал не на своуму. Яка користь, коли iмья твоу десь напечатане, а Дух Iстини, що сидить i судить в самому тобi, не одобряу тебе? Зостанься ж краще в природнiм твоєм званiю, яке б воно не було мале. Лучче тобi попрощатися з великими хоромами, з широкими грунтами, з пишними титулами, нiж розстатися з душевним спокоум.Божественна сила, що веде чоловiка до роботи, згiдноє з природою, називалася у древнiх Мiнервою. Отже хто взявся за яке дiло, не слухаючи сього голосу, про того у древнiх була поговiрка — "взявся без блогословення Мiнерви". I так спочатку говорили тiльки про науки, а потiм — про все, навiть про найменшi справи. Коли хто без природи сунувся у врачебну науку або в музику — о тiм говорили: "без благоволення Апольона", "без милости муз". Коли хто брався за купецтво, а не вмiв — про того казано: "без дозволу Меркурия". Хто жив у гарнiм саду, коло чистоє рiки, на високих горах, але не мав до того натури, о тiм повiдали: i "живе без благословення Дьяни". Скiльки було справ, стiльки й назв. Але ж бо в усiм тiм один Дух Святий працюу, так само як в органi один i воздух через рiжнi трубки дау рiжнi й звуки, або в людськiм тiлi один ум i через рiжнi члени робить рiжну роботу. Тому ми тепер на все те кажемо — без благословення Бога!Смiшно дивитися, як медвiдь танцюу, вовк свистить у сопiлку, а лошак носить поноску. Смiшно, бо всяка безвредна невiдповiднiсть смiшить. Але коли вже поставити вовка пастухом, медведя зробити ченцем, а лошака совiтником, то се вже не жарти, а таки просто бiда. Бо хто може бути до других добрим, коли вiн до себе самого лихий? Самiм собi убийцями суть тi, хто бореться з природою. Яка ж то мука — трудитися в невiдповiднiм дiлi! Без охоти i празник рiч важка. Нiхто не буде мати твердоє слави вiд якого-будь художества, коли труд бiля нього не буде мати за солодздчий самоє слави. Багато людей, не звертаючи уваги на свою природу, беруть для себе ремесло найдохiднiше, але вони помиляються. Дохiд — не радiсть, а коли й радiсть, то не внутрiшня. Iстинну ж радiсть сердечну знайдеш тiльки в роботi тобi сроднiй. I тим радiсть бiльша, чим бiльше сродна робота. Як би щастя було в богацтвi, то хiба мало богатих на свiтi? А щасливих, бач, мало. Бо богацтво тiшить тiльки тiло, а душу веселить сродна робота; коли ж сю роботу вiдiбрати, то се для душi смертельна мука. Душа сумуу й непокоється, як пчола замкнена в хатi, коли сонечко свiтле кличе єє на уквiтчанi поля. I мука ся позбавляу душу здравiя, вiдбiрау охоту на все i приводить до розслаблення. Тодi душа нiчим недовольна. :Отак невидиме стау сильнiшим видимого, i вiд невидного залежить видне.Бог подiбен до богатого фонтана, що наповняу рiжнi сосуди по єх вмiстимости. А над фонтаном напис: нерiвна усiм рiвнiсть. I ллються з рiжних трубок рiжнi токи в рiжнi сосуди, що стоять довкола фонтана. До меншого сосуда менше попадау, але в тiм вiн рiвний з бiльшим, що обоу однаково повнi. I що може бути бiльше глупого вiд тоє рiвности, яку деякi дурнi у свiтi завести думають? Бо хiба ж не глупе те, що противиться Божiй натурi?О, молодi люди! Коли дивлюся на вас, як ви у свiт устремляутеся, приходить усе мiнi в думку казка про вовка, що зєв вiвцю i, надiвши на себе єє вовну, пiшов до стада; а ягня, побачивши нiби матiр свою, з усiх сил побiгло до вовка, а за ним i все стадо.Приходять iще мiнi на думку тетерваки, що гоняються за обильнiстю харчу i на тiм ловляться. А то уже чайки, сусiдки та дятли — тi обережнiшi, так само як i оленi та сайгаки. Послухайте отсiує пiсеньки: Будь доволен малим, за великим не гонися.Сiтка вже простерта на тебе — вельми бережися.Я вам сильно ражу — роскiшно не жити,Бо на таких-то завжди напинають сiти.Хто вдячний Богу, той малим доволен,А ропотник усiм свiтом не сит i не повен.Вдячна душа втече вiд сiти,А замiсць неє туди попаде неситий.IХ(З твору "Убогий жайворонок")Тетервак, не бачучи сiтки, налетiв на розсипану ловцем єжу, почав єє хапати; а нажершися по вуха, похожував, надуваючися i дуже задоволений iз себе. Мимо летiв жайворонок. Тетервак почав присоглашати й жайворонка до своує пишноє єди, але жайворонок сказав, що вiн не хоче брати чужого, не любить пишности й мау задоволення iз своує бiдноти. На се тетервак почав смiятися:- Блаженнi нищi: Добре блаженство, коли нiчого вкусити. Правда, воно й багато iсти часом вредно, але все ж таки воно спокiйнiше, нiж терпiти голод. Не євши, кажуть, лекше, а поєвши лучче. Каже — не займай чужого. А як його не займати, коли воно само в очi пливе? Та не все й брати треба. Хiба я дурень? Бачу черепок на дорозi — йду мимо. Але як уже хлiб попався — нiяк не пропущу. Отодi буде спокiй. Отак я думаю i не помиляюся, бо я ж таки не вчора родився та й мiж людьми потерся, слава Богу. Правда, були часи, коли й бiдних, але добродiтельних поважали, та тепер свiт зовсiм не той. Тепер коли ти бiдний, то й дурень, i нема про тебе у свiтi доброє думки. А стратити у свiтi добру думку про себе — се ой, як погано. Куди ти тодi годен? Будь ти там який хочеш, хоч десятка шибениць достоєн — кому яке дiло? — аби тiльки ти мав добру славу i був у почотi. Тодi нiчого не бiйся, не впадеш нiколи. Бо не той прав, хто прав по сутi, а той, хто вмiу здаватися правим i знау поговiрку — "кiнцi в воду". Оце нинiшнього свiту наймоднiша й спасенна премудрiсть. Коротко сказавши: тiльки той щасливий, хто хоч i не прав по совiсти, але прав по бумажцi. То тiльки дурнi кажуть, що з богацтвом приходить безпокойство. То власне труд у безпокойство. I дурна у отся пiсня — Кому менче в життю треба,Той ближче усiх до неба.Отаку пiсню спiвають дурнi. А ми не таку. Наша пiсня от яка: Жери все, що перед очима, То щастя буде за плечима.Але не вспiв тетервак доспiвати, як упала сiтка, i ловець скрутив тетерваковi голову. Жайворонок перелякався й полетiв до батька; росказав те все батьковi, а батько так почав говорити:- Сине мiй! Приклони вухо твоу до слiв моєх — i спасешся вiд сiток. Памьятай, що невелика користь — читати багато книжок, а бути беззаконником. Читай одну книгу i досить буде з тебе: се книга рода людського. Читай єє й поучайся. Правда, читають єє всi, але несмисленно: дивлються на зверхнiсть, а серця не бачуть. Тетервак отой: бачив єжу, а не бачив сiтки — так i люди: читають книгу свiта сього, а в сiтки ловляться. Ти ж, сине мiй, читаючи книгу видимого й злого у сiм свiтi, возводи в усякiм дiлi сердечне око твоу на саму суть, на саме серце. Отодi тiльки, пiзнавши саме жерело, будеш правим судiую усякому дiлу. Тетервак побачив єжу й накинувся на неє. Чому вiн так зробив? Бо мау серце невдячне, з своує долi незадоволене, жадне на чуже. Отже треба мати серце чисте, тодi не будеш боятися нi блискавицi, нi грому. О, серце чисте! Ти — новий вiк, вiчна весна, благовидно небо, обiтованна земля, рай розумний, веселiу, тишина, спокiй Божий, Субота i Великдень! Серце чисте — то зерно, з котрого проростають небеса i земля; зеркало, в котрiм вiдбивауться усе сотворене; твердь, що мудростею своую утвердила дивнi небеса; рука, що держить путь земний i прах нашоє плотi. X(З книги "Асхань")Нiяк неможна пiзнати Господа, не пiзнавши самого себе. Правда, воно нiбито ми й бачимо себе i знаумо себе — але як бачимо i як знаумо? Хребет один бачимо, а не лице. Бачимо одну брехню нашоє плотi, а не iстину в нiй. А воно не досить бачити в нас одну нашу землю, а треба пiдiймати око вище i за нашою землею прозрiти ту землю Господню, про котру Iсаiя каже: "з веселiум iдiть до неє". Не досить бачити тiльки лице тлiнности нашоє, але треба продiратися крiзь нашу тiнь, щоби побачити iстинного чоловiка. Невже ти думауш, що погана гнилiсть складау усю твою суть? : ДIалог. Назва його — потоП змiєний. (1791)я1Розмовляють Душа i Нетлiннiй Дух:Глава 1ПРИТЧА: СЛIПИЙ I ЗРЯЧИЙДва пришельцi ввiйшли у храм Соломона: один слiпий, другий зрячий. Слiпий без користi зводив очi й водив ними по стiнах храму. А зрячий, бачачи зображення, що змальовувало людину, звiрiв, птахiв, гори, рiки, лiси, поля, квiти, сонце, зорi й коштовне камiння, й наводячи у всьому незмiнну мiру, яка художниками називауться малюнок, тiшився великою веселiстю. А ще бiльш цiкавою зiницею оглядав вiн семилампадний свiчник i тiнь херувимiв. "Я не бачу веселостi у цьому храмi", — сказав слiпий. : "О нещасний! — закричав зрячий. — Пiди додому й викопай зiницi своє, закопанi у мiху твоуму. Принеси єх сюди. Тодi обновиться тобi храм цей, i вiдчууш блаженство, що тебе насолоджуу".Глава 2ДIАЛОГ, АБО РОЗМОВАОсоби у розмовi: Душа, Нетлiнний Дух.Душа. Всякий несмак дау менi живильний сiк. Якщо тiльки зволиш, о Нетлiнний Духу, то скажи менi, що означау: два пришельцi?Дух. Кожен народжений у цьому свiтi у пришелець, слiпий або просвiщенний. Чи не прекрасний храм премудрого Бога у свiт цей? т ж три свiти. Перший у всезагальний i свiт населений, де живе все народжене. Цей, складений iз незлiченних свiт-свiтiв, i у великий свiт. Iншi два частковi й малi свiти. Перший — мiкрокосм, тобто свiтик, малий свiт або людина. Другий свiт символiчний, тобто Бiблiя. У населеному будь-якому свiтi сонце у його око, i око це у сонце. А як сонце у голова свiту, то не дивно, що людина названа мiкрокосм, тобто маленький свiт. А Бiблiя у символiчний свiт, тому що у нiй зiбранi небесних, земних i глибинних створiнь фiгури, щоб вони були монументами, якi ведуть нашу думку у поняття вiчноє природи, прихованоє у тлiннiй так, як малюнок у фарбах своєх.Душа. Що значить викопати закопанi у мiху зiницi?Дух. Початок вiчного вiдчуття залежить вiд того, щоб спершу пiзнати самого себе, прозрiти заховану у тiлi своуму вiчнiсть i наче iскру у попелi своуму викопати. Ця iскра — iншi свiти, i ця зiниця думки провидить у них вiчнiсть. Душа. Хiба вiчнiсть i Бог у те ж саме?Дух. Звичайно, вiчнiсть у твердь, що скрiзь, завжди, у всьому твердо стоєть i всю тлiнь, наче одяг, носить, позбавлена всякого подiлу й вiдчуття. Вона-то й iстина, i нетлiння. Бачиш, що свiтло премудростi тодi входить у душу, коли людина два уства пiзнау: тлiнне i вiчне. А про нерозумiючих у приказка: "Двох порахувати не вмiу". :Всi три свiти складаються iз двох сутностей, якi одне становлять, названих матерiя i форма. Цi форми у Платона називаються iдеє, тобто видiння, види, образи. Вони суть першороднi нерукотворнi свiти, таумнi мотузки, якi тримають минущу тiнь, або матерiю. У великому й у малому свiтi речовинний вид дау знати про схованi пiд ним форми чи вiчнi образи. Таке ж i в символiчному, або бiблiйному, свiтi зiбрання створiнь становить матерiю. Та Боже уство, до якого своєм знаменням веде створiння, у форма. Бо i в цьому свiтi у матерiя i форма, тобто плоть i дух, видимiсть i iстина, смерть i життя. Наприклад, сонячна фiгура i матерiя, або видимiсть. А оскiльки вона означау того, хто розмiстив у сонцi поселення своу, тому друга думка у форма i дух, наче друге сонце у сонцi. Як iз двох квiток два запахи, так iз двох сутностей двi думки i два серця: тлiнне й нетлiнне, чисте й нечисте, мертве й живе!.. Иван ПОСОШКОВКНИГА О СКУДОСТИ И БОГАТСТВЕ (1724)я1СИ ЕСТЬ ИЗЪЯВЛЕНИЕ, ОТЧЕСОГО ПРИКЛЮЧАЕТСЯ НАПРАСНАЯ СКУДОСТЬ И СТЧЕСО БО ГОБЗОВИТОЕ БОГАТСТВО УМНОЖАЕТСЯАз, мизирный его императорскаго величества рабичищ, мнение свое сицевое предлагаю о собрании царских сокровищ, сице. Еже верным его величества рабом тако подобает пещися, еже бы елико о собрании казны старатися толико и о еже бы и собранное туне не погибало, и не токмо собраннаго, и несобраннаго прилежно смотрети, дабы даром ничто нигде не лежало и не погибало.Подобне и о всенародном обогащении подобает пещися без уятия усердия, дабы и они даром и напрасно ничего не тратили, но жили бы от пьянственнаго питья воздержнее, а и во одеждах не весма тщеславно, но посредственно, чтобы от излишняго украшения своего, наипаче же жен своих и детей, в скудость не приходили, но вси бы по мерности своей в приличном богатстве разширялись.Понеже не то царственное богатство, еже в царской казне лежащия казны много, нежели то царственное богатство, еже сиг[кл]ит царского величества в златотканных одеждах ходит, но то самое царственное богатство, еже бы весь народ по мерностям своим богат был самыми домовыми внутренными своими богатствы, а не внешними одеждами или позументным украшением, ибо украшением одежд не мы богатимся, но те государства богатятся, из коих те украшения привозят к нам, а нас во имении теми украшенми истосчевают. Паче вещественнаго богатства надлежит всем нам обще пещися о невещественном богатстве, то есть о истинной правде. Правда отец бог, и правда велми богатство и славу умножает и от смерти избавляет, а неправде отец диавол, и неправда не токмо вновь богатит, но и древнее богатство отончевает и в нищету приводит и смерть наводит.Сам бо господь бог рек (Матфия, глава 6, стих 33): "Ищите прежде царства божия и правды его", и прирече, глаголя, "яко вся приложатся вам" (то есть богатство и слава). По такому словеси господню подобает нам паче всего пещися о снискании правды, а егда правда в нас утвердится и твердо въкоренится, то не можно царству нашему российскому не обогатитися и славою не возвыситися.То бо есть самое царству украшение и прославление и честное богатство, аще правда яко в великих лицах, тако и в мизирных она насадится и твердо вкоренится и вси яко богатии, тако и убозии, между собою любовно имут жить, то всяких чинов люди по своему бытию в богатстве доволни будут, понеже правда никого обидить не попускает, а любовь принудит друг друга в нуждах помогати. И тако вси обогатятся, а царския сокровища со излишеством наполнятся и аще и побор какой прибавочной случится, то, не морщася, платить будут.И аще великий наш монарх Петр Алексеевич, по данной ему от бога благодати и по самодержавной своей власти, вся нижеписанная моего мнения предложения в бытие произвести повелит, то, я чаю, и без прибавочных поборов преизлише царская сокровища наполнятся. И тако на бога надежду имам, еже и настоящих прежних со крестьян поборов убудет.По моему мнению сие дело невеликое и весма нетрудное, еже царская сокровища наполнити богатством, за еже царь, яко бог, еже возхощет, во облости своей может сотворить. Но то великое и многотрудное есть дело, еже бы народ весь обогатить, понеже без насаждения правды и без истребления обидников и воров и разбойников и всяких разных явных и потаенных грабителей никоими мерами народу всесовершенно обогатитися невозможно.Первее же предложим расположение о духовном правлении, потом о воинском и о протчих мирских делех и о здравом и гобзоватом и постоянном собрании интереса его императорскаго величества.1.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84

 автокресло nania i-max sp luxe isofix    
 http://plitkaoboi.ru/plitka/uralkeramika/collection/76700/ 

и чтоб притом криминальное дело, однажды начато в суде, за одним разом и кончено было, хотя бы оное продолжалося и двадцать часов или и далее; и, кроме сего, наблюдения для большей предосторожности в осуждении виноватых и для явственной справедливости суда неизлишно б было, если б монархи российские соблаговолили узаконить по примеру английскому выбирать из сорока человек посторонних пятнадцать свидетелейя2 на вспоможение и оправдание судьям при исследовании дел криминальных и тяжебных; такие люди могут по произволению и по усмотрению судей выбираемы быть на всякий суд из всех обывателей в городах, где суд совершаться может, и то только на время, пока суд кончится.Сверх сего, не худо бы было, если б таким судьям приказано было все решения дел криминальных и тяжебных печатать и издавать оные в всенародное известие, ибо через сие установление такой изрядный успех в правосудии произведен быть может, что и судья принужден будет с великою осторожностию поступать в суде. И люди притом, читая разные решения, нечувствительно больше будут научаться всему тому, чего им в житии и во владении своем опасаться должно.6. В КАКОМ ЗНАНИИ И НАУКАХ СУДЬИ ИСКУСНЫ ДОЛЖНЫ БЫТЬИскусство и знание, надобное судии, зависит:1) От свойственности его рассуждений о том, что добрым и худым слывет в свете.2) Такое его знание несравненно еще больше усугублено может быть из учения премногих примеров судебных дел. Первое руководство, показующее, в чем свойственность наших рассуждений состоит, есть нравоучительная философия, натуральная юриспруденция и, кроме сих, учение натуры человеческой, которая больше познается с чтения и примечаний писателей о разных правлениях народов, нежели из школьных метафизических споров.Второе средство для снабдения наш разум довольными примерами судебных дел есть учение такой системы, в которой бы можно ясно видеть все примеры судов и, сверх сего, начало, возвышение и совершенство правления. Для сего лучшей нет другой системы, кроме законов римских. Почему следует, чтоб судьи до вступления на такую должность довольно управлялисяя1 в нравоучительной философии, натуральной юриспруденции, в римских законах, и, кроме сих наук, они должны подробно знать и искусно толковать законы своего отечествая2.7. НА СКОЛЬКО ВРЕМЕНИ И НА КАКОМ ЖАЛОВАНИИ СУДЬИ МОГУТ БЫТЬ УЧРЕЖДЕНЫЧтоб судья беспристрастно всякому суд и правду предписывать мог, не взирая ни на кого, то должно его столько не подверженным никаким угрожениям и ни от кого не зависящим сделать, чтоб он за свое правосудие и за строгость своего суда никого не мог опасаться, чего действительнее сделать инак не можно, пока монархи не соблаговолят узаконить, чтоб судья, однажды сделан, по самую смерть судьею и при своей должности пребывал завсегда и чтоб притом ему полная власть дана была судить всякого без изъятия так, что и апелляции на него делать никому б не дозволялось, разве в случае, когда он явно против закона кого осудит. И тогда адвокату или виноватому можно дозволить на судью апелляцию учинить в правительствующий сенат, где он произвольному монарха штрафу или наказанию подвержен должен быть. А дабы судья сходственно мог по своему рангу и достоинству жить, того ради генерал-адвокату и четырем криминальным судьям жалованья дозволить можно по две тысячи по шестисот рублей в год на каждого, прочим седьми генеральным судьям — по две тысячи рублей в год на каждого. Генерал-адвокат и четыре помянутые судьи должны на своем коште ездить в провинциальные города для осуждения виноватых и для непродолжительного решения дел.При сем не излишно б было, если б монархи соблаговолили приказать построить приличные здания для заседания и для жилья судей в губерниях, где они присутствовать будут, а в провинциальных городах — судебные места с тюрьмами и дома с квартирами для приезжих судей.Впрочем, одеяния, знаки и преимущества судьям дозволить может монарх, какие самому заблагорассудятся. :Того ради, что главнейшее к совершенству судительной власти принадлежит, всеподданейше прошу высочайшему вашего императорского величества рассуждению предложить, то есть дабы соблаговолено было для лучшей осторожности узаконить:1) Чтоб судьи имели только власть судить всякого без изъятия, а российский бы монарх только один имел право прощать, кого самому заблагорассудится:2) Когда такая осторожность в столь главном суде учреждена будет, для которой и судья сам не меньше, как и позываемый в суд, законами обязан будет, тогда и самая справедливость правосудия и благосостояние отечества больше могут удостоверить законодателя о надобности, повсеместной в Российской империи, чтоб всяк без изъятия в своей вине казнен был, как, например, убийца — смертью, вор — шельмованиемя1 и самым бесчестным наказанием и прочая. :III. НАКАЗАТЕЛЬНАЯ ВЛАСТЬ Сия, поелику последняя, власть должна больше зависима быть от высших, нежели какая другая из сих властей. И для того порядок в отечестве требует узаконить, чтоб имеющие наказательную власть ничего важного отнюдь от себя не предпринимали без осуждения публичного пред судьями.1. КОМУ ПРИЛИЧЕСТВЕННО НАКАЗАТЕЛЬНАЯ ВЛАСТЬ МОЖЕТ БЫТЬ ПОРУЧЕНАСию власть по соизволению монарха можно дозволить и поручить безопасно воеводам в губерниях и знатнейших только провинциальных городах так, чтоб один воевода не зависел от другого, а зависели они все от самого монарха, который один бы только доставлять их к такому месту самовластен был. Сие указание для того надобно, чтоб великие люди его не могли низвергнуть за неприятную им строгость, учиненную по воеводской должности.А дабы иногда и воевода напрасно не обижал невинных, для сего осторожность требует узаконить, чтоб он подвержен был судьям двенадцати в главном губернском суде, которые должны при всяком суде публично спрашивать присутствующих людей, нет ли жалобы какой на воеводу кому и нет ли обиды кому от него. И если явится какая жалоба или обида кому от него, судьи должны рапортовать о сем в правительствующий сенат, где воевода произвольному монарха штрафу и наказанию подвержен будет. :В ДОПОЛНЕНИЕ СУДИТЕЛЬНОй И НАКАЗАТЕЛЬНОЙ ВЛАСТИА дабы и малейшие обиды без наказания и удовлетворения пропущаемы не были, которыми главный суд утруждать излишно будет, того ради в провинциальных городах решение таких обид, которые больше двадцати пяти рублей урону не будут причинять претерпевающим оные и не будут притом криминальные, можно узаконить, чтоб решены были помещиками, однодворцами и купцами той провинции, для которого установления монарх может в таких местах приказать помещикам, однодворцам и купцам иметь свою канцелярию и заседать во оной по шести человек четыре раза в месяц и решить маловажные дела, не дозволяя и апелляции чинить на них в высший суд. Через маловажные обиды должно разуметь те, которые незнанием или нерадением людей происходят, как, например, если кто у кого лошадь заняв, испортит, или если чья скотина, на чужую пашню всходя, урон другому причинит, и подобные сим. Сверх сего такой провинциальной канцелярии можно приказать смотрение дорог и строение порядочное в городе.Такое узаконение можно дозволить и произвесть в действие только в маловажных городах в провинциях, напротив того, в столичных, губернских и знатных купеческих городах сие все должно принадлежать к гражданской власти, на которую я хотя и не обещался в предисловии, однако принужден здесь дать план.IV. ГРАЖДАНСКАЯ ВЛАСТЬ Сия власть поручена должна быть таким людям, которые в городе живут и у которых больше дел отправляется в городе. Следовательно, такую власть иметь можно дозволить гражданам, а более еще купцам и художественным людям.1. В КАКИХ ГОРОДАХ И ИЗ КОЛИКИХ ЛЮДЕЙ ГРАЖДАНСКАЯ ВЛАСТЬ СОСТОЯТЬ ДОЛЖНАВ столичных городах для множества дел и для непродолжительного оных отправления городская власть состоять должна из семидесяти трех персон, то есть из восемнадцати человек дворян, живущих в городе, пятидесяти пяти купцов, которые, все вместе составляя семьдесят три человека, могут быть разделены на шесть департаментов, так чтоб всякий департамент состоял из двенадцати человек, как-то из девятия1 человек купцов первой гильдии и из трех человек дворян, а остального одного из семидесяти трех все совокупно большинством голосов должны выбирать президентом гражданской власти.1. Первого департамента должность будет отправлять дела в городе вексельные так, как им вексельный устав или правительствующего сената закон будет повелевать.2. Второго департамента дело будет наблюдать дешевизну съестных продаваемых припасов в своем городе, то есть иметь рачительное смотрение, чтоб все в лавках и на рынках продаваемо было известною ценою и государственным законным весом и мерою. И кроме сего второго департамента должность будет — истреблять барышников и перекупщиков, которые, вещей сдорожая цену, причиняют обывателям излишний урон и затруднение в содержании.3. Третий департамент будет иметь смотрение гражданской архитектуры, чтоб оная по предписанному правительствующим сенатом плану в городе строго наблюдаема была и чтоб в противном случае город от непорядочного строения и разваленных обветшалых зданий утеснения и нелепости в себе не являл.4. Четвертый департамент будет наблюдать починку улиц и каналов, надобных для отвращения нечистот в городе; сего також департамента должность будет смотреть, чтоб фонари, везде порядочно расставлены, в известное время светло горели и чтоб дороги в окрестных местах около города всегда починены были.5. Пятого департамента дело будет собирать пошлины с обывателей и торговых людей, какие с каких вещей и по скольку правительствующий сенат им на потребу городскую гражданской власти дозволит.6. Шестого, и последнего, департамента дело будет решать маловажные дела, которые претерпевающим не будут причинять урону больше двадцати пяти рублев и не будут притом криминальные.По рассуждению сего департамента должны решены быть все обиды и несогласия, какие будут происходить между извозчиками, харчевниками и приезжими в город торговыми людьми. Президента при всех сих департаментах должность будет присутствовать в собрании и смотреть, чтоб все члены в известное время были в суде и отправляли бы дела в непродолжительном времени. А понеже гражданской власти департаменты все дела будут отправлять по предписанным им от сената уставам, того ради апелляции на сии департаменты не дозволять, разве в случае, когда гражданская власть явно погрешит против предписанного ей сенатского указа, и тогда обидимым гражданскою властию можно дозволить жаловаться судительной власти, где поступающий департамент против предписанных правил должен подвержен быть строгому истязаниюя1 и произвольному штрафу главных двенадцати судей.2. НА СКОЛЬКО ВРЕМЕНИ И НА КАКОМ СОДЕРЖАНИИ ГРАЖДАНСКОЙ ВЛАСТИ ЧЛЕНОВ ВЫБИРАТЬ ДОЛЖНОКогда принимающие на себя гражданскую власть будут обыватели городские, из которых иные от города питаются, иные в городе разживаются, того ради поочередно всякому обывателю служить при должности гражданской на своем содержании через два года неубыточно будет. А если кто из обывателей или из купцов будет отказываться служить при такой гражданской должности, такие непатриоты и недоброхоты чтоб платили штрафу по двести пятьдесят рублев за ослушание и упрямство.3. ИЗ КОЛИКИХ И ИЗ КАКИХ ЛЮДЕЙ В ДРУГИХ ГОРОДАХ ГРАЖДАНСКАЯ ВЛАСТЬ СОСТОЯТЬ ДОЛЖНАВ губернских и знатных купеческих провинциальных городах гражданская власть может поручена быть двенадцати человекам, в которых числе должно быть семь человек купцов и пять человек дворян обывателей городских или из живущих поблизости города.Должность сих человек та же в городах губернских и знатных провинциальных должна быть, какая вышепредписанная гражданской власти и в столичных городах, с той только отменой, чтоб в губернских и других городах члены гражданской власти заседали все вместе, не разделяясь на департаменты, и отправляли бы гражданскую власть совокупно, выбрав одного из себя президентом.Впрочем, во всех городах, как и в столицах, гражданской власти члены отправлять могут свою должность через два года поочередно на своем содержании, а за ослушность чтоб подвержены были вышеписанному штрафу. :О сем так всеподданнейший и последний раб, высочайшему вашего императорского величества представляя рассуждению, должен признаться, что в столь кратком плане нельзя подробно всего, что касается до таких учреждений, описать. Ваше императорское величество, по совершеннейшему вашему дарованию, несравненно больше изволите ведать, что полезнейшим и благовременнейшим есть для поправления и учреждения в вашей империи. Я здесь старался по крайнему разумению предложить краткую и генеральную только идею о учреждении сих властей в столь обширном вашем владетельстве, думая, что, если б ваше высочайшее изволение было приказать Комиссии и консультантам приступить, во-первых, к рассуждению и учреждению сих властей, предпринимаемые вашего величества столь полезные роду человеческому намерения могли бы скорее и благопоспешнее в действие произведены быть. На искусном учреждении сих властей все блаженство подданных и государей состоит. Правда, что законодательная власть по справедливости у всех народов за первую поставляется; однако от судительной, наказательной и гражданской власти все исполнение законов зависит, без которого и самые наилучшие и премудрейшие узаконения недействительны. Многие народы опытом дознали, что лучше не иметь иных законов, нежели, имея, не исполнять, ибо от неисполнения некоторых законов та слабость рождается в правлении, что многие легкомысленно заключают и обо всех прочих государственных установлениях. Но и сие не может быть неизвестным вашему высочайшему рассуждению, почему подданным остается только просить вышнего о непрерывном счастии и успехе вашему величеству в предпринятом деле и ожидать с терпением счастливого всех желаний и святых намерений ваших сбытия. Впрочем, столь достойный ваших великих дарований изволите ныне принимать на себя труд, о том довольно уже монархи и высокие области в Европе уверены. Рассыпанные притом в северной стране и другие, в средине льдов и пределах знойных находящиеся, беззаконные и беспомощные народы какую благодарность вашему величеству должны будут, когда вашим нынешним возобновлением и старанием ревностных ваших училищ к такому блаженному состоянию дойдут, в котором увидят свет истинный, показующий им, в чем святость прав, в чем целость отечества, в чем истинное исповедание веры и праведное трудов мздовоздаяние состоит. Соседние державы, увидев такое радостное преображение в вашем владетельстве, не оставят ваше царствование бессмертной славе передать и щедрого у вас дружества, покровительства и союза искать, обязуясь с своей стороны равномерно вашему величеству во всех ваших предприятиях служить.Сия искренняя единодушность, столь достойная от целого света вашему величеству, вскоре разольется по всем сердцам в вашей державе с сугубой ревностью к отечеству, с сугубым единомыслием к признанию и прославлению ваших добродетельных намерений и предприятий.Сочинял в императорском Московском университете юриспруденции доктор СЕМЕН ДЕСНИЦКИЙ1768 года февраля 30 дня. Александр РадищевОПЫТ О ЗАКОНОДАВСТВЕ (1790)я1Чем махина простее, чем меньше в ней пружин, чем оные прочнее и могут вернее и проворнее производить сходные с ее целию великие и наилучшие действия, тем она совершеннее.Государство есть великая махина, коей цель есть блаженство граждан.Два рода пружин, кои оную приводят в движение, суть нравы и законы. Сии последние суть почти дополнение первых. Чем народ имеет нравы непорочнее, простее, совершеннее, тем меньше он нужды имеет в законах. Но чем больше они повреждены и удаляются простоты, тем большую нужду имеет он в законах для восстановления рушившегося порядка.Мы не можем лучше делать наших размышлений о сей столь важной и столь достойной всего нашего внимания вещи, как рассуждая с достойными им благоговением и тщанием и со всевозможною по силам нашим точностию сперва о предметах, потом о существе и совершенстве, о издателе, а наконец, и о исполнении законов. Истина и блаженство ближнего будут при оном наша единственная цель. Ни несчастная склонность, родившаяся в наши поврежденные времена, к странным и страстям угождающим мнениям, ни опасное желание показать тщеславный и соблазняющий разум не удалят нас от оной. Мы никогда не забудем, что единая добродетель заслуживает наше почтение и что простота бывает всегда верною сопутницею истины.О ПРЕДМЕТАХ ЗАКОНАПредметы закона суть: нравы, вера, вольность, имение и сохранность граждан.Цель закона состоит в том, чтобы нравы были непорочны, вера чиста и действительна, чтобы природная вольность была ненарушима, елико то дозволить может общее благо, чтобы имения были разделены справедливо и граждане не могли б опасаться злобы и неправосудия; словом, чтобы каждый столько был благополучен, сколько то дозволит существо и совершенство целого государства.Закон не может довольно стрещи нравы, кои суть наикрепчайшая подпора человеческого благополучия и гражданского общества. Но для сего потребно более обыкновенного благоразумие законодателя. Десница, его блаженство сотыкающая, должна сокрываться с величайшим тщанием, если не хочет потерять своей силы. Добродетель не может быть ни повеленная, ни принужденная. Она независима и основала свой престол в (пробел в полстроки), коего человеческая власть коснуться не может. Она исчезла, ее уже нет, сколь скоро она принуждена быть.Наилучшие законодатели старалися действительнейшими учреждениями оную вселить в сердца граждан посредством мудрых учений и благоразумно устроенных упражнений. Кажется, что они никакой труд о блаженстве своих государств не предпринимали с такою горячностью. Миной и Ликург думали, что без них пропадут все их старания в соделании храбрых и воинственных народов. И мы ныне думаем, что все старание о блаженстве народа будет тщетно, если во младенчестве граждан основание оного не положено будет на добродетели. И для того весьма нужно устремлять как народное, так и частное воспитание к возбуждению нравственных и гражданских добродетелей. Нас учат грамматике, наполняют головы наши словами и правилами, коих мы не понимаем. Нас мучат начальными правилами языков, а часто и наук, кои нам никогда полезны не будут. Я сего совсем не порочу. Но я бы хотел, чтобы нас учили быть послушливыми, смиренномудрыми, воздержными, веселыми, правосудными, великодушными, мужественными; чтобы исцеляли от наших предрассудков и нас научали полагать нашим желаниям пределы, без коих ни мы счастливы не будем, ни дозволим другим быть счастливыми. Сии то по справедливости назвалися бы труды о нашем собственном благополучии и о блаженстве всего общества. Чрез сие государство было бы почти в половину управляемо и правитель оного освобожден от трудных и часто плачевных работ. Сожалеет о государе, а не сожалеет о гражданах, когда он их угнетает. О гражданин вольного государства.Но если он столь великие выгоды получить желает, то он должен избрать мудрых и знающих людей, коим бы он таковое попечение препоручить мог. Он их должен награждать по мере их трудов, кои неописанны, и их искусства, коего гораздо более иметь надлежит, нежели как то себе обыкновенно представляют. Он их должен извлечь из презрения, коему они и их упражнения доселе были подвержены. Он должен их как людей, трудящихся с ним о блаженстве народа, сделать в глазах его столь почтенными, сколько то заслуги их требуют. Он наипаче тех должен награждать, кои их наставления более употребляют в пользу. Он особливо должен тем знаниям и наукам всеми мерами споспешествовать, кои непосредственными предметами имеют добродетель и нравы и кои стремятся предупредить оных повреждение и злоупотребление. Тут имеет он счастливейший случай сделать множество хороших учреждений и достойных его мягкосердия и мудрости, кои со временем дадут прекраснейшие и благороднейшие плоды.Вера, будучи во всех ее частях и во всех ее действиях наипочтеннейшая вещь, которую человеческий разум себе только представить может, заслуживает наивеличайшее старание и ревность законодателя.Законы во всех государствах, как то история повествует, издаваемы были повремянно и по случившимся нуждам и обстоятельствам. Издатели оных были к тому побуждаемы разными причинами или страстями. От того во всех, а особливо в единовластных правлениях, часто бывали они противоречущи. С течением времени столь становились они обширны, что редко находилися люди, коим бы они все были известны; малое число понимало их прямий смысл, а большая часть людей обращали их произвольными толкованиями в свою пользу. Сие побудило делать из законов выписки, извлекая оных единый смысл, дабы всем упражняющимся в законоучении подать способ единообразное иметь понятие о том, что право, и о том, что закону преступно.Англия, в новые времена прославившаяся своим законоположением, по возможности общественного сожития стремящимся к сохранению естественных человека прав, коих стечение составляет естественную его свободу, получила свои законы не обнародованием какого-либо уложения, но повремянно. К блаженству ее возник в сердцах ее сограждан дух вольности от стеснения меры превосходящего. Поставив себе первым предметом блаженного общежития вольность деяний, все обращало на его подкрепление, и сие составило наконец собрание законов, коим рассудок дивится, а человеколюбие радуется. Но дабы в обширных и многочисленных изветах верховной власти пронырство не находило случая лукавствовать, многие деланы выписки из английских законов. Наконец, судья Блекстон расположил их естественным по существу их порядком, издал свои толкования английских законов, которые ныне классическою в английском законоучении почитаются книгою.С издания в России уложенияя1 в России состоялися законы, коих число несчетно, и неудобства здесь таковы же, как и везде. Сему намерена была пособить ныне царствующая императрица изданием нового уложенияя2. Но важнейшие, может быть, дела отвратили ее до сих пор от того внимание.Не тщася здесь последовать за Юстинианом, ни намеряяся сравниться с Блекстоном, желаем мы извлечь по разумению нашему смысл доселе изданных в России законов, расположа их естественным порядком, коему Блекстон последовал.В России закон назваться может извет воли самодержавнойя3. Поелику оный относится ко всем, может назваться законом; относяся же к частному или единственному положению, законом признан быть не может, ибо изъятие из закона общего служит только на тот случай, на который сделано, и не может быть примером толкования его впредь.Мы, следуя Блекстону, скажем: все законы относятся к тому, что право, или что делать позволяется, и к тому, что не право, или что делать запрещается. Право, или должное, относяся к человеку, назваться может правом личным, относяся к вещи, называется правом вещественным.Не право, или оскорбление права единственного, есть обида гражданская, оскорбление права общего есть злодеяние. Итак, законы определяют:1-е. Права личные и как они приобретаются и теряются.2-е. Права вещественные и как они приобретаются и теряются.3-е. Обиды гражданские, или преступления, частные, и средства законные на их поправление.4-е. Преступления общие, или злодеяния, и законные средства, как их предварять или наказывать.В России находим два члена общества: государь и народ. Права первого, поелику он уже царствует, проистекают от его власти и определяются его волею.Права второго основание свое имеют в дозволении первого.Говоря о праве личном государя, мы не будем разыскивать основания самодержавной власти, в законе основанной; ибо закон есть воля самодержавная и власть его расширенная и стесняться будет по его воле. Мы воззрим царя, на престоле седящего, и скажем нечто о праве государя и о его обязанностях.В России народ разделяется на три главных состояния: духовенство, воинство и гражданство.Рассматривая членов общества, находим их в разных отношениях одного к другому. Найдем рабов и господ, мужа и жену, детей и родителей, опекунов и под опекою состоящих.Говоря о праве вещественном, разделим его на право имений движимых вещей и на право имений вещей недвижимых, и законное тех и других приобретение.Говоря об оскорблении права единственного, будем говорить и о судах, яко способах к восстановлению права нарушенного, и о законном дел производстве. Говоря о злодеяниях, потщимся определить разные их роды по естественному их расположению и определенные за то наказания. :1Человек, происходя на свет, есть равен во всем другомуя1. Немощен, наг, алчущ, жаждущ; первое откуда его стремление или естественная есть обязанность искати своего пропитания и сохранения; первое его право есть употребление вещей, нужных на удовлетворение его недостатков. Сие данное нам природою право никогда истребиться не может, потому что основано на необходимой нужде. Если забудем его на мгновение, то разрушение наше есть неизбежно. Се основание закона естественного.2Закон положительный не истребляет, не долженствует истреблять и немощен всегда истребить закона естественного; но дабы права единственные не стекалися к единому предлогу, распри не решалися бы кровопролитием и человек мог бы невозбранное иметь вещей употребление, он сложил с себя неограниченную в употреблении сем власть, природой ему данную, стал пользоваться мирно частию, пользовавшись сперва целым, но спорно, но во брани; поставил общую власть над властию частною и сделался гражданином.3Собрание граждан именуется народом; соборная народа власть есть власть первоначальная, а потому власть высшая, единая, состав общества основати или разрушить могущая.4Употребления народу самому своей власти в малом обществе есть трудно, а в большом невозможно. Сие вверяет народ единому или многим с разными преимуществами или пределами для общей пользы. Худое власти народной употребление есть преступление величайшее, но судить о нем может только народ в соборном своем лице.5Употребитель народной власти дает законы. Закон есть предписание высшей власти для последования единственного; ибо соборному деянию народа власть народом постановленная, хотя всего превыше, не может назначить ни пути, ни предела. Предписание же закона положительного не иное что быть должно, как безбедное употребление прав естественных.6Все законы положительные имеют предметом право и не право. 7Право, или должное, есть то, что закон предписует к исполнению или что дозволяет. Не право, или обида, есть то, что закон делать запрещает.8Право относится или к самому человеку и назваться может правом личным или к вещам, вне его находящимся, которые в его власти быть могут, и называется правом вещественным. 9Оскорбление или есть нарушение права единственного и суть обиды гражданские, или нарушение права общего и суть преступления.10Итак, все законы учреждают: 1-е права личные и как оные приобретаются и уничтожаются. 2-е или права вещественные и как оные приобретаются и уничтожаются. 3-е или преступления частные, то есть обиды гражданские, и средства, кои закон употребляет на их исправления. 4-е или преступления общие, то есть злодеяния, и средства законные оные предварять и за оные наказывать.Книга перваяО ПРАВЕ ЛИЦ1Закон разделяет лица на естественные и узаконенные. 2Естественные суть те, коих природа сама ознаменовала единственность.3Узаконенные суть те, коих единственность определяется законом или учреждением частным, как-то: торговое или ученое общество, монастырь, воспитательный дом и пр.4Права лиц суть единственные или относительные.5Права единственные суть те, кои принадлежат собственно и особо каждому человеку, в единственном его положении, без всякого отношения.6Права относительные суть те, кои человек имеет яко член общества и происходят из разных положений, в коих члены оного находятся один в рассуждении другого. Отделение первоеО ПРАВЕ ЕДИНСТВЕННОМ1Права единственные имеем мы от природы, закон определяет безбедное только оных употребление.2Права единственные суть: 1-е — сохранность личная, 2-е — личная вольность. Сии оба права имеют свое начало в естественном человека положении. 3-е — собственность, которая первым положительным законом почесться может.3Сохранность личная состоит в невозбранном употреблении своей жизни, здравия, членов и доброго своего имени.4Никто да не убиет гражданина. Для общей токмо пользы может высшая власть отъяти у него живот.5Никто да не причинит болезни гражданину, никто да не лишит его члена; ибо он нужен быть может обществу и себе.6Никто да не дерзнет безвозмездно бранить, поносить или бесчестить гражданина. Закон налагает за то пеню.8я1II. Вольность личная состоит: 1-е — в равенстве всех граждан. 2-е — никто без суда да не накажется. 3-е — взятый под караул и три дни не допрашиванный берется в совестном судеяя2, по требованию его. 91-е. Равенство граждан состоит в равной зависимости от закона, то есть, что все чины в государстве должны деяния свои располагать по предписанию закона, и соделавший преступление да не избавится определенного законом наказания, разве по воле законодательной власти; ибо всякое изъятие общего закона есть частное и временное законоположение.102-е. Дабы различные в государстве вла не могли поступать самопроизвольно, закон защищает всех и каждого, и никто без суда наказан быть не может, и каждый судится равными себе гражданами.113-е. Учреждением совестного суда положена преграда насильственному и незаконному заточению. Требование содержащегося под стражею и три дни не допрашиванного предает его совестному суду.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84

 heelys 770274    
 http://plitkaoboi.ru/plitka/Panno_dlya_vannoy/delta-keramika/ 

Мягкосердый законоположник мнил: когда три дни протечь могут и дело содержащегося не коснется, то дело или не столь важно, или же задержание его под караулом не столь нужно или и совсем несправедливо. И для того восхотел, чтобы не строгость тут действовала, но человеколюбие. 12Из сего следует: если совестный суд право имеет извлечь содержащегося под стражею в присутственном месте, то кольми паче долженствует принять под свою защиту содержащегося в заточении у частных людей и требующих его помощи. Следует, что задержанный под стражею и совестным судом освобожденный может бить челом на задержавшего его в насильстве.13III. Право собственности состоит в невозбранном и полезном употреблении своего имения. Сие право не есть всеобщее в России. Тот, кто оное имеет, располагает имением своим по своему произволению, но если употребление оного безрассудно, то отъемлется у него право употребления; собственность же не теряется никогда.Отделение второеО ПРАВЕ ОТНОСИТЕЛЬНОМ Глава 1О государе1Права относительные личные суть те, кои проистекают из разных положений членов общества.2В России суть два главных члена общества: государь и народ.3Государь есть самодержавный. Он заключает в себе законодательную, судейскую и исполнительную власть. Все другие власти в государстве суть удел власти самодержавной; то есть государь есть источник всякой государственной и гражданской власти.4Но из сего следует, что государь может все делать по своему произволу, но то, что начинает, не имея хотя деянием своим положительных правил, должен творить в пользу общую: ибо какой предлог самодержавного правления? не тот, чтобы у людей отнять естественную вольность; но чтобы действия их направить к получению большего ото всех добрая1. 5Итак, не государь, но закон может у гражданина отъяти имение, честь, вольность или жизнь. Отъявый единое из сих прав у гражданина, государь нарушает первоначальное условие и теряет, имея скиптр в руках, право ко престолуя2.Книга втораяО ПРАВЕ ВЕЩЕСТВЕННОМ, ИЛИ О СОБСТВЕННОСТИ 1Право собственности, или имения, простирается на все вещи, кои могут быть в нашем владении. И тут разумеются все недвижимые и движимые имения, или неосязаемые и сии суть право собственности, от владения осязаемой вещи зависящее. 2Сии вещи суть осязаемые.Отделение первоеО ВЕЩАХ НЕОСЯЗАЕМЫХ1Сии суть права, от имения вещи зависящие и без оной существовать не могущие, яко-то:2Привилегии, как-то: в доме варить и продавать пиво, увольнение от полицейских должностей.NВ. Право выбора в суд, на коем есть ли право личное или право вещественное, неосязаемое.3Сии права приобретаются с имением вещи.Книга третьяОБ ОБИДАХ, ОСКОРБЛЕНИЯХ ЧАСТНЫХ 1Обиды частные суть нарушение гражданских или частных прав, принадлежащих частным людям в частном их отношении.2Для восстановления нарушенных прав учреждены правительства, коих долг есть удовлетворять за обиды узаконенным порядком.3Обиды удовлетворяются: 1. Единственным действием тяжущихся. 2. Решением совестного суда. 3. Судом по форме.Разделение первоеОБ УДОВЛЕТВОРЕНИИ ОБИД ДЕЙСТВИЕМ ЕДИНСТВЕННЫМ ТЯЖУЩИХСЯ1Сие удовлетворение бывает двояко: 1. Действием обиженного. 2. Общим действием обиженного и обидевшего.Глава IIIО разных родах частных оскорблений, или об обидах, и каким образом каждая обида удовлетворяется1Всякая обида или удовлетворяется возвращением той вещи, о чем спор произошел, или удовлетворением.2Средство, которое употребляют для восстановления своего права, есть челобитье.3Челобитья суть разные.Отделение третьеО судах вообще1Суды производятся в учрежденных для разбора тяжущихся [местах] правительством.2Судебные места суть разного свойства. Иные судят, другие исполняют решения, иные дают суд, другие рассматривают дела по апелляции.3Рассмотрим: 1. Разные роды судебных мест. 2. Куда какое дело принадлежит для разбирательства. 3. Разные роды частных оскорблений. 4.яКаким образом нарушенное право восстанавливается или о судопроизводстве.Глава 1О судебных местах1Сии суть или 1. духовные, 2. военные, 3. гражданские.2Каждые имеют свои законы.Член I. О духовных правительствахя1.О ДОБРОДЕТЕЛЯХ И НАГРАЖДЕНИЯХВоззванные в общежитие всесильным гласом немощей и недостатков человеки скоро познали, что для обуздания наглости и дерзновения нужна была сократительная сила, которая, носяся поверх всего общественного союза, служила бы защитою, подпорою слабому, угнетенному, была бы против необузданности оплотом и преградою и бич гонению, посягнувшему на оскорбление союзного телеси. Силу сию нашли в самих себе. Немощны, дебелы, расслабленны во единице; едва не всесильны стали в сообщении, творяй чудеса, яко боги. Подернутые мглою бездействия, объятые мраком самоневедений или неощущения, силы человеческие, дремавшие, уснувшие паче или поистине мертвые в единственности, воспрянули в общественном сожитии, укрепилися взаимно, распостранилися, возвысилися и, объяв вся не токмо существующая, но и вся возможная, возмечтали и то, что им не-соразмерно, касаяся пределов даже божественности. И сие есть не последнее свойство человека, отличающее его от всех других животных,- свойство мечтать о несущественном.Познав силы свои, общество сделало первое оным употребление, поставив правило для последования единственного. Сие правило названо законом.Закон, следовательно, есть всегда правило общественной силы для последования единственного; ибо правило общей силы для последования общего, если и вообразить себе кто возможет, не можно оного назвать законом; разве то законом называть должно, что каждый сам себе дает в предписание, то есть желание, прихоть и тому подобное. Закон таковой имеет свою силу, доколе желание имеет существенность. Потом падет и разрушится. Се истинный образ законоположения в самодержавных правлениях. :США. XVIII — начало XIX в. ТОМАС ДЖЕФФЕРСОН декларация представителей соединенных штатов америки, собравшихся на общий конгресся1:Мы считаем очевидными следующие истины: все люди сотворены равными, и все они одарены своим создателем прирожденными и неотчуждаемыми правами, к числу которых принадлежат жизнь, свобода и стремление к счастью. Для обеспечения этих прав учреждены среди людей правительства, заимствующие свою справедливую власть из согласия управляемых. Если же данная форма правительства становится гибельной для этой цели, то народ имеет право изменить или уничтожить ее и учредить новое правительство, основанное на таких принципах и с такой организацией власти, какие, по мнению этого народа, всего более могут способствовать его безопасности и счастью. Конечно, осторожность советует не менять правительств, существующих с давних пор, из-за маловажных или временных причин. И мы, действительно, видим на деле, что люди скорее готовы терпеть зло до последней возможности, чем восстановить свои права, отменив правительственные формы, к которым они привыкли. Но когда длинный ряд злоупотреблений и узурпаций :обнаруживает намерение предать этот народ во власть неограниченного деспотизма, то он не только имеет право, но и обязан свергнуть такое правительство и на будущее время вверить свою безопасность другой охране. :БИЛЛЬ ОБ УСТАНОВЛЕНИИ РЕЛИГИОЗНОЙ СВОБОДЫ:(Мы, Генеральная ассамблея Вирджинии, утверждаем закон,) согласно которому никого нельзя заставить регулярно посещать или поддерживать какое-либо религиозное богослужение, место культа или священнослужителя, а также нельзя принуждать, ограничивать, досаждать или причинять ущерб его личности или имуществу или заставлять его как-то иначе страдать по причине его религиозных воззрений или убеждений; закон, согласно которому все люди свободны в исповедании веры и вольны отстаивать с помощью доводов свои взгляды в вопросах религии, и это не должно ни в коем случае уменьшать или увеличивать их гражданскую правоспособность или как-то влиять на нее. :Т.ДЖЕФФЕРСОН — Д.МЕДИСОНУПариж, 30 января 1787 г.:Лица, у которых страх преобладает над надеждой, могут слишком поспешно заключить, что природа создала человека не поддающимся иному правительству, кроме как правительству силы. Такое заключение не основано ни на истине, ни на опыте. Общества существуют в трех весьма различных формах: 1) без правительства, как у наших индейцев; 2) с правительством, на которое желание каждого имеет прямое влияние, как в случае с Англией в меньшей степени и в наших Штатах — в большей; 3) с правительством силы, как во всех других монархиях и в большинстве других республик. Чтобы получить представление о бедственном существовании при последних, их следует рассмотреть. Это правление волков над овцами. Для меня неясен вопрос, не является ли лучшим первое общественное положение. Но, думаю, что оно неприменимо к многочисленному населению. Во втором состоянии много блага. При нем массы людей наслаждаются драгоценной свободой и счастьем. Оно также имеет свои пороки; основной из них — беспокойство. Но сравните его с притеснением при монархии, и этот порок окажется ничем. :Этот порок даже порождает добро. Он предотвращает вырождение правительства и питает общий интерес к общественным делам. Я считаю, что небольшой бунт время от времени — хорошее дело и так же необходим в политическом мире, как бури в мире физических явлений. :Это — лекарство, необходимое для доброго здоровья правительства.Т.ДЖЕФФЕРСОН — П.КАРРУПариж, 10 августа 1787 г.:Нравственная философия. :Человек был создан для общества. Поэтому его нравственность создана с этой же целью. Он был наделен чувством справедливого и несправедливого только в связи с этим. Это чувство такая же часть его природы, как слух, зрение, осязание. Это и есть нормальная основа нравственности. :Нравственное чувство или совесть такая же часть человека, как ноги или руки. Оно дано всем людям в большей или меньшей степени, как сила членов дана им в большей или меньшей степени. Его можно усилить тренировкой, как любой орган. Разумеется, в определенной степени это чувство подчинено руководству разума: но для него требуетмя небольшая опора, даже нечто меньшее, чем то, что мы называем здравым смыслом. :Поэтому читай хорошие книги по этой отрасли знания, которые будут поощрять и направлять твои чувства. : Т.ДЖЕФФЕРСОН — С.КЕРЧЕВАЛЮ12 июня 1816 г.:Когда я был на службе у народа, я считал, что народ имеет право на откровенность и должен хорошо знать того, кто ему служит. :Подлинной основой республиканского правительства является равноправие каждого гражданина, равные личное и имущественное права и распоряжение ими. Проверьте по этим признакам, как по ярлыкам, каждый пункт нашей конституции и посмотрите, опирается ли он непосредственно на волю народа. Сократите ваши законодательные учреждения до нужного количества для полного и регулярного обсуждения. пусть каждый гражданин, который сражается или платит, проявляет свое справедливое и равное право в выборах. Одобряйте или отвергайте их в короткие промежутки времени.:Считалось, что народ недостаточно компетентный выборщик судей, изучивших закон. Но я не думаю, что это правильно, и сомневаюсь, что мы должны следовать этому принципу. В этих, как и многих других, выборах народ будет руководствоваться репутацией, что, возможно, будет приводить к ошибкам не чаще, чем существующий способ назначения. :Судьи Коннектикута избираются народом каждые шесть месяцев в течение почти двух столетий, и я полагаю, едва ли когда-либо иначе: столь сильна узда непрерывной ответственности. :Назначение на должность — функции исполнительной власти. Передавать эти функции законодательной власти, как мы это делаем, является нарушением принципа разделения властей. Это способствует отклонению от правильного пути, приводит к соблазну замышлять интриги из-за должностных мест и к подмене голосов, нарушает ответственность, деля ее между многими. При сохранении принципа назначения за исполнительной властью остается принцип разделения властей, и ответственность падает с наибольшей силой на одну голову. :Если суммировать, то эти преобразования сводятся к следующему: 1) всеобщее избирательное право; 2) равное представительство в законодательных учреждениях; 3) представители исполнительной власти, избираемые народом; 4) судьи избираемые или сменяемые; 5) избираемые судьи, присяжные и шерифы; 6) разделение на административные районы и 7) периодические поправки к конституции.Я набросал эти общие пункты изменения с целью рассмотрения и поправок; их цель — обеспечить самоуправление путем придания нашей конституции республиканского характера, как и благодаря духу народа, с тем, чтобы питать и поддерживать этот дух. Я не отношусь к числу тех, кто боится народа. Он, а не богатые — наша опора в постоянной борьбе за свободу. А чтобы сохранить независимость народа, мы не должны позволять своим правителям обременять нас постоянным долгом. :Некоторые смотрят на конституцию с ханжеским благоговением и считают ее ковчегом завета, слишком священным, чтобы его можно было трогать. :Законы и учреждения должны идти об руку с прогрессом человеческого ума. По мере того как он развивается, становится более просвещенным с новыми открытиями, установлением новых истин и изменением нравов и взглядов ввиду изменившихся условий, установленные законы должны также улучшаться и идти в ногу со временем. : Александр Гамильтон СОЮЗ КАК ГАРАНТИЯ ОТ ПАРТИЙНЫХ РАСПРЕЙ И МЯТЕЖЕЙя1Ноября 21 1787 г. Прочный союз будет иметь наиважнейшее значение для воцарения мира и свободы в штатах, поскольку оградит их от внутренних расколов и мятежей. :Как известно, выгода от конфедерации состоит в том, что она, сдерживая склонности к разладу, служит защитой общественного спокойствия государств и одновременно с этим повышает их боеспособность и безопасность перед лицом враждебных стран. К такой организации прибегали во многих странах в разные века, и она снискала себе одобрение наиболее известных политических мыслителей. Противники предложенного ПЛАНА с большим рвением ссылаются на Монтескьея1, приводя его слова о том, что для успеха республиканской системы правления необходима малая территория. К сожалению, им остались неизвестны мысли, которые великий мыслитель высказал в другом месте в своих работах; ускользнули от их внимания также и последствия принятия тех принципов, которые они с таким жаром исповедуют.Когда Монтескье отдает предпочтение республикам малой величины, он руководствуется меркой, которую намного превосходит по размерам своим чуть ли ни каждый из наших штатов. :Под определением конфедеративная республика подразумевается попросту "набор обществ" или ассоциация двух или более государств, действующая как единое государство. Что же касается полномочий федеральной власти, изменения ее форм и целей, все это решается по свободному выбору. До тех пор, пока в такой республике не отменена раздельная организация правления для каждой из входящих в нее частей; до тех пор, пока она не прекратила отвечать местным интересам в строгом соответствии с конституцией; тогда даже в том случае, если она будет в абсолютном подчинении общей власти Союза, такая республика будет оставаться, как в теории, так и на практике, ассоциацией государств, то есть конфедерацией. Предлагаемая конституция, столь далекая от того, чтобы поддерживать отмену самостоятельной власти штатов, предоставляет им роль составных частей общенационального суверенитета, предусматривает их непосредственное представительство в Сенате и оставляет за ними исключительное право на определенную и весьма важную часть суверенной власти. Это толкование полностью соответствует тому, что понимается под федеральным правительством при разумном толковании слов, образующих этот термин.О НЕОБХОДИМОСТИ ИМЕТЬ ПРАВИТЕЛЬСТВО, НЕ МЕНЬШЕЕ ПО СИЛЕ СВОЕЙ, ЧЕМ ПРЕДУСМОТРЕННОЕ ПРЕДЛАГАЕМОЙ КОНСТИТУЦИЕЙя1Декабря 18 1787 г.Мы подошли теперь к рассмотрению доходов в пользу необходимости — в целях сохранения Союза — такой Конституции, которая по силе своей была бы, по крайней мере, равна предложенной нам теперь. :Какими бы недостатками ни страдала нынешняя явно несовершенная Конфедерация, этот принцип ее создатели понимали со всей ясностью, хотя они и не обеспечили его полагающимися и достаточными условиями для успешной деятельности. Поскольку Конгресс располагает неограниченным правом запросить людей и средства, то, очевидно, предполагалось, что Соединенные Штаты должны иметь в своем распоряжении все ресурсы, которые по их разумению требуются для "общей обороны и всеобщего благосостояния"2. Считалось само собой разумеющимся, что понимание своих собственных интересов и соображения добросовестности окажутся верным залогом пунктуального выполнения обязательств штатов по отношению к федеральному правительству. :Коль скоро обстоятельства в нашей стране требуют правления составного, а не простого, конфедеративного, а не единого, то главное, что нам будет сделать — это как можно более четко разделить ЗАДАЧИ, которые будут стоять перед различными сферами и подразделениями власти, следя за тем, чтобы каждое из них имело как можно более полные полномочия для выполнения вверенных им задач. Разве Союзу не предписана роль защитника всеобщей безопасности? Разве армия, флот, государственные доходы не являются необходимыми для выполнения этой задачи? Правительство Союза должно иметь право издавать всевозможные законы и устанавливать связанные с ними всевозможные правила. То же самое следует сделать по отношению к коммерции, как и во всех других областях, на которые будет позволено распространяться его юрисдикции. Разве не следует дать власть местному правительству осуществлять правовой надзор в отношении граждан своего штата? Местные правительства должны иметь все полномочия, необходимые для выполнения этой задачи, как и по отношению ко всем другим задачам, переданным в его ведение и под его руководством. Не дать каждому из этих подразделений власть, соразмерную поставленной ему задаче, — нарушить самые очевидные правила благоразумия и целесообразности, непредусмотрительно вверяя защиту интересов нации именно тем, кого заблаговременно лишили способности своевременно выполнять эту задачу.Разве не тот орган, которому доверена охрана общественного спокойствия, будет более всех способен сделать необходимые приготовления для обеспечения общественной обороны? Разве не ему, этому сосредоточию сведений, дано лучше других понять и степень, и срочность угрожающей опасности? Как представитель ВСЕГО ЦЕЛОГО, разве не он глубже других заинтересован в сохранности каждой части? Разве, благодаря ответственности, заложенной в каждой предписанной ему обязанности, не ему дано наиболее разумно осознавать необходимость уместных действий? А поскольку власть его распространяется по всем штатам, не он ли является единственным органом, способным упорядочить и установить согласие в планах и мерах по обеспечению всеобщей безопасности? Не заложена ли очевидная непоследовательность в передаче федеральному правительству полномочий по всеобщей обороне при том, что у штатов остается действительная власть над теми средствами, которые должны ее обеспечить? Отсутствие сотрудничества — вот обязательное следствие такого устройства. И не будут ли ему неизбежно сопутствовать слабосилие, беспорядок, несправедливое распределение бремени и бедствий войны, ненужное и невыносимое повышение расходов? Разве не испытали мы на себе их действие в ходе революции, которую мы недавно завершили?С какой стороны в поисках истины мы бы ни стали рассматривать наш предмет, мы каждый раз убеждаемся в неразумности и опасности отказывать федеральному правительству в неограниченных полномочиях в отношении всех тех задач, которые возложены на него. Действительно, от народа потребуется наиболее бдительное и скрупулезное внимание, дабы удостовериться в том, что правительство это будет устроено так, чтобы можно было без опасений доверить ему необходимые полномочия. Если после беспристрастного изучения окажется, что план, который либо был, либо будет нам предложен на рассмотрение, не соответствует этому требованию, то он должен быть отвергнут. Правительство, устроенное так, что ему нельзя доверить полномочия, которые свободный народ должен передать любому правительству, будет ненадежным и недостойным хранителем ОБЩЕНАЦИОНАЛЬНЫХ ИНТЕРЕСОВ. А если правительство таково, что ему уместно вверить ОБЩЕНАЦИОНАЛЬНЫЕ ИНТЕРЕСЫ, то нечего опасаться и передачи ему соответствующих полномочий. Таков неизбежный результат всех верных рассуждений по этому вопросу. Что же касается противников плана, выдвинутого Конвентом, то они бы заставили нас меньше сомневаться в их искренности, если бы ограничились показом порочности внутреннего устройства предлагаемого правительства, порочности, делающей его недостойным доверия народа. Не следовало бы им пускаться в разжигающие страсти речи и бессмысленные придирки касательно объема полномочий федерального правительства. ПОЛНОМОЧИЯ эти не являются излишними для ЗАДАЧ федерального правления или, иными словами, для управления нашими ОБЩЕНАЦИОНАЛЬНЫМИ ИНТЕРЕСАМИ; да и невозможно представить удовлетворительные доводы для доказательства обратного. Если действительно, как на то намекают некоторые авторы из противоположного лагеря, если действительно возражения в этой области проистекают как бы из природы вещей, то есть обширность страны делает невозможным формирование правительства, которому без опасения можно было бы вверить столь широкие полномочия, то это означало бы лишь то, что нам следует сузить наш размах и примириться с целесообразностью нескольких конфедераций, более осуществимых по объему. Ибо нет ничего нелепее, чем предложение доверить правительству руководство наиболее существенными общенациональными интересами, одновременно с этим не решаясь доверить ему полномочий, необходимых для выполнения возложенных на него задач. Давайте не будем искать примирения этих противоречий, а твердо встанем на позиции разумной альтернативы.ОБ УСТРОЙСТВЕ ПРЕЗИДЕНТСКОЙ ВЛАСТИО ЕДИНСТВЕ ИСПОЛНИТЕЛЬНОЙ ВЛАСТИ; РАССМОТРЕНИЕ ПРОЕКТА СОВЕТА ПРИ ГЛАВЕ ИСПОЛНИТЕЛЬНОЙ ВЛАСТИя1марта 18 1788 г.Иногда приходится слышать, что энергичная президентская власть несовместима с духом республиканского правления; причем у этой идеи достаточно приверженцев. Просвещенные люди, желающие добра республиканской форме правления, должны, по крайней мере, надеяться, что мысль эта лишена всякого основания, ибо принять ее означало бы для них отказаться от дорогих им принципов. Энергичность исполнительной власти следует считать основным элементом, определяющим здоровое правительство. Энергичность исполнительной власти необходима для обеспечения безопасности страны со стороны иностранных держав; не менее необходима она и для упорядоченного проведения в жизнь актов законодательной власти, ограждения имущества от несправедливых и наглых манипуляций, которые время от время нарушают законный порядок; обязательна она и для защиты свободы от посягательства лиц, движимых тщеславием, партийными пристрастиями и обуянными анархическими порывами. :Политические деятели и государственные мужи, известные здравомыслием и справедливостью своих взглядов, выступают за единоначалие в исполнительной власти и за многоначалие в законодательной. Как они верно утверждают, энергичность является самым необходимым атрибутом исполнительной власти при том, что сама эта власть должна находиться в одних руках. С неменьшим основанием полагают они, что поскольку многоначалие наиболее уместно при обсуждениях и посках истины и рассчитано как на внушение народу доверия к власти, так и на защиту его привилегий и интересов, то оно более всего присуще законодательной власти. :Доводы наши показывают, что многоначалие исполнительной власти лишает народ двух главных средств, с помощью которых он может проследить за тем, как осуществляется делегированная им власть. Общественное мнение теряет свою действенность, во-первых, из-за ослабления действенности общественного порицания, если оно направляется не на одно лицо, а на группу, и, во-вторых, из-за невозможности быстро и с ясностью обнаружить нарушения должностными лицами их обязанностей с тем, чтобы либо заставить их уйти в отставку ли, если это будет уместно, отдать их под суд. :Теперь остается лишь добавить, что до обнародования новой Конституции мне редко приходилось встречаться с разумным человеком из какого бы то ни было штата, который бы не заключил, исходя из собственного опыта, что единоначалие исполнительной власти нашего штата является одним из самых главных достоинств нашей конституции.СУДЕБНАЯ ВЛАСТЬ И УСТРОЙСТВО ЕЕ В СВЯЗИ С НЕОГРАНИЧЕННЫМ СРОКОМ СЛУЖБЫ СУДЕЙ ПРИ УСЛОВИИ БЕЗУПРЕЧНОГО ПОВЕДЕНИЯя1Мая 28 1788 г.Мы переходим теперь к рассмотрению судебной власти согласно предлагаемой Конституциия2. Обзор недостатков системы нашей Конфедерации ясно показывает всю выгоду и необходимость федеральной судебной власти. Здесь очевидно будет излишним повторить, почему ее учреждение обязательно, ибо с самой мыслью этой никто не спорит. Другое дело — форма ее устройства и степень ее влияния, к чему я и предлагаю нам сейчас обратиться.При учреждении судебной власти следует иметь следующие соображения: 1) процедура назначения судей; 2) условия их службы, 3) распределение судебной власти между различного рода судами и взаимоотношения между последними.Первое. Что касается процедуры назначения, то она не отличается от процедуры назначения должностных лиц в правительственных органах Союза, и поскольку вопрос этот был исчерпан в посвященных ему двух последних статьях, я не стану здесь к нему возвращаться.Второе. Что касается условий службы судей, то здесь имеется в виду, главным образом, срок их пребывания в должности, обеспечение их содержания и меры предосторожности против безответственных действий.В соответствии с планом, выдвинутым Конституционным конвентом, все судьи, которые могут быть назначены Соединенными Штатамия3, имеют право оставаться в должности неограниченный срок при условии безупречного поведения. Такой подход соответствует наиболее уважаемым конституциям штатов, в том числе и нашегоя4. То, что находятся люди, подвергающие сомнению правильность такого подхода, говорит только о том, насколько одержимость духом противоречия исказила их воображение и способность к разумной оценке. Критерий безупречного поведения как условие пребывания в должности судьи следует по праву считать одним из наиболее важных современных усовершенствований правительственной власти. :Такое, по существу элементарное понимание судебной власти приводит нас к ряду выводов. Судебная власть является бесспорно самой слабой из трех властейя1, ей нечего надеяться на успех при посягательстве на полномочия двух других. Напротив, необходимо сделать все возможное, чтобы оградить судебную власть от их посягательства. Бесспорно также и то, что хотя в отдельных случаях суды и бывают повинны в несправедливом угнетении, они не способны угрожать свободе народа в целом, коль скоро, не премину добавить, соблюдается четкое разделение между судебной, с одной стороны, и исполнительной и законодательной властями, с другой. :Итак, коль скоро мы будем полагать суды основным средством защиты, ограничивающей конституции от посягательства законодательной власти, то и сомнений у нас не должно возникать в правильности назначения судей на неограниченный срок, ибо никакая мера не может сравниться с этим порядком в его способности укрепить в судьях настоящий дух независимости — необходимое качество для выполнения вверенной ему тяжелейшей задачи.Такая независимость судей одинаково необходима для защиты Конституции и прав личностей от воздействия тех пагубных веяний, которые, благодаря искусству злоумышленников или стечению обстоятельств, иногда распространяются в народе и которые, хотя они и быстро отступают перед добросовестными сведениями и свидетельствами разума, все же на какое-то время могут внести в правительственную систему опасные изменения и оказать грубое давление на то или иное меньшинство. :Итак, Конституционный конвент несомненно поступил правильно, приняв за образцы те конституции, которые установили безупречное поведение единственным условием, ограничивающим срок службы судьи. Не сделай он этого, план, им представленный, содержал бы серьезное упущение, непростительное для добротного правительства. Опыт Великобритании служит нам замечательным примером превосходства такого порядка.ГЕРМАНИЯ.Конец XVIII — начало XIX в.Иммануил КантМЕТАФИЗИКА НРАВОВя1ВВЕДЕНИЕ В УЧЕНИЕ О ПРАВЕЧто представляет собой учение о правеСовокупность законов, для которых возможно внешнее законодательство, называется учением о праве (Ius). Если такое законодательство действительно существует, оно есть учение о положительном праве, а о человеке, сведущем в этом учении, или правоведе (Iurisconsultus), говорят, что он знаток права (Iurisperitus), когда он внешние законы знает также с их внешней стороны, то есть с точки зрения их применения к случаям, происходящим в опыте; учение о праве может стать также юриспруденцией (Iurisprudentia), однако без объединения его с юриспруденцией оно остается всего лишь правоведением (Iurisscientia). Это последнее название относится к систематическому знанию учения о естественном праве (Ius naturale), хотя правовед должен в этом учении давать неизменные принципы для всякого положительного законодательства.Что такое право?Этот вопрос может так же смутить правоведа:, как пресловутый вопрос:1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84

 лемур домашний купить    
 плитка бейс дуглас ногал 

"Что есть истина?", обращенный к учителям логики. :Понятие права, поскольку оно относится к соответствующей этому праву обязательности (т. е. его моральное понятие), во-первых, касается лишь внешних, и притом практических, отношений между лицами, поскольку их поступки как действия могут иметь (непосредственное или опосредствованное) влияние друг на друга. Во-вторых, понятие права означает не отношение произволения к желанию (следовательно, к чистой потребности) другого [лица], как это имеет место в благодетельных или в жестокосердных поступках, а лишь отношение к произволению другого [лица]. В третьих, в этом взаимном отношении произволения не принимаются во внимание даже материя этого произволения, т. е. цель, которую преследует каждый в отношении желаемого объекта, например, не ставится вопрос, может ли получить свою выгоду от товара тот, кто его покупает у меня для перепродажи, или не может; вопрос стоит лишь о форме отношения двустороннего произволения, поскольку он рассматривается исключительно как свободный, и о том, совместим ли в такой форме поступок одного из двух [лиц] со свободой другого, сообразной со всеобщим законом.Итак, право — это совокупность условий, при которых произволение одного [лица] совместимо с произволением другого с точки зрения всеобщего закона свободы.Всеобщий принцип права"Прав любой поступок, который или согласно максиме которого свобода произволения каждого совместима со свободой каждого в соответствии со всеобщим законом".Таким образом, если мой поступок или вообще мое состояние совместимо со свободой каждого, сообразной со всеобщим законом, то тот, кто препятствует мне в этом, неправ, ибо такое препятствие (противодействие) несовместимо со свободой, сообразной со всеобщим законом. :Делать правые поступки своей максимой — это требование, предъявляемое мне этикой.Итак, всеобщий правовой закон гласит: поступай внешне так, чтобы свободное проявление твоего произволения было совместимо со свободой каждого, сообразной со всеобщим законом:Право связано с правомочием принуждать:Все неправое препятствует свободе, сообразной со всеобщим законом, принуждение же препятствует свободе или оказывает ей сопротивление. Следовательно, когда определенное проявление свободы само оказывается препятствием к свободе, сообразной со всеобщими законами (т.е. неправым), тогда направленное против такого применения принуждение как то, что воспрепятствует препятствию для свободы, совместимо со свободой, сообразной со всеобщими законами, т.е. бывает правым; стало быть, по закону противоречия с правом связано также правомочие применять принуждение к тому, кто наносит ущерб этому праву.Строгое право может быть представлено также как возможность полного взаимного принуждения, согласующегося со свободой каждого, сообразной со всеобщими законамиЭто положение означает следующее: право нельзя мыслить состоящим из двух частей, а именно из обязательности по закону и из правомочия того, кто своим произволением обязывает другого, принудить его к этой обязательности; понятие права можно усмотреть непосредственно в возможности сочетать всеобщее взаимное принуждение со свободой каждого. Как вообще право имеет своим объектом внешнюю сторону поступков, так и строгое право, т.е. такое, к которому не примешивается ничего этического, не требует никаких иных определяющих оснований произволения, кроме внешних; ведь именно тогда оно чисто и не смешано ни с какими нравственными предписаниями. Строгим правом (правом в узком смысле слова) можно, следовательно, назвать лишь совершенно внешнее право. :Итак, если говорят: кредитор имеет право требовать от должника уплаты его долга, то это не означает, что он может внушить должнику, что его собственный разум обязывает его к уплате; нет, принуждение, которое заставляет каждого делать это, вполне совместимо со свободой каждого, а следовательно, и с собственной свободой, сообразной со всеобщим внешним законом; таким образом, право и правомочие принуждать означают одно и то же.Закон взаимного принуждения, необходимо согласующегося со свободой каждого, кто руководствуется принципом всеобщей свободы, есть как бы конструирование понятия чистого права, т.е. показ этого понятия в чистом априорном созерцании, по аналогии с возможностью свободных движений тел, подчиненных закону равенства действия и противодействия. :ПРИЛОЖЕНИЕ К ВВЕДЕНИЮ В УЧЕНИЕ О ПРАВЕ О ДВУСМЫСЛЕННОМ ПРАВЕ С любым правом в узком смысле этого слова связано правомочие принуждать. Но можно мыслить себе еще и право в более широком смысле, где правомочие принуждать не может быть определено никаким законом. — Этих истинных или мнимых прав имеется два: справедливость и право крайней необходимости; из них первая допускает право без принуждения, второе — принуждение без права, и легко заметить, что такая двусмысленность покоится, собственно говоря, на том, что бывают случаи сомнительного права, для решения которых нет никакого судьи.I Справедливость Справедливость (если рассматривать ее объективно) вовсе не основание для апелляции к этическому долгу других (к их благоволению и доброте); тот, кто требует чего-то на основании справедливости, опирается на свое право; но ему недостает необходимых для судьи условий, позволяющих этому последнему решить, насколько или каким образом можно удовлетворить его притязания. Тот, кто, участвуя на равных паях в торговой компании, сделал больше других, но при этом из-за несчастных случаев потерял больше, чем другие члены компании, может по справедливости требовать от компании больше, чем равную часть. Однако по истинному (строгому) праву, поскольку — если представить себе в этом случае судью — судья не имеет точных данных, чтобы решить, сколько полагается этому лицу по контракту, ему бы отказали в удовлетворении его требования. Домашний слуга, которому набежавшее к концу года жалованье выплачивается в обесценившихся за это время деньгах, причем на них он не может приобрести то, что мог бы купить тогда, когда заключал контракт, не может при одинаковой номинальной стоимости, но разной стоимости денег ссылаться на свое право; он может лишь взывать к справедливости (немому божеству, голос которого нельзя слышать), так как в контракте на этот счет ничего не было сказано, а судья не может выносить решение при неопределенных условиях [договора].Отсюда следует, что суд справедливости (в споре других об их правах) содержит в себе противоречие. Лишь там, где речь идет о собственных правах судьи, и лишь в том, чем он может распоряжаться в пользу собственной особы, он может и должен прислушиваться к голосу справедливости; например, казна берет на себя убытки, которые потерпели другие у нее на службе и которые они умоляют ее возместить им, хотя по строгому праву она могла бы отклонить такое притязание под предлогом, что расходы были ими приняты на свой собственный риск.Правда, по сентенции справедливости, "строжайшее право — это величайшая несправедливость"; но на пути права этому злу ничем помочь нельзя, хотя оно и имеет отношение к правовому требованию, потому что справедливость относится только к суду совести, а каждый правовой вопрос должен решаться на основании гражданского права.II Право крайней необходимости(Ius necessitatis) Этим мнимым правом считают правомочие в случае опасности потери моей собственной жизни отнять жизнь у другого, который не причинил мне никакого зла. Бросается в глаза, что здесь учение о праве противоречит самому себе; в самом деле, речь идет здесь не о человеке, несправедливо покушающемся на мою жизнь, которого я опережаю, отнимая жизнь у него случай, когда предложение быть воздержанным относится даже не к праву, а только к этике, — речь идет здесь о дозволенном насилии против того, кто не употребил никакого насилия против меня.Ясно, что такое утверждение следует понимать не как объективное, основанное на том, чтоі мог бы предписать закон, а лишь как субъективное, зависящее от того, как отнесется к вопросу суд. А именно не может быть никакого уголовного закона, карающего смертью того, кто, подвергаясь при кораблекрушении одинаковой с другим опасности для жизни, сталкивает этого другого с доски, на которой он спасся, дабы таким образом спасти самого себя. Ведь грозящая по закону кара не могла бы быть в этом случае больше, чем кара, состоящая в потере жизни, угрожавшей первому из них. Такой уголовный закон вообще не может иметь предполагаемое воздействие, ведь угроза несчастья, которая пока еще неопределенна (угроза смерти по приговору суда), не может перевесить страх перед [совершенно] определенным несчастьем (а именно перед боязнью утонуть). Таким образом, насильственное действие ради самосохранения следует рассматривать не как нечто невиновное, а лишь как нечто ненаказуемое, и эта субъективная ненаказуемость по какому-то удивительному недоразумению считается учеными правоведами объективной ненаказуемостью (законосообразностью).Девиз права крайней необходимости гласит: "Нужда не знает закона" и тем не менее не может быть такой нужды, которая сделала бы законосообразным то, что неправо.Мы видим, что в обоих правовых суждениях (по праву справедливости и праву крайней необходимости) двусмысленность проистекает от смешения объективных оснований осуществления права субъективными (перед разумом и перед судом), так как то, чтоі мы с полным основанием считаем для себя правом, может не найти подтверждения у суда, а к тому, что мы сами в отношении себя должны рассматривать как неправое, суд может проявить снисхождение, потому что понятие права в этих двух случаях берется не в одном и том же смысле.ДЕЛЕНИЕ УЧЕНИЯ О ПРАВЕОбщее деление правовых обязанностейЭто деление можно совершить по Ульпиануя1, если придать его формулам смысл, который он вряд ли отчетливо мог представлять себе, но который они тем не менее дают возможность из них вывести или в них вложить. Формулы эти таковы:1. Будь человеком, действующим по праву. Правовая честность состоит в следующем: надо сохранять в отношениях с другими свое достоинство как человека; этот долг выражен в положении: "Не будь лишь средством для других, будь для них также и целью". Этот долг будет в дальнейшем объяснен нами как обязательность, основанная на праве человечества в нашем собственном лице.2. Не поступай с кем-либо не по праву, даже если тебе ради этого надо будет прекратить всякую связь с остальными и избегать всякого общества.3. Вступай (если ты не можешь избежать всякой связи с другими) в такое сообщество с ними, в котором каждому может быть сохранено свое. — Последняя формула, если ее перевести как "воздай каждому свое", была бы нелепостью; ведь нельзя кому-то дать то, что у него уже есть. Так что если искать в ней смысл, то она должна звучать так: "Займи такое положение, в котором каждому может быть гарантировано свое в отношении любого другого".Итак, три приведенные классические формулы суть также принципы деления системы правовых обязанностей на внутренние, внешние и те, с помощью которых последние выводятся из принципа первых через поведение.Общее деление права1. Прав как систематических учений — на естественное право, покоящееся на одних только априорных принципах, и положительное (статуарное) право, вытекающее из воли законодателя.2. Прав как (моральной) способности обязывать других, то есть как законного основания для них: : основное деление этих прав — это деление на прирожденное и приобретенное право: первое — это такое право, которое принадлежит каждому от природы независимо от какого бы то ни было правого акта; второе — это право, для которого требуется правовой акт.Прирожденное мое и твое может быть названо также внутренним [правом]:, ибо внешнее [право] всегда должно быть приобретено. :Прирожденное право только одно-единственноеСвобода (независимость от принуждающего произволения другого), поскольку она совместима со свободой каждого другого, сообразной со всеобщим законом, и есть это единственное первоначальное право, присущее каждому человеку в силу его принадлежности к человеческому роду. — Прирожденное равенство, т.е. независимость, состоящая в том, что другие не могут обязать кого-либо к большему, чем то, к чему он со своей стороны может их обязать; стало быть, свойство человека быть своим собственным господином, равно как и свойство безупречного человека, поскольку он перед лицом любого правового акта ни с кем не поступил не по праву; наконец, также правомочие совершать по отношению к другим то, что само по себе не уменьшает принадлежащего им, в случае если только они сами не позаботятся об этом; точно так же [правомочие] делиться с другими лишь своими мыслями, рассказывать или обещать что-нибудь другим, будь то честно и искренне или нечестно и неискренне, потому что только от них зависит, хотят ли они этому человеку верить или нетя1, — все эти правомочия заложены уже в самом принципе прирожденной свободы и (как члены деления, подчиненные более высокому понятию права) действительно не отличаются от этой свободы.Цель, с которой подобное деление было введено в систему естественного права (поскольку это касается прирожденного права), такова: чтобы, в случае, когда возникает спор по поводу приобретенного права и встает вопрос о том, кто обязан представить доказательства, касающиеся сомнительного поступка или, если таковой выявлен, сомнительного права, тот, кто отклоняет от себя это обязательство, мог методически и как бы на различных правовых основаниях ссылаться на свое прирожденное право свободы (которое конкретизируется в соответствии со своими различными отношениями).А так как в отношении прирожденных, стало быть внутренних, мое и твое нет [различных] прав, а есть лишь одно право, то указанное главное деление, как состоящее из двух по своему содержанию крайне неравных членов, может быть включено в пролегомены, а деление учения о праве может иметь отношение лишь к внешнему мое и твое. Учения о праве Часть перваяЧАСТНОЕ ПРАВО, КАСАЮЩЕЕСЯ ВНЕШНЕГО МОЕ И ТВОЕ ВООБЩЕГлава перваяО способе иметь нечто внешнее как свое 1Мое в правовом отношении (meum iuris) — это то, с чем я связан так, что если бы кто-то другой пользовался им без моего согласия, то это нанесло бы мне ущерб. Субъективное условие возможности пользования вообще есть владение.Однако нечто внешнее лишь в том случае будет моим, если я могу допустить возможность того, что кто-то другой, пользуясь вещью, которой я и не владею, может мне, однако, нанести ущерб. — Таким образом, было бы противоречием иметь нечто внешнее своим, если бы понятие владения не допускало различного значения, а именно чувственного и умопостигаемого владения, и если бы под первым мы не понимали физическое, а под вторым — чисто правовое владение одним и тем же предметом. : 8Иметь что-то внешнее своим можно лишь в правовом состоянии при наличии власти, устанавливающей публичные законы, т.е. в гражданском состоянииКогда я (словом или делом) заявляю: я хочу, чтобы нечто внешнее было моим, то я объявляю каждого другого обязанным воздерживаться от пользования предметом моего произволения; такой обязательности никто не имел бы без этого моего правового акта. В этом притязании, однако, заключается также признание того, что я со своей стороны обязан в такой же мере воздерживаться от пользования внешним своим каждого другого, ведь обязательность вытекает здесь из всеобщего правила внешнего правого взаимоотношения. Следовательно, я не обязан оставлять нетронутым внешнее свое другого, если каждый другой также не дает мне гарантии, что он в отношении моего будет поступать согласно тому же принципу; такая гарантия вовсе не требует какого-либо особого правового акта, а содержится уже в самом понятии внешней правовой обязанности в силу всеобщности, стало быть, в силу взаимного характера обязательности на основе всеобщего правила. — Односторонняя же воля в отношении внешнего, стало быть случайного, владения не может служить принудительным законом для каждого, потому что это ущемило бы свободу, сообразную со всеобщими законами. Таким образом, только воля, обязывающая каждого другого, стало быть коллективно всеобщая (совместная) и обладающая властью воля, может дать каждому гарантию. — Состояние же, когда действует всеобщее внешнее (т.е. публичное) сопровождающееся властью законодательство, — это и есть гражданское состояние. Следовательно, лишь в гражданском состоянии может быть внешнее мое и твое.Вывод: если в правовом отношении должно быть возможно иметь какой-то внешний предмет своим, то и субъекту должно быть разрешено принуждать каждого другого, с которым у него возникает спор относительно моего и твоего из-за такого предмета, вступать вместе с ним в состояние гражданского устройства. 9В естественном состоянии может тем не менее иметь место действительное, но только предварительное внешнее мое и твоеЕстественному праву в состоянии гражданского устройства (т.е. тому праву, которое можно для такого устройства вывести из априорных принципов) не могут нанести ущерб статутарные законы гражданского устройства, и, таким образом, остается в силе правовой принцип: "Тот, кто поступает согласно максиме, по которой становится невозможным иметь предмет моего произволения моим, наносит мне ущерб"; в самом деле, только гражданское устройство есть правовое состояние, благодаря которому каждому свое лишь гарантируется, но в сущности не устанавливается и не определяется. — Всякая гарантия, следовательно, уже предполагает принадлежащее кому-то свое (которому дается гарантия). Стало быть, до гражданского устройства (или независимо от него) внешнее мое и твое должно быть допущено как возможное, и вместе с тем должно быть допущено право заставлять каждого, с кем мы можем войти в какого-либо рода общение, вступать с нами в конституционные отношения, при которых может быть гарантировано мое и твое. — Владение, когда ожидается и подготавливается такое состояние, которое может основываться исключительно на законе общей воли и, следовательно, согласуется с возможностью ее, — это предварительно правовое владение; владение же, которое встречается в таком действительном состоянии, было бы окончательным владением. :Часть втораяпубличное правоРаздел первыйГосударственное правоСовокупность законов, нуждающихся в обнародовании для того, чтобы создать правовое состояние, есть публичное право. — Оно, следовательно, представляет собой систему законов, изданных для народа, то есть для множества людей, или для множества народов, которые, оказывая друг на друга влияние, в правовом состоянии, когда действует одна объединяющая их воля, нуждаются в конституции, чтобы пользоваться тем, что основано на праве. — Такое состояние отдельных индивидов в составе народа в отношении друг к другу называется гражданским (status civilis), а их совокупность в отношении собственных членов — государством (civitas), которое в силу своей формы как нечто связанное общей заинтересованностью всех в том, чтобы находиться в правовом состоянии, называется общностью, а в отношении к другим народам — просто властью:, что дает основание мыслить под общим понятием публичного права не только государственное право, но и международное право (ius gentium); отсюда, поскольку земля представляет собой не бесконечную, а замкнутую поверхность, государственное и международное право необходимо приводит к идее права государства народов (ius gentium) или права гражданина мира (ius cosmopolitiсum). :Государство (civitas) — это объединение множества людей, подчиненных правовым законам. :В каждом государстве существует три власти, то есть всеобщим образом объединенная воля в трех лицах (trias politica): верховная власть (суверенитет) в лице законодателя, исполнительная власть в лице правителя (правящего согласно закону) и судебная власть (присуждающая каждому свое согласно закону) в лице судьи:, как бы три суждения в практическом силлогизме: большая посылка, содержащая в себе закон всеобщим образом объединенной воли; меньшая посылка, содержащая в себе веление поступать согласно закону, то есть принцип подведения под эту волю, и вывод, содержащий в себе судебное решение (приговор) относительно того, что в данном случае соответствует праву.Законодательная власть может принадлежать только объединенной воле народа. В самом деле, так как всякое право должно исходить от нее, она непременно должна быть не в состоянии поступить с кем-либо не по праву. :Объединенные для законодательства члены такого общества (societas civilis), то есть государства, называются гражданами (cives), а неотъемлемые от их сущности (как таковой) правовые атрибуты суть: основанная на законе свобода каждого не повиноваться иному закону, кроме того, на который он дал свое согласие; гражданское равенство — признавать стоящим выше себя только того в составе народа, на кого он имеет моральную способность налагать такие же правовые обязанности, какие этот может налагать на него; в третьих, атрибут гражданской самостоятельности — быть обязанным своим существованием и содержанием не произволению кого-то другого в составе народа, а своим собственным правам и силам как член общности, следовательно, в правовых делах гражданская личность не должна быть представлена никем другим.Только способность голосовать составляет квалификацию гражданина; а эта способность предполагает самостоятельность того в составе народа, кто намерен быть не просто частицей общности, но и ее членом, то есть ее частицей, действующей по собственному произволению совместно с другими. Но это последнее качество делает необходимым различение граждан активных и пассивных, хотя понятие пассивный гражданин кажется противоречащим дефиниции понятия гражданин вообще. :Акт, через который народ сам контролируется в государство,: — это первоначальный договор, согласно которому все в составе народа отказываются от своей внешней свободы, с тем, чтобы снова тотчас же принять эту свободу как члены общности, то есть народа, рассматриваемого как государство; и нельзя утверждать, что государство или человек в государстве пожертвовал ради какой-то цели частью своей прирожденной внешней свободы; он совершенно оставил дикую, не основанную на законе свободу, для того чтобы вновь в полной мере обрести свою свободу вообще в основанной на законе зависимости, то есть в правовом состоянии, потому что зависимость эта возникает из его собственной законодательствующей воли.Все три власти в государстве, во-первых, координированы между собой наподобие моральных лиц, то есть одна дополняет другую для совершенства государственного устройства; но, во-вторых, они также и подчинены друг другу таким образом, что одна из них не может узурпировать функции другой, которой она помогает, а имеет свой собственный принцип, то есть хотя она повелевает в качестве отдельного лица, однако при наличии воли вышестоящего лица; в-третьих, путем объединения тех и других функций они каждому подданному предоставляют его права.Об этих трех видах власти, рассматриваемых с точки зрения принадлежащего каждому из них сана, правильно будет сказать, что в том, что касается внешнего мое и твое, воля законодателя безупречна, способность к исполнению у верховного правителя (summi rectoris) неодолима, а приговор верховного судьи неизменяем. 49Правитель государства (rex, princeps) — это то (моральное или физическое) лицо, которому принадлежит исполнительная власть; он поверенный государства, назначающий должностных лиц, предписывающий народу правила, согласно которым каждый в составе народа может сообразно с законом (подведением случая под этот закон) что-то приобрести или сохранить свое. Рассматриваемый как лицо моральное, этот правитель носит название правления, правительства. Его повеления народу, должностным лицам и их начальникам (министрам), в обязанности которых входит управление государством, — это предписания, постановления (а не законы); ведь они касаются решения в том или ином отдельном случае и могут быть изменены. Правительство, которое было бы также законодательствующим, следовало бы назвать деспотическим в противоположность патриотическому, под которым, однако, подразумевается не отеческое правительство — самое деспотическое из всех правительств (к гражданам относятся как к детям), а отечественное, при котором само государство хотя и обращается со своими подданными как с членами одной семьи, но в то же время относится к ним как гражданам государства, т.е. по законам их собственной самостоятельности, каждый из них сам себе господин и не зависит от абсолютной воли другого лица — равного ему или стоящего над ним.Властитель народа (законодатель), следовательно, не может быть одновременно правителем, так как правитель подчиняется закону и связан им, следовательно, другим лицом — сувереном. Суверен может лишить его власти, снять его или же преобразовать его правление, однако не может его наказывать (именно такой смысл имеет употребляемое в Англии выражение: "Король, т.е. высшая исполнительная власть, не может поступать не по праву"); ведь это со своей стороны было бы актом исполнительной власти, которая есть высшая инстанция принуждения сообразно с законом и тем не менее подлежала бы принуждению, что само себе противоречит.Наконец, ни властелин государства, ни правитель не могут творить суд, а могут лишь назначать судей как должностных лиц. Народ сам судит себя через тех своих сограждан, которые назначены для этого как его представители путем свободного выбора, причем для каждого акта особо. В самом деле, судебное решение (приговор) есть единичный акт общественной справедливости, осуществляемый государственным должностным лицом (судьей или судом) в отношении подданного, т.е. лица, принадлежащего к народу, стало быть не облеченного никакой властью, причем цель этого акта — присудить (предоставить) ему свое. А так как каждый в составе народа по этому отношению (к властям) только пассивен, то каждая из упомянутых выше обеих властей могла бы в спорных случаях, касающихся своего каждого, вынести подданному несправедливое решение, так как это делал бы не сам народ и не сам он решал бы, виновны или невиновны его сограждане; таким образом суд обладает судейской властью применить закон для определения действия в исковом деле и через исполнительную власть каждому взыскать свое. Следовательно, только народ может творить суд над каждым в его составе, хотя и опосредствованно, через им самим избранных представителей (суд присяжных). — Кроме того, было бы ниже достоинства главы государства играть роль судьи, т.е. ставить себя в такое положение, когда можно поступать не по праву и таким образом сделать свое решение предметом апелляционной жалобы (a rege male informato ad regem melius informandum). Итак, таковы три различные власти:, благодаря которым государство обладает автономией, то есть само себя создает и поддерживает в соответствии с законами свободы. — В объединении этих трех видов власти заключается благо государства (salus respublica suprema lex est); под благом государства подразумевается не благополучие граждан и их счастье — ведь счастье (как утверждает и Руссо) может в конце концов оказаться гораздо более приятным и желанным в естественном состоянии или даже при деспотическом правлении; под благом государства подразумевается высшая степень согласованности государственного устройства с правовыми принципами, стремиться к которой обязывает нас разум через некий категорический императив.ОБЩЕЕ ЗАМЕЧАНИЕотносительно правовых следствий из природы гражданского союзаПроисхождение верховной власти в практическом отношении непостижимо для народа, подчиненного этой власти, то есть подданный не должен действовать, умничая по поводу этого происхождения как подлежащего еще сомнению права в отношении обязательного повиновения. :Предшествовал ли первоначально (этой власти) как факт действительный договор о подчинении главе государства, или сначала возникла власть, а закон появился лишь после, или же в этом случае он должен был быть следствием — (все) это для народа, который уже подчинен гражданскому закону, было бы бесцельным, но в то же время создающим угрозу для государства умничаньем: ведь если бы подданный, который докопался бы до самых истоков (верховной власти), вздумал сопротивляться господствующей ныне власти, он по законам этой власти, то есть с полным правом, был бы подвергнут наказанию, казнен или изгнан (объявлен вне закона). — Закон, который столь священен (неприкосновенен), что стоит лишь практически подвергнуть его сомнению, а стало быть, хотя бы на миг приостановить его действие, как это уже становится преступлением: Надо повиноваться ныне существующей власти, каково бы ни было ее происхождение. :Итак, против законодательствующего главы государства нет правомерного сопротивления народа, ведь правовое состояние возможно лишь через подчинение его устанавливающей всеобщие законы воле; следовательно, нет никакого права на возмущение, еще в меньшей степени — на восстание и в наименьшей степени — права посягать на его особу: Малейшая попытка в этом направлении составляет государственную измену, и такого рода изменник может караться только смертной казнью как за попытку погубить свое отечество. — Обязанность народа терпеть злоупотребления верховной власти, даже те, которые считаются невыносимыми. :Следовательно, изменения в (имеющем изъяны) государственном устройстве, которые иногда требуются, могут быть произведены только самим сувереном путем реформы, а не народом, стало быть путем революции, и, когда такие изменения совершаются, они могут касаться лишь исполнительной власти, но не законодательной. :Впрочем, если революция удалась и установлен новый строй, то неправомерность этого начинания и совершения революции не может освободить подданных от обязательности подчиниться в качестве добрых граждан новому порядку вещей, и они не могут уклониться от честного повиновения правительству, которое обладает теперь властью.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84

 коляска 2 в 1 экспандер    
 http://plitkaoboi.ru/plitka/pamesa/74930/ 

:Всеобщая воля народа объединилась в общество, которое должно постоянно себя поддерживать и для этого подчиняться внутренней государственной власти, дабы содержать тех членов общества, которые сами содержать себя не могут. Для надобности государства правительство имеет, следовательно, право принуждать состоятельных [граждан] доставлять средства на содержание тех, кто не в состоянии обеспечить удовлетворение своих, даже самых необходимых, естественных потребностей; поскольку существование этих лиц есть также акт отдачи себя под защиту и необходимую для их существования заботу общества, к чему они себя обязывают, государство основывает на этом свое право [принуждать состоятельных лиц] участвовать в содержании своих сограждан. Это можно осуществлять, облагая налогами собственность граждан или их торговый оборот либо выпуская процентные бумаги, проценты которых идут не в пользу государства (ибо оно богато), а в пользу народа; однако это должно быть осуществлено не только добровольными взносами (так как здесь речь идет лишь о праве государства по отношению к народу), часть которых небескорыстна (например, лотереи, которые порождают больше бедняков и представляют собой больше опасности для общественной собственности, чем обычно, и которые, следовательно, не должны были бы быть разрешаемы), но и принудительными взносами как государственными повинностями. Здесь возникает вопрос: должно ли обеспечение бедных осуществляться при помощи текущих взносов так, чтобы каждое поколение кормило своих [бедняков], или же при помощи постепенно накапливаемых фондов и благотворительных заведений вообще (таких, как вдовьи дома, богадельни и т.п.), причем не путем попрошайничества, которое сродни разбою, а путем законного обложения? — Первый из двух указанных способов должен считаться единственно соответствующим праву государства: от этого способа не может уклониться тот, у кого есть чем жить, ибо текущие взносы, если сумма их возрастает вместе с числом бедных, не превращают состояние бедности в средство существования для ленивых людей (а этого можно опасаться в результате деятельности благотворительных заведений) и потому не могут стать несправедливым бременем, налагаемым на народ правительством. :О праве наказания и помилованияIПраво наказания — это право повелителя причинить страдание подчиненному за совершенное им преступление. Глава государства, следовательно, не может быть наказан, можно лишь уйти из-под его власти. — То нарушение публичных законов, которое лишает нарушителя возможности быть гражданином, называется просто преступлением, или же публичным преступлением; поэтому за первое (частное преступление) привлекаются к гражданскому суду, за второе — к уголовному. — Злоупотребление доверием, т.е. растрата доверенных для торговли денег или товаров, обман при покупке или продаже при свидетеле, — все это частные преступления. Напротив, подделка денег или векселя, кража или разбой и т.п. — это публичные преступления, потому что они подвергают этим опасности не отдельное лицо, а общество. — Указанные преступления можно разделить на преступления низменного характера и преступления насильственного характера.Наказание по суду, котоpoe отличается от естественной кары, тем, что порок сам себя наказывает и что законодатель не берет эту естественную кару в расчет, никогда не может быть для самого преступника или для гражданского общества вообще только средством содействия какому-то другому благу: наказание лишь потому должно налагать на преступника, что он совершил преступление; ведь с человеком никогда нельзя обращаться лишь как со средством достижения цели другого [лица] и нельзя смешивать его с предметами вещного права, против чего его защищает его прирожденная личность, хотя он и может быть осужден на потерю гражданской личности. Он должен быть признан подлежащим наказанию до того, как возникнет мысль о том, что из этого наказания можно извлечь пользу для него самого или для его сограждан. Карающий закон есть категорический императив, и горе тому, кто в изворотах учения о счастье пытается найти нечто такое, что по соображениям обещанной законом выгоды избавило бы его от кары или хотя бы от какой-то части ее согласно девизу фарисеев: "Пусть лучше умрет один, чем погибнет весь народ"; ведь если исчезнет справедливость, жизнь людей на земле уже не будет иметь никакой ценности. — Итак, как же следует расценивать следующее предложение: "Сохранить жизнь осужденному на смерть преступнику, если он даст согласие подвергнуть себя опасным опытам (причем все это закончится для него благополучно), с тем чтобы врачи могли таким образом получить новые полезные для общества научные сведения"? Суд с презрением отклонил бы подобное предложение медицинской коллегии, ибо справедливость перестает быть таковой, если она продает себя за какую-то цену.Каков, однако, способ и какова степень наказания, которые общественная справедливость делает для себя принципом и мерилом? Единственный принцип — это принцип равенства (в положении стрелки на весах справедливости), согласно которому суд склоняется в пользу одной стороны не более, чем в пользу другой. Итак, то зло, которое ты причиняешь кому-нибудь другому в народе, не заслужившему его, ты причиняешь и самому себе. Оскорбляешь ты другого — значит ты оскорбляешь себя; крадешь у него — значит обкрадываешь самого себя; бьешь его — значит сам себя бьешь; убиваешь его — значит убиваешь самого себя. Лишь право возмездия, если только понимать его как осуществляющееся в рамках правосудия (а не в твоем частном суждении), может точно определить качество и меру наказания; все прочие права неопределенны и не могут из-за вмешательства других соображений заключать в себе соответствие с приговором чистой и строгой справедливости. — Правда, может показаться, что разница в положении сословий не допускает принципа возмездия: око за око; но хотя его и нельзя придерживаться буквально, все же он всегда остается действительным по воздействию соответственно характеру восприятия более знатных лиц. — Так, например, денежный штраф за оскорбление словом не соразмерен с обидой, ибо тот, у кого много денег, может хоть раз доставить себе такое удовольствие; ущемление же честолюбия одного может быть эквивалентно оскорблению высокомерия другого, если последний в соответствии с судебным приговором и правом будет вынужден не только публично просить извинения, но и целовать руку тому, кого он оскорбил, хотя тот и занимает низшее по сравнению с ним положение. Точно так же когда знатный насильник за побои, нанесенные им стоящему ниже его по положению, но невинному гражданину, присуждается кроме извинения еще и к одиночному и тягостному заключению, в данном случае кроме неудобств больно задевается и тщеславие виновника и, таким образом, унижением равное воздается за равное. — Что, однако, значит: "Если ты крадешь у него, ты обкрадываешь самого себя"? Тот, кто что-то украл, делает ненадежной собственность всех остальных; следовательно, он отнимает у себя (согласно праву возмездия) надежность всякой возможной собственности; он ничего не приобрел и ничего не может приобрести, но жить хочет, а это теперь возможно, только если его будут кормить другие. Но так как государство не будет этого делать даром, то он должен предоставить в его распоряжение свои силы для работ, какие оно найдет нужным (например, для каторжных или исправительных работ), и таким образом он на некоторое время или же по усмотрению [власти] пожизненно попадает в положение раба. — Если же он убил, то он должен умереть. Здесь нет никакого суррогата для удовлетворения справедливости. Жизнь, как бы тягостна она ни была, неоднородна со смертью; стало быть, нет и иного равенства между преступлением и возмездием, как равенство, достигаемое смертной казнью преступника, приводимой в исполнение по приговору суда, но свободной от всяких жестокостей, которые человечество в лице пострадавшего могло бы превратить в устрашение. — Даже если бы гражданское общество распустило себя по общему согласию всех его членов (например, если бы какой-нибудь населяющий остров народ решил бы разойтись по всему свету), все равно последний находящийся в тюрьме убийца должен был бы быть до этого казнен, чтобы каждый получил то, чего заслуживают его действия, и чтобы вина за кровавое злодеяние не пристала к народу, который не настоял на таком наказании; ведь на народ в этом случае можно было бы смотреть как на соучастника этого публичного нарушения справедливости.Указанное равенство наказания, возможное лишь через смертный приговор, выносимый судьей по строгому праву возмездия, проявляется в том, что лишь посредством него смертный приговор выносится всем соразмерно с внутренней злостностью преступника (даже когда это касается не убийства, а какого-нибудь другого государственного преступления, наказуемого лишь смертью). — Допустим, что, подобно тому как это было в последнем шотландском мятежея1, где одни участники (как Бальмерино и другие) полагали, что лишь исполняли свой долг перед династией Стюартов, другие же, наоборот, преследовали свои частные цели, высший суд принял бы такое решение: каждый должен иметь свободу выбора между смертью и каторгой; в этом случае я сказал бы: честный человек выберет смерть, мошенник — каторгу, — таково свойство человеческой души. Ибо первый знает нечто такое, что он ценит выше самой жизни, а именно честь; другой считает, что покрытая позором жизнь все же лучше, чем небытие. :Первый из них, бесспорно, заслуживает меньшего наказания, чем второй, и, таким образом, наказание их совершенно соразмерно, если все одинаково осуждены к смерти; тот мягок по своему способу восприятия, этот черств; напротив, если бы все были осуждены на каторгу, первый был бы наказан слишком сурово, второй же, если принять во внимание его низость, — слишком мягко; таким образом, и в этом случае, когда выносится приговор определенному числу замешанных в заговоре преступников, лучший уравнитель перед общественной справедливостью — смерть. — Кроме того, не было случая, чтобы приговоренный к смерти за убийство жаловался, что мера наказания для него слишком высока и, значит, несправедлива; если бы он высказался таким образом, каждый рассмеялся бы ему в лицо. — В противном случае следовало бы допустить, что хотя согласно закону с преступником не поступают несправедливо, законодательная власть в государстве все же не правомочна назначать ему такого рода наказание и если она это делает, то вступает в противоречие с самой собой.Итак, сколько есть преступников, совершивших убийство, или приказавших его совершить, или содействовавших ему, столько же должно умереть; этого требует справедливость как идея судебной власти согласно всеобщим, a priori обоснованным законам. — Если, однако, число соучастников такого рода действия столь велико, что государство, стараясь не иметь подобных преступников, скоро могло бы дойти до того, что в нем не останется ни одного подданного, но в то же время оно не хочет ликвидировать себя, т.е. перейти в еще худшее, естественное состояние, не знающее никакой внешней справедливости (и особенно если оно не хочет зрелищем бойни притупить чувство народа), — то суверен должен обладать властью в этом крайнем случае самому выступить (представить себя) в качестве судьи и вынести приговор, который назначал бы преступникам вместо смертной казни какое-нибудь другое наказание, дающее возможность сохранить число жителей, например ссылку; но это может произойти не согласно публичному закону, а в силу повеления, т.е. через акт права верховной власти, который может в виде помилования практиковаться лишь в единичных случаях.А вот маркиз Беккариая1 из участливой сентиментальности напыщенной гуманности выдвинул против этого утверждение о неправомерности любой смертной казни на том основании, что такое наказание не могло содержаться в первоначальном гражданском договоре; ибо тогда каждый в составе народа должен был бы согласиться на лишение себя жизни в случае, если он убьет другого (из состава народа); но такое согласие невозможно, так как никто не может распоряжаться своей жизнью. Все это — софистика и крючкотворство.Человек подвергается наказанию не потому, что он захотел его, а потому что он захотел совершить наказуемый поступок; какое же это наказание, если с ним случается то, чего он сам хотел, да и вообще невозможно хотеть быть наказанным. — Сказать: я хочу быть наказанным, когда кого-нибудь убью, означает не что иное, как: я вместе со всеми прочими подчиняюсь законам, которые естественным образом становятся карающими, если в составе народа имеются преступники. Совершенно невозможно, чтобы я, который как участвующий в законодательстве сам определяет карающий закон, оказался тем самым лицом, которое в качестве подданного подвергается наказанию по этому закону; ведь будучи таковым, т.е. преступником, я никак не могу иметь голос в законодательстве (законодатель священен). Следовательно, если я составляю закон против самого себя как преступника, то именно чистый разум во мне, устанавливающий правовые законы, подчиняет меня карающему закону как лицо, способное на преступление, стало быть, как другое лицо, вместе со всеми остальными членами гражданского союза. Иными словами, не народ (каждый индивид в нем), а суд (общественная справедливость), стало быть, не преступник, а кто-то другой присуждает к смертной казни, и в общественном договоре вовсе не содержится обещание разрешать себя наказывать и таким образом распоряжаться собой и своей жизнью. В самом деле, если бы в основании правомочия наказывать лежало обещание злодея, что он захочет подвергнуться наказанию, то ему же и должна была бы быть предоставлена возможность решать, заслуживает ли он наказания, и, таким образом, сам преступник стал бы своим собственным судьей. — Главная ошибка этого софизма состоит в следующем: собственное решение преступника (на которое необходимо считать способным его разум), [а именно] что он должен лишиться жизни, рассматривается как решение воли лишить самого себя жизни, и, таким образом, приведение в исполнение и вынесение приговора представляют себе объединенными в одном лице.Между тем существует два заслуживающих смертной казни преступления, относительно которых остается сомнительным, правомочно ли законодательство назначить за них смертную казнь. К обоим этим преступлениям побуждает чувство чести. Одно из них — это преступление, [побуждаемое] честью пола, другое — воинской честью, и притом подлинной честью, возлагаемой как долг на каждый из этих двух разрядов людей. Первое из них — это убийство матерью своего ребенка; второе — убийство товарища по оружию, дуэль. — Так как законодательство не может снять позор рождения внебрачного ребенка, равно как и не может смыть пятно, падающее из-за подозрения в трусости на младшего военачальника, который не противопоставляет пренебрежительному обращению свою силу, стоящую выше страха смерти, то представляется, что люди в этих случаях находятся в естественном состоянии и хотя умерщвление, которое не должно было бы здесь называться убийством, в обоих этих случаях безусловно наказуемо, все же высшая власть не может карать его смертью. Появившийся на свет внебрачный ребенок родился вне закона, стало быть, и вне охраны его. Он как бы вкрался в общество (подобно запрещенному товару), так что общество может игнорировать его существование (ибо по справедливости он не должен был бы существовать таким образом), а стало быть, и его уничтожение, позор же матери, когда узнают о ее внебрачных родах, не может быть снят никаким указом. — Назначенного младшим начальником воина, которому нанесено оскорбление, общественное мнение его сотоварищей также заставляет искать удовлетворения и, как в естественном состоянии, наказывать обидчика не через закон по суду, а посредством дуэли, в которой он сам подвергает свою жизнь опасности, дабы доказать свое мужество воина, а на этом мужестве в значительной мере зиждется честь его сословия, если даже дуэль приводит к умерщвлению противника, которое в таком поединке, происходящем публично и с согласия обеих сторон, пусть и без охоты, не может, собственно говоря, быть названо убийством. — Что же в обоих этих случаях (относящихся к уголовному правосудию) находится в соответствии с правом? — Здесь карательная справедливость попадает в весьма затруднительное положение: либо она должна объявить понятие чести (которое здесь вовсе не пустой звук) по закону недействительным и таким образом вынести смертный приговор, либо же она должна снять с преступления подобающую ему кару (смерть), [т.е.] либо оказаться жестокой, либо же снисходительной. Распутывается этот узел так: категорический императив карательной справедливости (противозаконное умерщвление другого должно караться смертью) остается, но само законодательство (а стало быть, и гражданское устройство), до тех пор пока оно остается варварским и неразвитым, виновато в том, что мотивы чести у людей (субъективно) не желают совпадать с распоряжениями [власти], (объективно) соответствующими их целям, так что общественная, исходящая от государства справедливость становится несправедливостью с точки зрения справедливости, [исходящей] от народа.IIПраво помилования преступника — будь то смягчение наказания или полное освобождение от него — это самое щекотливое из всех прав суверена: оно доказывает блеск его величия и в то же время ведет в значительной степени к несправедливости. — В отношении преступлений подданных друг против друга ему безусловно не следует применять это право; ведь в данном случае безнаказанность — величайшая несправедливость по отношению к подданным. Следовательно, он может применять это право лишь в случае ущерба, нанесенного ему самому. Но и в этом случае не тогда, когда из-за безнаказанности может возникнуть угроза для безопасности народа. — Это право единственное, заслуживающее названия права верховной власти.О правовом отношении гражданина к отечеству и к зарубежным странамСтрана, жители которой уже по конституции, т.е. без надобности совершить какой-нибудь особый правовой акт (стало быть, по рождению), суть сограждане одной и той же общности, называется отечеством; страна, где таковые [не выполняют] этого условия, называется зарубежной, а если эта страна представляет собой часть территории, на которую вообще распространяется власть [данного] государства, она называется провинцией (в том смысле, в каком это слово употребляли римляне), которая, поскольку она составляет не союзническую часть империи как местожительства сограждан, а лишь его владение как зависимое, должна уважать территорию господствующего государства как метрополию.1. Подданный (рассматриваемый также как гражданин) имеет право эмиграции; ибо государство не могло бы удерживать его как свою собственность. Однако вывезти он может лишь свое движимое имущество и не может взять с собой недвижимое; недвижимое имущество он мог бы взять с собой лишь в том случае, если бы он был правомочен продать землю, на которой он до сих пор жил, и взять с собой вырученные за нее деньги.2. Государь обладает правом покровительства иммиграции и заселения [страны] чужестранцами (колонистами) (хотя бы коренные жители и косо смотрели на это), но лишь в том случае, если это не влечет за собой сокращение частных земельных владений подданных.3. В случае, если подданный совершил преступление, которое делает всякое общение с ним сограждан пагубным для государства, государь имеет право изгнания его в какую-нибудь провинцию за границей, где он будет лишен всех прав гражданина, иначе говоря, [государь имеет] право выдворения.4. Равным образом государь имеет право высылки вообще, т.е. [вправе] пустить своего подданного, совершившего преступление, по белу свету, т.е. за границу вообще:; поскольку государь лишает его всякого покровительства, это равносильно тому, что в пределах государства он оказывается вне закона. 51Три власти в государстве лишь в той мере, в какой они вытекают из понятия общности вообще (res publica latius dicta), суть лишь отношения объединенной, a priori происходящей из разума воли народа и чистую идею главы государства, имеющую объективную реальность. Этот глава (суверен) до тех пор остается лишь пустым порождением мысли (представляющим весь народ), пока еще нет физической личности, представляющей высшую государственную власть и обеспечивающей этой идее воздействие на волю народа.Отношение высшей государственной власти к воле народа можно мыслить трояким образом: либо одно лицо в государстве повелевает всеми, либо некоторые равные между собой совместно повелевают всеми остальными, либо, наконец, все вместе повелевают каждым, стало быть, и самим собой, иначе говоря, форма государства может быть либо автократической, либо аристократической, либо демократической. — Легко заметить, что автократическая форма государства самая простая, а именно это — (отношение) короля к народу, стало быть, это (такая форма), где лишь один — законодатель. Аристократическая форма сложена уже из двоякого рода отношений, а именно из отношений знатных между собой (в качестве законодателей), цель которых — быть сувереном, и затем из отношений этого суверена к народу; демократическая же форма самая сложная, а именно она должна сначала объединить волю всех, дабы из этого образовать народ, затем волю граждан, дабы образовать общность, и, наконец, поставить во главе этой общности суверена, который и есть сама эта объединенная воля. Что касается применения права в государстве, то, пожалуй, наиболее простая (форма государства) есть и наилучшая, однако в отношении самого права она и наиболее опасная для народа ввиду деспотизма, к которому она весьма сильно тяготеет. Правда, в механизме объединения народа посредством принудительных законов упрощение есть разумная максима, а именно когда весь народ пассивен и подчиняется одному лицу, которое стоит над ним; но это не делает подданных гражданами. :Государственные формы — это всего лишь буква первоначального законодательства в гражданском состоянии, и они могут существовать до тех пор, пока они как принадлежность механизма государственного строя считаются по старой и длительной привычке (следовательно, лишь субъективно) необходимыми. Но дух первоначального договора налагает на устроящую власть обязательство делать способ правления соответствующим идее первоначального договора и, если этого нельзя добиться сразу, постепенно и последовательно так изменять это правление, чтобы оно по своему действию согласовывалось с единственно правомерным строем, а именно со строем чистой республики:Международное право:Право государств в отношении друг к другу, которое не совсем правильно называется международным правом, — оно должно было бы, скорее, называться межгосударственным, — это то право, :когда одно государство, рассматриваемое как моральное лицо по отношению к другому государству, в состоянии естественной свободы, а следовательно, и в состоянии постоянной войны, делает своей задачей установить отчасти право на войну, отчасти право во время войны, отчасти право заставлять друг друга выйти из этого состояния войны, стало быть, установить строй, обеспечивающий прочный мир, то есть право после войны; международное право содержит в себе лишь то, что отличает право народов от права естественного состояния отдельных людей или семей (в отношении друг к другу) таким образом, что в международном праве рассматриваются не только отношения одного государства к другому в целом, но и отдельных лиц одного государства в отношении отдельных же лиц другого, равно как и их отношение к другому государству в целом. :Элементы международного права таковы: 1) государства, рассматриваемые во внешних взаимоотношениях (так же как не подчиняющиеся законам дикари), от природы находятся в неправовом состоянии; 2) это состояние есть состояние войны (права более сильного), хотя это и не действительная война и не постоянная действительная вражда:; 3) согласно идее первоначального общественного договора, необходим союз народов не для того, конечно, чтобы вмешиваться во внутренние раздоры другой стороны, а для того, чтобы оказывать друг другу помощь при нападении внешних врагов; 4) этот союз должен быть не суверенной властью (как в гражданском устройстве), а лишь товариществом (федерацией), союзом, который в любое время может быть расторгнут и, стало быть, должен время от времени обновляться; это — право: отвращать от себя возможность оказаться в состоянии действительной войны между государствами.Право гражданина мираЭто идеи разума — идея мирной, хотя еще не дружеской, общности всех народов земли без исключения, которые могут вступать друг с другом в полезные отношения, — вовсе не человеколюбивая (этическая) идея, а правовой принцип. : — Это право, поскольку оно имеет в виду возможное объединение всех народов для (установления) определенных всеобщих законов их возможного общения, можно назвать правом гражданина мира. :К ВЕЧНОМУ МИРУ. философский проект (1795)я1Первая окончательная статья договора о вечном миреГражданское устройство каждого государства должно быть республиканским.Устройство, основанное, во-первых, на принципах свободы членов общества (как людей), во-вторых, на основоположениях зависимости всех (как подданных) от единого общего законодательства и, в-третьих, на законе равенства всех (как граждан государства), есть устройство республиканское — единственное, проистекающее из идеи первоначального договора, на которой должно быть основано всякое правовое законодательство народа. :Вторая окончательная статья договора о вечном миреМеждународное право должно быть основано на федерализме свободных государств.Народы в качестве государств можно рассматривать как отдельных людей, которые в своем естественном состоянии (то есть независимости от внешних законов) уже своим совместным существованием нарушают право друг друга, и каждый из них в целях своей личной безопасности может и должен требовать от другого совместного вступления в устройство, подобное гражданскому, где каждому может быть обеспечено его право. Это был бы союз народов, который, однако, не должен был бы быть государством народов. :Поскольку они образуют отдельные государства и не должны быть слиты в одно государство. :Третья окончательная статья договора о вечном мире"Всемирно-гражданское право должно быть ограничено условиями всеобщего радушия".Как и в предыдущих статьях, здесь речь идет не о филантропии, а о праве, и радушие означает право каждого чужака на то, чтобы тот, на чью землю он прибыл, не обращался с ним как с врагом. :Дополнение первоеО гарантии вечного мираНе кто иной, как великая художница природа, дает нам это поручительство (гарантию), обнаруживая очевидную целесообразность в механическом процессе и осуществляя согласие людей с помощью разногласия даже против их воли. :Природа самим устройством человеческих склонностей гарантирует вечный мир, конечно, с достоверностью, которая недостаточна, чтобы (теоретически) предсказать время его наступления, но которая, однако, практически достижима и обязывает нас добиваться этой (не столь уж призрачной) цели.Дополнение второеТайная статья договора о вечном мире:Единственная статья подобного рода гласит: Максимы философов об условиях возможности всеобщего мира должны быть учтены государствами, вооружившимися для войны. :Нельзя ожидать, чтобы короли философствовали или философы стали королями. Да этого не следует и желать, так как обладание властью неизбежно искажает свободное суждение разума. Но короли или самодержавные (самоуправляющиеся по законам равенства) народы не должны допустить, чтобы исчез или умолк класс философов, они должны дать им возможность выступать публично. Это необходимо и тем и другим для внесения ясности в их деятельность. : ГЕОРГ ГЕГЕЛЬФИЛОСОФИЯ ПРАВА (1820)я1ПредисловиеНепосредственным побуждением к изданию этой работы послужила потребность дать моим слушателям руководство к лекциям по философии права, которые я читаю по долгу службыя2. Этот учебник представляет собой более пространное и прежде всего более систематическое развитие тех основных понятий данного раздела философии, которые уже содержатся в Энциклопедии философских наук (Гейдельберг, 1817), изданной мною в качестве пособия к моим лекциям. :Данная работа отличается от обычного компендия прежде всего своим методом, который играет в ней руководящую роль. ::Истина о праве, нравственности, государстве столь же стара, сколь открыто дана в публичных законах, публичной морали, религии, и общеизвестна. В чем же еще нуждается эта истина, поскольку мыслящий дух не удовлетворяется обладанием ею таким наиболее доступным для него образом, если не в том, чтобы ее постигли и чтобы самому по себе разумному содержанию была придана разумная форма. :Итак, данная работа, поскольку в ней содержится наука о государстве, будет попыткой постичь и изобразить государство как нечто разумное в себе. В качестве философского сочинения она должна быть дальше всего от того, чтобы конструировать государство таким, каким оно должно быть; содержащееся в нем поучение не может быть направлено на то, чтобы поучать государство, каким ему следует быть; его цель лишь показать, как государство, этот нравственный универсум, должно быть познано. :Задача философии — постичь то, что есть, ибо то, что есть, есть разум. Что же касается отдельных людей, то уж, конечно, каждый из них сын своего времени; и философия есть также время, постигнутое в мысли. :Прибавление. Существуют законы двоякого рода: законы природы и законы права. Законы природы абсолютны и имеют силу так, как они есть:1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84

 письменный стол двойной    
 http://plitkaoboi.ru/plitka/cicogres/85561/ 

они не допускают ограничения, хотя в некоторых случаях могут быть и нарушены. Чтобы знать, в чем состоит закон природы, мы должны постигнуть природу, ибо эти законы верны; ложными могут быть лишь наши представления о них. Мерило этих законов находится вне нас, и наше познание ничего им не прибавляет, ни в чем не способствует им: глубже может стать только наше познание их. :Правовые законы — это законы, идущие от людей. :В праве человек должен найти свой разум, должен, следовательно, рассматривать разумность права, и этим занимается наша наука в отличие от позитивной юриспруденции, которая часто имеет дело лишь с противоречиями. :Введение 1Философская наука о правея1 имеет своим предметом идею права — понятие права и его осуществление. : 2Наука о праве есть часть философии. :Поэтому понятие права по своему становлению трактуется вне науки права, его дедукция предполагается здесь уже имеющейся, и его следует принимать как данное. : 3Право позитивно вообще а) благодаря форме признанности, и этот законный авторитет представляет собой принцип его знания, науку о позитивном праве; б) по своему содержанию это право обретает позитивный элемент; в) вследствие особого национального характера народа, ступени его исторического развития и связи всех тех отношений, которые принадлежат к сфере естественной необходимости; г) вследствие необходимости, чтобы система законодательного права содержала применение общего понятия к особенному, данному извне состоянию предметов и случаев — применение, которое является :рассудочным подведением частного под общее; д) вследствие требующихся для принятия решений в действительности последних определений. Примечание. Если позитивному праву и законам противопоставляются диктуемое сердцем чувство, склонность и произвол, то уж во всяком случае не философия признает подобные авторитеты. То обстоятельство, что насилие и тирания могут быть элементом позитивного права, является для него чем-то случайным и не затрагивает его природу. : 4Почвой права является вообще духовное, и его ближайшим местом и исходной точкой — воля, которая свободна; так что свобода составляет ее субстанцию и определение и система права есть царство осуществленной свободы, мир духа, порожденный им самим как некая вторая природа. : 29Право состоит в том, что наличное бытие вообще есть наличное бытие свободной воли. Тем самым право есть вообще свобода как идея. : 30Право есть нечто святое вообще уже потому, что оно есть наличное бытие абсолютного понятия, самосознательной свободы. Формализм же права (а затем и формализм обязанности) возникает из различия между ступенями в развитии понятия свободы. По сравнению с более формальным, то есть более абстрактным и поэтому более ограниченным, правом та сфера и ступень духа, на которой он довел в себе до определенности и действительности содержащиеся в его идее дальнейшие моменты, имеет в качестве более конкретной в себе, более богатой и истинно всеобщей и более высокое право. :Деление 33Воляя-япо последовательности ступеней в развитии идеи в себе и для себя свободной воли -А) непосредственна; поэтому ее понятие абстрактно — личность:, и ее наличное бытие — непосредственно внешняя вещь; это — сфера абстрактного или формального права;В) воля, непосредственно рефлектированная в себя из внешнего наличного бытия, определенная в качестве субъективной единичности в противопоставлении всеобщему; это всеобщее есть отчасти в качестве внутреннего — добро, отчасти в качестве внешнего — наличный мир, и обе эти стороны идеи суть лишь как опосредованные друг другом; идея в ее раздвоении или особенном существовании, право субъективной воли в отношении к праву мира и к праву идеи, но идеи, сущей лишь в себе, — это сфера моральности;С) единство и истина этих обоих абстрактных моментов — мыслимая идея добра, реализованная в рефлектированной в себя воле и во внешнем мире, так что свобода как субстанция существует как действительность и необходимость и как субъективная воля — это идея в ее в себе и для себя всеобщем существовании, нравственность.Но нравственная субстанция есть такжеа) природный дух; — семья;б) в своем раздвоении и явлении; — гражданское общество;с) государство как всеобщая и объективная свобода, остающаяся таковой и в свободной самостоятельности особенной воли. Этот действительный и органический дух а) народа, проходя б) через отношение друг к другу особенных духов различных народов, в) получает действительность и открывается во всемирной истории как всеобщий мировой дух, право которого есть наивысшее. :Моральность и нравственность, которые обычно считают одинаковыми по их значению, здесь взяты в существенно различных смыслах. :Прибавление. Говоря здесь о праве, мы имеем в виду не только гражданское право, которое обычно под этим понимают, но также и моральность, нравственность и всемирную историю, которые также сюда относятся, так как понятие объединяет мысли согласно истине. Чтобы не остаться абстрактной, свободная воля должна прежде всего дать себе наличное бытие, и первым чувственным материалом этого наличного бытия суть вещи, другими словами, внешние предметы. Этот первый вид свободы есть тот, который мы узнаем как собственность, — сфера формального и абстрактного права; в эту сферу с таким же основанием должна входить и собственность в ее опосредованной форме в виде договора, и право в его нарушении, как преступление и наказание. Свобода, которую мы здесь имеем, есть то, что мы называем лицом, то есть субъектом, свободным, а именно свободным для себя и дающим себе наличное бытие в вещах. Однако эта голая непосредственность наличного бытия не соответствует свободе, и отрицание этого определения есть сфера моральности. Я уже свободен не только в этой непосредственной вещи, но и в снятой непосредственности, то есть я свободен в самом себе, в субъективном. В этой сфере все дело в моем понимании и намерении, моей цели, поскольку внешнее полагается как безразличное, но добро, которое есть здесь всеобщая цель, не должно оставаться только в моих помыслах, оно должно реализоваться. :Как моральность, так и предыдущий момент формального права суть абстракции, истина которых есть нравственность. Следовательно, нравственность есть единство воли в ее понятии и воли единичного, то есть субъекта. Ее первое наличное бытие есть вновь природное наличное бытие в форме любви и чувства — семья; индивид снял здесь свою непокорную личность и находится вместе со своим сознанием внутри некоего целого. Однако на следующей ступени мы видим утрату нравственности в собственном смысле слова и субстанциального единства: семья распадается, и ее члены относятся друг к другу как самостоятельные лица, объединенные лишь узами потребности друг в друге. Эту ступень гражданского общества часто считали государством. Но государство есть лишь третье — нравственность, дух, где происходит необычайное объединение самостоятельности индивидуальности и всеобщей субстанциальности. Поэтому право государства выше других ступеней: это свобода в ее самом конкретном образе, подчиненная лишь высшей абсолютной истине мирового духа.Часть перваяАБСТРАКТНОЕ ПРАВО 34В себе и для себя свободная воля так, как она есть в своем абстрактном понятии, есть в определенности непосредственности. Согласно последней, она есть своя негативная по отношению к реальности, лишь абстрактно соотносящаяся с собой действительность — в себе единичная воля субъекта. :Благодаря этому воля становится единичной волей — лицом. : 361) Личность содержит вообще правоспособность и составляет понятие и саму абстрактную основу абстрактного и потому формального права. Отсюда веление права гласит: будь лицом и уважай других в качестве лиц. :Право есть прежде всего непосредственное наличное бытие, которое дает себе свободу непосредственным образом:а) Владение, которое есть собственность; свобода здесь — свобода абстрактной воли вообще, или именно поэтому некоего единичного, соотносящегося лишь с собой лица.в)яЛицо, отличая себя от себя, относится к другому лицу, и оба обладают друг для друга наличным бытием только как собственники. Их в себе сущее тождество получает существование посредством перехода собственности одного в собственность другого при наличии общей воли и сохранения их права в договоре.с)яВоля как (а) в своем соотношении с собой, различенная не от другого лица (в), а в себе самой, есть как особенная воля, отличная от себя и противоположная себе как в себе и для себя сущей, — неправо (Unrecht) и преступление. :Собственность 41Лицо должно дать себе внешнюю сферу своей свободы, чтобы быть как идея. Поскольку лицо есть в себе и для себя сущая бесконечная воля в этом первом, еще совершенно абстрактном определении, то это отличное от него, которое может составить сферу его свободы, также определено как непосредственно отличное и отделимое от него.Прибавление. Разумность собственности заключается не в удовлетворении потребностей, а в том, что снимается голая субъективность личности. Лишь в собственности лицо выступает как разум. : 45То, что я обладаю чем-то в моей внешней власти, составляет владение, равно как и особенный аспект — то, что я, побуждаемый естественной потребностью, влечением и произволом, делаю нечто моим, — есть особенный интерес владения. А тот аспект, что я в качестве свободной воли для себя предметен во владении и тем самым только предоставляю собой действительную волю, составляет во владении истинное и правовое определение собственности. : 46Поскольку в собственности моя воля как личная воля, тем самым, как воля единичного, становится для меня объективной, то собственность получает характер частной собственности, а общая собственность, которая по своей природе может быть в единичном владении, получает определение расторжимой в себе общности, оставлять в которой мою долю само по себе дело произвола. :Договор 72Собственность, чья сторона наличного бытия или внешности не есть больше только вещь, а содержит в себе момент некоей (и, следовательно, другой) воли, осуществляется посредством договора как процесса, в котором воплощается и опосредуется противоречие, состоящее в том, что я являюсь и остаюсь для себя сущим, исключающим другую волю собственником в той мере, в какой я в воле, тождественной с другой волей, перестаю быть собственником. :Неправо 82В договоре право в себе как положенное есть его внутренняя всеобщность как общее произвола и особенной воли. Это явление права, в котором оно и его существенное наличное бытие, особенная воля, непосредственно, то есть случайно, совпадают, переходит в неправе в видимость — в противопоставление друг другу права в себе и особенной воли, в которой право в себе становится особенным правом. : 83Право, которое в качестве особенного и, следовательно, многообразно получает в противоположность своей в себе сущей всеобщности и простоте форму видимости, есть такая видимость частью в себе или непосредственно, частью полагается как видимость посредством субъекта, частью вообще как ничтожное; это непреднамеренное или гражданское неправо, обман и преступление.Прибавление. Неправо есть, следовательно, видимость сущности, полагающая себя как самостоятельную. Если видимость есть только в себе, а не также и для себя, то есть неправо представляется мне правом, то это неправо непреднамеренно. Здесь видимость для права, но не для меня. Второй вид неправа — обман. Здесь неправо не есть видимость для права в себе, но проявляется в том, что я представляю другому видимость как право. Когда я обманываю, право есть для меня видимость. В первом случае неправо было видимостью для права; во втором — для меня самого, в ком воплощено неправо, право есть лишь видимость. И, наконец, третий вид неправа есть преступление. Оно есть неправо в себе и для меня: здесь я хочу неправа и не прибегаю даже к видимости права. Тот, по отношению к которому совершается преступление, и не должен рассматривать в себе и для себя сущее неправо как право. Различие между преступлением и обманом состоит в том, что в обмане в форме его совершения еще заключено признание права, чего уже нет в преступлении.А. Непреднамеренное неправо 84Поскольку воля есть в себе всеобщее, вступление во владение и договор для себя и по их особенным видам, представляющие собой ближайшим образом различные проявления и следствия моей воли, суть основания права в отношении признания другими. Во внеположенности друг другу и многообразии оснований права заключено то, что они в отношении к одной и той же вещи могут принадлежать различным лицам, каждое из которых, исходя из своего особого основания права, рассматривает вещь как свою собственность; из этого возникают правовые коллизии. :В. Обман 87Право в себе в его отличии от права как особенного и налично сущего определено, правда, в качестве требуемого как существенное, но есть вместе с тем в этом своем качестве только требуемое, с этой стороны нечто лишь субъективное, тем самым несущественное и только кажущееся. Так, всеобщее, низведенное особенной волей до чего-то только кажущегося — в договоре ближайшим образом в лишь внешнюю общность воли, — есть обман. :С. Принуждение и преступление 90В том обстоятельстве, что в собственности моя воля вкладывает себя во внешнюю вещь, заключается, что так же, как она в этой вещи рефлектируется, она берется вместе с ней и полагается под власть необходимости. Воля может в этой вещи частью вообще подвергаться насилию, частью может быть вынуждена насилием согласиться в качестве условия какого-либо владения или позитивного бытия на жертву или какое-либо действие — подвергнуться принуждению.Прибавление. Подлинное неправо представляет собой преступление, в котором не уважается ни право в себе, ни право, каким оно мне кажется, в котором, следовательно, нарушены обе стороны, объективная и субъективная. 91Человека можно как живое существо принудить, то есть подчинить власти других его физическую и вообще внешнюю сторону, но свободная воля в себе и для себя принуждена быть не может, разве только поскольку она сама не отступает из внешнего, в котором ее удерживают, или из представления о нем. Принудить к чему-то можно только того, кто хочет, чтобы его принудили. : 94Абстрактное право есть принудительное право, так как неправо по отношению к нему есть насилие над наличным бытием моей свободы во внешней вещи; сохранение этого наличного бытия в противовес насилию есть тем самым внешнее действие и насилие, снимающее то первое насилие. :Примечание. Беккариа, как известно, отрицал право государства присуждать к смертной казни, так как нельзя предположить, что в общественном договоре содержится согласие индивидов на то, чтобы их обрекали на смерть, скорее следует допустить обратное. Но государство вообще не есть договор, а защита и обеспечение жизни и собственности индивидов в качестве единичных не есть необходимо его субстанциальная сущность; государство есть то наивысшее, которое притязает на саму эту жизнь и собственность и требует, чтобы они были принесены в жертву. Далее, государство должно утвердить с согласия отдельных людей или без их согласия — не только понятие преступления, разумность этого понятия в себе и для себя, но в деянии преступника заключена и формальная разумность, воление единичного человека. В том, что наказание рассматривается как содержащее его собственное право, преступник почитается как разумное существо. Эта часть не будет взята из самого его деяния; так же и в том случае, если рассматривать его как вредного зверя, которого следует обезвредить или стремиться запугать и исправить его. Что же касается, далее, способа существования справедливости, то форма, которую она имеет в государстве, а именно наказание, не единственная форма, и государство не есть предпосылка, обуславливающая собой справедливость. :Часть втораяМОРАЛЬНОСТЬ 105Точка зрения моральности есть точка зрения воли в той мере, в какой она бесконечна не только в себе, но и для себя: 113Выражение воли как субъективной, или моральной, есть поступок. Поступок содержит названные выше определения: а) я знаю его в его внешнем выражении как мой, б) он в качестве долженствования есть существенное отношение к понятию и в) к воле других. :Добро и совесть 129Добро есть идея как единство понятия воли и особенной воли, — единство, в котором абстрактное право, как и благо, субъективно суть знания и случайность внешнего наличного бытия сняты как для себя самостоятельные, но тем самым по своей сущности в нем содержатся и сохраняются; добро — это реализованная свобода, абсолютная конечная цель мира. : 137Подлинная совесть есть умонастроение волить то, что в себе и для себя есть добро; поэтому она покоится на незыблемых основоположениях, и таковыми для нее являются объективные для себя определения и обязанности. :Переход от моральности к нравственности 141Для добра как субстанциального, но еще абстрактного всеобщего принципа свободы требуются поэтому определения вообще и их принцип, но такие определения и такой принцип, которые тождественны с добром, так же как для совести, для этого лишь абстрактного принципа определения поступков требуются всеобщность и объективность ее определений. :Следовательно, конкретное тождество добра и субъективной воли, их истина есть нравственность. :Часть третьяНРАВСТВЕННОСТЬ 142Нравственность есть идея свободы, как живое добро, которое в своем самосознании имеет свое знание, воление, а через его действование свою действительность, равно как самосознание имеет в нравственном бытии свою в себе и для себя сущую основу и движущую цель; нравственность есть понятие свободы, ставшее наличным миром и природой самосознания. : 144а) Объективно нравственное, вступающее на место абстрактного добра, есть субстанция, ставшая конкретной через субъективность как бесконечную форму. Поэтому она полагает в себе различия, которые, следовательно, определены понятием; благодаря этому нравственное обладает прочным содержанием, которое в себе необходимо, и обладает прочным пребыванием, стоящим выше субъективного мнения и желания; это в себе и для себя сущие законы и учреждения.Прибавление. В целом в нравственности есть как объективный, так и субъективный момент, но оба они суть только ее формы. Добро — здесь субстанция, то есть наполнение объективного субъективным. : 145То обстоятельство, что нравственное есть система этих определений идеи, составляет его разумность. Оно есть, тким образом, свобода или в себе и для себя сущая воля как объективное, как круг необходимости, моменты которого — нравственные силы, управляющие жизнью индивидов и имеющие в них как в своих акциденциях свое представление, являющийся образ и действительность. : 146б) Субстанция знает себя в этом своем действительном самосознании и тем самым есть объект знания. Для субъекта нравственная субстанция, ее законы и силы имеют: абсолютный, бесконечно более надежный авторитет, более прочную силу, чем бытие природы. : 150Нравственное, поскольку оно рефлектируется в индивидуальном, определенном природой характере как таковом, есть добродетель; в той мере, в какой она проявляется лишь в простом соответствии индивида своим обязанностям, по отношению к тем условиям, в которых он находится, она есть добропорядочность. :Прибавление. Если человек совершает тот или иной нравственный поступок, он еще не добродетелен; добродетелен он лишь в том случае, если эта манера поведения является постоянной чертой его характера. : 153Право индивидов на свое субъективное определение к свободе находит свое осуществление в том, что они принадлежат к нравственной действительности, поскольку их уверенность в своей свободе имеет в такой объективности свою истину и они действительно обладают в нравственном своей собственной сущностью, своей внутренней всеобщностью.Примечание. На вопрос отца, какой лучший способ нравственно воспитать сына, пифагореец (этот ответ приписывают и другим) ответил: сделай его гражданином государства, в котором действуют хорошие законы. 155В: тождестве всеобщей и особенной воли обязанность и право тем самым совпадают, и человек обладает посредством нравственного правами постольку, поскольку у него есть обязанности, и обязанностями, поскольку у него есть права. В абстрактном праве я имею право, а другой — обязанности в отношении этого права, в области морали право на мое собственное знание и воление, а также на мое благо должно быть лишь в единении с обязанностями и объективным.Прибавление. Раб не может иметь обязанностей, их имеет только свободный человек. Если бы у одной стороны были все права, а у другой — все обязанности, то целое распалось бы, так как только тождество есть та основа, которую здесь следует иметь в виду. 156Нравственная субстанция как содержащая для себя сущее самосознание в единение с его понятием есть действительный дух семьи и народа.Прибавление. Нравственное не абстрактно, подобно добру, а в самом интенсивном смысле действительно. Дух обладает действительностью, и ее акциденции суть индивиды. :Дух же не есть единичное, а единство единичного и всеобщего. 157Понятие этой идеи есть только как дух, как знающее себя и действительное: Поэтому оно: А) непосредственный, или природный, нравственный дух — семья.Эта субстанциальность переходит в утрату своего единства, в раздвоение и в точку зрения относительного и есть, таким образом, Б) гражданское общество, объединение членов в качестве самостоятельных, единичных и формальной, таким образом, всеобщности на основе их потребностей и через правовое устройство в качестве средства обеспечения безопасности лиц и собственности и через внешний порядок для их особенных и общих интересов; и это внешнее государство В) возвращается и концентрируется в цели и действительности субстанциального всеобщего и посвященной ему публичной жизни, — в государственном устройстве.Семья 158Семья как непосредственная субстанциальность духа имеет своим определением свое чувствующее себя единство, любовь, так что умонастроение внутри семьи состоит в обладании самосознанием своей индивидуальности в этом единстве как в себе и для себя сущей существенности, чтобы являть себя в ней не как лицо для себя, а как член этого единства. : 160Семья завершается в следующих трех сторонах:а) в образе своего непосредственного понятия как брак; б) во внешнем наличном бытии, в собственности и имуществе семьи и заботе об этом; в) в воспитании детей и распаде семьи. :Гражданское общество 182Одним принципом гражданского общества является конкретное лицо, которое есть для себя как особенная цель, как целостность потребностей и смешение природной необходимости и произвола, но особенное лицо как существенно соотносящееся с другой такой особенностью, так что каждое из них утверждает свою значимость и удовлетворяется только как опосредованное другой особенностью и вместе с тем как всецело опосредованное только формой всеобщности, другим принципом гражданского общества.Прибавление. Гражданское общество есть дифференция, которая выступает между семьей и государством, хотя развитие гражданского общества наступает позднее, чем развитие государства; ибо в качестве дифференции оно предполагает государство, которое оно, чтобы пребывать, должно иметь перед собой как нечто самостоятельное. Гражданское общество создано, впрочем, лишь в современном мире, который всем определениям идеи предоставляет их право. Если государство представляют как единство различных лиц, как единство, которое есть лишь общность, то имеют в виду лишь определение гражданского общества. :В гражданском обществе каждый для себя — цель, все остальное для него ничто. Однако без соотношения с другими он не может достигнуть своих целей во всем их объеме: эти другие суть поэтому средства для цели особенного. Но особенная цель посредством соотношения с другими придает себе форму всеобщего и удовлетворяет себя, удовлетворяя вместе с тем стремление других к благу. 183Эгоистическая цель, обусловленная: в своем осуществлении всеобщностью, обосновывает систему всесторонней зависимости, так что средства к существованию и благо единичного и его правовое наличное бытие переплетены со средствами существования, благом и правом всех, основаны на этом и только в этой связи действительны и обеспечены. Эту систему можно ближайшим образом рассматривать как внешнее государство, как государство нужды и рассудка. : 187Индивиды в качестве граждан этого государства — частные лица, целью которых является их собственный интерес. Поскольку же эта цель опосредована всеобщим, которое тем самым представляется им средством, то она может быть ими достигнута только постольку, поскольку они сами определяют свои желания, воление и действование всеобщим образом и делают себя звеном этой связующей цепи. Интерес идеи, не присутствующий в сознании этих членов гражданского общества как таковых, состоит в процессе, назначение которого состоит в том, чтобы поднять их единичность и природность через естественную необходимость и произвол потребностей до формальной свободы и формальной всеобщности знания и воления, чтобы формировать субъективность в ее особенности. : 188Гражданское общество содержит в себе три следующих момента:А) опосредствование потребности и удовлетворение единичного посредством его труда и посредством труда и удовлетворения потребностей всех остальных, систему потребностей;Б) действительность содержащегося в этом всеобщего свободы, защиты собственности посредством правосудия;В) забота о предотвращении остающейся в этих системах случайности и внимание к особенному интересу как к общему с помощью полиции и корпораций.А. Система потребностей 189Особенность, определенная прежде всего как противоположная всеобщему, воли вообще есть субъективная потребность, которая достигает своей объективности, то есть своего удовлетворения, посредством а) внешних предметов, являющихся также собственностью и продуктом других потребностей и воль, и б) посредством деятельности и труда как того, чем опосредуются обе стороны. : 202Сословия определяются соответственно понятию как субстанциальное или непосредственное, как рефлектирующее или формальное и, наконец, как всеобщее сословие. 203а) Имущество субстанциального сословия состоит в природных продуктах земли, которую представители этого сословия обрабатывают, земли, которая может быть исключительно частной собственностью и требует не только неопределенного пользования, но и объективного формирования. : 204б) Занятие промышленного сословия состоит в формировании продуктов природы и зависит в добывании средств к существованию от своего труда, от рефлексии и рассудка, а также существенно от опосредования потребностями и трудом других. Всем, что оно производит и потребляет, оно обязано самому себе, своей собственной деятельности. Его занятия в свою очередь отличаются друг от друга: труд, направленный на удовлетворение отдельных потребностей конкретным образом и по требованию отдельных людей, характеризует ремесленное сословие; в качестве более абстрактной массы труда, направленного на удовлетворение отдельных потребностей, на которые существует всеобщий спрос, — сословие фабрикантов; и занятие обменом разрозненных средств преимущественно посредством всеобщего средства обмена, денег, в которых действенна абстрактная стоимость всех товаров, — торговое сословие.Прибавление. Индивид промышленного сословия всецело зависит от себя, и это чувство своей значимости теснейшим образом связано с требованием правопорядка. Поэтому сознание свободы и порядка возникло главным образом в городах. Первому сословию, напротив, не приходится о многом думать самому: то, что оно добывает, — дар чуждого, природы; это чувство зависимости у него на первом месте, и с этим легко сочетается готовность зависеть и от людей, претерпевать все, что бы не случилось. Поэтому первое сословие более склонно к подчинению, второе — к свободе. 205в) Занятие всеобщего сословия состоит в охранении всеобщих интересов общества, поэтому оно должно быть освобождено от непосредственного труда для удовлетворения своих потребностей либо благодаря частному состоянию, либо благодаря тому, что государство, заинтересованное в его деятельности, способствует его безбедному существованию, и таким образом частный интерес находит свое удовлетворение в работе на пользу всеобщего. :Б. Отправление правосудия 209:Прибавление. С одной стороны, вследствие системы частных устремлений право становится внешне необходимо в качестве защиты особенности. Хотя оно и вытекает из понятия, однако в существование оно вступает только потому, что оно полезно для удовлетворения потребностей. Для того, чтобы обладать мыслью о праве, надо иметь образование, приучающее мыслить и не пребывать только в чувственном: надо применять к предметам форму всеобщности и в воле также ориентироваться на всеобщее. Лишь после того, как люди изобрели многочисленные потребности и их приобретение переплелось с удовлетворением, могли образоваться законы. 210Объективная действительность права состоит отчасти в том, что оно есть для сознания, становится вообще знаемым, отчасти в том, что оно обладает мощью действительности и имеет силу, а тем самым знаемо и как всеобщезначимое.а) Право как закон 211То, что есть право в себе, положено в его объективном наличном бытии, то есть определено для сознания мыслью и известно как то, что есть и признано правом, как закон; посредством этого определения право есть вообще позитивное право.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84

 трансформер прайм    
 http://plitkaoboi.ru/plitka/rondine-group/collection/83057/ 

Примечание. Полагать нечто как всеобщее, то есть осознать его как всеобщее, означает, как известно, мыслить; сводя содержание к его простейшей форме, сознание сообщает ему его последнюю определенность. То, что есть право, лишь становясь законом, обретает не только форму своей всеобщности, но и свою истинную определенность. Поэтому в представлении о законодательстве надо иметь в виду не только тот момент, что посредством этого законодательства высказывается нечто в качестве общезначимого правила поведения; важнее этого внутренний существенный момент — познание содержания в его определенной всеобщности. : Прибавление. Солнце и планеты также имеют свои законы, но они их не знают; варварами управляют влечения, обычаи, чувства, но они не сознают этого. Благодаря тому, что право положено и знаемо, все случайное, связанное с чувствами, мнениями, формой мщения, сострадания, корыстолюбия, отпадает и, таким образом, право лишь теперь обретает свою истинную определенность и свою честь. : 212В этом тождестве в себе бытия и положенности обязательно как право лишь то, что есть закон. :Примечание. Поэтому в позитивном праве то, что закономерно, есть источник познания того, что есть право, или, собственно говоря, что есть правое; тем самым позитивная наука о праве есть историческая наука, принципом которой является авторитет.Все остальное — дело рассудка и касается внешнего порядка, сопоставления, последовательности, дальнейшего применения и т.п. : 214Однако помимо применения к особенному положенность права включает в себя применимость к единичному случаю. Тем самым оно вступает в сферу не определяемого понятием количественного (количественного для себя или как определения ценности при обмене одного качественного на другое качественное). :Примечание. В этом заострении всеобщего, в переходе не только к особенному, но и к единичному, то есть к непосредственному применению, преимущественно и заключается чисто позитивное в законе. :б) Наличное бытие закона 215Обязательство по отношению к закону заключает в себе со стороны права самосознания необходимость того, чтобы законы были доведены до всеобщего сведения.Примечание. Развешивать законы так высоко, чтобы их не мог прочесть ни один гражданин, как это делал тиран Дионисий, или похоронить их в пространном научном аппарате ученых книг, сборников, отклоняющихся от решений, суждений и мнений, обычаев и т.п., да еще все это на чужом языке, так что знание действующего права становится доступным лишь тем, кто подходит к нему с достаточной образованностью, — все это одинаково неправомерно. :Прибавление. Сословие юристов, обладающее особенным знанием законов, считает часто это знание своей монополией и полагает, что тому, кто не из их среды, не следует вмешиваться в их дела. С подобным же недоверием физики отнеслись к учению Гете о цветах, поскольку он не был специалистом в данной области, а к тому же еще поэтом. Однако так же, как не надо быть сапожником, чтобы знать, годятся ли башмаки, не надо быть специалистом, чтобы обладать знаниями о предметах, представляющих собой общий интерес. Право касается свободы, самого достойного и священного в человеке, и он сам, поскольку оно для него обязательно, должен знать его. 216От официального кодекса требуются, с одной стороны, простые всеобщие определения, а с другой стороны, природа конечного материала ведет к бесконечным дальнейшим определениям. С одной стороны, объем законов должен быть законченным замкнутым целым, с другой — существует постоянная потребность в новых правовых определениях. :Примечание. Главным источником запутанности законодательства является то обстоятельство, что в ряде случаев в неправовые по своему содержанию, тем самым чисто исторические, институты со временем проникает разумное в себе и для себя правовое: Предъявить к кодексу требование, чтобы он был абсолютно законченным и не допускал дальнейших определений, — требование, являющееся по преимуществу немецкой болезнью, — и не допускать, вследствие того, что он не может быть завершен, :значит не понимать природу таких конечных предметов, как частное право, в которых так называемое совершенство есть постоянное приближение, а также не понимать различие между всеобщим разума и всеобщим рассудка и применения его к уходящему в бесконечность материалу конечности и единичности. Leplus grand ennemi du cest le mieuxя1 — вот выражение истинного здравого смысла в отличие от суетного резонерства и рефлектирования. 217Подобно тому, как в гражданском обществе право в себе становится законом, так и бывшее ранее непосредственным и абстрактным наличное бытие моего единичного права принимает значение признанности в качестве наличного бытия в существующих всеобщей воле и знании. : 218Так как собственность и личность обладают в гражданском обществе признанием закона и значимостью, то преступление — уже нарушение не только субъективно-бесконечного, но и всеобщего дела, обладающего в себе прочным и сильным существованием. Тем самым здесь выступает точка зрения опасности преступного действия для общества, что, с одной стороны, увеличивает серьезность преступления, но, с другой — общество, уверенное в своей силе, снижает внешнюю важность преступления и способствует поэтому большей мягкости наказания. :Прибавление. :Если же общество само еще недостаточно устойчиво, то наказания должны служить устрашающим примером, так как наказание само есть пример, направленный против примера преступления. В прочном же в себе обществе положенность преступления столь слаба, что в соответствии с этим должно соизмеряться и устранение этой положенности. Следовательно, суровые наказания в себе и для себя — не несправедливость, а находятся в соотношении с состоянием времени; один и тот же уголовный кодекс не может быть пригодным для всех времен, и преступления являются мнимыми существованиями, которые могут повлечь за собой большее или меньшее отклонение.в) Суд 219Право, вступившее в наличное бытие в форме закона, есть для себя, самостоятельно противостоит особенному волению и мнению о праве и должно сделать себя значимым как всеобщее. Это познание и осуществление права в особенном случае без субъективного чувства особенного интереса принадлежит публичной власти, суду. : 222Перед судом право получает определение, согласно которому оно должно быть доказуемо. Судопроизводство предоставляет сторонам возможность приводить свои доказательства и правовые основания, а судье войти в суть дела. Эти стадии процесса суть сами права, их ход должен быть поэтому определен законом, и они оставляют существенную часть теоретической науки о праве.Прибавление. Человека может возмущать, если ему отказывают в праве, в котором он уверен, на том основании, что оно не доказуемо; но право, которое я имею, должно быть и положенным: я должен суметь представить, доказать его и лишь посредством того, что в себе сущее также оказывается и положенным, оно может быть значимым в обществе. : 224К составу прав субъективного сознания относятся как публичное оглашение законов ( 215), так и возможность знать осуществление закона в особом случае, а именно ход внешних действий, правовых оснований и т.д. Поскольку этот процесс в себе общезначим, то, хотя отдельный случай по своему особенному значению касается только интереса тяжущихся сторон, всеобщее его содержание относится к заключающемуся в нем праву, и решение суда затрагивает интересы всех: судопроизводство должно быть публичным. :Право требовать публичности судопроизводства основано на том, что цель суда есть право, которое в качестве всеобщего должно совершаться в присутствии всеобщего; основано оно также и на том, что граждане приходят к убеждению, что осуществляется действительно право. 225В деле осуществления права как применения закона к отдельному случаю различаются две стороны: во-первых, знание характера случая в его непосредственной единичности — существует ли договор и т.п., совершено ли нарушающее права действие и кто его совершил, а в уголовном праве — рефлексия как определение действия по его субстанциальному, преступному характеру; во-вторых, подведение данного случая под закон, восстанавливающий право, в уголовном праве сюда относится и наказание. Решение по этим двум сторонам — различные функции. : 229В осуществлении права гражданское общество, в котором идея потеряла себя в особенности и распалась на различенные внутреннее и внешнее, приводит себя назад к своему понятию, к единству в себе сущего всеобщего и субъективной особенности, однако приводит себя так, что субъективность выступает в единичном случае, а всеобщее — в значении абстрактного права. Осуществление этого единства в распространении его на весь объем особенности, прежде всего как относительного объединения, составляет назначение полиции, а в ограниченной, но конкретной тотальности — корпорацию.Прибавление. В гражданском обществе всеобщность — лишь необходимость: в отношении потребностей прочно лишь право как таковое. Однако это право, представляющее собой только ограниченную сферу, относится лишь к защите того, что я имею: для права как такового благо есть нечто внешнее. Однако в системе потребностей это благо — существенное определение. Следовательно, всеобщее, которое ближайшим образом есть только право, должно распространиться на всю область особенности. Справедливость составляет нечто великое в гражданском обществе: хорошие законы ведут к процветанию государства, а свободная собственность есть основное условие его блеска: но поскольку я полностью вплетен в особенность, я имею право требовать, чтобы в этой связи принималось во внимание и мое особенное благо: принято во внимание должно быть мое благо, моя особенность, и это происходит с помощью полиции и корпорации.В. Полиция и корпорация 230В системе потребностей пропитание и благо каждого отдельного человека существуют как возможность, действительность которой обусловлена его произволом и природной особенностью, а также объективной системой потребностей; посредством отправления правосудия устранятся нарушение прав собственности и личности. Но действительное в особенности право требует также, чтобы случайности, препятствующие той или иной цели, были уничтожены и была установлена нерушимая обеспеченность лица и собственности, то есть пропитание и благо отдельных людей, — чтобы особенное благо рассматривалось и осуществлялось как право. : 236:Прибавление. Цель полицейского надзора и опеки — предоставить индивиду всеобщую наличную возможность для достижения индивидуальных целей. Полиция должна заботиться об уличном освещении, строительстве мостов, установлении твердых цен на товары повседневного потребления, а также о здоровье людей. : 238:Прибавление. Семья должна, конечно, заботиться о хлебе для своих членов, однако в гражданском обществе она — нечто подчиненное и служит лишь основой: объем ее деятельности уже не столь велик. Напротив, гражданское общество представляет собой могучую силу, которая завладевает человеком, требуя от него, чтобы он на него работал, был всем только посредством него и делал все только посредством него. Если человек должен быть таким членом гражданского общества, то он сохраняет в нем те же права и притязания, которые он имел в семье. Гражданское общество должно защищать своего члена, отстаивать его права, а индивид в свою очередь обязан соблюдать права гражданского общества. : 244В тех случаях, когда жизнь большой массы людей оказывается ниже известного уровня существования, который сам собой устанавливается как необходимый для члена общества, а это ведет к потере чувства права, правомерности и чести обеспечивать свое существование собственной деятельностью и собственным трудом, возникает чернь, что в свою очередь способствует концентрации несметных богатств в немногих руках.Прибавление. :Бедность сама по себе никого не делает чернью; чернь определяется лишь связанным с бедностью умонастроением, внутренним возмущением, направленным против богатых, против общества, правительства и т.д. Далее, с этим связано и то, что человек, зависящий от случайности, становится легкомысленным и уклоняется от работы: Тем самым в черни возникает зло, которое состоит в том, что у нее отсутствует честь, заставляющая человека обеспечивать свое существование собственным трудом, и она тем не менее претендует на обеспечение своего сущетвования как на свое право. Природе человек не может предъявлять свои права, но в обществе лишения тотчас же принимают форму неправа по отношению к тому или другому классу. :б) Корпорация 250Земледельческое сословие имеет в субстанциальности своей семейной и природной жизни, непосредственно в себе самом свое конкретное всеобщее, в котором оно живет; всеобщее сословие имеет в своем определении целью своей деятельности и своей почвой всеобщее для себя; промышленное сословие, находящееся посредине между этими сословиями, существенно направлено на особенное, и ему поэтому преимущественно свойственна корпорация. 251В гражданском обществе труд распадается соответственно своей природе на различные отрасли. Так как он в себе равный в особенности обретает в сообществе существование как общее, то направленная на свое особенное эгоистическая цель постигает и проявляет себя одновременно как всеобщая, и член гражданского общества является по своему особенному умению членом корпорации, всеобщая цель которой, следовательно, вполне конкретна и не выходит за пределы того, что заключено в данном промысле, в собственном деле и интересе. :ГОСУДАРСТВО 257Государство есть действительность нравственной идеи — нравственный дух как очевидная, самой себе ясная, субстанциальная воля, которая мыслит и знает себя и выполняет то, что она знает и поскольку она это знает. В нравах она имеет свое непосредственное существование, а в самосознании единичного человека, его знании и деятельности — свое опосредованное существование, равно как самосознание единичного человека посредством умонастроения имеет в нем как в своей сущности, цели и продукте своей деятельности свою субстанциальную свободу. : 258Государство как действительность субстанциальной воли, которой оно обладает в возведенном в свою всеобщность особенном самосознании, есть в себе и для себя разумное. Это субстанциальное единство есть абсолютная, неподвижная самоцель, в которой свобода достигает своего высшего права, и эта самоцель обладает высшим правом по отношению к единичным людям, чья высшая обязанность состоит в том, чтобы быть членом государства.Примечание. Если смешивать государство с гражданским обществом и полагать его назначение в обеспечении и защите собственности и личной свободы, то интерес единичных людей как таковых оказывается последней целью, для которой они соединены, а из этого следует также, что в зависимости от своего желания можно быть или не быть членом государства. Однако на самом деле отношение государства к индивиду совсем иное; поскольку оно есть объективный дух, сам индивид обладает объективностью, истиной и нравственностью лишь постольку, поскольку он член государства. Объединение как таковое есть само истинное содержание и цель, и назначение индивидов состоит в том, чтобы вести всеобщую жизнь; их дальнейшее особенное удовлетворение, деятельность, характер поведения имеют своей исходной точкой и результатом это субстанциальное и общезначимое. :Что же касается того, каково же или каково было историческое происхождение государства вообще, вернее, каждого отдельного государства, его прав и определений, возникло ли оно из патриархальных отношений, из страха или доверия, из корпорации и т.д., как постигалось сознанием и утверждалось в нем то, на чем основаны такие права, как божественное или позитивное право, договор, обычай и т.д., то этот вопрос к самой идее государства не имеет никакого отношения и в качестве явления представляет собой для научного познания, о котором здесь только и идет речь, чисто историческую проблему; что же касается авторитета действительного государства, то поскольку для этого нужны основания, они заимствуются из форм действующего в нем права. :Прибавление. Государство в себе и для себя есть нравственное целое, осуществление свободы, и абсолютная цель разума состоит в том, чтобы свобода действительно была. Государство есть дух, пребывающий в мире и реализующийся в нем сознательно, тогда как в природе он получает действительность только как иное себя, как дремлющий дух. Лишь как наличный в сознании, знающий самого себя в качестве существующего предмета, он есть государство. В свободе надо исходить не из единичности, из единичного самосознания, а лишь из его сущности, ибо эта сущность независимо от того, знает ли человек об этом или нет, реализуется в качестве самостоятельной силы, в которой отдельные индивиды не более чем моменты: государство — это шествие Бога в мире; его основанием служит власть разума, осуществляющего себя как волю. Мысля идею государства, надо иметь в виду не особенные государства, не особенные интистуты, а идею для себя, этого действительного Бога. Каждое государство, пусть мы даже в соответствии с нашими принципами объявляем его плохим, пусть даже в нем можно познать тот или иной недостаток, тем не менее, :содержит в себе существенные моменты своего существования. Но так как легче выявлять недостатки, чем постигать позитивное, то легко впасть в заблуждение и, занимаясь отдельными сторонами, забыть о внутреннем организме самого государства. Государство — не произведение искусства, оно находится в мире, тем самым в сфере произвола, случайности и заблуждения; дурное поведение может внести искажения в множество его сторон. Однако ведь самый безобразный человек, преступник, больной, калека — все еще живой человек, утвердительное, жизнь существует, несмотря на недостатки, а это утвердительное и представляет здесь интерес. 259Идея государства обладает: а) непосредственной действительностью и есть индивидуальное государство как соотносящийся с собой организм, государственный строй или внутреннее государственное право;б) она переходит в отношение отдельного государства к другим государствам — внешнее государственное право;с) она есть всеобщая идея как род и абсолютная власть, противополагающая себя индивидуальным государствам, дух, который сообщает себе в процессе всемирной истории свою действительность. :А. Внутреннее государственное право 260Государство есть действительность конкретной свободы; конкретная же свобода состоит в том, что личная единичность и ее особенные интересы получают свое полное развитие и признание своего права для себя (в системе семьи и гражданского общества) и вместе с тем посредством самих себя частью переходят в интерес всеобщего, частью своим знанием и волей признают его, причем признают его именно как свой собственный субстанциальный дух и действуют для него как для своей конечной цели; таким образом, ни всеобщее не обладает значимостью и не может быть совершено без особенного интереса, знания и воления, ни индивиды не живут только для особенного интереса в качестве частных лиц, но волят вместе с тем во всеобщем и для него и действуют, осознавая эту цель. Необычайная сила и глубина принципа современного государства состоит в том, что оно предоставляет принципу субъективности достигнуть полного завершения в качестве самостоятельной крайности личной особенности и одновременно возвращает его в субстанциальное единство и таким образом сохраняет его в самом этом принципе.Прибавление. :Сущность государства нового времени состоит в том, что всеобщее связано в нем с полной свободой особенности и с благоденствием индивидов, что, следовательно, интерес семьи и гражданского общества должен концентрироваться в государстве, но что при этом всеобщность цели не может достигаться без собственного знания и воления особенности, которая должна сохранять свое право. Следовательно, всеобщее должно деятельно осуществляться, но вместе с тем субъективность должна обрести полное и жизненное развитие. Лишь благодаря тому, что оба момента пребывают в своей силе, государство может быть рассмотрено как расчлененное и подлинно организованное. 261По отношению к сферам частного права и частного блага, семьи и гражданского общества, государство есть, с одной стороны, внешняя необходимость и их высшая власть, природе которой подчинены и от которой зависят их законы и их интересы; но, с другой стороны, оно есть их имманентная цель, и его сила — в единстве его всеобщей конечной цели и особенного интереса индивидов, в том, что они в такой же степени имеют обязанности по отношению к нему, как обладают правами.Примечание. :Государство в качестве нравственного, в качестве взаимопроникновения субстанциального и особенного, содержит в себе, что мое обязательство по отношению к субстанциальному есть вместе с тем и наличное бытие моей особенной свободы, то есть что обязанность и право соединены в нем в одном и том же отношении. :Названное абсолютное тождество обязанности и права имеет здесь место только как такое же тождество содержания, в определении, что само это содержание совершенно всеобще, а именно единый принцип обязанности и права, — личная свобода человека. Рабы не имеют обязанностей, потому что не имеют прав, и наоборот. : Но в конкретной, развивающейся в себе идее ее моменты различаются, и их определенность становится одновременно различным содержанием; в семье сын не обладает по отношению к отцу правами такого же содержания, как содержание его обязанностей по отношению к отцу, а гражданин не обладает правами такого же содержания, как содержание его обязанностей по отношению к государю или правительству. Понятие единения обязанности и права представляет собой одно из важнейших определений, и в нем заключается внутренняя сила государств.Прибавление. Все дело — в единстве всеобщности и особенности в государстве. :В соединении обязанности и права содержится та двойственная сторона, что то, чего государство требует как обязанности, есть непосредственно и право индивидуальности, поскольку государство и есть не что иное, как организация понятия свободы. Определения индивидуальной воли приводится государством в объективное наличное бытие и только благодаря ему достигают своей истины и своего осуществления. Государство есть единственное условие достижения особенной цели и особенного блага. : 267Необходимость в идеальности есть развитие идеи внутри ее самой; в качестве субъективной субстанциальности она — политическое умонастроение, в качестве объективной она в отличие от первой — организм государства, собственно политическое государство и его устройство. : 269Свое особенным образом определенное содержание умонастроение черпает из различных сторон государственного организма. Этот организм есть развитие идеи в ее различия и их объективную действительность. Эти различные стороны являют собой различные власти, их функции и сферы деятельности, посредством которых всеобщее беспрестанное — именно потому, что они определены природой понятия, — необходимым образом порождают себя, а так как всеобщее предпослано своим порождением, то и сохраняет себя; этот организм есть политический строй.Прибавление. Государство есть организм, то есть развитие идеи в свои различия. Эти различенные стороны образуют таким образом различные власти, их функции и сферы деятельности, посредством которых всеобщее беспрестанно необходимым образом порождает себя, а поскольку оно именно в своем порождении предпослано, то и сохраняет себя. Этот организм есть политический строй: он вечно исходит из государства, так же как государство в свою очередь сохраняется благодаря ему: Природа организма такова, что если не все его части переходят в государство, если одна из них полагает себя самостоятельной, то погибнуть должны все. : 271Политическое устройство, во-первых, есть организация государства и процесс его органической жизни в соотношении с самим собой; в этом соотношении оно различает свои моменты внутри самого себя и разворачивает их до прочного пребывания.Во-вторых, оно в качестве индивидуальности есть исключающее единое, которое тем самым относится к другим; обращает, следовательно, свое различие во-вне и, согласно этому определению, полагает внутри самого свои пребывающие различия в их идеальности. :1. Внутреннее государственное устройство для себя 272Государственное устройство разумно, поскольку государство различает и определяет внутри себя свою деятельность в соответствии с природой понятия, причем так, что каждая из этих властей есть сама в себе тотальность посредством того, что она действительно имеет и содержит в себе другие моменты; и так как они выражают различие понятия, они всецело остаются в его идеальности и составляют лишь одно индивидуальное целое.Примечание. :Представление о необходимом разделении властей в государстве — :в нем именно и заключается момент разумной определенности. Принцип разделения властей и содержит существенный момент различия, реальной разумности; однако в понимании абстрактного рассудка в нем заключается частью ложное определение абсолютной самостоятельности властей по отношению друг к другу, частью одностороннее понимание их отношения друг к другу как негативного, как взаимного ограничения. При таком воззрении предполагается враждебность, страх каждой из властей перед тем, что другая осуществляет против нее как против зла, и вместе с тем определение противодействия ей и установление посредством такого противовеса всеобщего равновесия, но не живого единства. :Прибавление. В государстве не следует желать ничего, что не есть выражение разумности. Государство — это мир, созданный духом для себя; поэтому оно имеет определенное в себе и для себя сущее продвижение. : 273Политическое государство распадается, следовательно, на следующие субстанциальные различия:а) на власть определять и устанавливать всеобщее — законодательную власть;б) на власть подводить особенные сферы и отдельные случаи под всеобщее — правительственную власть;с) на власть субъективности как последнего волевого решения, власть государя, в которой различенные власти объединены в индивидуальное единство и которая, следовательно, есть вершина и начало целого — конституционной монархии.Примечание. Развитие государства в конституционную монархию — дело нового мира, в котором субстанциальная идея обрела бесконечную форму. :Старое деление форм государственного устройства на монархию, аристократию и демократию имеет своей основой еще не разделенное субстанциальное единство, которое еще не достигло своего внутреннего различения (развитой организации внутри себя), а следовательно, глубины и конкретной разумности. :Прибавление. Принцип нового мира есть вообще свобода субъективности, требование, чтобы могли, достигая своего права, развиться все существенные стороны духовной тотальности. Исходя из этой точки зрения едва ли можно задавать праздный вопрос, какая форма правления лучше — монархия или демократия. Можно лишь сказать, что односторонние все те формы государственного устройства, которые неспособны содержать в себе принцип свободной субъективности и неспособны соответствовать развитому разуму. 274Так как дух действителен лишь в качестве того, чем он себя знает, и государство в качестве духа народа есть вместе с тем проникающий все его отношения закон, нравы и сознание его индивидов, то государственное устройство определенного народа вообще зависит от характера и развитости его самосознания; в этом заключается его субъективная свобода, а следовательно, и действительность государственного устройства.Примечание. Намерение дать народу a priori пусть даже более или менее разумное по своему содержанию государственное устройство упускает из виду именно тот момент, благодаря которому оно есть нечто большее, чем порождение мысли. Поэтому каждый народ имеет то государственное устройство, которое ему соответствует и подходит.Прибавление. Государство должно в своем устройстве проникать все отношения. :Ибо государственный строй не есть нечто созданное: он представляет собой работу многих веков, идею и сознание разумного в той мере, в какой оно развито в данном народе. Поэтому государственное устройство никогда не создается отдельными субъектами. :Народ должен чувствовать, что его государственное устройство соответствует его праву и его состоянию, в противном случае оно может, правда, быть внешне наличным, но не будет иметь ни значения, ни ценности. :а) Власть государя 275Власть государя сама содержит в себе три момента тотальности ( 272), всеобщность государственного устройства и законов, совещание в качестве отношения особенного ко всеобщему и момент последнего решения в качестве самоопределения, к которому возвращается все остальное и от которого оно берет начало действительности. Это абсолютное самоопределение составляет отличительный принцип власти государя как таковой, который должен быть развит в первую очередь. :б) Правительственная власть 287От решения отличается выполнение и применение решений государя, вообще проведение и обеспечение уже принятого решения, применение существующих законов, сохранение учреждений, меры, направленные на общую пользу, и т.п. Это дело подведения вообще выполняется правительственной властью в себе, в которую входят также судебная и полицейская власти, более непосредственно связанные с особенным в гражданском обществе и выявляющие в этих особенных целях всеобщий интерес. : 289Поддержание всеобщего государственного интереса и законности в этих особенных правах и их сведение к ним требует попечения со стороны представителей правительственной власти, государственных чиновников, исполнительной и высших совещательных, коллегиально-конституированных органов, которые сходятся в высших, соприкасающихся с монархом инстанциях.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84

 пег перего young auto    
 Качество всячески советую 

: 295Обеспечение государства и тех, кто находится под его управлением, от злоупотреблений властью ведомствами и их чиновниками заключается, с одной стороны, непосредственно в их иерархии и ответственности, с другой — в правах общин, корпораций, посредством чего привнесению субъективного произвола в доверенную чиновникам власть ставится для себя препятствие, и недостаточный в отдельных случаях контроль сверху дополняется контролем снизу.Примечание. В поведении и культуре чиновников находится та точка, где законы и решения правительства затрагивают единичность и проявляют свою силу в действительности. Это, следовательно, то, от чего зависит довольство граждан и их доверие к правительству, а также и осуществление или, напротив, слабое выполнение и срыв правительственных намерений; вызвано это тем, что характер и способ выполнения легко могут быть восприняты чувством и умонастроением как соответствующие содержанию того, что должно было быть исполнено, а это уже само по себе может быть обременительным. Непосредственный и личный характер этого отношения является причиной того, что контроль сверху с этой стороны менее полно достигает своей цели, которая к тому же наталкивается на общность интересов чиновников в качестве объединившегося против подчиненных и против начальства сословия; устранение этого препятствия, особенно при недостаточно совершенных учреждениях, требует вмешательства высшего суверенитета и оправдывает его. : 297Члены правительства и государственные чиновники составляют основную часть среднего сословия, которое характеризует развитый интеллект и правовое сознание народной массы. Чтобы это сословие не заняло изолированного положения аристократии и образованность и умение не превратились бы в средство произвола и господства, его контролируют учреждения суверенной власти сверху и права корпораций снизу. :Прибавление. Среднее сословие, к которому принадлежат государственные чиновники, представляет собой средоточие государственного сознания и выдающейся образованности. Поэтому оно и является главной опорой государства в отношении законности и интеллигентности. Государство, в котором нет среднего сословия, еще стоит поэтому не на высокой ступени. Такова, например, Россия, в которой есть крепостная масса и та, которая правит. Образование среднего сословия является главным интересом государства, но образоваться это сословие может только: там, где существуют права относительно независимых особенных кругов и где произвол чиновного мира предотвращается сопротивлением подобных правомочных кругов. : В) Законодательная власть 298Законодательная власть касается законов как таковых, поскольку они нуждаются в дальнейшем определении, и совершенно всеобщих по своему содержанию внутренних дел. Эта власть есть сама часть государственного устройства, которое ей предпослано, и постольку находится в себе и для себя вне ее прямого определения, то она получает свое дальнейшее развитие в усовершенствовании законов и в характере поступательного движения всеобщих правительственных дел.Прибавление. Государственный строй должен быть в себе и для себя прочной, обладающей значимостью почвой, на которой стоит законодательная власть, и поэтому он не должен быть сначала создан. Следовательно, государственный строй есть, но вместе с тем он столь же существенно становится, другими словами, продвигается в своем формировании. : 299По отношению к индивидам эти предметы определяются конкретнее с двух сторон: а) со стороны того, что посредством государства идет им на пользу и чем они могут пользоваться и б) что они должны давать государству. К первому пункту относятся частноправовые законы вообще, права общин и корпораций и совершенно всеобщие установления, а косвенно ( 298) государственное устройство в целом. То, что должно быть дано государству, может быть определено справедливо и вместе с тем так, чтобы особенные работы и службы, которые несет единичное лицо, опосредовались его произволом лишь в том случае, если они будут переведены на деньги как на всеобщую ценность вещей и работ. : 311Направление депутатов как исходящее от гражданского общества имеет: тот смысл, что депутаты знакомы с его специальными потребностями, препятствиями, особенными интересами и сами проникнуты ими. :Если депутаты рассматриваются как представители не единичных лиц, не массы, а представителями одной из существенных сфер общества, представителями его крупных интересов. : 315Предоставление (всеобщей) осведомленности имеет ту всеобщую сторону, что лишь таким образом общественное мнение приходит к истинным мыслям и к пониманию состояния и понятия государства и его дел и тем самым достигает способности судить о них разумно; кроме того, оно знакомится с делами и учится уважать таланты, добродетели и навыки государственных властей и должностных лиц. :Прибавление. Публичность сословных собраний служит превосходным воспитывающим зрелищем для граждан, и на этом примере народ лучше всего учится понимать, в чем состоят его истинные интересы. Как правило, господствует представление, будто все знают, что является благом для государства, и в собраниях сословий это знание лишь высказывается; на деле же происходит как раз противоположное: лишь здесь получают свое развитие добродетели, таланты, навыки, которые должны служить образцом. :Лишь благодаря тому, что каждый акт палат становится известным, они связаны с обширной сферой общественного мнения; при этом обнаруживается, что одно дело — воображать что-либо у себя дома, сидя с женой или друзьями, и совсем другое — участвовать в большом собрании, где одна сообразительность побивается другой. 316Формальная объективная свобода, заключающаяся в том, что единичные лица как таковые имеют и выражают свое собственное суждение, мнение и подают свои советы, касающиеся всеобщих дел, проявляется в той совместности, которая называется общественным мнением. :Прибавление. Общественное мнение есть неорганический способ познания того, чего народ хочет и мнит. : 317Поэтому общественное мнение содержит в себе вечные субстанциальные принципы справедливости, подлинное содержание и результат всего государственного строя, законодательства и всеобщего состояния вообще в форме здравого смысла людей как той нравственной основы, которая проходит через все, что принимает форму предрассудка, а также истинных потребностей и правильных тенденций действительности. :II. Суверенитет вовне 321В суверенитете внутри государства есть эта идеальность постольку, поскольку моменты духа и его действительности, государства, развернуты в своей необходимости и существуют как его члены. :Государство обладает в этом определении индивидуальностью, которая есть существенно индивид, а в лице суверена — действительный непосредственный индивид. : 322Индивидуальность как исключающее для себя бытие являет себя как отношение к другим государствам, каждое из которых самостоятельно по отношению к другим. Поскольку в этой самостоятельности имеет свое наличное бытие для себя бытие действительного духа, то она есть первая свобода и высшая честь народа. : 324:Примечание. Существует совершенно превратный расчет, когда при требовании подобных жертв (сохранение субстанциальной индивидуальности, независимости и суверенитета государства. — Сост.) государство рассматривается просто как гражданское общество и его конечной целью считается лишь обеспечение жизни и собственности индивидов, ибо это обеспечение не достигается посредством жертвования тем, что должно быть обеспечено: напротив, в указанном заключается нравственный момент войны; ее не следует рассматривать как абсолютное зло и чисто внешнюю случайность, которая может иметь свое случайное основание в чем угодно — в страстях власть имущих или народов, в несправедливости и т.п., вообще в том, чего не должно быть. :Прибавление. В мирное время гражданская жизнь расширяется, все сферы утверждаются в своем существовании, и в конце концов люди погрязают в болоте повседневности; их частные особенности становятся все тверже и окостеневают. Между тем для здоровья необходимо единство тела, и, если части его затвердевают внутри себя, наступает смерть. Вечный мир часто провозглашается как идеал, к которму люди должны стремиться. Так, Кант предлагал создать союз правителей, в задачу которого входило бы улаживать споры между государствами, и Священный союз имел намерение стать чем-то вроде подобного института. Однако государство — это индивид, а в индивидуальности существенно содержится отрицание. Поэтому если известное число государств и сольется в одну семью, то этот союз в качестве индивидуальности должен будет сотворить противоположность и породить врага. Народы выходят из войны не только усиленными, благодаря внешним войнам нации, внутри которых действуют непреодолимые противоречия, но и обретают внутреннее спокойствие. Правда, война приносит необеспеченность собственности, но это реальное необеспечение есть не что иное, как необходимое движение. :Тем не менее войны возникают там, где они лежат в природе вещей; посевы снова дают всходы, и пустая болтовня умолкает перед серьезными повторениями истории. :В. Внешнее государственное право 330Внешнее государственное право происходит из взаимоотношений самостоятельных государств; поэтому то, что есть в нем в себе и для себя, получает форму долженствования, потому что его действительность зависит от различных суверенных воль. : 333Принцип международного права как всеобщего, которое в себе и для себя должно быть значимым в отношениях между государствами, состоит, в отличие от особенного содержания позитивных договоров, в том, что договоры, на которых основаны обязательства государств по отношению друг к другу, должны выполняться. : 334Если особенные воли не приходят к соглашению, спор между государствами может быть решен только войной. : 336Так как государства в их самостоятельности относятся друг к другу как особенные воли, и на этом покоится значимость самих договоров, а особенная воля целого по своему содержанию его благо, то последнее составляет высший закон в отношении государства к другим государствам, тем более что идея государства и состоит в том, чтобы в ней снималась противоположность между правом как абстрактной свободой и наполняющим ее особенным содержанием благом, и государства признаются прежде всего как конкретные целостности. : 338Вследствие того, что государства взаимно признают друг друга в качестве таковых, так же и в войне, в состоянии бесправия, насилия и случайности, сохраняется связь, в которой они значимы друг для друга как в себе и для себя сущие, так что в войне сама война определена как нечто долженствующее быть преходящим. Поэтому война содержит в себе определение международного права, устанавливающее, что в войне содержится возможность мира, что, следовательно, послы должны быть неприкосновенны и что война вообще ведется не против внутренних институтов и мирной семейной и частной жизни, не против частных лиц. :С. Всемирная история 341Стихия наличного бытия всеобщего духа, который в искусстве есть созерцание и образ, в религии — чувство и представление, в философии — чистая свободная мысль, представляет собой во всемирной истории духовную действительность во всем объеме ее внутренних и внешних сторон. Она есть суд, потому что в ее в себе и для себя сущей всеобщности особенное, пенаты, гражданское общество и духи народов в их пестрой действительности, суть только как идеальное, а движение духа в этой стихии состоит в том, чтобы изобразить это. : 352Конкретные идеи, народные духи имеют свою истину и назначение в конкретной идее, которая есть абсолютная всеобщность, — в мировом духе; вокруг его трона они стоят как свершители его осуществления и как свидетели и краса его славы. Поскольку он как дух есть лишь движение своей деятельности, :то существуют четыре начала образования этого самосознания в ходе его освобождения — четыре всемирных царства. : 354:Четыре всемирно-исторических царства: 1) восточное, 2) греческое, 3) римское, 4) германское. :ЛИБЕРАЛИЗМ. позитивизм.аристократизм (XIX в.)Иеремия БентамВВЕДЕНИЕ В ОСНОВАНИЯ НРАВСТВЕННОСТИ И ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА. ВВЕДЕНИЕ В ОСНОВАНИЯ НРАВСТВЕННОСТИ И ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВАГлава IО принципе пользы. Природа поставила человечество под управление двух верховных властителей, страдания и удовольствия. Им одним предоставлено определять, что мы можем делать, и указывать, что мы должны делать. :На словах человек может претендовать на отрицание их могущества, но в действительности он всегда останется подчинен им. Принцип пользы признает это подчинение и берет его в основание той системы, цель которой возвести здание счастья руками разума и закона. :Под принципом пользы понимается тот принцип, который одобряет или не одобряет какое бы то ни было действие, смотря по тому, имеет ли оно :стремление увеличить или уменьшить счастье той стороны, об интересе которой идет дело, или, говоря то же самое другими словами, — содействовать или препятствовать этому счастью. Я говорю: какое бы то ни было действие; и потому говорю не только о всяком действии частного лица, но и о всякой мере правительства.Под пользой понимается то свойство предмета, по которому он имеет стремление приносить благодеяние, выгоду, удовольствие, добро или счастье: или :предупреждает вред, страдание, зло или несчастье той стороны, об интересе которой идет речь: если это сторона есть целое общество, то — счастье общества; если это — отдельное лицо, то — счастье этого отдельного лица. :Когда человек полагает, что известное действие, или, в частности, мера правительства, сообразны с принципом пользы, то, для удобства речи, возможно предположить род закона или правила, называемого законом или правилом пользы; и говорить об этом действии как сообразном с этим законом или правилом. :Глава IIО принципах, противоположных принципу пользы. Если принцип пользы есть настоящий принцип, которым можно руководствоваться, и притом во всех случаях, из сказанного выше следует, что всякий принцип, чем-нибудь отличный от него, должен быть по необходимости ложный. :Известный принцип может отличаться от принципа пользы двояким образом: 1) постоянно противореча ему: это можно сказать, например, о принципе, который может быть назван принципом аскетизма, 2) иногда протиреча ему, иногда нет, как случится: это можно сказать о другом, который может быть назван принципом симпатий и антипатий. :Принцип пользы способен к последовательному выполнению; и сказать, что чем последовательнее он будет выполняться, тем лучше должно быть человеческому роду, будет одна тавтология. Принцип аскетизма никогда не был и никогда не может быть последовательно выполнен ни одним живым существом:(Принцип симпатии и антипатии) :это скорее принцип по названию, чем в действительности: это не есть сам по себе положительный принцип, а разве только термин для обозначения всякого принципа. :Очевидно, что правила этого принципа будут часто совпадать с правилами принципа пользы, хотя быть может и без всякого подобного намерения. :Против принципа пользы можно выставлять мелкие сомнения и мелкие словесные трудности; но ему невозможно противопоставить никакого действительного и ясного возражения. :Глава III О четырех санкциях или источниках страдания и удовольствия. :Счастье отдельных лиц, из которых составляется общество, то есть их удовольствия и безопасность, есть цель и единственная цель, которую должен иметь в виду законодатель: это — единственная мерка, с которой каждое отдельное лицо, насколько это зависит от законодателя, должно бы быть заставлено сообразовывать свое поведение. Но какова бы ни была та вещь, которую человеку следовало бы сделать, положительно заставить его сделать ее можно только страданием или удовольствием. :Можно отличить четыре источника, из которых обыкновенно проистекают удовольствие и страдание; рассматриваемые отдельно, они могут быть названы — физическими, политическими, нравственными и религиозными; и насколько удовольствия и страдания, принадлежащие каждому из этих источников, способны давать обязательную силу какому-нибудь закону или правилу поведения, все они могут быть названы санкциями.Если страдание и удовольствие происходят или ожидаются в настоящей жизни и по естественному ходу природы, :то можно сказать, что эти удовольствия и страдания происходят или относятся к физической санкции.Если они происходят или ожидаются от рук частного лица или разряда лиц в обществе, которое под именами, соответствующими имени судьи, избираются с особенной целью распределения их, согласно с волей государя или высшей правительственной власти в государстве, то можно сказать, что эти страдания и удовольствия происходят от политической санкции.Если они исходят или ожидаются от рук случайных лиц в обществе, :то можно сказать, что они происходят от нравственной или популярной (имеющей связь с общественным мнением) санкции.Если они исходят или ожидаются прямо от руки Высшего невидимого существа, в настоящей ли жизни или в будущей, то можно сказать, что они происходят от религиозной санкции. :Глава VIIО человеческих действиях вообще. Дело правительства состоит в том, чтобы содействовать счастью общества, посредством наказаний и наград. Та часть его дела, которая состоит в наказании, есть в частности предмет уголовного закона. Соразмерно с тем, насколько это стремление вредно, это действие создает потребность в наказании. Мы уже увидели, в чем состоит счастье: в наслаждении удовольствиями, в обеспечении от страданий. :Поэтому, при всяком деле, которое разбирается с целью наказания, должны быть рассмотрены четыре вещи: 1) самый акт, который совершен, 2) обстоятельства, при которых он совершен, 3) намеренность, которая могла сопровождать его, 4) сознательность, несознательность или ложная сознательность, которая могла сопровождать его. : ОСНОВНЫЕ НАЧАЛА ГРАЖДАНСКОГО КОДЕКСАГлава IО правах и обязанностях. :Права суть сами по себе блага, выгоды для тех, кто ими пользуется; обязанности же, напротив, суть невыгоды, тяжести для тех, кто должен их выполнять.Права и обязанности хотя различны и противоположны друг другу по самой их природе, но возникают одновременно и не могут существовать одни без других:Законодатель должен чувствовать удовольствие, наделяя правами, потому что права суть сами по себе блага, и, напротив, он должен чувствовать неудовольствие, налагая обязанности, потому что обязанности суть сами по себе зло. Следуя принципу пользы, он не должен налагать никакой тяжести, если через это не наделяет благом, более ценным.Создавая обязанности, закон ограничивает свободу. :Эти ограничения свободы неизбежны. Установление прав, наложение обязанностей, охранение личности, жизни, чести, собственности, средств к существованию и даже охранение самой свободы иначе невозможно, как в ущерб свободе. :Наибольшее счастье наивозможно большего числа членов общества; вот единственная цель, которую должно иметь правительство.Индивидуум тем счастливее, чем легче и малочисленнее его страдания, чем сильнее и многочисленнее его наслаждения.Забота о доставлении себе наслаждений должна быть почти всецело предоставлена самому индивидууму; главное же назначение правительства должно состоять в ограждении индивидуума от страданий.Правительство выполняет это назначение через установление прав, которые распределяет между индивидуумами. Таковы права личной безопасности, чести, собственности, право на получение помощи в случае нужды. :Закон не может создать права, не создавая в то же время соответствующих обязанностей, :не может приказать или запретить что-либо, не ограничивая в то же время индивидуальной свободы.Гражданин не может приобрести право, не пожертвовав частью своей свободы. :Тем правительство ближе к совершенству, чем приобретение больше, а жертва меньше.Глава IIРазличные цели гражданских законов. При распределении прав и обязанностей законодатель должен иметь своей целью: счастье общества. При ближайшем рассмотрении мы находим, что эта общая цель, счастье, слагается из четырех второстепенных целей: средства к существованию, довольство, равенство и безопасность.Чем более общество пользуется всеми этими предметами, тем более сумма общественного счастья, и в особенности того счастья, которое зависит от законов.Вся законодательная деятельность может быть подведена под следующие четыре рубрики: позаботиться о средствах к существованию, — обеспечить довольство, — благоприятствовать равенству, — сохранить безопасность. :Из всех перечисленных целей закона безопасность есть единственная, которая необходимо обнимает будущее; средства к существованию, довольство, равенство могут быть рассматриваемы исключительно по отношению к данному только времени, безопасность же необходимо выражает собой распространение на будущее время всех тех благ, которых касается, — следовательно она есть первенствующий предмет закона. :Может показаться странным, что мы не поместили свободу в числе главных целей закона. Для ясности понятий нам необходимо рассматривать ее как отрасль безопасности: личная свобода есть безопасность от известного рода обид, касающихся лица; что же касается до политической свободы, то она составляет другую отрасль безопасности, — она есть безопасность от несправедивостей со стороны правительственных лиц. Последнее составляет предмет не гражданского, а конституционного права.Глава IIIОтношение между различными целями гражданских законов. :С первого же взгляда очевидно, что средства к существованию и безопасность занимают одинаковую степень, довольство же и равенство занимают степень низшую. И действительно, если нет безопасности, равенство не может просуществовать и один день, — если нет средства к существованию, довольство невозможно. Две первые цели суть условие самой жизни, а две последние — украшение жизни. :Нельзя достигнуть высшего блага, не пожертвовав каким-нибудь низшим. Различить, которому именно из благ должно быть в данном случае отдано предпочтение, — в этом заключается вся трудность законодательного искусства. Каждое благо в свою очередь может заслуживать предпочтения, и нередко требуется весьма сложный процесс, чтобы решить, которое из них должно быть предпочтено. : ОСНОВНЫЕ НАЧАЛА УГОЛОВНОГО КОДЕКСАЧасть I. О преступленияхЧто такое преступление? :Если идет дело о системе установленных законов, преступление есть все то, что законодатель запрещает, основательно или неосновательно. Если идет речь об изыскании теории для открытия возможных лучших законов, соответствующих принципу пользы, то преступлением называется всякий акт, который считают нужным запрещать по причине зла, которое он производит или стремится произвесть. :Глава VIIУвеличить ответственность лиц тем больше, чем больше они подвергаются искушению вредить. Это относится главным образом к официальным чиновникам. Чем больше они могут потерять относительно достатка или почести, тем больше их зависимость. Их жалование есть средство ответственности. В случае нарушения обязанности потеря этого жалованья есть наказание, которого они не могли бы избегнуть, если бы даже могли избегнуть всех других наказаний. Это средство особенно удобно при тех должностях, которые дают управление общественными суммами.:Есть случаи, где законодатели не хотели доверять холостякам; жену и детей они считали залогом, который гражданин дал своему отечеству. :Глава XXIОбщие предосторожности против злоупотребления власти1. Разделить власти на отдельные отрасли.:Исследовать, на сколько ветвей может быть разделена правительственная власть, и какое из всех возможных делений заслуживает предпочтения, значило бы писать трактат о конституционной политике. Я замечу только, что это деление не должно производить властей отдельных и независимых: это привело бы к анархии. Всегда надобно признавать власть, высшую над всеми остальными, которая не получает закон, а дает его, и которая остается властна в самых правилах, какие налагает на себя в своем способе действий.2. Разделить частные отрасли власти, каждую между разными участниками. — Выгоды и неудобства этой политики.Выгоды разделения главным образом следующие:1. Оно уменьшает опасность поспешности.2. Оно уменьшает опасность недостатка знания дела.3. Оно уменьшает опасность недостатка честности.Впрочем, эта последняя выгода может существовать только при большом числе участников, то есть когда это число таково, что было бы трудно отделить интересы большинства от интересов массы народа.Разделение властей имеет также и свои невыгоды, потому что оно производит проволочки и порождает ссоры, которые могут повлечь к распадению установленного правления. :Что касается до распадения правления, это бывает злом только при одном из двух предположений: 1) когда новое правление хуже прежнего; 2) когда переход от одного к другому сопровождается бедствиями и гражданскими войнами. :8. Свобода печати.Выслушивайте все советы, это вам послужит только в пользу, и вы не рискуете от этого никаким вредом. Вот что говорит простой здравый смысл. Установить свободу печати значит допустить советы всех людей. :Самый наилучший совет, поданый частным образом министру, может потеряться; но хороший совет, данный обществу, если не послужит одному, может послужить другому; если не послужит сегодня, может служить после; если он предложен не в должной форме, он может получить от другой руки украшения, с которыми он понравится. Наставление есть семя, которое надо, так сказать, попробовать на самых разнообразных почвах, и возделывать терпеливо, потому что плоды его часто являются поздно. :9. Обнародовать собрания и факты, служащие основанием законам и другим актам администрации. Это — необходимое звено в цепи благородной и великодушной политики, и необходимое добавление к свободе печати. Одно из этих учреждений вы должны дать народу, другое вы должны сделать для себя. Если правительство не удостаивает извещать нацию о своих мотивах в важных случаях, оно заявляет этим, что оно хочет быть всем обязано силе и что оно ставит ни во что мнение подданных. :12. Установить право ассоциаций, то есть собраний граждан для выражения их чувства и желаний по поводу общественных мероприятий правительства.Из тех прав, которые нация должна сохранить за собой, устанавливая правительство, это право есть главнейшее, как основа всех остальных.:Я предполагаю, что вы имеете публичную силу, власть, организованную во всех отношениях: итак, если собрания стали так сильны, что внушают вам страх, среди всех ваших правильных средств власти, если не образовалось собраний с вашей стороны, со стороны людей, имеющих в своем распоряжении столько средств, чтобы получить верх в этом отношении, — то не есть ли это безошибочный признак, что спокойное и обдуманное суждение нации обращается против ее правительства? И при этом какое можно найти основание в пользу того, чтобы продолжить тот же способ управления и не удовлетворять желание общества? Я не могу найти никакого основания. : Огюст КонтДУХ ПОЗИТИВНОЙ ФИЛОСОФИИ (1830-е гг.)1Часть третьяУСЛОВИЯ ТОРЖЕСТВА ПОЛОЖИТЕЛЬНОЙ ШКОЛЫСоюз ПРОЛЕТАРИЕВ И ФИЛОСОФОВГлава втораяСОЗДАНИЕ НАРОДНОЙ ПОЛИТИКИ 1. Народная ПОЛИТИКА, ВСЕГДА СОЦИАЛЬНАЯ, ДОЛЖНА СТАТЬ ПРЕИМУЩЕСТВЕННО МОРАЛЬНОЙ: 66. С тех пор как начался великий современный кризис, в главных политических столкновениях народ являлся и еще теперь является простым вспомогательным элементом.Участвуя в борьбе, народ надеется, конечно, добиться некоторого улучшения своего общего положения; но это улучшение, очевидно, не может быть согласовано со взглядами и целью, действительно ему присущими. Все обычные споры оставались по существу ограниченными различными высшими или средними классами, ибо предметом их было преимущественно обладание властью. Народ же долгое время не мог непосредственно интересоваться такими конфликтами, так как природа нашей цивилизации, очевидно, не позволяет пролетариям надеяться и даже желать сколько-нибудь значительного участия в политической власти в собственном смысле этого слова. Поэтому, добившись всех социальных результатов, каких они могли ожидать при временном переходе политического господства от духовенства и феодальной аристократии к метафизикам и легистам, они теперь все более и более безразлично относятся к бесплодному продолжению этой все более и более жалкой борьбы, отныне почти сведенной к пустому личному соперничеству. Каковы бы ни были повседневные усилия метафизической агитации втянуть их в эти пустые споры, соблазняя их тем, что называют политическими правами,- народ, в особенности во Франции, инстинктивно понял уже, насколько было бы призрачным или ребячески несерьезным обладание такой привилегией, которая даже при ее нынешней степени распространения не внушает обыкновенно никакого истинного интереса большинству из тех, которые исключительно ею пользуются. Народ по существу может интересоваться только фактическим применением власти, в чьих бы руках она ни находилась, а не ее специальным завоеванием. Как только политические или, вернее, отныне социальные вопросы будут обыкновенно относиться к форме, в которой власть должна быть осуществлена, дабы лучше достигнуть своего общего назначения, затрагивающего у современных народов пролетарские массы, тотчас же придется признать, что наблюдаемое теперь презрение отнюдь не ведет к опасному безразличию; до этого момента народное мнение останется чуждо этим спорам, которые с точки зрения здравомыслящих людей, увеличивая непрочность всех властей, стремятся специально задержать необходимый переворот.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84

 детская мебель машинки    
 gayafores bouquet 

:Эта область обнимает, во-первых, всю внутреннюю сферу сознания человека, требует свободы совести в самом обширном значении этого слова, свободы мысли и чувства, безусловной свободы мнений и симпатий относительно всех вопросов практических и умозрительных или относящихся к области религии. Свобода выражать свои мнения и обнародовать их подпадает, как с первого взгляда это может показаться, под иной принцип, так как принадлежит к той области поступков человека, которая касается других вещей; но так как она представляет для индивида почти такое же важное значение, как и свобода мысли, и во многом в своих основах совершенно тождественна с нею, то и в действительности неразрывно с нею связана. Во-вторых, этот принцип личной свободы предполагает свободу личных наклонностей и занятий, предполагает свободу образа жизни, согласующегося с личными требованиями характера того или иного лица, свободу поступать так, как мы сами желаем, какие бы от того не произошли последствия для нас; свободу действовать, не встречая никаких к тому препятствий со стороны наших ближних, пока мы не причиняем им вреда, невзирая на то, считают ли они наши поступки безрассудными, ошибочными или неправильными.Ни одно общество, в котором вышеназванные основные права каждого человека не уважаются, не может считаться вполне свободным, какая бы ни существовала у него форма правления; сверх того, ни одно общество не может считаться вполне свободным, если в нем эти права человеческой свободы не признаются безусловно и без всякого ограничения. Единственная свобода, которая достойна этого названия, это — та свобода, при которой мы имеем возможность домагаться своего собственного блага, следуя по тому пути, который мы сами себе избираем, при том, однако, условии, что мы не лишаем своих ближних возможности достижения той же цели или не препятствуем им в их стремлении к приобретению тех же благ. Каждый человек должен быть своим собственным охранителем своего собственного здоровья, своего телесного, умственного или нравственного благосостояния. Человечество выиграет гораздо больше, если оно предоставит каждому свободу жить по собственному его разумению, нежели если будет принуждать каждого жить по разумению других. : Глава IIО СВОБОДЕ МЫСЛИ И СЛОВА Должно надеяться, что уже прошли те времена, когда нужно было защищать "свободу печати" как оборонительное средство против деспотизма правительств. Мы можем признать, что в наше время совершенно излишне приводить какие-либо доводы в доказательство того, что ни законодательной, ни административной власти, в том случае, когда интересы ее не согласуются с интересами народа, не должно быть вверяемо право предписывать народу, каких именно убеждений он должен придерживаться, и определять, какие ему учения и доводы выслушивать дозволительно, какие — нет. ::Я, тем не менее, все-таки отрицаю, что народ имеет право проявлять власть над свободою слова самостоятельно или через посредство своего правительства, так как подобная власть сама по себе противозаконна. Самое лучшее правительство имеет на такое насилие не больше права, нежели дурное правительство. Это стеснение свободы речи пагубно даже тогда, когда оно применяется в согласии с общественным мнением, и еще более пагубно, когда применяется правительством вопреки общественному мнению. Если бы, например, все человечество, за исключением только одного лица, придерживалось одного определенного убеждения, а это одно лицо — противоположного, то человечество было бы настолько же неправо, если бы заставило замолчать этого одного человека, как был бы неправ этот один человек, если бы, имея на то власть, заставил бы замолчать человечество. :Мы никогда не можем быть уверены в том, что мнение, которое мы стараемся подавить, есть непременно мнение ошибочное, ложное; но и даже в случае полной уверенности все-таки это подавление было бы злом. :Полная свобода опровергать и оспаривать наше мнение является единственным условием, которое оправдывает признание нами правильности нашего мнения с целью применения его к нашему образу действия и ни при каких других условиях человек, одаренный всеми своими способностями, не может быть уверенным, что его мнения правильны. :В таком серьезном вопросе, как охрана верований, имеющем важнейшее значение для блага всего человечества, правительству должно быть предоставлено не только право, но должно быть вменено ему прямо в обязанность охранять известные общераспространенные мнения. :Свобода мысли уже породила и может еще породить великих мыслителей и в среде всеобщего духовного рабства; но она никогда в такой среде не способствовала и не может способствовать созданию умственно развитого народа. :Выше мы уже признали необходимым для умственного блага человечества, блага, от которого зависят и все условия его общего благосостояния, чтобы люди могли пользоваться свободою мнений и могли свободно выражать эти мнения, основывая эту необходимость на четырех различных пунктах. Теперь приступим к краткому повторению этих основных пунктов:1) Запрещение выражать какое-либо мнение не исключает возможности, чтобы это мнение содержало в себе истину, хотя она остается нам неизвестной. Отрицать этот факт — значит признавать непогрешимость нашего собственного мнения.2) Хотя бы мнение, выражать которое воспрещается, будет ложным, оно тем не менее может содержать в себе известную долю истины, что действительно на самом деле весьма часто случается; и так как общепринятое или господствующее мнение о каком-либо вопросе весьма редко или скорее никогда не представляет собой всей истины, то только благодаря столкновению самых противоположных мнений может быть восстановлена остальная доля истины.3) Даже и в том случае, если в господствующем мнении заключается не только доля истины, но и вся истина полностью, то и в таком случае на эту истину, если не будет дозволено оспаривать ее и если она действительно не подвергается ревностному и искреннему оспариванию, большинство ее последователей будет смотреть как бы на предрассудок, вследствие лишь смутного понимания ими разумных ее основ.4) Сверх того, само учение может вследствие вышеупомянутого запрета утратить свое значение, свой смысл; утратить животворное влияние на характер и поступки людей; может стать менее сильным, и учение в таком случае обратится в простую формальность, утратит способность творить добро и будет лишь препятствовать зарождению каких-либо действительно искренних убеждений, основанных на разуме и добытых людьми из их личного опыта. :Глава IIIОБ ИНДИВИДУАЛЬНОСТИ КАК ОБ ОДНОМ ИЗ УСЛОВИЙ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО БЛАГОПОЛУЧИЯ:Никто не станет утверждать, что действиям людей может быть предоставляема такая же свобода, как и их убеждениям. Напротив, даже убеждения утрачивают свою неприкосновенность, если высказываются при таких обстоятельствах, при которых свободное их выражение может служить подстрекательством к какому-либо зловредному деянию. Мнение, что голодание бедняков происходит от недобросовестности хлебных торговцев, или что частная собственность есть кража, может быть терпимо, пока оно выражается лишь в прессе, но с полным правом может быть караемо, если будет выражаемо устно перед раздраженной толпой, скопившейся перед домом хлебного торговца, или будет раздаваемо в руки этой же толпы в виде печатного воззвания. Всякого рода действия, которые наносят вред другим, могут, а в более важных случаях должны безусловно быть обуздываемы осуждением и, когда это окажется необходимым, деятельным вмешательством со стороны сограждан в том случае, если эти действия не были вызваны какою-либо основательною причиной.Свобода личности должна быть ограничиваема в таких пределах, чтобы не могла служить нарушением общественного благочиния. :Одним словом, весьма желательно, чтобы во всех человеческих делах, не соприкасающихся непосредственно с интересами других людей, предоставлялась полная свобода человеку проявлять свою индивидуальность, так как во всех тех случаях, когда люди в своих поступках руководствуются традициями и обычаями, а не своими индивидуальными наклонностями, в образе их действий замечается отсутствие одного из главных условий человеческого благополучия и самого главного условия индивидуального и общественного прогресса. :Человек становится идеалом всего благородного и прекрасного не подведением всего, что в нем есть самобытного под один общий уровень, но стремлением к развитию своих индивидуальных способностей и к проявлению деятельности этих способностей, соблюдая при этом лишь границы, поставляемые правами и интересами его собратьев; и подобно тому, как всякое деяние человека носит в себе отпечаток характера того же прогресса и человеческая жизнь становится полнее, более разнообразной, оживляется, питая более обильным материалом высокие мысли и возвышенные чувства и скрепляя узы, соединяющие каждого отдельного человека с его расой, способствуя тому, что самая раса становится более достойной, чтобы люди дорожили честью считаться ее членами. :Глава IVО ПРЕДЕЛАХ ВЛАСТИОБЩЕСТВА НАД ИНДИВИДОМДо каких же границ, спрашивается, может простираться законная власть человека над самим собой? Где оканчивается эта власть, уступая место власти общества над ним? Какую долю жизни человека должно предоставить его личному ведению и какая доля подлежит ведению общества?Как каждый индивид, так равно и общество получает свою надлежащую долю власти, если как тому, так и другому будет предоставлена свобода распоряжаться тем, что ближе всего их касается. Индивидуальности должна быть отведена та часть жизни, в которой наиболее заинтересован сам индивид, а обществу, опять-таки, та часть, которая главным образом затрагивает интересы общества. Хотя общество основывается без посредства каких-либо обязательных договоров и никакие договоры, заключаемые с целью вынудить общество к каким-либо принудительным обязательствам, никогда не могли бы повести к каким-либо благим последствиям, тем не менее каждый, пользующийся покровительством общества, обязан чем-либо вознаграждать общество за оказываемое ему покровительство, и самый тот факт, что человек живет в обществе, уже обязывает каждого человека соблюдать известные правила поведения по отношению к другим людям. Правила эти заключаются, во-первых, в том, чтобы не вредить интересам других лиц или, вернее, известным их интересам, которые, по особому ли предусмотрению закона, или по предполагаемому соглашению, признаются как законные права каждого индивида. Во-вторых, в том, чтобы каждый нес свою, определенную на основании каких-либо справедливых начал, долю труда и жертв, которые нужны обществу для защиты его самого или членов этого общества от вреда и беспокойств. :Но этим еще не ограничивается власть общества. Действия известного лица могут вредить окружающим, или же это лицо может относиться с недостаточным уважением к интересам другого лица, хотя бы при этом и не нарушало каких-либо из установленных прав этих лиц. В этом случае виновный подлежит наказанию по закону. Если же какой-нибудь образ действий данного лица вредит интересам других людей, то общество вправе подвергать это лицо суду общественному и в этих случаях вопрос сводиться лишь к тому, будет ли или не будет нанесен ущерб общему благу таким вмешательством общества. В тех же случаях, наоборот, когда действия данного лица затрагивают лишь его личные интересы или же если затрагивают интересы других лиц, но с их же согласия (причем, конечно, предполагается, что дело касается людей, уже достигших совершеннолетия и не лишенных разума), то не может вовсе и возникать вопроса о вмешательстве общества. Во всех подобного рода случаях должна быть предоставляема, как со стороны закона, так и общества каждому лицу полная свобода поступать по своему усмотрению и нести ответственность за все последствия своих поступков. :Самый же убедительный довод против вмешательства общества в чисто личный образ действий человека состоит в том, что когда общество допускает такое вмешательство, то имеет все шансы на то, что его вмешательство окажется несправедливым и неуместным. :Присущее обществу право охранять себя от направленных против него преступлений предупредительными мерами неизбежно влечет за собой некоторые ограничения основного принципа, что дурное поведение человека, касающееся только его собственной личности, не должно подлежать ни принудительным, ни карательным мерам. Пьянство, например, обыкновенно не составляет случая, требующего вмешательства закона. :Причиной того, почему не следует допускать вмешательства в добровольные поступки человека, пока ими не затрагиваются интересы окружающих, является уважение к свободе его личности; :однако, если этот человек продает самого себя в рабство, то этим самым отрекается от свободы и лишает себя этим добровольным поступком права пользоваться ею и в будущем. :Принцип свободы не может требовать, чтобы человек мог пользоваться своей свободой для того, чтобы сделаться рабом. Нельзя назвать свободой право человека лишать себя свободы. :Я оставил для заключения этого трактата значительное число вопросов, касающихся границ вмешательства правительства: Я подразумеваю здесь такие случаи, когда возражения против вмешательства правительства не затрагивают принципа личной свободы, когда вопрос этот в сущности сводится не к ограничению известных действий личности, а к поощрению этих действий. :Возражения, которые можно было бы привести против права вмешательства правительства, если такое вмешательство не влечет за собой нарушения личной свободы, суть троякого рода.Во-первых, вмешательство правительства не должно иметь места, если есть вероятность, что дело, которое предстоит совершить, каждый отдельный индивид совершит гораздо лучше, нежели это может быть сделано правительством. Говоря вообще, всего лучше вести известное дело или решать вопрос о том, как и кем оно должно быть совершено, могут лишь те лица, которые лично заинтересованы в деле.Этим принципом осуждается некогда столь обычное явление, как вмешательство законодательства или администрации в обыкновенные промышленные предприятия. :Второе возражение имеет более близкую связь с предметом нашего трактата. Если допустить, что во многих случаях отдельные лица не в состоянии, в общем, выполнять данное дело столь удовлетворительно, как лица административные, тем не менее всегда предпочтительнее, чтобы это дело выполнялось первыми, а не администрацией, так как их деятельность в данном случае служит полезным стимулом для развития умственных способностей людей, укрепляя и развивая их способсность суждения и давая им возможность ближе ознакомиться с обстоятельствами, которые соприкасаются с их жизнью. В этом заключается главный, хотя и далеко не единственный довод в пользу суда присяжных (в вопросах, не относящихся к политическим делам), в пользу свободных местных и муниципальных учреждений, а также и в пользу ведения промышленных и благотворительных предприятий при посредстве добровольных ассоциаций. Все сказанное в сущности не относится к вопросу о свободе личности и связано с нашим предметом лишь косвенным образом, тем не менее это суть вопросы о развитии. :Дело государства заключается лишь в том, чтобы каждому человеку, стремящемуся к применению к жизни каких-либо новых начинаний, предоставлять все средства для извлечения пользы из опытов других лиц, а не в том, чтобы запрещать людям приступать к каким-либо новым начинаниям, присваивая это право исключительно только себе.Третья и самая убедительная причина, почему следует по возможности ограничивать вмешательство правительства в общественные дела, заключается в том, что, усиливая власть правительства без особой надобности, ему дается в руки еще новое средство для проявления той силы, которою оно уже и без того обладает. Всякая новая обязанность, возлагаемая на правительство сверх тех обязанностей, которые оно уже несет, способствует только тому, что люди привыкают все свои упования и опасения за будущее возлагать на попечение правительства и постепенно обращаются из деятельных и самостоятельных людей в прихвостней правительства или какой-либо партии, стремящейся забрать в свои руки правительственную власть. Если бы в какой-либо стране пути сообщения, железные дороги, банки, страховые общества, большие акционерные общества, университеты и общественные благотворительные учреждения находились в ведении правительства; если бы, кроме того, все городские корпорации и местные управления: обратились в отделения центральной администрации; если бы служащие во всех этих различных учреждениях назначались исключительно правительством и получали бы от него все свои средства к существованию и всякое повышение их по службе зависело бы только от правительства, то все усилия свободы печати и даже всякие народные установления законодательства были бы бессильны сделать страну свободной иначе как только номинально, тогда как в действительности она была бы вовсе несвободной, и зло было бы тем сильнее, чем искуснее и совершенне было бы устройство всего механизма управления и чем искуснее совершался бы подбор наиболее способных труженников и администраторов, занимающихся приведением в действие этого механизма. :Тогда единственная цель стремлений каждого честолюбивого человека заключалась бы в том, чтобы попасть в ряды этой бюрократии, а раз добившись этого — желать выдвинуться. :В таком плачевном положении находятся те страны, в которых даже сами правители оказываются бессильными идти против бюрократии, в которых эти правители не в силах править страной без участия или противно желаниям бюрократии. На всякий указ правителя бюрократия может всегда положить свое veto, может фактически не приводить в исполнение указы правителя. В странах более цивилизованных и, сравнительно, более свободомыслящих, но где народ все-таки приобвык к тому, что обо всем заботилось за него государство, :в таких странах народ возлагает всю ответственность за зло, постигающее его, на правительство, но зато, если зло возрастает до такой степени, что переходит границы терпения народа, то он восстает против своего правительства и производит так называемую революцию. А вслед за нею является какое-либо лицо, облеченное законным полномочием от народа или даже без этого полномочия, садится на место отстраненного правителя, издает свои приказания бюрократии и все начинает идти по старому порядку: бюрократия опять забирает все дела в руки, как и до переворота, и в стране не оказывается никого, кто был бы способен принять в свои руки бразды правления и заместить бюрократию.Совершенно иное явление представляют народы, которые привыкли вести все свои дела самостоятельно. :Теми же условиями американцы отличаются во всех гражданских делах: отнимите у них, например, их правительство и каждый американец окажется способным создать новое правительство и вести как управление государством, так и всякое другое общественное дело с достаточным запасом знания дела, порядка и уверенности. Американцы, следовательно, могут служить примером того, чем должен быть каждый свободный народ, и народ, одаренный способностью сделаться таким, каковы американцы, будет действительно в полном смысле слова народом свободным. :Я полагаю, однако, что можно принять за надежный практический принцип, :которым должно измерять все попытки к преодолению препятствующих свободе условий, следующее общее правило: должно быть установлено самое наиширочайшее раздробление власти, какое только возможно для наилучшего достижения целей, намеченных этой властью, но вместе с тем — насколько только возможно — большая централизация образования и распространение его от центра по всем направлениям. :Сверх того, придерживаясь вышеизложенного мною принципа, в каждом отделе управления местными делами должен быть установлен центральный надзор, составляющий собой как бы ветвь главного управления всеми делами. Такой наблюдательный орган отражал бы в себе как в фокусе сумму всех многосторонних сведений и опытов, добытых из образа действий этой ветви общественной деятельности во всех округах страны, а также сумму всего того, что было сделано соответственного по данному предмету в других странах света, а также и из всех общих основ науки о государственном управлении. До сведения этого центрального органа должны доходить доклады обо всех начинаниях и обо всем, что предпринимается в стране, и его специальная обязанность должна состоять в том, чтобы добытые в одной какой-либо местности результаты опытов по какому-либо предмету, относящемуся к делу управления, могли бы быть с пользой применены и во всех других учреждениях страны. И так как благодаря занимаемому им высокому положению и обширной сфере наблюдения этот центральный орган будет свободен от мелких предрассудков и местных узких взглядов, то предлагаемые этим органом советы должны будут, естественным образом, оказываться уже весьма авторитетными; его же действительная власть должна была бы, как я полагаю, ограничиваться лишь тем, чтобы обязывать местных должностных лиц к исполнению законов, которые установлены для их руководства. :Правительству полезно располагать не в ограниченной мере, но даже в избытке, всеми средствами не для препятствования личным усилиям людей, направляемых к деятельности и саморазвитию, но для поощрения и возбуждения в людях этих стремлений. :Оценить достоинство государства, в конце концов, возможно только оценив достоинство отдельных граждан этого государства. И то государство, которое жертвует прямыми выгодами, какие приносят умственное развитие и достоинство его граждан, :с целью обратить их в послушное орудие для своих собственных целей, хотя бы и ради благих намерений — убедиться в конце концов в том, что при содействии таких умственно и нравственно недоразвитых и отсталых людей немыслимо никакое процветание важных государственных дел. : БенжамЕн КонстанО СВОБОДЕ У ДРЕВНИХ В ЕЕ СРАВНЕНИИ СО СВОБОДОЙ У СОВРЕМЕННЫХ ЛЮДЕЙ (1819)я1:Мне известны попытки распознать следы представительного правления у некоторых древних народов, например в республике Лакедемоня2 или у наших предков галлов, но они были напрасны.Лакедемоном управляла религиозно-кастовая аристократия, но там отнюдь не существовало представительное правление. Власть царей была ограничена, но ограничивалась она эфорамия3, а не людьми, наделенными полномочиями, схожими с теми, коими выборы в нынешние дни наделяют защитников наших свобод. Конечно, членов эфоры после ее учреждения царями называл народ. Но эфоров было только пятеро. Их авторитет носил столь же религиозный характер, сколь и политический; они участвовали в деятельности правительства, т. е. в отправлении исполнительной власти; тем самым, как это было почти во всех народных магистратах античных республик, прерогативы эфоров далеко не были заслоном для тирании, но в ряде воплощали саму непереносимую тиранию.Режим галлов, так похожий на тот, который определенная партия хотела бы нам навязать, являлся одновременно теократическим и воинственным. Священнослужители обладали безграничной властью. Класс военных, или знать, имел неслыханные и притеснительные для всех других привилегии. У народа же не было ни прав, ни гарантий.Миссия римских трибунов носила в некоторой мере репрезентативный характер. Они представляли собой органы того плебса, который олигархия, одинаковая во все времена, свергнув царей, подвергла жесткой эксплуатации, тем не менее народ обладал большой частью прямых политических прав. Он собирался, чтобы голосовать за законы, чтобы судить обвиняемых патрициев; таким образом, в Риме были лишь очень слабые признаки представительной системы.Эта система — открытие современников, и вы увидите, господа, что состояние рода человеческого в античности не благоприятствовало введению или укоренению данной формы правления. Древние народы не могли ни прочувствовать ее необходимость, ни оценить ее преимущества. Их социальная организация принуждала их желать свободы, совершенно отличной от той, которую обеспечивает нам подобная система. :Прежде всего, господа, зададимся вопросом, какой смысл в наши дни вкладывает в понятие свободы англичанин, француз или житель Соединенных Штатов Америки?Это право каждого подчиняться одним только законам, не быть подвергнутым ни дурному обращению, ни аресту, ни заключению, ни смертной казни вследствие произвола одного или нескольких индивидов. Это право каждого высказывать свое мнение, выбирать себе дело и заниматься им; распоряжаться своей собственностью, даже злоупотребляя ею; не испрашивать разрешения для своих передвижений и не отчитываться ни перед кем в мотивах своих поступков. Это право каждого объединяться с другими индивидами либо для обсуждения своих интересов, либо для отправления культа, избранного им и его единомышленниками, либо просто для того, чтобы заполнить свои дни и часы соответственно своим наклонностям и фантазиям. Наконец, это право каждого влиять на осуществление правления либо путем назначения всех или некоторых чиновников, либо посредством представительства, петиций, запросов, которые власть в той или иной мере принуждена учитывать. Сравните теперь эту свободу со свободой у древних.Последняя состояла в коллективном, но прямом осуществлении нескольких функций верховной власти, взятой в целом,- обсуждении в общественном месте вопросов войны и мира, заключении союзов с чужеземцами, голосовании законов, вынесении приговоров, проверки расходов и актов магистратов, их обнародовании, а также осуждении или оправдании их действий. Но одновременно со всем этим, что древние называли свободой, они допускали полное подчинение индивида авторитету сообщества, как совместимое с коллективной формой свободы. Вы не найдете у них практически ни одного из тех прав, которые составляют содержание свободы наших современников. Все частные действия находятся под суровым надзором. Личная независимость не простирается ни на мнения, ни на занятия, ни тем более на религию. Возможность избирать свою веру, возможность, которую мы рассматриваем как одно из наших самых драгоценных прав, показалась бы в древности преступлением и святотатством. : Власть вмешивалась и в самые обычные домашние дела. Молодой лакедемонянин не мог свободно посещать свою супругу. В Риме цензоры также направляли свой испытывающий взор на семейную жизнь. Законы управляли нравами, а поскольку нравы простираются на все, то не было ничего, что не регулировалось бы законами.Таким образом, у древних индивид, почти суверенный в общественных делах, остается рабом в частной жизни. Как гражданин, он решает вопросы войны и мира; как частное лицо, он всегда под наблюдением, ограничивается и подавляется во всех своих побуждениях; как частица коллективного организма, он вопрошает, осуждает, разоблачает, изгоняет в ссылку или предает смерти своих магистратов или начальников; но, будучи подчиненным коллективному организму, он в свою очередь мог быть лишен положения, достоинства, проклят или умерщвлен произволом сообщества, частицей которого является. У наших современников, напротив, независимый в частной жизни индивид суверенен в политике лишь по видимости даже в самых свободных государствах. Его суверенитет ограничен, почти всегда лишен основания; и даже если в определенные, но достаточно редкие времена индивид, опутанный различными мерами предосторожности и оковами, и может осуществить этот суверенитет, то лишь затем, чтобы отречься от него. :Обратимся теперь к истокам столь существенного различия между нами и древними.Все античные республики были замкнуты в узких границах. Самую населенную, могущественную и значительную из них нельзя сравнить по размерам даже с мельчайшим современным государством. Неизбежным следствием такого размера этих республик был их воинственный дух; каждый народ постоянно сокрушал своих соседей или был сокрушаем ими. Вынужденно противопоставленные, эти народы беспрестанно то воевали, то угрожали друг другу. Даже те, кто не хотел быть завоевателем, не мог сложить оружие из-за угрозы быть завоеванным. Все покупали свою безопасность, свою независимость, все свое существование ценой войны. Она была постоянным интересом, почти обычным занятием свободных государств античности. Наконец, как неизбежное следствие такого образа жизни, все государства имели рабов. Механические виды деятельности, а у некоторых народов и производительные работы, были вверены закованным в цепи рукам.Современный мир являет нам совсем иную картину. Самые маленькие из наших сегодняшних государств несравненно более обширны, нежели Спарта или Рим на протяжении пяти веков. Даже разделение Европы на многие государства благодаря прогрессу века Просвещения — скорее видимость, чем реальность. Если раньше каждый народ образовывал изолированное семейство, от рождения своего враждебное другим, то сейчас огромные массы людей, существуя под разными именами, имея различные способы социальной организации, однородны по своей природе. И эта природа достаточно сильна, чтобы не бояться варварских орд. И она достаточно просвещенна, чтобы война была ей в тягость. Она всецело стремится к миру. :Я повторяю: личная свобода — вот подлинная современная свобода; политическая свобода выступает ее гарантом. Не требовать от нынешних народов, как от древних, пожертвовать всей их личной свободой ради политической свободы — самый верный способ заставить народы отрешиться от личной свободы; когда это удается, то у них вскоре похитят и свободу политическую. :Я вовсе не хочу отказаться от политической свободы, но наряду с развитием других ее форм я требую гражданской свободы. Правительства не больше, чем в древности, имеют право присваивать себе нелегитимную власть. Но правительства, опирающиеся на легитимные основания, имеют меньше, чем прежде, права осуществлять над людьми всевластный произвол.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84

 купить костюм олдос    
 Плитка фасадная Kerama Marazzi Легенда 

Мы и сегодня обладаем правами, которые у нас существовали всегда, — этими вечными правами соглашаться лишь с тем, что законно, рассуждать о своих интересах, быть неотъемлемой частью общественного организма. Но на правительства возложены новые обязанности. Прогресс цивилизации, изменения, привнесенные веками развития, требуют от власти больше уважения к привычкам, чувствам и независимости индивидов. И власть должна простирать над всем этим более осторожную и легкую длань. Такая осмотрительность власти, входящая в число ее самых строгих обязанностей, отвечает, разумеется, и ее собственным интересам; коль скоро свобода, пригодная современным людям, отличается от свободы древних, то и деспотизм, возможный в античности, немыслимо перенести в новые времена. :По мере роста торговли произвол над нашим существованием оказывается более гнетущим, чем прежде,- раз наши сделки становятся разнообразнее, то и произвол должен умножаться, чтобы накрыть их все. Вместе с тем, именно торговля позволяет легче уклоняться от самодурства властей, ибо она меняет природу собственности, которая обретает после всех изменений почти полную неуловимость.Торговля наделяет собственность новым качеством — обращением. Без него собственность есть только пользование. Власть всегда способна воздействовать на пользование, ибо может отнять владение. Обращение же ставит невидимые и непреодолимые препятствия для подобных действий общественных властей.Влияние торговли простирается еще дальше: она не только освобождает индивидов, но, создав кредит, ставит власти в зависимость.Деньги, как говорит один французский автор, есть самое опасное оружие деспотизма, вместе с тем и самая крепкая узда для него: кредит подчинен мнению, сила бесполезна, деньги скрываются или убегают, все операции государства приостанавливаются. Кредитные отношения не имели подобного влияния у древних: их правительства были гораздо сильнее частных лиц. В наши дни частные граждане сильнее политических властей: богатство есть сила вездесущая, более соотносимая со всеми интересами и оттого гораздо более реальная, вызывающая большее послушание. Власти угрожают, богатство вознаграждает; от властей можно ускользнуть, обманув их; чтобы добиться милости богатства, ему нужно служить; и последнее должно возобладать.Вследствие тех же причин индивидуальное существование оказывается менее поглощенным политической жизнью. Индивиды могут перемещать свои сокровища на дальние расстояния; они всегда сохраняют при себе все блага частной жизни. Торговля сблизила нации, наделила их почти схожими нравами и обычаями; главы государств могут быть врагами, народы являются соотечественниками.Пусть власть, наконец, смирится с таким положением дел — нам нужна свобода, и мы ее добудем. Но поскольку свобода, которая нам нужна, отлична от свободы древних, она требует и иной организации, нежели та, что соответствовала античной свободе. В античности человек считал себя тем более свободным, чем больше времени и сил он посвящал осуществлению своих политических прав. При годном для нас виде свободы, чем больше времени осуществление политических прав оставляет для наших частных интересов, тем драгоценнее для нас она сама.Из сказанного, господа, вытекает необходимость представительной системы правления. Представительная система есть не что иное, как организация, посредством которой нация перекладывает на нескольких индивидов то, что она не может или не хочет выполнить сама. Бедняки сами занимаются своими делами, богатые же нанимают себе управляющих. Такова история древних народов и народов современных. Представительная система есть полномочия, доверенные определенному числу людей всей народной массой, желающей, чтобы ее интересы были защищены, однако не имеющей времени защищать их всякий раз самостоятельно. Но богатые люди, если они не безрассудны, наняв управляющих, со всем вниманием и строгостью следят, как те выполняют свои обязанности, предупреждая нерадивость, неумение, продажность. Дабы иметь возможность судить об отправлении службы своими уполномоченными, осторожные доверители входят в курс всех дел, ведение коих перепоручают другим. Точно так же и народы, взявшие представительную систему в целях пользования приемлемой для них свободой, должны осуществлять постоянное и активное наблюдение за своими представителями и оставить за собой право через определенные промежутки времени (им не следует быть слишком продолжительными) устранить их, если они обманут ожидания) и лишить полномочий, которыми они злоупотребили.Поскольку современная свобода отлична от античной, ей угрожают опасности другого рода.Угроза античной свободе заключалась в том, что люди, занятые исключительно обеспечением раздела общественной власти, оставляли без должного внимания индивидуальные права и блага.Угроза современной свободе состоит в том, что, будучи поглощены пользованием личной независимостью и преследуя свои частные интересы, мы можем слишком легко отказаться от нашего права на участие в осуществлении политической власти.Носители власти не упускают случая склонить нас к этому. Они с такой готовностью спешат избавить нас от любых хлопот, за исключением уплаты налогов и послушания. Они могли бы сказать нам: "Какова в сущности цель всех ваших усилий, что побуждает вас к трудам, являясь предметом чаяний? Разве не счастье? Позвольте же нам создать счастье, и мы вам его дадим!" Нет, господа, мы не позволим вам это сделать! Сколь трогательной ни была бы ваша забота, попросим власть оставаться в своих рамках. Пусть она ограничится тем, что будет справедливой, мы же позаботимся о собственном счастье.Сможем ли мы быть счастливыми благодаря нашим благам, если эти последние будут отделены от гарантий? И где мы найдем эти гарантии, если откажемся от политической свободы? Отказ от нее, господа, сродни намерениям безумца построить на песке дом без фундамента под тем предлогом, что он собирается жить только на втором этаже. :Политическая же свобода есть самое мощное, самое решительное средство совершенствования, ниспосланное нам небесами.Политическая свобода выносит на изучение и рассмотрение граждан их самые заветные интересы, развивает разум, облагораживает мысли, устанавливает между всеми людьми своего рода интеллектуальное равенство, составляющее славу и могущество народа. :Труд законодателя не завершается, когда благодаря ему жизнь народа становится спокойной. Даже когда этот народ доволен, остается еще много дел. Общественные институты должны завершить нравственное воспитание граждан. Уважая их личные права, оберегая их независимость, совершенно не вмешиваясь в их занятия, эти институты должны, тем не менее, оказывать влияние на общество во имя его блага, чтобы призвать граждан способствовать своей решимостью и своим голосованием осуществлению власти, гарантируя им взамен право контроля и надзора посредством волеизъявления; институты должны воспитывать людей, практически готовя их к исполнению высоких функций, одновременно наделяя их возможностями и внушая им желание браться за это дело. Георг ЕллинекСОЦИАЛЬНО-ЭТИЧЕСКОЕ ЗНАЧЕНИЕПРАВА, НЕПРАВДЫ И НАКАЗАНИЯ (1878)я1ВведениеСоциальная наука:Эта наука изучает простейшие соединения, которые составляют базис общественной жизни; изучает возникновение и развитие самого важного средства общения между людьми — языков; затем более сложные формы соединений, от родового общения до государства, общие обычаи, нравы, религиозные убеждения и обряды, развитие права и хозяйства, наконец, законы, управляющие развитием и жизнью всего объединенного в государства и нации человечества. Она помогает и психологии при решении ее самых трудных и высоких задач, а именно, при исследовании тех процессов, которым обязаны своим происхождением нормативные законы нашего мышления, чувств и воли, логические, эстетические и этические принципы, ибо и этические принципы наука не может рассматривать "как бы непосредственно упавшими с неба", и в психологии народов создается почва, где обе науки пытаются совместно решать свои проблемы. Социальная наука, следовательно, обнимает и постигает государство, хозяйство, право, язык, нравы, религию, искусство, науку и, наконец, историю, как продукты социальной жизни. Общество — не как абстрактное, мифическое понятие, но как самый реальный факт совместной жизни и общей работы людей — есть как бы субстанция для социальной науки, а указанные проявления его жизни — те атрибуты, под которыми она может изучаться. В этом факте отдельные дисциплины имеют общую точку их соприкосновения, которой они не должны забывать, чтобы не впасть в односторонность и противоречие. ::Мы можем рядом с теоретической социальной наукой поставить практическую, характер и метод которой определяются системой точно исследованных социальных и индивидуальных целей. Выдающееся положение в кругу этих дисциплин занимает совокупность юридических наук, поскольку они не имеют предметом своего изучения возникновение и развитие права, — что делает их лишь отделом исторического исследования, — но поскольку они определяют пригодность правовых положений и способ и образ их применения к конкретным правовым отношениям. Они получают такой же характер более высоких искусств, как, например, медицина, когда она не останавливается на объяснении патологических процессов, но стремится восстановить здоровье терапевтическими средствами. Специфический метод, который юриспруденция разработала с достойным изумления совершенством, всецело направлен лишь на уразумение практического, и посредством него возможно только имманентное теоретическое познание.Я предпослал эти соображения, чтобы точно определить мою позицию по отношению к проблемам, которыми я думаю заняться далее. Я хочу, именно в кратких очертаниях показать, что такое право с точки зрения этики, построенной на почве социальной науки, попытаться установить следствия, которые вызывает нарушение правовых норм в обществе, и определить, наконец, характер социальной реакции против этих следствий — наказания.Глава IСОЦИАЛЬНАЯ ЭТИКАЧтобы познать сущность нравственности и способ ее осуществления, можно стать на две различные точки зрения. :Нравственность может быть выводима или из свойств индивидуального духа, или из сущности возвышающегося над индивидуальным целого. В первом случае этика будет субъективной, или индивидуальной, во втором — объективной, и, если целое представляет собой коллектив, к которому принадлежит индивидуум, — социальной этикой.:Социальная этика: исследует нравственность не как нечто неподвижное, но как находящееся в движении и растущее с развитием целого, в котором она возникает.Человек, находящийся у исходного пункта социального развития, уже должен обладать специфической способностью считаться с жизнью других существ человеческого рода, т.е. умерять первоначально свойственное каждому организму стремление к самоутверждению и возможно более полному удовлетворению своих потребностей посредством второго прирожденного влечения к совместной жизни с другими людьми, причем этот второй импульс по необходимости ведет к ограничению эгоистических стремлений, так как только таким путем создается возможность общественной жизни.:Таким образом, в человеке нужно различать два главных свойства или, лучше, две главных группы свойств. Одни, эгоистические, побуждают человека заботиться только о себе, другие, настойчиво влекущие каким бы то ни было образом к действиям, результат которых идет на пользу другому, а не самому действующему индивидууму, можно назвать альтруистическими. При отсутствии последних свойств, в известной степени немыслимо прочно устроенное общежитие, ибо без них никогда не началось бы соприкосновение людей. :Формула, к которой можно свести с социально-этической точки зрения все нравственные веления, такова: если ты желаешь существования общества и его развития, ты должен поступать так, чтобы твой образ действий способствовал сохранению и благосостоянию общества. А так как нежелание общества в основе невозможно, ибо тот, кто не хотел бы его, должен был бы освободить себя от всего, данного ему обществом, — что равнялось бы самоуничтожениюя1 — так как даже тот, кто очень тяжко преступает против общества, дает понять тем, что он продолжает в нем жить, что он все-таки его признает, то гипотетическое положение формулы может быть обращено в категорическое, которое гласит: действуй так, чтобы твой образ действий поддерживал общество и содействовал ему. Но наука не должна забывать, что все должное есть условное долженствование.Такое условное долженствование встречается не только в обществе. Повсюду, где мы устанавливаем существование и развитие органического целого, мы находим такие условные законы, или, что тоже самое, нормы. :Сознанием, что люди в обществе солидарно связаны во всех своих действиях, порождается такая строгость нравственных требований, какой никогда не могла предполагать ригористическая нравственная этика. :Сознание, что человек обязан обществу физически, духовно и морально, порождает такие глубокие обязанности индивидуума по отношению к целому, которые непрестанно будят у нас чувство долга, пред которым должно замолкнуть всякое другое чувство. :Жизненная деятельность, сообразная с этической нормой — таково первое и принципиальное требование общественной морали. Она требует, прежде всего, проявления воли во внешнем мире; для нее не имеет полной ценности намерение, которое не обнаруживается в деянии, заключающем в себе и способствующем всеобщему, но остается замкнутым внутри человека:.Общество и индивидуум — два полюса жизни человеческого рода, и каждая попытка разгадать ее будет обречена на неудачу, если будет односторонне опираться на один из этих полюсов, оставляя без внимания другой.Таким образом, социальная и индивидуальная этика делят между собой задачу объяснения нравственных явлений. Первая должна установить, что именно нравственно, т.е. указать материальную сторону этического. Вторая, напротив, должна исследовать, каким способом всего надежнее и лучше осуществляется объективно-нравственное, т.е. исследовать его формальный, субъективный элемент. Она должна найти в индивидууме те силы разума, посредством которых при всяких обстоятельствах может быть осуществляемо нравственно-должное; но она должна остерегаться определять собственными силами его содержание. : Глава IIПРАВОВытекающие из условий существования и развития общества, обращенные для их осуществления к человеческой воле, нормы мы признали объективным содержанием этики. Если мы обратимся теперь, при определенном историческом общественном строе, к нормам, следование которым делает возможным продолжительное существование такого строя, мы получим право этого общества. Право, это — не что иное, как этический минимум. Объективно, это — условия сохранения общества, поскольку они зависят от человеческой воли, т.е. ехistenzminimum этических норм; субъективно — минимум нравственной жизнедеятельности и нравственного настроения, требующийся от членов общества.Я говорю об условиях существования исторически-определенного строя. Ибо право меняется исторически в зависимости от условий существования различных состояний общества. В виде вечного, абсолютного права могли бы явиться только скудные нормы, при несоблюдении которых совершенно немыслимо возникновение даже самой примитивной формы человеческого общежития. Чем сложнее и развитее становятся способы и формы социальных отношений между людьми, чем многочисленнее и интенсивнее цели, достигнуть которых отдельный человек и все общество желают путем общения, тем больше число бездействующих на волю условий, при которых является возможность сохранить неприкосновенно такое сложное целое. Поэтому каждый общественный строй имеет свое особое право; поэтому право, в силу необходимости различается исторически и национально. Общим для всякого права является только его консервативный характер и его соотношение с нравственностью. Право, согласно этому воззрению, относится к нравственности, как часть к целому, как фундамент к зданию. :Всего яснее нравственный характер права, как этического минимума, выступает в первобытных законах раннего периода нравственности, как ее представляют десять заповедей Моисея и пять главных заповедей буддистов. Если в десяти заповедях, которые составляют основание этических понятий современных культурных народов, оставить в стороне заповеди, говорящие об отношении человека к Богу, в нем окажутся главным образом те основные нормы, на которых покоится правовой порядок всякого сколько-нибудь цивилизованного народа. "Чти отца и мать". "Не убивай, не кради, не прелюбодействуй, не лжесвидетельствуй". Т.е., посредством этих заповедей охраняется и поддерживается святость семьи, неприкосновенность личности, собственности, брака, основывающегося на вере в честное слово нравственного и материального оборота. Буддистские заповеди, которым должен следовать каждый мирянин, точно так же предписывают не убивать ничего живого, не красть; соблюдать целомудрие и не лгать. Эти основные заповеди подавляют безграничное эгоистическое стремление в такой степени, чтобы оно не угрожало существованию всеобщенеобходимых социальных учреждений и благ. Чем дальше идет культурное развитие какого-либо народа, тем становится больше число таких норм, необходимых для сохранения целого и частей, тем поэтому шире нравственный базис права. :Этому противоречит, однако, все историческое развитие как права, так и нравственности. И право, и нравственность возникают из нравов, этического обычая. :Исторически минимальное этическое требование нынешнего соблюдения нравственной нормы также предшествует требованию внутреннего ее усвоения.Однако при ближайшем рассмотрении оказывается, что право, подобно нравственности, присоединяет к этому принципиальному требованию внешнего поведения второе, хотя и менее строгое, а именно — требование усвоения волею правовой нормы внутренне. Так как задача права состоит прежде всего в охране созданного положительными и отрицательными человеческими действиями общественного строя, то оно должно располагать силою принуждения, дабы в случае надобности возмещать путем принуждения то, что должно исполняться добровольными актами человека. Эта власть принуждения, сопровождающая право, является таким заметным его свойством, что нетрудно проникнуться убеждением в его существенном значении для права и считать право и принуждение нераздельно соотносительными понятиями. Однако принуждение обращается лишь против патологических явлений правовой жизни и :правовой порядок, который должен был бы применять в каждом отдельном случае принуждение для осуществления своих задач, держался бы на глиняных ногах. :Таким образом, именно возможность того, что принуждением может заменяться добровольное действие, указывает на необходимость усвоения права волею, ибо правовой порядок, осуществляющийся в течение долгого времени исключительно путем принуждения, является невероятным.Этот внутренний характер права подтверждается на деле историческим и психологическим анализом его проявлений. Во времена первоначального образования государств оно живет в не писанном виде в сердцах народов, тесно связанное с благоговением и страхом перед Богом. :Таким образом, в правовом требовании соблюдения членами общества этического минимума скрывается, кроме непременной жизнедеятельности сообразно с нормой, более высокое требование усвоения нормы волей. Не только внешнего соблюдения порядка требует общество от своих членов, но и внутреннего хотения порядка. Конечно, последнего оно требует не от каждого в отдельности, но от всей совокупности своих членов. Со стороны отдельного человека его удовлетворяет это внешнее соблюдение нормы; у всей совокупности оно предполагает определенную степень правового настроения. Чем сильнее это последнее, тем прочнее правовой порядок, тем надежнее долженствующее быть переходить в сущее, чем оно ниже, тем случайнее ее исполнение, тем необходимее принуждение. :Таким образом, этический минимум с субъективной стороны обозначает обязательную жизнедеятельность сообразно с правовыми нормами, усиленную той степенью внутреннего хотения норм, которая необходима, чтобы не предоставлять их осуществления только нравственному случаю и принуждению.Вторым пунктом, который должен доказывать безразличие права по отношению к нравственности, является возможность дозволения правом того, что недопустимо морально. :Безжалостный заимодавец, отбирающий у бедного должника его последнее достояние, поступает безнравственно, но не противоправно. Это противоречие, однако, разрешается, если принимать право с его этической стороны, как минимум нравственно-необходимого. Хотя этот заимодавец действует и не безнравственно, выколачивая долг, но он действовал бы более нравственно, если бы отпустил его должнику. При взгляде на право как на низшую ступень нравственности устраняются все конфликты, которые возникают, если право и мораль представлять двумя самостоятельными силами. :Право является охранителем существования данного общественного строя. Чем же вызывается в этом консервативном элементе движение, необходимое для того, чтобы он шел наравне с развитием общества? Отчасти самим правом, когда развивается полное логическое содержание действующих норм, разрешается столкновение норм, друг другу противоречащих. Но движение права следует объяснять, как и развитие всякой другой социальной функции, лишь в связи со всеми функциями общества и на основании их теснейшего взаимодействия. Право определяется и обуславливается всеми формами проявления совместной человеческой деятельности, от религиозных воззрений до случайностей национальных и даже местных нравов. Ибо все органы и учреждения общества стремятся к самосохранению, сознательно или инстинктивно, и вызывают поэтому образование норм, поскольку на их существование может оказывать влияние человеческая воля. Глава IIIНЕПРАВДАПоддерживаемые деятельностью человеческой воли условия существования общества составляют содержание права. Нарушение неприкосновенности этих условий существования со стороны противящейся норме человеческой воли представляет собой неправду. Она обозначает падение ниже этического минимума, который осуществляется нормами, необходимыми для существования определенного общественного строя, а субъективно — минимумом моральной жизнедеятельности.Всякая неправда поэтому производится противящейся норме волей. Конечно, не соответствующее правовой норме обстоятельство может быть вызвано и другими силами, кроме противящейся норме воли. Но в таком случае возникает только логическая противоположность права, состояние является неправомерным; только противное прав, созданное противящейся норме волей, является неправым. :Психологические следствия неправды таковы: во-первых, это вызванное нарушением неприкосновенности повреждением блага психическое раздражение, которое стремится перейти в действие против его виновника; это раздражение возникает не только у непосредственно затронутых неправдой субъектов, но, хотя и в более низкой степени, у нормально организованных в моральном отношении индивидуумов, которые получат о ней известие. Во-вторых, это побуждение удовлетворять свои эгоистические влечения на чужой счет у людей, ненормально организованных этически. Мощная сила примера, играющего бесконечно важную роль во всей индивидуальной и социальной жизни человека, обнаруживается в области неправды со страшной энергией. Стремление подражать, которое коренится в нас, является одной из самых главных причин социальных явлений вообще. Им объясняются, с одной стороны, самые нелепые явления, как, например, моментальное распространение моды на какие-нибудь неудобоносимые платья, а с другой — быстрое распространение новых политических, религиозных и моральных воззрений. На этом стремлении к подражанию в значительной мере основывается прочность общепринятого этикета, быстрое распространение суждений общественного мнения, которое во многих случаях представляет собой лишь чуждое критики усвоение многими взгляда одного человека. Эта психологическая рефлекторная деятельность служит также причиной того, что всякой неправде присуще инфекционное начало, грозящее заразить других людей тем же ядом. И не только других; в силу психологической привычки в преступнике, вследствие произведенной им неправды, часто создается склонность повторять ее; неправда имеет во многих случаях тенденцию снова быть совершаемой тем же самым лицом; поэтому общественное мнение и рассматривает и опасается всегда виновника ярко выраженной неправды как склонного к новому преступлению.Третье следствие неправды, это — чувство неуверенности, которое она порождает. Право обеспечивает существование общества и вместе с тем отдельного человека, оно создает в душе там, где господствует чувство уверенности, составляющее необходимый базис всякой здоровой человеческой деятельности. Неправда нарушает это чувство; человек видит, что благам, которыми он надеялся обладать и располагать беспрепятственно, угрожает разрушительная сила. Страх препятствует поэтому нормальному психологическому состоянию общества, ослабляет его энергию, замедляет его развитие.Четвертым психологическим следствием неправды является уменьшение уважения к норме и, вследствие этого, ослабление психологического влияния ее. И не только влияние нарушенной нормы, но права вообще; ибо, при тесной связи и взаимном соотношении норм, естественно, что вместе с одной из них страдают и все другие; так как, далее, на более высокой ступени культуры представляемый государством публичный авторитет создает или одобряет право как таковое, и оно является поэтому в то же время волей этого публичного авторитета, то неправда есть также неуважение к государственной воле, и потому ослабление ее психологического влияния в обществе. Ибо неправда разрушает то, что должно считаться ненарушимым; она показывает, что то, что должно бы быть, необязательно; она показывает, что власть недостаточно сильна для того, чтобы обеспечить своим велениям значение при всех обстоятельствах. В случае неправды обнаруживается поэтому бессилие власти, а бессильное не вызывает к себе такого уважения как сильное, менее же уважаемое производит своими предписаниями более слабое психологическое влияние, чем уважаемое.В этих четырех видах возможных следствий выражается объективная социально-психологическая сущность неправды. Смотря по степени силы, пространству действия и способу сочетания этих следствий, определяется степень неправды. :Нормы — социальные продукты, они создаются целями, которые для нас неразрывно связаны с понятием общества. Какое же отношение к обществу имеет по своему происхождению поступок индивидуума, направленный против нормы? :Если мы ближе исследуем влияние общества на индивидуума, то найдем, что оно имеет двоякий характер. С одной стороны, общество образует его характер, с другой — оно создает для него мотивы. Почти всем, что делает индивидуума определенным, отличным от других существом, он обязан, отчасти физическим, отчасти социальным влияниям. :Если мы будем иметь в виду преимущественно те из вызванных разными состояниями общества мотивов, которые могут повлечь за собою социально вредные последствия, то найдем, что самые различные социальные пороки могут иметь одну и ту же внешнюю причину. :Среди людей, которые в духовном отношении стоят на самой низкой ступени, которые не знают иных наслаждений, кроме самых грубых чувственных, которые живут скученно в тесных каморках, распространяются не только заразные болезни, но и с поразительной быстротой нравственные язвы. Кварталы бедняков являются и высшими школами преступления. Поэтому всякая деятельность, направленная на уменьшение какого-нибудь общенародного зла, обязательно окажет свое благотворное действие и на уголовную преступность. :Если выше мы обозначили преступление как болезнь индивидуальной воли, то теперь его значение в совокупной жизни общества выясняется с новой стороны. Правильность и постоянство его проявлений, длящиеся нарушения, которые оно вызывает в социальной жизни, постоянство причин, которыми оно обусловлено, представляют его в качестве хронической болезни самого социального организма. :Когда больны легкие, нарушается дыхание, а вследствие этого процесс питания и потому здоровье всего тела; каждую болезнь можно понимать как непосредственное нарушение нормальных функций захваченного ею органа и как нарушение общей жизни организма. Преступление, если его рассматривать только в отношении его виновника, представляется деянием индивидуума, порожденным болезненным моральным настроением, а в ходе социальной жизни оно означает замедление необходимого стремления общества осуществить прогрессивное развитие нашего духовного, нравственного и материального бытия. И эта хроническая социальная болезнь обусловлена силами, коренящимися в обществе и окружающей его природе. Преступление есть социальный продукт. В общем существовании социального тела, в сумме причин, коренящихся в обществе, находится основа социального проявления. :Признание, что причина преступления, как и всякой другой болезни, коренится в совокупности социальных обстоятельств, влечет за собой правильное представление о том, как трудно исцеление общественного организма от гнездящегося в нем зла. :Из сил, которые имеют влияние на возникновение или предупреждение преступлений, почти совершенно не поддаются преднамеренному изменению те, которые происходят из природного фактора, проявляющегося в каждом общественном соединении. Климат и свойства почвы, физические свойства и влечения являются постоянно действующими причинами, на которые или трудно или почти совершенно невозможно повлиять путем человеческой деятельности.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84

 ночная рубашка детская    
 http://plitkaoboi.ru/oboi/as-creation/cabaret/98099/ 

В высшей степени трудно оказать длительное улучшающее воздействие на национальный характер, на экономические отношения, на политические и международные положения, на нетерпимый характер религии и нравов, на семейную жизнь, на литературные и духовные течения, поскольку все эти моменты участвуют в возникновении преступлений. :Сознательно противодействуют преступлению религия, нравы и государство. Религия, стремящаяся войти в соприкосновение с трансцендентным началом в человеке и в природе и придать доступное каждому сознанию значение последним неисследованным вещам, по необходимости пытается подавлять эгоистические влечения и создать общественный порядок, покоящийся на взаимной любви и уважении членов общества. :Вторая великая сила, которая действует на преступление сдерживающим образом, это — общественные нравы. В нравах всего ярче сказывается характер народа со всеми его хорошими и дурными сторонами. Взаимные отношения людей регулируются ими своеобразно, часто совершенно независимо от религии и права, и господство их над людьми может быть сильнее господства какой-либо другой социальной силы. Каждый общественный поступок получает пред их судом особую оценку, которая мощно побуждает к совершению или воздержанию от него. Они обеспечивают общее уважение сограждан, которое уделяется всякому, кто не сходит с указанного им пути. Из этого уважения субъективно возникает чувство чести, т.е. убеждение, что человек живет согласно предписаниям нравов. В особенности в современном обществе чувство чести стало такой неотъемлемой частью личности, что оскорбление его ощущается очень часто болезненнее, чем потеря собственности и даже телесной неприкосновенности и здоровья. :Однако, наряду с большим благодетельным влиянием нравов, в них скрыто много зародышей дурного действия. В них именно содержится и значительная доля иррационального, которое питается особенно косностью внешних, ставших бессмысленными форм. Затем, они имеют далеко не всегда правильный инстинкт, одобряя и даже прославляя деяния, которые не могут устоять перед судом нравственности. :Далее, нравы по большей части безжалостны и непримиримы, они не забывают никогда или с очень большим трудом забывают проступок, направленный против них. Это их свойство поддерживается языком, который фиксирует преходящее действие в имени существительном и, таким образом, делает нечто нераздельно присущим индивидууму. :Однако самое большое и глубокое внимание должно посвящать преступлению государство. Ведь его основам и его целям угрожает всего более социальное зло, препятствующее правильно исполнять стоящую перед ним задачу упорядочения и поддержания путем охранительной и направляющей деятельности взаимных отношений членов общества. : Государству поэтому неизбежно приходится прежде всего искать средств, с помощью которых по крайней мере уменьшались бы преступления и, главным образом, в его интересе работать над достижением такого культурного состояния, которое может предупреждать возникновение деликтов. :Самая значительная, важная и плодотворная деятельность, которую государство должно противопоставлять преступлению, есть деятельность предупреждающая. Против каждого бедствия рациональная профилактика — самая лучшая защита; если болезнь уже охватила организм, человеческое искусство во множестве случаев не сопровождается успехом. В этом нет ничего нового и для социального врача. :Однако нет ничего труднее, как указать государству специальные, имеющие действительное значение предписания о способе и характере предупреждения преступлений. Профилактика предполагает так же, как и терапия, точное знание процессов и сил, с которыми нужно бороться, а: почти невозможно изучить вполне механизм сил, порождающих преступления. Продолжительный практический опыт и часто интуитивный взгляд гениального государственного человека могут здесь помочь более, чем целый ряд теоретических размышлений. Только в самых общих очертаниях нужно здесь указать пути, которыми должно идти государство в борьбе с преступностью.Как отмечено выше, общество производит двоякого рода социальные воздействия: тем, что оно образует характеры и тем, что оно порождает мотивы. Государство может поэтому также двояко противодействовать появлению преступления; оно может иметь участие в образовании характера для того, чтобы пробуждать в своих гражданах здоровые социальные воззрения; оно может также, поскольку это находится в его власти, устранять мотивы, которые способны побуждать к преступлениям. Первую часть своей задачи оно стремится исполнить путем воспитывающей деятельности, которую оно проявляет; вторую — своей общей направляющей деятельностью. :В стремлении устранять мотивы к преступлению или дать склонной к преступлениям воле мотивы к несовершению деликта, государство может действовать двояким образом. Или оно старается постигнуть отдаленные, вызывающие преступление как общую социальную болезнь, причины и противодействовать им путем соответственных мер, или оно стремится к тому, чтобы отнять у склонных к преступлению лиц возможность его выполнения, т.е. предупреждать вредное действие болезни индивидуальной воли. Первого результата оно может достичь путем своей общей направляющей деятельности, второго — своей полицейской деятельностью в тесном смысле слова. :Как ни важна функция полиции, все-таки и при самом идеальном совершенстве организации она не в состоянии подавить в корне каждое преступление и обнаружить каждого скрывшегося злодея. От одной полиции так же, как и от всякой иной государственной или общественной функции, нельзя ожидать защиты от последствий социального зла.Таким образом, несмотря на то, что для подавления неправды действуют религия, нравы и государство всеми находящимися в их распоряжении средствами; несмотря на то, что остальные действующие в обществе силы часто соединяют свое влияние с сознательной человеческой деятельностью, бедствие сказывается в самых различных формах то там, то здесь. Только сила его является уменьшенной, область его распространения ограниченной. Но темные, непреодолимые силы, действующие за станком человеческих судеб, а также и те предрешения, которые совершают люди при осуществлении своих сознательных намерений, вызывают неустанное действие медленного яда в организме общежития. Какое же средство есть у врача, чтобы сдержать разрушительный процесс, когда открывается рана и в большем или меньшем размере подтачивает организм? Что должно делать общество в отношении к выполненному преступлению, вообще к причиненной неправде, какое имеется средство, чтобы устранить произведенные социально-психологические повреждения?Глава IVНАКАЗАНИЕС древнейших времен рассуждали люди о значении наказаний. В бесчисленном множестве уголовно-правовых теорий, которые были выставлены со времени греков до наших дней, можно различить две главных группы. Первая рассматривает наказания как этическую необходимость, вторая — как необходимость социальную. Теории первого рода представляют наказание как нечто абсолютно необходимое, имеющее цель в самом себе. :Они нашли, в особенности в Германии, представителей среди самых выдающихся философов. Наказание понимается ими: или как непосредственное содержание категорического нравственного закона, или как диалектический момент в процессе, который должен провести право через его отрицание к его восстановлению, или как веление божественного авторитета, или как устранения абсолютного недовольства вызванным вследствие преступления неравенством между обидчиком и обиженным. Как ни разнообразно обоснование наказания, смотря по тому или иному этическому принципу, из которого исходят, все же все эти учения согласны в том, что сущность наказания сводится к возмездию. :Среди моральных идей народов может быть ни одна не сыграла большей роли, чем идея возмездия. Только потому, что она глубоко зависит от нашей чувственной природы, была сделана попытка видеть в ней вечно действующий закон божества и мира. :Преступление порождает в обществе чувство правовой неуверенности и возмущение по поводу нарушения правовой нормы. Путем наказания, которое приходится на долю преступника, восстанавливается чувство уверенности и спокойствия. Таким образом, происходят два социально-психологических процесса, один — названный преступлением, другой — наказанием, действие которых в общем компенсируется. :Бесспорно правильно то, что обращение последствий злодеяния на голову виновника производит в нас чувство удовлетворения. Злодеяние колеблет, вследствие вызываемого им раздражения, гармонию нашего существа; зрелище кары восстановляет нарушенное равновесие нашей природы. :Есть двоякая возможность выводить право общества наказывать из принципа, не содержащегося в существующем уже правовом порядке. Или общество получает полномочие наказывать от стоящей над ним силы, которая вообще представляет источник всякого права, или это полномочие вытекает с необходимостью из природы самого общества, так что функционирование уголовного права причисляется к моментам, путем которых общество утверждает и поддерживает свое существование. Первая альтернатива — трансцендентного характера и познаваема лишь умозрительным путем; второй альтернативой должна объяснять уголовное право наука. В ней лежит и реальное ядро всех возможных дедукций оправдания наказания.Все предписания и запрещения предполагают предписывающую и запрещающую власть. Все предписания и запрещения могут истекать из чистого произвола этой власти или из необходимых ее целей. Произвол или необходимые цели предписывающей и запрещающей власти суть последние возможные источники всех нравственных и правовых законов. :Далее, всякое предписывание и запрещение предполагает разумную власть, так как функции предписывания и запрещения мыслимы только как действия интеллекта. Эмпирическая же наука не знает разумной власти вне общества и его членов. Для научного выведения права может быть найдено таким образом конечное основание только в обществе. :Однако исходящее от голого произвола право является правом только с его формальной стороны; по материальному основанию оно только тогда есть право, когда соответствует конкретному состоянию общества. Положение же общества можно рассматривать двояко. Субъективно оно образуется психологическими состояниями индивидуумов, объективно — совокупностью всех индивидуумов и условиями существования общественного целого. Всякое выведение данного права должно поэтому доказать, что последнее соответствует субъективному и объективному положению общества. Это — критерий, который дает высшее оправдание действующего права. :Хотя мы и доказали, :что наказание основывается на постоянном субъективном и объективном положении общества, однако из этих моментов нельзя вывести конкретное содержание наказания. Оно должно сообразоваться с постоянно изменяющимся в истории положением данного общественного организма. Наказание должно соответствовать, как и всякий социальный продукт, изменяющимся субъективным и объективным потребностям народа. Однако и здесь, соответственно с постоянным развитием социальных состояний, можно открыть определенные законы развития. Они по существу сводятся к следующим.Чем дальше развивается культура, чем теснее поэтому делаются взаимоотношения отдельных членов общества, тем сильнее посягательства, которые претерпевает индивидуум в своем правовом существовании, чувствуются как посягательства на все общество, тем в большей степени теряют индивидуальный характер реакции против этих посягательств и принимают характер социальный. У менее развитых народов уголовное право еще тесно связано с гражданским правом; только мало-помалу отделяется оно от последнего в виде самостоятельной области, главным образом при содействии религии, когда социальное посягательство проецируется на божественную волю и от имени ее требует реакции. С дальнейшим развитием цивилизации все большее значение получает внутренняя жизнь индивидуумов. Только на известной высоте культурного развития человек приобретает способность изучать личность другого человека и объективно оценивать его действия. :Кроме уменьшения стремления к реакции, прогресс культуры несет с собой и большую устойчивость и прочность социального строя. Последний противопоставляет поэтому больше силы против нападений, которые на него направлены. Нарушение, которое вызывает в обществе неправда, стоит в обратном отношении к высоте цивилизации. Чем прочнее правовой порядок, чем вероятнее реакция против неправды, тем ничтожнее социальное колебание, которое составляет следствие противоправного поступка, тем незначительнее и сила реакции, потребной для того, чтобы восстановить нарушенное равновесие. Третьим историческим законом в развитии наказания является поэтому постоянное уменьшение меры наказания. Уголовное право, быть может, самое лучшее, какое только существует, мерило культуры. Совместные интересы общества, ценность личности, средний уровень альтруистических стремлений, степень интеллектуальных способностей, психологического и социального сознания народа, прочность правового порядка и правосудия, совершенство государственных мер защиты против неправды, находят в нем свое выражение. ::Количество противных норме поступков, результаты которых могут быть заглажены самым временем, по необходимости невелико. Если оно переходит известный предел, то нормальному состоянию общества грозит опасность. Нужна поэтому, как общее правило, репрессия нарушений социально-психологического состояния равновесия. Предпринимаемые обществом, а при более развитой культуре: специально государством против виновника неправды действия, посредством которых должны быть заглажены вызванные неправдой вредные социально-психологические явления, есть наказание. :Возможные последствия неправды бывают двоякого рода: физические и психические. Первыми нарушается существующее положение в мире объектов, которое может быть восстановлено по крайней мере по своей ценности; вторыми создается, напротив, внутри субъектов такое состояние, следы которого хотя и могут быть уничтожены, но при которых собственно не может быть речи о восстановлении прежнего состояния, потому что: в психологической области совершенно нет объективного масштаба оценки. Противоречащее норме внешнее положение, безразлично, вызвано ли оно неправомерным поступком или случаем, имеет способность возмещения; психологические следы неправды, напротив, не могут быть восстановлены, но лишь прекращены. Возмещение физического, не соответствующего норме положения, есть вознаграждение; репрессия психических последствий неправды есть наказание.Поскольку путем наказания должно быть заглажено только индивидуально-психологическое нарушение равновесия, оно имеет характер удовлетворения. Если последствия деликта ограничиваются только непосредственно обиженным индивидуумом, это конечно можно узнать только потому, что он объявляет себя обиженным. Реакция должна наступить только тогда, когда обиженный требует репрессии за внутреннее его нарушение. Ибо нехотение им репрессии доказывает, что или нет нарушения, или оно уже заглажено другим способом. Второй формой неполной неправды является подстрекательство.:Индивидуальный вред уменьшается с увеличением силы преступления в случае посягательств, которые претерпевает все общество.Третья неразвитая форма неправды имеет место в том случае, если деликт состоит не в повреждении правового блага, а только в нарушении предписания, имеющего целью устранение возможности такого повреждения или вообще в неподчинении изданному государством повелению, требовать исполнения которого государство имеет право с целью выполнения его необходимых целей, вследствие чего здесь характер деликта определяется только присущим всякой вине моментом неповиновения, неуважения к правовому предписанию. Здесь следствия противоправного образа действий сводятся главным образом к ослаблению уважения к закону и побуждению к новым преступлениям; соответственно с этим наказание направлено здесь на репрессию этих двух выражений неправды. :Государственная репрессия психологических последствий неправды не начинается только фактическим назначением наказания уже осужденному преступнику; все учреждения, которые существуют, чтобы подвергнуть нарушителя правовой нормы окончательной каре, участвуют в репрессивном действии.Поэтому наказание начинается собственно уже с выраженной в уголовном законе воли государства карать преступления; поэтому меры, которые применяются, чтобы настичь преступника — следствие, возбуждаемое против него, судебное заседание, в котором разбирается о нем дело, вынесение и объявление приговора — составляют моменты в акте наказания, в котором исполнение приговора составляет лишь заключительный пункт.Мы выяснили до сих пор основной репрессивный характер наказания. Нам еще нужно рассмотреть его побочное, превентивное значение.:Угроза наказанием, которая содержится для обычного человеческого рассудка в уголовном законе, подавляет, конечно, значительное число преступлений в самом их зародыше. То же действие оказывают все следующие стадии наказания, вплоть до исполнения и последствий наказания, все равно, предполагалось ли такое действие или нет. Народное воззрение поэтому уже давно видит одну из главных целей наказания в предупреждении преступлений, и, несмотря на всякие теоретические протесты, устрашение все еще играет практически большую роль в уголовном праве.:Наказание есть только одно из многих средств, которые могут применяться против сложного социального феномена — преступления. :Превентивное побочное действие наказание проявляет в достаточной мере и в том случае, если в его образовании принимают участие только его репрессивные цели.Другая возможность связать с наказанием превентивные цели предоставляется государству вследствие особенного развития, которое приняло исполнение наказания. Исполнение наказания именно все более утрачивало характер наглядности. :Большинство граждан почти совершенно не знакомо с внутренним устройством тюрем, с порядком, которому должны подчиняться заключенные, с работами их. Влечение к реакции у современных людей или, если угодно, современное правосознание требует только определенных форм наказания, не заботясь более об их содержании; в лучшем случае оно требует, чтобы тяжесть и гнусность деликта выделялись и более тяжелыми формами лишения свободы. Вследствие этого государство получает свободу использовать содержание наказания для превентивных целей; а каким образом может оно осуществлять последнее всего лучше, если не стремлением произвести исправление преступника?Попыткой исправления преступника государство в то же время искупает: коллективную вину, которая заключается в неправде, — тем, что оно старается вновь устранить вредное влияние социальных сил, которые сыграли роль в образовании характера преступника и совершении преступления. :Остается ответить еще на один вопрос. Во все времена наказание рассматривали как акт справедливости. Что же такое справедливость и какое существует отношение между нею и наказанием с точки зрения общественной морали?Нравственность и право имеют целью устоять и поддерживать порядок социальных молекул; они выделяют из бесконечного разнообразия человеческих поступков известное количество их и допускают или предписывают совершение тех, которые соответствуют или содействуют условиям жизни и развития социального коллектива. :Безнравственность и неправда суть поэтому вызванные самими членами общего порядка нарушения этого равновесия; направленная же на сдерживание и заглаживание таких нарушений сознательная деятельность разумных существ есть справедливость.Это понятие справедливости лежит в основании всех представлений об ее сущности, которые когда-либо высказывались. :Из предшествующих выводов совершенно ясно, что наказание есть акт справедливости, конечно не абсолютной, а социальной справедливости. Ясно также и то, что наказание справедливо, несмотря на историческую изменчивость его содержания, даже именно вследствие этого. Ибо общественный порядок не есть нечто неизменное, а потому и нарушения, которые он претерпевает по одной и той же внешней причине в различные времена, отличны одно от другого; поэтому заглаживание должно быть пропорционально каждому нарушению, если само не хочет вызвать нового нарушения, т.е. быть несправедливым. Только косный, неподвижный порядок требует косного, неподвижного содержания справедливости. рудольф ИЕРИНГЦЕЛЬ В ПРАВЕ (1877)я1ПОНЯТИЕ ЦЕЛИГлава IЦЕЛЕВОЙ ЗАКОНПо учению о достаточном основании, в мире ничто не совершается само собой, а напротив все, что ни совершается, то есть всякое изменение в чувственном мире, является последствием другого, предшествовавшего изменения. Этот логически необходимый и подтвержденный опытом факт мы, как известно, называем законом причинности.Закон этот применим и к воле, потому что и деятельность воли подходит под понятие о происходящем, совершающемся. Без достаточного основания движение воли столь же немыслимо, как и движение материи; свобода воли в том смысле, что воля может прийти в движение самопроизвольно, без какого-либо побудительного основания, есть ни что иное, как сказочный Мюнхгаузен, извлекающий самого себя из болота за волосы.Таким образом, воля столько же нуждается в достаточном основании, как и природа. Но в природе это основание механического свойства: причина; для воли оно должно быть свойства психологического: цель. Камень падает не для того, чтобы упасть, а потому что он должен падать, то есть потому, что он в данном случае лишен точки опоры; человек же, совершающий деяние, совершает его не потому что, а для того, чтобы, — для того, чтобы деянием достигнуть того или другого. Вот это "для того, чтобы" столь же неизбежно для воли, как "потому что" для камня; сколь невозможно движение камня без причины, столь же мало возможно и движение воли без цели. В первом случае речь идет о механическом, в последнем же о психологическом законе причинности. Отчасти ради краткости, отчасти же и для того, чтобы и в названии постоянно указывать на цель, как на единственное психологическое основание проявления воли, я буду далее называть психологический закон причинности целевым законом, механический же — законом причинности.Закон причинности в последнем смысле гласит: не может быть явления во внешнем чувственном мире без другого предшествующего ему, вызвавшего это явление, или, выражая то же самое известной формулой: нет следствия без причины. Целевой закон гласит: нет хотения, или, что то же, нет деяния без цели. ::Без цели деяние немыслимо. Действовать — и действовать ради какой-либо цели — значит одно и то же; деяние без цели такая же бессмыслица, как следствие без причины. Здесь мы достигаем пункта, который мы обязались выше доказать: существование целевого закона. :Бесконечная цепь причин и следствий во внешнем мире прерывается при всяком столкновении с человеческой волей; над последней закон причинности не имеет никакой власти, по отношению к природе воля свободна, не подчинена ее закону, она повинуется лишь своему — целевому закону. Но, не признавая над собой власти природы, сама воля имеет несомненную власть над последней; природа должна повиноваться воле, когда того последняя хочет — человеческая воля постоянно является источником причинности во внешнем мире. Таким образом, волю можно назвать началом и концом движения причин и следствий в природе — волей называется способность к собственной причинности, существующей независимо, рядом с причинной связью явлений внешнего мира. :Глава IIIЭГОИЗМ НА СЛУЖБЕ ЧУЖИМ ЦЕЛЯМСпрашивается: каким образом мир может существовать при эгоизме? — Отвечаем: пользуясь его услугами, давая ему вознаграждение, какого он требует. Пусть мир заинтересует эгоизм в осуществлении своих целей и его содействие будет для мира обеспечено.Вот простое правило, посредством которого как природа, так и человечество, а равно и отдельный человек могут завладеть эгоизмом для своих целей. :Природа сама указала человеку путь, которым он может склонять других людей к содействию его целям; таким путем служит для него соединение собственной цели с чужим интересом. На этой формуле основана вся наша человеческая жизнь: государство, общество, тоговля и промышленный оборот. :Организация государственной цели характеризуется обширным применением права. Но значит ли это, что в государственной сфере стимул эгоизма или интерес недостаточен или излишен? Никоим образом, ибо само право, хотя девизом его и служит необходимость, все-таки принуждено обращаться к интересу, то есть к свободному деянию по собственному деятеля выбору: в большинстве случаев право достигает своей цели лишь потому, что привлекает на свою сторону интерес человека. Преступник не заботится о цели государства или общества; при совершении преступления им руководит исключительно его собственная цель, личная страсть, злость, алчность, словом его собственный интерес. Но именно на это и рассчитано средство, которым государство защищается от него, — наказание. :Аппарат, с помощью которого государство осуществляет свои цели, совершенно тот же самый, которым пользуется и природа в своих целях. Он основан на двоякого рода принуждении: прямом или механическом и косвенном или психологическом. :Средством, которым пользуются природа и государство, чтобы побудить человека к таким действия (или бездействию), служит собственный интерес лица; средством же для того, чтобы повлиять на последний, являются опять-таки награда и наказание. :Глава IVПРОБЛЕМА САМООТРЕЧЕНИЯИзложенное выше показало, что действование в пользу других не превышает силы эгоизма. Но вместе с тем предыдущее изложение установило по поводу такого образа действий весьма важное условие, заключающееся в том, что со всяким действованием для других соединяется и действование для самого себя. ::Не бывает деяний для других, при которых субъект не желал бы чего-нибудь и для себя. При деянии эгоистическом то, что дает субъект, уравновешивается, по обыкновенной человеческой оценке, тем, чего он достигает; при бескорыстном же действии то и другое бывают иногда так несоразмерны, что с эгоистической точки зрения мы должны признать самое действие непостижимым. Это обстоятельство приводит нас к следующему заключению: эгоизм не есть единственный двигатель человеческой воли; кроме него есть еще и другой. Назвать последний — назовем ли мы его самоотречением, или индиферентизмом, способностью к самопожертвованию: — еще не значит постичь его:Под человеческой жизнью следует разуметь совокупность человеческих целей. :Цели всего человеческого существования распадаются на две большие группы: цели индивида и цели общества. Это противоположение мы и примем за основание нашего изложения. :Глава VЦЕЛИ ЭГОИСТИЧЕСКОГО САМОПОДДЕРЖАНИЯВ основании эгоистического самоподдержания лежит мысль эгоизма о том, что субъект существует для самого себя и в самом себе имеет цель своего существования. :Первая волевая цель, ранее всего намечаемая человеком, указана ему природой наравне с животным; это — поддержание, сохранение его собственного существования. :Цель продления жизни вызвала имущество, — без имущества для жизни нет обеспеченного будущего; общая цель и той, и другого приводит к праву, — без права нет обеспечения ни для жизни, ни для имущества.Форма, в которой право в объективном смысле дает охрану обоим интересам, есть, как известно, форма права в субъективном смысле. Иметь право значит: существует нечто для нас, и государственная власть признает это, охраняет нас. Это нечто существующее для нас бывает:Или 1) мы сами.Все относящееся сюда находит юридическое выражение в праве личности. Этическим основанием этого понятия является положение: человек служит сам для себя целью. :Или 2) вещь.выражением отношения, определяющего значение вещи для наших целей, служит: право на вещь или собственность в обширном смысле.Или 3) лицо,понимаемое, во-первых, во всей его целостности и в связи с взаимными отношениями, определяющими его предназначение (правовые отношения семьи), и, во-вторых, по отношению его к отдельным обязанностям и требованиям, предъявляемым к нему.Или же наконец 4) государство.Юридическим выражением для определения его отношения к нам будет государственное гражданское право.Праву противополагается обязанность. Первое выражает, что нечто существует для нас, вторая, что мы существуем для другого, :подобное: отношение представляется лишь одним из моментов общей цели нашего существования. :Все сказанное здесь о праве и обязанности можно выразить в следующих трех положениях:1) Я существую для себя.2) Мир существует для меня.В этих двух положениях лицо выражает занимаемое им правовое положение; но мир, как эхо, откликается ему третьим положением:3) Ты существуешь для меня, и тем противопоставляет праву обязанность.На этих трех краеугольных положениях зиждется не только весь правовой, но и весь этический мировой порядок: наша частная и семейная жизнь, гражданский оборот, общество, государство, международный оборот, взаимные отношения народов как современных, так и уже давно исчезнувших. :Лицо, то есть цель его физического самосохранения, создало имущество, то есть цель правильного и обеспеченного осуществления вышеуказанной первой цели. Лицо и имущество в свою очередь обуславливают необходимость права, то есть ограждения их обоюдных целей, — которые без права зависели бы от одной физической силы субъекта, — посредством силы, превосходящей силу каждого из отдельных индивидов, а именно: государственной власти. Поэтому понятие о праве заключает в себе два момента:1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84

 боксерская груша детская    
 Обои Эдем Status 2013 901-18 

систему целей и систему их осуществления. Подобно тому, как лицо и имущество необходимо вызывают собою право, так последнее неминуемо приводит к государству; не (логическая) сила отвлеченного понятия, а (практическая) производительная сила цели необходимо создает одно из другого.Право охватывает лицо со всех сторон его существования. Охрану, удержание за собой такого положения, отведенного ему правом, мы называем правовым самоподдержанием лица. Оно простирается на все, что составляет сущность лица и что принадлежит ему: тело и жизнь, честь, имущество, семейство, общественное, правовое положение. :Глава VIЖИЗНЬ С ПОМОЩЬЮ ДРУГИХ И ДЛЯ ДРУГИХ или обществоВсякая человеческая жизнь служит во благо человеческому обществу. :Никто не существует только ради самого себя, никто не может в жизни обойтись самим собою, всякий живет, сознательно или бессознательно, с помощью и вместе с тем для других. Подобно тому, как всякое тело полученную им извне теплоту должно возвратить обратно, так и человек, вдыхая в себя интеллектуальный или этический эфир, разлитый в культурной атмосфере общества, должен выдыхать его. ::Пред нами два направления, которым следует "существование для других": влияние нашего бытия на современный мир и на потомство.Объем того и другого служит для нас масштабом при оценке достоинства существования как отдельного человека, так и народов. Понятие о достоинстве, конечно, понятие относительное; оно выражает пригодность предмета для какой-либо цели. В применении к человеческой жизни вопрос о достоинстве может быть выражен таким образом: какую пользу принесла жизнь того или другого человека человечеству? Только этой пользой измеряют общество и история достоинства человеческой жизни. :Понятие об обществе: понятие новейшего времени; в Германию, насколько мне известно, оно проникло из Франции. :Товарищество, общество в юридическом смысле, есть союз многих лиц, соединившихся для преследования одной общей цели, из которых поэтому каждое, направляя свою деятельность к осуществлению цели такого общества, действует вместе с тем и для себя. :Согласно с сим общество можно определить так: оно есть фактическая организация жизни для и посредством других и — так как лучшими сторонами своего бытия отдельное лицо обязано исключительно другим — вместе с тем необходимая форма жизни для себя; общество, следовательно, в действительности есть вообще форма человеческой жизни. Человеческая и общественная жизнь — одно и то же. :Итак, общество значит: каждое отдельное лицо существует для мира и мир существует для отдельного лица. :Глава VIIСОЦИАЛЬНАЯ МЕХАНИКА ИЛИ ДВИГАТЕЛИ СОЦИАЛЬНОГО ДВИЖЕНИЯ:Сила, приводящая в движение механизм человеческого общества, есть человеческая воля, то есть сила, которая одна только, в противоположность силам природы, может похвалиться свободой; но эта воля, в такой своей функции, должна носить название воли тысяч и миллионов индивидов, именоваться борьбой интересов, противоположностью интересов, противоположностью стремлений, называться эгоизмом, капризом, упрямством, ленью, слабостью, пороком, злобой. В мире нет ничего более достойного удивления, как дисциплина и укрощение человеческой воли, осуществление которых выражается словом общество. ::Социальная механика тождественна с учением о двигателях, посредством которых общество для своих целей приводит в движение волю, короче, она — учение о двигателях социального движения.Таких двигателей четыре. Мотивом и предложением двух из них служит эгоизм; я называю их низшими или эгоистическими двигателями; они суть вознаграждение и принуждение. Без их общественная жизнь немыслима: оборот немыслим без вознаграждения, право и государство — без принуждения; поэтому они служат для нас представителями элементарных двигательных сил общества, необходимыми и неизбежными условиями его существования, хотя бы в самом неразвитом и несовершенном их состоянии. Этим двигателям противополагаются два другие, мотивом и предположением которых является не эгоизм, а наоборот, отрицание его в видах общественной пользы, и которые я: называю высшими или нравственными социальными двигателями. :Двигатели эти — чувство долга, то есть гармония личной воли с требованиями общества, выраженными (право) или невыраженными (нравственность, мораль) в форме закона, и свободное самоотречение, простирающееся дальше требований общества. Первое — проза, второе — поэзия нравственности. :Глава VIIIСОЦИАЛЬНАЯ МЕХАНИКА ИЛИ ДВИГАТЕЛИ СОЦИАЛЬНОГО ДВИЖЕНИЯя11. Двигатели эгоистические — принуждениеВторым двигателем общественного порядка является принуждение. Социальной организацией вознаграждения оказывается оборот; для принуждения такую организацию представляют государство и право; первая достигает полной законченности лишь с помощью последней; право необходимо для вознаграждения, как прикрытие.Под принуждением в обширном смысле мы разумеем осуществление какой-либо цели, посредством преодоления воли. :Совокупность всех относящихся сюда явлений и основных положений мы называем организацией или системой социального принуждения. Потребность общества в организации находящейся в его распоряжении естественной, принудительной власти принадлежит к одной из самых ранних и неотразимых, при удовлетворении этой потребности общество достигает двух задач: одной — внешней, другой — внутренней. Первая заключается в установлении внешнего принудительного аппарата и таким аппаратом служит государство. Государство есть само общество, как держава организованной принудительной силы. Вторая, внутренняя задача имеет своей целью установление основных правил, положений для применения принудительной власти. Совокупность этих правил называется правом. Право есть система социальных целей, гарантируемых принуждением.Впоследствии я попытаюсь проследить оба понятия, о государстве и о праве, :изложить их генезис, вытекающий с необходимостью из диалектики понятия о цели. Таким путем я надеюсь, во-первых, представить доказательства непрерывности развития в человеческом обществе идеи цели и, во-вторых, установить правильный взгляд на современное государство и право. : 2. Человек — самообладание властиЖизнь сильнейшего за счет слабейшего, уничтожение последнего при столкновении с первым — таков склад совместной жизни в мире животных; обеспеченное существование наислабейшего и наибеднейшего рядом с сильнейшим и могущественным — таков вид общежития в человеческом мире. ::Интерес обуздывает страсть, стремящуюся уничтожить врага, и рекомендует силе ради ее самой, умеренность, то есть мир с врагом на справедливых условиях. Мир вызывает договор, последний родит право, право же как результат борьбы, представляет сознание сильного, что в интересе его самого необходимо допускать существование рядом с собой слабого — сознание необходимости самоограничения власти в ее собственном интересе. :Мир более соответствует обоюдным интересам, чем война.Таким образом, власть разумная и способная к самоодолению является источником права. Это будет возникновение права из власти сильнейшего; такому виду возникновения права противополагается другой, :а именно: возникновение права из соединения власти равных. ::В моих глазах право представляется властью, сознавшей собственную выгоду, а вместе с тем и необходимость меры, следовательно не чем-либо в сущности различным от власти, а лишь одной из форм ее проявления: властью правою, правильной, обусловленной правилами, следовательно дисциплинированной властью в противоположность к власти или силе дикой, грубой, определяющейся лишь страстью и временной выгодой, к власти бесправной. Таким образом, не право владычествует вместо власти, а сама власть, притом постоянно и всюду; она восседает на престоле, она вооружена мечом и право служит ей так же, как компас штурману. Но подобно тому, как не компас стоит на руле, а штурман, так точно не право, а власть управляет рулем. Поэтому право не есть нечто противоположное власти, а придаток ее самой, усвоенное ею правило, превратившееся, вследствие постоянного соблюдения его, в свойство власти, в ее вторую природу. Уклонение власти от этого правила мы должны представлять себе не в виде того, что власть, нарушая обычный порядок, отстраняет право, а в виде акта постоянно господствующей власти, совершая который власть изменяет своим собственным принципам, увлекается импульсом минуты — это момент самозабвения, непоследовательности, уклонения в сторону первоначальной необузданности. :Желая выразить вышеизложенное сжато, скажем: право есть политика власти. Но, само собой разумеется, не отдельного, конкретного случая, — это политика близорукого, политика глупца, недостойная названия политки, — а, напротив, политика разумная, дальновидная, никогда не теряющая из виду абстрактной, то есть постоянно подлежащей преследованию цели в связи ее с целями человеческой жизни, — следовательно, политика, которая сознает, что низшей или мимолетной выгодой следует поступаться для достижения высшей, продолжительной. : 6. Саморегулирование принуждения — societasя1:Какую бы форму ни придавало государство социальному принуждению, какое бы обширное применение последнего не допускало оно в видах достижения собственных целей, зародыш принуждения как учреждения социального, следует искать в индивиде, — цель существования индивида на земле не осуществима без принуждения, и потому оно представляется первоначальным источником права, как правовой силы, правовой власти. :Весь вопрос сводится к тому, каким образом возможно достигнуть, чтобы перевес силы был на стороне права?От этого вопроса легко отделаться, указав, что задача разрешается государством и потому незачем задаваться подобным вопросом. Я :не могу позволить себе этого, не отказавшись от намерения изложить наглядно единство и постепенность развития понятия о принуждении в гражданском обществе. ::Здесь мы достигаем наконец важнейшего пункта всей организации права. Оно заключается в перевесе общих интересов всех над частным интересом индивида; за общие интересы заступаются все, за частный интерес лишь индивид. Мощь всех при равенстве сил превышает мощь одного и тем более, чем значительнее число всех. таким образом основной идеей государства представляется обеспечение общих всем интересов, то есть интересов общества против угрожающего им частного интереса. Эти охраняемые таким образом интересы общества мы называем правом, возмущение против них отдельного лица, попытка его осуществить свой интерес за счет общих интересов будет неправо, при известных условиях даже преступление. :Общество, как носитель принудительной власти, есть государство. Сравним же теперь государство с товариществом, societas. Основные черты их одни и те же; они следуюшие:1. Общность цели, как мотив соединения в одно целое.2. Цель как принцип, создающий действующие для обоих отношений нормы (договорные нормы, lex privata, и законы, lex publica).3. Вытекающее отсюда правовое положение всех в совокупности и каждого индивида в отдельности (права и обязанности сочленов).4. Осуществление этих норм посредством принуждения.5. Управление, то есть свободное преследование цели средствами общества в границах, установленных вышеупомянутыми нормами и все сюда относящееся: потребность в особом с этой целью органе при значительном числе сочленов (совет, правление — правительство); различие между тем, кто заведует правлением и теми, для кого оно учреждено, и вытекающая отсюда опасность употребления средств в ущерб интересам общества на пользу интересов управителей; предупредительное на сей случай средство: контролирование последних самим обществом (общее собрание — собрание сословных представителей). :Индивид, союз, государство — вот исторические ступени человеческих целей. Первый приют цель находит у индивида; цель подросла — за нее принимается союз; она вполне разрослась и тогда становится достоянием государства. :Таким образом, переходя от товарищества к союзу, от своекорыстных союзов к общеполезным союзам, мы дошли до государства как высшей и универсальнейшей форме союза. : 8. Государство. Различие его от обществаПройдя длинный окольный путь, мы нашли наконец предмет наших поисков: государство. Мы могли бы достигнуть того же с большими удобствами! Зависело вполне от нас взять идею социального принуждения прямо в той форме, в какой она встречается повсюду, именно в форме государства. К чему было избирать окольный путь? — Для того, чтобы показать, каким образом и почему право вне государства находится на ложном пути. Только в государстве право находит то, к чему стремится: верховное господство над силой. :Социальная: организация принуждения значит то же самое, что государство и право. Государство есть общество как держава регулированной и дисциплинированной принудительной власти. Совокупность основных правил, по которым общество или государство проявляет таким образом свою деятельность, — дисциплина принуждения есть право. Давая такое определение государству, я не желаю этим выразить, что этой формулой исчерпывается вся сущность государства. :Но сколь бы ни были разнообразны и многочисленны цели, им уже освоенные и впредь подлежащие усвоению, есть одна цель, превосходящая все другие цели: именно правовая цель — развитие и обеспечение права. Все другие задачи государства отступают перед этой на задний план:; забота и попечение о праве, то есть управление социальной принудительной властью составляет важнейшую жизненную функцию государства.:Государство есть общество, которое принуждает; для того, чтобы иметь возможность принуждать, общество принимает форму государства, государство представляется формой правильного и прочного отправления социальной принудительной власти, одним словом: государство есть организация социального принуждения.:Организация социальной принудительной власти, являющаяся: первой и основной задачей государства, представляет собой две стороны: установление внешнего механизма власти и дисциплину ее применения. Формой, в которой разрешается первая задача, служит государственная власть, вторая же задача достигается посредством права. оба эти понятия друг друга обуславливают: государственная власть нуждается в праве, для последнего необходима государственная власть. 9. Государственная властьАбсолютным, обусловленным целью самого государства требованием представляется то, чтобы государственная власть являлась в пределах государства высшей преобладающей над всякою другою властью. :Все остальные, предъявляемые к государству требования отступают на задний план; пока это требование не будет выполнено, все остальные будут преждевременны, потому что для их исполнения необходимо, чтобы прежде всего сложилось само государство, а оно может быть названо существующим лишь по разрешении вопроса о власти в вышеуказанном смысле. Бессилие, немощь государственной власти — смертный грех государства, не подлежащий отпущению грех, который общество не прощает, не переносит: государственная власть без власти — непримиримое в самой себе противоречие. :Прочность государственной власти основана на том, что в вопросе о власти численный момент подавляется двумя другими факторами, которые устраняют опасность вышеуказанного невыносимого состояния; факторы эти суть: организация средств власти и нравственный момент государственной власти.В сущности государственная власть есть выделенный для определенных социальных целей объем народной силы (физической, умственной, экономической) и притом несомненно значительно меньше того, какой остается за таким выделом у народа. В количественном, следовательно, отношении естественный носитель власти — народ — всегда значительнее искусственного носителя ее, — государства. Но такое отношение их к друг другу существенно видоизменяется тем, что власть государства организована, тогда как власть народа представляется простой субстанцией. Перевес организованной власти над неорганизованной можно уподобить превосходству сил человека, имеющего всегда под рукой один только, но острый меч, над другим человеком, имеющим мечей много, но тупых, не умеющим ими владеть и принужденным постоянно разыскивать их в минуту потребности. :Государство единственный, призванный к тому представитель социальной принудительной власти; право принуждения составляет абсолютную монополию государства. ему принадлежит право наказания преступлений, ему принадлежит право принудительного удовлетворения гражданских притязаний: и от последнего вполне зависит установить законом условия, при которых оно признает такое содействие, а это, другими словами, значит, что государство есть единственный источник права. :Этим заканчиваем мы рассмотрение внешней стороны организации социальной принудительной власти и обращаемся затем к внутренней ее стороне, то есть к праву. 10. Право — обусловленность его принуждениемХодячее определение гласит: право есть совокупность действующих в государстве принудительных норм, и такое определение, по моему мнению, вполне правильно. Оно заключает в себе два момента: норму и осуществление ее посредством принуждения. Только те из установленных обществом норм заслуживают названия правовых норм, которые влекут за собою принуждение, или, — так как согласно вышеизложенному только государству принадлежит монополия принуждения, — которые влекут за собою государственное принуждение. Этим выражается, что правовыми нормами называются лишь нормы, обусловленные со стороны государства таким последствием, или что государство есть единственный источник права. : 11. Право — момент нормыКак на второй момент в приведенном выше определении права мы указали на норму. Создавая норму, сила, власть преобразуется в право.:Темою нашего исследования, выражаясь кратко, послужит образование права путем самоограничения силы и власти. :Имеющий власть руководить действиями другого посредством повеления (положительного или отрицательного, повеления действовать или повеления бездействовать, приказа и запрета) может осуществлять такую власть трояким способом: или повелением по поводу каждого отдельного случая, когда признает нужным (индивидуальное повеление), или общим повелением, распространяя его на все будущие случаи определенной категории (абстрактное повеление) и притом в обоих случаях так, что повеление должно иметь обязательную силу лишь для других, или же и для самого издающего повеление (односторонне и двусторонне обязательная сила повеления). :Формой внешнего проявления нормы служит публичное оглашение ее; такая форма обуславливается самой целью нормы: то, что должно быть обязательно для всех, должно быть и объявлено во всеобщее сведение. :Норма или правило служит содержанием закона. :Норма следует необходимым предположением при всех: понятиях: закон — устанавливает норму; судья — применяет ее; право обнимает собою все нормы. :Может ли (в деспотии. — Сост.): идти речь о праве? Если под правом разуметь лишь совокупность принудительных норм — разумеется — да! Если же руководствоваться представлением о том, чем может и должно быть право (а именно: прочным, обеспеченным порядком гражданского общества) — конечно нет! :Я разумею при этом, конечно, не простую форму права: норму, а то, что составляет сущность права, именно цели, осуществляемые им.Цели эти суть: 1) порядок, то есть равномерность социального движения. Для полного установления порядка необходимо, конечно, содействие обеих сторон: той, которая руководит им, и той, которая соблюдает его; в последней не может развиться прочная наклонность к порядку, постоянное, обратившееся во вторую натуру и в потребность стремление к сохранению этого порядка, когда первая не считает себя этим порядком связанной, и порядок в этом случае является лишь односторонним, основанным исключительно ная страхе, но тем не менее, какой бы то ни было, это все-таки порядок.2) Равенство. Принципиально равенство заключается уже в самой норме, ибо всякая абстракция основана на предположении равенства в конкретном: В тот момент, когда власть обращается к закону для оглашения, возмещения ее поведений, она открывает доступ в свое обиталище праву, и тотчас же начинается обратное влияние закона на власть, потому что закон влечет за собой связанные с ним неразрывными узами порядок и равенство; принятый в виде приемыша в доме власти, закон с течением времени занимает в нем место старшего сына.Наконец 3) право в субъективном смысле. Возможно ли такое право в деспотии? :Деспотия, по самой сущности ее, исключает всякое участие подданных в государственной власти, : — деспотия не знает государственного гражданского права. Двусторонне-обязательная сила нормыВыше мы одобрили ходячее определение права как совокупности действующих в государстве принудительных норм. Но последующее исследование показало, сколь мало с помощью двух моментов, — государственного принуждения и нормы, — достигается то состояние общества, которое мы называем правовым состоянием. Что же требуется для достижения такого состояния? Требуется, чтобы государственная власть признавала издаваемые ею нормы обязательными и для самой себя. Только при таком отношении государственной власти к создаваемым ею нормам изгнан будет случай из сферы применения норм — место произвола займет равномерность, прочность, обеспеченность и надежность закона, настанет то, что речь разумеет под правовым порядком, что представляется нашему умственному взору, когда мы говорим о господстве права и закона, чего мы требуем от права, каким оно рисуется в нашем представлении о нем. Такова задача правового государства. Право в этом полном смысле слова является, следовательно, двусторонне-обязательною силою закона, подчинением государственной власти ею самой издаваемым законам. :Кто образ действий своих согласует с требованием права или закона, тот действует правомерно, законно, легально, в противном же случае — противно праву, законопротивно, незаконно, нелегально, совершает :нечто неправое, законопротивное. ::Не потому мы желаем равенства в праве, что такое равенство само по себе есть нечто достойное стремлений, ибо таковым оно не может почитаться никоим образом, — есть много причин, по которым рядом со всяческим равенством права из тысячи источников выступает снова неравенство, — а потому, что оно является условием общественного блага. Когда тяготы, налагаемые обществом на членов его, распределены неравномерно, терпит от этого не только наиболее обременная часть, а и все общество; центр тяжести перемещается, равновесие нарушается и естественным последствием такого положения бывает то, что общественный организм стремится прийти снова в равновесие; начинается социальная борьба, раздаются угрозы, совершаются потрясения существующего общественного порядка. :Установить равновесие в человеческом обществе, воспрепятствовать всякому излишнему, сверх меры и нужды, давлению в какой-либо части его, — вот высокая задача и смысл идеи равенства. :Право в полном смысле слова, сказали мы выше, есть двусторонне-обязательная сила закона, подчинение самой государственной власти издаваемым ею законам.Что значит подчинение? Каким образом государственная власть может подчиняться, когда, по самой сущности понятия о ней, над нею нет никакой другой власти? :Вот вопросы, подлежащие с нашей стороны рассмотрению. Я распределю материал, заключащийся в них, на следующие три группы:1) мотив,2) гарантия,3) границы самоограничения государственной власти посредством закона.1. МотивКакой мотив заставляет государственную власть, которая не имеет основания страшиться кого-либо, избирать путь права, связывать себя законом?Тот же самый мотив, который побуждает и человека к самообладанию, — собственный интерес. Самообладание само себя окупает. :(Власть) обращается к праву, потому что приходит к убеждению, что того требует ее собственный разумно понятый интерес. :2. ГарантииЕсть две гарантии; одна внутреннего, другая внешнего свойства; первою служит правосознание, второю юстиция.Выше я имел случай указать на связь, которая, по моему мнению, существует между правовым порядком и правосознанием. Не может в слуге развиться склонность к порядку, когда господин фактически делает порядок невозможным. Не может развиться и в подданных государства правосознание, когда государственная власть не дает места праву в вышеуказанном нами смысле. :Частное право есть та сфера, в которой, при наличности известной степени постоянства и прочности правового порядка, ранее всего начинает развиваться правосознание и в котором прежде всего представляется случай убедиться в благотворном, выгодном влиянии его. :Лишь там, где национальное правосознание достигло до непреоборимой силы, право гарантировано от всякого покушения на него и на такой гарантии основана в последней инстанции полная прочность, обеспеченность права. :Таким образом, прочность, обеспеченность права зависит исключительно от энергии народного правосознания. Сила и значение законов всегда стоят на одном уровне с моральной силой правосознания — вялое правосознание обуславливает собою непрочность права, здоровое, сильное национальное правосознание служит указанием прочности права; прочность, обеспеченность права есть дело рук самого народа, она есть благо, которое не дается историей даром, не подарено ею ни одному народу, а приобретается путем трудной борьбы, нередко кровавых подвигов. :Без объективной обеспеченности права нет и субъективного сознания безопасности, обеспеченности, а без последнего нет и не может быть развития характера. Характер есть внутренняя прочность, непоколебимость личности; для развития таких качеств необходимы во внешнем мире известные условия. Где народная мораль заключается в покорности, подчинении, в политике лжи, хитрости, притворства, собачьей преданности, там не могут образоваться характеры, такая почва плодит рабов и слуг, которые лишь держат себя как господа — это переодетые холопы, властные и грубые по отношению к низшим, пресмыкающиеся перед высшими. Для развития характера, то есть обратившихся во вторую натуру твердости и непоколебимости личности, люди нуждаются сызмала в чувстве обеспеченности, охранности. Но это чувство предполагает объективную обеспеченность, последствия же в обществе есть обеспеченность права. :Правосознанию как внутренней гарантии обеспеченности права выше была противопоставлена юстиция, как гарантия внешняя. Особенный характер юстиции в противоположность другим задачам и целям государственной деятельности, обуславливается двумя моментами: внутренней своеобразностью цели и внешней особенностью средств и форм, которыми и в которых эта цель преследуется. В первом направлении отличительные черты юстиции от прочих отраслей государственной деятельности основаны на том, что она должна осуществлять исключительно право — лозунгом для нее служит право, и ничто иное как право. Прочие отрасли государственной деятельности хотя тоже обязаны в известной степени применять право, но в них к праву присоединяется в виде второго фактора — целесообразность. Судья в известной мере должен быть ни чем иным, как живым, олицетворенным законом. :Предоставляя судье отправление правосудия, государственная власть фактически заявляет пред всем народом, что она сама желает отказаться от такого отправления. Учреждение судейской должности является приницпиальным самоограничением государственной власти по отношению к осуществляемой судьей части права, уполномочием судьи отыскивать право по его убеждению, независимо от государственной власти и признанием ею обязательной силы постановляемых им решений. :Судья, стороны, процесс представляются характеристическими критеряими, образуют состав юстиции. :До сих пор я говорил исключительно о судьях профессиональных, то есть постоянных, ученых и получающих содержание; в результате моего исследования получилась невозможность установить при такой форме судейской должности полную независимость юстиции от государственной власти. Между тем существует одна форма судов, действительно и вполне разрешающая эту задачу, а именно суд присяжных. Присяжному нечего бояться государственной власти, ему нечего и ожидать от нее. :Таким образом суд присяжных характеризует переход от абсолютизма к правовому государству, и эту заслугу его мы никогда не забудем. : 3. Границы самоограничения государственной власти посредством законаЗаконом государственная власть сама себе связывает руки. Возникает вопрос о том, до какой степени это необходимо и необходимо ли это раз навсегда и во всех случаях проявления этой власти? Если бы признать необходимым последнее, то всякий был бы обязан повиноваться только закону, государственная власть не могла бы повелевать или воспрещать что-либо, что не предусмотрено законом, государственный закон получил бы значение, одинаковое со значением закона природы. :Это было бы по-видимому вполне совершенное правовое государство, каким только возможно себе представить его. Недоставало бы ему одного только качества — жизнеспособности. Такое государство не могло бы просуществовать и одного месяца; для того, чтобы существовать, ему необходимо было бы быть часовым механизмом, которым, однако, оно именно и не может быть.:Там, где в виде исключения: обстоятельства требуют, чтобы государственная власть пожертвовала или правом, или обществом, она не только уполномочена, но и обязана пожертвовать правом и спасти общество. :Это так называемые чрезвычайные меры :, — название, заключающее в себе всю теорию их: оправдание необходимости их и условия, в которых они допускаются. :С этой же точки зрения нарушения права в отдельном случае (индивидуализация права государственной властью в отличие от таковой же судьею) следует смотреть и на право помилования.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84

 peg perego купить в москве    
 http://plitkaoboi.ru/oboi/marburg/ 

:Раз допускается последнее, как это мы видим у всех культурных народов, то тем самым нарушается принцип исключительного господства закона; право сознает, что одним законом оно обойтись не может, что оно нуждается в помощи высшей, стоящей над законом справедливости, которая согласовала бы в отдельном случае наказание с требованиями правосознания. :Этим я заканчиваю мои исследования формы права. Эти исследования показали, каким образом:1) власть переходит от индивидуального повеления к абстрактному — норме; каким образом, затем,2) односторонняя норма изменяется в двусторонне-обязательную норму — право и каким образом3) право вырабатывает из себя механизм для своего осуществления (юстицию).Эти три момента вместе взятые представляют нам право в виде механизма для осуществления принудительных норм, признанных государственной властью вообще (то есть и для нее самой) обязательными. : 12. Содержание права — жизненные условия обществаПредметом предыдущего исследования послужили два момента — принуждения и нормы, — заключающиеся в выше установленном нами понятии права в обширном смысле как совокупности действующих в государстве принудительных норм. И принуждение, и норма суть моменты чисто формальные, не заключающие в себе никакого указания на содержание права. :Возвращаясь к высказанному мною выше положению, что масштабом права служит не абсолютный масштаб истины, а относительный — цели. Отсюда само собою вытекает, что содержание права не только может, но и должно быть бесконечно разнообразным. Как врач не может приписывать всем больным одно и то же лекарство, а сообразует избираемое им средство с состоянием больного, так и право не может всюду создавать одни и те же определения, а должно, напротив, сообразоваться с состоянием народа, степенью его культуры, потребностями времени и, правильнее говоря, даже и не должно, а это само собою делается, это — сам собою слагающийся исторический факт. :Всякому, не боящемуся исследований и размышления, цель нигде не открывается с такой очевидностью, как в области права; обнаружить эту цель, освободить ее от обманчивой оболочки мнимой истины, отрешенной от всякой цели, составляет высшую задачу науки права. :Если эта идея справедлива, то вопрос о содержании права сводится к вопросу о цели права. :Возвращаясь к последнему понятию, я определяю право, как обеспечение жизненных условий общества в форме принуждения. :Я называю жизненными условиями :не только условия физического существования, но и все те блага и наслаждения, которые по мнению субъекта придают жизни ее настоящую цену. : Герберт СпенсерОснования социологии (1896)1:Глава XIXНАВЕДЕНИЯ СОЦИОЛОГИИI. Что такое общество? 212. Общество есть некоторая сущность, ибо хотя оно и образовано из разъединенных единиц, однако на известную конкретность агрегата этих единиц указывает общая неизменность их группировки в занимаемой ими площади. 213. Так как свойства общества сходны со свойствами живого тела, то нужно рассмотреть основания, позволяющие утверждать, что постоянные отношения между частями общества аналогичны постоянным отношениям между частями живого тела.II. Общество как организм 214. Первая черта, позволяющая смотреть на общество как на организм, это — его непрерывный рост. 215. По мере того как общество растет, его части становятся несходными между собою: оно обнаруживает усложнение строения. 216. Это сходство будет понято еще лучше, когда мы заметим, что одновременно с прогрессивной дифференциацией социальных строений совершается и прогрессивная дифференциация социальных отправлений. 217. Отправления являются не просто несходными, но так скомбинированными в своем несходстве, что делают друг друга возможными. Эта взаимная помощь приводит ко взаимной зависимости частей. И эти взаимозависимые части, живущие друг другом и друг для друга, образуют агрегат, устроенный на основании того же общего принципа, что и индивидуальный организм. Относительно "физиологического разделения труда" социальный организм и организм индивидуальный совершенно одинаковы. 218. Когда мы узнаем, что жизнь каждого видимого организма образуется жизнью единиц, слишком мелких, чтобы быть видимыми простым глазом, тогда нам становится еще более ясным, каким образом комбинированные действия взаимозависимых частей образуют жизнь целого и каким образом отсюда вытекает параллелизм социальной жизни и жизни индивидуальной. После этого нам становится еще легче смотреть на общество, составленное из человеческих существ, как на организм. 219. Отношение между жизнями единиц и жизнью агрегата имеет еще одну черту, общую для обоих рассматриваемых нами предметов. Вследствие какой-нибудь катастрофы жизнь агрегата может быть разрушена, без немедленного уничтожения жизни всех его составных единиц; с другой стороны, если никакая катастрофа не сокращает жизни агрегата, то эта жизнь бывает гораздо более продолжительной, чем жизнь составных единиц. Жизнь целого совершенно не похожа на жизнь единиц, хотя она и образуется ими. 220. От этих сходств между социальным организмом и организмом индивидуальным мы должны перейти к крайним несходствам между ними. Части животного образуют конкретное целое, а части общества образуют целое, не обладающее конкретностью (дискретное). В то время как живые единицы, составляющие один организм, тесно соединены между собой и соприкасаются друг с другом, живые единицы, образующие другой организм, свободны, не соприкасаются друг с другом и более или менее широко рассеяны. 221. Как же может существовать здесь какой-нибудь параллелизм? Социальный агрегат, хоть и не конкретный, а дискретный, все-таки становится живым целым при помощи эмоционального и интеллектуального языка, при помощи этого агента и устанавливается та взаимная зависимость частей, которая образует организацию. 222. Теперь мы пришли к основному различию между этими двумя родами организмов. В одном сознание сконцентрировано в небольшой части агрегата. В другом оно распространено по всему агрегату; все единицы этого агрегата обладают приблизительно равной способностью ощущать счастье и несчастье. Так как социального сенсориума ума не существует, то благосостояние агрегата, рассматриваемое отдельно от благосостояния единицы, не может сделаться такой целью, к которой следует стремиться. 223. Указав, таким образом, в самой общей форме на те основания, благодаря которым общество можно рассматривать как организм, мы переходим теперь к более подробному изучению этого сравнения.III. Рост Общества 224. Общества, подобно живым телам, начинаются в формах зародышей; они берут начало из таких масс, величина которых совершенно ничтожна сравнительно с теми массами, до которых некоторые из них доходят. 225. Величина, которой достигают агрегаты различных классов, бывает крайне разнообразна. В животном царстве мы замечаем это, рассматривая Простейших и Позвоночных, а среди обществ — те высшие общества, в состав которых входят миллионы людей. 226. Затем в обоих случаях величина агрегата возрастает при помощи двух процессов, которые совершаются то вместе, то порознь. Возрастание происходит то путем простого размножения единиц, приводящего к расширению группы, то путем соединения групп в большие группы, а затем — соединения этих больших групп в еще большие группы. Общественный рост совершается путем слияний и вторичных слияний. Первобытная общественная группа, подобно той первоначальной группе живых молекул, с которой начинается органическая эволюция, никогда не достигает сколько-нибудь значительной величины путем простого возрастания. Образование более обширных обществ происходит только путем соединения более мелких обществ; мы можем наблюдать, как этот процесс совершается еще и теперь среди нецивилизованных рас, а прежде совершался у предков цивилизованных рас. Повторение подобного процесса на более высокой ступени приводит к соединению вторичных агрегатов и образованию третичных. 227. Существует еще одна аналогия. Общественный рост обнаруживает основную черту эволюции с двух ее сторон: интеграция проявляется и образованием большей массы, и увеличением связности этой массы вследствие сближения частей. :X. Общественные Типы и Конституции 256. Общества могут быть распределены прежде всего по степеням их сложения, как простые, сложные, двойной сложности и тройной сложности; затем, хотя и с меньшей определенностью, их можно распределить на такие, у которых первенствует военная деятельность, и такие, у которых первенствует деятельность промышленная. 257. Классификация первого рода приводит нас к некоторым обобщениям. Мы видим, что действительно существуют общества всех этих различных степеней сложения, что общества, находящиеся на одной и той же ступени, представляют общее сходство строения и что они возникают в известном порядке. Стадии сложения и вторичного сложения должны быть последовательно пройдены. Выше простой группы первой степени стоит сложная группа незначительного объема. Взаимная зависимость частей, делающая из нее единое целое, не может существовать без некоторого развития линий соединения и приспособления для совместного действия, а это должно быть сначала выполнено в узких пределах и затем уже может быть распространено на широкую сферу. Когда сложное общество соединилось вследствие кооперации его составных групп на войне под главенством одного вождя, оно становится практически единым целым. Путем завоевания или военного союза с другими обществами того же порядка могут образоваться общества типа двойной сложности. А на более поздней ступени путем подобных же приемов возникают еще более обширные агрегаты, имеющие еще более сложные строения. В таком порядке шла социальная эволюция, и только подобным образом она, по-видимому, возможна. 258. Переходим к классификации второго рода. Хотя почти все общества, подлежащие нашему изучению, имеют переходный характер, однако мы можем ясно отличить конституциональные черты тех противоположных типов, которые характеризуются господством внутренней или внешней регулятивных систем. 259. При военном типе общества армия есть мобилизованный народ, а народ — отдыхающая армия; поэтому здесь армия и народ имеют одинаковое строение. Черта, повсюду характеризующая военное строение, состоит в том, что различные совместные действия единиц совершаются принудительно. Подобно тому как воля солдата настолько подавляется, что он во всех обстоятельствах является простым исполнителем воли своего офицера, так и воля гражданина во всех видах деятельности, как общественной, так и частной, руководится волею правительства. Кооперация, при помощи которой поддерживается жизнь военного общества, есть принудительная кооперация. Социальное строение, приспособленное к борьбе с окружающими враждебными обществами, руководится централизованной регулятивной системой, которой вполне подчинены все части, подобно тому как в индивидуальном организме внешние органы вполне подчинены главному нервному центру. 260. Черты, посредством которых промышленный тип так сильно отличается от типа военного, возникают из отношений между индивидами, которые вытекают из промышленных деятельностей. Все промышленные сделки, будет ли это договор между хозяевами и рабочими, между покупателями и продавцами, между специалистами и теми, кто в них нуждается, — всегда совершаются путем свободного обмена. Это отношение добровольной кооперации, при которой взаимный обмен услугами не имеет принудительного характера и ни один индивид не подчиняется другому, становится господствующим типом отношений во всем обществе, по мере того как промышленные деятельности получают господство. Определяя ежедневно мысли и чувства, оно образует социальные единицы, умственная организация и привычки которых придают общественным устройствам соответствующие формы. Развитая система поддержания жизни, придающая социальному организму промышленный тип, подобно развитой поддерживающей системе животного, приобретает для себя регулирующий аппарат рассеянного, или нецентрализованного типа: мало того, она стремится также децентрализовать первичный регулятивный аппарат, принуждая его почерпать свою власть путем полномочий от более многочисленных классов. 261. Существенные черты этих двух социальных типов затемняются вследствие разнообразных причин. Такими причинами являются: глубоко укоренившийся характер данной расы, влияние непосредственно предшествовавшего образа жизни и социального типа: природа, местопребывание общества; организация и образы действия окружающих обществ и смешение рас, вызванное завоеваниями и другими причинами. 262. К усложнениям, происходящим вследствие взаимного перекрещивания двух вышеуказанных классификаций, нужно прибавить еще усложнения, вызываемые соединением рас, сильно или слабо отличающихся друг от друга, причем в одном месте эти расы вовсе не смешиваются между собой, а в другом — смешиваются только отчасти, а в третьем — вполне смешиваются. Существует достаточное основание заключить, что гибридные общества, по существу неустойчивые, могут быть организованы только путем принудительной кооперации, ибо единицы, сильно отличающиеся друг от друга по своей природе, не могут самопроизвольно сотрудничать. Наоборот, общество, отличающееся сходством своих единиц, относительно устойчиво и при благоприятных обстоятельствах может развить промышленный тип, особенно если степень сходства его членов не исключает существования легкого несходства. 263. Если бы позволило место, можно было бы посвятить несколько страниц вопросу о возможном будущем типе общества. Это общественный тип, поддерживающая система которого развита более, чем у какого бы то ни было из ныне существующих обществ, и в котором продукты индустрии не будут употребляться ни на поддержание военной организации, ни на исключительное увеличение материального благосостояния, но будут посвящаться на выполнение высших деятельностей.XI. Общественные Метаморфозы 264. В общественных организмах, как и в организмах индивидуальных, строение приспособляется к деятельности. Если обстоятельства приводят к основному изменению в образе деятельности, то мало-помалу совершается основная перемена в форме строения: но если вновь принимаются за старую деятельность, то совершается возвращение к старому типу. 265. Рассматривая общественные метаморфозы, следующие за изменением общественных деятельностей, мы должны помнить о том сопротивлении перемене, которое оказывает унаследованный общественный тип, а также и о том сопротивлении, которое происходит вследствие частичного сохранения старых условий. Затем мы должны предвидеть возвращение к старому, если прежние условия опять получат господство. : 267. Конечно, общественные метаморфозы всегда усложняются и затемняются специальными причинами, которые никогда не бывают одинаковыми. Так, в нашем случае привычки, верования и чувства были изменены обширными преобразованиями, внезапно вызванными железными дорогами и телеграфами.XII. Обзор и Ограничения 268. Кто изберет предметом специального изучения аналогию между индивидуальной организацией и организацией общественной, тот может продолжать свое исследование далеко и по различным направлениям. Однако мы оставим это сравнение на том, до чего дошли в предыдущих разделах. 269. Здесь мы еще раз определенно повторим, что между живым телом и телом политическим не существует других аналогий, кроме тех, которые являются необходимым следствием той взаимной зависимости частей, которая присуща им обоим. : Общность основных принципов организации есть единственная утверждаемая нами общность. 270. Сравнения обществ в их восходящих ступенях обнаружили некоторые основные факты относительно их роста, строений и отправлений — факты касательно систем строений (питающей, распределительной и регулятивной), из которых они составлены; касательно отношений этих строений к окружающим условиям и господствующим формам общественных деятельностей и касательно метаморфоз типов, обусловливаемых переменами в деятельностях. Наведения, к которым мы пришли, создавая грубый очерк Эмпирической Социологии, показывают, что среди социальных явлений существует общий порядок сосуществования и последовательности и что поэтому социальные явления дают материал для науки, способной, по крайней мере до известной степени, достигнуть дедуктивной формы. 271. Множество рассмотренных нами фактов согласно доказывают, что социальная эволюция составляет часть эволюции вообще, ибо здесь существует прогресс по направлению к достижению большего объема, большей связности, большего многообразия и большей определенности. Поэтому, руководясь законом эволюции вообще и, в согласии с ним, вышеуказанными индукциями, мы являемся достаточно подготовленными, чтобы изучить синтез социальных явлений. :Глава XXIIПОЛИТИЧЕСКИЕ УЧРЕЖДЕНИЯРассматриваются эволюция правительств, общих и местных, как результат естественных причин; их типы и метаморфозы; возрастание их сложности и специализация, прогрессивное ограничение их функций.I. Предварительные соображения 434. Занимаясь социологическими исследованиями и особенно теми, к которым мы теперь приступаем, мы должны, насколько это возможно, подавить в себе все эмоции, которые могут быть вызваны фактами, и стремиться только к истолкованию этих фактовя1. 435. Мы должны быть подготовлены к признанию полезности предрассудков первобытного человека. Мы не должны допускать, чтобы наши чувствования сделали нас неспособными видеть, что международные столкновения благоприятствовали развитию общественного строения. Мало того, отвращение, питаемое к правительствам известного рода, не должно мешать нам видеть, что эти правительства были пригодны при известных условиях. То же самое нужно сказать и о правах одного человека на личность другого человека. Коротко, правильное истолкование общественного устройства предполагает почти полную бесстрастность. : 437. Прежде чем приступить к правильному истолкованию политической эволюции, мы должны расширить еще другую обыденную концепцию. Слова "цивилизованный" и "дикарь" должны получить смысл, значительно отличающийся от общепринятого. Более совершенное знание заставляет нас значительно ограничить то глубокое различие между цивилизованным и нецивилизованным, которое обыкновенно считается во всех пунктах благоприятным для первого и неблагоприятным для последнего: благоприятным для людей, образующих большие нации, и неблагоприятным для людей, соединенных в простые группы. Среди некультурных народов можно найти качества, которые выдерживают сравнение с лучшими качествами цивилизованных народов. При ничтожных знаниях и зачаточном искусстве встречаются иногда добродетели, могущие посрамить тех из нас, которые отличаются самым высоким воспитанием и утонченностью. Какое отношение ни существует между нравственными качествами и общественным строем, оно во всяком случае не таково, чтобы можно было утверждать, что человек, воспитанный в обществе, эмоционально во всех отношениях выше дообщественного человека. 438. Многие читатели спросят: "Как же согласовать этот вывод с концепцией прогресса?" Признавая, что без непрерывной борьбы цивилизованные общества не могли бы возникнуть и что необходимым сопутствующим явлением этой борьбы было образование приспособленной к обстоятельствам человеческой личности — свирепой, но интеллигентной, мы, однако, можем вместе с этим утверждать, что, после того как эти общества образовались, свирепые свойства индивидов, вызванные самим процессом образования обществ, перестают быть необходимыми и исчезают. В то время как приобретенные выгоды сохраняются как неизменное достояние, соединенное с ними зло убывает и постепенно исчезает. 439. Сложность и запутанность фактов, относящихся к политическим учреждениям, таковы, что можно положительно установить только некоторые общие выводы. Однако, к счастью, это будут выводы, наиболее важные для руководства.II. Политическая Организация вообще 440. Общество в социологическом смысле этого слова образуется только тогда, когда, кроме смежного существования, существует еще и сотрудничество. Сотрудничество делается возможным благодаря обществу и само делает возможным общество. Оно предполагает соединение людей, а люди остаются соединенными потому, что их удерживают выгоды кооперации. Но согласованные действия не могут совершаться без участия некоторых деятелей, которые приспособляли бы их друг к другу относительно времени, количества и рода, далее, деятельности не могут быть разнообразными, если сотрудники не выполняют несходных обязанностей. Другими словами, сотрудничество должно получить организацию, добровольную или недобровольную. 441. Организация, необходимая для сотрудничества, бывает двух родов, различных по своему происхождению и природе. Одна, возникающая прямо из достижения индивидуальных целей и косвенно приводящая к общественному благосостоянию, не принудительна и развивается бессознательно. Другая, возникающая прямо из достижения общественных целей и косвенно приводящая к индивидуальному благосостоянию, принудительна и развивается сознательно. В настоящее время мы должны, насколько это возможно, ограничить наше внимание последней. 442. Политическая организация, постоянно распространяясь на все большие массы, прямо способствует благосостоянию, удаляя те препятствия для сотрудничества, которые возникают из антагонизма индивидов и племен, и в то же время она косвенно приводит к тому же результату другими путями. В небольшой общественной группе могут существовать только зачатки разделения труда. Но это еще не все. Без существования большого общества, а следовательно, и большого спроса, не могут возникнуть ни те сложные комбинации индивидов, ни те утонченные механические орудия, которые развивают обрабатывающую промышленность. :IX. Представительные собрания 496. Исследование возникновения представительного собрания окажется гораздо более трудным, чем исследование рассмотренных выше форм политической организации. Так как здесь и процесс и продукт более подвержены изменениям, то придется довольствоваться менее специальными выводами. Мы ограничимся тем видом представительного собрания, который возникает в общинах, занимающих такую обширную территорию, что их члены принуждены пользоваться своими правами при посредстве депутатов; затем мы займемся исключительно теми случаями, когда собравшиеся депутаты не замещают собой ранее существовавших политических деятелей, но кооперируют с ними. Из какой части первобытного политического устройства возникло представительное собрание, понимаемое в вышеуказанном смысле? 497. Третий элемент триединого политического устройства, хотя и пассивный, но имеющий первоначально верховное значение, приходит все в более и более подчиненное положение, по мере того как военная деятельность развивает пригодную для себя организацию; когда же война перестает быть хроническим явлением, то этот третий элемент вновь приобретает значение. Субординация ослабевает, лишь только она становится менее необходимой. Страх перед правителями, местными или верховными, и сопутствующие страху выражения преданности уменьшаются, это происходит особенно в тех случаях, когда исчезает престиж сверхъестественного происхождения. :Развивающийся индустриализм, разрушающий старые отношения, основанные на неподвижном statuse, и заменяющий их новыми отношениями, основанными на договоре, приводит во взаимное соприкосновение массы людей, обстоятельства которых делают их способными, а воспитание побуждает их изменить политическую организацию, унаследованную от милитаризма. 498. Возникновение свободных форм правления часто приписывается таким причинам, как, например, борьбе короля с аристократией, причем король бывает вынужден искать симпатий народа и, следовательно, покровительствовать ему; или же союзу народа с аристократией для противодействия тирании и хищничеству короля. Однако подобные обстоятельства только предоставляют удобный случай для действия той силы, которая бывает уже готова к совершению политических перемен. В этой силе можно различить три фактора: относительное количество людей, образующих промышленные общины, сравнительно с количеством тех, которые входят в состав старых форм организации; идеи и чувствования, постоянно вызываемые среди этих промышленных общин их образом жизни; временные эмоции, возбужденные специальными актами угнетения или нуждой. : 500. Каким образом народ приобретает правящее значение? Первичная цель, с которой созывают главарей и представителей, — это вотирование налога. :Прежде чем прибегнуть к насилию, старались войти в соглашение. 501. Эта возможность предписывать условия, под которыми вотируются налоги, приводит к возможности, а затем и праву участвовать в законодательстве. С самого начала существовала неизменная связь между поддержкой, оказываемой главе государства, и защитой, которую от него ожидают: исходя из этого факта, легко объяснить деятельность парламентов. В грубых, безыскусственных собраниях короля, которые сохранили в значительной мере свою первобытную форму и на которых присутствуют военные вожди и свободные люди, способные носить оружие, обыкновенно рядом с поднесением подарков имело место и обсуждение общественных вопросов, как юридических, так и военных: подобным же образом, когда, после успешного сопротивления крайностям королевской власти, созывается собрание знати и представителей, тогда вновь повторяется, только в больших размерах, это одновременное требование денег одной стороной и требование справедливости другой стороной. Народное представительство возникает вследствие численного возрастания людей, жизнь которых проходит в добровольном, а не в принудительном сотрудничестве. 502. Общий закон организации гласит, что различие в отправлениях ведет к дифференциации и отделению частей, совершающих эти отправления; согласно этому закону и здесь происходит разделение. Избранные народом члены национального собрания, первоначально созванные отчасти с такой же целью, как и остальные члены, а отчасти с иной целью, впоследствии обнаруживают стремление отделиться, и там, где промышленная часть общества приобретает все большую силу, это стремление приводит к образованию представительного собрания, отличающегося от первоначального совещательного собрания. 503. Так как мы рассматриваем здесь только постепенную эволюцию представительного собрания, то нет надобности говорить о тех представительных собраниях, которые в новейшее время создавались сразу. :X. Министерства: 505. Вследствие расширения территории, увеличения числа дел и умножения классов, имеющих свои специальные интересы, из среды лиц, окружающих правителя, дифференцируется особенная группа общественных должностных лиц, отличающаяся от членов его дома и его придворных. Факторы, вызывающие эту дифференциацию, определяют род общественных деятелей, достигающих власти. Если абсолютная власть политического главы вполне не ограничена или очень мало ограничена, он выбирает должностных лиц по своему произволу, не соображаясь с их рангом, занятиями или происхождением. Если, несмотря на его преобладание, все-таки существует класс людей, которых он до известной степени опасается, то недопущение этих лиц до общественных должностей является его политическим принципом; но если его могущество недостаточно велико, то он принужден отдать общественные должности представителям этих классов. Это предзнаменует систему, при которой, рядом с упадком монархической власти, развивается корпоративное министерство, общепризнанная роль которого заключается в выполнении воли общества. :XI. Органы местного управления 507. В регулятивную систему, основанную на родственных отношениях, может внедриться, а затем и подчинить ее себе, другая система — вытекающая из военного главенства. Из двух систем местного управления той, которая вытекает из семейного главенства, и той, которая основана на политическом главенстве, мы рассмотрим сначала вторую как имеющую более прямую связь с той центральной правительственной системой, которой мы до сих пор занимались. 508. Обыкновенно после войны победитель или по необходимости, или руководясь лучшей политикой, щадит основы автономий завоеванных народов. Поэтому, пока интеграция не достигнет значительных размеров, местные правления бывают обыкновенно не чем иным, как теми правительствами, которые существовали в частях до их соединения в одно целое. 509. Постепенное исчезновение местных автономий является обыкновенным исходом борьбы между правительствами частей, стремящимися удержать свою власть, и центральным правительством, стремящимся уменьшить эту власть. Местные правители теряют свою правящую власть и становятся только исполнительными органами. С ходом политической интеграции прежние правящие центры составных частей становятся сравнительно автоматичными в своих отправлениях. 510. Далее, мы должны указать на тот факт, что общее правительство и местные правительства обыкновенно организованы одинаково (в предположении расового единства населения), — факт, являющийся следствием того обстоятельства, что оба эти правительства, в конце концов, суть продукты одних и тех же индивидуальных свойств. При деспотизме центрального правительства и местное управление имеет деспотический характер; с освобождением от деспотизма большого правительства совершается и освобождение от деспотизма меньшего правительства, и всякая перемена в одном сопровождается соответствующей переменой в другом. 511. Хотя с накоплением групп политические организация и правление отделяются от семейных организации и правления, как местных, так и общих, и даже получают преобладание над ними, однако эти семейные организация и правление не исчезают, но, сохраняя в некоторых случаях свою первоначальную природу, дают начало некоторым другим местным организациям, имеющим правительственный характер.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84

 комбинированные коляски 3 в 1    
 http://plitkaoboi.ru/oboi/rasch/106530/ 

Факты показывают, что эти общины родственных лиц долго еще существуют и отчасти сохраняют свою автономию и свое устройство. : 513. Нам нужно рассмотреть еще один вид местного управления, вид, который, будучи некогда, по-видимому, тождественным с управлением, основанном на родственных связях, в конце концов отделился от него и развивался по другому направлению. Мы говорим о правящей роли цехов. : 514. Остается только прибавить, что эти добавочные правящие органы, свойственные военному типу общества, исчезают, лишь только начинает господствовать промышленный тип. Они искусственно ограничивают деятельность каждого члена и делают его ответственным за поступки других; благодаря этому они сталкиваются со все возрастающим чувством индивидуальности, которое сопровождает развитие индустриализма.XII. Военные системы 515. Много уже было сказано относительно первоначального тождества политической организации с организацией военной. Теперь нужно указать, каким образом они дифференцировались. 516. Прогрессивный переход от того состояния, при котором каждый свободный человек должен лично отбывать военную повинность и, сверх того, сам должен добыть себе оружие и провизию, к тому состоянию, при котором война только по временам нарушает обыденный ход промышленной жизни, сопровождается все возрастающим разъединением военной повинности и прав свободного гражданства: военная повинность стремится перейти в денежный налог, взимаемый пропорционально собственности разного рода. : 517. Мы не указали еще на одну сторону этой перемены, заключающуюся в уменьшении количественного отношения сражающейся части общества к остальной его части. С переходом от кочевых привычек к оседлым возникает экономическое препятствие военной деятельности, которое возрастает по мере того, как промышленная жизнь развивается, причем относительная величина военного сословия уменьшается. 518. С отделением военной организации от политической организации вообще каждая организация весьма часто приобретает отдельного главу. Военная деятельность постоянно стремится поддержать единство гражданского правления и правления военного и часто вызывает воссоединение этих правлений там, где они разделились; но к первичному разделению гражданской и военной организаций обыкновенно присоединяется стремление образовать для них отдельные контролирующие центры. Это стремление, нередко подавляемое вследствие узурпации там, где войны часты, имеет успех при существовании противоположных условий; и тогда появляется военный глава, подчиненный главе гражданскому. :XIII. Судебная и исполнительная системы 522. Различного рода данные согласно показывают, что военная и судебная деятельности, обыкновенно имеющие общей целью исправления действительной или мнимой несправедливости, были первоначально тесно связаны между собой. В обоих случаях меч являлся последним прибежищем, причем в одном случае к нему прибегали после предварительной войны на словах, которую вели перед какой-нибудь властью, призываемой на помощь, тогда как в другом случае этого предварительного разбирательства не было. Судебное состязание мало-помалу занимает место состязания с оружием в руках. 523. При первоначальной близости между судебной и военной деятельностями они, естественно, вначале выполнялись одним и тем же агентом: первичным триединым организмом, составленным из вождя, главарей и народа. Кто решал вопросы о войне и вопросы внутренней политики, тот также и судил обвиняемых индивидов и вынуждал их подчиняться своему решению. 524. Смотря по тому, развивает ли общественная деятельность тот или иной элемент первичной триединой организации, возникает та или иная форма органа, исполняющего закон. Если благодаря постоянной войне правитель делается всемогущим, то он становится всевластным и в судебных делах, как и во всех остальных. Если условия благоприятствуют превращению главарей в олигархов, то они образуют орган, судящий и наказывающий преступления, так же как выполняются и все остальные отправления. Во всех этих случаях значение массы ничтожно. Но если окружающие условия и образ жизни таковы, что мешают возникновению полновластия одного человека или немногих лиц, то первоначальное судебное значение массы сохраняется агрегатом свободных людей. Если масса вновь приобретает господство, этот агрегат снова получает судебное значение. 525. В большинстве случаев там, где благодаря постоянным воинам народ приходит в зависимое положение, судебная организация, возникающая по мере увеличения и усложнения общества, переходит или в руки жреческого сословия, или в руки другого: доля каждого из этих сословий зависит от отношения между степенью подчинения человеческому правителю и степенью подчинения божественному правителю. Но с прогрессом индустриализма и возникновением класса, который, приобретя собственность и знания, получает вслед за тем и влияние, судебная система переходит в значительной мере, а затем и главным образом в руки людей, вышедших из этого класса; и эти люди отличаются от своих предшественников не только тем, что происхождение их иное, но также и тем, что посвящают себя исключительно судебным обязанностям. : 527. При развитии центрального правительства, сопровождающем консолидацию малых обществ в большое, и при вытекающем отсюда возрастании числа дел в судебной организации, так же как и в других организациях, совершается прогрессивная дифференциация. Наиболее заметной является дифференциация светского, духовного и военного трибуналов. На ранней стадии развития народное собрание с его старейшинами и вождями осуждало людей, совершивших проступки на войне, решало церковные вопросы и судило взаимные обиды граждан; но затем постепенно совершалось разделение, сопровождавшееся спорами и борьбой за сферу юрисдикции и отделившее духовные и военные суды от судов, заведующих обыкновенными гражданскими и уголовными делами. Как ни мало осталось теперь следов подобного происхождения, но несомненно, что наша сложная судебная система, как в своих высших центральных частях, так и в своих разнообразных мелких частях, развилась путем последовательных изменений из первоначального собрания, состоявшего из народа, главарей и вождя. 528. Если бы дальнейшие подробности были желательны, то можно было бы сделать здесь обозрение полицейских систем: можно было бы показать, что они развились из той же самой триединой организации, откуда возникли и разные другие системы, описание которых было дано в этом и предыдущем разделах. Полиция как орган, применяющий силу против зачинщиков внутренних беспорядков, подобна в этом отношении войску, использующему силу против зачинщиков внешних беспорядков; обе эти деятельности, бывшие первоначально нераздельными, еще и до сих пор не вполне отделены друг от друга ни по своей сущности, ни по своим исполнителям. Ибо не только полиция так вооружена, что в некоторых странах ее трудно отличить от войска, не только она подчинена военной дисциплине, но, сверх того, в случае надобности она для выполнения своих обязанностей получает помощь от войска.XIV. Законы 529. Указывая на то положение (подтверждение которого можно найти даже среди самых первобытных племен), что идеи, чувствования и привычки, которые родители передали своим детям и которые они сами получили от своих родителей, превращаются в конце концов в неизменную группу обычаев, мы тем самым признаем, что закон вначале, как и до последнего времени, являлся главным образом воплощением предковских правил. 530. К правилам, внушенным обыкновенными покойниками и образующим кодекс поведения ранее возникновения какой бы то ни было политической организации, вскоре присоединяются правила, ведущие свое начало от выдающихся покойников, которые были вождями, внушали страх и пользовались повиновением, а после смерти превратились в призраки, внушающие еще больший страх и пользующиеся еще большим повиновением. А когда общества расширяются и увеличиваются путем войны и вожди превращаются в королей, тогда приказания этих королей, сохранившиеся в памяти потомков, и те приказания, которые считаются данными (часто при посредстве жрецов) их призраками, становятся священным кодексом поведения, который присоединяется к кодексу, установленному ранее путем обычая. 531.яЖивой правитель может издавать законы, касающиеся только вопросов, не предусмотренных этими кодексами; таким образом, он связан переданными от предков приказаниями известных и неизвестных умерших людей, исключая те случаи, когда сам он считается существом божественным и когда его собственные приказания становятся законами, имеющими священный характер. Отсюда та черта, общая всем обществам на ранних ступенях развития, что предписанные правила поведения всякого рода имеют религиозную санкцию. На этой почве зиждятся и священнодействия жрецов, и общественные обряды, и жизненные привычки, и промышленные регламентации, и даже правила относительно одежд. 532. На тех стадиях развития, когда природа индивидов еще мало приспособлена к гармоническому общественному сотрудничеству, для сохранения общественной устойчивости необходимо поддержание неизменности правил поведения, возникших вышеуказанным способом; это предполагает слепое повиновение, почему неповиновение и становится самым гнусным преступлением. Измена и восстания (как против небесного, так и против земного правителя) влекут за собой наказания, превосходящие по своей суровости всякие другие наказания. Нарушение закона наказывается не за действительную преступность совершенного деяния, но за неповиновение. И на дальнейших стадиях развития пренебрежение правительственным авторитетом продолжает считаться, по юридической теории, первичным элементом преступления. 533. В обществах, сделавшихся большими и сложными, возникают такие взаимные отношения и такие формы деятельности, которые не предусмотрены священным кодексом; при регулировании этих действий и отношений правитель вполне свободен. Когда число подобных предписаний накапливается, возникает собрание законов несомненно человеческого происхождения; хотя эти законы и приобретают авторитет, основанный на уважении к людям, издавшим их, и к поколениям, одобрившим их; однако они не имеют священного характера законов божественного происхождения: закон человеческий дифференцируется от закона божеского. В обществах, сохраняющих свой воинственный тип, эти два вида законов продолжают походить друг на друга в том отношении, что их авторитет имеет чисто личное происхождение. Открыто признанным основанием для повиновения им считается то обстоятельство, что они суть выражение воли небесного правителя или воли земного правителя, или, иногда, воли безответственной олигархии. Пока общественный тип продолжает быть организованным по принципу принудительного сотрудничества, до тех пор закон, имеющий целью поддержать принудительное сотрудничество, должен быть прежде всего направлен на регулирование неизменных иерархических отношений, на поддержание неравенства и на усиление власти, а об индивидуальных интересах массы он может заботиться только как о вещи второстепенной. По мере же того как принцип добровольного сотрудничества начинает все более и более характеризовать общественный тип, исполнение договоров и подразумеваемое этим признание равенства прав всех людей становятся основными требованиями, а согласование индивидуальных интересов — главной целью закона, авторитет которого поддерживается ввиду того, что повиновение ему способствует общественному благосостоянию. 534. Нужно ли говорить о том, что системы законов, принадлежавших последовательным общественным стадиям, сопровождались приспособленными к ним чувствованиями и теориями? Ныне господствующие теории, приспособленные к современному компромиссу между милитаризмом и индустриализмом, являются шагом вперед по направлений к той окончательной теории, согласно которой существование закона не будет иметь другого оправдания, кроме указания на то, что этот закон поддерживает условия, необходимые для полной жизни в общественном состоянии. 535. Если бы это было необходимо, мы могли бы заняться здесь подробным описанием развития законов; мы могли бы показать, как их масса накапливалась, как они делились по родам и видам, как увеличивалась их определенность, как они вырастали в связные и сложные системы, как они приспосабливались к новым условиям. Но для нашей цели достаточно и тех выводов, к которым мы пришли выше.XV. Собственность 536. Желание присваивать и удерживать присвоенное лежит глубоко не только в человеческой природе, но и в природе животных, ибо оно есть одно из условий выживания. Сознание того, что стремление завладеть тем, что принадлежит другому, поведет к столкновению и причинит вред обществу, постоянно вело к установлению и усилению обычая, в силу которого каждый владеет тем, что добыто его трудом, и этот обычай принимает среди первобытных людей форму открыто признанного права. 537. Это право частной собственности первоначально признавалось относительно движимого имущества и не признавалось относительно частей территории. Собственность индивидуализировалась настолько, насколько обстоятельства позволяли частным законным требованиям выделиться с известной определенностью: она не индивидуализировалась относительно земли, потому что при тех условиях частные законные требования не могли быть предъявлены, а если бы и были предъявлены, то не могли бы выделиться с известной определенностью. : Фридрих НИЦШЕТАК ГОВОРИЛ ЗАРАТУСТРА.Книга для всех и ни для кого (1883-1885)я1ПРЕДИСЛОВИЕ ЗАРАТУСТРЫ :Слушайте, я учу вас о Сверхчеловеке!Сверхчеловек — смысл земли. Пусть же и воля ваша скажет: Да будет Сверхчеловек смыслом жизни!:Заратустра смотрел на толпу и удивлялся. Потом говорил он так: "Человек -это канат, протянутый между животным и Сверхчеловеком, это канат над пропастью.Опасно прохождение, опасна остановка в пути, опасен взгляд, обращенный назад, опасен страх.Величие человека в том, что он мост, а не цель; и любви в нем достойно лишь то, что он — переход и уничтожение. :Смотрите, я — провозвестник молнии, я — тяжелая капля из грозовой тучи; а имя той молнии — Сверхчеловек".РЕЧИ ЗАРАТУСТРЫО ТРЕХ ПРЕВРАЩЕНИЯХЯ говорю вам о трех превращениях духа: о том, как дух стал верблюдом, верблюд — львом и, наконец, лев — ребенком. :О ВОЙНЕ И ВОИНАХ:Любите мир как средство к новой войне, и мир короткий — сильнее, чем мир продолжительный.Не к работе призываю я вас, но к борьбе; не к миру, но к победе. Да будет труд ваш — борьбой, а мир ваш — победой!Только тогда можно молчать и быть невозмутимым, когда есть лук и стрелы: иначе возникают ссоры и пустословие. Да будет мир ваш — победой!Вы утверждаете, что благая цель освящает даже войну? Я же говорю вам, только благо войны освящает всякую цель.Война и мужество совершили больше великого, чем любовь к ближнему. Не сострадание, а храбрость ваша спасала доныне несчастных.:Для хорошего воина "Ты должен" звучит приятнее, нежели "Я хочу". И даже то, к чему предрасположено сердце ваше, должно быть сперва приказано вам.:Так живите жизнью повиновения и войны! Что толку в долгой жизни! Какой воин захочет пощады!Я не щажу вас, я люблю вас всем сердцем, собратья по войне!О НОВОМ КУМИРЕ:Государством зовется самое холодное из всех чудовищ. Холодно лжет оно; и вот какая ложь выползает из уст его: "Я, государство, я — это народ".Это ложь! Родоначальниками народов были созидающие — это они наделили верой и любовью соплеменников своих: так служили они жизни.Те же, кто расставил западни для людей и назвал это государством, — разрушители: меч и сотню вожделений навязали они всем.Там, где еще существует народ, не понимает он государства и ненавидит его как дурной глаз и посягательство на исконные права и обычаи. :Народятся многие множества: для лишних и было изобретено государство! :Государством зовется сей новый кумир; так все — хорошие и дурные — опьяняются ядом; там все теряют самих себя; там медленное самоубийство всех называется жизнью.Взгляните же на всех этих лишних людей! :Взгляните, как лезут они, эти проворные обезьяны! Как карабкаются друг через друга, как срываются в смердящую пропасть!Туда, к трону власти стремятся они: в безумии своем мнят они, будто счастье восседает на нем! Часто грязь восседает на троне — и трон нередко стоит в грязи! :Только там, где кончается государство, начинается человек — не лишний, но необходимый: там звучит песнь того, кто нужен, — единственная и неповторимая.Туда, где государство кончается, — туда смотрите, братья мои! Разве не видите вы радугу и мосты, ведущие к Сверхчеловеку!Так говорил Заратустра.О СТАРЫХ И МОЛОДЫХ ЖЕНЩИНАХ:Когда сегодня, в час захода солнца, шел я один дорогой своей, повстречалась мне старушка, и так обратилась она к душе моей:"О многом сказал Заратустра и нам, женщинам, но ничего не поведал о женщине".И я возразил ей: "Говорить о женщине следует только с мужчинами".:"Мужчине следует остерегаться женщины, когда она любит: ибо тогда готова она на любую жертву, и все остальное не имеет никакой ценности в глазах ее.мужчине следует остерегаться женщины, когда она ненавидит: ибо он в глубине души своей только зол, она же — скверна". :Счастье мужчины зовется "Я хочу". Счастье женщины — "Он хочет". :"Дай же мне твою маленькую истину!" — сказал я.И молвила старушка:"Идешь к женщинам? Не забудь плетку!"Так говорил Заратустра. :НА БЛАЖЕННЫХ ОСТРОВАХ:Взгляните, какое изобилие вокруг нас! И находясь тут, как славно смотреть в морские дали.Некогда, глядя в даль моря, говорили "Бог"; ныне же учу я вас говорить "Сверхчеловек".Бог — это некое предположение; но я не хочу, чтобы домыслы ваши простирались далее вашей созидающей воли.Вы можете создать Бога? — Так не говорите тогда ни о каких богах! Но Сверхчеловека создать возможно.Быть может, это будете не вы сами, братья мои! Но переделать себя и стать отцами и предками Сверхчеловека — да будет это лучшим созданием вашим! :ОБ УМАЛЯЮЩЕЙ ДОБРОДЕТЕЛИ:И Заратустра остановился и задумался. Наконец он печально произнес: "Все измельчало! :люди измельчали и мельчают все больше. И причина этому — их учение о счастье и добродетели.Они умеренны и в добродетели, ибо хотят они комфорта. А с комфортом совместима лишь умеренная добродетель.:Много лжи у маленьких людей.Некоторые из них имеют свою волю, но большинство лишь служит воле других. Встречаются и среди них искренние, но большинство — всего лишь плохие актеры.Есть между ними актеры бессознательные, есть и актеры вопреки воле своей: искренние всегда редки, особенно — искренние актеры.мужские качества здесь — редкость; вот почему женщины их становятся мужчинами. Ибо только тот, в ком достаточно мужского, освободит в женщине женщину.И вот худшее лицемерие, которое встречал я у них: даже те, кто повелевает, подделываются под добродетели повинующихся"."Я служу, ты служишь, мы служим", — так молится здесь лицемерие господствующих, — и увы! если первый господин — только первый слуга!Даже в их лицемерие проникло любопытство взора моего: и разгадал я их счастье — счастье мух — и их жужжание на освещенных солнцем оконных стеклах.Сколько доброты, столько и слабости вижу я. Сколько справедливости и сострадания, столько и слабости. :О СТАРЫХ И НОВЫХ СКРИЖАЛЯХ:Когда пришел я к людям, то обнаружил, что восседают они на старом предубеждении своем: все верили, что давно уже знают, что есть для человека добро и что — зло.:Эту сонливость встряхнул я, когда начал учить: никто еще не знает, что есть добро и зло, никто, кроме созидающего!Созидает же тот, кто придает земле смысл и дарует ей будущее, а человеку — цель; он же и создает добро и зло.:Человек: есть мост, а не цель:Мне жаль всего минувшего, ибо вижу я, что оно предано, — предано духу, милости и безумию каждого нового поколения, которое приходит и все, что было, перетолковывает так, чтобы стало оно мостом ему!:Но вот другая опасность и предмет страдания моего: память черни не идет дальше деда, а с дедом и время прекращается.Так предается забвению все прошлое: ибо может статься, что толпа некогда будет господствовать, и время потонет в мелкой воде.Поэтому, братья мои, нужна новая аристократия, враждебная толпе и всякой тирании, аристократия, которая снова напишет слово "благородный" на новых скрижалях.Много нужно благородных и многосторонним должно быть благородство их, чтобы могли они составить аристократию! Или, как сказал я однажды: "В том и божественность, что есть боги, но нет никакого Бога!"О братья мои, я показываю вам новую аристократию и посвящаю вас: вы должны стать зачинателями и воспитателями, сеятелями будущего,- поистине, не о той аристократии говорю я, принадлежность к которой можно купить, как покупают ее торгаши за золото свое: ибо все, что имеет цену, не имеет большой ценности.Пусть будет отныне честью вашей не то, откуда происходите вы, но то, куда идете. Воля ваша и стопы ваши, стремящиеся дальше вас самих, — да будут отныне вашей новой честью!:О братья мои, не назад, а вперед должен смотреть аристократизм ваш! Да будете вы изгнаны из земель отцов и прадедов ваших!Землю детей ваших должны вы любить: любовь эта да будет новым аристократизмом вашим; любите ее, землю еще не открытую, лежащую в дальних морях! Пусть ищут ее корабли ваши!В детях ваших возмещаете вы то, что были детьми отцов своих: так должны искупить вы все прошлое! Эту новую скрижаль воздвиг я над вами! :Жизнь — это источник радости: но в ком говорит испорченный желудок, этот отец скорби, для того все источники отравлены.Познавать — это радость для того, в ком воля льва! Но уставший подчиняется чужой воле, любая волна играет с ним. :Следуйте своими путями! А народу и народам предоставьте идти своими! Поистине, темны пути их, не озаренные ни одной надеждой!Пусть торгаш царствует там, где все, что блестит еще, — это лишь золото его! Время королей миновало: то, что сегодня зовется народом, не заслуживает королей.Смотрите же, как народ стал подражать торгашам, извлекая малейшую выгоду из всякого мусора!Они подсматривают друг за другом, они подражают друг другу — и это у них называется "добрым соседством". О блаженные, далекие времена, когда народ говорил себе: "Я хочу быть господином над народами!"Ибо, братья мои: лучшее должно господствовать, и лучшее хочет господствовать! А где учение гласит иначе, там лучших не хватает!:Вот учение мое: человеческое общество — это попытка, это долгое искание; ищет же оно того, кто повелевает!- Это попытка, братья мои! А вовсе не "договор"! Разбейте, сокрушите это слово, слово вялых и половинчатых сердец! :О воля, отвратительница всех бед, необходимость моя! Сохрани меня для великой победы!Так говорил Заратустра.БЕСЕДА С КОРОЛЯМИ:"Надо услышать того, кто поучает: "Вы должны любить мир лишь как средство к новой войне, и мир короткий — сильнее, чем мир продолжительный".Никто еще не произносил столь воинственных слов: "Что такое — добро? Добро — это быть храбрым. Благо войны освящает всякую цель.О ВЫСШЕМ ЧЕЛОВЕКЕКогда я в первый раз пришел к людям, величайшее безумие совершил я, безумие отшельника: я вышел на базарную площадь. :Вот чему научитесь у меня, высшие люди: на базаре никто не верит в высших людей. Хотите говорить перед ними, ну что ж, говорите! Но толпа вам бессмысленно моргает: "Мы все равны!""Эй, вы, высшие люди, — бессмысленно моргая, говорит чернь, — нет никаких высших, мы все равны, человек есть человек, и перед Богом мы все равны!"Пред Богом! Но теперь этот Бог умер. А перед толпой мы не хотим быть равными со всеми прочими. О высшие люди, уходите с базара! Алексис де ТоквильДемократия в Америке (1835-1840)Книга перваяЧасть первая :Глава IVО ПРИНЦИПЕ НАРОДОВЛАСТИЯ В АМЕРИКЕВсеобъемлющее господство принципа народовластия в американском обществе. — Применение американцами данного принципа до революции. — Влияние революции на развитие принципа народовластия. — Постепенное и неуклонное снижение ценза.Говоря о политических законах Соединенных Штатов, следует непременно начать с концепции народовластия.Принцип народовластия, который в той или иной степени всегда заложен в основу любых общественных институтов, обычно почти невидим. Ему подчиняются, хотя его и не признают, а если все же иногда случается извлечь его на свет божий, то тотчас же люди торопятся вновь скрыть его во мраке святилища.Воля народа есть, пожалуй, один из тех лозунгов, которым интриганы и деспоты всех времен и народов наиболее злоупотребляли. Одни считали, что эта воля выражается одобрением, исходящим от отдельных продажных приспешников власти; другие видели ее в голосах заинтересованного или боязливого меньшинства; некоторые даже находили, что воля народа наиболее полно проявляется в его молчании и что из самого факта его повиновения рождается их право повелевать.В Америке, в отличие от других стран, принцип народовластия претворяется в жизнь открыто и плодотворно. Он признается обычаями страны, провозглашается в ее законах, он свободно эволюционирует и беспрепятственно достигает своих конечных целей.Если на свете существует такая страна, в которой можно по достоинству оценить принцип народовластия, где можно изучить его в применении к общественной деятельности и судить как о его преимуществах, так и о его недостатках, то этой страной, бесспорно, является Америка. :К тому времени, когда воздействие законов и результаты революции стали мало-помалу очевидными для всего общества, демократия уже одержала безоговорочную победу. Демократия восторжествовала на деле, захватив власть в свои руки. Против нее не дозволялось даже вести борьбу. Высшие сословия подчинились ей безропотно и без сопротивления, как злу, сделавшемуся отныне неизбежным. С ними произошло то, что случается обычно с теми, кто теряет свое могущество: на первый план выходят чисто эгоистические интересы каждого в отдельности, а поскольку власть уже невозможно вырвать из рук народа и поскольку массы не вызывают у них столь глубокой ненависти, чтобы не подчиняться им, постольку они решают добиваться во что бы то ни стало благосклонности народа. В результате самые демократические законы один за другим были поставлены на голосование и одобрены теми самыми людьми, чьи интересы страдали от этих законов в наибольшей степени. Действуя таким образом, высшие сословия не возбудили против себя народного гнева; напротив, они сами ускорили торжество нового строя. И — странное дело! — демократический порыв всего неудержимее проявлялся в тех штатах, где аристократия пустила наиболее глубокие корни.Штат Мэриленд, основанный в свое время знатными дворянами, первый провозгласил всеобщее избирательное правоя1 и ввел в систему управления штатом демократические формы.Когда какой-либо народ пытается изменить действующий в стране избирательный ценз, можно предположить, что рано или поздно он отменит его полностью. Таково одно из неизменных правил жизни любого общества. Чем больше расширяются избирательные права граждан, тем больше потребность в их дальнейшем расширении, поскольку после каждой новой уступки силы демократии нарастают и одновременно с упрочением новой власти возрастают и ее требования. Чем больше людей получает право избирать, тем сильнее становится желание тех, кто еще ограничен избирательным цензом, получить это право. Исключение становится, наконец, правилом, уступки следуют одна за другой, и процесс развивается до тех пор, пока не вводится всеобщее избирательное право.В наши дни принцип народовластия настолько полно воплощается в жизнь в Соединенных Штатах, насколько это только можно себе представить. Он был очищен от всевозможных вымыслов, которые старались создать вокруг него в других странах; постепенно, в зависимости от обстоятельств, он начинает проявляться в самых разнообразных формах: то народ в полном составе, как это было в Афинах, сам устанавливает законы; то депутаты, избранные на основе всеобщего избирательного права, представляют этот народ и действуют от его имени и под его непосредственным контролем.Существуют такие страны, в которых власть, находясь как бы вне общественного организма, воздействует на него и вынуждает его следовать по тому или иному пути развития.Существуют также и другие страны, где власть поделена и находится частично в руках общества, а частично — вне его. Ничего похожего в Соединенных Штатах вы не увидите; общество здесь действует вполне самостоятельно, управляя собой само. Власть исходит исключительно от него; практически невозможно встретить человека, который осмелился бы вообразить и в особенности высказать соображение о том, чтобы искать ее в ином месте. Народ участвует в составлении законов, выбирая законодателей; участвует он и в претворении этих законов в жизнь — путем избрания представителей исполнительной власти. Можно сказать, что народ сам управляет страной, ибо права, предоставленные правительству, весьма незначительны и ограниченны; правительство постоянно чувствует свою изначальную связь с народом и повинуется той силе, которая создала его. Народ властвует в мире американской политики словно Господь Бог во Вселенной. Он — начало и конец всему сущему; все исходит от него и все возвращается к нему. :Часть втораяГлава 1НА ЧЕМ ОСНОВЫВАЕТСЯ УТВЕРЖДЕНИЕ, ЧТО В СОЕДИНЕННЫХ ШТАТАХ СТРАНОЙ УПРАВЛЯЕТ НАРОДВ Америке народ сам выбирает тех, кто создает законы, и тех, кто их исполняет; он же избирает суд присяжных, который наказывает нарушителей закона. Все государственные институты не только формируются, но и функционируют на демократических принципах.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84

 гонки тачки маквин    
 http://plitkaoboi.ru/plitka/novogres/85865/ 

Так, народ прямым голосованием избирает своих представителей в органы власти и делает это, как правило, ежегодно, чтобы его избранники находились в более полной зависимости от народа. Все это подтверждает, что именно народ управляет страной. И хотя государственное правление имеет представительную форму, нет сомнения, что в повседневном управлении обществом беспрепятственно проявляются мнения, предрассудки, интересы и даже страсти народа.В Соединенных Штатах, как во всякой стране, где существует народовластие, страной от имени народа управляет большинство.Это большинство состоит главным образом из добропорядочных граждан, которые либо по природе своей, либо в силу своих интересов искренне желают блага стране. Именно они постоянно привлекают к себе внимание существующих в стране партий, которые стремятся или вовлечь их в свои ряды, или же опереться на них. :О ВЛИЯНИИ АМЕРИКАНСКОЙ ДЕМОКРАТИИ НА ИЗБИРАТЕЛЬНЫЕ ЗАКОНЫ Если выборы в стране бывают редко, государство может подвергаться серьезным кризисам. — Если же они часты, оно находится все время в состоянии лихорадочного возбуждения. — Из этих двух зол американцы выбрали второе. — Непостоянство закона. — Мнение Гамильтона, Мэдисона и Джефферсона по данному вопросу.Если избирательная кампания в стране назначается редко, государство всякий раз подвергается риску больших потрясений.Все партии делают мощные усилия, чтобы завладеть фортуной, которая так редко дается им в руки. Боль, которую испытывают провалившиеся кандидаты, нечем излечить, и следует опасаться с их стороны действий, вызванных амбициями, перешедшими в отчаяние. Если, напротив, известно, что скоро можно будет снова вступить в равноправную борьбу, побежденные ведут себя терпеливо.Когда выборы назначаются часто, это сохраняет в обществе лихорадочное возбуждение и неустойчивость в общественных делах.Итак, с одной стороны, государство может испытывать трудности, с другой — ему может грозить революция. Первая система мешает государству проявить добрые начала, а вторая грозит самому существованию государства.Американцы предпочли первое зло второму. И в этом случае они положились на природный инстинкт, а не на разум, вкус к переменам демократия довела до страсти. Результатом этого явилась та особая неустойчивость, которую мы встречаем в законодательстве.Многие американцы смотрят на нестабильность государственных законов как на неизбежные издержки существующей системы, которая, в сущности, полезна для общества. И никто в Соединенных Штатах, я думаю, не станет отрицать существование этой нестабильности и считать ее большим злом.Гамильтон, признав полезной ту власть, которая могла бы помешать принятию плохих законов или по крайней мере задержать их проведение в жизнь, добавляет: "Возможно, мне возразят, сказав, что та власть, которая сможет предупредить появление плохих законов, сможет помешать и появлению хороших законов. Это возражение не удовлетворило бы тех, кто способен изучить все наши бедствия, проистекающие от непостоянства и изменчивости закона. Нестабильность законов — это самый большой недостаток, в котором можно было бы упрекнуть наши органы власти"."Легкость, с которой изменяются законы, — говорит Мэдисон, — и превышение законодательной власти мне представляются самыми опасными болезнями, которым может оказаться подвержено наше правительство".Сам Джефферсон, самый демократичный из всех демократов, вышедших из лона американской демократии, обратил внимание на те же опасности. "Нестабильность наших законов — это действительно очень серьезное неудобство, — сказал он. — Я думаю, что мы должны были бы принять соответствующие меры и вынести решение, что между представлением закона и окончательным голосованием по этому закону должен пройти год. Затем его следует обсудить, а далее проголосовать его принятие, после чего в нем уже нельзя будет изменить ни одного слова, а если обстоятельства потребуют более быстрого решения, то внесенное предложение не сможет быть принято простым большинством, а только двумя третями голосов одной и другой палат".ГОСУДАРСТВЕННЫЕ ЧИНОВНИКИ ПРИ АМЕРИКАНСКОЙ ДЕМОКРАТИИАмериканские государственные чиновники ничем не отличаются от других граждан страны. — Они не носят особой одежды. — Все государственные чиновники получают зарплату. — Вытекающие отсюда политические последствия. — В Америке не существует карьеры, связанной с государственной деятельностью как таковой. — Что из этого следует.В Соединенных Штатах государственные чиновники ничем не выделяются среди других граждан страны; у них нет ни дворцов, ни охраны, ни особой парадной одежды. Такую простоту тех, кто связан с управлением государством, нельзя объяснить только особым американским образом мышления, она находится в прямой зависимости от тех принципов, которые лежат в основе общественного устройства этой страны.В глазах демократии правительство — это не благо, это — неизбежное зло. Государственным чиновникам надо предоставить некоторую власть, без этой власти какой в них прок? Однако нет ни малейшей нужды во внешних признаках власти, делу это не способствует. Напротив, знаки власти, бросающиеся в глаза, раздражают людей.Сами должностные лица государственного управления отлично чувствуют, что права возвыситься над другими с помощью полученной власти они добились, лишь переняв манеры этих других и таким образом сравнявшись с ними.Не могу себе представить никого, кто бы действовал так спокойно, был бы так для всех доступен, так внимателен к просьбам и так учтиво отвечал бы на ваши вопросы, как американские государственные чиновники.Мне очень нравится такое естественное поведение демократического правительства. В его внутренней силе, источник которой не должность чиновника, а функция, которую он выполняет в государстве, не внешние признаки его принадлежности к власти, а сам человек, я вижу истинное мужество, зрелость, и это меня восхищает.Что же касается воздействия, которое может оказывать одежда государственного служащего, его костюм, то я думаю, что значимость этих внешних атрибутов в такой век, как наш, сильно преувеличена. В Америке я не раз был свидетелем того, как по отношению к государственному служащему выражалось столько внимания и уважения, сколько заслуживала его деятельность и его личные качества.Кроме этого, я очень сомневаюсь, чтобы особая одежда могла способствовать самоуважению этих людей или уважению их друг к другу, если они к тому не расположены, так как невозможно поверить, что эти люди относятся с большим уважением к своей одежде, нежели к себе самим.Когда мне приходится видеть у нас некоторых блюстителей закона, грубо разговаривающих со сторонами, участвующими в судебном процессе, либо упражняющихся в остроумии в их адрес, пожимающих плечами в ответ на меры, предпринимаемые защитой, и снисходительно улыбающихся при перечислении обвинений, мне хочется, чтобы с них сняли положенное им по должности облачение, дабы посмотреть, не вспомнят ли они, оказавшись одетыми, как простые граждане, о природном достоинстве рода человеческого.Никакие государственные службы в Соединенных Штатах не имеют специальной формы, но все государственные служащие получают жалованье.И это является следствием демократических принципов в еще большей степени, чем то, о чем шла речь выше. Демократический режим может окружить пышностью своих представителей власти, блюстителей закона, одеть их в шелк и золото, не посягая прямо на принцип их существования. Такого рода привилегии преходящи, они связаны с местом, а не с человеком. А вот установить бесплатные, неоплачиваемые должности — это уже способствовать появлению класса богатых и независимых государственных служащих, это создавать ядро аристократии. Если народ еще сохраняет право выбора, осуществление этого права непременно ограничено.Когда мы видим, что какая-либо демократическая республика объявляет неоплачиваемыми те государственные должности, за которые раньше полагалась плата, можно с уверенностью заключить, что она движется к монархии. А когда монархия начинает оплачивать должности, ранее неоплачиваемые, это верный знак того, что монархия движется к деспотическому режиму или к республике.Отмена вознаграждения за должности, ранее оплачиваемые, на мой взгляд, уже сама по себе представляет истинную революцию. Полное отсутствие неоплачиваемых государственных должностей в Америке я рассматриваю как один из наиболее очевидных признаков полной власти демократии. Услуги, оказываемые обществу, какими бы они ни были, оплачиваются, таким образом — каждый имеет не только право, но и возможность их оказывать.Если в демократическом государстве все граждане имеют право добиваться должности, места для служения обществу, это не означает, что все станут к тому стремиться. И не звание выдвигаемого кандидата, а количество и качество выдвигаемых кандидатур часто ограничивают выбор избирателей.У тех народов, у которых принцип выборности распространяется на все, не существует политической карьеры в чистом виде. Люди попадают на государственные посты в каком-то смысле случайно, и у них нет никакой уверенности в том, что они там удержатся. Особенно если выборы проходят ежегодно. А отсюда, когда в стране спокойно, государственные должности малопривлекательны для честолюбивых людей. В Соединенных Штатах на извилистые пути политической карьеры устремляются люди умеренных взглядов и желаний. Люди большого таланта и сильных страстей, как правило, отстраняются от власти, чтобы направить свои силы на достижение богатства. Часто бывает так: когда человек чувствует себя неспособным успешно вести свои собственные дела, он берет на себя смелость решать судьбу государства.Эти причины, а также плохой выбор, сделанный демократией, объясняют тот факт, что на государственных постах часто сидят люди заурядные, обыватели. Не знаю, избрал бы американский народ на государственные посты людей из высших слоев общества, тех, что стали бы добиваться его симпатий; очевидно одно — они этого не добиваются.О ПРАВАХ БЛЮСТИТЕЛЕЙ ЗАКОНА 1ПРИ ПОЛНОВЛАСТИИ ДЕМОКРАТИИ В АМЕРИКЕ Почему блюстители закона обладают большей властью при абсолютной монархии и в демократических республиках, чем при ограниченной монархии. — Власть блюстителя закона в Новой Англии.Есть два типа государственного устройства, при которых в деятельности блюстителей закона обнаруживается много произвола: при единоличном правлении, абсолютной; монархии, и при всевластии демократии.Это происходит вследствие определенного сходства между этими режимами. В деспотических государствах судьба отдельной личности не гарантирована, будь это государственный чиновник или частное лицо. Монарх, в руках которого находятся жизнь, благополучие, а нередко и честь людей, которых он держит у себя на службе, полагает, что ему нечего их бояться. А потому он им предоставляет большую свободу действий, будучи уверенным в том, что они никогда не используют этого против него. В деспотических государствах монарх так увлечен своей властью, что опасается, как бы его же собственные правила не ущемили этой власти. И он предпочитает видеть, что его подчиненные действуют в определенном смысле, как им заблагорассудится, это дает ему уверенность, что он никогда не встретит в них противодействия своим желаниям.В демократических государствах большинство, которое имеет возможность ежегодно отбирать власть у тех, кому оно ее доверило, тоже не боится, что это может быть использовано против него самого. Имея право в любой момент заявить о своей воле правительству, оно тем не менее считает для себя лучшим предоставить правителей самим себе и не связывать их деятельность жесткими правилами, ибо, ограничивая их, оно в определенной степени ограничивает и себя. Более пристальное изучение этих двух режимов приводит даже к такому открытию: при полновластии демократии произвол блюстителей закона еще больший, чем в деспотических государствах. В этих государствах монарх в какой-то момент может наказать всех, допустивших нарушения закона, если он это обнаружит; правда, ему не придется поздравить себя с тем, что он обнаружил все преступления, которые подлежат наказанию. В демократических государствах, напротив, глава государства и всемогущ, и как бы всюду присутствует одновременно. Поэтому мы видим, что американские государственные деятели значительно свободнее действуют в пределах, очерченных законом, чем государственные деятели в Европе. Нередко им только указывается цель, к которой они должны двигаться, право выбора средств остается за ними.В Новой Англии, например, выборным лицам от каждой общины предоставляется право составить список присяжных заседателей, и единственное требование, которое им предъявляется, следующее: они должны выбрать присяжных из числа граждан, имеющих право голоса и пользующихся хорошей репутацией.Во Франции мы бы сочли, что жизнь и свобода человека находятся в опасности, если мы доверим какому-то государственному чиновнику, каким бы он ни был, реализовывать столь опасное право.А в Новой Англии те же блюстители закона могут вывесить в кабаре списки пьяниц и запретить продавать им вино, а в случае нарушения облагать лиц, продавших вино, штрафом.Подобное публичное осуждение возмутило бы народ в стране самой что ни на есть абсолютной монархии; здесь же народ без труда этому подчиняется.Ни при одном режиме закон не предоставляет такой свободы беззаконию, как при полновластной демократии, потому что в демократических республиках беззаконие, кажется, не вызывает страха. Можно даже сказать, что блюститель закона там становится свободнее, по мере того как избирательное право все чаще дает возможность попасть на этот пост представителям самых низших слоев общества, а срок пребывания в должности становится все ограниченнее.Отсюда следует, что демократической республике перерасти в монархическое государство чрезвычайно трудно. Блюститель закона, переставая быть выборным, сохраняет обычно все права и привычки избираемого лица. Таким образом, наступает деспотический режим.Только при ограниченной монархии закон, с одной стороны, очерчивает круг деятельности государственных чиновников, с другой — берет на себя заботу руководить каждым их шагом в этих пределах. Причину этого легко объяснить.В ограниченных монархиях власть разделена между народом и монархом. И тот и другой заинтересованы в том, чтобы положение блюстителей закона было стабильным.Монарх не хочет вручать судьбу своих чиновников народу из опасения, что те нанесут ущерб его власти, народ же со своей стороны боится, что если блюстители закона будут в абсолютной зависимости от монарха, то они станут ущемлять свободу; таким образом, блюстителей закона не ставят в полную зависимость ни от одного, ни от другого.Одна и та же причина приводит монарха и народ к мысли о независимости государственных чиновников и к поиску гарантий, обеспечивающих невозможность злоупотребления этой независимостью — дабы не обернулась она против власти монарха или против свободы народа. Обе стороны приходят к соглашению, что необходимо заранее определить круг деятельности и линию поведения государственных чиновников, и в соответствии с интересами обеих сторон вырабатываются правила, от которых чиновники не должны отступать. :Глава VIРЕАЛЬНЫЕ ПРЕИМУЩЕСТВА ДЕМОКРАТИЧЕСКОЙ ФОРМЫ ПРАВЛЕНИЯ ДЛЯ АМЕРИКАНСКОГО ОБЩЕСТВА В начале данной главы я считаю необходимым напомнить читателю то, о чем я уж неоднократно говорил в этой книге.Политическое устройство Соединенных Штатов представляет собой демократическую форму правления; однако, по моему мнению, американские учреждения не являются ни лучшими, ни единственно возможными для народа, живущего в демократическом обществе.Знакомя читателя с преимуществами американской демократии, я далек от мысли о том, что подобные преимущества могут возникнуть лишь в результате действия каких-то одних определенных законов.ОБЩАЯ НАПРАВЛЕННОСТЬ ЗАКОНОВ ДЕМОКРАТИЧЕСКОЙ ВЛАСТИ В АМЕРИКЕ И СВОЙСТВА ТЕХ, КТО ПРОВОДИТ ИХ В ЖИЗНЬПороки демократии бросаются в глаза. — Ее преимущества становятся заметны лишь со временем. — Американская демократия не всегда действует удачно, но общая направленность ее законов полезна для общества. — Государственные служащие в американском демократическом обществе не имеют интересов, стабильно отличающихся от интересов большинства. — К чему это приводит. Пороки и слабости демократической формы правления лежат на поверхности, для их доказательства можно привести очевидные факты. В то же время благотворное воздействие такой формы правления осуществляется незаметно, можно даже сказать, подспудно. Ее недостатки поражают с первого взгляда, а достоинства открываются лишь со временем. Американские законы нередко бывают небрежно сформулированными и неполными. Случается, что они не учитывают существующих прав или поощряют те, которые могут представлять опасность. Когда они хороши сами по себе, их большим недостатком является частая их смена. Все это видно невооруженным глазом. Почему же в таком случае американские республики живут и процветают? Говоря о законах, нужно тщательно различать, с одной стороны, цель, которую они преследуют, а с другой — средства достижения этой цели, то есть их абсолютную и относительную доброкачественность. Предположим, что законодатель стремится оградить интересы небольшого числа людей в ущерб большинству. Он составляет положения закона так, чтобы достичь искомого результата в максимально сжатые сроки и с наименьшими усилиями. Закон получится хорошим, но цель — дурная. При этом чем лучше ее удастся воплотить в жизнь, тем большую опасность она будет представлять.Демократические законы обычно стремятся обеспечить благо большинства. Ведь они исходят от большинства граждан, которые могут ошибаться, но не могут выражать интересов, противоположных своим собственным.Аристократические законы, напротив, тяготеют к сосредоточению власти и богатства в руках небольшой группы людей, поскольку аристократия по своей природе всегда является меньшинством.В целом можно сказать, что демократическое законотворчество несет больше блага человечеству, чем аристократическое.Однако это его единственное преимущество.Аристократия значительно более умело пользуется законодательством, чем демократия. Она хорошо владеет собой, ей незнакомы мимолетные увлечения, она тщательно вынашивает свои замыслы и умеет дождаться благоприятного случая для их воплощения. Она действует со знанием дела и умеет в определенный момент мастерски направить совокупную силу своих законов на единую цель.О демократии этого сказать нельзя: ее законы почти всегда несовершенны или несвоевременны.Следовательно, средства, используемые демократией, менее совершенны, чем те, которые использует аристократия, и она часто против своей воли действует себе во вред, но ее цели благородны.Представьте себе общество, природа и структура которого таковы, что позволяют ему переносить временное действие неудачных законов, общество, которое может без опасности для себя ждать благотворных результатов общей направленности законов, и вы согласитесь, что, процветанию такого общества в наибольшей степени способствует демократическая форма правления, несмотря на все ее пороки.Именно так обстоит дело в Соединенных Штатах. Я повторю здесь то, что уже говорил выше: огромное преимущество американцев состоит в том, что они могут себе позволить совершать поправимые ошибки.Почти то же самое можно сказать и о государственных служащих.Легко увидеть, что американская демократия часто ошибается в выборе людей, которым она доверяет власть. Однако совсем не легко ответить на вопрос, почему управляемое этими людьми государство процветает.Следует отметить, что, хотя правители демократического государства не всегда достаточно честны и разумны, его граждане просвещенны и сознательны.Народы демократических государств, постоянно занятые своими делами и ревниво оберегающие свои права, не позволяют своим представителям отклоняться от определенной общей линии, диктуемой их интересами.Не следует также забывать о том, что в демократических государствах чиновники, выполняющие свои обязанности хуже, чем чиновники других государств, остаются у власти не слишком долго.Но есть и еще одна причина, более общего характера и более глубокая. Конечно, народное благо требует от правителей добродетелей и талантов. Но еще в большей степени оно требует общности интересов граждан и правителей. В противном случае добродетели могут стать бесполезными, а таланты — опасными.Важно, чтобы правители и массы граждан не были разделены противоположными или различными интересами. Но это отнюдь не значит, что интересы всех должны полностью совпадать. Такого не бывает никогда.Еще не найдено политическое устройство, которое бы в одинаковой степени благоприятствовало развитию и процветанию всех классов, составляющих общество. Классы представляют собой нечто вроде отдельных наций внутри одного народа, и опыт показывает, что отдавать какой-либо из них в руки другого так же опасно, как позволять одному народу распоряжаться судьбой другого. Когда у власти стоят одни богатые, интересы бедных всегда в опасности. Если бедные диктуют свою волю, под удар ставятся интересы богатых. В чем же заключаются преимущества демократии? Реально они заключаются не в том, что демократия, как говорят некоторые, гарантирует процветание всем, а в том, что она способствует благосостоянию большинства.Люди, которые в Соединенных Штатах руководят делами общества, часто не обладают такими же талантами и моральными качествами, как те, кого к власти приводит аристократия. Но их интересы смешиваются и сливаются с интересами большей части их сограждан. Они могут совершать нечестные поступки или серьезные промахи, но они никогда не будут систематически проводить политику, враждебную большинству, их правление никогда не будет отличаться опасной нетерпимостью.В демократическом обществе плохая работа чиновника — это всего лишь отдельный факт, оказывающий влияние только во время исполнения им своих обязанностей. Коррупция и некомпетентность не являются теми общими интересами, которые могли бы надолго объединить людей.Продажный и неспособный чиновник не станет действовать сообща с другим чиновинком только потому, что тот тоже туп и продажен. Они не будут совместно трудиться для процветания коррупции и некомпетентности. Ведь властолюбие и махинации одного могут привести к разоблачению другого. В демократических государствах пороки чиновников обычно индивидуальны.В государстве, управляемом аристократией, общественным деятелям присущи классовые интересы. Иногда, правда, они могут сближаться с интересами большинства, но чаще отличаются от них. Из них вырастают длительные связи, сплачивающие всех общественных деятелей, побуждающие их объединять и согласовывать действия, целью которых не всегда является благо большинства. При этом правители связаны не только друг с другом, но и с немалым количеством граждан, тех представителей аристократического сословия, которые не занимают никаких государственных должностей.Таким образом чиновник в аристократическом государстве постоянно ощущает поддержку как со стороны общества, так и со стороны правительства. Мало того, что в аристократическом государстве чиновники имеют общие интересы и цели с определенной частью своих современников, им также близки интересы грядущих поколений, которым они, можно сказать, служат. Они трудятся не только для настоящего, но и для будущего. Все ведет этих чиновников к единой цели: и страсти граждан, и их собственные страсти, и даже интересы потомков.Возможно ли противостоять такому напору? Поэтому нередко в аристократических обществах классовые интересы порабощают даже честных людей, и они, сами того не замечая, постепенно изменяют общество, сообразуясь только со своими интересами, а также делают все для того, чтобы обеспечить надежное будущее своим потомкам.Не знаю, есть ли на свете другая такая же либеральная аристократия, как английская, которая постоянно давала бы столько достойных и просвещенных людей для управления страной. Однако нельзя не признать, что английские законы часто жертвуют благом бедного ради блага богатого и правами большинства ради привилегий некоторых. Вот почему сегодняшняя Англия — это страна крайностей, в которой бед не меньше, чем могущества и славы.В Соединенных Штатах, где государственные служащие не защищают классовых интересов, непрерывный процесс управления в целом приносит пользу, хотя правители нередко бывают некомпетентны и даже достойны презрения.Можно сделать вывод о том, что демократические учреждения таят в себе силу, благодаря которой отдельные люди, несмотря на свои пороки и заблуждения, содействуют общему процветанию, тогда как в аристократических учреждениях есть нечто такое, в силу чего деятельность талантливых и добродетельных людей приводит к страданиям их сограждан. Так, случается, что в аристократических государствах общественные деятели творят зло, не желая этого, а в демократических — благо, не замечая этого.ОБЩЕСТВЕННЫЕ НАСТРОЕНИЯ В СОЕДИНЕННЫХ ШТАТАХ Врожденная любовь к родине. — Рассудочный патриотизм. — Различие между ними. — Если первая исчезает, народам следует делать все, чтобы приобрести второй. — Какие усилия приложили для этого американцы. — Тесная связь интересов страны и отдельных граждан.Существует любовь к родине, которую питают неосознанные, бескорыстные и неуловимые чувства, любовь, которая наполняет душу человека привязанностью к месту его рождения. К такой инстинктивной любви примешивается еще приверженность к древним обычаям, уважение к предкам, память о прошлом, и люди любят свою страну так же, как отцовский дом. Им дороги царящее в ней спокойствие, приобретенные там мирные привычки, воспоминания, которые она им навевает. Им даже бывает сладко жить там в неволе. Такая любовь к родине нередко подогревается еще и религиозными чувствами, и тогда она способна творить чудеса. Впрочем, она сама походит на религию: испытывающий ее человек не рассуждает, он верит, чувствует и действует. Известны народы, которые, можно сказать, персонифицировали свою родину, отождествляя ее с государем. Они переносили на него часть своих патриотических чувств, гордились его победами и его всесилием. До Французской революции было время, когда французы с какой-то радостью принимали безграничный произвол монарха и гордо говорили: "У нас самый могущественный король на земле".Как всякое неосознанное чувство, такая любовь к родине может скорее подвигнуть на крупные, но кратковременные дела, чем на постоянные усилия. Она спасет государство в минуту опасности и может оставить его на произвол судьбы в мирное время.Эта инстинктивная любовь к родине царит тогда, когда нравы просты, а вера крепка, когда безраздельно властвует давний общественный порядок, справедливость которого никто не оспаривает.Есть и другая любовь к родине, более рациональная. Она, быть может, менее великодушна и пылка, но более плодотворна и устойчива. Эта любовь возникает в результате просвещения, развивается с помощью законов, растет по мере пользования правами и в конце концов сливается с личными интересами человека. Люди начинают видеть связь благосостояния страны и их собственного благосостояния, осознают, что закон позволяет им его создавать. У них пробуждается интерес к процветанию страны сначала как к чему-то, приносящему им пользу, а затем как к собственному творению.Однако в жизни народов иногда наступают периоды, когда древние нравы и обычаи разрушены, вера поколеблена, уважение к прошлому забыто, и в то же время просвещение еще не получило распространения, а политические права еще ограничены и ненадежны. В такие моменты родина представляется людям как нечто смутное и неверное. Они не связывают представление о ней ни с территорией, которая превращается в их глазах в бездушную землю, ни с обычаями предков, на которые они уже привыкли смотреть как на ярмо, ни с религией, в которой они сомневаются, ни с законами, к созданию которых их не подпускают, ни с законодателями, которых они боятся и презирают. Утратив и образ родины, и все то, что ее олицетворяло, они замыкаются в узком и невежественном эгоизме. В такие моменты люди лишены предрассудков, но они не признают и власти разума. У них нет ни инстинктивного патриотизма, свойственного монархии, ни рассудочного, присущего республике, они остановились посредине между тем и другим и живут в смуте и беспомощности.Что делать в таких случаях? Надо бы вернуться назад. Но как люди не могут вернуться к невинным радостям юности, так и народы не могут вновь обрести утраченные чувства своей молодости. Даже если они сожалеют о них, они не в силах их возродить. Поскольку бескорыстная любовь к родине безвозвратно уходит, надо идти вперед и делать все для того, чтобы объединить в представлениях народа личные интересы и интересы страны.Я совсем не хочу сказать, что для того, чтобы добиться этой цели, нужно сразу предоставить всем гражданам политические права. Тем не менее у нас есть только одно мощное средство, способное заинтересовать людей судьбой своей страны: надо привлечь их к управлению ею. В наши дни гражданские чувства неотделимы от политических прав, и в будущем число истинных граждан будет зависеть от расширения или сужения предоставляемых им политических прав.Люди, ныне живущие в Соединенных Штатах, прибыли туда недавно, они не принесли с собой ни прежних обычаев, ни воспоминаний, они встречаются там впервые и плохо знают друг друга. Почему же каждый из них интересуется делами общины, округа и всего государства, как своими собственными? Только потому, что каждый из них по-своему принимает активное участие в управлении обществом.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84

 конверт комбинезон для новорожденных зимний    
 Плитка для ванной Cersanit Fiesta Zefir-Verde 

В Соединенных Штатах простые люди понимают одну несложную, но в то же время плохо осознанную народами истину: счастье каждого зависит от общего процветания. Более того, они привыкли смотреть на это процветание как на дело своих рук, они не отделяют благополучие общества от собственного благополучия и трудятся на благо государства не только из чувства долга или гордости, но, можно сказать, из страсти к наживе. : Книга втораяЧасть втораяВЛИЯНИЕ ДЕМОКРАТИИ НА ЧУВСТВА АМЕРИКАНЦЕВ Глава IПОЧЕМУ ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ НАРОДЫ С БОЛЬШИМ ПЫЛОМ И ПОСТОЯНСТВОМ ЛЮБЯТ РАВЕНСТВО, ЧЕМ СВОБОДУЕдва ли есть надобность говорить, что из всех чувств, порождаемых в обществе равенством условий, самым главным и самым сильным является любовь к этому самому равенству. Поэтому не следует удивляться тому, что я говорю о ней в первую очередь.Все заметили, что в наше время и особенно во Франции это стремление к равенству с каждым днем все более захватывает человеческие сердца. Сотни раз уже говорилось, что наши современники с куда большей страстностью и постоянством влюблены в равенство, чем в свободу; однако я не считаю, что причины данного обстоятельства выявлены с достаточной полнотой. Попытаюсь сделать это.Вполне возможно представить себе ту крайнюю точку, в которой свобода и равенство пересекаются и совмещаются.Предположим, что все граждане соучаствуют в управлении государством и что каждый имеет совершенно равное право принимать в этом участие.В этом случае никто не будет отличаться от себе подобных и ни один человек не сможет обладать тиранической властью; люди будут совершенно свободны, потому что они будут полностью равны, и они будут совершенно равны, потому что будут полностью свободны. Именно к этому идеалу стремятся демократические народы.Такова самая полная форма равенства, которая только может быть установлена на земле; существуют, однако, тысячи других форм, которые, не будучи столь же совершенными, едва ли менее дороги этим народам.Равенство может быть установлено для гражданского общества, не распространяясь на сферу политической жизни страны. Каждый может иметь право предаваться одним и тем же радостям жизни, выбирать любую профессию, иметь доступ в любые общественные собрания — словом, вести одинаковый со всеми образ жизни и добиваться материального благосостояния одними и теми же средствами без того, чтобы все принимали участие в управлении государством.Определенного рода равенство может установиться в политической жизни даже при полном отсутствии политической свободы. Индивидуум может быть равен со всеми остальными людьми, за исключением одного-единственного человека, который, безраздельно господствуя над всеми, способен без всякого различия набирать из них исполнителей своей власти.Без труда можно было бы предложить множество других гипотетических построений, в которых весьма значительная степень равенства способна легко сочетаться с наличием более или менее свободных политических институтов или даже с институтами, совсем лишенными свободы.Хотя люди, не будучи совершенно свободными, не могут быть абсолютно равными и хотя, соответственно, равенство в своем крайнем выражении совпадает со свободой, имеется тем не менее веское основание видеть различие между этими двумя понятиями.Любовь людей к свободе и та склонность, которую они испытывают к равенству в реальной жизни, — совершенно разные чувства, и я осмелюсь добавить, что у демократических народов эти чувства не равны по силе и значению.При внимательном рассмотрении можно увидеть, что каждый век отмечен одной своеобразной чертой, с которой связаны остальные его особенности; эта черта почти всегда порождает основополагающую идею или же господствующую страсть века, которая в конечном счете притягивает к себе и увлекает своим течением все человеческие чувства и все идеи подобно тому, как большая река притягивает к себе всякий бегущий поблизости ручей.Свобода являла себя людям в разные времена и в разных формах; она не связана исключительно с какой-либо одной формой социального устройства и встречается не только в демократических государствах. Поэтому она не может представлять собой отличительной черты демократической эпохи.Той особенной, исключительной чертой, отличающей данную эпоху от предшествовавших, является равенство условий существования; господствующей страстью, движущей сердцами людей в такие времена, выступает любовь к этому равенству.Не спрашивайте, какую такую прелесть демократические народы видят в том, что все их граждане живут одинаково, не спрашивайте и об особых причинах, которые могут объяснять их столь упорную привязанность именно к равенству в числе всех благ, предоставляемых им обществом: равенство выступает отличительным признаком их эпохи. Этого вполне достаточно для объяснения того предпочтения, которое они оказывают равенству.Независимо от названной причины, однако, существует множество других мотивов, которые во все времена по обыкновению заставляли людей предпочитать равенство свободе.Если какой-либо народ мог самостоятельно уничтожить у себя или хотя бы ослабить господство равенства, он достигал этого лишь в результате долгих и мучительных усилий. Для этого ему необходимо было изменить свое социальное устройство, отменить свои законы, трансформировать обычаи и нравы. Политическую свободу, напротив, надо все время крепко держать в руках: достаточно ослабить хватку, и она ускользает.Таким образом, люди цепко держатся за равенство не только потому, что оно им дорого; они привязаны к нему еще и потому, что верят в его неизбывность.Самые ограниченные и легкомысленные люди осознают, что чрезмерная политическая свобода способна подвергнуть опасности спокойствие, наследственное имущество и жизнь индивидуумов. Напротив, только чрезвычайно внимательные и проницательные люди замечают ту опасность для нас, которую таит в себе равенство, и, как правило, они уклоняются от обязанности предупреждать окружающих об этой угрозе. Они знают, что те несчастья, которых они опасаются, еще весьма далеки, и тешат себя надеждой, что эти беды выпадут лишь на долю грядущих поколений, до которых нынешнему поколению мало дела. То зло, которое приносит с собой свобода, подчас проявляется незамедлительно; негативные стороны свободы видны всем, и все более или менее остро их ощущают. То зло, которое может произвести крайняя степень равенства, обнаруживает себя постепенно; оно понемногу проникает в ткани общественного организма; оно замечается лишь изредка, и в тот момент, когда оно становится особо разрушительным, привычка к нему уже оставляет людей бесчувственными.То добро, что приносит с собой свобода, обнаруживается лишь долгое время спустя и поэтому всегда легко ошибиться в причинах, породивших благо.Преимущества равенства ощущаются незамедлительно, и ежедневно можно наблюдать тот источник, из которого они проистекают.Политическая свобода время от времени дарует высокое наслаждение ограниченному числу граждан.Равенство ежедневно наделяет каждого человека массой мелких радостей. Привлекательность равенства ощущается постоянно и действует на всякого: его чарам поддаются самые благородные сердца, и души самые низменные с восторгом предаются его наслаждениям. Таким образом, страсть, возбуждаемая равенством, одновременно является и сильной, и всеобщей.Люди не могут пользоваться политической свободой, не оплачивая ее какими-либо жертвами, и они никогда не овладевают ею без больших усилий. Радости же, доставляемые равенством, не требуют ни жертв, ни усилий — их порождает всякое незначительное событие частной жизни, и, чтобы наслаждаться ими, человеку надо просто жить.Демократические народы всегда с любовью относятся к равенству, однако бывают периоды, когда они доводят эту любовь до исступления. Это случается тогда, когда старая общественная иерархия, долго расшатываемая, окончательно разрушается в результате последних яростных междуусобных схваток и когда барьеры, разделявшие граждан, наконец-то оказываются опрокинутыми. В такие времена люди набрасываются на равенство, как на добычу, и дорожат им, как драгоценностью, которую у них могут похитить. Страсть к равенству проникает во все уголки человеческого сердца, переполняя его и завладевая им целиком. Бесполезно объяснять людям, что, слепо отдаваясь одной исключительной страсти, они ставят под угрозу свои самые жизненно важные интересы: люди остаются глухими. Бесполезно доказывать людям, что, пока они смотрят в другую сторону, они теряют свободу, которая ускользает прямо из их рук: они остаются слепыми или, скорее, способными видеть во всей вселенной лишь один-единственный предмет своих вожделений.Все вышеизложенное относится ко всем демократическим нациям. :У большей части современных наций, и особенно у народов континентальной Европы, стремление к свободе и сама идея свободы стали зарождаться и развиваться лишь с того времени, когда условия существования людей начали уравниваться — как следствие этого самого равенства. И именно абсолютные монархи более всего для этого потрудились, выравнивая чины и сословия среди своих подданных. В истории этих народов равенство предшествовало свободе; таким образом, равенство было уже явлением давним, тогда как свобода была еще явлением новым. Равенство уже создало приемлемые для себя убеждения, обычаи и законы, в то время как свобода впервые в полном одиночестве вышла на авансцену при ясном свете дня. Следовательно, свобода существовала лишь в виде идеи и внутренней склонности, когда равенство уже вошло в обычаи народов, овладело их нравами и придало особое направление самой заурядной жизнедеятельности людей. Следует ли удивляться тому, что наши современники предпочитают равенство свободе?Я думаю, что демократические народы испытывают естественное стремление к свободе; будучи предоставленными самим себе, они ее ищут, любят и болезненно переживают ее утрату. Однако равенство вызывает в них страсть, пылкую, неутолимую, непреходящую и необоримую; они жаждут равенства в свободе, и, если она им не доступна, они хотят равенства хотя бы в рабстве. Они вынесут бедность, порабощение, разгул варварства, но не потерпят аристократии.Это справедливо для всех времен и особенно для наших дней. Какие бы люди и какие бы власти ни захотели восстать против этой непобедимой силы, они будут опрокинуты и уничтожены ею. В наше время свобода не может возобладать без ее поддержки, и даже деспоты не смогут господствовать, не опираясь на нее. : .ВольтерВВЕДЕНИЕВ начале, как и в конце этого произведения, я привлекаю внимание к истине, совершенно новой для людей периода цивилизации: она состоит в том, что теория четырех движений — социального, животного, органического и материального — была единственным исследованием, которое дол-жен был иметь в виду разум. Это — ис-следование всеобщей системы природы; это — проблема, которую Бог ставит на разрешение перед всеми планетами; и их обитатели могут достигнуть счастья лишь после того, как они ее разрешат.я:Здесь я приглашаю читателя вспомнить, что я счел необходимым ознакомить его с расчетами, которые подготовили мое открытие. Вследствие этого я собираюсь обсуждать предмет, который покажется совершенно лишенным отношения к судьбам,- земледельческую ассоциацию. Сам я, когда начинал размышлять об этом предмете, никогда не предполагал, чтобы столь скромный расчет мог привести к теории судеб; но, поскольку он стал ключом к этому, необходимо, чтобы я сказал о нем несколько пространно.я:II. О земледельческой ассоциацииРешение этой столь пренебрегаемой проблемы вело к решению всех политических проблем. Известно, что иногда достаточно самых малых средств, чтобы произвести самые большие дела: при помощи металлической иглы управляют молнией и ведут судно сквозь бурю и мрак; при помощи столь же простого средства можно положить предел всем общественным бедствиям; и в то время как строй цивилизации плавает в крови, чтоб утолить торговое соперничество, узнают, без сомнения, с интересом, что одно хозяйственное мероприятие покончит с ним навсегда без всякой борьбы и что морская держава, до сих пор столь страшная1, будет повержена в абсолютное ничтожество благодаря действию земледельческой ассоциации.я:Эта идея на первый взгляд кажется гигантской и неосуществимой из-за препятствия, которое такому объединению противопо-ставляют страсти, препятствия тем более отпугивающего, что их невозможно понемногу преодолеть. Едва ли возможно объединить в земледельческое общество двадцать, тридцать, сорок человек или даже пятьдесят; нужно по крайней мере восемьсот, чтобы образовать ассоциацию природосообразную, или привлекательную. Я понимаю под этими словами общество, члены которого будут вовлечены в трудовую деятельность соревнованием, самолюбием и иными движущими силами, совместимыми с движущей силой выгоды: порядок, о котором идет речь, вызовет у нас страсть к земледелию, ныне столь отталкивающему, что им занимаются только по необходимости и из страха умереть от голода.я:Земледельческая ассоциация, если предположить, что она охва-тит около тысячи человек, представляет для хозяйства столь огромные благодеяния, что трудно объяснить беззаботность современных людей в этом отношении; существует же разряд ученых-экономистов, посвятивших себя специально расчетам усовершенствования хозяйства. Их пренебрежение исследованием метода ассоциации тем более непонятно, что они сами указали на некоторые выгоды, которые произошли бы от этого: например, они признали, и всякий мог признать это, как и они, что триста семейств ассоциированных селян имели бы лишь один-единственный амбар, хорошо содержимый, вместо трехсот плохо устроенных амбаров; одну-единственную чановую вместо трех сотен чанов, содержимых большей частью с крайним незнанием дела; что у них было бы в разных случаях, а особенно летом, лишь три или четыре больших очага вместо трехсот; что они посылали бы в город только одну молочницу с бочкой молока на рессорной повозке, что сберегло бы сотню полудней, потерянных сотней молочниц, которые таскают сотню кувшинов молока. Вот некоторые виды экономии, которые предвидели различные наблюдатели, но все же они не указали и двадцатой доли выгод, какие были бы порождены земледельческой ассоциацией.Ее сочли невозможной, потому что не знали никакого способа образования ее; разве это основание для заключения, что его не откроют и что не следует искать его? Если примут во внимание, что она бы утроила [а зачастую удесятерила бы] доходы от всего хозяйства, не станут сомневаться в том, что Бог не имел в виду средства к ее установлению, потому что он должен был заняться прежде всего организацией хозяйственного механизма, который является стержнем человеческих обществ.Люди, торопящиеся опровергать, выдвинут против этого немало возражений. На это я отвечаю указанием на соблазн богатств и удовольствий: самая сильная страсть селян, как и горожан,- любовь к выигрышу. Когда они увидят, что социетарный кантон дает, при равных шансах, в три раза [в пять раз, в семь раз] больше дохода, чем кантон из бессвязных семейств, и обеспечивает всем членам ассоциации самые разнообразные наслаждения, они забудут все предметы своего соперничества и поспешат создать ассоциацию: она распространится без какого-либо закона на все области, ибо повсеместно люди страстно стремятся к богатству и удовольствиям.В общем, эта теория земледельческой ассоциации, которая изменит судьбу рода человеческого, потворствует страстям, общим всем людям, она их соблазняет приманкой наживы и высоких наслаждений; в этом гарантия ее успеха у дикарей и варваров, как и у людей строя цивилизации, поскольку страсти повсеместно одни и те же.Нет спешной необходимости ознакомить с этим новым порядком, которому я дам наименование прогрессивных серий, или серий групп, серий по страсти.Я обозначаю этими словами объединение нескольких ассоциированных групп, которые отдаются различным отраслям одного и того же вида труда или одной и той же страсти.Теория серий по страсти, или прогрессивных серий, не выдумана произвольно, как наши социальные теории. Распорядок этих серий во всем аналогичен распорядку математических рядов, всеми свойствами которых они обладают, как, например, равновесием соперничества между крайними группами и средними группами серии.я:Страсти, которые считали врагами согласия и против которых написали столько тысяч томов, которые скоро падут в небытие, страсти, говорю я, стремятся только к согласию, только к социальному единству, от которого мы считали их столь отдаленными; но они могут приходить к гармонии только по мере того, как они правильно развиваются в прогрессивных сериях, или сериях групп. Вне этого механизма страсти — это только сорвавшиеся с цепи тигры, непонятные загадки; это-то и побуждает философов говорить, что следовало бы подавлять их,- мнение вдвойне нелепое: потому что невозможно подавить страсти1 и потому что, если бы каждый их подавлял, состояние цивилизованности склонилось бы быстро к ущербу и пало бы обратно к состоянию кочевничества, при котором страсти были бы еще столь же зловредны, какими их можно видеть среди нас; ибо я верю в добродетели пастухов не больше, чем в добродетели их защитников.Социетарный2 порядок, который придет на смену бессвязно-сти3 строя цивилизации, не допускает ни умеренности, ни уравнительства, ничего предусматриваемого философами; он хочет страстей пылких и утонченных: как только ассоциация образована, страсти приходят к согласию тем легче, чем они живее и многочисленнее.Дело не в том, что этот новый порядок должен был что-либо изменить в страстях; это не было бы возможно ни для Бога, ни для людей: но можно изменить ход страстей, не изменяя ничего в их природе. Так, например, если человек без состояния ненавидит брак, а ему предложат женщину с приданым в 100 000 ливров ренты, он с радостью согласится заключить этот союз, который накануне отталкивал его. Изменилась ли из-за этого его страсть? Нет, но его господствующая страсть — любовь к богатству — изменила свой ход: чтобы достичь своей цели, она взяла путь, который не нравился ей вчера; от этого по природе своей она не изменилась, она изменила лишь ход.Следовательно, если я утверждаю, что при социетарном порядке люди возымеют вкусы, отличные от тех, какие у них сейчас, и что пребывание в деревне они будут предпочитать городской жизни, то вовсе не следует думать, что, изменив вкусы, они изменят и страсти; они всегда будут руководимы только любовью к богатствам и наслаждениям.Я настаиваю на этом замечании, чтобы отклонить смехотворное возражение, которое порождают некоторые тупые умы; когда они слышат разговор об изменениях вкусов и привычек, которые произойдут при социетарном порядке, они сейчас же восклицают: Нет, конечно, но им откроют новые возможности, которые обеспечат им в три-четыре раза большее развитие, чем то, какое они получают в бессвязном строе, в котором мы живем. Вот почему можно будет увидеть, как люди строя цивилизации будут охвачены отвращением к привычкам, которые им приятны сейчас, как привычка к жизни семейным хозяйством, когда они заметят, что в семейном быту дети заняты лишь тем, что ревут, ломают, ссорятся и отказываются от всякой работы, и что те же дети, будучи введены в прогрессивные серии, или серии групп, заняты там только производительным трудом, без всякого внешнего побуждения соперничают в соревновании, что они вполне по собственному своему желанию обучаются земледельческим работам, промышленному труду, наукам и искусствам; что они создают продукцию и дают доходы, в то же время полагая, что развлекаются. Когда отцы увидят этот новый порядок, они найдут, что их дети достойны обожания в сериях и отвратительны в бессвязных семьях. Когда они, далее, заметят, что в резиденции фаланги (таково наименование, которое я дал ассоциации, обрабатывающей кантон) держат столь чудесный стол, что за одну треть расходов, которых стоит питание в семье, в сериях находят обслуживание втрое более тонкое и более обильное, так что там можно питаться втрое лучше, расходуя на это втрое меньше, чем в семье, да еще избегать затруднений по приобретению продуктов и приготовлению; когда они увидят, наконец, что во взаимоотношениях серий никогда не терпят никакого обмана и что народ, столь лживый и столь грубый при строе цивилизации, в сериях становится сверкающим правдивостью и учтивостью, они проникнутся отвращением к этому семейному быту, к этим городам, к этой цивилизации, которые являются предметом их нынешней привязанности; они захотят ассоциироваться в фаланге серий и жить в ее здании. Изменятся ли они в отношении страстей оттого, что станут гнушаться привычек и вкусов, которые ныне им приятны? Нет, но их страсти изменят свой ход, отнюдь не изменив ни целенаправленности, ни природы своей. Поэтому вовсе не следует думать, что порядок прогрессивных серий, уже не будучи строем цивилизации, должен произвести хотя бы малейшее изменение в страстях: они были и останутся неизменными, производя разлад и бедность вне прогрессивных серий или же согласие и богатство в социетарном строе, который является нашим предназначением и образование которого в одном только кантоне вызовет самопроизвольное подражание во всей стране, благодаря одной лишь приманке огромных доходов и бесчисленных наслаждений, которые этот порядок обеспечивают всем людям, каково бы ни было различие их имущественного состояния.Перехожу к результатам этого открытия в научном отношении.III. О притяжении по страсти и о его отношениях с определенными науками:Первой наукой, которую я открыл, была теория притяжения по страсти.Когда я осознал, что прогрессивные серии обеспечивают полное развитие страстям людей обоего пола, разного возраста и различных классов; что при этом новом порядке станут приобретать тем больше силы и богатства, чем больше будут иметь страстей, я пришел отсюда к догадке, что если Бог предоставил столько влияния притяжению по страсти и столь мало разуму, его противнику, то это для того, чтобы повести нас к этому порядку прогрессивных серий, удовлетворяющему притяжение во всех отношениях. С тех пор я полагал, что притяжение, столь очерненное философами, было истолкователем видов Бога в отношении социального порядка, и я пришел к аналитическому и синтетическому исчислению притяжений и отталкиваний по страсти; они ведут во всех отношениях к земледельческой ассоциации.я: :Люди легко верят тому, чего желают, и многие из читателей не будут дожидаться более пространного разъяснения, чтобы возыметь к этому открытию полное доверие. Желая поддержать их надежду и укрепить ее у тех, кто колебался бы, я особо настаиваю на легкости безотлагательного перехода рода человеческого к порядку согласованности. Эта легкость столь велика, что можно будет уже с нынешнего — 1808 — года видеть начало организации земного шара: если какой-нибудь государь захочет использовать в опытном кантоне одну из армий, которые континентальный мир оставляет в бездействии; если он назначит 20 000 человек на подготовительные работы в опытном кантоне, можно будет, пересаживая деревья вместе с их родной почвой (так, как это практикуется в Париже) и ограничиваясь кирпичными постройками, ускорить предприятие настолько, что к концу весны 1808 года первая фаланга прогрессивных серий вступит в действие, и хаос строя цивилизации, варварства и дикости тотчас же рассеется на всей земле, унося с собой единодушные проклятия всего рода человеческого.я: (Анахарсис1). Вот софизм, весьма удобный для невежества и самолюбия: люди любят уговаривать, что то, чего они не сумели, не сумеют и другие.я:Между тем социальный порядок, несмотря на несостоятельность таких вождей, делает еще некоторые успехи, как, например, уничтожение рабства; но какая медлительность в том, чтобы задумать и выполнить доброе дело! Минуло двадцать веков науки, прежде чем предложили малейшее смягчение участи рабов; значит, нужны тысячи лет, чтобы открыть нам глаза на истину, чтобы внушить нам акт справедливости! Наши науки, похваляющиеся любовью к народу, совершенно не ведают средств благоприятствовать ему; недаром попытки людей нового времени, направленные к освобождению негров, привели лишь к пролитию потоков крови, к ухудшению бедствий тех, кому хотели оказать услугу; и всё еще не знают методов освобождения, хотя возможность этого дела доказана самым фактом существования современных обычаев [из которых не умеют вывести теорию постепенного освобождения].Итак, случайности, а не политическим и моральным наукам мы обязаны нашими слабыми успехами в области социального духа; но случайность заставляет нас приобретать каждое открытие ценой веков бурных опытов.я: :Чтобы оценить ресурсы, которые порядок согласованности будет предоставлять для гурманства, следует знать, что он отнюдь не многолюден, как строй цивилизации. Войдем в некоторые подробности об этом.Теория дает указание на 800 или 810 жителей в каждой фаланге, а средняя площадь кантона указывается в 3456 туаз2 диаметром. Эта территория превзойдет квадратное лье в отношении 87 к 63. Таким образом, порядок согласованности будет допускать едва 600 жителей на квадратное лье в 2500 туаз.Между тем строй цивилизации скопляет в некоторых странах, как Вюртемберг, более 4000 жителей на квадратное лье, т. е. в семь раз больше надлежащего числа, а в областях среднего значения обычно находится 1200 жителей на лье, где должно было быть только 600.Принимая во внимание телесную слабость людей строя цивилизации, можно было бы их оставлять до 800-900 на лье, но только временно и при условии постепенного сокращения до 600 по мере того, как земной шар будет становиться пригодным к обработке, а род человеческий будет набирать силы.Надо будет, следовательно, разгружать цивилизованные области, которые переполнены народом и имеют часто свыше 800 жителей на квадратное лье, включая и жителей городов. Отток будет направляться не в смежные местности, как, например, из Франции в Испанию, но в различные пункты всех невозделанных стран. Их начнут разрезывать в шахматном порядке границами фаланг, которые пересекут Африку, Америку и Австралию с тем, чтобы просвещать страну и приобщать туземные орды.Известные европейские страны, как Вюртемберг, эвакуируют более 3000 жителей с квадратного лье. Это будет большой выгодой для их государя, который будет иметь колониальную акцию, или право собственности в размере одной двенадцатой на невозделанные страны, какие будут освоены его эмигрантами.я:К счастью, земля обширна в соотношении с ее слабой населенностью: мы достигли еще только трети того числа, которое является подходящим для доведения земного шара до малого комплекта в два миллиарда; можно будет, следовательно, распространяться по желанию и жить просторно. Именно для того, чтобы уготовить нам это благосостояние, Бог ограничил нас столь малой численностью и скучил как пленников на некоторых территориях, которые мы оспариваем друг у друга, тогда как наибольшая часть земного шара остается невозделанной из-за опасения потерять колонии.Впредь ничто не будет мешать тому, чтобы народы рассеивались, когда земля вся будет объединена под властью единого и неизменного правительства, которое сможет обеспечить каждому государю колониальное возмещение по странам, которые он населил избытком своих подданных.Хотя порядок согласованности может допускать временно только 900, а впоследствии 600 жителей на квадратное лье, он приведет к тому, что это малое число жителей, сформированных в прогрессивные серии, будет собирать продукцию столь обильную, какую могло бы дать втрое большее количество бессвязных земледельцев на той же территории.я:При расчете на эти различные средства будем считать положительную продукцию порядка согласованности тройной; следует к этому добавить отрицательную продукцию, слагающуюся из избегнутых потерь. Теперь, когда я составляю перечень неисчислимых потерь, которые влечет за собой механизм строя цивилизации, : станет понятно, что тройная продукция в положительном смысле окажется четырехкратной или пятикратной [при добавлении отрицательной продукции], благодаря избежанию огромных потерь, которые мы учиняем.Поскольку урожаи строя согласованности будут неизменно выше возможностей местного и внешнего потребления, сверхизобилие станет периодическим бичом, как ныне недород, и даже расточая животным продукты питания человека, придется зачастую выбрасывать в море и сточные каналы массу продуктов, которые могли бы сейчас подаваться на лучшие столы. Ими будут жертвовать безо всякого сожаления, потому что будут знать, что это сверхизобилие необходимо для поддержания порядка согласованности, поскольку этот социальный порядок должен определить для своего населения численный предел, который установил бы обычную избыточность и оставление массы хороших продуктов. Например: если фаланга Воклюз1 соберет 50 000 дынь или арбузов, то из них около 10 000 будет назначено для ее потребления, 30 000 — на вывоз, а 10 000 низшего качества разделят между лошадьми, кошками и удобрением.я:Экономы заметят еще, что следовало бы увеличить народонаселение, чтобы потреблять это сверхизобилие. Но при порядке согласованности невозможно поднять численность жителей выше данного размера;1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84

 ниндзя игрушки    
 http://plitkaoboi.ru/oboi/art/123939/ 

если же превысить их число, то получилось бы так, что серии были бы затруднены в своих действиях: они впали бы в разлад, в стеснение вместо того, чтобы действовать в гармонии и по притяжению. Будет, следовательно, необходимо, чтобы народонаселение ограничивалось приблизительно размерами, указанными теорией, а отсюда будет получаться этот обычный избыток, который не сможет даже быть потреблен и животными. Коротко говоря, порядок согласованности обладает свойством давать всегда сверхизобилие, которое следует возвращать земле, подобно тому, как порядок бессвязности приносит постоянно недостаток, порождающий нищету.Материальная сторона гастрономии строя согласованностиКакого качества будет этот избыток, который надо будет разделить между животными и удобрениями?Решение этой задачи дает весьма странные разъяснения относительно грядущей судьбы народов. Поэтому я прошу особого внимания к последующим мелким подробностям; они поведут к поистине поразительным заключениям, и здесь-то можно будет получить представление о неизмеримости благосостояния, которое Бог нам предназначил.В прогрессивной серии все группы приобретают тем больше искусности, что их работы сильно разделены и каждый член берет на себя только ту работу, в которой он намерен отличаться. Главы серий, побуждаемые соперничеством к изучению дела, вносят в работу знания первоклассного ученого. Подначальные привносят восторженный порыв, который смеется над любым препятствием, и истинный фанатизм, чтобы поддержать честь серии против кантонов, с ней соперничающих. В пылу действия они выполняют то, что кажется невозможным для человека, подобно французским гренадерам, которые приступом взобрались на скалы Махона1, а на следующий день не могли в хладнокровном состоянии вскарабкаться на утес, который они накануне взяли штурмом под огнем неприятеля. Таковы прогрессивные серии в своих работах: всякое препятствие падает перед обуревающим их неистовым чувством своего достоинства; они были бы раздражены словом невозможно, и самые ужасные работы, как переноска земли, для них — лишь самые пустячные игры. Если бы мы могли сегодня увидеть организованный кантон, увидеть, как с утренней зарей три десятка трудовых групп парадным маршем выходят из дворца фаланги, рассеиваясь по полям и мастерским, развевая свои знамена с кликами торжества и нетерпения, мы подумали бы, что это отряды неистовых, идущих предать соседние кантоны огню и мечу. Таковы будут богатыри, которые придут на смену нашим вялым наемным работникам и сумеют выращивать нектар и амброзию на такой почве, которая дает лишь тернии и плевелы слабым рукам людей строя цивилизации.я: Основные принципы, положенные в основание конституцииКогда известное число людей объединяется на основе принципов, которые еще не приобрели влияния на жизнь остального человечества, должное уважение к мнениям других требует публичного заявления о целях объединения, его принципах и задачах.Наша цель, общая со всеми разумными существами, — счастье.Наши принципы:Равенство прав для всех совершеннолетних, независимо от пола и положения.Равенство обязанностей, видоизменяемых в зависимости от физической и умственной пригодности.Кооперативное объединение в работе и развлечениях.Общность имущества.Свобода слова и действия.Искренность во всех наших мероприятиях.Доброжелательство во всех наших действиях.Вежливость в общении.Порядок во всех наших делах.Сохранение здоровья.Приобретение знаний.Хозяйственная практика или производство и потребление всего лучшего самым благотворным способом.Соблюдение законов страны, в которой мы живем.Мы считаем самоочевидным:что стимулом для человека неизменно служит стремление к счастью;что никто из человеческой семьи не рождается с преимущественными в сравнении с другими людьми правами на собственность или льготы;что свобода искреннего выражения всякого чувства и мнения и направления всякого действия является неотчуждаемым правом каждого человеческого существа и не может по справедливости быть ограничена иначе, как с его собственного согласия;что сохранение жизни в ее наиболее совершенном состоянии является первой из всех практических задач;что, поскольку мы живем в штате Индиана, необходимо подчинение законам его и общего правительства.Опыт научил нас:что характер человека, умственный, нравственный и физический определяется тем, как он формировался, местом жительства и обстоятельствами, в которых человек находится;что человек при рождении формируется бессознательно для него самого, место его жительства выбирается без его согласия и он ставится в условия, не подлежащие его контролю.Поэтому характер человека не формируется им самим, и разум учит нас, что к существу такой природы одинаково не применимы искусственные награды и кары; доброта — единственный целесообразный способ обхождения с ним, а вежливость — единственный разумный метод поведения.Мы наблюдали в делах человечества, что люди производительны в своей деятельности, продуктивны в работе и счастливы в общественной жизни только тогда, когда они действуют совместно и объединенно.Кооперативное объединение мы рассматриваем поэтому как необходимое для достижения нашей цели.Мы наблюдали, что наилучшие результаты достигались ко-оперативным объединением, когда главным средством для этого служили порядок и хозяйственность.Таким образом, опыт делает порядок и хозяйственность одним из наших принципов.Отклонение от принципа равных прав для людей, свойственное системе, основанной на индивидуальной собственности, сопровождается, как мы видим, конкуренцией и враждой, завистью и разногласиями, роскошью и нищетой, тиранией и рабством.Поэтому мы возвращаемся к принципу общности имуществ.Там, где имеются налицо воля и средства, получающийся результат пропорционален знанию средств для его достижения; мы установили на основе практического опыта, что рост разумности равносилен увеличению счастья.я:Наш разум убедил нас в теоретической истинности наших принципов; наш опыт — в их практической полезности.По этим причинам, с этой целью и на этих принципах мы, нижеподписавшиеся, составляем сами и наши дети общество и общину равенства для блага нас самих, наших детей и человеческого рода и соглашаемся по следующим пунктам об объединении и сотрудничестве.Все члены общины рассматриваются как одна семья, и никто не будет почитаться выше или ниже в своей деятельности. Все будут получать в соответствии со своим возрастом одинаковую пищу, одежду и образование, поскольку это может быть обеспечено; и как только это станет осуществимо, все будут жить в одинаковых домах и во всех отношениях будут одинаково устроены. Каждый член общины будет приносить наибольшую возможную для него пользу для общего блага в соответствии с правилами и постановлениями, которые могут быть приняты общиной. Первоочередной задачей общины всегда будет предоставление всем ее членам наилучшего физического, нравственного и умственного воспитания.Власть законодательная будет вручена собранию, состоящему из всех проживающих в общине членов ее в возрасте старше 21 года, одна шестая часть которых составит кворум для решения дел. Исполнительная власть общины будет вручена совету, состоящему из секретаря, казначея, комиссара общины и четырех департаментских главных управляющих, которые будут выбираться, как указано ниже. Секретарь, казначей и комиссар будут избираться собранием.Община будет разделяться на шесть департаментов: сельского хозяйства; промышленности и механики; литературы, науки и просвещения; домашнего хозяйства; общей экономики; торговли. Эти департаменты будут разделены на виды деятельности. Представители каждого рода деятельности (свыше 16-летнего возраста) будут предлагать собранию для утверждения своего управляющего, и управляющие всех родов деятельности в числе трех или больше лиц будут назначать главного управляющего своего департамента; комиссар будет главным управляющим департамента домашнего хозяйства, а казначей — департамента торговли; для назначения главных управляющих департамент торговли соединится с департаментом литературы, науки и просвещения, а департамент домашнего хозяйства — с департаментом общей экономики. В случае, если собрание не утвердит представленное лицо, должен быть назван новый кандидат. Секретарь, главные управляющие и управляющие будут оставаться в своей должности, пока это угодно собранию.Задачей исполнительного совета является заключение всех договоров, выполнение всех общих постановлений и вообще руководство всеми делами общины и наблюдение за ними при условии постоянного подчинения указаниям большинства собрания, сообщаемым в письменном виде клерком собрания секретарю.Исполнительный совет должен еженедельно докладывать собранию все отчеты обо всех действиях, поступлениях и расходах каждого департамента и рода деятельности, а также их суждения о каждом управляющем и мнение управляющего о каждом лице, занятом данным родом деятельности. Все отчеты общины будут проверяться по крайней мере раз в неделю, и результаты должны сообщаться собранию. Все доклады главных управляющих и секретаря и все решения собрания должны регистрироваться и тщательно храниться для постоянного обращения к ним. Собрание будет также еженедельно записывать свое мнение об исполнительном совете, а совет будет фиксировать таким же способом свое мнение о действиях собрания.Никто не будет в дальнейшем приниматься в члены общины без согласия большинства членов собрания и никто не будет исключаться из общины иначе как двумя третями голосов всех членов собрания; в обоих случаях вопрос должен быть предварительно обсужден на двух последовательных, еженедельно созываемых собраниях.Недвижимость общины будет находиться в постоянном управлении по доверию общины в ее интересах и в интересах всех наличных ее членов; человек, выходящий из общины, теряет право на всякую претензию к этой недвижимости и на доходы с нее, но имеет право получить свою справедливую долю ценности той недвижимости, которая была приобретена во время его членства, причем эта доля вычисляется и устанавливается, как предусмотрено для случаев определения услуг, оказанных членами, выходящими из общины.Всякий член будет иметь право отказаться от членства, уведомив общину о своем намерении за неделю; всякий член, покидающий таким образом общину или отпущенный из нее, будет иметь право получить из продукции общины справедливую компенсацию за свои предыдущие услуги, устанавливаемую советом, причем допускается апелляция к собранию и принимаются во внимание прибыли или убытки общины во время его членства, а также расходы данного лица и его семьи на образование и т. д.Община не ответственна за личные долги, сделанные ее членами. Община и ее агенты не должны ни в каком случае оказывать или получать кредит, за исключением того имущества или денег, которые могут быть авансированы ей Робертом Оуэном, Вильямом Маклюром или членами общины. Деньги, внесенные в общину ее членами, должны возвращаться им при выходе из нее. Все члены должны пользоваться полнейшей свободой во всех областях знания и в своих суждениях, особенно по вопросам религии. Дети скончавшихся членов будут продолжать пользоваться всеми привилегиями членства. Все недоразумения, которые могут возникнуть между членами общины, должны регулироваться ею.Поскольку эта система прямо исключает всякую тайну и всякие изъятия из правил, посторонние лица будут иметь полную возможность ознакомиться с правилами общины и проверить результаты, какие они дали на практике; правительству страны будут даваться полные объяснения относительно видов и мероприятий общины.Конституция может изменяться или исправляться голосами трех четвертей всех членов собрания, но не ранее обсуждения во-проса на четырех последовательных открытых совещаниях, созываемых в течение четырех последовательных недель. :Глава IVОСНОВАННАЯ НА НЕИЗМЕННЫХ ЗАКОНАХ ПРИРОДЫУНИВЕРСАЛЬНАЯ РАЦИОНАЛЬНАЯ КОНСТИТУЦИЯ,служащая для управления новыми поселками и предназначенная для всех людей в совокупности, которые, где бы они ни жили, имеют лишь один общий реальный интерес, а также для каждого народа или области в отдельности до тех пор, пока они не приобретут надлежащих знаний и мудрости, чтобы объединиться в федеративный союз, причем приводятся разумные основания для каждого закона.ВведениеБыстро приближается эпоха, когда будет введена неизменно разумная общественная система, основанная на установленных людьми законах природы и предназначенная для преобразования человеческого характера и для управления населением земного шара в духе единения и мира ради его постоянного совершенствования и счастья; никакая человеческая сила не сумеет долго противиться этой перемене.Правительства всего мира будут поэтому скоро принуж-дены в интересах самосохранения принять эту более совершенную систему, чтобы не быть ввергнутыми в анархию, в войны и бедствия.Эта перемена с корнем вырвет и окончательно уничтожит во всем мире старую, негодную и жалкую систему, сеявшую невежество, бедность, индивидуальное соперничество, распри и национальные войны. Вместо нее будет введена разумная общественная система, при которой навсегда прекратятся соперничество, раздоры и войны, и люди с самого раннего детства будут приучаться содействовать счастью друг друга.Начало этой системы может быть положено путем убеждения правительств в истине принципов, на которых она основана. Налицо должно иметься также достаточное число людей, сумевших усвоить себе ее истинный дух милосердия, благожелательности и любви к человеку и изучивших наилучший способ ее применения на практике. Эти люди должны также обладать терпением и выдержкой, чтобы преодолеть все те препятствия, которые поставят на их пути предрассудки, порожденные невежеством. Главное же заключается в том, что они должны быть едины, питать друг к другу полное доверие и быть руководимы как бы одним сердцем и одним умом.Серьезнейшего внимания заслуживает также то обстоятельство, что при неразумной общественной системе, которая только и была известна до сих пор и которая установлена наперекор законам природы, почти все внешние условия, созданные человеком, носят никуда не годный и низменный характер. Между тем при предлагаемой разумной системе, построенной в согласии с природой, все условия, зависящие от человека, будут хороши и даже превосходны.При существующих в Великобритании религиозных, политических, коммерческих и домашних порядках на площади в 1 кв. милю нельзя содержать в довольстве 250 душ населения. Между тем при предлагаемой системе можно будет немедленно обеспечить полный достаток для 500 человек, притом — с гораздо меньшей затратой труда и капитала, нежели теперь; а через несколько лет, когда новые порядки установятся, можно будет содержать на площади в 1 кв. милю земли среднего качества 1 тысячу, 11/2 тысячи, и, возможно, 2 тысячи человек, без всяких дополнительных усовершенствований.Таково различие между разумной общественной системой, основанной на неизменных законах человеческой природы и построенной согласно с ними, и системой, основанной на лжи, и построенной вопреки твердо установленным законам человечности.При последней мир постепенно приближается к состоянию кромешного ада, тогда как при первой он быстро, без временных отступлений будет подвигаться к состоянию земного рая, для создания которого природа уже приготовила обширнейшие материалы.Разумное правительство будет стремиться исключительно к счастью управляемых. Для достижения этой цели оно прежде всего установит, что такое человеческая природа, каковы законы ее организации и существования от рождения до смерти человека, что требуется для счастья существа, созданного и развивающегося установленным порядком, каковы наилучшие средства для достижения этих условий и для прочного обеспечения их всем людям.Оно будет изыскивать и создавать порядки, при помощи которых условия, необходимые для человеческого счастья, будут полностью и прочно обеспечены всем управляемым. Законы этого правительства будут немногочисленны, легко доступны для понимания всех управляемых и будут находиться в полной гармонии с законами человеческой природы.я:Поэтому разумное правительство, понимая, что природные свойства человека могут со дня его рождения получить со стороны общества правильное или ложное направление и что вследствие ложного представления о них они до сего времени получали ложное направление, примет впервые в истории человечества разумные меры для правильного их направления на протяжении всего человеческого существования.Разумное правительство : поймет, что для достижения людьми счастья требуются следующие условия:1.Иметь от рождения хорошую организацию и приобрести точное знание своих органов, способностей, наклонностей и качеств.2.Иметь возможность получать по желанию все необходимое для сохранения этой организации в хорошем состоянии и знать способ производства и распределения средств существования для удовлетворения всех людей.3.Получать от рождения возможность хорошего развития своих природных способностей — физических, умственных, нравственных и практических — и уметь правильно направлять и воспитывать других.4.Обладать соответствующими знаниями, возможностями и склонностями для постоянного и неизменного содействия благоденствию своих ближних.5.Обладать склонностью и возможностью постоянно увеличивать запас своих знаний.6.Иметь возможность наслаждаться хорошим обществом, в особенности же — иметь возможность по желанию общаться с теми, к кому испытываешь наибольшее уважение и любовь.7.Иметь возможность путешествовать когда угодно и с удовольствием.8.Располагать полной свободой выражения своих мыслей по всем предметам.9.Располагать предельной личной свободой действия, поскольку это совместимо с общественным благом.10.Обладать характером, сформированным для нас с той целью, чтобы мы во всех случаях выражали взглядом, словом и действием одну только правду, относились со снисхождением к чувствам, мыслям и поступкам других людей и были искренно благожелательны ко всякому человеку.11.Быть свободными от суеверия, боязни сверхъестественного и страха смерти.12.Жить в хорошо устроенном, хорошо организованном и хорошо управляемом обществе, законы, учреждения и порядки которого находятся в согласии с законами человеческой природы; знать способы, при помощи которых можно сочетать фактически все условия, необходимые для создания такого общества. :4. Обращение к друзьям человечестваПервый вопрос. Какие главные политические перемены произойдут в течение четвертой эпохи христианства?2Ответ. Я думаю, что в течение этого четвертого периода организуется новая духовная власть и новая светская власть.Я полагаю, что новая духовная власть будет составлена из всех существующих в Европе академий наук и из всех лиц, заслуживающих допуска в эти научные корпорации. Я полагаю, что после образования этого ядра составляющие его лица сорганизуются сами. Я думаю, что этой новой духовной власти будет поручено дело воспитания и народного просвещения. Я полагаю, что основой нового общественного воспитания послужит чистая евангельская мораль и что оно будет затем очень расширяться в области положительных наук в зависимости от того времени, какое смогут проводить в школе дети разных имущественных положений. И, наконец, я полагаю, что большее или меньшее количество представителей новой духовной власти будет рассеяно во всех общинах и что главным призванием этих разъединенных ученых будет пробуждение среди их духовной паствы страстного стремления к общественному благу.Я полагаю, что управление светскими делами у всех европейских народов будет поручено руководителям мирных работ, которыми будет занято наибольшее число людей; я убежден, что это управление, в силу непосредственного личного интереса самих управляющих, будет прежде всего стремиться к сохранению мира между народами, а затем к возможному уменьшению налогов и будет распоряжаться доходами наиболее полезным для общества образом.Вот те три соображения, на которых основывается мое мнение:1. Так как эти новые основы общественного строя прямо соответствуют интересам громадного большинства населения, они должны рассматриваться как общий политический вывод из принципа божественной морали, гласящего: все люди должны видеть друг в друге братьев, они должны любить друг друга и помогать друг другу.Итак, очевидно, воля божия состоит в том, чтобы христианское общество при современном состоянии просвещения было организовано указанным образом.2. Говоря с точки зрения человеколюбия и не выходя из рамок научного метода, мы должны сказать, что такое устройство христианского общества является естественным следствием и непосредственным результатом отмены рабства и преобладания, достигнутого опытными науками над богословием и другими отраслями метафизики.3. Если ограничиться одними только политическими соображениями, то и тогда будет очевидно, что прогресс цивилизации приведет к такому результату, так как действительные умственные и материальные силы находятся теперь в руках тех, кто занимается опытными науками, и тех, кто организует и управляет промышленной деятельностью. Общество находится под игом дворян и богословов только вследствие старой привычки. Но опыт показывает, что общество всегда освобождалось от усвоенных им привычек, когда они вступали в противоречие с его интересами, и находило новые пути для удовлетворения своих потребностей. Нет сомнения, что оно откажется и от власти дворянства и духовенства. Нет сомнения, что политическая власть перейдет в руки тех, кто уже теперь распоряжается почти всеми общественными силами, кто повседневно управляет физическими силами общества, кто создает его денежную силу, наконец, тех, кто беспрерывно умножает его умственную силу.Второй вопрос. Какая сила вызовет эту перемену и кто будет направлять эту силу?Ответ. Эти перемены вызовет сила нравственного чувства, и главным двигателем этой силы будет вера в то, что все политические принципы должны быть выведены из общего принципа, данного Богом людям.Направлять эту силу будут друзья человечества, они будут в этом случае в таком же положении, в каком они находились во время основания христианства, т. е. прямыми агентами Бога.Первым своим общим усилием друзья человечества заставили владык земли усвоить принцип божественной морали, вторым общим усилием человеколюбие заставит дворян и богословов подчиниться главному выводу из этого принципа.я:В продолжение шести лет я стараюсь с большим рвением доказать ученым и промышленникам:во-первых, что в настоящий момент общество обнаруживает явное стремление к организации, наиболее благоприятствующей прогрессу наук и процветанию промышленности;во-вторых, что для организации общества, наиболее благоприятной прогрессу наук и процветанию промышленности, необходимо доверить духовную власть ученым, а светскую власть промышленникам;в-третьих, что ученые и промышленники могут организовать общество в соответствии со своими желаниями и потребностями, так как ученые обладают силами интеллектуальными, а промышленники располагают силами материальными.В связи с этим трудом у меня завязались отношения с большим числом ученых и промышленников; они дали мне повод и средства изучить их мнения и намерения.Вот к чему меня привели мои наблюдения.Прежде всего я увидел, что в нравственном отношении можно делить людей на две различные категории: на тех, у кого чувства господствуют над идеями, и на тех, у кого чувства подчиняются соображениям рассудка. Одни связывают надежду на улучшение своей участи с желанием уничтожить злоупотребления, другие ставят специальной целью своих общественных отношений извлечь пользу из этих злоупотреблений. Словом, я заметил, что ученые и промышленники, так же как и другие люди, должны делиться на две крупные категории: на друзей человечества и на эгоистов.я:Я имею, следовательно, право заключить как из моего собственного опыта, так и из исторических фактов, что именно друзья человечества побудят дворянство и духовенство подчиниться общему политическому выводу из принципа божественной морали — выводу, согласно которому общество должно быть организовано для блага наибольшего количества людей.Третий вопрос. Какими средствами будут пользоваться друзья человечества для преобразования общества?Ответ. Единственное средство, каким будут пользоваться друзья человечества, это проповедь, как устная, так и письменная. Они будут проповедывать королям, что в силу своего христианского долга и в силу собственных интересов сохранения своих наследственных прав они должны поручить ученым положительного направления руководство общественным обучением и дело усовершенствования научных теорий, а наиболее способным в административных делах промышленникам — заботу об управлении светскими делами.Они будут проповедывать народам, что они должны единодушно заявлять государям о своем желании, чтобы руководство общественными делами как в духовной, так и в светской области было всецело предоставлено классам, наиболее способным руководить ими в духе общих интересов и наиболее заинтересованным в том, чтобы дать им такое направление.Друзья человечества будут продолжать свою устную и письмен-ную проповедь столько времени, сколько окажется необходимым, чтобы побудить государей (вследствие внутреннего убеждения либо под влиянием всемогущего общественного мнения) осущест-вить те перемены в организации общества, которых требуют прогресс просвещения, общий интерес всего населения, настоятельный и непосредственный интерес громадного его большинства.Одним словом, единственное средство, которое будут применять друзья человечества, будет состоять в проповеди, и единственная цель этой проповеди — побудить королей воспользоваться предоставленной им народом властью для осуществления ставших необходимыми политических перемен.я: Первая тетрадьВопрос. Что такое промышленник?Ответ. Промышленник — это человек, который трудится для производства или для доставки разным членам общества одного или нескольких материальных средств, удовлетворяющих их потребности или физические склонности; значит, земледелец, сеющий зерно или разводящий домашних птиц и животных, является промышленником; каретник, кузнец, слесарь, столяр — про-мышленники; фабрикант обуви, шляп, полотна, сукна, кашемировой материи — также промышленник; купец, извозчик, матрос торгового судна — промышленники. Все промышленники вместе трудятся для производства или для доставки всем членам общества всех материальных средств, удовлетворяющих их потребности или физические склонности; они составляют три крупных класса, которые называются земледельцами, фабрикантами и торговцами.Вопрос. Какое положение в обществе должны занять промышленники?Ответ. Промышленный класс должен занять первенствующее положение, потому что он важнее всех, потому что он может обходиться без всех других классов, но никакой другой класс не может обходиться без него, потому что он существует своими собственными силами и своим личным трудом. Другие классы должны трудиться для него, потому что они являются его созданиями, и он поддерживает их существование; одним словом, так как все делается благодаря промышленности, то все должно делаться для нее.я:Вопрос. Каков смысл предпринятого вами труда? Говоря коротко, какую цель вы себе ставите, составляя этот катехизис?Ответ. Мы намерены указать промышленникам способы возможного повышения их благосостояния; мы намерены научить промышленников главным средствам, которые они должны употребить, чтобы возвысить свое социальное положение.Вопрос. Каким образом вы беретесь достигнуть этой цели?Ответ. С одной стороны, мы представим промышленникам картину их настоящего социального положения; мы им покажем, что их положение имеет совершенно подчиненный характер, что оно, следовательно, гораздо ниже того, каким оно должно быть, так как промышленники составляют самый способный и самый полезный класс общества.С другой стороны, мы им укажем путь, которым они должны следовать, чтобы достигнуть первого места и по уважению и по власти.я:Таким образом, предлагаемая нами перемена отнюдь не враждебна королевской власти, законности и даже божественному праву; наоборот, она непосредственно стремится доставить королю больше спокойствия и, следовательно, возможно больше счастья.я:Вопрос. Резюмируя и дополняя высказанные вами в настоящей беседе взгляды, мы приходим к следующим положениям:1. Человечество всегда стремилось к политическому утверждению промышленного строя.2. Каждый народ следовал особым путем и пользовался особыми приемами для достижения этой цели.3. Французская и английская нации ближе всего к этой цели. На первый взгляд английская нация гораздо ближе к ней, чем французская, но это — иллюзия: на самом деле французская нация гораздо менее далека от нее.4. Во Франции для установления промышленного режима было бы достаточно простого королевского ордонанса, поручающего наиболее влиятельным промышленникам составление проекта бюджета, и этот ордонанс был бы наверное издан, если бы промышленный класс, насчитывающий во Франции свыше двадцати пяти миллионов человек, покорнейше попросил короля принять во внимание, что эта мера обеспечивает спокойствие трона и благосостояние нации.5. Когда французский народ установит у себя промышленный режим, английский народ не замедлит последовать его примеру.6. Когда промышленный режим будет установлен в Англии и во Франции, прекратятся все бедствия, на которые было обречено человечество во время его перехода от правительственного режима к промышленному;1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84

 детские кроватки белые недорого    
 http://plitkaoboi.ru/plitka/mainzu/collection/132382/ 

так как силы всех правительств на земле уступают промышленной силе Франции и Англии, то кризис будет окончен, потому что не будет больше борьбы, и все народы на земле, пользуясь покровительством объединившихся Франции и Англии, будут быстро, один за другим, по мере развития их цивилизации, переходить к промышленному строю.Так как вы убеждены в справедливости этих шести положений, то самое лучшее, что вы можете сделать,- это употребить все ваши силы и средства на то, чтобы убедить французских промышленников представить королю прошение, проект которого вы сочинили. Этот шаг благодаря ряду дальнейших событий, из него вытекающих, приведет к самому крупному улучшению участи человечества, какое только возможно.я: ВСЕОБЩЕЕ ОБЪЕДИНЕНИЕ ПРОМЫШЛЕННЫХ И НАУЧНЫХ СПОСОБНОСТЕЙ(Целью этого объединения является установление промышленного режима)Промышленники и политические писатели образуют два отдельных комитета. Комитет промышленников распоряжается средствами общества. Труды, предлагаемые политическими писателями к печати, подвергаются обсуждению в этом комитете и могут быть напечатаны только с его согласия.Промышленники-учредители смогут принимать в объединение всех промышленников, которых они сочтут подходящими для этого, и допускать их сразу в свой комитет.Комитет политических писателей подвергнет первоначальному обсуждению научные труды, имеющие предметом установление промышленной системы. Этот комитет будет оценивать эти произведения в первой инстанции, т. е. он или отвергнет их или представит в комитет промышленников для получения разрешения и средств на их напечатание.Все ученые, художники и литераторы Франции и иностранных государств будут приглашены сообщать о тех своих трудах, которые посвящены установлению промышленной системы. Всякий автор, труды которого допущены комитетом политических писателей и одобрены комитетом промышленников, по праву становится с этого момента членом комитета политических писателей.Третья тетрадьПредисловиеЭта третья тетрадь принадлежит нашему ученику г. Огюсту Конту. Как мы указали в нашей первой тетради, мы поручили ему изложение общих идей нашей системы. Это есть начало его труда, который мы предлагаем вниманию читателя.Этот труд, несомненно, очень хорош, если его рассматривать с точки зрения, на которую стал его автор, но он не достигает той цели, которую мы себе поставили: он не излагает общих идей нашей системы, вернее, он излагает лишь часть этих идей и притом придает преобладающее значение тем общим идеям, которые мы считаем второстепенными.В созданной нами системе на первом плане должна находиться промышленная способность; именно эта способность должна судить о ценности всех других способностей и заставить их служить с наибольшей пользой.Научные способности платоновского и аристотелевского направления промышленники должны считать одинаково полезными для себя. Поэтому, они должны придавать им одинаковое значение и в одинаковой мере содействовать их преуспеянию.Такова наша главнейшая мысль. Она существенно отличается от мысли нашего ученика, ставшего на точку зрения Аристотеля, т. е. на ту точку зрения, которой пользуется в наше время Академия физических и математических наук. Он, таким образом, считал аристотелевскую способность важнейшей из всех способностей, долженствующей преобладать над спиритуализмом, как и над промышленной и философской способностями.Из того, что мы сказали, следует, что наш ученик трактовал лишь чисто научную сторону нашей системы, но совершенно не изложил ту сторону, которая относится к области чувств и религии. Вот об этом мы считали своим долгом предупредить наших читателей. Мы по возможности устраним это недоразумение в следующей тетради собственным изложением наших общих идей.Однако, несмотря на несовершенства, которые мы находим в труде г. Конта, поскольку он выполнил наши указания лишь наполовину, мы определенно заявляем, что этот труд представляется нам наилучшим сочинением, которое когда-либо было опубликовано по вопросам общей политики. Четвертая тетрадь:Проспект второй частиМы обращаемся сначала к людям, отличающимся наиболее общими и положительными способностями, и говорим им:Господа промышленники, моралисты и ученые! С тех пор как нация объявила себя совершеннолетней, полностью уничтожив остатки рабства, ее моральными и физическими интересами должны управлять наиболее способные люди, т. е. ими должны управлять вы, правительственная же функция в социальной организации должна отойти на второй план.я:Это вам, господа наиболее влиятельные промышленники, надлежит сказать, каким образом вы думаете управлять государственным достоянием, когда эта обязанность будет возложена на вас, и доказать царице мира, т. е. общественному мнению, что вы будете управлять им с гораздо большей выгодой для большинства нации, чем оно управлялось до сих пор.Это вы, господа моралисты, должны доказать, что основной принцип божественной морали: не делай другому того, чего ты не желаешь, чтобы делали тебе, может найти совершенно новое и бесконечно более определенное приложение после того, как прогресс просвещения дал возможность уничтожить целиком остатки рабства.Это вы, господа ученые, должны дать ясные понятия о том, каким образом частные интересы могут сочетаться с общими, и начертать такой план государственного обучения, при котором приобретенные положительные знания распространились бы возможно скорее среди всех классов общества и среди людей всех рангов.Обращаясь, таким образом, отдельно к представителям каждой из этих трех великих положительных способностей, мы ясно укажем:промышленникам — по каким основным принципам они должны управлять государственным достоянием; ученым — каким образом они должны содействовать правильному сочетанию частных интересов с общими;моралистам — какие следствия они должны извлечь в современных условиях из принципа божественной морали: не делай другому того, чего ты не желаешь, чтобы делали тебе,- принципа, который должен управлять развитием общества в большей степени, чем это было до сих пор, ибо, до того как успехи просвещения сделали необходимым полное уничтожение рабства, этот принцип мог применяться только косвенно в отношениях между управляющими и управляемыми — между теми, кто издает законы, и теми, кто им повинуется, не участвуя в их издании.Наиболее способные ученые должны разделиться на два класса, т. е. образовать две отдельные академии; одна должна поставить главной целью своих трудов составление наилучшего кодекса интересов, а другая — усовершенствование кодекса чувств, принципы которого были установлены достославным Платоном и развиты и применены отцами церкви.Людовик XIV основал одну из этих академий — Академию физических и математических наук, которая уже много сделала для усовершенствования исследовательских работ и рассуждений; достаточно было бы небольших добавлений, чтобы дать этой академии возможность выработать кодекс интересов.1Другая академия, имеющая своей задачей усовершенствование кодекса чувств, с некоторых пор существует в зачаточном виде под названием отделения моральных и политических наук.я:Академия моральных наук должна состоять из наиболее выдающихся моралистов, теологов, правоведов1, поэтов, художников, скульпторов и музыкантов.я:Когда промышленники добьются прежде всего того, чтобы король соизволил поручить наиболее влиятельным из них составление проекта бюджета, когда они затем добьются, чтобы он издал приказ об учреждении трех научных коллегий, о которых мы только что говорили, тогда общество будет организовано так, как это соответствует современному состоянию просвещения и цивилизации; оно будет организовано наилучшим, какой только возможен для человечества, образом для удовлетворения всех своих моральных и физических потребностей, ибо эти четыре учреждения образуют основные начала социального строя, наиболее благоприятного для производства и для сочетания всего того, что только может быть самого полезного для людей в моральном и физическом отношениях.Когда этот общественный строй будет, наконец, установлен во Франции, тогда не замедлит осуществиться знаменитое предсказание отцов церкви: одно социальное учение станет общим для всего человеческого рода; можно будет видеть, как все народы, один за другим, примут принципы, провозглашенные и проведенные в жизнь французами.Изложенные только что мысли покажутся сначала странными и не будут приняты немедленно, но ясные умы скоро признают, что наш проект организации общества вытекает непосредственно из хода развития человеческого разума и что его принятие — необходимое следствие всей прошлой политической истории европейского общества.я: :Бросим же взгляд на так называемые права человека, и при том на права человека в их аутентичной форме, в той форме, какую они получили у североамериканцев и французов, открывших эти права! Отчасти этими правами человека являются политические права, права осуществляемые лишь в сообществе с другими людьми. Их содержанием является участие в этой общ-ности, и притом в политической общности, в государстве. Они входят в категорию прав гражданина государства, которые: отнюдь не предполагают беспрекословного и положительного упразднения религии: Остается рассмотреть другую часть прав человека, droits de Lhomme (права человека. — Cост.), посколь-ку они отличаются от droits du citoyen (прав граждани-на — Сост.).В ряду этих прав находится свобода совести, право отправлять какой угодно культ. Привилегия веры прямо признается либо как право человека, либо же как следствие одного из прав человека — свободы.Из понятия о правах человека отнюдь не вытекает несовместимость религии с правами человека, — наоборот, среди этих прав прямо указано право быть религиозным, быть на любой лад религиозным, отправлять культ своей особой религии. Привилегия веры есть всеобщее право человека.Итак, свобода есть право делать все то и заниматься всем тем, что не вредит другому. Границы, в пределах которых каждый может двигаться без вреда для других, определяются законом, подобно тому как граница двух полей определяется межевым столбом. Речь идет о свободе человека как изолированной, замкнувшейся в себя монады.я:Право человека на свободу основывается не на соединении человека с человеком, а, наоборот, на обособлении человека от человека. Оно — право этого обособления, право ограниченного, замкнутого в себе индивида.Практическое применение права человека на свободу есть право человека на частную собственность.В чем состоит право человека на частную собственность?я:Право человека на частную собственность есть.я: право по своему усмотрению: безотносительно к другим лицам, независимо от общества, пользоваться своим имуществом и располагать им; оно — право своекорыстия. Эта индивидуальная свобода, как и это использование ее, образует основу гражданского общества. Она ставит всякого человека в такое положение, при котором он рассматривает другого человека не как осуществление своей свободы, а, наоборот, как ее предел. Но прежде всего она провозглашает право человека .Остаются еще другие права человека: равенство и безопасность.Равенство берется здесь в неполитическом смысле и есть не что иное, как равенство вышеописанной свободы, а именно: каждый человек одинаково рассматривается как такая самодовлеющая монада.я:А безопасность?я:Безопасность есть высшее социальное понятие гражданского общества, понятие полиции, понятие, согласно которому все общество существует лишь для того, чтобы обеспечить каждому из своих членов неприкосновенность его личности, его прав и его собственности. В этом смысле Гегель называет гражданское общество .При помощи понятия безопасности гражданское общество не поднимается над своим эгоизмом. Безопасность есть, напротив, гарантия этого эгоизма.Следовательно, ни одно из так называемых прав человека не выходит за пределы эгоистического человека, человека как члена гражданского общества, то есть как индивида, замкнувшегося в себя, в свой частный интерес и частный произвол и обособившегося от общественного целого. Человек отнюдь не рассматривается в этих правах как родовое существо, — напротив, сама родовая жизнь, общество рассматривается как внешняя для индивидов рамка, как ограничение их первоначальной самостоятельности. Единственной связью, объединяющей их, является естественная необходимость, потребность и частный интерес, сохранение своей собственности и своей эгоистической личности.Следовательно, даже в моменты своего еще юношеского энтузиазма, доведенного силой событий до высшего напряжения, политическая жизнь объявляет себя простым средством, целью которого является жизнь гражданского общества. Правда, революционная практика этой политической жизни находится в самом резком противоречии с ее теорией. Например, в то время как безопасность провозглашается правом человека, открыто признается, что нарушение тайны переписки в порядке вещей.я:Другими словами: право человека на свободу перестает быть правом, как только оно вступает в конфликт с политической жизнью, тогда как в теории политическая жизнь есть лишь гарантия прав человека, прав индивидуального человека, и потому от нее необходимо отказаться, как только она вступает в противоречие со своей целью, то есть с этими правами человека. Однако практика является лишь исключением, а теория — общим правилом. :ОТНОШЕНИЕ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА К СОБСТВЕННОСТИПервая форма собственности как в античном мире, так и в средние века, это — племенная собственность.я:Настоящая частная собственность появляется у древних, как и у современных народов, лишь вместе с движимой собственностью.я:У народов, ведущих свое происхождение от средневековья, племенная собственность проходит ряд различных ступеней — феодальной земельной собственности, корпоративной движимой собственности, мануфактурного капитала — прежде чем превратиться в современный, порожденный крупной промышленностью и всеобщей конкуренцией капитал, в чистую частную собственность, отбросившую всякую видимость общности и устранившую какое бы то ни было воздействие государства на развитие собственности. Этой современной частной собственности соответствует современное государство, которое, посредством налогов, постепенно бралось на откуп частными собственниками и, благодаря государственным долгам, оказалось совершенно в их власти; самое существование этого государства, регулируемое повышением и понижением курса государственных бумаг на бирже, целиком зависит от коммерческого кредита, оказываемого ему частными собственниками, буржуа. Так как буржуазия уже не является больше сословием, а представляет собой класс, то она вынуждена организоваться не в местном, а в национальном масштабе и должна придать своим обычным интересам всеобщую форму. Благодаря высвобождению частной собственности из общности, государство приобрело самостоятельное существование наряду с гражданским обществом и вне его; но на деле государство есть не что иное, как форма организации, которую неизбежно должны принять буржуа, чтобы — как вовне, так и внутри государства — взаимно гарантировать свою собственность и свои интересы.я:Новейшие французские, английские и американские писатели единодушно утверждают, что государство существует только ради частной собственности, так что эта мысль уже проникла в обыденное сознание.Так как государство есть та форма, в которой индивиды, принадлежащие к господствующему классу, осуществляют свои общие интересы и в которой все гражданское общество данной эпохи находит свое сосредоточение, — то из этого следует, что все общие установления опосредствуются государством, получают политическую форму. Отсюда и происходит иллюзия, будто закон основывается на воле, и притом на оторванной от своей реальной основы, свободной воле. Точно также и право в свою очередь сводят затем к закону.Частное право развивается одновременно с частной собственностью из процесса разложения естественно сложившихся форм общности.я:В действительной истории те теоретики, которые видели основу права в силе, находились в самом резком противоречии с теми, которые считали основой права волю: Если признавать силу базисом права, как это делает Гоббс и т.д., то право, закон и т.д. — только симптом, выражение других отношений, на которых покоится государственная власть. Материальная жизнь индивидов, отнюдь не зависящая просто от их , их способ производства и форма общения, которые взаимно обусловливают друг друга, есть реальный базис государства и остается таковым на всех ступенях, на которых еще необходимы разделение труда и частная собственность, совершенно независимо от воли индивидов. Эти действительные отношения отнюдь не созданы государственной властью, а наоборот, сами они — созидающая ее сила. Помимо того что господствующие при данных отношениях индивиды должны конституировать свою силу в виде государства, они должны придать своей воле, обусловленной этими определенными отношениями, всеобщее выражение в виде государственной воли, в виде закона, — выражение, содержание которого всегда дается отношениями этого класса, как это особенно ясно доказывает частное и уголовное право. Подобно тому как от идеалистической воли или произвола этих индивидов не зависит тяжесть их тел, так не зависит от их воли и то, что они проводят свою собственную волю в форме закона, делая ее в то же время независимой от личного произвола каждого отдельного индивида среди них. Их личное господство должно в то же время конституироваться как общее государство. Их личная сила основывается на жизненных условиях, которые разрешаются как общие для многих индивидов и сохранение которых они, в качестве господствующих индивидов, должны обеспечить против других индивидов, и притом в виде условий, имеющих силу для всех. Выражение этой воли, обусловленной их общими интересами, есть закон. Именно самоутверждение независимых друг от друга индивидов и утверждение их собственной воли, которое на этом базисе взаимоотношений неизбежно является эгоистическим, делает необходимым самоотречение в законе и в праве; самоотречение — в частном, и самоутверждение их интересов — в общем (которое поэтому считают самоотречением не они, а только ). То же самое относится к подчиненным классам, от воли которых точно так же не зависит, существует ли закон и государство или нет.я:Подобно праву и преступление, то есть борьба изолированного индивида против господствующих отношений, также не возникает из чистого произвола. Наоборот, оно коренится в тех же условиях, что и существующее господство. Те же самые духовидцы, которые в праве и в законе видят господство некоей самодовлеющей всеобщей воли, могут усмотреть в преступлении простое нарушение права и закона. На самом же деле не государство существует благодаря господствующей воле, а, наоборот, возникающее из материального образа жизни индивидов государство имеет также и форму господствующей воли. Если последняя теряет свое господство, то это означает, что изменилась не только воля, но изменились также материльное бытие и жизнь индивидов и лишь поэтому изменяется и их воля. Бывает, что права и законы , но в этом случае они не являются господствующими, а носят номинальный характер, яркие примеры чего мы находим в истории древнеримского и английского права.я:В какой мере: теория взаимной эксплуатации, которую до отвращения размазывал Бентам, уже в начале нашего века могла считаться пройденным этапом прошлого столетия, доказывает Гегель в своей . Смотри главу , где теория полезности изображается как последний результат просвещения. Представляющееся совершенно нелепым сведение всех многообразных человеческих взаимоотношений к единственному отношению полезности — эта по видимости метафизическая абстракция проистекает из того, что в современном буржуазном обществе все отношения практически подчинены только одному денежно-торгашескому отношению. Для (буржуа) только одно отношение имеет самодовлеющее значение — отношение эксплуатации; все прочие отношения существуют для него лишь постольку, поскольку он может подвести их под это единственное отношение, и даже там, где он встречает такие отношения, которые нельзя прямо подчинить отношению эксплуатации, он подчиняет их данному отношению, по крайней мере, в своем воображении. Материальным выражением этой пользы являются деньги — представитель стоимости всех вещей, людей и общественных отношений.я: Призрак бродит по Европе — призрак коммунизма. Все силы старой Европы объединились для священной травли этого призрака: папа и царь, Меттерних2 и Гизо3, французские радикалы и немецкие полицейские.я:I. БУРЖУА И ПРОЛЕТАРИИИстория всех до сих пор существовавших обществ была историей борьбы классов.Свободный и раб, патриций и плебей, помещик и крепостной, мастер и подмастерье, короче, угнетающий и угнетаемый находились в вечном антагонизме друг к другу, вели непрерывную, то скрытую, то явную борьбу, всегда кончавшуюся революционным переустройством всего общественного здания или общей гибелью борющихся классов.я:Наша эпоха, эпоха буржуазии, отличается, однако, тем, что она упростила классовые противоречия: общество все более и более раскалывается на два большие враждебные лагеря, на два большие стоящие друг против друга класса — буржуазию и пролетариат.я:Современное буржуазное общество, с его буржуазными отношениями производства и обмена, буржуазными отношениями собственности, создавшее как бы по волшебству столь могущественные средства производства и обмена, походит на волшебника, который не в состоянии более справиться с подземными силами, вызванными его заклинаниями. Вот уже несколько десятилетий история промышленности и торговли представляет собой лишь историю возмущения современных производительных сил против современных производственных отношений, против тех отношений собственности, которые являются условием существования буржуазии и ее господства.я:Оружие, которым буржуазия ниспровергла феодализм, направляется теперь против самой буржуазии.Но буржуазия не только выковала оружие, несущее ей смерть; она породила и людей, которые направят против нее это оружие, — современных рабочих, пролетариев.:Буржуазия неспособна оставаться долее господствующим классом общества и навязывать всему обществу условия существования своего класса в качестве регулирующего закона. Она неспособна господствовать, потому что неспособна обеспечить своему рабу даже рабского уровня существования, потому что вынуждена дать ему опуститься до такого положения, когда она сама должна его кормить, вместо того чтобы кормиться за его счет. Общество не может более жить под ее властью, т. е. ее жизнь несовместима более с обществом.я:II. ПРОЛЕТАРИИ И КОММУНИСТЫ:В буржуазном обществе прошлое господствует над настоящим, в коммунистическом обществе — настоящее над прошлым. В буржуазном обществе капитал обладает самостоятельностью и индивидуальностью, между тем как трудящийся индивидуум лишен самостоятельности и обезличен.И уничтожение этих отношений буржуазия называет упразднением личности и свободы! Она права. Действительно, речь идет об упразднении буржуазной личности, буржуазной самостоятельности и буржуазной свободы.Под свободой, в рамках нынешних буржуазных производственных отношений, понимают свободу торговли, свободу купли и продажи.я:Коммунистическая революция есть самый решительный разрыв с унаследованными от прошлого отношениями собственности; неудивительно, что в ходе своего развития она самым решительным образом порывает с идеями, унаследованными от прошлого.:Первым шагом в рабочей революции является превращение пролетариата в господствующий класс, завоевание демократии.Пролетариат использует свое политическое господство для того, чтобы вырвать у буржуазии шаг за шагом весь капитал, централизовать все орудия производства в руках государства, то есть пролетариата, организованного как господствующий класс, и возможно более быстро увеличить сумму производительных сил.я:Когда в ходе развития исчезнут классовые различия и все производство сосредоточится в руках ассоциации индивидов, тогда публичная власть потеряет свой политический характер. Политическая власть в собственном смысле слова — это организованное насилие одного класса для подавления другого.я:На место старого буржуазного общества с его классами и классовыми противоположностями приходит ассоциация, в которой свободное развитие каждого является условием развития всех.я:IV. ОТНОШЕНИЕ КОММУНИСТОВ К РАЗЛИЧНЫМ ОППОЗИЦИОННЫМ ПАРТИЯМ:Коммунисты борются во имя ближайших целей и интересов рабочего класса, но в то же время в движении сегодняшнего дня они отстаивают и будущность движения.я::Коммунисты повсюду поддерживают всякое революционное движение, направленное против существующего общественного и политического строя.Во всех этих движениях они выдвигают на первое место вопрос о собственности, как основной вопрос движения, независимо от того, принял ли он более или менее развитую форму.Наконец, коммунисты повсюду добиваются объединения и соглашения между демократическими партиями всех стран.Коммунисты считают презренным делом скрывать свои взгляды и намерения. Они открыто заявляют, что их цели могут быть достигнуты лишь путем насильственного ниспровержения всего существующего общественного строя. Пусть господствующие классы содрогаются перед Коммунистической Революцией. Пролетариям нечего в ней терять кроме своих цепей. Приобретут же они весь мир.ПРОЛЕТАРИИ ВСЕХ СТРАН, СОЕДИНЯЙТЕСЬ! ЗАМЕЧАНИЯ К ПРОГРАММЕ ГЕРМАНСКОЙ РАБОЧЕЙ ПАРТИИI1. . Первая часть параграфа: .Труд не есть источник всякого богатства. Природа в такой же мере источник потребительских стоимостей (а из них-то ведь и состоит вещественное богатство!), как и труд, который сам есть лишь проявление одной из сил природы, человеческой рабочей силы.я:Поскольку человек заранее относится к природе, этому первоисточнику всех средств и предметов труда, как собственник, обращается с ней как с принадлежащей ему вещью, постольку его труд становится источником потребительных стоимостей, а следовательно, и богатства. У буржуа есть очень серьезные основания приписывать труду сверхъестественную творческую силу, так как именно из естественной обусловленности труда вытекает, что человек, не обладающий никакой другой собственностью, кроме своей рабочей силы, во всяком общественном и культурном состоянии вынужден быть рабом других людей, завладевших материальными условиями труда. Только с их разрешения может он работать, стало быть, только с их разрешения — жить.я:IV:Свободное государство — что это такое?Сделать государство — это отнюдь не является целью рабочих, избавившихся от ограниченного верноподданнического образа мыслей. В Германской империи почти столь же , как в России. Свобода состоит в том, чтобы превратить государство из органа, стоящего над обществом, в орган, этому обществу всецело подчиненный; да и в наше время большая или меньшая свобода государственных форм определяется тем, в какой мере они ограничивают .я: есть капиталистическое общество, которое существует во всех цивилизованных странах, более или менее свободное от примеси средневековья, более или менее видоизмененное особенностями исторического развития каждой страны, более или менее развитое. Напротив того: меняется с каждой государственной границей. В прусско-германской империи оно совершенно иное, чем в Швейцарии, в Англии совершенно иное, чем в Соединенных Штатах. есть, следовательно, фикция.Однако, несмотря на пестрое разнообразие их форм, различные государства различных цивилизованных стран имеют между собой то общее, что они стоят на почве современного буржуазного общества, более или менее капиталистически развитого. У них есть поэтому некоторые общие существенные признаки. В этом смысле можно говорить о в противоположность тому будущему, когда отомрет теперешний ее корень, буржуазное общество.Возникает вопрос: какому превращению подвергнется государственность в коммунистическом обществе? Другими словами: какие общественные функции останутся тогда, аналогичные теперешним государственным функциям? На этот вопрос можно ответить только научно; и сколько бы тысяч раз ни сочетать слово со словом , это ни капельки не подвинет его разрешения.Между капиталистическим и коммунистическим обществом лежит период революционного превращения первого во второе. Этому периоду соответствует и политический переходный период, и государство этого периода не может быть не чем иным, кроме как революционной диктатурой пролетариата.я: Трудно сказать, которая из двух — монархия или республи-ка — больше опустилась за последние три года. Монархия — по крайней мере на европейском континенте — повсюду все быстрее и быстрее переходит в свою последнюю форму — цезаризм. Мнимый конституционализм с всеобщим избирательным правом, непомерно разросшаяся армия, как опора правительства, подкуп и взятка, как главные способы управления, обогащение путем коррупции и надувательства, как единственная цель правительства, повсюду неотвратимо заступают мес-то всех тех прекрасных конституционных гарантий, того искусственного равновесия властей, о которых наши буржуа мечтали в иделлические времена Луи-Филиппа, когда даже самые продажные люди были еще ангелами невинности по сравнению с нашего времени.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84

 лесси каталог    
 Обои Zambaiti Parati Splendor 7308M 

Как бур-жуазия с каждым днем все больше теряет характер класса, в течение определенного времени безусловно необходимого для общественного организма, отбрасывает свои специфические социальные функции и превращается в настоящую шайку мошенников, так и ее государство превращается в организацию для охраны не производства, а открытого воровства продуктов производства.я:После этого государства, как государственная форма, возможна только республика.Но с республикой дело обстоит не лучше. С 1789 по 1869 гг. она была идеалом восторженных борцов за свободу, идеалом, к которому всегда стремились, которого добивались тяжелой кровавой борьбой и который, едва будучи достигнут, каждый раз снова ускользал.я:Монархически настроенные буржуа, чтобы избежать гражданской войны, укрепляют республику во Франции, провозглашают ее в Испании.я:В этом заключается прогресс двоякого рода.Во-первых, уничтожено очарование, которым до сих пор было окружено имя республики.я:Наконец-то и в Европе республика выступает как то, чем она является по своей сущности, а в Америке и фактически, — как наиболее законченная форма господства буржуазии.я:Отныне рабочий класс не может больше обманываться в отношении того, что представляет собой современная республика: это та форма государства, в которой господство буржуазии получает свое последнее, самое законченное выражение. В современной республике проводится, наконец, в чистом виде политическое равенство, которое во всех монархиях все еще подвергалось некоторым ограничениям. А это политическое равенство, что же оно представляет собой, как не заявление, что классовые противоречия нисколько не касаются государства, что буржуа имеют такое же право быть буржуа, как рабочие имеют право быть пролетариями?:Другими словами, если современная республика является самой законченной формой буржуазного господства, то она вместе с тем есть та форма государства, в которой классовая борьба освобождается от свох последних оков и в которой подготавливается арена для этой борьбы. Современная республика является как раз не чем иным, как этой ареной. И это вторая сторона прогресса.я: :Кажущееся верховным самостоятельное существование государства само является лишь кажущимся и что оно во всех своих формах является наростом на обществе; так же как оно появляется только на определенной ступени развития общества, оно опять исчезнет, как только общество достигнет до сих пор еще не достигнутой ступени. Сначала освобождение индивидуальности от первоначально не деспотических оков:, а от доставляющих удовлетворение и уют уз, связывающих группы первобытной общности, и благодаря этому, — одностороннее развитие индивидуальности. Но истинная природа последней выясняется только, когда мы анализируем содержание — интересы этой . Тогда мы находим, что эти интересы сами опять-таки являются общими и характеризующими определенные общественные группы интересами, классовыми интересами и т.д., таким образом, эта индивидуальность является сама классовой и т.п. индивидуальностью, а последние все в конечном счете имеют в качестве базиса экономические условия. Они представляют ту основу, на которой строится государство, и служат его предпосылкой.я: :Из многих важных открытий, которыми Маркс вписал свое имя в историю науки, мы можем остановиться здесь только на двух.Первым из них является совершенный им переворот во всем понимании всемирной истории. В основе всех прежних воззрений на историю лежало представление, что причину всех исторических перемен следует искать в конечном счете в изменяющихся идеях людей и что из всех исторических перемен важнейшими, определяющими всю историю, являются политические. Но откуда появляются у людей идеи и каковы движущие причины политических перемен — об этом не задумывались.я:Маркс же доказал, что вся предшествующая история человечества есть история борьбы классов, что во всей разнообразной и сложной политической борьбе речь шла всегда именно об общественном и политическом господстве тех или иных классов общества, о сохранении господства со стороны старых классов, о достижении господства со стороны поднимающихся новых.я:Второе важное открытие Маркса состоит в окончательном выяснении отношения между капиталом и трудом, другими словами, в раскрытии того, каким образом внутри современного общества, при существующем капиталистическом способе производства, совершается эксплуатация рабочего капиталистом.я::Было доказано, что обогащение современных капиталистов не в меньшей степени, чем это было у рабовладельцев или эксплуатировавших крепостной труд феодалов, происходит посредством присвоения чужого неоплаченного труда и что все эти формы эксплуатации отличаются друг от друга лишь тем способом, каким этот неоплаченный труд присваивается. Но тем самым у имущих классов было выбито последнее основание для лицемерных фраз, будто в современном общественном строе господствуют право и справедливость, равенство прав и обязанностей и всеобщая гармония интересов, и современное буржуазное общество было разоблачено не в меньшей степени, чем предшествующие, разоблачено как грандиозное учреждение для эксплуатации громадного большинства народа незначительным, постоянно сокращающемся меньшинством.На этих двух важных основаниях зиждется современный научный социализм.я: :Маркс и я с 1845 г. держались того взгляда, что одним из конечных результатов грядущей пролетарской революции будет постепенное отмирание политической организации, носящей название государство. Главной целью этой организации всегда было обеспечивать при помощи вооруженной силы экономическое угнетение трудящегося большинства особо привилегированным меньшинством. С исчезновением этого особо привилегированного меньшинства исчезнет и необходимость в вооруженной силе угнетения, в государственной власти. Но в то же время мы всегда держались того взгляда, что для достижения этой и других, гораздо более важных целей грядущей социальной революции рабочий класс должен прежде всего овладеть организованной политической властью государства и с ее помощью подавить сопротивление класса капиталистов и организовать общество по-новому.я: :IX. ВАРВАРСТВО И ЦИВИЛИЗАЦИЯ:Мы подошли теперь к порогу цивилизации. Она открывается новым шагом вперед в разделении труда. На низшей ступени (дикости — Сост.) люди производили только непосредственно для собственного потребления; изредка происходившие акты обмена были единичны, касались только случайно остававшихся излишков. На средней ступени варварства у пастушеских народов мы находим уже имущество в виде скота, которое при известной величине стада регулярно доставляет некоторый излишек над собственной потребностью; одновременно мы находим также разделение труда между пастушескими народами и отставшими племенами, не имеющими стад, следовательно, две рядом стоящие различные ступени производства и, значит, условия для регулярного обмена. На высшей ступени варварства происходит дальнейшее разделение труда между земледелием и ремеслом, следовательно, производство все возрастающей части продуктов труда непосредственно для обмена, тем самым превращение обмена между отдельными производителями в жизненную необходимость для общества. Цивилизация упрочивает и усиливает все эти возникшие до нее виды разделения труда, особенно путем обострения противоположности между городом и деревней:, и присоединяет к этому третье, свойственное лишь ей, разделение труда решающего значения — создает класс, который занимается уже не производством, а только обменом продуктов, а именно купцов. До сих пор причины образования класов были связаны еще исключительно с производством: Здесь впервые появляется класс, который, не принимая никакого участия в производстве, захватывает в общем и целом руководство производством и экономически подчиняет себе производителей, становится неустранимым посредником между каждыми двумя производителями и эксплуатирует их обоих.я:Так вместе с расширением торговли, вместе с деньгами и ростовщичеством, земельной собственностью и ипотекой быстро происходила концентрация и централизация богатств в руках немногочисленного класса, а наряду с этим росло обнищание масс и возрастала масса бедняков.я::Первобытная естественно выросшая демократия превратилась в ненавистную аристократию. — Наконец, родовой строй вырос из общества, не знавшего никаких внутренних противоположностей, и был приспособлен только к нему. У него не было никаких других средств принуждения, кроме общественного мнения. Здесь же возникло общество, которое в силу своих экономических условий жизни должно было расколоться на свободных и рабов, на эксплуататоров-богачей и эксплуатируемых бедня-ков, — общество, которое не только не могло вновь примирить эти противоположности, но должно было все больше обострять их.я:Родовой строй отжил свой век. Он был взорван разделением труда и его последствием — расколом общества на классы. Он был заменен государством.я:Итак, государство никоим образом не представляет собой силы, навязанной обществу. Государство не есть также , , как утверждает Гегель. Государство есть продукт общества на известной ступени развития; государство есть признание, что это общество запуталось в неразрешимое противоречие с самим собой, раскололось на непримиримые противоположности, избавиться от которых оно бессильно. А чтобы эти противоположности, классы с противоречивыми экономическими интересами, не пожрали друг друга и общество в бесплодной борьбе, для этого стала необходимой сила, стоящая, по-видимому, над обществом, сила, которая бы умеряла столкновение, держала его в границах . И эта сила, происшедшая из общества, но ставящая себя над ним, все более и более отчуждающая себя от него, есть государство.По сравнению со старой родовой организацией государство отличается, во-первых, разделением подданных государства по территориальным делениям.я:И гражданам предоставили осуществлять свои общественные права и обязанности там, где они поселялись, безотносительно к роду и племени. Такая организация граждан по месту жительства общепринята во всех государствах.я:Вторая отличительная черта — учреждение публичной власти, которая уже не совпадает непосредственно с населением, организующим самое себя как вооруженная сила. Эта особая публичная власть необходима потому, что самодействующая вооруженная организация населения сделалась невозможной со времени раскола общества на классы.я:Для того, чтобы держать в повиновении: граждан, оказалась необходимой: жандармерия. Эта публичная власть существует в каждом государстве. Она состоит не только из вооруженных людей, но и из вещественных придатков, тюрем и принудительных учреждений всякого рода, которые были не известны родовому устройству общества. Она может быть весьма незначительной, почти незаметной в обществах с еще неразвитыми классовыми противоположностями и в отдаленных областях, как это наблюдается иногда кое-где в Соединенных Штатах Америки. Публичная власть усиливается по мере того, как обостряются классовые противоречия внутри государства, и по мере того, как соприкасающиеся между собой государства становятся больше и населеннее. Взгляните хотя бы на теперешнюю Европу, в которой классовая борьба и конкуренция завоеваний взвинтили публичную власть до такой высоты, что она грозит поглотить все общество и даже государства.Для содержания этой публичной власти необходимы взносы граждан — налоги. Последние были совершенно не известны родовому обществу. Но мы теперь их знаем достаточно хорошо. С развитием цивилизации даже и налогов недостаточно; государство выдает векселя на будущее, делает займы, государственные долги.я:Обладая публичной властью и правом взыскания налогов, чиновники становятся, как органы общества, над обществом. Свободного, добровольного уважения, с которым относились к органам родового общества, им уже недостаточно, даже если бы они могли завоевать его; носители отчуждающейся от общества власти, они должны добывать уважение к себе путем исключительных законов, в силу которых они приобретают особую святость и неприкосновенность. Самый жалкий полицейский служитель цивилизованного государства имеет больше , чем все органы родового общества, вместе взятые; но самый могущественный монарх и крупнейший государственный деятель или полководец эпохи цивилизации мог бы позавидовать тому не из-под палки приобретенному и бесспорному уважению, которое оказывают самому незначительному родовому старейшине. Последний стоит внутри общества, тогда как первые вынуждены пытаться представлять собой нечто вне его и над ним.Так как государство возникло из потребности держать в узде противоположность классов; так как оно в то же время возникло в самих столкновениях этих классов, то оно по общему правилу является государством самого могущественного, экономически господствующего класса, который при помощи государства становится также политически господствующим классом и приобретает таким образом новые средства для подавления и эксплуатации угнетенного класса. Так, античное государство было, прежде всего, государством рабовладельцев для подавления рабов, феодальное государство — органом дворянства для подавления крепостных и зависимых крестьян, а современное представительное государство есть орудие эксплуатации наемного труда капиталом.я:Кроме того, в большинстве известных в истории государств предоставляемые гражданам права соизмеряются с их имущественным положением, и этим прямо заявляется, что государст-во — это организация имущего класса для защиты его от неимущего.я:Это находит выражение и в избирательном цензе современных представительных государств. Однако это политическое признание различий в имущественном положении отнюдь не существенно. Напротив, оно характеризует низшую ступень государственного развития. Высшая форма государства, демократическая республика, становящаяся в наших современных общественных условиях все более и более неизбежной необходимо-стью и представляющая собой форму государства, в которой только и может быть доведена до конца последняя решительная борьба между пролетариатом и буржуазией, — эта демократическая республика официально ничего не знает о различиях по богатству. При ней богатство пользуется своей властью косвенно, но зато тем вернее: с одной стороны, в форме прямого подкупа чиновников:, с другой стороны, в форме союза между правительством и биржей, который осуществляется тем легче, чем больше возрастают государственные долги и чем больше акционерные общества сосредотачивают в своих руках не только транспорт, но и самое производство и делают своим средоточием ту же биржу.я:Наконец, имущий класс господствует непосредственно при помощи всеобщего избирательного права. До тех пор пока угнетенный класс — в данном случае, следовательно, пролетариат — еще не созрел для освобождения самого себя, он будет в большинстве своем признавать существующий общественный порядок единственно возможным и политически будет идти в хвосте класса капиталистов, составлять его крайнее левое крыло. Но, по мере того как он созревает для своего самоосвобождения, он конституируется в собственную партию, избирает своих собственных представителей, а не представителей капиталистов. Всеобщее избирательное право — показатель зрелости рабочего класса. Дать больше оно не может и никогда не даст в теперешнем государстве; но и этого достаточно. В тот день, когда термометр всеобщего избирательного права будет показывать точку кипения у рабочих, они, как и капиталисты, будут знать, что делать.Итак, государство существует не извечно. Были общества, которые обходились без него.я:На определенной ступени экономического развития, которая необходимо связана была с расколом общества на классы, государство стало в силу этого раскола необходимостью. Мы приближаемся теперь быстрыми шагами к такой ступени развития производства, на которой существование этих классов не только перестало быть необходимостью, но становится прямой помехой производству. Классы исчезнут так же неизбежно, как неизбежно они в прошлом возникли. С исчезновением классов исчезнет неизбежно государство. Общество, которое по-новому организует производство на основе свободной и равной ассоциации производителей, отправит всю государственную машину туда, где ей будет тогда настоящее место: в музей древностей, рядом с прялкой и с бронзовым топором.я: Глава IМетод, которому мы следуем. — Идея революции Если бы мне поставлен был вопрос: Что такое рабство? и я ответил на него одним словом: Убийство, мысль моя была бы для всех ясной. Мне не надо было бы прибегать к длинным рассуждениям и до-казывать, что отнимать у человека его мысль, его волю, его личность значит распоряжаться над его жизнью и смертью: обращать человека в рабство значит убивать его. Почему же мне не ответить и на другой вопрос: Что такое собственность? точно также: Собственность — во-ровство, и не быть уверенным при этом, что я останусь непонятым? Ведь второй тезис есть только видоизмененный первый. Я берусь за исследование самого принципа наших учреждений: собственности и правительства. Имею на это полное право. Я могу придти к ошибочным заключениям в этом исследовании. Это тоже мое право. Мне угодно привесть в самом начале книги ее последний вывод. Опять-таки, я имею на это полное право.Одни авторы заявляют нам, что собственность есть гражданское право, возникшее на почве первоначального захвата (занятия) вещи и освященное законом, другие находят, что собственность — ес-тественное право, родившееся на почве труда. При всей видимой противоположности этих доктрин, обе они находят сочувствие и одобрение. Я утверждаю, что ни труд, ни захват, ни закон не могут создать собственности, она налицо без причины. Неужели это такое прегрешение с моей стороны? Какой шум поднимут мои слова!- Собственность — воровство! Ведь это набат 93-го года! Ураган революции!Читатель, успокойтесь: я вовсе не апостол раздора, не слуга мятежа. Я лишь предвосхищаю на несколько времени ход истории, излагаю истину, которая осуществится неминуемо, мы напрасно пытаемся воспрепятствовать этому; я пишу предисловие к нашей будущей конституции. Мое определение: Собствен-ность — воровство кажется вам кощунственным, но оно может сыграть роль громоотвода, если только злободневная сутолока позволит нам вникнуть в него; но сколько интересов, сколько предрассудков восстают против него!я:Итак, о чем рассуждают наши юристы и публицисты? О справедливости, равенстве, свободе, естественном и положительном праве и т.д. Но что такое справедливость? Каков ее принцип, характер, формула?я:Справедливость — это центральное светило, управляющее обществами, вокруг которого вращается политический мир, принцип и масштаб всех наших поступков. Все дела совершаются людьми во имя права и справедливости. Справедливость не есть продукт закона; напротив, закон всегда лишь провозглашает и применяет справедливость во всех взаимных отношениях людей на почве их интересов. Итак, если мы плохо определили понятие права и справедливости, если наше определение неполно, а тем паче ложно, ясно, что все наше практическое законодательство никуда не годно, наши учреждения плохи, наша политика ложна; а отсюда непорядок и социальные бедствия.я:Справедлива ли власть человека над человеком? Все отвечают: Нет, власть человека может быть лишь властью закона, который, в свою очередь, должен воплощать справедливость и истину. Частная воля не играет никакой роли в управлении страной; задача управления заключается, с одной стороны, в открытии истины, справедливости и в кодификации их в законодательстве, с другой стороны — в организации контроля над исполнением этого законодательства. Я не буду разбирать теперь, соответствует ли наша конституция этим условиям: не случается ли, например, что личная воля министров вмешиваться в декларацию и интерпретацию закона: предпочитают ли наши депутаты побеждать в своих прениях доводами рассудка или численностью; для меня достаточно, что общепринятое представление о хорошем правительстве согласно с моим определением.я:Справедливо ли политическое и гражданское неравенство? Одни отвечают — да, другие — нет. Первым я напомню, что, когда народ уничтожил все привилегии и касты, это им понравилось, вероятно потому, что было в их интересах; почему же они против того, чтобы имущественные привилегии были отменены так же, как привилегии ранга и крови? Потому, что — говорят они — политическое неравенство неразрывно связано с собственностью, а без собственности невозможно никакое общество.Итак, вопрос, поставленный нами, сводится к вопросу о собственности. Что касается вторых, то я ограничусь следующим замечанием по их адресу: Если вы желаете политического равенства, уничтожьте собственность; иначе на что же вы жалуетесь?Справедлива ли собственность? Все без колебаний отвечают: да, собственность справедлива. Я говорю: все, потому что до сих пор никто кажется не ответил на этот вопрос с полным сознанием: нет. Мотивированный ответ на этот вопрос действительно нелегкая вещь; только время и опыт могут привести к решению его. В настоящее время оно уже имеется, нам надо только выслушать его. Попытаемся же изложить его.я:Глава IIСобственность, рассматриваемая как естественное право.О первоначальном захвате и гражданском правекак источниках собственностиОпределения:В собственности различают: 1) чистую, простую собственность, господское, сеньоральное право над вещью или, как это называется, голую собственность; 2) владение вещью.я:Это двойная роль собственности как власти и владения имеет крайне важное значение; необходимо хорошо освоиться с этим определением собственности, чтобы понять последующее изложение.1. О собственности, как естественном праве.Декларация прав поместила собственность между естественными и неотъемлемыми правами человека, которых она насчитывает четыре: свобода, равенство, собственность, безопасность. Какому методу следовали законодатели 93 года в этом перечне? Никакому: они все делали ощупью или нахрапом.я:Однако, если сравнить между собой все эти три или четыре права, мы видим, что собственность совсем не походит на остальные: что для большей части граждан она существует только в возможности как спящая, мертвая сила; у других же, фактически пользующихся ею, она допускает известные изменения и модификации, несовместимые с понятием естественного права; что в фактической жизни правительство, суды и законы с нею не считаются; наконец, что весь свет инстинктивно и в один голос считает ее призраком.я:Это не все. Государство представляет собой также совокупность граждан, объединенных под сенью общего законодательства: этот социальный акт гарантирует каждому его собственность, одному — его поле, другому — его виноградник, третьему — его аренду, рантье же, который тоже мог бы приобрести недвижимость, но предпочел придти на помощь казначейству, — его ренту. Государство не может требовать, чтоб кто-нибудь без должного вознаграждения пожертвовал акром своего поля, уголком своего виноградника; еще менее в его власти понизить арендную плату.Подведем итоги. Свобода есть абсолютное право,: непроницаемость в жизни материи. Равенство есть абсолютное право, потому что в глазах каждого человека его свобода и жизнь также драгоценны, как свобода и жизнь другого. Эти три права абсолютны, т.е. не могут быть ни увеличены, ни уменьшены, потому что всякий член общества получает столько же, сколько дает сам, свободу за свободу, равенство за равенство, безопасность за безопасность, тело за тело, душу за душу, на жизнь и смерть.Собственность же и по своему этимологическому смыслу и по юридическим определениям ее есть право, выходящее за пределы общества; ведь ясно, что если блага каждого были бы общественными благами, все находились бы в одинаковом положении; определение собственности, как права индивидуума, самым абсолютным способом располагать общественной собственностью, было бы противоречием. Итак, мы соединились в общество в интересах нашей свободы, равенства и безопасности, но не ради собственности; если собственность — естественное право, оно во всяком случае не социальное, а именно антисоциальное право. Собственность и общество — две безусловно несовместимые вещи; невозможно ассоциировать двух собственников, как невозможно соединить два магнита их одноименными полюсами. Общество должно или погибнуть, или уничтожить собственность.Приводимые различными авторами источники права собственности сводятся к следующим двум: захвату и труду. Я рассмотрю их по порядку, во всех их видах и деталях и напоминаю читателю, что, о каком бы из них ни шла речь, мое изложение неопровержимо докажет, что только при условии равенства собственность была бы справедливой и возможной.2. О захвате, как источнике собственности.Право захвата или первого владельца вытекает из действительного, физического, активного владения вещью. Захватывая участок, я считаюсь его собственником, пока не доказано противное. Ясно, что вначале такое право могло быть законным только при условии его распространения на всех; это общее мнение юристов.:Человек не является даже собственником своих способностей? Человек имеет известные силы, добродетели, качества; природа вверила их ему для того, чтобы он мог жить, познавать, любить; но он не имеет над ними абсолютной власти :Если б он был суверенным господином своих способностей, он не позволил бы себе терпеть голод и холод; он ел бы без конца и ходил бы по огню; подымал бы горы, проходил бы сто миль в одну минуту, лечил бы себя без лекарств, одной своей силой воли и сделал бы себя бессмертным. Ему стоило бы сказать: хочу сделать это, и работа его была бы тут как тут, прекрасная, идеальная; ему стоило бы только сказать: я хочу знать, и он знал бы; люблю — и он насладился бы любовью. Итак, что же? Человек вовсе не хозяин над самим собой и будет хозяином над тем, что не его! Пусть он пользуется продуктами природы, он не может жить иначе; но пусть откажется от своих претензий собственника и вспомнит, что этот титул дан ему только по метафоре.я:3. О гражданском праве, как основе и санкции собственности.:Право владения. Люди жили в коммунизме положительном или отрицательном — это безразлично; тогда не было собственности, потому что не было даже частного владения. По мере роста числа владельцев приходилось делать усилия для увеличения средств существования; таким образом люди пришли к соглашению (был ли это формальный или молчаливый договор — не имеет здесь значения), что трудящийся является единственным собственником продукта своего труда; это значит, договор констатировал лишь тот факт, что отныне никто не в состоянии жить не работая. Отсюда необходимо вытекало, что для равенства в условиях существования необходимо осуществить равенство труда; а для последнего необходимо было дать равные средства труда. Кто не трудясь, силой ли, хитростью, овладевал средствами существования другого, тот нарушал равенство, становился вне закона. Кто накоплял средства производства, под предлогом усиленной деятельности, тот тоже уничтожал равенство. Равенство служило тогда выражением права; кто покушался на равенство, тот совершал несправедливость.Таким образом вместе с трудом рождалось частное владение, право над вещью, но над какой вещью? Очевидно, над продуктом, а не над почвой. Так как это всегда понимали арабы, так понимали его некогда и германцы по свидетельству Цезаря и Тацита.я:Я могу быть владельцем поля, которое я распахал, возделываю, на котором я построил свой дом, которое кормит мою семью и мой скот, — могу владеть им, 1) в качестве первого занявшего его, 2) как обрабатывающий его и 3) в силу общественного договора, определившего его мне при дележе. Но ни один из этих пунктов не дает мне права собственности, ведь если я ссылаюсь на право захвата, общество может ответить мне: Мой захват старше твоего.:Закон освятил эгоизм; он подписался под чудовищными притязаниями, дал свое согласие на нечестивые желания, как будто в его власти было заполнить бездонную пропасть и насытить ад. Слепой закон, закон темного человека, закон, который не есть закон; закон раздора, лжи и крови. Это он, всегда обновляемый, всегда восстанавливаемый, помолодевший, реставрированный, окрепший как палладиум, смутил сознание народов, затемнил ум мыслителей и вызвал все катастрофы в жизни наций. Его осудило христианство, хотя невежественные слуги церкви боготворят его: у них нет ни желания изучать природу и человека, ни умения читать в книге природы и человека.Наконец, чем руководилось законодательство, создавая собственность, какому принципу оно следовало? Просто невероятно: это было равенство.Земледелие было основанием поземельного владения и случайной причиной собственности. Чтобы обеспечить земледельцу плод его трудов, надо было обеспечить ему средства производства. Чтобы защитить слабого от посягательств сильного, чтобы положить конец грабежу и обману, чувствовалась потребность установить между отдельными владельцами постоянные демаркационные линии, неприступные преграды. С каждым годом население увеличивалось, вместе с тем росла также алчность земледельца; устанавливая границы, люди надеялись положить предел честолюбию, оно должно было разбиться о межевые камни. Таким образом почва была присвоена в собственность, именно благодаря потребности в равенстве, которое было необходимо для общественной безопасности и для мирного пользования своим добром.я:Ссылка на человечество, признающее право собственности, несостоятельна, так как это право необходимо предполагает равенство и, следовательно, находится в противоречии со своим собственным принципом;1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84

 кроватка гандылян чу ча    
 http://plitkaoboi.ru/oboi/rasch-textil/ 

ссылка на религии, санкционировавшие это право, также несостоятельна, так как они всегда были на услужении у владык мира сего, и боги всегда говорили то, что желали политики; социальные выгоды, приписываемые собственности, не могут служить к ее оправданию, так как они всегда вытекали из равенства владения.я:Глава IIIТруд, как причина собственностиНовейшие юристы, по примеру политико-экономов, почти все покинули теорию первоначального захвата и перешли на сторону теории, считающей источником собственности труд. Но, во-первых, это значит вертеться в заколдованном кругу, создавать себе иллюзии.я: А так как: право захвата равно для всех, труд тоже должен подчиниться закону равенства.я:1. Земля не может быть частной собственностью.:Присвоение плотнейшей из стихий не могло состояться без присвоения трех других, потому что по французскому и римскому праву собственность над поверхностью земли заключает в себе также собственность над всем тем, что над ней и под ней.я:Человек не может жить, если запретить ему проходить по большим дорогам, останавливаться на полях, укрываться в пещерах, зажигать огонь, собирать дикие ягоды, рвать травы и варить их в черепке обожженной глины. Таким образом земля, точно так же как вода, воздух и свет, является предметом первой необходимости; каждый имеет право свободно пользоваться ею с единственным условием не вредить другим.я:2. Всеобщее согласие не оправдывает собственности. :Может ли взаимное соглашение узаконить собственность? Я отрицаю это. Подобный договор, был ли он составлен под редакцией Гроция, Монтескье и Ж.-Ж. Руссо, подписался ли под ним весь род человеческий, юридически недействителен, а факт заключения его незаконен. Человек не может отказаться от труда, так же как не может отказаться от своей свободы; признать же право собственности на землю значит отказаться от труда, потому что это равносильно отказу от орудия его; это значит отказаться от естественного права, лишить себя своего человеческого достоинства.я::Действительно, если в общественном договоре собственность построена на равенстве, то договор этот оказывается нарушенным с того момента, когда равенство перестало существовать; собственность становится узурпацией. Итак мы ничего не выигрываем с помощью этого гипотетического соглашения между людьми.3. Давность не создает собственности.Право собственности было началом всего зла на земле, первым кольцом в длинной цепи преступлений и несчастий, которую человечество влачит с первых дней своего существования. Иллюзия давности — это печальный самообман, дурман, который должен был усыпить нашу совесть, остановить человека на его пути к истине увековечить его заблуждения.я:Давность не может служить аргументом в пользу собственности еще по одной причине (это уж самые тонкости юриспруденции): права земельного владения есть часть другого, более обширного права, которое даже в самые печальные времена человечества не исчезало окончательно; пролетариям достаточно доказать, что они всегда фактически пользовались хоть частью этого права, чтобы быть восстановленными во всем этом праве.я:В какие тонкости мы бы не вдавались, давность делается противоречием собственности; или вернее, давность и собствен-ность — это две формы, которые служат одна другой коррективом и не малой ошибкой старой и новой юриспруденции было желание соединить их воедино.я:4. О труде.Труд сам по себе не дает никакого права на присвоение предметов природы.я:Я утверждаю, что владелец вознагражден за свой труд и прилежание двойной жатвой, но не приобретает никаких прав на землю. Пусть трудившийся сохранит за собой плоды своего трудолюбия, я согласен с этим; но я не понимаю, почему собственность на плоды земли должна влечь за собой собственность за землю. Разве рыбак, который наловчился ловить больше рыбы, чем его товарищи на том же берегу, приобретает поэтому право собственности на то место, где он ловит рыбу?я:Таким образом, с одним пунктом мы покончили: если даже признать собственность на продукт, она не влечет за собой права собственности на самое орудие производства; мне кажется это не требует дальнейших доказательств. Есть сходство между тем, как солдат владеет своим оружием, каменщик — вверенными ему инструментами, рыбак — своей рекой, охотник — своими лесами и полями; все они, если хотите, будут собственниками своих продуктов; но никто из них не есть собственник его орудий производства.5. Труд ведет к равенству собственности. Допустим однако, что труд создает собственность над самой материей; почему же в таком случае этот принцип не имеет общей силы? Почему благодеяние этого мнимого закона не распространяется на всю массу трудящихся и ограничивается небольшим числом избранных?я: Почему арендатор не становится собственником обрабатываемого им участка, тогда как собственник его приобрел его тоже только трудом?я:Мой тезис — следующий: Работник сохраняет, даже получивши свою заработную плату, естественное право собственности на произведенный им предмет.я:Труд ведет нас к равенству; каждый шаг наш приближает нас к равенству; и если сила, прилежание и умение рабочих одинаковы, ясно, что имущества тоже должны быть одинаковы. Действительно, если рабочий — как вы говорите и как мы согласились с вами — есть собственник создаваемой им собственности, то отсюда следует, что:1) рабочий приобретает в ущерб тунеядцу-собственнику; 2) так как всякое производство необходимо носит коллективный характер, рабочий имеет право на часть продукта и прибыли, смотря по доле труда в производстве;3) так как всякий накопленный капитал есть собственность общества, он не может быть ничьей частной собственностью.Эти выводы неопровержимы; их одних было бы достаточно, чтобы произвести полный переворот в нашей политической экономии и изменить наши учреждения и законы.я: Часть втораяПРОИСХОЖДЕНИЕ СОБСТВЕННОСТИ1. Источник наших заблуждений.Для того, чтобы найти истинный общественный строй, необходимо ответить прежде на следующие вопросы:Как возникла собственность, если она не является естественным состоянием человека? Как объяснить, что социальный инстинкт, столь безошибочный у животных, изменил здесь человеку? Почему человек, рожденный для общества, до сих пор не живет в товариществе?я:Человек рожден для общества, он стремится во всех своих отношениях к равенству и справедливости; но он любит также свободу и славу; трудность удовлетворить заодно все эти различные потребности и была первой причиной деспотизма воли и вытекающей из него собственности. С другой стороны, человек постоянно нуждается в обмене своих продуктов; он не в состоянии точно вычислить стоимость различных продуктов и довольствуется приблизительным определением, согласно со своим пристрастием и капризом; и пускается в неправильную торговлю, результатом которой всегда являются богатства одних и бедность других. Таким образом, самые крупные беды человека проистекают от неразумной общительности (общественности), от той самой справедливости, которой человечество так гордится и которую оно применяет с таким поразительным невежеством.я:2. Обличительные черты коммунизма и собственности. 1) Не смею скрыть, что никто еще не представлял себе общественный строй вне собственности и коммунизма; этому трижды проклятому заблуждению собственность обязана всем, что она есть. Недостатки коммунизма так очевидны, что критикам его не нужно было много искусства, чтоб отравить ею людей. Безапелляционность его несправедливых приговоров, его насилование личных симпатий и антипатий, железное ярмо, налагаемое им на волю человека, нравственная пытка, которой он подвергает совесть человека, дряблость, на которую он осуждает общественную жизнь и, наконец, его блаженное и тупое однообразие, сковывающее свободную, активную и рассуждающую личность — все это возмутило здравый смысл человека и бесповоротно осудило коммунизм.Авторитеты и примеры, на которые ссылаются в пользу коммунизма, говорят в сущности против него: коммунистическая республика Платона построена на рабстве, республика Ликурга прибегает к труду илотов, которые должны были все производить для своих хозяев и таким образом давали им возможность предаваться исключительно войне и гимнастическим упражнениям. Ж.-Ж. Руссо, смешивавший коммунизм и равенство, тоже сказал где-то, что без рабства не представляет себе возможности равенства. Коммунистические общины первых христиан не продержались долее одного столетия и скоро выродились в монашеские скиты: Бабувистов, которыми руководил скорее экзальтированный страх перед собственностью, нежели определенная доктрина, погубила утрировка их принципов; сенсимонисты, желавшие совместить коммунизм и неравенство, прошли как маскарадный чад. Величайшая опасность, которой может подвергнуться современное общество, — это потерпеть еще раз кораблекрушение на этом подводном камне.я:Коммунизм это — гнет и рабство. Человек согласен подчиниться закону долга, служить родине, помогать друзьям, но он хочет работать по собственному выбору, сколько и когда ему угодно; он желает распорядиться своим временем, повиноваться одной необходимости, по-своему выбирать себе друзей, занятия и время отдыха; помогать не по приказу, а по собственному желанию; жертвовать собой из эгоизма, а не из рабского принуждения. Коммунизм безусловно препятствует свободному развитию наших способностей, наших благороднейших влечений, сокровенных чувств; если вы найдете средство примирить его с требованиями индивидуального разума и воли, то будьте уверены: перед вами уже не будет более коммунизма, от него останется только имя — а так как мы искренне стремимся к истине, нам следует избегать всякого слововерчения.Итак, коммунизм нарушает автономию совести и равенство: первую — тем, что связывает ум и сердце, парализует нашу свободу в области мысли и фактов, второе — тем, что равно вознаграждает труд и лень, талант и глупость, чуть ли не порок и добродетель. Впрочем, если собственность невозможна потому, что все вперегонки стараются приобрести ее, то коммунизм скоро станет невозможным благодаря лености.2) В свою очередь собственность нарушает равенство своей исключительностью и привилегией, а свободу — деспотизмом. Первое я достаточно развил в трех предыдущих главах; здесь ограничусь тем, что окончательно докажу тождественность собственности и воровства.я:Воровство совершается на бесконечно различные лады, законодатель очень искусно различает и классифицирует их, смотря по степени их жестокости или заслуженности и в одном случае воздает воровству дань уважения, в другом — карает его.Воруют: 1) нападая на большой дороге; 2) без соучастников или большой бандой; 3) с помощью взлома; 4) утайки; 5) злостного банкротства; 6) подлога частных или официальных документов; 7) подделки монеты.я:Крадут: 8) как шулер; 9) как шантажист; 10) злоупотребляя доверием другого; 11) с помощью игры и лотереи.я:Крадут: 12) с помощью ростовщических процентов.я:Кра-дут: 13) с помощью ренты, арендной и наемной платы. Крадут: 14) с помощью торговли, если прибыль торговца превышает законное вознаграждение его обязанностей. Крадут: 15) получая прибыль на своем продукте, получая синекуру или крупное жалование.я:Итак подведем резюме: после эпохи отрицательного коммунизма, которую древние поэты называют золотым веком, справедливость является нам в виде права сильного, ее первый дебют.я:Из права сильного произошла эксплуатация человека человеком, иначе — рабство, ростовщичество или дань, налагаемая победителем на побежденного врага, и вся столь многочисленная свора податей, налогов, регалий, барщин, оброков, ренты, чинша и т. д. и т.д., одним словом — собственность.За правом сильного последовало право хитрого, как второй вид справедливости: В сущности это та же сила, только не физическая, а, духовная сила.я:Хитрость или вернее — вероломство, была почти вся политика древнего Рима.Из права хитрого произошла прибыль промышленника, торговца и банкира:, наконец, все виды общественного неравенства.я:Второй результат собственности — деспотизм. Так как деспотизм неизбежно соединяется в уме с понятием законной власти, я должен: коснуться также вопроса о законной власти, о ее принципе.я:Итак, власть человека над человеком находится — в каждом данном обществе — в обратном отношении к уровню умственного развития, достигнутого обществом; мы можем вычислить ее вероятную продолжительность, если взвесим, насколько распространено в обществе стремление к истинному правительству, т.е. правительству, построенному на истине. И точно так же, как право сильного и хитрого теряет почву по мере расширения понятия справедливости и в конце концов должно перейти в равенство, так гегемония воли сменяется гегемонией разума и в результате растворится в научном социализме.я:Все вопросы законодательства и политики — область науки, а не дело вкуса; законодательная власть принадлежит только разуму; систематически доказанной истине. Признавать за той или другой властью право санкций и право veto — это верх тирании. Справедливость и законность так же не зависимы от нашего сочувствия, как и математические истины. Надо только знать их и они сами собой становятся обязательны; надо только подумать и поработать, и они откроются нам. Какую же роль играет народ, если он не является сувереном и источником законодательной власти? Народ есть страж закона, народ есть исполнительная власть. Всякий гражданин может заявить: это верно, это справедливо; но его убеждение обязывает только его одного; провозглашаемая им истина только тогда становится законна, когда получает (всеобщее) признание. Но это значит признать закон? Это значит проверить математическую или метафизическую операцию, повторить опыт, сделать наблюдение, констатировать факт. Только нация имеет право сказать: Мы приказываем и повелеваем.я:Собственность, вор, герой, суверен — ведь все эти слова синонимы — объявляют свою волю законом и не терпят ни противоречий, ни контроля, другими словами, требуют для себя законодательной и исполнительной власти:Собственность необходимо ведет к деспотизму, к господству произвола и ненасытных вожделений; это в такой степени присуще ей, что достаточно посмотреть кругом нас, вспомнить физиономию собственности и мы сейчас убедимся в этом. Собственность есть право употреблять и злоупотреблять. Но раз задача управления заключается в экономии, раз его единственная цель — производство и потребление, распределение труда и продуктов, то может ли оно ужиться с собственностью? Если продукты составляют частную собственность, как же их собственникам не быть царями и царями деспотическими, царями в пропорции их богатства? И если каждый собственник — августейший властелин в своей собственности, неприкосновенный царек в своих владениях, то как же такому правительству собственников не быть хаосом и вавилонским столпотворением?3. Определение третьей формы общественного устройства. Заключение.Итак, если брать в основу собственность, невозможно ни управление, ни общественное хозяйство, ни администрация.Свобода по самому существу своему носит организующий характер: чтоб обеспечить равенство между людьми; равновесие между нациями необходимо, чтобы земледелие и промышленность, центры просвещения и торговли, складочные пункты распределялись согласно географическим и климатическим условиям каждой страны, согласно с качеством продуктов, с природными талантами и характером жителей и т.д.; распределение это должно быть справедливо и разумно, так чтобы нигде не было ни излишка, ни недостатка в населении, потреблении и продукте. Здесь начинается наука о публичном и частном праве, истинная политическая экономия. Теперь дело за юристами: освобожденные от ложного принципа собственности, они должны формулировать их законы и умиротворять мир.я:Точка опоры дана им.Я исполнил поставленную себе задачу: собственность разбита, она более не поднимется.я:В самом деле, какие софизмы, какие закоренелые предрассудки могут устоять против следующих простых положений?1) Частное владение есть условие общественной жизни; собственность есть общественное самоубийство — это доказывают пять тысяч лет истории собственности. Владение согласно с правом, собственность противна праву. Уничтожьте собственность и сохраните владение; благодаря одному этому изменению в принципе вы измените все законы, правительство, народное хозяйство, учреждения — вы изгоните зло со света.я:4) Так как всякий человеческий труд необходимо вытекает из коллективной силы, всякая собственность тоже должна быть коллективной и нераздельной; точнее — труд уничтожает собственность.5) Так как каждая рабочая способность и дарование точно так же, как каждое орудие труда представляет собой накопленный капитал, коллективную собственность, то всякое неравенство в положении и имуществе, вводимое под предлогом неравенства талантов, несправедливость и воровство.я:9) Единственно возможной, справедливой и истинной формой общественного устройства является свободная ассоциация, свобода, ограничивающаяся соблюдением равенства в средствах производства и эквивалентности в обмене.10) Политика есть наука о свободе; управление человека человеком, как бы оно не называлось, есть гнет; самое совершенное общество представляет из себя союз порядка и анархии.Наступил конец древней цивилизации; земля должна обновиться под лучами нового солнца.я: 1. Отрицание наличности действительного, внемирового личного бога, а посему и всякого откровения и всякого божественного вмешательства в дела мира и че-ловечества. Уничтожение служения божеству и его культа.2. Заменяя культ божества уважением и любовью к человечеству, мы провозглашаем:человеческий разум единственным кри-терием истины;человеческую совесть основой справедливости;индивидуальную и коллективную свободу единственной создательницей порядка в человечестве.3. Свобода есть абсолютное право всех взрослых мужчин и женщин не искать у кого-либо разрешения на свои деяния, кроме решения своей собственной совести и своего собственного разума, определяться в своих действиях только своей собственной волей и, следовательно, быть ответственными лишь ближайшим образом перед ними, затем перед обществом, к которому они принадлежат, но лишь постольку, поскольку они дают свое свободное согласие принадлежать к таковому.4. Неправда, что свобода одного гражданина ограничивается свободой всех остальных. Человек действительно свободен лишь и той мере, в какой его свободно признанная свободной совестью всех остальных и как в зеркале в нем отражающаяся и получающаяся из него свобода находит в свободе других подтверждение и расширение в бесконечность. Человек действительно свободен только среди равным образом свободных людей, и так как он свободен лишь в своем качестве человека, то рабство хотя бы одного-единственного человека на земле является, как нарушение самого принципа человечности, отрицанием свободы всех.5. Свобода каждого может, таким образом, найти осуществление только при равенстве всех. Осуществлением свободы в правовом и фактическом равенстве является справедливость.6. Существует только один-единственный догмат, один-единственный закон, одна-единственная моральная основа для лю-дей — свобода. Уважать свободу ближнего есть обязанность; любить его, служить ему есть добродетель.7. Безусловное исключение всякого принципа авторитета и государственной необходимости.Человеческое общество, которое при своем зарождении было естественным фактом, предшествовавшим свободе и пробуждению человеческой мысли, и позднее стало религиозным фактом, организованным по принципу божественного и человеческого авторитета, должно сегодня получить новый образ на основе свободы, которая отныне должна стать единственным образующим принципом его политической и экономической организации. Порядок в обществе должен быть равнодействующей всех местных, коллективных и индивидуальных свобод, достигших возможно высшей степени развития.8. Следовательно, политическая и экономическая организация социальной жизни не должна более, как это имело место до сих пор, исходить сверху вниз и от центра к периферии, по принципу единства и вынужденной централизации, но снизу вверх и от периферии к центру, по принципу свободной ассоциации и федерации.я:II. Сводка основных идей этого катехизиса. а) Отрицание Бога.б) Почитание человечества должно заменить культ божества. Человеческий разум признается единственным критерием истины, человеческая совесть — основой справедливости, индивидуальная и коллективная свобода — источником и единственной основой порядка в человечестве.в) Свобода индивида может быть осуществлена лишь в равенстве всех. Осуществление свободы в равенстве есть справедливость.г) Безусловное исключение принципа авторитета и государственной необходимости. Свобода должна являться единственным устрояющим началом всей социальной организации, как политической, так и экономической. Общественный порядок должен быть совокупным результатом развития всех местных, коллективных и индивидуальных свобод. Следовательно, вся политическая и экономическая организация в целом не должна, как в наши дни, исходить сверху вниз, от центра к периферии, по принципу единства, а снизу вверх, от периферии к центру, по принципу свободного объединения и федерации.д) Политическая организация. Упразднение всякой официальной охраняемой и оплачиваемой государством церкви. Абсолютная свобода совести и культа с неограниченным правом для каждого строить храмы своим богам и оплачивать свое духовенство. Абсолютная свобода религиозных ассоциаций, которые, впрочем, не должны обладать никакими гражданскими и политическими правами и не могут заниматься воспитанием детей. Упразднение и банкротство централизующего и опекающего государства. Абсолютная свобода каждого индивида, признание политических прав лишь за теми, кто живут собственным трудом, при условии, что они уважают свободу других. Всеобщее право голоса, безграничная свобода печати, пропаганды, слова и собраний (как для частных, так и для общественных собраний). Абсолютная свобода союзов, причем, однако, юридическое признание дается лишь тем из них, которые по своим целям и внутренней организации не стоят в противоречии с основными началами общества. Абсолютная автономия общин с правом самоуправления и даже издания собственных законов, поскольку таковые соответствуют принципам, лежащим в основе строя провинции, раз данная община желает входить в состав федерации и пользоваться гарантией, предоставляемой провинцией. Провинция должна представлять лишь федерацию общин. Автономия провинций по отношению к нации с правом самоуправления и издания законов, поскольку таковые соответствуют основным принципам национального строя, если провинция желает принадлежать к федерации и пользоваться гарантиями, предоставляемыми нацией. Нация должна представлять лишь федерацию провинций, желающих добровольно к ней принадлежать; она обязана уважать автономию каждой провинции, но в то же время она вправе требовать, чтобы строй и сепаратное законодательство провинций, принадлежащих к федерации и желающих пользоваться гарантиями, предоставляемыми нацией, соответствовали в существенных пунктах национальному строю и законодательству, чтобы в делах, касающихся взаимоотношений провинций и общих интересов нации, каждая провинция выполняла декреты, принятые национальным парламентом и сообщенные ей национальным правительством, и чтобы каждая провинция подчинялась решениям национального суда, с оговоркой ее права принести апелляционную жалобу международному суду, когда таковой будет учрежден. При отказе повиноваться в одном из этих трех случаев провинцию ставят вне закона и национальной солидарности, и в случае нападения с ее стороны на одну из федеративных провинций национальная армия внушает ей должное благоразумие. Отмена так называемого исторического права, права завоевания и всякой политики, направленной на округление, расширение, славу и внешнее могущество государства. Благосостояние и свобода наций — солидарны, и каждая должна искать своей мощи в свободе. Национальная независимость есть национальное, неотчуждаемое право, как независимость отдельного лица есть таковое же его право; она должна быть священна на основании этого факта, а не на основании исторического права. Из того, что какая-либо страна была объединена с какой-нибудь другой страной в течение нескольких столетий, хотя бы и добровольно, не следует, что она должна и впредь терпеть это объединение, если она того не желает; ибо прошлые поколения не имеют никакого права отчуждать свободу настоящего и будущих поколений. Итак, каждая нация, провинция и община будет обладать безусловным правом располагать сама собою, вступать в союз с другими, порывать прежние и настоящие союзы и вступать в новые, без того чтобы какая-либо другая сторона имела право или интерес ей в этом помешать. Всякое насильственное действие в этой области должно встретить дружный отпор со стороны всей национальной федерации в целом, ибо каждое посягательство на свободу отдельной страны является оскорблением, угрозой, косвенным посягательством на свободу всех наций. Наконец, интернациональная федерация и революционная солидарность свободных народов против реакционной коалиции еще порабощенных стран.е) Социальная организация. Политическое равенство немыслимо без равенства экономического. Экономическое равенство и социальная справедливость немыслимы до тех пор, пока в обществе не установлено полного равенства исходной точки для каждого человеческого существа, вступающего в жизнь, — равенства, заключающего в себе равенство средств для содержания, воспитания и обучения, а позднее и для применения тех разнообразных способностей и сил, какие природа вложила в каждого отдельного индивида. Отмена права наследования. Фонд общественного воспитания один будет иметь право наследовать, ибо на нем будет лежать обязанность содержания, надзора, воспитания и обучения детей от их рождения до совершеннолетия. Так как только труд производит продукты, то каждый должен работать, чтобы жить, в противном случае на него будут смотреть как на вора. Интеллигентный и свободный труд, основа человеческого достоинства и всех политических прав, и одиночная работа с каждым днем все более сливаются между собою в сотрудничестве. Поверхность и недра земли, собственность всех будут в обладании лишь тех, кто их разрабатывает. Равенство мужчины, и женщины во всех политических и социальных правах. Упразднение легальной семьи, основанной на гражданском праве и имуществе. Свободный брак. Дети не принадлежат ни родителям, ни обществу. Верховная опека над детьми, их воспитание и обучение принадлежат обществу. Школа заменит церковь. Ее задача — создать свободного человека. Уничтожение института тюрем и палача. Уважение к старикам, неспособным к труду, и больным и забота о них.12. Революционная политика. Наше основное убеждение за-ключается в том, что так как свобода всех народов солидарна, то и отдельные революции в отдельных странах должны тоже быть солидарны; что отныне в Европе и во всем цивилизованном мире нет больше революций, а существует лишь одна всеобщая революция, точно так же как существует лишь единая европейская и мировая реакция; что, следовательно, все особые интересы, все национальные самолюбия, притязания, мелкие зависти и вражды должны теперь слиться в одном общем, универсальном интересе революции, которая обеспечит свободу и независимость каждой нации через солидарность всех наций; что далее священный союз мировой реакции и заговор королей, духовенства, дворянства и буржуазного феодализма, опирающийся на огромные бюджеты, постоянные армии, обширную бюрократию, располагающий всеми теми ужасными средствами, которые дает им современная централизация с ее привычкой, так сказать, рутиной ее приемов и правом конспирировать и основывать все свои действия на законе, что все это — чудовищный, грозный, губительный факт и что для того, чтобы бороться с ним, для того, чтобы противопоставить ему столь же мощный факт, для того, чтобы победить и уничтожить этот заговор, требуется по меньшей мере такой же революционный союз и действие всех народов цивилизованного мира.Против этой мировой реакции изолированная революция отдельного народа не может иметь успеха, она была бы безумием, а следовательно, ошибкой для самого этого народа и изменой и преступлением по отношению ко всем остальным. Отныне восстание каждого народа должно происходить не с точки зрения его интересов, а с точки зрения интересов всего мира. Но дабы одна нация могла восстать таким образом во имя всего мира, она должна иметь и мировую программу, достаточно широкую, глубокую и истинную, — словом, достаточно общечеловеческую программу, охватывающую таким образом интересы всех и возбуждающую страсти всех народов стран Европы, без различия национально-сти, — а такой программой может быть лишь программа демократической и социальной революции.а) Цель демократической и социальной революции может быть формулирована в двух словах: политически это — отмена исторического права, права завоевания и права дипломатического. Это — полное освобождение лиц и ассоциаций от ига божественного и человеческого авторитета, полное разрушение принудительных объединений и сочетаний общин в провинции, провинций же и завоеванных стран в государстве. Это, наконец, полное, коренное упразднение централистического, опекающего, авторитарного государства со всеми его военными, бюрократическими, правительственными, административными, судебными и гражданскими установлениями. Одним словом, это — возвращение свободы всем — лицам, коллективам, ассоциациям, общинам, провинциям, областям, нациям — и взаимная гарантия этой свободы посредством федерации.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84

 дешево детские кроватки    
 http://plitkaoboi.ru/oboi/foto/komar/vlies/97696/ 

С социальной же точки зрения это — подкрепление политического равенства при посредстве равенства экономического. В начале жизненного поприща каждого человека лежит равенство исходной точки, не природой данное, а равенство социальное для каждого, т.е. равенство средств содержания, воспитания и обучения для каждого ребенка того и другого пола до достижения им совершеннолетия.я: НИЧТО — ВОТ НА ЧЕМ Я ПОСТРОИЛ СВОЕ ДЕЛОЧего-чего только я ни должен считать своим делом. Во-первых, дело добра, затем дело Божие, интересы человечества, истину, свободу, гуманность, справедливость, а далее — дело моего народа, моего государя, моей родины; наконец, дело духа и тысячи других дел. Но только мое не должно стать моим делом. .Посмотрим же, как относятся к своему те, делу которых мы должны служить с преданностью и воодушевлением.Вы все можете поведать много весьма существенного о Боге, уже тысячи лет, как , заглядывают в самое сердце тайны. Так, вероятно, вы можете сказать нам, как Бог сам ведает дело Божие, которому мы призваны служить? Вы не скрываете образ действия Бога. В чем же его дело? Сделал ли он, как требует от нас, какое-нибудь чужое дело, дело истины и дело любви, своим? Вас возмущает это непонимание, и вы нас поучаете, что, конечно, дело Божие вместе с тем и дело истины и любви, но что это дело никак нельзя назвать чужим ему, ибо Бог сам истина и любовь. Вас возмущает предположение, что Бог мог бы уподобиться нам, жалким червям, служа чужому делу, как своему. Он заботится только о своем, но так как он все во всем, то все его дело. Мы же вовсе не все во всем, наше дело малое и презренное, поэтому мы должны служить высшему. Ну вот теперь ясно. Бог заботится только о своем, занят только собой, думает только о себе и только себя имеет в виду; горе всему, что не находит благоволения в его глазах. Он не служит высшему и сам себя удовлетворяет. Его дело чисто эгоистическое.Ну а как обстоит с человечеством, дело которого должно стать нашим? Разве это тоже дело кого-нибудь другого, разве человечество служит чему-нибудь высшему? Нет, человечество видит только себя, заботится только о человечестве, знает только одно де-ло — свое собственное. В целях своего развития оно измучивает, заставляя служить себе, целые народы, так же как и отдельные личности, а когда они свершили то, что требует от них человечество, то их из благодарности выбрасывают в мусорную яму истории.Так разве дело человеческое не чисто эгоистическое? Нет надобности показывать на примере любого дела, которое нам хотят навязать, что всякий раз речь идет о чужом, а не о нашем благе. Взгляните на все. Чего требуют истина, свобода, гуманность, справедливость, как не того, чтобы вы воспламенялись ими и служили им?Конечно, отлично, если есть преданные слуги. Взгляните, например, на народ, который охраняют преданные патриоты. Патриоты падают в кровавой битве или в борьбе с голодом и нуждой, но какое дело до этого народу? Их трупы удобряют почву для . Отдельные личности умерли , народ поминает их несколькими словами благодарности, и — вся выгода на его стороне. Вот это доходный эгоизм.Но взгляните-ка на султана, который так любвеобильно печется о . Разве он не само бескорыстие, разве он ежечасно не приносит себя в жертву ? Да, именно . Попробуй-ка стать не его собственностью, а ; за то, что ты уклонился от его эгоизма, ты легко попадешь в темницу. Султан построил свое дело не на чем другом, как на себе: он для себя — все во всем; он — единственный и не потерпит никого, кто отважился бы не быть его собственностью.Неужели же эти блестящие примеры недостаточно доказали вам, что лучше всего живется эгоистам? Что касается меня, то я научен и вместо того, чтобы и далее бескорыстно служить великим эгоистам, лучше сам стану эгоистом.Бог и человечество поставили свое дело не на чем ином, как на себе. Поставлю же и я мое дело только на себе, ибо я, так же как Бог, — ничто всего другого, так как я-мое , так как я — един-ственный.Если Бог, если человечество, как вы уверяете, имеют достаточно содержания в себе, чтобы быть всем во всем, то и я чувствую, что мне еще менее будет недоставать содержания, что мне не придется жаловаться на . Я ничто не в смысле пустоты: я творческое ничто, то, из которого я сам как творец все создам.Долой же все, что не составляет вполне Моего. Вы полагаете, что моим делом должно быть по крайней мере ? Что там говорить о добром, о злом? Я сам — свое дело, а я не добрый и не злой. И то, и другое не имеют для меня смысла.Божественное — дело Бога, человеческое — дело человечества. Мое же дело не Божественное и не человеческое, не дело истины и добра, справедливости, свободы и т. д., это исключи-тельно мое, и это дело, не общее, а единственное — так же, как и я — единственный.Для Меня нет ничего выше Меня.:Часть вторая Я.:То, что называется государством, — сплетение и сеть зависимости и связанности, оно — своего рода сопринадлежность, взаимоподчинение, причем соподчиненные или соединенные зависят друг от друга. Оно — порядок этой зависимости. Предположим, что исчез король, авторитет которого довлел над всеми, вплоть до полицейского сыщика, тогда, несмотря на это, все, в ком сохранился инстинкт порядка, стали бы поддерживать порядок против беспорядка зверских инстинктов. Если бы победил беспорядок, государство погибло бы.Но может ли действительно увлечь нас эта мысль о зависимости друг от друга? Государство при таком понимании его представляло бы собой воплощение любви, существование и жизнь каждого для всех и всех для каждого. Но не теряется ли из-за инстинкта порядка инстинкт своеволия? Не удовольствуются ли люди насильственным утверждением порядка, то есть заботою о том, чтобы никто не другого и чтобы все стадо было разумно размещено и распределено? Ведь тогда все будет обстоять благополучно, а такое и называется государством.Наши общества и государства существуют без того, чтобы их создавали, они объединены без нашего объединения, они предустановлены и существуют, имеют свое особое независимое существование и представляют по отношению к нам, эгоистам, нерушимое, нерасторжимое сущее. Говорят, что современная всемирная борьба направлена против . Но обычно это понимается в том ложном смысле, будто то, что теперь существует, должно быть заменено иным, лучшим сущим. Однако войну следует объявить самому сущему, то есть государству (status), и не какому-нибудь определенному государству, не какому-нибудь данному, современному государственному состоянию и составу; домогаются не другого, государства (например, ), а союза, объединения, этого непрестанно меняющегося или подвижного соединения всего и всех. Государство существует и без моего содействия: я рождаюсь и воспитываюсь в нем, исполняю возложенные им обязательства и должен его. Оно берет меня под свое , и я живу его . Таким образом, самостоятельное бытие государства утверждает мою несамостоятельность; его , его организм требуют, чтобы моя натура не развивалась свободно, а перекраивалась по его мерке. Для того, чтобы могло самобытно развиваться, оно подрезает меня ножницами , оно дает мне воспитание и образование, соответствующее лишь его целям, а не моим, и оно поучает меня, например, уважать законы, воздерживаться от покушения на государственную (то есть частную) собственность, почитать божественную и земную верховность и т.д., словом — оно учит меня, как оставаться ненаказанным, своим своеобразием ради (свято самое разнообразное, например, собственность, жизнь других и т.д.). В этом и состоит тот вид культуры и образования, который государство в состоянии мне дать; оно воспитывает меня, как , вырабатывает из меня .Так должно поступать всякое государство — демократическое, абсолютное или конституционное. И оно должно поступать именно так до тех пор, пока мы будем пребывать во власти того ложного представления, что государство — некое я, в качестве которого оно и именует себя . Эту львиную личину и должен я, как реальное я, сорвать с возгордившегося осла. Сколько разнообразных грабежей я допускал по отношению к себе в течение всемирной истории! Я должен был уступать почетное звание я и солнцу, и луне, и звездам, и кошкам, и крокодилам; почетным титулом я наделялись и Иегова, и Аллах, и Отец наш; потом явились разные семьи, племена, народы и, наконец, человечество, и тоже почитались как я, государство и церковь также выступили с претензией на этот почетный титул, и все это я молча терпел. Что удивительного, что временами выступало также и действительное я и мне в лицо утверждало, что оно не мое ты, а мое собственное я.я:Государство допускает, чтобы граждане играли в свободу, но серьезно помышлять о свободе не разрешается: нельзя забывать о государстве. Человеку не дозволяется свободно общаться с другими людьми, вне . Я не смею делать все, что могу, я должен делать только то, что дозволяет государство, не смею осуществлять мои мысли, мою работу, вообще ничего моего.Государство всегда занято тем, чтобы ограничивать, обуздывать, связывать, подчинять себе отдельного человека, делать его чего-нибудь всеобщего. Оно может существовать лишь до тех пор, пока отдельный человек не станет всем во всем, оно -лишь ясно выраженная ограниченность моего я, мое ограничение, моя зависимость, мое порабощение. Никакое государство не стремится развить свободную деятельность отдельных людей — оно способствует лишь такой деятельности, которая связана с государственной целью. При посредстве государства не осуществляется также ничего совместного, как нельзя было бы, например, назвать ткань общей работой всех отдельных частей машины; наоборот, это — продукт работы целой машины как единицы, машинная работа. Приблизительно так же действует и государственная машина: она приводит в движение колесики отдельных умов, ни один из которых не следует собственному побуждению. Всякую свободную деятельность государство старается затормозить и подавить своей цензурой, своим надзором, своей полицией, считая своим долгом так поступать, и таков действительно его долг — долг самосохранения. Государство хочет непременно что-то сделать из людей, и пото-му в нем живут только сделанные люди; всякий, кто хочет быть самим собой, — враг государства и ставится им ни во что. означает, что государство не использовало его, что оно не предоставляет ему никакой должности, никакого служебного места, никакого промысла и т.п.Эдгар Бауэр1 мечтает в либеральных порывах еще о . Правда, он сам тут же берет слово назад: . Однако, суть дела остается та же. превращается в нечто и, подобно младенцу, вышедшему из чрева матери, тотчас же становится в оппозицию. Если бы правительство не было чем-либо самостоятельным и противодействующим, оно было бы ничем. и т.д. Это ведь означает, что народ, став суверенным, не допускает никакой высшей власти над собою. Разве не так же обстоит дело и в абсолютной монархии? Разве может быть там правительство, стоящее над сувереном? Над сувереном, как бы он ни назывался — князем или народом, никогда не стоит никакое правительство, это само собою разумеется. Но во всяком надо мной будет стоять правительство, будь то государство абсолютное, республиканское или . Мне одинаково плохо приходится, как в том, так и в другом.Республика — не что иное, как абсолютная монархия, ибо безразлично, называется ли монарх государем или народом: оба они — . Именно конституционный строй ясно показывает, что никто не может и не хочет быть только орудием. Министры первенствуют над своим господином — государем, депута-ты — над своим господином — народом. Тут, значит, уже по крайней мере свободны партии, именно — партия чиновников (так называемая народная партия). Государь вынужден подчиняться воле министров, народ плясать под дудку палат. Конституционализм шире республики, ибо он — разлагающееся государство.я:Чисто либеральную фразу мы находим у Науверка1: .Там же говорится: . Как будто политическое мировоззрение не поступает точно так же с религией! Оно объявляет религию .Если бы вместо того, чтобы говорить людям о , , и т. п. заповедях, им бы показали, что их своекорыстный интерес страдает от безучастия к течению государственных дел, то этим была бы достигнута цель без возвышенных тирад. Но вместо того автор, враг богословов, говорит: , и затем автор подробнее развивает мысльо .Политиком был и до окончания времен будет тот, у кого мыслями о государстве полна голова или сердце. Или и голова, и сердце, иначе говоря, кто одержим государством или верует в него. . Таковым оно, конечно, было, пока мы хотели развивать человечество; но, когда мы хотим развивать самих себя, оно станет для нас только препятствием.Можно ли теперь еще реформировать и государство и народ? Нельзя — как нельзя менять дворянство, духовенство, церковь и т.д.: их можно упразднить, отменить, уничтожить, но не реформировать. Можно ли бессмыслицу реформировать так, чтобы она превратилась в смысл, или следует просто отказаться от нее?Отныне следует заботиться уже не о государстве (государственном устройстве и т. п.), а обо мне. Этим погружаются в достойную их бездну и обращаются в ничто все вопросы о власти государей, о конституции и т. д. Я же, это ничто, вызову свои творения из самого себя.:К главе об обществе относится также и вопрос о , восхваляемой в последнее время.В государстве важны партии. Но единичная личность единственна, а не член партии. Единичный свободно соединяется с другим и так же свободно отделяется. Партия не что иное, как государство в государстве, и в этом меньшем пчелином царстве должен также царить мир, как и в большом государстве. Как раз те, которые больше всех кричат о необходимости оппозиции в государстве, первые возмущаются раздорами в партии. Это доказывает, что и они желают лишь государства. Не о государство, а об единственного разбиваются все партии.Теперь то и дело убеждают хранить верность своей партии, и никого так не презирают партийные люди, как ренегата. Нужно идти со своей партией с закрытыми глазами и безусловно признавать все ее основные принципы. Конечно, насилие не так велико, как в закрытых обществах, которые связывают своих членов твердыми законами или статутами (например, в орденах, у иезуитов и т. д.) Но и партия перестает быть союзом в тот момент, когда она делает известные принципы связывающими и хочет оградить их от всякого рода нападений, а этот момент и есть момент рождения партии. Как партия, она — уже родившееся общество, мертвый союз, застывшая идея. Партия абсолютизма не может допустить, чтобы члены ее сомневались в непоколебимой истине этого принципа: это сомнение было бы возможно лишь тогда, если бы они были достаточно эгоистичны, чтобы пожелать еще чего-нибудь сверх своей партии, то есть быть беспартийными. Но они могут быть беспартийными не как люди партии, а только как эгоисты.я:Словом, партия не терпит беспартийности, а в беспартийности проявляется эгоизм. Что мне за дело до партии! Я найду достаточно людей, которые соединятся со мной, не став под мое знамя.я:Образуют ли партию эгоисты, или единственные? Как бы они могли быть собственными, если бы принадлежали к какой-нибудь партии!Значит, не следует быть членом никакой партии? Именно примыкая к партии и вступая в ее круг, единичный заключает с нею союз, который продолжается до тех пор, пока партия и я преследуем одну и ту же цель. Но сегодня я разделяю принципы партии, а завтра уже не могу разделять их и ей. Партия не должна быть ничем связывающим меня (не накладывать на меня обязательств), и я не питаю к ней почтения; если она мне более не нравится, я становлюсь ее врагом.Члены всякой партии, которая хочет долго просуществовать, всегда в такой степени несвободны, или, лучше, безличны, не эгоистичны, в какой они служат этой цели партии. Самостоятельность партий обусловливает несамостоятельность членов ее.Партия, какова бы она ни была, никогда не может обойтись без своего , ибо принадлежащие к ней должны верить в принципы ее, считать их бесспорными, вне сомнений. Принципы эти должны быть безусловной аксиомой для члена партии. Другими словами, нужно принадлежать партии душой и телом, чтобы быть настоящим партийным человеком, а не эгоистом в большей или меньшей степени. Усомнись в христианстве — и ты более не истинный христианин: ты совершил , ты осмелился вопрошать и привлек христианство к суду твоего эгоизма. Ты согрешил перед христианством, этим партийным делом (оно ведь, например, не дело евреев, то есть не дело другой партии). Но благо тебе, если грех твой тебя не испугал: твоя поможет тебе стать эгоистом и достичь своеобразия.Значит, эгоист никогда не может быть членом партии или стоять за какую-нибудь партию? Может, но партия остается для него только партией: он из партии, он принимает в ней участие.Наилучшим государством будет, очевидно, то, которое будет иметь наиболее преданных граждан, и чем более теряется чувство законности, тем более сил и достоинств теряет и государство, эта система нравственности, эта нравственная жизнь. Вместе с исчезает и благоустроенное государство; оно разлагается среди анархии и беззакония. . Этим цементом скрепляется целостность государства. .Без преступлений нет государства: нравственный мир — а это и есть государство — полон обманщиков, мошенников, лжецов, воров и т. д. Так как государство — , иерархия его, то эгоист во всех тех случаях, где его польза идет вразрез с пользой государства, может удовлетворить свои желания только путем преступления.Государство не может отказаться от притязаний на то, что его законы и распоряжения святы, и при этом единичный считается таким же не-святым (варваром, дикарем, ) по отношению к государству, каким когда-то считался по отношению к церкви. Для единичной личности государство окружает себя ореолом святости.я:Общество предоставляет воле каждого отдельного лица ответственность за невыгодные последствия его образа действий и этим признает его свободное решение; государство же поступает как раз наоборот: оно отказывает личности в праве на свободное решение и признает это право лишь за собой, то есть за государственным законом, так что, кто преступает деление государства, тот считается таким же преступником, как и преступающий заповеди Божии, — это взгляд, который удержался еще со времен господства церкви. Бог — свят сам по себе, и заповеди церкви, как и государства,- заповеди этого святого; он дает их миру через посредство своих помазанников и деспотов, венчанных . Если церковь имела смертный грех, то государство имеет преступников, если первая имела еретиков, то второе имеет государственных изменников, если первая налагала церковные наказания, то государство налагает уголовные кары, церковь вела инквизиционные процессы, государство — фискальные, словом, в церкви — грехи, в государстве — преступления, в церкви — инквизиция и в государстве — инквизиция. Но не настанет ли час, когда и святость государственности падет, подобно церковной? Страх перед его законом, благоговение перед его величием, покорность его , долго ли еще продержится это все? Не исказится ли, наконец, ?Какая глупость требовать от государственной власти, чтобы она вступила в борьбу с единичной личностью, чтобы она делила с ней, как выражаются о свободе печати, . Если государство, эта отвлеченная идея, должно стать реальной силой, то именно оно и должно быть властью, стоящей выше единичной личности. Государство и не должно терпеть единичной личности. Если государство священно, то должна существовать цензура. Политические либералы принимают первое и отрицают вытекающие из этого выводы. Но все-таки они признают за государством право репрессий — они глубоко убеждены в том, что государство нечто большее, чем единичная личность, и что оно вправе мстить, называя свою месть наказанием.Наказание только тогда имеет смысл, когда оно должно искупать собой оскорбление святого. Если человек считает что-нибудь священным, то он заслуживает наказания, когда восстает против своей святыни. Человек, который щадит жизнь другого человека потому, что она для него священна, и боится коснуться ее, и есть религиозный человек. Вейтлинг1 считает, что преступления происходят вследствие и питает надежду, что в коммунистическом строе преступления станут невозможными, ибо исчезнут соблазны, порождающие их, например, деньги. Но так как, однако, он возводит и свое организованное общество в святое и неприкосновенное, то он делает крупную ошибку, несмотря на свои благие намерения. Всегда найдутся люди, которые на словах будут стоять за коммунистическое общество и в то же время будут подкапываться под него. Вейтлинг вынужден все же изыскивать , а уже явно показывают, что единичных личностей считают призванными для известного , а потому с ними и будут поступать соответственно этому . Спасительное средство, или излечение, есть только оборотная сторона наказания, и теория излечения идет параллельно с теорией наказания; если последняя считает какой-нибудь акт прегрешением против права, то первая считает его прегрешением человека против самого себя, уклонением от здоровья. Но правильно считать, что данный акт пригоден или не пригоден с моей точки зрения, служит мне на пользу или во вред, то есть я должен относиться к нему как к моей собственности, которую я оберегаю или разрушаю. или — определения не эгоистические, то есть исходящие не от меня, а от кого-либо другого: они указывают на то, нарушено ли право в общем; принесен ли ущерб здоровью единичного лица (больного) или общему здоровью (общества). беспощадно , а к относятся с и т. п.За преступлением следует наказание. Но если падет преступление, ввиду того что исчезнет святыня, то вместе с ним должно отпасть и наказание, ибо и оно имеет значение только по отношению к святому. Церковные наказания уничтожены. Почему? Потому что, как кто поступает со — личное дело каждого. Но подобно тому, как пало церковное наказание, должны уничтожиться все наказания. Все грехи против всякого рода святыни должны быть, как грех против Бога, — личным делом каждого. По нашим теориям уголовного права, над исправлением которых так усердно, но безрезультатно трудятся, людей должно наказывать за разные поступки, и применение этих теорий особенно ясно выявляет их нелепость: вешают мелких воров, а крупных оставляют на свободе. Посягательства на чужую собственность наказуются заключением в тюрьму, а против , подавления действуют только увещаниями и просьбами.Уголовный кодекс обусловливается лишь тем, что есть святое, и должен исчезнуть, если будет уничтожено наказание. Повсюду хотят теперь создать новое уголовное законодательство, и никто не задумывается над тем, что такое само наказание. Но наказание должно исчезнуть и замениться удовлетворением, которое, в свою очередь, не должно служить или справедливости, а нам лично. Если кто-либо поступает так, как нам не угодно, то мы должны сломить его силу и утвердить нашу: мы этим доставляем удовлетворение себе и не должны иметь глупого желания доставить удовлетворение праву (то есть призраку). Человек должен обороняться против человека, а не святыня против человека, так же как уже не обороняется против человека Бог, которому прежде и еще до сих пор подают руку помощи все для того, чтобы наказать . Вследствие такого преклонения перед святым люди, лично ничуть не пострадавшие, предают преступников в руки полиции и судов: это — без-участная передача в руки , . Люди с каким-то безумием направляют полицию на все, что кажется им безнравственным или только , и эта ярость народа больше защищает и охраняет институт полиции, чем это может сделать правительство.Эгоист всегда утверждал себя в преступлении и высмеивал святое. Разрыв со святым может стать всеобщим, или, вернее — святое может погибнуть. Революция не повторится, но взамен нее придет великое, мощное, бесстрашное, бесстыдное, гордое преступление. Слышишь отдаленные раскаты грома, видишь, как небо зловеще молчит и хмурится?:Не называй людей грешниками, и они не будут грешны. Ты один — создатель грешников: ты, который воображаешь, что любишь людей, именно ты и бросаешь их в грязь грехов, именно ты разделяешь их на порочных и добродетельных, на людей и не-людей, именно ты брызжешь на них слюной своей одержимости. Но я говорю тебе: ты никогда не видел грешника, ты их видел лишь во сне.Самонаслаждение теряет свою прелесть, когда я считаю нужным служить другому, когда воображаю, что я обязан ему чем-то, что я призван к , и т. д. Хорошо, так я не буду служить никакой идее, никакому , и тогда само собой выйдет, что я больше не служу никакому человеку, а всегда и всюду — себе. Но тогда я не только фактически и в бытии, но и для моего сознания — единственный.Тебе следует воздать большее, чем божественное, человечное и т. д. — тебе принадлежит твое.Считай себя более могущественным, чем тебя считают, и у те-бя будет больше мощи; считай себя большим, и ты будешь иметь больше. В таком случае ты не только призван ко всему божественному, но и имеешь право на все человеческое, ты и собственник своего, то есть всего, что ты можешь сделать своей собственностью,- ты имеешь способности и создан ко всему, что — твое.Всегда думали, что нужно дать мне лежащее вне меня назначение — так, что меня уверили под конец, что я должен присвоить себе человеческое, ибо я = человеку. Таков магический круг христианства. И я, о котором говорит Фихте,- то же существо вне меня, ибо я — всякий и каждый, и если это я имеет права, то, следовательно, имеет их, а не я лично. Но я не я рядом с другими я, а я единое: я — единственный. Поэтому и мои потребности, и мои деяния единственны,- короче, все во мне единственно. И только как это единственное я присваиваю я себе все, и только как такое я утверждаю и развиваю себя. Не как человек развиваю я себя и не человека развиваю я: я развиваю себя.Таков смысл Единственного.3. ЕДИНСТВЕННЫЙДохристианская и христианская эпохи преследуют проти-воположные цели; первая хочет идеализировать реальное, вто-рая — реализовать идеальное, первая ищет , вто-рая — . Поэтому первая заканчивается бесчувственностью к реальному, , вторая — .Противоположность реального и идеального непримирима, и одно никогда не может сделаться другим: если бы идеальное сделалось реальным, то оно не было бы более идеальным, а если бы реальное сделалось идеальным, то существовало бы только идеальное, а реального вовсе не было бы. Противоречие между ними можно преодолеть только тогда, когда уничтожат и то, и другое. Только в этом третьем, в том, что уничтожит, может наступить конец этой противоположности:1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84

 модные детские шапки    
 murogro future 14037 купить 

иначе идея и реальность никогда не сольются друг с другом. Идея не может быть реализована так, чтобы она осталась идеей, а реализуется только тогда, когда она мертва как идея; то же относится и к реальному.Таким образом, древние являются приверженцами идеи, люди же нового времени — приверженцами реальности. Ни те, ни другие не освобождаются от противоречий; древние тянулись к духу, а когда казалось, что это стремление древнего мира удовлетворено и дух явился, то принялись сейчас же за реализацию этого духа, которая так-таки и осталась для них .я:Если, в конце концов, особенно настаивали на отвлеченном человеке или на человечестве, то опять-таки это была идея, которую : Когда-то казалось, что нашли реальность идеи; человек как таковой — я истории, мировой истории, он, этот идеал,- вот кто действительно развивается, то есть реализуется. Он — истинно реальное, телесное, ибо история — его тело, единичные же личности только члены его. Христос — я мировой истории, даже и дохристианской; по современным воззрениям, человек — это я, и образ Христа развился в образ человека: человек как таковой — вот истории. В Человеке воскреснет воображаемое начало, ибо Человек так же воображаем, как и Христос. Человек, как я всемирной истории, завершает цикл христианского мировоззрения.Волшебный круг христианства был бы нарушен, если бы исчезло противоречие между существованием и призванием, то есть между мной, каков я есть, и мной, каким я должен быть. Оно существует только в виде тоски идеи по своей реализации и исчезает вместе с этим разделением; только тогда, когда идея остается идеей (а человек и человечество — только нереализованная идея), существует еще христианство. Реализованная идея, телесный или дух, витает перед глазами христианина, как или как ; в настоящем она не существует для него.Единичная личность может только принять участие в создании царства Божьего на земле, или, выражаясь современным стилем, в развитии истории человечества, и только поскольку принимает участие в нем, постольку имеет христианскую, или, по современной терминологии, человеческую ценность; во всем остальном она — пыль и прах.Что единичная личность в своей жизни и своем развитии является сама для себя всемирной историей и что вся остальная история — ее собственность, это уже выходит за пределы христианского мировоззрения. Для христианина наивысшее — всемирная история, ибо для него она является историей Христа или ; для эгоиста же только его история имеет ценность, ибо он стремится развить только себя, а не идею человечества, не план Бога, не намерения Провидения, не свободу и т. п. Он не считает себя орудием идеи или сосудом Господа, он не признает никаких призваний, он не бредит тем, что существует для продолжения и развития человеческого рода,- он живет своей жизнью, расточает ее, не заботясь о том, принесет ли это пользу человечеству. Я бы напомнил здесь о Ленау1, если бы это не могло стать источником недоразумения: могут ведь подумать, будто я превозношу возвращение к естественному состоянию. Как я, значит, живу на свете, чтобы осуществлять какие-то идеи? Чтобы содействовать осуществлению своею лояльностью или — браком, как супруг и отец? Что мне за дело до подобных призваний! Я не живу ни по какому призванию, как цветок, который растет и распускается, не исполняя никакого .Идеал — Человек реализован, когда христианское мировоззрение преобразуется и будет признано следующее положение: — это единственный . Тогда вопрос: превращается в вопрос личный: На вопрос ищут понятия, чтобы его осуществить — вопрос же вообще уже не вопрос, ибо ответ уже покоится в личности вопрошающего; ответ дан уже самим вопросом.О Боге говорят: . Но это справедливо для меня: ни одно понятие не может меня выразить, ничто, что преподносится мне как моя , не исчерпывает меня; все это только слова и названия. О Боге говорят также, что он совершенен и не имеет никаких призваний стремиться к совершенству. Но и это относится только ко мне.Я — собственник своей мощи и только тогда становлюсь таковым, когда сознаю себя Единственным. В Единственном даже собственник возвращается в свое творческое ничто, из которого он вышел. Всякое высшее существо надо мной, будь то Бог или человек, ослабляет чувство моей единичности, и только под ослепительными лучами солнца этого сознания бледнеет оно. Если я строю свое дело на себе, Единственном, тогда оно покоится на преходящем, смертном творце, который сам себя разрушает, и я могу сказать: .я: О ПЛАНЕ УЛОЖЕНИЯI. О свойстве законов государственныхОбщий предмет всех законов есть учредить отношения людей к общей безопасности лиц и имуществ.я:Отношения сии двояки: каждое лицо имеет отношения ко всему государству и все лица в особенности имеют отношения между собой.Отсюда возникают два главные разделения законов:Законы государственные определяют от-ношения частных лиц к государству.Законы гражданские учреждают отношения лиц между ними.я:II. О свойстве государственных коренных законов:Во всяком благоустроенном государстве должны быть начала законодательства положительные, постоянные, неподвижные, с коими бы все другие законы могли быть соображаемы.Сии положительные начала суть коренные государственные законы.Три силы движут и управляют государством: сила законодательная, исполнительная и судная.я:Соединенное действие сих сил составляет державную власть.я:III. Предметы коренных законов:От державной власти возникает закон и его исполнение.:При державной власти силы государственные, остающиеся в расположении подданных, суть двояки: одними пользуются они в их соединении; другими — каждый особенно. От первых рождаются права подданных политические, определяющие степень их участия в силах государственных. От вторых происходят права гражданские, определяющие степень их свободы в лице и имуществе.Хотя права гражданские и могут существовать без прав политических, но бытие их в сем положении не может быть твердо.я::Истинные права гражданские должны быть основаны на правах политических, точно так же, как и закон гражданский вообще не может быть тверд без закона политического.я:Из сего происходят три главные предмета, входящие в состав коренных законов:I. Права державной власти.II. Закон, возникающий из прав державной власти.III. Права подданных.я:Законы органическиеI. Устройство порядка законодательного.Сюда принадлежит устройство первоначальных, средних и высшего законодательного сословия, образ их действия, их образы и проч.II. Устройство порядка судного.Сюда принадлежит устройство верховного суда и постепенностей, от него зависящих.III. Устройство управления, или исполнения.Сюда принадлежит устройство министерств и назначение мест, от них зависящих.IV. Устройство сословия, в коем все сии распорядки должны соединиться и через которое власть державная будет на них действовать и принимать их действие.В сем состоят все главные предметы, существенно входящие в состав коренных государственных законов.я:Об общем разуме преобразованияОбщий предмет преобразования состоит в том, чтобы правление, досель самодержавное, постановить и учредить на непременяемом законе.Нельзя основать правление на законе, если одна державная власть будет и составлять закон и исполнять его.Отсюда необходимость установлений, действующих в составлении закона и его исполнении.Из троякого порядка государственных сил возникает троякий порядок сих установлений. Одно из них должно действовать в образовании закона, другое — в исполнении, третье — в части судной. Разум всех сих установлений может быть различен.Первое и главное различие происходит от самой силы установлений и внешних их форм.Два различные устройства с первого воззрения здесь представляются.Первое состоит в том, чтобы облечь правление самодержавное всеми, так сказать, внешними формами закона, оставив в существе его ту же силу и то же пространство самодержавия.Второе устройство состоит в том, чтобы не внешними только формами покрыть самодержавие, но ограничить его внутреннюю и существенною силой установлений и учредить державную власть на законе не словами, но самим делом.я:Если: предпочтено будет второе устройство, тогда все сии установления раположены быть должны на следующих правилах:1) Законодательное сословие должно быть так устроено, чтобы оно не могло совершать своих положений без державной власти, но чтобы мнения его были свободны и выражали бы собою мнение народное.2) Сословие судебное должно быть так образовано, чтобы в бытии своем оно зависило от свободного выбора, и один только надзор форм судебных и охранение общей безопасности принадлежали правительству.3) Власть исполнительная должна быть вся исключительно вверена правительству; но поелику власть сия распоряжениями своими под видом исполнения законов не могла бы обезобразить их, но и совсем уничтожить, то и должно поставить ее в ответственности власти законодательной.II. О РАЗУМЕ ЗАКОНОВ В ДЕРЖАВНОЙ ВЛАСТИ:1. О действии державной власти в порядке законодательном.Порядок законодательный слагается из трех начал: из предложения закона, уважения его и утверждения.я:а) В предложении закона:Нет, кажется, сомнения предложение закона исключительно присвоить державной власти.б) В уважении законаХотя уважение закона собственно принадлежит законодательному сословию, нельзя однако же исключить из оного министров.я:2. О действии державной власти в порядке исполнительном.Существо части исполнительной требует по всей необходимости единства. Истина сия всеми единогласно признана. В самих республиках исполнение большей частью всегда вверяемо было одному лицу.Посему нет сомнения, что в России вся исполнительная часть должна принадлежать власти державной.я:3. О действии державной власти в порядке судном.Власть судная в источнике своем не что другое есть, как власть исполнительная. Всякое дело, всякий спор, предмет суда составляющий, есть не что другое в существе своем, как жалоба на нарушение закона. Власть судная удостоверяется в сем нарушении и восстановляет закон в его силу, то есть приводит его в исполнение.я:III. О РАЗУМЕ ГОСУДАРСТВЕННОГО УЛОЖЕНИЯ В СОСТАВЛЕНИИ ЗАКОНАСоставление закона имеет три стихии: предложение его, уважение и утверждение.я:Уважение закона принадлежит законодательному сословию.я:Если понятие закона распространить на все постановления без изъятия, тогда все сделается предметом законодательного сословия, дела придут в совершенное смешение и единство исполнения исчезнет.я:Все постановления, коими государство управляется, составляют неразрывную связь последствий, из одного начала истекающих. Начало сие весьма просто: не делай другому того, чего не желаешь себе.я:Таким образом, действие законодательного сословия разделилось на две части: одно прямое — составление закона; другое косвенное — взыскание ответа во всех уставах и учреждениях.я:Из сего следует:1) Что никакой закон не может иметь силы, если не будет он составлен в законодательном сословии.2) Что, напротив, учреждения и уставы состоят во власти правительства, но с ответственностью его в том, что не нарушают они закона.3) Что ответственность сию может правительство сложить, внося уставы и учреждения в законодательное сословие.я:IV. О РАЗУМЕ ЗАКОНОВ В ПРАВАХ ПОДДАННЫХ:1. Причины разделения состояний:Народ российский разделяется ныне на три класса.Первый класс дворянство:Второй класс купечество, мещанство и прочее:Третий класс крепостные люди:Таково есть настоящее разделение состояний в России.Два только могут быть источника всех разделений: права гражданские и политические.Первый источник. Права гражданские, то есть безопасность лица и имущества, суть первое и неотъемлемое достояние всякого человека, входящего в общество. Противно природе человека предполагать, чтобы кто-либо согласился жить в таком обществе, где ни жизнь, ни имущество его ничем не обеспечены.я:Отсюда происходят следующие общие заключения:I. Права гражданские, как личные, так и вещественные, разделяются на два рода: одни суть общие всем подданным россий-ским, другие особенные некоторым состояниям.а) Права гражданские общие 1) Никто без суда наказан быть не может.2) Никто не обязан отправлять личную службу по произволу другого, но по закону, определяющему род службы по состояниям.3) Всякий может приобретать собственность движимую и недвижимую и располагать ею по закону; но приобретение собственности недвижимой населенной принадлежит известным только состояниям.4) Никто не обязан отправлять вещественных повинностей по произволу другого, но по закону или добровольным условиям.а) Права гражданские особенные1) Быть изъятым от общей очередной службы, но не быть однако же свободным от особенной службы, которая на известные состояния особенно положена законом.2) Иметь право приобретать недвижимую собственность населенную, но управлять ею не иначе как по закону.я:Из сего следует, что в общем исчислении человек, имеющий собственность, по уважению собственных своих польз, более приемлет участия в доброте закона и более соединяет вероятностей к правильному его усмотрению, нежели человек без собственности или бобыль.Следовательно, нет сомнения, что люди, имеющие собственность, все без различия должны быть допускаемы к участию в правах политических.:Из сего обозрения прав гражданских и политических открывается, что все они в рассуждении принадлежности их на три класса могут быть разделены:1) Права гражданские общие, всем подданным принадлежащие.2) Права гражданские частные, кои должны принадлежать тем только, кои образом жизни и воспитания к ним будут приуготовлены.3) Права политические, принадлежащие тем, кои имеют собственность.Из сего происходит следующее разделение состояний:1) дворянство;2) люди среднего состояния;3) народ рабочий.я:О РАЗУМЕ ЗАКОНОВ ОРГАНИЧЕСКИХ:Чтобы поставить разделение империи в большую сообразность с расположением государственных сил, представляется следующее положение:1. Российская империя разделяется на области и губернии.2. Именование областей присвояется тем частям империи, кои по пространству и населению своему не могут войти в общий распорядок управления. Сии области суть: 1) Сибирь, по хребет Уральских гор; 2) край Кавказский и Астраханский с Грузией; 3) край Оренбургский; 4) Земля Донских казаков; край Новороссийский.3. Области имеют особенное устройство с применением к ним общих государственных законов по местному их положению.я:I. Порядок законодательныйВ каждом волостном городе или в главном волостном селении каждые три года из всех владельцев недвижимой собственности составляется собрание, под названием волостной думы. Казенные селения от каждого пятисотного участка посылают в думу одного старшину.я:Степень втораяИз депутатов волостных дум каждые три года в окружном городе составляется собрание, под именем думы окружной.я:В думе наблюдается равенство голосов.я:Степень третьяИз депутатов окружных дум составляется в губернском городе каждые три года собрание, под именем губернской думы.я:Голоса в губернcкой думе все равны.я:Степень четвертаяИз депутатов, представленных от губернской думы, составляется законодательное сословие, под именем государственной думы.Государственная дума государственных сил есть место, равное сенату и министерству.Государственная дума собирается по коренному закону и без всякого созыва ежегодно в сентябре месяце.Срок действия ее определяется количеством дел, ей предлагаемых.я:II. Порядок судныйСтепень перваяСуд волостнойCущество волостного суда состоит в более мирном разбирательстве гражданских дел через посредников и во взыскании за маловажные полицейские проступки означенных в законе пеней и наказаний, нежели в формальном и письменном их производстве.я:Степень втораяСуд окружныйСуд окружный в порядке формального судопроизводства представляет первоначальное судебное место.Он делится на два отделения: на гражданское и уголовное.я:Закон определяет случаи, в коих председатель, особливо в отделении уголовном, обязан требовать депутатов из окружного совета для составления суда присяжного. В сем случае сохраняется равенство состояний подсудимого и депутатов.я:Степень третьяСуд губернскийСей суд составляется на тех же началах, как и окружный. Председатели его по губернскому списку избираются министром юстиции и определяются с утверждения государственного совета.Степень четвертаяСенатСенат есть верховное судилище для всей империи.я:Он составляется из определенного числа членов; места их по смерти или увольнении замещаются утверждением державной власти лицами, избранными в губернских думах и внесенными в государственный избирательный список.я:III. Порядок исполнительныйПорядок исполнительный, подобно прочим частям, слагается из четырех главных разделений: 1) управление государственное, или министерство; 2) управление губернское; 3) окружное; 4) волостное.Начало, на коем порядок сей должен быть устроен, есть единство действия и ответственность.я:ГОСУДАРСТВЕННЫЙ СОВЕТI. Основание коренных законов, определяющих советКоренные государственные законы определяют состав совета, существо и главные формы его действия.Особенные учреждения определяют подробно предметы его и образ производства дел.I. В порядке государственных установлений совет представляет сословие, в коем все действия порядка законодательного, судного и исполнительного в главных их отношениях соединяются и через него восходят к державной власти и от нее изливаются.II. Посему все законы, уставы и учреждения в первых их начертаниях предлагаются и рассматриваются в государственном совете и потом действием державной власти поступают к предназначенному им совершению в порядке законодательном, судном и исполнительном.III. Никакой закон, устав или учреждение не исходит из совета и не может иметь своего совершения без утверждения державной власти.IV. Совет составляется из особ, Высочайшею доверенностью в сословие сие призываемых.V. Члены совета могут иметь звания в порядке судном и исполнительном.VI. Министры суть члены совета по их званию.VII. В совете председательствует Император или лично, или назначением одного из его членов.я: Второй вариантГлава IО НАРОДЕ РУССКОМ И ПРАВЛЕНИИ 1. Русский народ, свободный и независимый, не есть и не может быть принадлежностью никакого лица и никакого семейства.2. Источник Верховной власти, есть народ, которому принадлежит исключительное право делать основные постановления для самого себя.Глава IIО ГРАЖДАНАХ3. Гражданство есть право определенным в сем Уставе порядком участвовать в общественном управлении: посредствен-но, т. е. выбором чиновников или избирателей; непосредственно, т. е. быть самому избираемым в какое-либо общественное звание по законодательной, исполнительной или судебной власти.4. Граждане суть те жители Российской империи, которые пользуются правами, выше определенными. 5. Чтоб быть Гражданином, необходимы следующие условия:1) Не менее 21 года возраста.2) Известное и постоянное жительство.3) Здравие ума.4) Личная независимость.5) Исправность платежа общественных повинностей.6) Непорочность пред лицом закона.6. Иностранец, не родившийся в России, но жительствующий 7 лет сряду в оной, имеет право просить себе Гражданства Российского у судебной власти, отказавшись наперед клятвенно от правительства; под властью которого прежде находился.7. Иностранец, не получивший Гражданства, не может исполнять никакой общественной ни военной должности в России — не имеет права служить рядовым в войске Российском и не может приобрести земель.8. Чрез 20 лет по приведении в исполнение сего Устава Российской империи никто, не обучившийся Русской грамоте, не может быть признан Гражданином.9. Права Гражданства теряются на время:1) Судебным объявлением о расслаблении ума.2) Нахождением под судом.3) Судебным определением о временном лишении прав.4) Объявленным банкротством.5) Общественною недоимкою.6) Нахождением в услужении при ком-либо.7) Неизвестностью местопребывания, занятий и средств к пропитанию.Навсегда:1) Вступлением в подданство иностранного государства.2) Принятием службы или должности в чужой земле без согласия своего правительства.3) Приговором суда к бесчестному наказанию, влекущему за собою лишение Гражданских прав.4) Если Гражданин без согласия Веча примет подарок, пенсию, знак отличия, титло или звание почетное или приносящее прибыль от иностранного правления, государя или народа.Глава IIIО СОСТОЯНИИ, ЛИЧНЫХ ПРАВАХ И ОБЯЗАННОСТЯХ РУССКИХ10. Все Русские равны пред Законом.11. Русскими почитаются все коренные жители России и дети иностранцев, родившиеся в России, достигшие совершеннолетия, доколе они не объявят, что не хотят пользоваться сим преимуществом.12. Каждый обязан носить общественные повинности, повиноваться законам и властям Отечества и явиться на защиту Родины, когда востребует того Закон.13. Крепостное состояние и рабство отменяются; раб, прикоснувшийся земли Русской, становится свободным. Разделение между благородными и простолюдинами не принимается, поелику противно вере, по которой все люди братья, все рождены благо по воле Божией, все рождены для блага и все просто люди: ибо все слабы и несовершенны.14. Всякий имеет право излагать свои мысли и чувства невозбранно и сообщать оные посредством печати своим соотечественникам. Книги, подобно всем прочим действиям, подвержены обвинению Граждан пред судом и подлежат присяжным.15. Существующие ныне гильдии и цехи в купечестве, ремеслах уничтожаются.16. Всякий имеет право заниматься тем промыслом, который ему покажется выгоднейшим: земледелием, скотоводством, охотою, рыбною ловлею, рукоделиями, заводами, торговлею и так далее.17. Всякая тяжба, в которой дело идет о ценности, превышающей фунт чистого серебра (25 рублей серебр[ом]) поступает на суд присяжных.18. Всякое уголовное дело производится с присяжными.19. Подозреваемый в злоумышлении может быть взят под стражу постановленными Уставом властями и учрежденным порядком, но в 24 часа (под ответственностью тех, которые его задержали) должно ему объявить письменно о причине его задержания, в противном случае он немедленно освобождается.20. Заключенный, если он не обвинен по уголовному делу, немедленно освобождается, если найдется за него порука.21. Никто не может быть наказан, как в силу закона, обнародованного до преступления и правильно и законным образом приведенного в исполнение.22. Устав сей определит, каким чиновникам и в каких обстоятельствах предоставляется право давать письменные приказания задержать кого-либо из Граждан, сделать домовой обыск, забрать его бумаги и распечатать письма его. Равным образом определит оный ответственность за таковые поступки.23. Право собственности, заключающее в себе одни вещи, священно и неприкосновенно.я:29. Разделение людей на 14 классов отменяется. Гражданские чины, заимствованные у немцев и ничем не отличающиеся между собою, уничтожаются сходственно с древними постановлениями народа Русского. Названия и сословия однодворцев, мещан, дворян, именитых граждан заменяются все названием Гражданина или Русского.30. Жалованье священнослужителям будет производиться и впредь. Равным образом они освобождаются от постоя и подвод.31. Кочующие племена не имеют прав Гражданских. Право участвовать в выборе волостного старшины предоставляется однакож и оным.32. Граждане имеют право составить всякого рода общества и товарищества, не испрашивая о том ни у кого позволения, ни утверждения, лишь только б действия оных не были противузаконными.я:35. Никакое нарушение Закона не может быть оправдано повелением начальства. Сперва наказывается нарушитель Закона, потом подписавшие противузаконное повеление.36. Граждане имеют право обращаться с своими жалобами и желаниями к народному Вечу, к императору и к правительствующим сословиям держав.37. Подземелья и казематы крепостные, вообще все так называемые государственные темницы уничтожаются; никто не может быть заключен иначе, как в назначенных на сей предмет общественных темницах.я:40. Нынешние полицейские чиновники отрешаются и заменяются по выборам жителей.41. Всякий Гражданин, который бы насилием или подкупом нарушил свободный выбор народных представителей, предается суду.42. Никто не может быть беспокоиваем в отправлении своего богослужения по совести и чувствам своим, лишь бы только не нарушал законов природы и нравственности.Глава IV О РОССИИ43. В законодательном и исполнительном отношениях вся Россия делится на 13 держав, 2 области и 569 уездов или поветов.Все население полагается в 22 630 000 жителей мужеского пола, и по сему предположению разочтено представительство оной.Жит. Державы Столицамуж. пола450 000I.Ботническая державаГельсингфор1 685 000II.Волховская Г. св. Петра750 000III.Балтийская Рига2 125 000 IV. Западная Вильна2 600 000V. Днепровская Смоленск3 465 000 VI.Черноморская Киев750 000 VII. Кавказская Тифлис3 500 000 VIII. Украинская Харьков2 450 000 IX. Заволжская Ярославль2 000 000 X. Камская Казань1 425 000 XI. Низовская Саратов490 000 XII. Обийская Тобольск250 000 XIII. Ленская ИркутскМосковская область МоскваДонская ЧеркасскДержавы делятся на уезды, уезды на волости от 500 до 1500 жителей мужеского пола.В судебном отношении державы делятся на округи, равные нынешним губерниям.Глава VО ВНУТРЕННЕМ УСТРОЙСТВЕ ВОЛОСТНОМ И УЕЗДНОМ ИЛИ ПОВЕТОВОМ44. В каждом уезде Граждане, имеющие недвижимой собственности на 500 рублей серебром или движимой на 1000 рублей серебром, собираются в уездном городе и выбирают тысяцкого на один год.1) Те, которые пользуются землями в общественном владении, не суть владельцы и, следовательно, сюда не принадлежат.45. Общие владельцы не имеют права каждый лично участвовать в выборе тысяцкого, народных представителей и других чиновников, но все общество на сходке имеет право назначить одного избирателя с каждых 500 жителей мужеского пола, и сии избиратели, назначенные общими владельцами, подают голоса наравне с прочими гражданами, как уполномоченные целым обществом, лишь только они предъявят поверительные грамоты своего общества, засвидетельствованные волостными старейшинами. 57. Обыватели каждой волости избирают на год или более волостного старейшину. Обязанность его, кроме управления волостного, отбирать показания обывателей, имеющих недвижимую или движимую собственность, разделить их на вышеозначенные статьи и представить тысяцкому.58. Волостные старейшины находятся под особенным начальством тысяцкого, который поверяет доставленные ими сведения, принимает обвинения жителей и показания их. Убедясь гласною расправою, тысяцкий имеет право внести пропущенных в списки или вычеркнуть имена тех, которые не должны в них находиться.Глава VIО НАРОДНОМ ВЕЧЕ59. Народное Вече, состоящее из Верховной Думы и Палаты народных представителей, облечено всею законодательною властию.Глава VIIО ПАЛАТЕ ПРЕДСТАВИТЕЛЕЙ, О ЧИСЛЕ И ВЫБОРЕ ПРЕДСТАВИТЕЛЕЙ60. Палата представителей составлена из членов, выбранных на два года Гражданами держав.61. Во время своего избрания представитель должен жительствовать в избравшей его державе.62. Лица, принявшие на себя подряды и поставки на общественные требы, не могут до совершенного окончания оных быть представителями.63. Кроме означенных в 5 условий, чтоб быть представителем, требуется только доверие большего числа избирателей уезда или повета с сл.едующими однакож ограничениями:1) Иностранец, получивший право Русского Гражданства, может быть избран в представители только чрез 7 лет после его Гражданствования.64. Число представителей определяется соразмерно населению следующим образом:Каждые 50 000 обывателей мужеского пола посылают в Палату представителей одного представителя. В числе сих 50 000 должно только полагать жителей, имеющих оседлость, постоянное жилище, не принимая в счет кочующих племен.65. Подробное исчисление всех жителей должно быть сделано [через] три года после приведения сего Устава в исполнение, а потом чрез каждые десять лет должна происходить новая пе-репись таким образом, как определит особый на то Закон.66. До тех пор назначается число представителей 450. Каждые два года последний вторник сентября месяца имеют быть сходки для выбора народных представителей под председательством уездных или поветовых тысяцких и их помощников. Первые выборы должны воспоследовать немедленно по обнародовании сего Устава.я:72. Палата представителей сама избирает своего председателя, она одна пользуется правом предавать суду сановников империи.Глава VIIIО ДУМЕ ВЕРХОВНОЙ73. Верховная Дума состоит из трех Граждан каждой державы, двух Граждан Московской области и одного Гражданина Донской области. Всего 42 члена. Члены верховной Думы избираются правительственными сословиями держав и областей, т. е. обеими соединенными в одно место Палатами выборных и державными Думами.74. Немедленно по прибытии в столицу членов верховной Думы они разделяются на три разряда по возможности равные.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84

 kidwood    
 http://plitkaoboi.ru/plitka/grasaro/ 

Члены первого разряда выходят из Думы по истечении 2-х лет. Члены второго разряда — по истечении 4-х. Члены третьего разряда по истечении 6-ти лет, так что треть всей Думы возобновляется каждые два года новым избранием. Если же в продолжение двух годов между выходами откроются места смертью членов или увольнением оных, то исполнительная власть сих держав сделает временное назначение (если б это случилось в такое время, когда правительное собрание держав распущено), пока правительное собрание не заменит оного.75. Условия, необходимые, чтоб быть членом верховной Думы, суть: 30 лет возраста, 9 лет Гражданства в России для иностранца и жительство во время избрания в той державе, которая его избирает; недвижимого имения ценою на 1500 фунтов чистого серебра или движимого на 3 000 фунтов чистого серебра.76. Дума избирает сама своего председателя, наместника председателя и прочих своих чиновников. Председатель наблюдает за порядком рассуждений, но не имеет голоса. Наместник занимает его место, когда он в отсутствии.77. Верховной Думе принадлежит суд над министрами, верховными судьями и всеми прочими сановниками империи, обвиненными народными представителями. Никто не может быть объявлен виновным, как только 2/3 голосов всех присутствующих членов. Дума не имеет права назначить другого наказания, как только объявить подсудимого виновным и лишить его занимаемого им места и звания. Дальнейшее суждение над виновным продолжается в присутственных местах обыкновенным порядком судебным с присяжными, по письменному обвинению верховного блюстителя (генерал-прокурора), (который лично ответствует суду, когда обвинение докажется несправедливым). Изобличенный судом государственный сановник подвергается казни, определенной законами.Дума участвует вместе с императором в заключении мира, в назначении судей верховных судебных мест, главнокомандующих сухопутных и морских сил, корпусных командиров, начальников эскадр и верховного блюстителя. Для сего потребно большинство 2/3 членов Думы.Глава IX О ВЛАСТИ, ПРЕИМУЩЕСТВАХ НАРОДНОГО ВЕЧА И СОСТАВЛЕНИИ ЗАКОНОВ78. Народное Вече собирается по крайней мере раз в год. Открытие его заседаний назначается в первый вторник декабря месяца, доколе законом не будет определено другого срока.79. Каждая Палата сама судит о правах и выборе своих членов. В обеих большинство достаточно, чтобы судить о делах, но четвертая часть оных имеет право отсрочивать заседания от дня на день до съезда остальных членов и уполномочены принудить отсутствующих членов прибыть к заседаниям таковыми пенями, каковые будут по сему предмету установлены обеими Палатами.80. Каждая Палата имеет право сделать свое постановление наказывать членов своих за непристойное поведение и в случае преступления, но отнюдь не мнений, исключить члена определением 2/3 голосов.81. Заседания обеих Палат публичные.я:84. Ни в каком случае, кроме измены, преступления и нарушения общественного порядка, нельзя брать под стражу членов Народного Веча ни во время заседаний, ни на пути их в столицу, ни во время возвращения их. Нигде нельзя их тревожить за то, что они говорили каждый в своей Палате, и никто не вправе требовать от них объяснений речей их. Член Палаты, уличенный в преступлении, до приговора судебного исключается своею Палатою.85. Никакой должностной человек, в службе общественной находящийся, не может быть членом ни той ни другой Палаты, пока он будет сохранять свою должность.86. Никакой член Думы, ни представитель в продолжение всего того времени, на которое он избран во сие звание, не может быть назначен ни в какую Гражданскую должность, которая была бы учреждена или которой бы выгоды были в то время увеличены или умножены.87. О всяком предложении налогов или набора ратников должно быть наперед рассуждаемо в Палате представителей; но Дума может делать оным изменения, как и во всяком предложении. Изменения сии в предложении о налогах тогда только становятся действительными, когда Палата представителей оные допустит.88. Всякий проект закона прочитается три раза в каждой Палате. Между всяким чтением должно пройти три дня по крайней мере, после каждого чтения происходят рассуждения. После первого чтения проект закона печатается и раздается всем присутствующим членам.89. Всякое предложение, получившее согласие Думы и Палаты представителей, должно еще быть представлено императору, чтобы получить силу Закона. Если император одобряет предложение, то подписывает оное; если не одобряет, то отсылает с своими замечаниями в ту Палату, в которую оно сначала поступило; Палата записывает в свой журнал все замечания императора против сего предложения и вновь открывает об оном рассуждения. Если после сего вторичного суждения о предложении 2/3 членов остаются в пользу предложения, то оное поступает со всеми замечаниями императора в другую Палату, которая начнет также разбирать оное вновь, и там, если таковых большинство одобряет оное, то становится уже оттого Законом. В подобных сему случаях члены Палаты должны подавать свои голоса чрез одно выражение Да или Нет, и в журнале каждой Палаты записываются имена всех членов, подававших голоса в пользу или против сего предложения.я:91. Проект, отвергнутый одною из Палат, может быть только вновь представлен в следующий съезд Народного Веча.92. Народное Вече имеет власть постановлять и отменять законы судные и исполнительные, то есть:1) Издать для России Уложение гражданское, уголовное, торговое и военное; уста[но]вить учреждения по благочинию и правила судопроизводства и внутреннего управления присутственных мест.2) Объявлять Законом в случае нашествия или возмущения, что такая область находится на военном положении и под военными Законами.3) Обнародовать Закон о всепрощении.4) Распускать правительные собрания держав в случае, если б оные преступали пределы своей власти, и повелеть избирателям приступить к новым выборам.5) Объявлять войну :12) Избирает правителей держав.93. Народное Вече не имеет власти учреждать новых конституционных Законов, ни отменять существующих, одним словом, не имеет права издавать постановлений ни о каком предмете, не помещенном в сем исчислении прав его.я:97. Народное Вече от времени до времени издает в общенародное сведение подробный отчет всякого общественного прихода и рас-хода. Казначейство Российское не отпускает никакой суммы, как вследствие утвержденного Народным Вечем Закона.я:98. Народное Вече не имеет власти ни постановлять, ни запрещать какое-либо вероисповедание или раскол. Вера, совесть и мнения Граждан, пока оные не обнаруживаются противузаконными действиями, не подлежат власти Народного Веча. Но раскол, основанный на разврате или на действиях противуестественных, преследуется присутственными местами на основании общих постановлений. Народное Вече не имеет власти нарушать свободы речей и книгопечатания.99. Народное Вече не рассуждает в присутствии императора и в то время не собирает голосов. На речь императора председатели обеих Палат должны отвечать, что Народное Вече займется предлагаемыми ему предметами.100. Народное Вече имеет право взять частную собственность в общественное употребление за справедливое вознаграждение, но для сего должен быть предварительно выдан Закон обыкновенным порядком, т. е. оный должен пройти чрез обе Палаты и быть утвержден императором.я:Глава ХО ВЕРХОВНОЙ ИСПОЛНИТЕЛЬНОЙ ВЛАСТИI раздел — о императореII раздел — временный правительIII раздел — главы Приказов101. Император есть: верховный чиновник российского правительства. Его права и преимущества суть:1) Власть его наследственная по прямой линии от отца к сыну, но от тестя она переходит к зятю.2) Он соединяет в особе своей всю исполнительную власть.3) Он имеет право останавливать действие законодательной власти и принуждает ее ко вторичному рассмотрению закона.4) Он верховный начальник сухопутной и морской силы.я:13) Он обязан при каждом съезде обеих Палат доставлять Народному Вечу сведения о состоянии России и представлять его суждению принятие мер, которые ему покажутся необходимыми или приличными.14) Он имеет право созывать обе Палаты, а верховную Думу — в случае переговоров или суда.15) Не может употреблять войск во внутренности России в случае возмущения, не сделав о том предложения Народному Вечу, которое немедленно обязано удостовериться посредством следствия в необходимости военного положения.16) По востребованию его обе Палаты разбирают его предложение в тайном совещании, если сие покажется ему нужным.17) Если б Палаты не согласились между собою на время отсрочки их заседаний, то он может отсрочить оные, но не более, как на три месяца.18) Он принимает послов и уполномоченных иностранных правительств.19) Наблюдает за строгим исполнением общественных Законов.20) Дает грамоты назначения всем чиновникам империи.21) Ему дается титул Его Императорского Величества, никакой другой не допускается.я:112. Кроме мирных трактатов, отчетов, представляемых Народному Вечу о состоянии России, предложение мер или издание Законов, грамот посланникам, чиновникам империи и Законов, утвержденных Народным Вечем, император не подписывает ни одной бумаги. Все остальные бумаги, счеты, предписания и донесения подписывают главы Приказов, каждый по своей части, а иногда все вместе, когда дело идет о постановлении, для всех общем, или когда они подают свое мнение Вечу.113. Все гражданские чиновники, главы Приказов, правитель временный и проч. могут быть лишены своих должностей, если вследствие обвинения Палатою представителей уличены будут Думою в измене, расхищении общественной казны или сделали еще какие-либо преступления и, наконец, ежели окажутся неспособными.114. Всякий чиновник исполнительной власти отвечает за каждое свое действие; никто не может оправдаться полученным приказанием, ибо в гражданском быту слепое повиновение не может быть допущено, и всякий исполнитель противузаконного веления будет наказан так, как и подписавший веление. Император не подлежит суждению (если же сам император лично учинит какое-либо преступление, за которое никто другой не подлежит ответственности, то сие приписывается нравственному недугу Народным Вечем, которое, в таком случае, учреждает регент-ство, посредством особого Закона).Глава XIО ВНУТРЕННИХ ВЛАСТЯХ И О ПРАВИТЕЛЬСТВАХ ДЕРЖАВ115. Правительство каждой державы состоит из трех отдельных независимых друг от друга властей, но содействующих к одной цели, а именно правительствующей, исполнительной и судной.Глава XIIО ПРАВИТЕЛЬСТВУЮЩЕЙ ВЛАСТИ ДЕРЖАВ116. Правительствующая власть каждой державы поручается правительствующему собранию, состоящему из Палаты выборных и из Думы. Правительственное собрание в столичном городе каждой державы.117. Раздел первый — о Палате выборных:1) Палата выборных составлена из членов, избранных Гражданами на один год. Они вступают в должность в последний вторник ноября и остаются до послед[него] понедельника ноября следующего года, в который они заключают свои заседания и расходятся, дабы уступить место свое новым выборным, которые вступают на другой день, т. е. в последний вторник ноября.2) Чтоб быть выборным, должно ответствовать условиям в 5, 1 жительство в державе, для иностранного уроженца семилетнее исправление Российского Гражданского звания, не должно находиться в подрядах общественных на то время.3) Число выборных определено следующим образом: каждые 10 000 жителей мужеского пола посылают одного выборного в правительствующее собрание своей державы.я:4) Каждый год, в последний вторник сентября месяца, имеют быть сходки Граждан для избрания выборных и четвертой части членов державной Думы (кроме первого раза, в который избираются все члены державных Дум) под председательством тысяцкого и его помощников; 4 дня полагаются окончательным сроком для выборов.я:118. Раздел второй — о державной Думе:1) Дума составлена из членов, избранных на 4 года теми же избирателями, как и выборные, и на тех же сходках в последний вторник сентября месяца; на первый раз по введении сего Устава все члены державных Дум взберутся на одной сходке; впоследствии на ежегодных сходках будет избираться только 1/4 часть Думы, для замены выбывающей ежегодно 1/4 части членов.2) Члены Думы должны отвечать следующим условиям: иметь по крайней мере 30 лет возраста, иметь жительство в державе, которая их избирает на то время, и пользоваться уже 9-летним Гражданством в России, если они не родились Русскими, быть непорочного поведения, иметь недвижимого имения, коего цена равнялась 750 фунтам чистого серебра, или движимого на 1 500 фунт. чистого серебра (от 15 000 до 30 000 серебр. рублей).я:4) Дума по собрании своем немедленно разделяется на четыре части, по возможности равные, из коих одна ежегодно по жребию выходит и заменяется новыми выборными, так что в продолжение 4-х лет вся Дума возобновляется.я:Глава XIIIО ИСПОЛНИТЕЛЬНОЙ ВЛАСТИ ДЕРЖАВ120. Исполнительная власть каждой державы поручена державному правителю, его наместнику и совету. Условия, чтоб быть правителем, суть следующие:1. 30 лет возраста для иностранца, получившего права гражданства, девятилетнее пользование оным, жительство в той державе, недвижимое имение, равною ценою 1500 фунтов чистого серебра, или движимое, равное цене 3 000 фунтов чистого серебра.я:121. Чрез каждые 3 года Народное Вече избирает правителей из списков кандидатов на сие звание, доставленных в оное правительствующими собраниями. Сей выбор производится обеими соединенными вместе Палатами Народного Веча и утверждается императором.122. Права и занятия правителя суть следующие:1. Подтверждать законы, предполагаемые правительствующим собранием, или принуждать оное ко вторичному рассуждению об оном, имеет право предлагать законы на рассмотрение обеих Палат.я:6. Он начальствует над земским войском своей державы. Не может, однакож, без согласия правительствующего собрания высылать оное из пределов державы. Не может также, даже в случае возмущения, велеть земскому войску действовать против жителей, пока правительствующее собрание не издаст закона о военном положении Державы.7. Назначает по представлению своего совета: Державного блюстителя законов, Судей державных и других чиновников из числа особ, нанесенных на 1-м списке.я:134. Правитель, наместник, блюститель, дьяк, казначей и все гражданские чиновники могут быть лишены своих званий, если вследствие обвинения Палатою выборных будут уличены Думою и осуждены за измену, расхищение общественных денег, другие какие-либо преступления или порочное поведение. (1824)1ВВЕДЕНИЕОСНОВНЫЕ ПОНЯТИЯ 1ВСЯКОЕ ОБЩЕСТВО ИМЕЕТ СВОЮ ЦЕЛЬ И ИЗБИРАЕТ СРЕДСТВА ДЛЯ ДОСТИЖЕНИЯ ОНОЙВсякое соединение нескольких человек для достижения какой-либо цели называется обществом. Побуждением к сему соединению или целью оного бывает удовлетворение общим нуждам, которые, происходя от общих и одинаковых свойств природы человека, бывают для всех людей одинаковы. Из сего следует, что члены всякого общества могут единодушно согласиться в цели.я: 2РАЗДЕЛЕНИЕ ЧЛЕНОВ ОБЩЕСТВА НА ПОВЕЛЕВАЮЩИХ И ПОВИНУЮЩИХСЯНо кто представит такое окончательное мнение, кто изберет средства, кто определит способы, кто расположит действие? Все сии затруднения разрешаются двояким образом. В первом случае нравственное превосходство одного или нескольких членов соглашает все сии различные затруднения и увлекает за собою прочих силою сего превосходства, коему содействуют иногда и другие посторонние обстоятельства. Во втором случае возлагают члены общества на одного или на нескольких из них обязанность избирать средства, предоставляя им право распоряжаться общим действием. В том и другом случае разделяются члены общества на повелевающих и повинующихся. Сие разделение неизбежно потому, что происходит от природы человеческой, а следовательно, везде существует и существовать должно. На естественном сем разделении основано различие в обязанностях и правах тех и других. 3РАЗДЕЛЕНИЕ ГОСУДАРСТВА НА ПРАВИТЕЛЬСТВО И НАРОДВсе здесь сказанное об обществах вообще относится равным образом и до гражданских обществ, которые, будучи устроены и в порядок приведены, получают название государства. Гражданское общество, как и всякое другое, имеет свою цель и должно избирать средства для достижения оной. Цель состоит в благоденствии всего общества вообще и каждого из членов оного в особенности.я: Когда гражданское общество получает название государства, тогда повелевающие получают название правительства, а повинующиеся — название народа. Из сего явствует, что главные или первоначальные составные части каждого государства суть: правительство и народ. 4ВЗАИМНЫЕ ОТНОШЕНИЯ ПРАВИТЕЛЬСТВА И НАРОДАПравительство имеет обязанность распоряжать общим действием и избирать лучшие средства для доставления в государстве благоденствия всем и каждому. А посему имеет оно право требовать от народа, чтобы оный ему повиновался. Народ же имеет обязанность правительству повиноваться; но зато имеет право требовать от правительства, чтобы оно непременно стремилось к общественному и частному благоденствию и только бы то повелевало, что истинно к сей цели ведет и без чего не могла бы оная быть достигнута. На сем единственно равновесии взаимных обязанностей и взаимных прав может существование какого бы то ни было государства быть основано, а посему и переходит государство, при потере сего равновесия, из природного и здорового своего положения в состояние насильственное и болезненное. Установление сего равновесия на твердых основах есть главная цель сея и коренная обязанность каждого законодателя. 5КАЖДОЕ ПРАВО ОСНОВАНО БЫТЬ ДОЛЖНО НА ПРЕДШЕСТВУЮЩЕЙ ОБЯЗАННОСТИОб обязанностях было упомянуто здесь прежде, нежели о правах потому, что право есть одно только последствие обязанности и существовать иначе не может, как основываясь на обязанности, ему предшествовавшей. Первоначальная обязанность человека, которая всем прочим обязанностям служит источником и порождением, состоит в сохранении своего бытия.я:Право же без предварительной обязанности есть ничто, не значит ничего и признаваемо быть должно одним только насилием или зловластием. 6ОСНОВНЫЕ ПОНЯТИЯ О ГОСУДАРСТВЕННОМ БЛАГОДЕНСТВИИ И СОПРЯЖЕННЫХ С НИМ ОБЯЗАННОСТЯХГлавное дело в государстве есть посему понятие об обязанностях, из коих каждая имеет соответствующее ей право. Обязанности в государстве истекают из цели государства. Цель же государственного устройства должна быть — возможное благоденствие всех и каждого. А посему все, ведущее к благоденствию, есть обязанность. Но поелику понятия о благоденствии бывают весьма различны и разнообразны, то и нужно сему положить некоторые основные или коренные правила. Обязанности, на человека от Бога посредством веры наложенные, суть первейшие и непременнейшие. Они связывают духовный мир с естественным, жизнь бренную с жизнию вечною, и потому все постановления государственные должны быть в связи и согласии с обязанностями человека в отношении к вере и всевышнему создателю миров. Сей первый род обязанностей касается мира духовного. Они нам известны из священного писания. Второй род обязанностей касается мира естественного. Они нам известны из законов природы и нужд естественных. Бог, творец вселенныя, есть и творец законов природы, нужд естественных. Сии законы глубоко впечатлены в сердцах наших. Каждый человек им подвластен, никто не в силах их низвергнуть, и потому постановления государственные должны быть в таком же согласии с неизменными законами природы, как и со святыми законами веры. Наконец, третий род обязанностей порождается составлением гражданских обществ или государств. Первое правило в сем деле состоит в том, что всякое стремление в государстве к доставлению оному благоденствия должно быть согласно с законами духовными и законами естественными. Второе правило: что все государственные постановления должны стремиться единственно к благоденствию гражданского общества, причем всякое действие, сему благоденствию противное или ему вредящее, признаваемо быть должно преступлением. Третье правило, что благоденствие общественное должно считаться важнее благоденствия частного, и ежели оные находятся в противуборстве, то первое должно получать перевес. Четвертое правило, что благоденствием общественным признаваемо быть должно благоденствие совокупности народа, из чего следует, что истинная цель государственного устройства должна непременно быть — возможно большее благоденствие многочисленнейшего числа людей в государстве, почему и должны всегда выгоды части или одного нераздельного уступать выгодам целого, признавая целым совокупность или массу народа. Пятое, наконец, правило состоит в том, что частный человек, делая усилия к доставлению себе благоденствия, не должен выступать из круга своего действия и входить в круг действия другого, т. е. что благоденствие одного человека не должно наносить вреда, а тем еще менее гибели другому. Коль скоро все деяния как правительства, так и частных людей на сих правилах основаны будут, то государство, несомненно, пользоваться будет возможным благоденствием. Все же законы и постановления государственные должны непременно с сими правилами в полной мере совершенно согласоваться. 7ОСНОВНОЕ ПОНЯТИЕ О НАРОДЕ И ЕГО ЗНАЧЕНИИВыше пояснено, что государство состоит из правительства и народа. Народ есть совокупность всех тех людей, которые, принадлежа к одному и тому же государству, составляют гражданское общество, имеющее целью своего существования возможное благоденствие всех и каждого.я:А посему народ российский не есть принадлежность или собственность какого-либо лица или семейства. Напротив того, правительство есть принадлежность народа, и оно учреждено для блага народного, а не народ существует для блага правительства. 8ОСНОВНОЕ ПОНЯТИЕ О ПРАВИТЕЛЬСТВЕ И РАЗДЕЛЕНИЕ ОНОГО НА ВЕРХОВНУЮ ВЛАСТЬ И ГОСУДАРСТВЕННОЕ ПРАВЛЕНИЕ:Общая власть именуется Верховною властью, а совокупность частных — государственным правлением или чиноначальством. Посему и разделяется всякое правительство на Верховную власть и на государственное правление или чиноначальство. 9РАЗДЕЛЕНИЕ ГОСУДАРСТВЕННОГО БЛАГОДЕНСТВИЯ НА БЕЗОПАСНОСТЬ И БЛАГОСОСТОЯНИЕГосударственное благоденствие состоит из двух главных предметов: из безопасности и благосостояния. Отличительное и главное качество безопасности есть охранение, а благосостояния — есть приобретение. Безопасность должна быть первою целью правительства, потому что может быть достигнута посредством общего только действия соединенных сил и волей, каковое соединение в правительстве именно и представляется, и что она ответствует первоначальной обязанности человека, состоящей в сохранении своего бытия: Благоденствие должно быть второю целью правительства.я:Глава IО земельном пространстве государства 1Право народности и право благоудобства:Из всего здесь сказанного явствует, что для правильного, положительного установления границ надлежит непременно руководствоваться тем соображением, что право народности должно брать верх для тех народов, которые могут самостоятельною политическою независимостью пользоваться; а что право благоудобства должно брать верх над теми народами, которые сею самостоятельною политическою независимостью пользоваться не могут и непременно должны состоять под властью какого-либо сильнейшего государства.1 4РОССИЯ ЕСТЬ ГОСУДАРСТВО ЕДИНОЕ И НЕРАЗДЕЛИМОЕГосударства бывают или неразделимые или федеративные.Неразделимыми называются те, в коих все части или области, государство составляющие, одну общую Верховную власть, один образ правления, одни законы имеют и признают и в коих ни одна область не имеет права частно для себя издавать законы и постановления.Федеративными же называются те государства, в которых области, их составляющие, хотя и признают общую над собой Верховную власть и обязываются совокупно действовать во всех сношениях внешних, но при всем том право свое сохраняют законы делать и постановления издавать для собственного своего внутреннего гражданского и политического образования и устраивать свое правление по частному своему усмотрению.я:Что же в особенности касается до России, то, дабы в полной мере удостовериться, до какой степени федеративное образование государства было бы для нее пагубно, стоит только вспомнить, из каких разнородных частей сие огромное государство составлено. Области его не только различными учреждениями управляются, не только различными гражданскими законами судятся, но совсем различные языки говорят, совсем различные веры исповедуют; жители оных различные происхождения имеют к различным державам некогда принадлежали, и потому ежели сию разнородность еще более усилить чрез федеративное образование государства, то легко предвидеть можно, что сии разнородные области скоро от коренной России тогда отложатся, и она скоро потеряет тогда не только свое могущество, величие и силу, но даже может быть и бытие свое между большими или главными государствами.я:Вследствие всего здесь сказанного объявляется Российское государство в пределах, выше обозначенных, единым и неразделимым, отвергающим притом совершенно всякое федеративное образование, устройство и существование государства.Глава IIО ПЛЕМЕНАХ, РОССИЮ НАСЕЛЯЮЩИХ 1РАЗДЕЛЕНИЕ ПЛЕМЕН, РОССИЮ НАСЕЛЯЮщИХ, НА ТРИ ГЛАВНЫХ РАЗРЯДАОбщая масса всех российских обитателей может на три главных разряда быть разделена. Первый разряд состоит из коренного народа русского. Второй — из племен, к России присоединенных; третий из иностранцев, в России живущих. Коренной народ русский есть племя славянское. Народы, к России присоединенные, составляют различные другие племена. Иностранцы, в России живущие, суть частные лица разных наций.я: 2ЗАКОНЫ ДОЛЖНЫ БЫТЬ ОДИНАКОВЫ НА ЦЕЛОМ ПРОСТРАНСТВЕ ГОСУДАРСТВАГосударство должно в политическом отношении целое составлять и может таковым признано быть только тогда, когда все различные его части и члены совершенно крепкую и истинно тесную связь между собой имеют. — Сия политическая связь между частями государства ознаменовывается большею или меньшею одинаковостью в законах и образовании правления, от оной зависит и от оной силу и значение свое получает, и потому бывает политическая связь в государстве совершенна только тогда, когда одни и те же законы, один и тот же образ управления во всех частях государства существуют и государство из частей состоит в политическом смысле однородных и однообразных. — В сем случае получает государственный состав высшую степень крепости, а силы оного — высшую степень могущества. И потому полезно для блага и величия государства, чтобы во всем оного пространстве одни и те же законы, один и тот же образ управления существовали.я:Законы природы, или законы естественные, могут разделены быть на общие и частные. — Первые на целом земном шаре действие свое имеют и везде одинаковы. Вторые, хотя от местностей зависят, однакоже на первых свое основание имеют. — Первые вызывают однообразность политических законов, вторые связь имеют с политическими законами в отношении государственного, общественного хозяйства и требуют защиты и содействия. Для удовлетворения сим двум требованиям надобно, чтобы политические законы ни одного из сих предметов не упускали из виду; вследствие сего разнообразность естественных местностей в государстве не особенного управления для каждой местности требует, но только число предметов, общему уложению соответствующих, увеличивает на счет хозяйственных статей.Наконец, государственные и гражданские законы могут быть в целом пространстве государства одни и те же, потому: 1) что истина политическая, будучи истиною нравственною или отвлеченною, везде одна и та же; 2) что нравы народные зависят везде от веры и правительства. — Законы веры христианской везде требуют одинаковых правил нравственности, и правительство одинаковостью законов политических, с верою согласных, будет вере способствовать сие святое единообразие в правилах нравственных повсюду вести к общему всех благоденствию; 3) что правосудие двусмыслия и двоякого толкования не допускает и, будучи основано на понятии о наших обязанностях в отношении к ближним, одинаково везде быть должно, тем более что сии обязанности верою определены для всех людей одинаковыми, и, наконец, 4) потому, что самые действительные наставники народов суть законы государственные: они образуют и, так сказать, воспитывают народы, и по ним нравы, обычаи, понятия, вид свой и деятельность свою получают. От них исходит направление умов и волей, и потому утвердительно сказать можно, что политические и гражданские законы соделывают народы таковыми, каковыми они суть. Из сего следует, что одинаковые гражданские законы на целом пространстве государства более всего содействовать будут к дарованию всем частям оного одинакового оттенка нравственности, а тем самым и произведут ту совершенную, крепкую и истинно тесную политическую связь в государстве, коея существование столь благодетельно.я:Глава IIIО СОСЛОВИЯХ, В РОССИИ ОБРЕТАЮЩИХСЯ 1ИСЧИСЛЕНИЕ СОСЛОВИЙ, В РОССИИ ОБРЕТАЮЩИХСЯМного существует различных сословий, состояний или классов людей в России. Каждое из оных имеет свои особенные отличительные виды и преимущества, свои особенные определенные выгоды и ограничения. — По соображению настоящего положения вещей, оказывается таковых сословий в народе до двенадцати различных, кои суть:1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84

 письменные столы для школьников    
 http://plitkaoboi.ru/skidki/ 

1) духовенство, 2) дворянство, 3) купечество, 4) мещанство, 5) казенные крестьяне, 6) вольные земледельцы, 7) военные поселяне, 8) солдатские дети, 9) дворянские крестьяне, 10) дворовые люди, 11) заводские крестьяне и 12) монастырские крестьяне.я: 7Право собственности или обладания есть право священное и неприкосновенное, долженствующее на самых твердых положительных и неприкосновенных основах быть утверждено и укреплено, дабы каждый гражданин в полной мере уверен был в том, что никакое самовластие не может лишить его ниже малейшей части его имущества. В сем духе определяются следующие два правила: 1) ежели кто собственности своей лишен быть должен для блага общего, то надлежит к тому приступить не иначе, как когда полномерное существует убеждение в том, что благо общее неминуемо того требует и не может иначе быть достигнуто; но и в сем случае должно всегда последовать наперед предварительное полное возмездие; 2) конфискация имуществ в пользу казны никогда существовать не должна.я: 10Личная свобода есть первое и важнейшее право каждого гражданина и священнейшая обязанность каждого правительства. На ней основано все сооружение государственного здания, и без нее нет ни спокойствия, ни благоденствия. Вследствие сего постановляются следующие неизменные правила: 1) Никто из граждан не должен свободы быть лишен и под стражу посажен иначе, как законным образом и законным порядком. Всякое действие, сему противное, наводит строжайшую ответственность на нарушителей. 2) Одно только полицейское ведомство имеет право граждан брать под стражу. Все же прочие ведомства, равно как и частные граждане, должны обращаться к полиции с требованиями своими и объявлениями причин.я:4) Полиция имеет право всякого гражданина взять под стражу, хоть он частный человек, хоть он гражданский чиновник, хоть военный, с тем только чтобы сие было законным образом исполнено. 5) В дом гражданина никто войти не может без его согласия; в случае же обязанности взять его под стражу должна полиция предъявить ему письменное предписание от волостного правления или вышнего местного начальства об отводе его под стражу с объявлением причин. 6) На улице и вообще вне частного дома может каждый гражданин под стражу быть взят и без письменного предписания; но о причинах сего с ним поступка должно быть ему письменно во всяком случае объявлено прежде истечения 24 часов, в противном случае должен он быть немедленно освобожден.я:10) Никто не может быть судим иным порядком, как обыкновенным законным судебным, и в том именно месте, которое законом определено и назначено. Посему никогда не должны никакие чрезвычайные судебные комиссии или чрезвычайные суды быть учреждаемы, ниже в каком бы то ни было случае законный судебный порядок быть для каких бы то ни было причин нарушаем. 11) Никто не может быть судим иначе, как по точным словам закона и притом по законам, существовавшим прежде преступления, в коем он обвиняется, и не иначе быть обвинен, как когда его преступление совершенно доказано.я: 12Денежные повинности разделяются на косвенные и прямые. Главная выгода косвенных состоит в том, что их платит, кто хочет и когда хочет. Главная же выгода прямых состоит в том, что они уравнительнее, ибо с имуществом каждого соображаются, и что они верны, ибо неизбежны. Главные правила в отношении к денежным повинностям состоят в следующем: 1) они должны быть взимаемы с имущества граждан, а не с лиц их, почему и надлежит заменить подушные другими налогами; 2) они должны быть взимаемы с имущества граждан уравнительным образом, так чтобы каждое имущество от своих прибытков бы отделяло десятую, двадцатую или какую часть определено будет, одним словом, по равным долям; 3) налоги не должны падать на капиталы, но только на чистую прибыль, от сего капитала получаемого; 4) косвенные налоги должны как можно менее тяготить те предметы, которые для житья необходимы, почему и должна непременно цена соли самым сильным и значительным образом быть уменьшена; 5) косвенные налоги, взимаемые обыкновенно с изделий и торговли, должны быть соображаемы более с ходом промышленности, нежели с желанием умножить казенные доходы; 6) прямые налоги должны быть по волостям распределяемы по соображению сравнительного богатства волостей, уездов, губерний и областей; частное же взимание с граждан по волостям быть предоставлено распоряжению волостных правлений или наместных собраний; 7) возможность должна быть дана гражданам платить подати в удобное для них время и различными количествами, а не все вдруг.я: 13Правила, относящиеся до государственной службы, различают три предмета: 1) чиноначальство, 2) повиновение законам и 3) ре-крутство. В отношении к чиноначальству постановляются следующие коренные правила: 1) каждый гражданин имеет право на занятие всех мест и должностей по государственной службе. Одни дарования, способности, познания и услуги служат поводом и причиною к прохождению службы; 2) законы определяют по каждой отрасли государственного правления, каким образом чиновники службу свою продолжать обязаны и что от них требуется как при вступлении в службу так и во время прохождения оной. Сему порядку подлежат все граждане одинаковым образом; 3) законы определяют награждения за услуги чиновников и взыскания за их упущения по службе. Все служащие граждане имеют равные права на все награждения по мере их услуг и подлежат равным взысканиям по мере их упущений или преступлений; 4) законы определяют круг действия каждого чиноначальства или правительственного места, а граждане обязаны все без всякого изъятия каждому чиноначальству в круге его действия одинаковым образом в полной мере повиноваться и оное с должным почтением уважать. 14В отношении к повиновению законам постановляются следующие коренные правила: 1) Повиновение законам есть вещь священная, и никто в целом государстве не может от сей непременной обязанности быть уволен. Законы сделаны для всех, и все им подвластными состоят. Никто свыше законов считать себя не может, и противоборство законам, кем бы ни соделанное, есть всегда преступление, долженствующее сильное навлекать наказание. 2) Законы суть определения от Верховной власти, ко всеобщему сведению и исполнению таковыми обнародованные: и потому одни только определения Верховной власти, законами ею названные, признаваемы таковыми быть могут.я: 16Правила, утверждающие свободное книгопечатание и определяющие нравственные действия, касаются трех предметов: 1) воспитания, 2) нравственности, 3) книгопечатания.я:Воспитание детей разделяется на общественное и частное. Первое устраивается правительством, второе предоставляется частным людям.я:Частные лица не должны иметь права заводить ни пансионов, ни других учебных заведений, куда бы граждане детей своих отдавали, потому что правительство обязано о воспитании юношества много заботиться и неупустительно над оным надзирать, хотя и может оное родителям предоставить и на их старание в полной мере положиться. Но коль скоро родители не имеют времени, средств или охоты оным заниматься, то должно правительство их место заступать и не дозволять, чтобы сие было предоставлено посторонним людям, ибо нельзя иметь к сим последним достаточной доверенности, дабы им поручить многотрудное исполнение священной сей обязанности, тем более что надзор правительства за таковыми частными заведениями всегда будет слаб и недостаточен. 17Нравственность утверждается в народе совокупностью духовных, естественных и политических законов. Все на нее влияние имеет, и потому составляется она совокупностью правильного действия граждан по всем сим разнообразным соотношениям. Из сего явствует, что целое содержание Русской Правды неминуемо на нее распространяется и ее укрепляет. Не менее того надлежит здесь следующие правила в особенности изложить: 1) Всякое учение, проповедывание и занятие, противные законам и правилам чистой нравственности, а тем еще более разврат и соблазн вводящие, должны быть совершенно запрещены.я:2) Всякие частные общества, с постоянною целью учреждаемые, должны быть совершенно запрещены, как открытые, так и тайные, потому что первые бесполезны, а вторые вредны.я:3) Увеселения и забавы дозволяются всякого рода, как частные, так и общественные, лишь бы они не были противны чистейшей нравственности и не заключали бы в себе разврата и соблазна. За сим обязано правительство бдительный и строгий иметь надзор. Весьма полезно заводить народные празднества для усиления народного духа и укрепления гражданской, дружеской связи. Сия статья предоставляется мудрому обдуманию Верховного правления.я: 18Коренные правила в отношении к свободе книгопечатания постановляются следующие: 1) Каждый гражданин имеет право писать и печатать все то, что он хочет, с тем только чтобы его имя было на его сочинении выставлено. От сего исключаются одни только личные ругательства, которые никогда допускаемы быть не должны.я: 19Коренные правила в отношении к свободе вероисповедания и духовных действий состоят в следующем: 1) Христианская православная, греко-российская вера признана быть должна господствующей верою великого государства Российского. 2) Все прочие христианские исповедания, равно как и все инородные веры дозволяются в России, если только не противны они российским законам, духовным и политическим правилам, чистой нравственности и не нарушают естественных обязанностей человека.я: 24Главные правила общественного призрения суть следующие::6) Пользующиеся общественными вспоможениями получают оные не в виде милости, но в виде права, ибо первая обязанность человека, состоя в сохранении своего бытия, имеет каждый на все то право, что для сего нужно и необходимо и без чего бы он сей цели не мог бы достигнуть.7) Если гражданин своим поведением сделался недостойным общественных вспоможений, то может быть лишен права на оные. Для сего нужно представление волостного наместного собрания в уездное наместное собрание и приговор сего последнего по основательном исследовании. 8) Верховное правление издаст особенные подробные постановления на все сии предметы.ДЕЛЕЖ ЗЕМЕЛЬI. У кого есть 1000 душ и более.1. Если на каждую душу имеется по 10 или более десятин земли, тогда половина земли останется за помещиком, а другая половина отберется для волости без всякого помещику возмездия.2. Если на каждую душу менее 10 десятин земли, но не менее пяти, тогда половина земли останется за помещиком, а другая половина отберется для волости, а за оную получит помещик возмездие.я:Таким образом, что ему додается к его земле из казенных земель нужное число десятин, дабы итог всех его земель составлял 5 000 десятин.3. Если на каждую душу имеется менее 5-ти десятин земли, тогда к половине, остающейся за помещиком, додается точно такое же число десятин, каковое от него отберется.II. Если у помещика имеется 10 000 десятин земли или более, тогда отбирается у него половина земли без всякого возмездия.я:КОНСТИТУЦИЯ — ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ЗАВЕТ11) Границы Российского государства суть.я:При сем случае действуют два правила: Правило благоприличия для России и правило народности племен или народов смежных и подвластных. Когда дело идет о народе, могущем пользоваться независимостию и самостоятельностию, тогда правило народности берет перевес. Когда же дело идет о народе, не могущем оными пользоваться и долженствующем быть под покровительством и зависимостию у другой славнейшей державы, тогда правило благоприличия для России берет перевес. Польша. — Правило народности объявляет независимость и самостоятельность народа, но правило благоприличия определяет в сем случае частности границеположения.2) Российское государство разделяется в отношении законного своего пространства на 10 областей и 3 удела. Уделы суть столичный, в коем пребывает и сосредоточивается государственное правление, — Нижний Новгород или Москва, Донской и Киргизский. Каждая область состоит из 5 губерний или округов. Губернии состоят из уездов, уезд состоит из волостей. Волости бывают цельные и приписные — 1000 обывателей мужеск. пола.3) Государство состоит из народа и правительства. 4) Весь российский народ составляет одно сословие — гражданское; все нынешние сословия уничтожаются и сливаются в одно сословие — гражданское. Все различные племена, составляющие Российское государство, признаются русскими и, слагая различные свои названия составляют один народ русский. Все россияне расписаны по волостям. Каждый российский гражданин есть член которой-либо волости. Сие заменяет теперешнее распределение россиян по сословиям.я:5) Вся земля, к каждой волости принадлежащая, разделяется на две части: волостную и частную. Первая принадлежит всему обществу, вторая — частным людям. Первая составляет собственность общественную, вторая — собственность частную. Волостная земля есть неприкосновенна, она разделяется на участки, участки раздаются по требованиям членов волости. Остальная земля отдается в наем посторонним людям не иначе, как на один год.я:6) Переход из нынешнего положения в порядок, здесь предлагаемый, есть постепенный. У нынешних помещиков земля откупается оброком или работою летнею. Наперед заводится сие в казенных имениях и волостях, а потом уже в частных. Оброчные селения и пахотные селения, дворовые люди, заводские крестьяне продолжают нынешние занятия положенное время, те же сами откупаются, а дворовые в волости поступают.7) Правительство разделяется на Верховную власть и государственное правление.8) Насчет устроения Верховной власти отвергается правило равновесия властей, но принимается правило определительности круга действия. Верховная власть разделяется на законодательную и верховно-исполнительную. — Первая поручается Народному вечу, вторая — державной Думе. Сверх того нужна еще власть блюстительная, дабы те две не выходили из своих пределов. Власть блюстительная поручается Верховному собору.9) Народная веча состоит из народных представителей, вы-бранных народом на 5 лет. Каждый год пятая часть нисходит и заменяется новыми выборами. Тот же самый может опять быть выбран. Устройство внутреннего порядка веча принадлежит ему самому. Председатель выбирается ежегодно из членов, последний год заседающих. Народная веча есть одно целое и на каморы не разделяется. Вся законодательная власть в ней обретается. Она объявляет войну и заключает мир.Различие в составлении законов заветных и всех прочих законов. Первые обнародываются и на суждение всей России предлагаются.Народная веча имеет свое время, когда не заседает; тогда оставляется временная комиссия. Никто не может распустить Народной вечи. Она представляет волю в государстве, душу народа.10) Державная Дума состоит из 5 членов, народом выбранных на 5 лет. Ежегодно один из Думы выходит и заменяется другим выбором. Председатель есть член, заседающий последний, или пятый, год. Ежегодно предлагает каждая губерния кандидата. Из числа сих кандидатов выбирает Народная веча окончательно. Державная Дума имеет всю верховно-исполнительную власть, ведет войну и производит переговоры, но не объявляет войны и не заключает мира. Все министерства и все вообще правительствующие места состоят под ведомством и начальством державной Думы, но действуя с разрешением и исполняя с приказанием. Она имеет собственную свою канцелярию.11) Верховный собор состоит из 120 членов, именуемых боярами. Бояре назначаются на всю жизнь и не могут участвовать ни в законодательном, ни в исполнительном порядке. Губернии назначают кандидатов, а Народная веча замещает упразднившееся число бояр. Председатель выбирается на год самим собором. Собор имеет верховно-блюстительную власть. Народная веча препровождает к нему на утверждение свои законы. Собор не рассуждает о сущности предметов, но смотрит на одни формы, дабы во всем соблюдено законное; после сего утверждения получает закон свою действительную силу. Сам же собор не действует. Собор назначает из своих членов по одному генерал-прокурору в каждое министерство и по одному генерал-губернатору в каждую область (приказный блюститель, областный посадник). Генерал-прокурор рассматривает журналы палат министерства и утверждает их определение, взирая на одну законность и соблюдение предлагаемого порядка, но не входя в суждение о сущности самого содержания; без их утверждения не может исполнение последовать; они [отвечают] за свои действия. Державная Дума решает, а Верховный собор может чиновника отдать под суд. Отданный под суд судится судебным порядком. Генерал-губернатор имеет таковые же обязанности в отношении областных правлений. Из сего явствует, что собор удерживает в пределах законности Народную вечу и державную Думу. Сам же не имеет никакого действия положительного. Главнокомандующие действующих армий назначаются Верховным собором. Он принимает начальство над армиею, когда выступает за пределы государства, и слагает, когда в пределы вступает губернии на военном положении. :Без малодушной укоризныПройти мытарства трудной жизни,Измерять пропасти страстей,Понять на деле жизнь людей, Прочесть все черные страницы,Все беззаконные дела:И сохранить полет орлаИ сердце чистой голубицы!Се человек!.. без крова жить(Сирот и солнышко не греет),Людей изведать — и любить!Незлобным сердцем сожалеяО недостойных их делах И не кощунствуя впотьмах,Как царь ума. Убогим, нищим,Из-за куска насущной пищи Глупцу могучему годить,И мыслить, чувствовать и жить!..Вот драма страшная, святая!..И он прошел ее, рыдая,Ее он строго разыгралБез слова; он не толковалСвоих вседневных приключенийКак назидательный роман;Не раскрывал сердечных ран,И тьму различных сновидений,И байронический туман Он не пускал; толпой ничтожной Своих друзей не поносил; Чинов и власти не казнил, Как N., глашатай осторожный,И тот, кто мыслит без конца О мыслях Канта, Галилея, Космополита-мудреца, И судит люди, не жалея Родного брата и отца;Тот лжепророк! Его сужденья — Полуидеи, полувздор!.. Провидя жизни назначенье, Великий божий приговор, В самопытливом размышленье Он подымал слезящий взор На красоты святой природы. — он шептал И край родной воспоминал; У бога правды и свободы Всему живущему молил, И кроткой мыслию следил Дела минувшие народов, Дела страны своей родной, И горько плакал: . Как тучи, мысли расходились, И слезы капали, как дождь!.. Блажен тот на свете, кто малую долю, Кроху от трапезы волен уделить Голодному брату и злобного волю Хоть властью суровой возмог укротить! Блажен и свободен!.. Но тот, кто не оком, А смотрит душою на козни людей И может лишь плакать в тоске одинокой,- О боже правдивый, лиши ты очей!.. Твои горы, твое море, Все красы природы Не искупят его горя, Не дадут свободы. И он, страдалец жизни краткой, Все видел, чувствовал и жил, Людей, изведавши, любил И тосковал о них украдкой. Его и люди полюбили1, И он их братиями звал; Нашел друзей и тайной силой К себе друзей причаровал; Между друзьями молодыми,Порой задумчивый: порой Как волхв, вещатель молодой, Речами звучными, живыми Друзей внезапно изумлял; И силу дружбы между ними, Благословляя, укреплял. Он говорил, что обще благо Должно любовию купить И с благородною отвагой Стать за народ и зло казнить. Он говорил, что праздник жизни, Великий праздник, божий дар, Должно пожертвовать отчизне, Должно поставить под удар. Он говорил о страсти нежной; Он тихо, грустно говорил, И умолкал!.. Свiте тихий, краю милий,Моя Украєно!За що тебе сплюндровано,За що, мамо, гинеш?Чи ти рано до схiд сонця Богу не молилась? Чи ти дiточок непевних Звичаю не вчила? .я:Стоєть в селi Суботовi4На горi високiй Домовина Украєни, Широка, глибока.Ото церков Богданова.Там-то вiн молився,Щоб москаль добром i лихом З козаком дiлився. Мир душi твоєй, Богдане!Не так воно стало; Москалики, що заздрiли, То все очухрали.Могили вже розриваютьТа грошей шукають, Льохи твоє розкопують Та тебе ж i лають, Що й за труди не находять! Отак-то, Богдане! Занапастив уси вбогу Сироту Украйну! За те ж тобi така й дяка. Церков-домовину Нема кому полагодить!!На тiй Украєнi, На тiй самiй, що з тобою Ляха задавила! Байстрюки ткатерини Сараною сiли. Отаке-то, Зiновiю, Олексiєв друже!1Ти все оддав приятелям, А єм i байдуже.Кажуть, бачиш, що все то те Таки й було наше, Що вони тiлько наймали Татарам на пашу Та полякам: Може, й справдi!Нехай i так буде! Так смiються ж з УкраєниСтороннiє люди! Не смiйтеся, чужi люде! Церков-домовина Розвалиться: i з-пiд неєВстане Украєна.I розвiу тьму неволi, Свiт правди засвiтить, I помоляться на волi Невольничi дiти!.. 1Блаженний муж на лукаву Не вступау раду, I не стане на путь злого, I з лютим не сяде.А в законi господньомуСерце його й воляНавчауться; i стане вiн — Як на добрiм полi Над водою посаджене Древо зеленiу,Плодом вкрите. Так i муж той В добрi своєм спiу. А лукавих, нечестивих I слiд пропадау,- Як той попiл, над землею Вiтер розмахау,I не встануть з праведними Злiє з домовини. Дiла добрих обновляться, Дiла злих загинуть.52:Пребезумний в серцi скаже, Що бога немау, В беззаконiє мерзiу,Не творить благая. А бог дивиться, чи у ще Взискающий бога? Нема добро творящого, Нема нi одного! Коли вони, неситiє, Грiхами дознають? Єдять люде замiсть хлiба, Бога не згадають, Там бояться, лякаються, Де страху й не буде. Так самi себе бояться Лукавiє люде.Хто ж пошле нам спасенiу, Верне добру долю? Колись бог нам верне волю, Розiбу неволю. Восхвалимо тебе, боже, Хваленiум всяким; Возрадууться Iзраєль I святий Iаков.53Боже, спаси, суди мене Ти по своєй волi. Молюсь: господи, внуши єм Уст моєх глаголи, Бо на душу мою встали Сильнiє чужiє,Не зрять бога над собою, Не знають, що дiють, А бог менi помагау, Мене заступауI єм правдою своую Вертау єх злая. Помолюся господевi Серцем одиноким I на злих моєх погляну Незлим моєм оком.81Мiж царями й судiямиНа радi великiйСтав земних владик судити Небесний владика: . Не хотять Познать, розбити тьму неволi,I всуу господа глаголи, I всуу трепетна земля. Царi, раби — однаковi Сини перед богом; I ви вмрете, як i князь ваш, I ваш раб убогий. Встань же, боже, суди землю I судей лукавих. На всiм свiтi твоя правда, I воля, i слава.93Господь бог лихих карау — Душа моя знау.Встань же, боже,- твою славу Гордий зневажау. Вознесися над землею Високо, високо, Закрий славою своую Слiпе, горде око. Доки, господи, лукавi Хваляться, доколi Неправдою? Твоє люде Во тьму i в неволю Закували: добро твоу Кровю потопили. Зарiзали прохожого, Вдову задавилиI сказали: . Умудрiтеся, немудрi; Хто свiт оглядау,Той i серце ваше знау,I розум лукавий.я: Во днi фельдфебеля-царя2Капрал Гаврилович Безрукий3Та унтер пяний Долгорукий4Украйну правили. Добра Таки чимало натворили, Чимало люду оголили Оцi сатрапи-ундiра, А надто стрижений Гаврилич З своєм уфрейтором малим5Та жвавим, на лихо лихим, До того люд домуштрували, Що сам фельдфебель дивувалисьI маршировкою, i всiм, I пребивали Всегда к уфрейторам своєм>. А ми дивились, та мовчали, Та мовчки чухали чуби. Нiмiє, подлiє раби, Пiднiжки царськiє, лакеє Капрала пяного! Не вам, Не вам, в мережанiй лiвреє Донощики i фарисеє,За правду пресвятую стать I за свободу. Розпинать, А не любить ви вчились брата! О роде суутний, проклятий, Коли ти видохнеш? КолиМи дiждемося Вашiнгтона З новим i праведним законом? А дiждемось-таки колись!я::Безбожний царю! творче зла!Правди гонителю жестокий! Чого накоєв на землi!А ти, всевидящеу око! Чи ти дивилося звисока, Як сотнями в кайданах гнали В Сибiр невольникiв святих,1Як мордували, розпинали I вiшали. А ти не знало? I ти дивилося на них I не ослiпло. Око, око! Не дуже бачиш ти глибоко! Ти спиш в кiотi, а царi:Та цур єм, тим царям поганим! Нехай верзуться єм кайдани, А я полину на Сибiр, Аж за Байкал; загляну в гори, В вертепи темнiє i в нори Без дна глибокiє, i вас, Споборники святоє волi, Iз тьми, iз смрада i з неволi Царям i людям на показ На свiт вас виведу надалi Рядами довгими в кайданах: 1. Бог создав свiт: небо i землю, i населив усякими тварями, i поставив над усею тварю чоловiка, i казав йому плодитися i множитися, i постановив, щоб род чоловiчеський подiлився на колiна i племена, а кожному колiновi i племену даровав край жити, щоб кожне колiно i кожне племено шукало Бога, котрий од чоловiка недалеко, i поклонялись би Йому всi люди, i вiровали в Його, i любили б Його, i були б усi щасливi.2. Але род чоловiчий забув Бога i оддався дияволу, а кожне племено вимислило собi богiв, а в кожному племенi народи повидумували собi богiв, i стали за тих бо-гiв биться, i почала земля поливатися кровю i усiватися попелом i костями, i на всiм свiтi сталось горе, i бiднота, i хвороба, i нещастя, i незгода.3. I так покарав людей справедливий Господь потом, войнами, мором i найгiрше неволею.я:57. Племено славянське ще до принятiя вiри не ймiло анi царей, анi панiв i всi були рiвнi, i не було у них iдолiв, i не кланялись Славяни одному Богу Вседержителю, ще його й не знаючи.я:60. Але було два лиха у Славян: одно — незгода мiж собою, а друге те, що вони, як меншi брати, усе переймали од старших, чи до дiла, чи не до дiла, не бачучи того, що у єх було лучче, нiж братiвське.61. I поприймали Славяни од Нiмцiв королiв i князiв, i бояр, i панiв, а преж того королi були в єх вибранi урядники i не чванились перед народом, а обiдали з самим простим чоловiком зарiвно, i самi землю орали, а то вже у єх стала пиха, i помпа, i гвардiя i двор.62. I панiв у Славян не було, а були старшини, хто старiший лiтами i до того розумнiший, того на радi слухають, а то вже стали пани, а у єх невольники.63. I покарав Господь Славянське племено гiрше, нiж другiє племена; бо сам Господь сказав: . I попадали Славяни в неволю до чужих, Чехи i Полабцi до Нiмцiв, Серби i Болгари до Грекiв i до Турок, Москаль до Татар.я:72. I не любила Украєна нi царя, нi пана, а скомпонувала собi козацтво, усть то iстеу брацтво, куди кожний пристаючи, був братом других — чи був вiн преж того паном, чи невольником, аби христианини, i були козаки мiж собою всi рiвнi, i старшини вибирались на радi i повиннi були слуговати всiм по слову Христовому, i жадноє помпи панськоє i титула не було мiж козаками.я:76. I день одо дня росло, умножалося козацтво, i незабаром були б на Вкраєнi усi козаки, усi вiльнi i рiвнi, i не мала б Украєна над собою нi царя, нi пана, опрiч Бога удиного, i дивлячись на Украєну, так би зробилось i в Польщi, а там i у других славян-ських краях.я:94. I Славянщина хоч терпiла i терпить неволю, то не сама єє сотворила, бо i цар, i панство не славянським духом сотворено, а нiмецьким, або татарським. I тепер в Росiє хоч i у деспот цар, одначе вiн не Славянин, а Нiмець, тим i урядники його Нiмцi; оттого i пани хоч усть в Росiє, та вони швидко перевертуються або в Нiмця, або в Француза, а iстий Славянин не любить нi царя, нi пана, а любить i памятау одного Бога Iисуса Христа, царя над небом i землею.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84

 коляски с люлькой переноской    
 керамин примавера цена 

Так воно було прежде, так i тепер зосталось.95. Лежить в могилi Украєна, але не вмерла.96. Бо голос єє, голос, що звав всю Славянщину на свободу i братство, розiйшовся по свiту славянському. I одiзвався вiн, той голос Украєни, в Польщi:99. Але не пропаде Польща, бо єє збудить Украєна, котора не памятууть зла i любить сестру свою, так як би нiчого не було мiж ними.100. I голос Украєни одозвався в Московщинi:102. I пануу деспот кат над трьома народами Славянськими, править через Нiмцiв, псуу, калiчить, нiвичить добру натуру славян-ську i нiчого не робить.103. Бо голос Украєни не затих.I встане Украєна з своує могили i знову озоветься до всiх братiв своєх Славян, i почують крик єє, i встане Славянщина, i не позостанеться нi царя, нi царевича, нi царiвни, нi князя, нi графа, нi герцога, нi сиятельства, нi превосходительства, нi пана, нi боярина, нi крiпака, нi холопа — нi в Московщинi, нi в Польщi, нi в Украєнi, нi в Чехiє, нi у Хорутан, нi у Сербiв, нi у Болгар.104. I Украєна буде неподлеглою Рiччю Посполитою в союзi Славянськiм.Тодi скажуть всi язики, показуючи рукою на те мiсто, де на картi буде намальована Украєна: . Община:В государстве штатов: 1) Украина с Черноморьем, Галицией и Крымом; 2) Польша с Познанью; Литвою и Жмудью; 3) Бессарабия с Молдавией и Валахией; 4) Остзея; 5) Сербия; 6) Болгария; 7) Дон.Штат на области (10-2), область на округи (10-2), округ на общины (20-5), в общине от 2000 до 200 семейств. В общине суть:1) Управа: соединяет в себе власти судебные, распорядительные и исполнительные. По судебным же делам, кроме уголовных, и во всем относящиеся только к общине. Присуждает наказания: выговор, арест, штраф, отстранение от выборов, тюрьма (7-1 день). За неправую апелляцию получает штрафных от 10 до 100 руб. Ее члены: голова, 4-3 старшин, 10 депутатов от общины, священник и каждый местный житель, окончивший курс гимназии, 5-1 писцов.Голова получает жалованье 100 руб. и натурой на 100 руб. (провиант, отопка, освещение) и квартиру. Властью своей он приводит в исполнение все распоряжения начальства, взимает подати для доставления по принадлежности, наблюдает за порядком, питейными и подобными заведениями, аттестует членов и жителей, подает им паспорты и свидетельства местные, блюдет за законностью совещаний и решений управы, приводит их в исполнение, подлежит полной ответственности за общину. Назначается от окружного правления местных жителей бывших или настоящих депутатов на неопределенный срок, должен окончить с успехом школу, не иметь менее 40 лет, быть женатым и не быть под судом.я: Старшина есть помощник головы. Избирается головою и утверждается окружным правлением.я:Законное число в присутствии голова и пять депутатов. Решается большинством. За несогласие — жребием. Депутат и священник подают мнения, привилегированный участвует только в баллотировке, и говорят только по спросу. Голова с старшиной не участвуют в решениях. В делах личного действия головы, священник и каждый депутат могут только протестовать, если находят незаконным; за неправый протест депутат лишается депутатства, а священник подвергается духовному наказанию и выговором от окружного начальника.Если управа действует неправо, голова под своей ответственностью не приводит в исполнение ее решений до рассмотрения окружным правлением. Если протест головы неправ, то он лишается места. Но если управа будет за него ходатайствовать и если чрез проступок головы вреда не произойдет, ограничивается выговором, штрафом, смотря по важности проступка.За отсутствием головы его замещает старшина. Никто не может отлучиться из общины без требования начальства и дозволения управы, а член управы — без дозволения управы, голова ж — без позволения управы.Заседания делятся на обыкновенные и чрезвычайные. Обыкновенные ежедневно утром либо вечером. Чрезвычайные — во всякое время. Чрезвычайные те, на которых должны быть непременно все члены налицо и все те, кои не имеют препятствий к избранию в депутаты. На них присуждаются распределения исполнения повинностей и прочие вопросы, имеющие равное для всей общины и не имеющие прямого ряспоряжения начальства.я:Чрезвычайные заседания могут лишать звания депутатского и назначать нового: но собрание и заседание подлежит только определению большинства 2/3 голосов всей управы или же по приказанию начальства.я:2) Общинная касса составляется из определенного сбора, частью в общине или с общины лишь полагаемого, штрафов и добровольных пожертвований. И с нее-то и выдаются жалованья. Распоряжается ею управа. Голова только наблюдает за законностью ее распоряжений с ответственностью.я:3) Магазин. Составляется так же. Управляется так же.4) Богадельня. Смотрителем полагается священник, за что и получает по 50 руб. деньгами.5) Школа. Смотрителем священник и по школе. Он получает как законоучитель и смотритель 100 руб. деньгами. Учителей полагается: арифметики, грамоты и письма 1, географии, истории и космографии 1, три мастера и две руководительницы.Сироты — мальчики и девочки — воспитываются безденежно, прочие вносят плату годовую от 1 до 10 руб. серебром, смотря по состоянию, и таким же образом натурой.я:6) Доктор. Если где священник не имеет свидетельства на лечение и ближе 3 верст доктор не живет и аптеки нет, то назначается доктор по желанию общины от Врачебного, областного комитета с назначением жалованья 100 руб. серебром и 100 натурой и квартирой из средств общины с пенсией на 30 лет.я:7) Церковь. Содержится за счет общины.ОКРУГ1) Окружная палата. Судебные дела по округу: все неуголовные и все уголовные до года тюрьмы без утверждения и с утверждением по принадлежности. Их составляют округа — 10 депутатов от округа, назначаемые три от окружной думы, три от окружного духовного совета и кончившие курсы университета. Собрание производится под председательством окружного, за болезнью и отсутствием вице-окружного. Решение большинством голосов, законное число 5 депутатов от округа, 1 от думы и 1 от совета. Всякое решение исполняется окружным по просмотрении стряпчим. Если стряпчий не согласен, то делает протест в областную палату и дело до порешения в области должно приостанавливаться. За несправедливость протеста наказывается, как и голова. Такой же род надзора стряпчий и везде имеет, где будет указано.Качество депутатов, кроме показанных в общине, аттестат из гимназии. Качество окружного такое же. Он избирается областным правлением на неопределенный срок.Депутатам же округа 2 года. Избирается по всеобщинным отобранием голосов чрез земский. Депутатами думы и совета срок по определению сих последних.я:2) Окружное правление — распорядительная часть по округу. Члены: окружной начальник, вице-окружной, 3 советника.я: Окружное правление распоряжается об исполнении предписаний начальства о содержании порядка и тишины в округе, назначении и смещении лиц, утверждении и оставлении общинных депутатов и прочем.3) Земская полиция. По исполнительной части. Ее обязанность, действуя по данной инструкции, приводить в исполнение все требования правления, пропущенные стряпчим, и все, которые на основании закона не требуют пропуска.Члены: исправник:, становые:, канцелярия — на основании палаты. Исправника и становых назначает окружное правление, утверждает областное.4) Совестный суд, где ведется тяжба, до поступления в палату решается словесно.я:Суд состоит из судьи (депутат от палаты), депутаты от думы, 1-духовного совета.я:5) Сиротско-опекунский совет имеет попечение за имением и интересами сирот.6) Дума избирается от купцов, ремесленников и тому подобное и содержится их иждивением. Решает мировые тяжебные дела означенных лиц и всякие их сделки; последние наблюдают стряпчие. Члены избираются на год: думный голова, депутаты утверждаются областным правлением. Канцелярия. Отдает отчеты палате и областному правлению по роду дел ежемесячно. Приводит в исполнение в своем кругу предписания этих мест и высшего начальства.7) Духовный совет для управления духовенством округа. Зависит от консистории.8), 9) Касса. Магазин. Подобно таковым же управы, ими содержится округ. Стряпчий наблюдает.10) Строительно-дорожный комитет состоит при окружном. Канцелярия, как в палате. Советники, как в правлении. Из них один под титлой старшего, председательствует в небытность окружного. Стряпчий наблюдает.11) Блюстительный комитет состоит из стряпчего и трех помещиков. Стряпчий назначается областным блюстительным комитетом, утверждается президентом штата, а помощники утверждаются областным правлением.я:Подлежит ведению областного блюстительного комитета.12) Гимназия. Сверх теперешнего курса преподавания науки юридические, военные, сельские и обзор естественных. Подлежит делению университета.13) Доктора. Область.ГОСУДАРСТВО1) Законодательное собрание, при нем цензурный комитет.2) Государственный совет. Члены: президент республики, ви-це, министры, государственный прокурор, президент собрания и президенты штатных отделений его.3) Министерство иностранное и народного просвещения.4) Вутренних дел и юстиции — 2,1 и национальных сил.5) Военное и морское.6) Финансов и промышленности — 3, 6, 7.7) Блюстительный комитет — 8.8) Государственный тюремный комитет — 15.9) Лица, занимающие важные посты, имеют при себе канцелярии.10) Государственный магазин — 5.ОБЩИНА1) Управа. Члены: голова, старшины, депутаты от общины, привилегированные, священник, писцы.2) Богадельня. Члены почетные: священник, голова, староста церковный; управы смотритель, прислуга.3) Школа. При ней библиотека. Члены почетные: голова управы и староста церковный, смотрителем — священник, учителя, мастера, мастерицы, писцы, прислуга.4) Магазин. Члены почетные: голова и старшины управы, священник, смотритель, прислуга.5) Общинная касса. Члены почетные: голова и старшины управы, священник, церковный староста, кассир, писцы.ОБЛАСТЬ 1) Областная палата.2) Областное управление.3) Областная полиция (см. земская полиция, но вместо исправника и заседателей — полицеймейстер и советники, становых нет).4) Магистрат (то же, что дума).5) Консистория (см. духовный совет), вместо благочинного — архиерей.6) Областной магазин.7) Областная касса. Совестного суда нет.8) Опекунский совет.9) Строительно-дорожное управление.12) Блюстительный комитет.13) Семинария.14) Университет.15) Мужской институт.16) Женский институт.17) Врачебный комитет.18) Приют.ОКРУГ Окружная палата.1) Дума (по судебной части). Окружной, депутаты от округа, привилегированные депутаты от думы, духовного совета, стряпчий (от правительства). Канцелярия.2) Окружное правление (по распорядительной части). Члены: окружной, вице-окружной, канцелярия, стряпчий. Чиновники по особым поручениям.3) Земская полиция (по исполнительной части). Члены: исправник, заседатели, становые, канцелярия, стряпчий.4) Дума (по делам легким и всяким сделкам цехов и всяких промышленников). Думный голова, депутаты думные, канцелярия. Стряпчий.5) Духовный совет. Благочинный, депутаты от духовенства, канцелярия.6) Окружной магазин: почетные члены: окружной, думный голова, благочинный, директор училищ, члены: директор, помощники, канцелярия, стряпчий.7) Окружная касса. Члены почетные те же, что и в магазине. Члены: директор кассы, помощники, канцелярия, стряпчий.8) Словесный суд. По делам тяжебным (для облегчения палате и думе). Судья из членов палаты, депутаты от думы, духовного совета, писарь, стряпчий. Почетными членами: все действительные члены палаты, думы и совета.9) Сиротско-опекунский совет. Члены: окружной, вице-председатели, депутаты, депутаты от духовного совета, опекуны. Канцелярия. Стряпчий.10) Строительно-дорожный комитет: окружной, канцелярия, стряпчий.11) Казначейство — окружной; штат, канцелярия, стряпчий.12) Блюстительный комитет. Стряпчий, помощник, канцелярия.13) Гимназия.14) Мужское рабочее училище.15) Женское рабочее училище.ШТАТ (см. области №)1) Сенат — №1, 8.2) Комитет внутренних дел — 2, 3, 9.3) Промышленный комитет — 4.4) Синод — 5.5) Штатный магазин — 6.6) Штатная касса — 7.7) Комитет финансов — 10.8) Блюстительный комитет — 12 (вместо стряпчего прокурора).9) Духовная академия — 13.10) Академия наук и художеств — 14, 15.11) Академия народного слова.12) Высшее женское воспитательное заведение — 16.13) Медицинская академия — 17.14) Воспитательный дом — 18.15) Тюремный комитет.16) Богоугодный дом.Над всеми сими и всякими другими по целому штату высшее ведение имеет президент штата, имеющий вице-президентов и канцелярию. При нем состоит цензурный комитет. Прокурор имеет право протестовать против него. Часть I. О целях обществаI. В землях, населенных украинским племенем, должно быть основано общество — , которое поставит себе задачею работу для политического, экономического и культурного освобождения и развития украинского народа и живущих среди него иноплеменных колоний. Примечание. Так как украинский народ живет в разных государствах: В России, в Австрии (в Галиции и Буковине) и в Венгрии (в восточных комитетах) при различных политических условиях (хотя и при значительно-сходных условиях социальных и культурных) — то в каждой из этих политических областей приемы общественной деятельности должны быть различны. Поэтому в каждой из вышеупомянутых украинских областей должны быть образованы и особые политические общества — скорее вполне самостоятельные, чем отделы одного и того же, — которые впрочем, по самой силе вещей должны будут прийти в соглашение между собою относительно известной солидарности в действиях и взаимной помощи. Настоящий проект, выработанный при участии украинцев российских, имеет в виду почти исключительно Украйну российскую же.II. должен стремиться к достижению своих целей в согласии с подобными ему обществами среди других народов, интересы которых соприкасаются с интересами украинского народа.я:III. Важнейшей задачей в России в настоящее и ближайшее время должна быть работа для преобразования этого государства на началах политической свободы, приблизительно на следующих основаниях:1. Под словами — политическая свобода должно разуметь:А) Права человека и гражданина:а) Неприкосновенность тела для позорных наказаний и смертной казни.б) Неприкосновенность личности и жилища для полиции без судебного постановления.я:в) Неприкосновенность частным писем и телеграмм.г) Свобода выбора места жительства и занятий.д) Неприкосновенность национальности (языка) в частной и публичной жизни.е) Свобода совести (веры и неверия) и всякого публичного богослужения и обрядов, не противных общественному стыду.я:ж) Свобода речи, печати, театров и обучения.з) Свобода сходок, прошений и заявлений внешними знаками (рисунками, знаменами, процессиями и др.) без нарушения внешнего порядка и безопасности в населенных местах.и) Свобода товариществ и обществ.i) Право ношения оружия и военных упражнений без нарушения внешнего порядка и безопасности в населенных местах.к) Право гражданского и уголовного иска против должностных лиц и учреждений за незаконное нарушение интересов лица.л) Право сопротивления незаконным действиям чиновников.м) Равенство всех в гражданских правах и обязанностях.я:Б) Самоуправлениеа) Местное: общинное (сельское и городское); волостное; уездное.Областное. 1б) Государственное.2. Самоуправление это должно представляться сходами, или же выбранными собраниями, пред которыми должны быть ответственны все должностные лица, кроме судей, положение которых должно быть определено особо.Примечание. В основных своих чертах теперешнее судоустройство по уставам 20 ноября 1864 г. может быть признано удовлетворительным.3. Все лица, достигшие 21-летнего возраста, должны пользоваться избирательным правом и правом быть избираемыми во всякие представительные собрания и должности общинные, волостные и уездные; для права же быть избранным в собрания и должности областные и государственные необходим 25-летний возраст. Примечание I. Законы об избирательных сходах и округах должны быть составлены таким образом, чтобы выбранные могли представлять не только жителей всех местностей, но и, по возможности, всех родов занятий, а также не только большинства, но и меньшинства. Примечание II. Избиратели должны иметь право составлять для своих выборных наказы.4. В селах общественными делами должен заведовать сход и выбираемая им управа с выбранным сходом же старшиною.5. В городах (и местечках), волостях, уездах и областях для заведования общественными делами должны быть учреждены думы, выбранные на основании особых, составленных без нарушения пункта 3-го, законов об избирательных сходах и округах, — а так-же управы, выбранные думами.я:7. Сельские сходы, а также городские, уездные и областные думы должны иметь право поручать своим управам вести гражданские и уголовные иски против всякого рода должностных лиц за незаконные их действия.8. Указанные в 4 и 5 учреждения общинные, волостные и уездные должны заведовать в своих округах делами местного общественного хозяйства (обществ. имущество, базары, ярмарки и т.п.), благоустройства (пути сообщения, публичные здания, почты и т.п.) и благосостояния (оздоровление, продовольствие, призрение, страхование, охрана скота от эпизоотий и т.п.) и общественным начальным и (по мере средств) средним обучением.9. Областным думам и определенным от них управам и другим органам должно принадлежать: заведование делами местного общественного хозяйства, благоустройства и благосостояний, которые превосходят средства одного уезда, принятие общих мер по области по всем делам общественного хозяйства, благоустройства и благосостояния: надзор за всею экономической деятельностью в области (земледелием, копями, лесами, промыслами, заводами, фабриками и др.) и принятие мер к сохранению природных богатств области и к правильному ими пользованию, а также к обеспечению и увеличению всеобщего богатства населения области: надзор (инспекция) за публичным обучением в области и заведование школами средними, содержимыми на област-ной счет, а также школами высшими, и учебными учреждениями (академиями и пр.). 10. Сельские сходы, а также волостные, городские, уездные и областные думы должны иметь право издавать по всем делам, входящим в круг их действий, обязательные постановления (не противные основным законам и общим интересам государственного союза) назначать для удовлетворения подлежащих их ведению общественных нужд налоги и входить в сношения и соглашения с другими подобными учреждениями в пределах государства относительно удовлетворения общих им нужд.Примечание: II. Равным образом особыми установлениями должны быть определены и отношения к органам местного самоуправления представителей общегосударственного правительства (министров и областных наместников). Но для того, чтобы местное самоуправление было действительным, необходимо, чтоб представители государства могли приостанавливать только такие постановления и действия органов местного самоуправления, которые не согласны с основными законами и общими интересами государственного союза и чтоб возникшее таким образом столкновение разрешалось Сенатом (высшим судом) с ответственностью государственного чиновника за последствия произведенной им остановки.я:13. Заведование делами, общими всему российскому государственному союзу и общегосударственное законодательство должно принадлежать двум думам:А) Государственной Думе, гласные которой должны выбираться избирательными сходами по округам, которые должны быть определены особым на этот счет установлением на основании №3-го иБ) Союзной Думе, гласные которой должны выбираться об-ластными думами.Примечание. Областные думы должны давать своим представителям в Союзной Думе наказы и иметь право во всякое время заменять этих представителей другими.14. Обе общегосударственные думы на время перерыва своих собраний должны составлять из себя Наблюдательную Комиссию.15. Министры, назначаемые Главою Государства, должны быть ответственны перед обеими думами и могут быть отдаваемы ими под суд.16. Думе Союзной, как представительнице областей, кроме участия в общегосударственном законодательстве и управле-нии, должно принадлежать в частности заведование государственными имуществами, как общим всем областям государства запасом.я:17. Все названные думы должны обязательно собираться в определенные сроки на очередные собрания.я:18. Глава Государства может, с согласия Союзной Думы, распустить Государственную Думу, но в таком случае распускается и Союзная Дума, а в манифесте о том должен быть назначен и срок избрания новых членов этих дум; одновременно с изданием этого манифеста должны собираться областные думы, которые и должны заседать до собрания новых общегосударственных дум.19. В случае незаконного захвата государственной власти с чьей бы то ни было стороны, должны собираться по собственному почину областные думы, которые и примут меры к восстановлению законного порядка.я:20. Для суда над министрами за преступления по должности, а также над членами Государственной и Союзной Думы за государственную измену должен собираться Верховный Суд из членов уголовного департамента Сената и Союзной Думы.21. Сенаторы должны назначаться пожизненно главою государства из кандидатов, предложенных ему Союзною Думою непременно из лиц, получивших высшее юридическое образование и бывших уже членами судебных палат, областных или общегосударственных дум.22. Думы уездные и областные, а также Глава Государства, должны иметь право поднимать вопрос о несогласии постановлений Государственной и Союзной Думы с основными законами (уставом, конституцией) государства; вопросы эти должны разрешаться Сенатом в общем собрании его департаментов.23. Никакие перемены в основных законах государства не должны быть производимы без предварительного согласия двух третей голосов Государственной и Союзной Дум и без утверждения Государственного Собора.24. Государственный Собор должен составляться из членов соединенных Государственной и Союзной Думы, а также из нарочитых гласных, избранных областными собраниями в таком количестве, чтоб число членов Союзной Думы и этих нарочитых гласных было равно числу членов Думы Государственной.25. Глава Государства должен быть обязан обнародовать законы, принятые общегосударственными собраниями, и постановления Сената, лишающие их силы, а также постановления Государственного Собора, наблюдать за исполнением законов и преследовать в законном порядке их нарушения. Примечание. Глава Государства может быть наследственный Император, равно как и избранный на срок Председатель Всероссийского Государственного Союза. В первом случае за его действия должны быть ответственны министры, в порядке, указанном в 15 и 21, а во втором он ответственен сам в том же порядке.IV. Из выше изложенных начал политического преобразования России должно считать особенно важными: 1) права человека и гражданина и 2) самоуправление местное; правление же всею Россией посредством центрального представительного собрания, без признания и обеспечения этих прав и местного самоуправления, должно считать так же мало охраняющим свободу вообще и интересы Украйны в частности, как и теперешнее устройство Российской империи.V. По осуществлении вышеизложенного или подобного плана политического преобразования России в целом, или в важнейших частях его, члены должны взять на себя обязанность обратить свои усилия к облегчению угнетающих теперь жителей российской Украины общественных тягостей и к обеспечению каждому из них средств к жизни и развитию. Для этого члены должны обязаться проводить, при помощи свободы и через органы самоуправления, всякие меры, направленные:1. К уменьшению тяжестей военной повинности, впредь пока общие международные отношения дадут возможность заменить постоянную армию временно-собираемыми народными ополчениями.я:8. К предоставлению, по возможности, каждому земледельцу участия в пользовании или во владении землею и лесом, — посредством раздачи их из государственных имуществ, переселения на незанятые места, выкупа прикредит и пособии от общественных учреждений, покупки общественными учреждениями земель и лесов у частных лиц.я:10. К поддержке и развитию громадского и товарищеского землевладения и арендования, и всякой другой товарищеской и артельной работах.11. К выкупу копей, вод, лесов, железных дорог и т.п. в собственность государства, областей, уездов, волостей или общин и к предоставлению их в пользование населению, возможно дешевое и с применением по возможности артельного способа добывания и обработки продуктов.я:VI. Проведение вышеочерченных экономических мер составляет наименьшее из обязанностей, принимаемых на себя членами , по установлении в России начатков политической свободы; члены же, которые будут считать эти меры недостаточными, могут после этого установления без нарушения своего слова, удалиться из общества, для действования по своему усмотрению.Заключение. После всего сказанного цели украинского общества , в настоящее время могут быть сжато выражены в следующих словах:I. Цели общегражданские:а) Права человека и граждаина — как необходимое условие личного достоинства и развития.б) Самоуправление — как основа для движения к социальной справедливости.II. Цель частнонациональная:Политическая свобода — как средство для возвращения украинской нации в семью наций культурных. :IIСоцiалiзм прагне до лiквiдацiє всякого панування над людьми, всякоє влади людини над людиною.Майбутнiй устрiй, отже, буде базуватися на як найширшiм самоуправлiннi общин, повiтiв i краєв, складених з вiльних людей i поуднаних мiж собою вiльною федерацiую, що грунтууться на солiдарностi iнтересiв.я:Девiзом найвищоє iсторичноє еволюцiє буде: солiдарнiсть i свобода.Стосовно того погляду на свободу, держава — в теперiшньому значеннi слова — за-лишитись не може. Держава, як узагалi всяке правлiння, що базууться на гнобленнi, не може мати мiсця в майбутньому суспiльному ладi. Iє мiсце всюди заступить адмiнiстрацiя суспiльних витворiв, вибрана всiма членами общини, повiту i т.д.Релiгiя, яка нинi служить також подекуди засобом визиску i тому задоволена такою опiкою держави i правлячих класiв — приведена до властивого свого значення — стане приватною справою. Зрештою, з поступом освiти мiсце догматичноє релiгiє всюди займе позитивна наука i мистецтво.Натомiсть виховання повинно бути справою народною. Прагнути до цього будуть однаково всi: община, повiт, край.я:Нинiшню однобiчну систему виховання повинно замiнити виховання всебiчне:Супротивний всiлякому утисковi, соцiалiзм мусить засудити нинiшну обездолення жiнок; вiн вимагау для них рiвних прав з чоловiками, рiвноє можливостi навчання i якнайширшого поля для конкуренцiє з точки зору розумовоє i взагалi будь-якоє працi на користь суспiльства.я:III:Нацiональна справа вiдносно самоє основи соцiалiзму у справою другорядною, але з погляду практичноє дiє при нинiшньому станi нацiонального питання (у нас особливо) вимагау глибшого розгляду. Прагнучи до свободи i знищення усякого гнiту, соцiалi-сти не можуть бути байдужими щодо гнiту нацiонального. А там, де нацiональне питання належним чином ще не розвязане,: там вони мусять активно пiдтримувати вiдокремлення рiзних дрiбних нацiй, — чи то iз-за своує автономiчноє i федеративноє позицiє взагалi, чи то внаслiдок того, що лише пристосування до мiсцевих нацiональних елементiв дасть єм можливiсть впливати на той елемент i вести його з собою до спiльностi i збратання народiв, чого жодним пригнiченням досягнути не можна.я:VIЗаперечуумо в цiлому нинiшню державну владу, як установлену буржуазiую i яка боронить виключно єє iнтереси. Однак можемо i повиннi користуватися державними iнституцiями, оскiльки це може допомогти здiйсненню нашоє програми.До тiує мети ведуть двi дороги: одна — покладатися на дiю вроджених сил, що схильнi до розпаду i будуть триматися засади: , а отже, iгнорувати нинiшнiй стан дiйсностi i чекати банкротств i занепаду, пiсля яких приступлять до зведення новоє будови; або також — що майже те саме, — дiую чисто негативною пiдтримувати той занепад, не закладаючи одночасно пiдвалин пiд майбутню будiвлю. т iнший, бiльш позитивний спосiб, який полягау в тому, що користууться iснуючим нинi iнститутом i тяжiу до розширення влади пролетарiату з метою поетапного приготування новоє суспiльноє органiзацiє. Обидвi дороги у революцiйнi, бо заперечують нинiшнiй лад, у той час як так званi реформiсти визнають цей лад в основi добрим, який потребуу тiльки часткового полiпшення. Реформiсти воюють палiативами, а ми прагнемо вказати на справжню причину зла, що мiститься в самому суспiльному устроє; хочемо усунути не окремi наслiдки, але джерело, звiдки воно витiкау. Другу зi вказаних вище дорiг, тобто старання передусiм про здобуття влади для пролетарiату, вважаумо тому за ефективнiшу, що у вона певнiша: засуджуючи iснуючий стан справ, ми приступаумо вiдразу до будування майбутньоє споруди i можемо мати надiю, що, доки впаде теперiшня будова, грунт пiд майбутню вже буде приготовлений i фундамент закладений. Натомiсть, покладаючись цiлком на дiю руйнiвних сил, не знаумо, чи пiсля остаточного повалення нинiшнiх iнституцiй очiкуваний нами порядок буде спроможним увiйти до життя;1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84

 зимние сани для детей    
 http://plitkaoboi.ru/plitka/collection/89645/ 

подiє могли б захопити нас у хвилi, коли грунт ще не буде приготований i дорога до реакцiє вiдкрита.VIIЗаперечуючи сучасну державу, тим бiльше мусимо заперечувати нинiшну панування загарбницьких урядiв над народами польським i украєнським i прагнення репрезентантiв чужих народiв до гегемонiє над ними. Немау-бо народiв вищих i нижчих: усi у рiвними i мають рiвне право на вiльний розвиток.VIIIПоказавши вище наш погляд на соцiальне питання i остаточну мету наших прагнень, приступаумо до окреслення найближчих наших вимог, якi разом утворюють программу безпосередньоє нашоє дiяльностi.:Першим кроком до здобуття полiтичноє влади у, як вiдомо, участь у законодавчiй дiяльностi, бо на перший план ставимо повсюдне право вибору i виборностi до парламентських органiв, як центральних, так i провiнцiйних, i общинних, з якнайповнiшим дотриманням виборчоє свободи, насамперед прямих виборiв i таумного голосування.Вiд того ж уряду мусимо далi домагатися свободи спiлкування i зборiв, свободи мови i друку — якнайширшоє, вiльноє вiд обмежень i застережень, розрахованих на шкоду народовi. Усi тi свободи становлять стiльки ж засобiв до боротьби в руках пролетарiату.Домагання покращень в органiзацiє промислу, фабричних законiв, особливо закону, що забезпечуу здоровя i життя робiтникiв; обмеження кiлькостi робочих годин; захист жiнок i дiтей вiд визискування; врегулювання питання про учнiвство, промислове судочинство и т.д. i передусiм запровадження вiльних ро-бiтничих спiлок. Все це повинно входити до перелiку наших тимчасових вимог, бо ж завдяки одержанню тих поступок не тiльки полiпшиться побут робiтникiв, — наскiльки це поки що можливо, — але також змiцниться сила пролетарiату в боротьбi з буржуазiую, оскiльки зменшиться конкуренцiя мiж самими робiтниками.я:Нинiшня система оподаткування кладе головну частину тягаря на пролетарiат через посереднi податки. Будемо ж невпинно домагатися знищення посереднiх податкiв i замiни єх прогресивним прибутковим податком.я: :Iдеал нацiональноє самостiйностi в усякiм поглядi, культурнiм i полiтичнiм, лежить для нас поки що, з нашоє теперiшньоє перспективи, поза межами можливого. Нехай i так. Та не забувауймо ж, що тисячнi стежки, якi ведуть до його осушення, лежать просто-таки пiд нашими ногами, i що тiльки вiд нашоє свiдомостi того iдеалу, вiд нашоє згоди на нього буде залежати, чи ми пiдемо тими стежками в напрямi до нього, чи, може, звернемо на зовсiм iншi стежки. Виплоджений так званим матерiалiстичним свiтоглядом фаталiзм2, який твердив, що певнi (соцiальнi, разом з тим i полiтичнi) iдеали мусять бути осягненi самою силою розвою продукцiйних вiдносин, без огляду на те, чи ми схочемо задля сього кивнути пальцем, чи нi, належать сьогоднi до категорiє таких самих забобонiв, як вiра в вiдьми, в нечисте мiсце i феральнi дiє. Ми мусимо серцем почувати свiй iдеал, мусимо розумом уяснювати собi його, мусимо вживати всiх сил i засобiв, щоб наближуватись до нього, iнакше вiн не буде iснувати i нiякий мiстичний фаталiзм не сотворить його там, а розвiй матерiальних вiдносин перший потопче i роздавить нас, як слiпа машина. IВ останнiх роках у всiх кругах громади йде жива суперечка про перебудову всього громадського устрою для осягнення якнайкращого розвою всiх громадянських сил. Рiзнi люди висловлюють рiзнi погляди вiдповiдно до того, на якому становищi стоять i якi iнтереси та суспiльнi сили уважають найважнiшими. Ось на днях читали ми в голос д. Меншикова, який : говорячи про будущiй устрiй Росiє, нi з сього нi з того випалюу таку бомбу: .я:Кращi уми в Росiє, йдучи за такими ж умами Захiдноє твропи, давно вже вказали iнший шлях для справдi тривкого i плодючого розвою. Сей шлях основууться на першому принципi всякого громадського життя — пошанi до чоловiка, до його кровних iнтересiв, до його природних, невiдчужених прав, таких як свобода слова й органiзацiє, як нетиканiсть домашнього огнища без суду, як свобода заробiтку та переселення i т.д. Се елементарнi основи для всякого хоч трохи успiшного життя громадського i державного, i, власне, запевнення i укрiплення тих основ не бачимо досi в Росiє. Вiд того браку терпить i пропадау так само великоруське племя, як i всякi iнородцi, i поки стан сеє елементарноє необезпеченостi тривау в Росiє, поти всякi такi балакання, що i , виходять на жалку самохвальбу того хазяєна, що, сховавшися пiд столом перед грiзною коцюбою своує господинi, вiдтам пискливим голосом озивауться: я пан дому!я:IIЗ питанням про надання всiм росiянам (не лише ) повноє горожанськоє свободи (до таких гарантiй належать: перенесення управи краю i законодавства на виборну народну репрезентацiю, одвiчальнiсть мiнiстрiв перед тою репрезентацiую i контроль державних фiнансiв з боку тоє ж репрезентацiє) вяжеться тiсно питання автономiє краєв i народностей, питання, що мусить бути розвязане не лише в iнтересi поодиноких народiв i краєв, але i в iнтересi цiлоє держави. Росiйськi письменники та полiтики дуже часто, коли зайде мова за автономiю рiзних окраєн, вiдкидають усяку думку про неє головно тому, мовляв, усяка така автономiя ослабить цiлiсть держави. Так як коли б для збереження цiлостi людського тiла доконче було треба, щоб у нього були звязанi руки й ноги, закритi очi та затканi вуха. Вони не хочуть розумiти того, що, обезсиливши поодинокi частi держави, вони обезсилять тим самим i цiлiсть. Щоб держати окраєни в нiмiм i глухiм послусi, на се треба повертати чимраз бiльше урядових сил i грошей, якi без того можна б повертати на спiльну користь усiує людностi. Розрiст державноє адмiнiстративноє машини, зовсiм непродуктивноє, а зате ненажерноє, потягау за собою чимраз бiльшi кошти i не осягау своує цiлi, бо, як ми бачили в останнiх роках росiйськоє iсторiє, такий розрiст доводить на кiнцi до повного безладдя, до самоволi навiть найдрiбнiших чиновникiв, до повного упадку почуття права серед людностi, доводить самих чиновникiв до крадiжок, до хабарництва, а мирну люднiсть до розрухiв i актiв самоволi як пiмсти за ту самоволю, яку iй доводиться терпiти.я:Надання такоє автономiє рiзним окремим частинам великоє держави, отже, не лише iнородцям, але й у рiзних частинах широкоє держави, то не лиш уступка, добродiйство держави для людностi. Нi, се держава мусить робити в своєм власнiм iнтересi.я:Росiйська держава занадто велика, щоб один центральний уряд мiг лише дбати про безпечнiсть i законнiсть у всiх частинах i краєнах, але тим менше вiн може дбати в кожнiй частинi про тисячнi мiсцевi iнтереси, дрiбнi з погляду державного, але дуже важнi для загалу мiсцевоє людностi. Дороги i шляхи, мости i греблi, недороди i мiсцевi випадки, пошестi й хороби, школи i лiкарнi — все се такi речi, що iнакше залагоджуються в кожнiй губернiє i вимагають окремого проводу й опiки не так уряду, як радше власних мiсцевих людей, зорганiзованих для сього дiла. Така автономiя нiяким робом не може бути шкiдлива для цiлостi держави, навпаки, вона корисна для неє, бо дбау за зрiст добробуту i заспокоуння народних потреб у кожнiм куточку держави вiдповiдно до мiсцевих обставин. Вона пожиточна для держави й тим, що полегшуу iй адмiнiстрацiю, беручи на себе тi єє частi, яких ведення було б для державних урядiв занадто коштовне. Без такоє автономiє жодна держава не може остоятися, i тi, що радять Росiє обходитися без неє, очевидно, самi не тямлять, що говорять.IIIСвобода й автономiя мусять нерозривно вязатися з собою, а властиво автономiя мусить опиратися вповнi на основах горожанськоє свободи.я::Покликом нашим у сю пору не може бути анi автономiя sans phrase (без розмов/франц. — Уклад.), анi федералiзм sans phrase, але все i всюди: повна полiтична воля i рiвнiсть кожноє людськоє удиницi, забезпечення єє людських прав, а вже на тiй основi автономiя нацiональностi. Книга перваяСУЩЕСТВО И СВОЙСТВА НАРОДНОГО ПРЕДСТАВИТЕЛЬСТВАI. Представительство и полномочие:Эта перемена обозначает огромный шаг в развитии общественной жизни. Политическая свобода получает здесь форму, гораздо более соответствующую требованиям государства. С помощью представительного начала она может распространяться на обширные области, на многочисленные народы, не ограничиваясь тесным пространством: Нет сомнения, что этим способом выдвигаются из массы, если не всегда лучшие силы земли, то, по крайней мере, люди, стоящие выше общего уровня.Таким образом, в новых обществах, масса граждан, пользующихся политической свободой, имеющих право голоса, ограничивается выбором представителей, которым поручается ведение дел, охранение прав и интересов избирателей. Однако представительство не есть простое поручение, как частная доверенность или полномочие; государственное начало придает ему совершенно иной характер.я::На поверенного возлагается не исполнение частной воли доверителя, а обсуждение и решение общих дел. Он имеет в виду не выгоды избирателей, а пользу государства. Призванный к участию в политических делах, он приобретает известную долю власти, и тем самым становится выше своих избирателей, которые в качестве подданных, обязаны подчиняться его решениям.я:Таким образом, воля граждан всецело переносится на представителя: за ними не остается ничего, кроме голого права выбора. Мало того, выборный человек является представителем не только своих избирателей, но и тех, которые его не выбирали, массы людей, лишенных выборного права, меньшинства, подававшего против него голос. В законодательных палатах депутаты считаются представителями даже и не округов, их избравших, а целой страны, целого народа.я:Представительное начало в своей полноте является как бы юридическим вымыслом, но это вымысел, вытекающий из самого существа дела, из государственного начала, из отношения власти к гражданам, из господства общего блага над частными целями.Однако этим не исчерпывается существо представительства.я:Представитель не только лицо, служащее государству, но на этой службе он заступает место самих граждан, на сколько они призваны к участию в государственных делах. В нем выражается их право; через него проводятся их мнения. Считаясь представителем всего народа, действуя во имя общих государственных целей, он, вместе с тем, является органом большинства, его избравшего. При выборе лица, избиратели руководствуются не столько его способностями, сколько соответствием его образа мыслей и направления с их мнением и интересами, и хотя юридически он становится независимым, общение мыслей должно сохраняться постоянно; остается зависимость нравственная. Если же связь исчезла, если представитель или сами избиратели отклонились от прежних убеждений, новые выборы дают гражданам возможность восстановить согласие, заменить прежнего представителя другим.я:Таким образом, в самом существе представительства лежит двойственный характер: Оно является вместе и выражением свободы, и органом власти. Свобода возводится здесь на степень государственной власти.я:IV. Свойства народного представительства:В наше время едва ли кто станет отрицать огромные и благодетельные последствия, истекающие из представительных учреждений для народов, к ним приготовленных, в странах, где установилось вожделенное согласие политической свободы с властью, порядком и общей пользой. Прежде всего, права и интересы граждан находят здесь высшее обеспечение. Классы, облеченные политическим правом, имеют возможность стоять за себя, защищать и свои, и общие выгоды. Участвуя в верховной власти, представитель является в ней законным заступником не только своих избирателей, но и всех граждан в совокупности. Закон, утвержденный на общем согласии, ограждает права всех и не подвергается произвольным переменам и нарушениям. Власти, друг друга сдерживающие, устраняют произвол, пресекают злоупотребления, содействуют прочности законного порядка. Нет сомнения, что представительное устройство не составляет единственной гарантии права и свободы. Напротив, оно имеет значение только при существовании других, ближайших к народу учреждений, непосредственно касающихся жизни. Независимый, бескорыстный, хорошо устроенный суд, надлежащая доля местного самоуправления гораздо лучше охраняют личность, собственность и интересы граждан, нежели участие их в верховной власти. Последнее составляет венец здания, а не краеугольный его камень. Но без политической свободы все низшие гарантии сами не ограждены от нарушения. Власть, ничем не сдержанная, легко склоняется к произволу. Низшие органы правительства, те, которые приходят в ближайшее соприкосновение с гражданами, получают свое бытие, свою силу и направление от власти верховной, а потому высшей гарантией прав и интересов народа может быть только народное представительство, участвующее в действиях и постановлениях самой верховной власти.я:Такая крепость права, такое ограждение свободы от произвола имеют огромное влияние на возбуждение народных сил, на развитие общего благоденствия. Человеческая деятельность требует простора и безопасности. Уверенность в будущем, в прочности порядка, в невозможности произвола составляет первое условие всякого предприятия. Только при свободе энергия лица может проявиться во всей своей полноте; в свободе лежит главная пружина человеческого совершенствования. Куда бы мы не обратились, везде существует этот закон.я:Еще более требует свободы духовная деятельность человека, которая вся истекает из свободной мысли; для нее свобода так же необходима, как воздух для физического организма. Поэтому свободные народы — самые богатые и самые просвещенные.я:Однако не следует и преувеличивать значения свободных учреждений. С одной стороны, как мы заметили, низшие, ближайшие гарантии могут существовать и без высших. При некоторой степени общественного развития, при благоразумии правительства, они могут вполне удовлетворить народным нуждам. Произвол сдерживается нравственной силой общества, опасением неудовольствий, желанием блага в правителях, которые обыкновенно готовы дать подданным всевозможные учреждения, охраняющие личность и собственность, если только не затрагиваются права верховной власти. С другой стороны, бури, вызываемые политической свободой, могут подвергать жизнь и имущество граждан гораздо большей опасности, вносить в общественные отношения несравненно большую шаткость, нежели самый сильный деспотизм. Поэтому частные интересы обыкновенно ищут успокоения от революционных смут под сенью самодержавной власти, которая доставляет каждому возможность мирно заниматься своими делами и безопасно достигать своих выгод. Просвещенный абсолютизм, дающий гражданам все нужные гарантии в частной жизни, содействует развитию народного благосостояния гораздо более, нежели республики, раздираемые партиями.я:Политическая свобода полезна для народов только в их зрелом возрасте, в полном цвете жизни. Поэтому и означенное выше положение, что представительное устройство, охраняя свободу и права граждан, наиболее содействует развитию общественных сил, не следует принимать за безусловное правило, приложимое ко всякому времени и ко всякому месту. Оно имеет значение только при известных данных.Но охранение свободы, обеспечение права и проистекающее отсюда возбуждение народных сил не составляют единственной, ни даже верховной цели государства, личная свобода и частные выгоды подчиняются в нем высшим началам; на первом месте стоит благо целого союза.я::Все, что может сделать общественная мысль в приложении к государственной жизни, дается политической свободой. Народное представительство служит постоянным органом общественного мнения. Правда, это не единственное его выражение; существуют и другие пути: областные и сословные собрания, печать. Но в народном представительстве рассеянные, частные суждения приобретают общее средоточие, общественное мнение получает правильную организацию.я:Сосредотачиваясь в верховном собрании, оно получает и особенный вес, какого не имеют рассеянные, одиночные суждения; оно становится силой в глазах правительства и народа.Никто не станет утверждать, что общественное мнение всегда верно видит вещи и судит о них безупречно.я:Но если общественное мнение не может считаться непогрешимым судьей политических вопросов, если не следует подчиняться ему безусловно, то свободное его выражение всегда имеет неоспоримые выгоды. Оно прежде всего обнаруживает настоящее состояние общества и управления. Существующее зло не таится внутри, а выходит наружу. Народные нужды становятся известны всем, а потому скорее и легче могут быть изысканы средства исправления недостатков. В государствах, где политическая свобода не существует, где не допускается критика господствующего порядка, где выражение общественных потребностей считается неуважением к власти, правительству и в особенности монарху, не всегда легко узнать настоящее положение дел. Злоупотребления тщательно скрываются, ибо обнаружить их могут только те, которые сами в них виновны или за них отвечают. Правителям выгодно представлять в благоприятном свете результаты своего управления и устранять всякое противоречие.я:Плодом такого порядка вещей является расслабление всего государственного организма или общественный переворот, который разом изменяет весь жизненный строй народа.Все это устраняется народным представительством, которое постоянно стоит настороже, поднимая голос во имя общественных нужд и обнаруживая истинное положение дел.я:Этого мало. Народное представительство не только служит органом общественных потребностей, но оно оказывает правительству значительное пособие и при обсуждении средств к устранению зла. Если оно не всегда судит правильно, то, во всяком случае, оно вносит в суждение новые элементы, новые точки зрения, особенно касательно приложения законов к практике. :Приложимость закона, польза, которую может принести известная мера, зависят не только от внутренней их доброты, но и от состояния общества, в котором они должны действовать, от того мнения, которое имеет о них народ. Закон, вошедший в общее убеждение посредством всесторонних и гласных прений, приобретает несравненно большую силу и пользуется большим доверием, нежели закон, обсужденный тайно и проникающий в общество, к нему не приготовленное.Таким образом, приобщая к себе народное представительство, власть приобретает новые силы и новые опоры. Оно яснее видит состояние общества, глубже вникает в его потребности, получает новые элементы суждения и может действовать решительнее, опираясь на доверие народа и на общую готовность поддерживать меры, одобренные выборными людьми.Но польза, приносимая государству народным представительством, не ограничивается свободным проявлением общественной мысли.я:Гораздо важнее то, что мысль здесь прямо переходит в дело, что общественное мнение становится выражением воли народной, участия граждан в общих делах государства. Правительство не только выслушивает мнение, когда ему угодно, но и должно с ним сообразоваться. Этим только способом устанавливается действительный контроль общества над государственным управлением, а такой контроль бывает весьма полезен.я:Взаимный контроль воздерживающих друг друга властей составляет самое надежное обеспечение хорошего управления.я:Контролем представительного собрания устраняются и те произвольные и необдуманные решения, которые нередко навлекают бедствия на страну.:Общественный контроль в особенности полезен для фи-нанcов.я:Общественный контроль, несомненно, содействует правильности государственного хозяйства. Охраняя народный кошель, представители воздерживают произвольные расходы и устраняют легкомысленную расточительность, которая так часто расстраивает финансы в самодержавных государствах. А как скоро есть гарантия правильного хозяйства, так естественно возрастает доверие к государственным средствам. Вообще говоря, конституционные государства пользуются большим кредитом, нежели самодержавные, хотя это не общее правило. Кредит приобретается доверием к прочности существующего порядка и к умению правительства вести свои дела.я:Представительные собрания действуют на правительство не только как задержка, но и как побуждение к деятельности. В этом также состоит одна из существенных выгод политической свободы. Трудно пребывать в покойной рутине, когда рядом стоит власть, постоянно следящая за правителями и напоминающая им о поребностях общества. В каждом сколько-нибудь независимом собрании существует более или менее сильная оппозиция, которая своею смелой критикой, своими неумолкающими нападками, возбуждением новых вопросов, заявлением об общественных нуждах беспрерывно толкает правительство вперед, заставляет его обращать внимание на все упущения и принимать меры к их исправлению.я:Представительные учреждения сами в значительной степени доставляют элементы для хорошего правительства. Это опять одна из важных услуг, которые они оказывают государству. Здесь выделываются люди, развиваются и выказываются способности.я:Парламент дает государству способнейших деятелей.я:Конечно, это не может быть возведено в общее правило; подобные явления возможны только в обществе, которое вековой практикой приобрело опытность в государственных делах. Но нет сомнения, что парламентское поприще пополняет недостатки бюрократического и в значительной степени содействует возвышению способностей государственных людей.Представительные учреждения служат лучшей политической школой и для народа. Приобретая долю влияния на государственные дела, избиратели, естественно, принимают в них живое участие. Гласное обсуждение вопросов развивает в народе политическую мысль, необходимость совокупной деятельности, изощряет практические способности граждан. Можно сказать, что только с помощью представительных учреждений общественное мнение может достигнуть надлежащей зрелости.я:Наконец, представительные учреждения внушают народу и большую привязанность к существующему порядку. Здесь удовлетворяется прирожденное человеку чувство свободы. Если всякий совершеннолетний хочет сам управлять своими действиями, то и народ, достигший политической зрелости, естественно, стремится к самоуправлению. Участвуя в верховной власти, гражданин чувствует себя не подвластным, а свободным лицом; он исполняется сознанием своего достоинства, своего права и своей силы, — сознанием, дающим высшую цену и красоту самой жизни.я:Чувствуя себя живым членом государственного организма, он всеми силами заботится об его сохранении. Государство приобретает новые опоры в мыслях и сердцах своих граждан.Таковы весьма значительные выгоды, которые может принести государству народное представительство. Твердые гарантии права, возбуждение общественной самодеятельности, новые мысли, новые силы, — все это может дать свобода, входящая в государственную жизнь, как один из существенных ее элементов. На помощь правительству приходит здесь целое общество, а это должно возводить государство на высшую ступень развития. Если бы этими выгодами исчерпывалась вся сущность дела, если бы свобода всегда приносила подобные плоды, едва ли на свете существовали бы иные государства, кроме представительных.я:История не представляла бы нам картины жаркой борьбы за свободу, медленного ее развития, насильственного водворения, горьких разочарований и частых падений. Но, как всякое человеческое установление, политическая свобода, кроме выгодных сторон, имеет и другие, которые иногда уравновешивают, а иногда перевешивают первые. Слишком часто она оказывается неспособной водворить прочное устройство и служить государственным целям; нередко она приходит в столкновение с другими, самыми коренными элементами государства, без которых ни одно общество не может обойтись, с властью и порядком, а в таких случаях народ, естественно, держится высших начал, ухватывается за основы общества, жертвуя другими, меньшими выгодами. Свобода в государстве должна подчиняться обществу и благу целого; она может достигать полного развития только там, где она способна действовать в согласии с другими элементами. Но это соглашение составляет одну из самых трудных задач политической жизни, идеал, которого достижение часто оказывается невозможным.Государственное управление требует от правительства двух существенных качеств: высшего сознания и единства воли. И то, и другое далеко не всегда обеспечивается политической свободой.я::Личный интерес, который в частной деятельности составляет главную движущую силу, является, напротив, помехой для политической свободы, требующей от гражданина непрерывного внимания к общественным делам, готовности жертвовать своими частными выгодами и удобствами общей пользе. Свободные учреждения, которые не находят постоянной поддержки в народе, всегда непрочны. Но такое зоркое внимание к общему делу предполагает либо слабое развитие частной жизни, как в древних государствах, либо весьма высокое политическое развитие граждан, которое встречается не везде.Недостаток самодеятельности на общую пользу тем в большей степени проявляется в людях, чем менее они знакомы с общественными делами.я:Занятие ими требует и высших способностей: здесь нужны общие взгляды, внимание не только к своим, но и к чужим выгодам; нужны обширные соображения, совершенно выходящие из круга ежедневной деятельности ли-ца. И чем выше союз, к которому принадлежит человек, тем сложнее и обширнее становятся вопросы, тем они дальше от обыкновенного понимания людей.я:Огромная масса людей: не в состоянии судить о государственном устройстве и управлении, как не может рассуждать о законах физики или химии, хотя и подлежат их действию.Между тем, политическая свобода предполагает это знание общедоступным или, по крайней мере, весьма распространенным в народе. Оно требуется не только от членов палат, но и от самих избирателей, которые должны судить о мыслях и направлении представителей.я:Неспособность гражданина касается не его одного, а имеет влияние на всех; преждевременное вручение политического права одному поколению определяет судьбу последующих и может навлечь на них несчетные бедствия.К невыгодам, проистекающим от низкого уровня политического знания, присоединяется трудность соединить в одно многие, разрозненные воли. Это опять коренной, неизбежный недостаток политической свободы. Управление государством требует единой воли и единой власти; между тем, в народном представительстве собираются разноречащие и часто противоположные мнения, направления, интересы, и все они должны соединиться в одно верховное решение. Эта цель достигается тем, что дается перевес большинству, которого воля считается волей всех. Но: большинство вовсе не означает господства лучшего мнения; увлечение играет в нем слишком значительную роль; на самое постоянство соединения редко можно рассчитывать. Поэтому даже хорошо составленное представительство всегда страдает неизбежными, присущими ему недостатками.Всякий, кто обращал внимание на деятельность законодательных палат, знает, с какой медленностью, а иногда, наоборот, с какой излишней поспешностью производятся в них дела.я:Отсюда бесконечные и бесполезные речи, составляющие язву собраний.я:Можно сказать, что представительное собрание менее всего способно к обдуманному, зрелому, стройному законодательству. Огромное большинство представителей состоит из людей, которые знакомы с практикой, но не изучали теории законов и не вращались в государственных делах.я:Менее всего представительное собрание способно к установлению совершенно нового законодательства.я:Большинство представительного собрания, от которого зависит решение, не обладает достаточными сведениями для такой работы, ибо состоит из людей преимущественно практических.К этому присоединяется и другое обстоятельство: всякое коренное преобразование неизбежно затрагивает весьма значительные интересы, а поэтому находит в них сильное противодействие. А так как эти интересы имеют своих представителей в собрании, то с ними надобно считаться.я:Вследствие этих причин всякое преобразование, при обычном представительном порядке, становится весьма затруднительным. Мысль должна долго созревать в общественном мнении, постепенно преодолевать сильные преграды, медленно подвигаться вперед, осуществляться полумерами и частными уступками.я:Относительно законодательства можно вообще сказать, что при удовлетворительном составе представительное собрание равно удаляется от крайностей. Оно мешает положительно дурному законодательству, но не содействует и хорошему, а, скорее всего, ведет к посредственному. Оно не допускает совершенного застоя, но препятствует и преобразованиям, а довольствуется медленными и постепенными улучшениями, к которым более всего приходятся его свойства.Гораздо менее, нежели к законодательству, выборные собрания способны к управлению, которое по преимуществу требует единства воли.я:Вместо участия в управлении, к чему, по справедливому мнению Милля, представительное собрание радикально неспособно, он предлагает возложить на него верховный контроль над правительством, единственное дело, которое по существу своему, должно принадлежать выборным палатам. Нет сомнения, что эта задача более свойственна народному представительству; однако и она далеко не всегда исполняется им удовлетворительно.я:Относительно контроля, с которым необходимо соединяется и влияние на управление, можно сказать то же, что и о законодательстве: представительство, бесспорно, устраняет злоупотребления, препятствует произволу, но далеко не всегда содействует наилучшему решению.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84

 chicco для двойни    
 http://plitkaoboi.ru/plitka/lars-ceramica/129705/ 

И здесь устанавливается нечто среднее, соответствующее настоящему состоянию общества.Это предполагает, однако, хороший состав представительства. Совсем другое имеет место, когда собрание выходит из общества, не приготовленного к политической деятельности, обладающего незначительным количеством образованных сил или раздираемого партиями. В таком случае ничтожество палаты представляет еще самый лучший исход; хотя оно роняет значение свободных учреждений, но, по крайней мере, высшим государственным интересам не наносится существенного вреда. Гораздо хуже собрание, имеющее значительные притязания и неспособное приняться за дело, — собрание, которое считает себя представителем народа, а потому хватается за все, которое употребляет все усилия, чтобы подорвать доверие к правительству, а, между тем, само не в состоянии произвести что-нибудь прочное и положительное. Плодом его деятельности может быть только расслабление государства или глубокое общественное потрясение.Каков бы ни был, впрочем, состав представительства, при самых благоприятных условиях оно движется и действует не иначе, как борьбой партий. Здесь опять открывается один из коренных недостатков представительного устройства. В борьбе и господстве партий, которое имеет впрочем и свои выгоды, лежит величайшая опасность политической свободы. Партии составляют естественную и непременную ее принадлежность.я:Источник политических партий лежит как в самом существе государственного организма, так и в составе общества, и, наконец, в свойствах человеческого развития. Государство есть сложное тело: в нем сочетаются не только различные, но и противоположные элементы, которые могут совмещаться только при взаимном ограничении. Свобода должна подчиняться власти, закону, порядку; наоборот, власть должна стеснять себя в пользу свободы, предоставляя последней надлежащий простор и даже влияние на общие дела.я:Разгар страстей, сопровождающий борьбу партий, не ограничивается общественными вершинами, теми немногими деятелями, которые ведут между собой борьбу в представительных палатах, на выборах и в печати. Раздвоение, неприязнь, взаимная ненависть сторон проникают в глубину общества, которое, устремив взоры на своих представителей, получает от них направление, разделяет их надежды и негодование, старается поддержать их всеми средствами. Народ распадается на враждебные лагери, между тем как единство народной жизни и крепость государственного организма основаны на общих чувствах, интересах и целях, связывающих граждан. Когда эта внутренняя вражда ограничивается мирной борьбой мысли и слова, когда она держится в законных пределах, соединяется с уважением к противникам, когда, наконец, она касается вопросов второстепенных, а не самых основ государства или общества, тогда эти споры, эти столкновения, не разрывая общественного единства, составляют только естественное, хотя и сопряженное с неизбежным злом, проявление внутреннего разнообразия жизни.я:Все исчисленные невыгоды составляют естественное последствие политической свободы и представительного порядка. Всякое человеческое установление имеет свои темные стороны; зло всегда и везде перемешивается с добром. В данных обстоятельствах, при известном состоянии народа надобно взвесить, что преобладает: выгоды или недостатки? Заключение не всегда будет одинаково, а потому и представительное устройство не всегда окажется умест-ным. Следовательно, задача сводится к тем условиям, которые необходимы для того, чтобы народное представительство могло держаться и действовать с пользой для народа и государства.я: Книга перваяЛичность и общество Глава I ЛичностьОбщество состоит из лиц, а потому лицо, естественно, составляет первый предмет исследования.я:В человеческих обществах главными определяющими факторами жизни и развития являются не слепые инстинкты, а разум и воля, которые, по существу своему, принадлежат не безличному целому, а отдельным особям. Не общество, а лица думают, чувствуют и хотят; поэтому от них все исходит и к ним все возвращается. Если в физическом организме изучение строения клеточек составляет необходимую научную основу биологических изысканий, если в обществах животных мы должны изучить строение и функцию отдельных единиц прежде, нежели заняться наблюдением совокупной их жизни, то в отношении к человеческим обществам это вдвойне необходимо.я:Но что такое человеческая личность? Человек, прежде всего, отделяется от других, как самостоятельный животный организм, имеющий свои физические потребности и стремящийся к их удовлетворению: Но над чисто животными элементами воздвигается целый духовный мир, источником которого служат разум и воля: этими высшими способностями человек вступает во взаимодействие с себе подобными; на истекающих отсюда отношениях строится общежитие.Как существо, обладающее разумом и волей, человек является субъектом. :Так как разум есть способность, идущая за всякие мыслимые пределы, что наглядно выражается математическим шествием в бесконечность, то эта идея присуща ему по самой его природе; она составляет собственное его содержание, независимое от всякого опыта.От этой идеи получает свое бытие и сама идея свободы. Только потому, что он носит в себе идею Абсолютного, человек способен отрешиться от всякого частного определения, и только в силу этого сознания он может сам сделаться абсолютным началом своих действий. Иначе идея свободы не могла бы даже у него родиться.я:Свободен только тот, кто сознает себя свободным, а сознает себя свободным тот, кто действительно свободен. Таковым может быть единственно разумное существо, носящее в себе сознание Абсолютного, ибо только оно способно отрешиться от всякого частного определения и стать абсолютным началом своих действий.я:А так как этот переход от Абсолютного к относительному совершается действием свободы, то и это отпадение от Абсолютного есть акт свободной воли человека. Он может следовать закону, но он может и от него отрешаться. Как отвлеченно общее определение, противоположное частным, закон сам есть известного рода частное определение, которое, поэтому, не связывает человека. Выбор между двумя путями составляет неотъемлемую принадлежность свободы. Отсюда понятия вины и ответственности.Эти начала появляются в сознании человека вместе с самим развитием свободы.я:Свобода, стремящаяся к осуществлению абсолютного закона в человеческой деятельности, есть свобода нравственная. Нередко ее признают за единственную истинную свободу, отрицая это значение у произвола.я:Свободная воля составляет, таким образом, основное определение человека, как разумного существа. Именно вследствие этого он признается лицом и ему присваиваются права. Личность, как сказано, есть корень и определяющее начало всех общественных отношений; поэтому мы должны точнее рассмотреть, в чем состоит ее природа и каковы ее свойства. Они ясны из предыдущего.Во-первых, личность не есть только мимолетное явление, а известная, постоянно пребывающая сущность, которая вытекает из ее действия в прошлом и будущем, признает своими, и это самое признается и всеми другими. Без такого признания нет постоянства человеческих отношений. Но этим самым личность определяется, как метафизическое начало.я:Во-вторых, личность есть сущность единичная. Это не общая субстанция, разлитая во многих особях, а сущность, сосредоточенная в себе и отделенная от других, как самостоятельный центр силы и деятельности. Это своего рода атом.В-третьих, личность есть сущность духовная, то есть, одаренная разумом и волею. Человек имеет и физическое тело, которое ограждается от посягательства со стороны других; но это делается единственно вследствие того, что это тело принадлежит лицу, то есть духовной сущности.я:В-четвертых, воля единичного существа признается свободною. Вследствие этого ей присваиваются права, то есть власть распоряжаться своими действиями и присвоенными ей физическими предметами. В этом заключается коренной источник права; животные прав не имеют.В-пятых, личности присваивается известное достоинство, в силу которого она требует к себе уважения. Это опять начала чисто духовные, неизвестные физическому миру.я:Глава IIОбщество Человек есть существо общежительное; таково первое положение всякой теории человеческого общества. Отдельное лицо не в силах удовлетворять свои потребности; оно ищет общение с другими. Это стремление вложено в него самой природой; оно проявляется с самых первых времен его существования. Человек не живет в одиночку, подобно многим животным даже высшего разряда, а всегда в соединении с другими.я:Первая потребность, из которой рождается общение и которая одинаково присуща человеку и животным, есть потребность размножения. Она ведет к соединению полов, к воспитанию детей и к основанию семейств.я:Другая, столь же важная потребность, ведущая к общению, состоит в удовлетворении материальных нужд. В одиночку человек есть самое беспомощное существо. У него меньше средств для предохранения себя от посторонних влияний и меньше орудий для защиты и нападения, чем у других животных. Все это восполняется деятельностью разума, с помощью которого он приобретает внешние орудия и средства защиты, извлекает из природы нужные ему материалы и перерабатывает их для своей пользы. Разум покоряет ему природу и делает его царем земли.я:В действительности, кроме экономических потребностей существуют другие, гораздо высшие, потребности чисто духовные, которые, в свою очередь, могут удовлетворяться только взаимным общением между людьми. Лишь при этом условии возможно развитие разума, который, как сказано, является владычествующим фактором в самых материальных отношениях.Первое явление духовной жизни в общении людей есть язык. Это одно уже совершенно выделяет человеческое общество из всех подобных явлений животного царства. Слово служит выражением общих понятий, которые отсутствуют у животных и составляют специальную принадлежность человека. Через посредство языка происходит общение разума; люди понимают друг друга.я:Люди соединяются для известных целей, для удовлетворения своих материальных и духовных потребностей. Многие из этих целей имеют временный и преходящий характер, а потому и возникающие из них соединения являются и исчезают.я:Другие цели, напротив, обнимают разнообразные стороны жизни и создают для человека общую среду, в которой он живет и действует. Таково государство, представляющее общество, как единое целое. Но именно потому, что эти цели духовные, все такого рода союзы, по существу своему, должны быть основаны на признании духовной природы человека, то есть, на признании его разумно-свободною личностью, ибо только ей свойственно это высшее служение и только ей могут быть предъявлены вытекающие отсюда требования. Там, где человеческая личность не признается, там нет истинно человеческого общежития, а могут быть лишь смутные его зачатки. Там есть внешнее насилие, а не разумное устройство.Таким образом индивидуализм, состоящий в признании свободы лица, составляет краеугольный камень всякого истинно человеческого здания. Теории, которые не хотят знать ничего кроме владычества целого над частями, пригодны для машин, а не для людей. В действительности, сознанием и волею обладают только отдельные лица, а не общие учреждения, которые существуют и действуют единственно тем, что они представляются лицами.я:Анализ дал нам два противоположные элемента общежития. Духовная природа личности, как мы видели, состоит в свободе; общественное начало, как ограничение свободы, выражается в законе. Поэтому основной вопрос заключается в отношении закона к свободе. Это отношение совершенно иное, нежели то, которое господствует в области физических явлений. Там закон властвует как физическая необходимость, которой нельзя избежать; здесь он является как требование, обращенное к свободному лицу, которое, как таковое, может его исполнить или от него уклониться. Отсюда первый коренной вопрос: какого рода это требование, сопровождается ли оно принуждением или нет? От различного решения этого вопроса зависит двоякое отношение закона к свободе принудительное и добровольное. Первое касается внешних действий, составляющих область внешней свободы, которая одна подлежит принуждению; второе обращается к внутренним побуждениям, истекающим из свободы внутренней. Из первого рождается право; второе составляет источник нравственности. Мы должны исследовать каждое из этих двух начал отдельно. Книга втораяПравоГлава I Существо и основные начала праваЧто такое право?Это слово, как известно, принимается в двояком значении: субъективном и объективном. Субъективное право определяется как нравственная возможность, или иначе, как законная свобода что-либо делать или требовать. Объективное право есть самый закон, определяющий эту свободу. Соединение обоих смыслов дает нам общее определение: право есть свобода, определяемая законом. И в том, и в другом смысле речь идет только о внешней свободе, проявляющейся в действиях, а не о внутренней свободе воли; поэтому, полнее и точнее можно сказать, что право есть внешняя свобода человека, определяемая общим законом.Это определение просто, ясно и вполне приложимо ко всем явлениям. Если мы за исходную точку возьмем не субъективное, а объективное право, то мы придем к тому же результату, ибо все содержание юридического законодательства состоит в определении прав и обязанностей лиц, следовательно, их свободы с ее границами и вытекающими отсюда отношениями. Это и есть то, что закон призван определить и что поэтому составляет основное начало права.я:Существенная задача состоит в разграничении области свободы отдельных лиц. Для разрешения ее путем общего закона требуется общее разумное начало, которое могло бы служить руководством, как в установлении закона, так и в его приложении. Что же это за начало?Оно искони было присуще сознанию человеческого рода и всегда служило правилом для всех тех, кто беспристрастно, невзирая на личные интересы, разрешал столкновения, возникающие из взаимодействия человеческой свободы. Оно было в совершенно сознательной форме высказано римскими юристами и не может составить предмет ни малейшего колебания для того, кто вправе видеть не один только продукт практической пользы, а условия истинно человеческого существования. Это начало есть правда, или справедливость. Самое слово показывает, что оба эти понятия, право и правда, проистекают из одного корня.я::Равенство остается отвлеченным или формальным началом, во имя которого общий закон одинаково распространяется на всех. В этом состоит равенство пред законом, высокий идеал, к которому стремятся человеческие общества и которого многие уже достигли. Сознание этого идеала издавна лежало в душе человеческой. Отсюда старинное требование, чтобы правосудие изрекало свои приговоры, невзирая на лица. Поэтому правда нередко изображается держащей весы с завязанными глазами, в знак беспристрастия. Но осуществление этого начала в общественной жизни было делом долгой истории и упорной борьбы. Только в новейшее время оно получило преобладание над разными историческими наростами.В силу этого начала, закон устанавливает общие для всех нормы и одинаковые для всех способы приобретения прав. Самое же осуществление этих прав и пользование ими предоставляются свободе. Закон устанавливает, например, право собственности и способы ее приобретения, но он не определяет, что кому должно принадлежать: это — дело самих лиц.я:При таком свободном взаимодействии лиц возможны однако столкновения прав. Разрешение этих столкновений есть дело правосудия. Оно решает, что по Закону принадлежит одному и что другому.я:Глава IIЛичные права Французская революция провозгласила, как известно, целый ряд прирожденных и неотчуждаемых прав человека. Кант, напротив, утверждал, что прирожденное человеку право только одно, а именно, свобода; все остальное в ней заключается и из нее вытекает. И точно, как мы видели, свобода есть корень и источник всех прав; но в каком смысле может она считаться прирожденным правом человека?Не в том конечно, что это начало всегда ему присуще, как неотъемлемая принадлежность его природы, которой он фактически не может быть лишен: Истинно человеческая свобода не есть свобода животного, находящегося на воле, а свобода гражданская, подчиненная общему закону. Только в силу этого подчинения свобода становится правом. Но подчинение человека гражданскому порядку не дается разом; это — дело долгой истории.я:Мы видели, что свобода составляет самую духовную сущность человека, неотъемлемое его определение, как разумного существа. Развитие состоит именно в том, что начала, лежащие в глубине природы, приводятся в сознание и переводятся в жизнь. Поэтому, признание человека свободным лицом составляет величайший шаг в историческом движении гражданской жизни; оно обозначает ту ступень, на которой гражданский порядок становится истинно человеческим.я:Мы видели, что со свободой связано гражданское равенство или равенство перед законом. Как свободные лица, все люди равны, и закон должен быть один для всех; в этом состоит основное требование правды. Отсюда всякое значение общегражданского порядка, заменившего в европейских государствах старый сословный строй, который весь был основан на гражданском неравенстве. Можно сказать, что это составляет одно из великих приобретений нового человечества.я:Началом равенства перед законом не исчерпываются однако требования гражданской свободы. Им устанавливается только отвлеченно формальное ее условие; содержание ее составляет те различные права, которые вытекают из нее, как необходимые следствия.Сюда принадлежит, прежде всего, право располагать своими действиями по своему изволению, не нарушая чужого права и общих условий общежития. Основное правило здесь то, что все, что не запрещаю, то дозволено, в силу естественно принадлежащей человеку свободы. Отсюда вытекает, во-первых, право перемещаться, куда угодно, и селиться, где угодно, не спрашивая ничьего разрешения.я:Во-вторых, из того же начала следует право заниматься, чем угодно, и избирать себе род жизни по своему изволению. В этом состоит свобода труда, право неотъемлемо принадлежащее человеку, как свободному лицу, но которое однако только в новейшее время получило полное признание в европейских обществах.я:С свободою труда связано, в-третьих, право обязываться из-вестными действиями в отношении к другому. Здесь заключается источник личного договора.я:Признание его неразрывно связано с самым признанием свободной человеческой личности и не-отъемлемо принадлежащего ей права располагать собою по собственному усмотрению.я:Свобода лица выражается не только в праве располагать своими физическими действиями, но и в свободном выражении своих мыслей и чувств. Так как юридический закон касается одних внешних действий, то внутренние помыслы не подлежат его определениям.я:Это относится в особенности к свободе совести.я:Кроме требований общественной пользы, личное право ограничивается и правами других, также как и, наоборот, оно требует признания с их стороны. Отсюда проистекает двоякое юридическое отношение лиц: отрицательное и положительное.Первое состоит в признании неприкосновенности лица, как в физическом его бытии, так и в духовной его сущности. Поэтому, всякое учиненное ему насилие неправомерно, иначе как для отражения им самим совершенного насилия. Если лицо вторгается в область чужого права, то против него может быть употреблено принуждение, ибо этим охраняется неприкосновенность другого лица, имеющего равные с ним права. Эти отношения распространяются, как увидим далее, и на то, что присвоено лицу.я:Положительная сторона личного права в отношении к другим состоит в праве вступать с ними во всевозможные соглашения, не нарушая однако прав третьих лиц и общих постановлений. И тут прилагается общее правило, что все, что не запрещено законом, дозволено, в силу естественной свободы человека. Здесь лежит источник всякого рода договоров.я:Глава IIIСобственность Первое явление свободы в окружающем мире есть собственность. По праву разумного существа человек налагает свою волю на физическую природу и подчиняет ее себе.Человек, с материальной стороны, сам есть физическое существо и, как таковое, имеет известные потребности которые он удовлетворяет, обращая в свою пользу предметы материального мира. В этом отношении он стоит наряду с животными.я:В праве собственности мы должны различать три момента: 1) приобретение, 2) пользование, 3) отчуждение.я:Глава VНарушение права Нарушение права есть крайнее явление свободы, преступающей свои пределы и утверждающей себя в противоречии с законом.Это нарушение может быть двоякое соответственно двоякому значению права. Мы видели, что право разделяется на субъективное и объективное. Первое есть свобода, определенная законом, второе есть закон, определяющий свободу. Последнее представляет совокупность общих постановлений, равно относящихся ко всем; первое же есть присвоение, на этом основании, тех или других прав отдельным лицам. Некоторые из этих прав вытекают из самого существа личности, как носителя свободной воли; другие же приобретаются действием этой воли.я:Тут возникает прежде всего вопрос о юридическом основании наказания и о праве его налагать: Надобно, чтобы страх наказания воздерживал, как самого преступника, так и других от совершения подобных действий. Отсюда теория устрашения, которая долгое время господствовала в правоведении.я:Другие стараются смягчить начала устрашения присоединением к нему нравственных требований. Целью наказания полагается исправление преступника. Через это он делается для общества безвредным, а вместе с тем это — акт любви в отношении к нему самому.я:Истинная теория наказания есть та, которая отправляется от начала, составляющего самое существо права — от правды, воздающей каждому свое. Это и признается всеми законодательствами в мире, которые преследуют не чисто материальные, а идеальные цели.я:Как разумно-свободное существо, человек сам ставит себе закон, и этот закон применяется к собственным его действиям. В этом состоит существо правосудия, из которого возникает распределение наград и наказаний: каждому по его делам. Отсюда требование соразмерности наказания с преступлением.я:Наказание имеет именно целью подавление противозаконных влечений и освобождение разумной воли из-под их гнета. Но прилагаться оно может только во имя справедливости, там, где доказано, что человек это заслужил. Этого требует уважение к лицу, и это есть его право. Нравственное исправление человека, помимо преступного действия, не входит в область юридического закона и составляет недозволенное посягательство на человеческую личность.Таковы непреложные начала уголовного правосудия, которые признавались и признаются всеми законодательствами в мире, ибо они вытекают из неискоренимых требований человеческого разума и человеческой совести.я:Книга третьяНравственность Глава I Нравственный закон и свобода Человек различает добро и зло, нравственные действия и безнравственные; это — факт, не подлежащий сомнению. Но также несомненно и то, что он далеко не всегда сообразует свое поведение с этими понятиями; весьма часто он уклоняется от того, что он сам признает добром, и следует тому, что он признает злом. И это — факт всеобщий и очевидный. Откуда же проистекают эти понятия и отчего поведение человека далеко не всегда с ними согласуется?Фактически, нравственность тесным образом связана с религией, которая дает ей самую надежную опору. Человек, который верит в Бога и в будущую жизнь, с наградами и наказаниями распределяемыми всемогущим и премудрым Существом, исполняет с убеждением предписанный Им нравственный закон и терпеливо переносит жизненные невзгоды, нередко сопряженные с этим исполнением.я:Ставя себя самого целью своих действий, я должен в одинаковой степени ставить целью и других, мне подобных. Отсюда религиозное правило: . Отсюда и философское правило: Эти отношения, как сказано, могут быть двоякого рода, отрицательные и положительные, откуда проистекает двоякое требование: 1) не вредить другим, 2) делать другим добро.я:Мы видели, что и право есть формальное начало, устанавливающее границы внешней свободы и предоставляющее человеку в этих пределах действовать по своему усмотрению. Нравственность требует уважения к праву, ибо она требует уважения к человеческой личности и охраняющему ее закону; но она ограничивает пользование правом. Обращаясь к внутренней свободе человека, она налагает на него обязанность воздерживаться от такого употребления права, которое противоречит нравственному закону.я:Книга четвертаяЧеловеческие союзы Глава I Существо и элементы человеческих союзов Мысль о переходе нравственности из субъективной области в объективную и о сочетании ее с правом в общественных союзах принадлежит Гегелю. Великий германский мыслитель в глубокомысленных чертах обозначил основные определения этих союзов. Но он впал при этом в некоторую односторонность, которая объясняется исключительностью его идеализма и которая у некоторых его последователей приняла преувеличенные размеры.я:Человеческие общества суть не учреждения, а союзы лиц. Если между этими лицами устанавливается живая связь, если вырабатываются общие интересы и учреждения, то все это совершается не иначе, как путем взаимодействия самостоятельных единиц, одаренных каждая собственным сознанием и собственной волей. В этом именно состоит существо духа, что орудиями его являются разумные и свободные лица. Они составляют самую цель союзов. Не лица существуют для учреждений, а учреждения для лиц. От них исходит и совершенствование учреждений. Последние развиваются и улучшаются именно вследствие того, что лицо отрывается от существующего порядка и предъявляет свои требования и свои права.я:Таким образом, лицо, с одной стороны, имеет самостоятельное существование помимо общества; с другой стороны, оно является краеугольным камнем всего общественного здания. Поэтому индивидуализм составляет основное начало всякого человеческого союза; без этого нет истинно человеческой жизни, нет ни права, ни нравственности, следовательно, нет тех характерных черт, которые отличают человеческие общества от чисто животных соединений. Отсюда понятно крайняя односторонность тех учений, которые исходят от отрицания индивидуализма.я:Общество, которое отрицает индивидуализм, подрывает собственные свои духовные основы. Жизненное его призвание состоит в осуществлении права и нравственности, а корень того и другого лежит в единичном лице. Задача заключается, следовательно, не в отрицании одного элемента во имя другого, а в разумном соглашении обоих. Для этого нужно прежде всего ясное понимание тех начал, которые сочетаются в общежитии, а также способов их сочетания. В этом и состоит задача философии права.Эти начала, как мы видели, суть право и нравственность, из которых первое определяет внешнюю, а вторая внутреннюю свободу человека. Право есть начало принудительное; поэтому им определяется вся принудительная система законов и учреждений, составляющая, можно сказать, остов общественного тела. Необходимость установления такой системы вытекает из самих требований права. Мы видели, что потребность принуждения ведет к установлению власти, его прилагающей. Эта потребность вызывается как столкновениями между людьми, так и соединением сил для достижения общих целей. Для того, чтобы право соблюдалось нерушимо, оно должно выразиться в системе учреждений, владычествующих над лицами. В этом состоит первое основание всякого общественного порядка.Через это право возводится на высшую ступень: из частного оно становится публичным. Вместо отношения отдельных лиц между собою, тут является отношение целого и частей. Однако и первое отношение не исчезает; лицо не поглощается обществом, а сохраняет свою самостоятельную сферу деятельности и свои определения. Сами союзы, в которые вступают лица, могут иметь более или менее частный характер. Только на высшей ступени, в государстве, господствующим началом становится публичное право.Но возвышаясь в общественную сферу, право не теряет через это своих существенных свойств. И тут, как и в праве вообще, основное отношение состоит в противоположности закона и свободы. Где нет свободы, там нет субъективного права, а где нет закона, там нет объективного права. Но к этим двум началам присоединяется новый элемент — власть, призванная охранять закон и сдерживать свободу. Она составляет необходимое центральное звено всякого общественного порядка; это — владычествующий в нем элемент.я:Внимание к интересам подвластных лиц составляет первое требование от всякого правительства, понимающего свое призвание. Когда же с интересом соединяется право и последнее, в силу общего закона, должно уступить общественному началу, то необходимо вознаграждение, как было выяснено по поводу отчуждения собственности. Высшее правило общественной жизни, как юридическое, так и нравственное, состоит в соблюдении правды, то есть, в воздаянии каждому того, что ему принадлежит. Менее всего согласуется с этим началом сведение общественного блага к владычеству интересов большинства над интересами меньшинства. Такого рода количественные определения, в которых упражняются утилитаристы за недостатком разумных начал, не приложимы к нравственной области. Эгоизм общества, который Иеринг возводит в верховное правило человеческого общежития есть в высшей степени безнравственное начало. Оно настолько хуже личного эгоизма, насколько общественное начало шире и могущественнее личного.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84

 детское оружие на пульках    
 Недорогой магазин (495)723-75-79 

Нравственное требование состоит не в том, чтобы преследовать свои выгоды, а в том, чтобы уважать чужие. Поэтому там, где владычествует большинство, нравственное требование состоит в том, чтобы уважать права и интересы меньшинства; и, наоборот, там, где владычествует меньшинство, требуется уважение к правам и интересам большинства. Только этим удовлетворяется правда, составляющая верховный закон всего юридического, освященного нравственностью порядка. К этому и должно быть направлено внутреннее устроение человеческих обществ.Таким образом, по содержанию, общественная жизнь слагается из трех элементов. Мы имеем, с одной стороны, систему интересов, которая управляется частным правом, с другой стороны — нравственный закон, составляющий абсолютное предписание, обращающееся к человеческой совести, и, наконец, собственно общественный элемент, образующий область совокупных интересов, управляемых публичным правом и представляющий сочетание права и нравственности. К этому присоединяется, как мы уже видели (кн. 1, гл. 2), четвертый элемент, составляющий их исходную точку, а именно, коренящиеся в физиологических определениях естественные связи, которые лежат в основании всего человеческого общежития. Отсюда, как из первоначального центра, расходятся противоположные определения права и нравственности, которые опять сводятся к высшему единству в общественном начале.Эти четыре элемента составляют, вместе с тем, основание четырех разных союзов, представляющих естественные разветвления человеческого общежития. В каждом из них находятся все элементы, но тот или другой является преобладающим. Эти союзы суть семейство, гражданское общество, церковь и государство.я:Эти четыре союза представляют, вместе с тем, развитие четырех формальных начал всякого общежития. Эти начала суть, как мы видели: власть, закон, свобода и цель. И тут, при совместном существовании, преобладающим является то одно, то другое. В семействе первенствующее значение имеет общая цель, благо союза, которое не отличается еще от блага членов: оно состоит в единении членов, основанном на взаимной любви; поэтому оно всецело охватывает их жизнь. Это составляет первую ступень общежития. Затем, в двух противоположных друг другу союзах, в гражданском обществе и в церкви, преобладающими началами являются, с одной стороны, свобода, подчиняющаяся закону, а с другой — закон, исполняемый свободою. Наконец, государство, возвышающееся над обоими, является высшим выражением начала власти, вследствие чего ему принадлежит верховная власть на земле.я:Таким образом, мы имеем цельную и стройную систему человеческих союзов, представляющую полное развитие идеи общежития и отвечающую самым внутренним свойствам души человека, а потому выражающую истинную его природу. Последовательное рассмотрение каждого из них раскроет нам в подробностях как их существо, так и основные их определения.я:Глава III Гражданское общество Гражданское общество есть совокупность частных отношений между лицами, управляемых гражданским или частным правом. Кроме отдельных лиц, сюда входят и образуемые ими частные союзы. С этой точки зрения семейство входит в состав гражданского общества, хотя оно имеет свои собственные, специально ему свойственные начала.Но и тут право устанавливает только формальную сторону общежития. Содержание его составляют определяемые правом интересы, материальные и духовные. Мы видели, что понятие об интересе к праву не приложимо. Интерес есть цель, которую ставит себе человек; правом же определяется область его свободы, то есть возможность преследования этих целей совместно со свободой других. Правом устанавливаются границы, в которые интерес вносит жизненное содержание. При общении людей, из этого возникает живое взаимодействие интересов, которые, соединяясь и разделяясь, образуют бесконечно разнообразное сплетение частных отношений. Совокупность их и есть то, что называется человеческим обществом, или просто обществом, в отличие от государства. Последнее название обозначает не столько юридическую, сколько жизненную сторону этих отношений.я:Находясь в государстве и подчиняясь ему внешним образом, общество состоит с ним в постоянном взаимодействии. Оно влияет на государство, также как последнее, со своей стороны, влияет на него. Но общество не поглощается государством, также как и семейство им не поглощается, хотя и оно в нем находится и состоит у него в подчинении. Для человеческой личности, для ее свободы и прав, это признание самостоятельности гражданского общества имеет в высшей степени важное значение, ибо этим оно ограждается от поглощения целым. Этим разрешается, вместе с тем, и вечно продолжающийся спор между индивидуализмом и централизмом в общественной жизни. На индивидуализме зиждется гражданское общество, централизм составляет принадлежность государства.я::Демократия никогда не может быть идеалом человеческого общежития. Она дает преобладание наименее образованной части общества.Распределение образования не идет однако вровень с материальным достатком. Образование не передается из рода в род, как имущество; для усвоения его требуется собственный труд. Поэтому оно достигает высшей степени там, где с достатком соединяется труд, а это именно то, что имеет место в средних классах. Богатство избавляет от труда, вследствие чего на вершинах общества нередко встречается скудость умственного развития. Противодействием этой естественной наклонности могут служить только живые политические интересы, которые требуют высшего умственного развития и составляют могучую приманку для людей, обладающих значительным достатком. Без этого последние ограничиваются спокойным наслаждением приобретенными без труда материальными благами и стремятся лишь к удовлетворению своего тщеславия. Таково весьма обычное явление в государствах, где не развита политическая жизнь. Средние классы, напротив, будучи достаточно обеспечены для того, чтобы не находиться под гнетом материальной нужды, должны однако трудом пробивать себе дорогу к высшему положению. От них, поэтому, всегда и везде исходит умственное движение.я:Устройство гражданского общества, в своем историческом развитии, проходит через три следующие друг за другом ступени: порядок родовой, сословный и общегражданский.я:В последнем сохраняется различие интересов, а вместе с тем и все разнообразие общественных положений и классов; но это не ведет к различию прав: закон остается один для всех. Им определяются как частные отношения людей между собой, так и права частных союзов. Это и составляет идеал права, а потому общегражданский порядок должен считаться окончательным. Но установление его возможно единственно вследствие того, что надо гражданскому обществу, как самостоятельному союзу, представляющему совокупность частных отношений, воздвигается государство, как представитель целого, которому вверяется охрана общего закона.я:Глава VГосударство Государство есть союз людей, образующий единое, постоянное и самостоятельное целое. В нем идея человеческого общества достигает высшего своего развития. Противоположные элементы общежития, права и нравственность, которые в предшествующих союзах, в гражданском обществе и в церкви, выражаются в односторонней форме, сводятся здесь к высшему единству, взаимно определяя друг друга: в юридических установлениях осуществляются общие цели, господствующие над частными, что и дает им нравственное значение.я:В силу этой идеи, государство является верховным союзом на земле; ему, поэтому, присваивается верховная власть. Во всяком разумно устроенном человеческом обществе такая власть необходима, ибо без нее невозможно соглашение разнообразных его элементов: надобно, чтобы кто-нибудь разрешал возникающие между ними столкновения. Но она не может принадлежать ни гражданскому обществу, которое есть собрание дробных сил, ни церкви, которая принудительной власти не имеет, она может принадлежать только государству, которое сочетает в себе оба элемента, юридический и нравственный. Поэтому государство вкратце может быть определено, как союз людей, образующих единое целое, управляемое верховной властью.я:Но если государство воздвигается, как владычествующий союз над всеми остальными, то, спрашивается, в чем же состоят их взаимные отношения? Где границы его деятельности и чем обеспечивается самостоятельность подчиненных союзов?Теоретически эти границы определяются той сферой деятельности, которая, по идее, принадлежит государству. Прежде всего, как союз юридический, оно призвано устанавливать и охранять нормы права. Мы видели, что существеннейшая сторона права состоит в установлении общих обязательных норм, одинаковых для всех. Такая задача очевидно может и быть только делом власти, возвышающейся над всеми частными лицами и установлениями, то есть государства. Оно же призвано охранять эти нормы от нарушения. Первое совершается законодательством, вто-рое — судом.Но задачи государства не ограничиваются охраной права.я:Оно призвано удовлетворять и все материальные и духовные интересы общества, насколько они касаются целого и требуют совокупной организации. Это составляет задачу гражданского управления.я:Форма права, которая выражается в государственном законе, есть право публичное. Им определяются не отношения свободных лиц друг к другу, а отношения членов к целому. Поэтому здесь закон не может быть один для всех. Права властей и права подчиненных не одни и те же. Здесь господствуют начала не правды уравнивающей, а правды распределяющей, которая воздает каждому то, что ему принадлежит, сообразно с его значением и призванием в общем союзе. Но именно потому эти определения касаются лишь единственно как членов и представителей целого, а не в их частных отношениях.я:Истинный корень свободы заключается в личном праве; общественное право служит ему только гарантией и восполнением. В этом выражается то отношение государства к гражданскому обществу, которое было изложено выше. Гражданское общество есть настоящее поприще человеческой свободы. Государство воздвигается над ним, как высший союз, но оно в гражданском обществе имеет свои корни и из него черпает свои силы. Где нет широкой свободы гражданской, там политическая свобода всегда будет висеть в воздухе. Отсюда высокая важность преобразований, устанавливающих всеобщую гражданскую свободу в стране.я:Гарантией личного права служат постановления закона, ограничивающие действия властей, и установление независимого суда, их охраняющего.я:Таким образом, источник публичного права, также как и част-ного, есть свобода.я:Основное требование состоит в том, чтобы владычествовали образованные классы, которые одни обладают способностью ясно понимать и обсуждать политические вопросы; а так как образованные классы суть, вообще зажиточные классы, и соединения достатка с образованием составляют высшую гарантию привязанности к общественному порядку, то установление известного имущественного ценза составляет совершенно рациональное требование политического устройства. Если этот ценз достаточно низок, он может вмещать в себя все демократические элементы, имеющие вес и значение. Но чистая демократия противоречит этому требованию. Она является полным отрицанием начала способности, а потому никогда не может быть идеалом политического устройства.я:Государство же представляет не простое собрание лиц, а организованное целое, облеченное полновластием над членами. Связью этого целого служит закон, устанавливающий отношение власти и подчинения во имя общего блага. Законом устанавливаются и сами органы власти, которые могут иметь разнообразное строение. Без сомнения, носителем верховной власти может быть и совокупность граждан; таково начало демократии. Но это отнюдь не единственная правомерная и даже не высшая форма государственного устройства.я::Высшая цель, представляющая полное осуществление идеи, состоит в гармоническом соглашении всех элементов в совокупном устройстве, в видах общего блага. Отсюда четыре давно извест-ные и всеми признанные формы государственного устройства или образы правления: монархия, аристократия, демократия и смешанная. Каждая из этих форм имеет свое преобладающее начало, свое устройство и свои способы действия; каждая соответствует известным общественным потребностям или известной ступени развития, чем и оправдывается ее существование. Но идеалом очевидно может быть только смешанное правление, ибо оно одно заключает в себе всю полноту государственных элементов, а идеал состоит именно в гармоническом сочетании всех элементов.я::Верховная власть распределена здесь между различными органами. Это распределение связано с разделением власти на отдельные отрасли, вытекающие из самого ее назначения. Эти отрасли суть власть законодательная, судебная и правительственная. Первая представляет отношение власти к закону, вторая — к свободе, третья — к государственной цели. Последнюю можем разделить на две: на власть военную и административную, из которых первая имеет в виду безопасность, а вторая благоустройство. В совокупности они представляют полное осуществление государственных целей, а с тем вместе и идеи государства.я:Глава VI Международные отношения Государство есть верховный человеческий союз. Но государств на земле много, и между ними постоянно происходят столкновения, которые, за отсутствием высшего судьи, разрешаются войнами, то есть, правом силы. Может ли это считаться нормальным явлением в человеческом обществе? И не требуется ли установление власти, которой подчинялись бы все государства в мире?я:В международных отношениях эти противоречия принимают только более резкую форму вследствие отсутствия высшей, принудительной власти, господствующей над сторонами.Этот недостаток восполняется двумя путями: осложнением интересов и развитием нравственного начала.Если бы два государства, сильное и слабое, стояли друг против друга без всякого отношения к другим, то последнее всегда находилось бы во власти первого. Но в действительности, рядом существуют многие, более или менее равносильные государства, которые сдерживают друг друга. Как скоро одно из них хочет усилиться и расширить свои владения на счет слабейших, так другие соединяются, чтобы дать ему отпор. На этом основана система политического равновесия, которая играет первенствующую роль в международных отношениях.я::Нравственный закон не воспрещает войн, но он требует, 1) чтобы по возможности смягчались проистекающие из них бедствия; 2) чтобы они велись только во имя высших, нравственных целей, а не по прихоти правителей и не для притеснения других.я:Вечный мир, о котором мечтают моралисты, может быть только венцом всего развития человечества.я: При всем разнообразии существующих государственных форм Западная Европа и Америка представляют нам один общий тип так называемого правового государства. Конституционная монархия и представительная республика, — все равно, будут ли они основаны на начале политической централизации или: федерализма, — имеют между собой целый ряд сходных черт, а эти черты складываются в одно общее понятие правового государства. Спрашивается, какие же это черты?Всего нагляднее выступают они в сравнении современного государства с древним. Древнее государство имело своей основой иерархическое соподчинение замкнутых сословий. Одни из этих сословий — рабы, полусвободные, колоны и т.д. лишены были всяких политических прав и в то же время приурочены раз навсегда и наследственно к службе другим. Поднимаясь от них по ступеням, если можно так выразиться, общественной лестницы, мы одинаково встречаем в любом из государств Древнего мира большее или меньшее число сословий, члены которых наделены гражданскими правами и не имеют прав политических. Наконец, на высших ступенях стоят жрецы, воины, к которым в Греции и Риме присоединяются граждане сперва одного главного города, а затем: и пригородов, муниципий, колоний и т.д.Эти высшие сословия одни полноправны, одни разделяют между собою политическую власть в государстве, что по понятиям тогдашнего времени равносильно политическому равноправию.От древнего государства перейдем к новому. При всех ограничениях, какие по отношению к равноправию создает в разных государствах избирательный ценз, мы вправе сказать, что гражданин любого государства есть — это значит не только то, что его нельзя считать вещью,: что он не только свободен в своей гражданской деятельности, но и то, что он в большей или меньшей степени участвует в управлении общественными делами. Чем далее проводится избирательными законами начало всеобщего голосования, тем резче выступает политическое равноправие граждан. Чем слабее оно проведено, тем более ограничена, если не гражданская, то политическая правоспособность, но нигде это ограничение не идет до того, чтобы дать право утверждать, что тот или иной гражданин не имеет никаких политических прав. Если не в общих государственных выборах, то в земских, городских или общинных гражданин является участником политической власти, определяя выбор других на политические должности, или сам попадая на последние в силу того же выбора.Итак, одной из основных особенностей современного государства, которое мы назовем правовым, в отличие от древнего, является начало равенства, более или менее далеко проведенного равенства, не только гражданского, но и политического. Это равенство очевидно не означает того, чтобы тот или другой класс общества, или то или другое лицо не имело бы преобладающего значения в делах общины, города, области или государства. Оно означает только то, что нет лиц, по рождению обреченных на роль одних немых зрителей чужого дела.Итак, первая черта правового государства: участие всех его граждан в разной степени в политической власти. Говоря это, я решительно расхожусь с теми, которые видят различие между свободой, как разумели ее древние и современным понятием о ней, то обстоятельство, что для человека древности свобода означала непременное участие в политической власти, а для человека нового мира только свободу самоопределения, свободу личной деятельности.В понятие той и другой свободы одинаково входит элемент участия в политической власти. Различие же лежит только в том, что в новом государстве к этому элементу присоединяется еще другой, который не входил в представление о свободе в государствах Древнего мира. К рассмотрению этого элемента мы сейчас и перейдем, так как в нем лежит другая характерная черта правового государства.Когда в древней Индии, в Риме или Греции известное лицо стояло, так сказать, во главе общественной лестницы, принадлежало к высшим сословиям, это не значило еще, чтобы лицо это было свободно в выборе и направлении своей личной деятельности. Член жреческой касты, например в Индии, не мог, если бы и пожелал этого, заняться лично земледелием, скотоводством или поступить на частную службу; он был стеснен не одними общественными предрассудками, но и самою буквой закона. Менее резко та же черта выступает в классических государствах древности: римский патриций как и афинский гражданин обязан был заниматься политическими делами и не мог уклониться от них в интересах личного преуспеяния. Далее. Если мы обратим внимание на ту сферу проявления личной свободы, которая обнимается понятием , то мы придем опять-таки к заключению, что политическое равноправие в древности не сопровождалось полной свободой личности. При всем желании афинский или римский гражданин не мог сделать женой свою рабыню, а при кастовом устройстве, какое мы встречаем в Индии или в Египте, жрец или воин не мог вступить в законный брак не только с рабыней, но и с женщиной низшего, зависимого состояния. Возьмем пример: при всем желании политически равноправный гражданин Древнего мира не мог сделать собственником человека не свободного, так как последний по закону не имел собственности и все, чем он владел, считалось принадлежностью господина.Это ограничение касалось самых разнообразных сторон личной деятельности человека.я:Таких ограничений личного самоопределения человека и свободы сделок не знает современное правовое государство: гражданин в нем свободно избирает любое занятие и свободно вступает с любыми лицами в имущественные и брачные договоры. Чем спрашивается объясняется эта черта различия?Она лежит в том, что древнее государство если не поглощало всецело, то подчиняло себе личность в гораздо большей степени, нежели новое. Другими словами, в том, что древняя свобода означала одно лишь участие в политической власти, а новая сверх того означает еще невмешательство в личную деятельность. Очевидно, что говоря это, мы не хотим сказать, что и современное государство не имеет права принуждать частное лицо к известного рода действию, иначе было бы необъяснимо как существование всеобщей воинской повинности, так и не меньше общей обязанности платить налоги. Мы хотим сказать только то, что вынуждая известные действия, необходимые для его целей, государство предоставляет во всех остальных полную свободу личного выбора.я:Оно было совершенно немыслимо в древности, в которой личность признавалась настолько, насколько это угодно было государству.Итак, вторая черта отличия современного правового государства от древнего лежит в свободе личного самоопределения. Французские публицисты, России в том числе, употребляют два различных термина для обозначения, с одной стороны, суммы тех прав, в силу которых гражданин современного государства является участником политической власти и тех, которыми обуславливается его свобода самоопределения по отношению к государству: первые они называют политическими, вторые — .я:Самоуправление общества проникает во все сферы государственной жизни. На нем построена одинаково администрация сельской общины, города области и всего государства. Вот почему :ни одно государство, решительно вступившее на путь развития народного представительства, не может помириться долгое время ни с административной централизацией, ни с правительственной опекой над общинами: Самое большее, если правительство оставит за собой некоторый контроль за их деятельностью в лице назначаемого им самим начальника области, как это доселе еще встречается в континентальных государствах западной Европы.я: Не вдаваясь в подробности, мы вправе сказать, что в правовом государстве граждан гарантированы: с одной стороны народным представительством, с другой — местным самоуправлением. Первое делает возможным для граждан заведование общими делами страны. Второе — заведование интересами сельской общины, города и области. Спрашивается теперь, какие гарантии выставляет правовое государство по отношению к двум другим категориям прав личности — публичным правам и правам гражданским? Самоуправление общества, сказали мы, на деле сводится к тому, что страною в каждый данный момент управляет правительство большинства, такой порядок вещей представляет своего рода опасность для тех граждан, которые не входят в ряды этого большинства.Вполне естественным является стремление партии, стоящей у кормила правления воспользоваться той властью, которая имеется у нее в руках, нередко в ущерб противнику — возложить на меньшинство, например, все или значительную часть налоговых тягостей, стеснить так или иначе личную свободу его членов.я:Чтобы все эти последствия сделались невозможными, необходимо одно: точное соблюдение правительственной партией существующих законов, это в свою очередь мыслимо только под условием признания за каждым пред судами тех действий правительства, которые, затрагивая интересы частного лица, в то же время являются в его глазах явным нарушением существующих законов.Не удивительно поэтому, если всякое деспотическое правительство (а таким мы одинаково признаем всякое правительство, ставящее себя выше закона) настаивает на том, чтобы его чиновники не могли быть привлекаемы к суду наравне с прочими гражданами.я:Действующие законодательства разнорешают вопрос об устройстве судебного контроля за администрацией: одни, как, например, английское или итальянское, поручают его общим уголовно-гражданским судам, другие создают специальные для него органы, так называемые административные суды.я:Существенная сторона дела лежит не в том, чтобы так называемые административные дела ведались общими или специальными судами, а в том, чтобы эти суды пользовались возможной независимостью от администрации. Независимость эта в свою очередь достигается началом несменяемости судей; началом, гарантирующим правосудие от гнета господствующей партии и поддерживаемого ею правительства.:Спрашивается теперь: не существует ли в правовом государстве каких-либо гарантий против возможности отмены обеспеченных Конституцией — публичных прав законодательным путем? Такая гарантия возможна только там, где Конституция и перечисляемые ею публичные права граждан поставлены выше законов, другими словами, где признается за правило, что новыми законами не могут быть отменены основы Конституции и, в частности, публичные права граждан.я:Итак, средствами, с помощью которых современное правовое государство проводит в жизнь начало политического и гражданского равноправия являются, с одной стороны, самоуправле-ние — местное и общее, а с другой — подчинение одинаково администрации и законодательства судебному контролю.Гражданское и в меньшей только степени политическое равноправие граждан, участие их в заведовании местными и общими государственными интересами через посредство местного самоуправления и народного представительства, наконец, судебная защита гражданских и публичных прав против произвола органов администрации и законодательства (последнее только в Амери-ке) — таковы отличительные особенности: правового государственного порядка.я:Правовое государство, не будучи идеальной и потому конечной формой политического устройства, в то же время должно быть признано тою, до которой доросло большинство наций в Европе и Америке и которая не успела еще перерасти ни одну из них. Это последний, но не конечный продукт политического творчества.я: Глава 1 ДВА ЭЛЕМЕНТА В ГОСУДАРСТВЕ :Отрешимся на минуту от привычных и установленных приемов государственно-правового исследования и построения; постараемся представить себе государство просто, как часть мира, в котором мы живем. Сразу и неразрывно оно соединится для нас с образом власти: можно сказать, последний составляет основное, изначальное его ядро. Не так трудно представить государство, чрезвычайно отличное от нашего настоящего и прошлого о нем опыта, но нельзя мыслить его без властвования и подчинения.я:Желая проникнуть в эту природу, мы уже не в состоянии оставаться в неизбежно узких пределах юридического формализма. Властвование и подчинение, осуществляющееся в государстве, есть лишь разновидность несравненно более широкого вида психических переживаний — широкого, как сама человеческая жизнь. Здесь должно и можно избегать какого бы то ни было смешения понятий психологических и юридических.я:Итак, власть как система юридических норм, на коих держатся и по коим действуют государственные учреждения, есть нечто отличное от власти, как обозначения своеобразных переживаний, но если бы не существовало этих последних, то не было и мотивов создавать систему. Весь материал для нее дан извне, из объемлющей нас стихии человеческих взаимодействий. Поэтому, поскольку мы говорим о зарождении самой проблемы правового государства, нам неизбежно обращаться к таким непосредственным переживаниям.я:Таким образом, природа государственного властвования несомненно может быть понята только на фоне гораздо более широком, чем тот, который в состоянии дать изолированная наука о государстве. Основой здесь является сознание зависимости, которое вырастает из самого первобытного опыта и которое бесконечно укрепляется его одновременным переживанием у массы людей. Здесь и вскрывается этот кажущийся парадокс властвования немногих над многими. Принуждение в буквальном смысле, как его обыкновенно представляют, играет при этом ничтожную роль.я:Признавая, что власть первоначально создается сознанием зависимости и повиновением, мы не можем смотреть на нее исключительно как на проекцию внутренних состояний, переживаемых подвластным. есть также несомненная психологическая реальность. Ее с несравненным пафосом возвеличил Ницше, и в ней современная философия империализма: усматривает чуть ли не основной мотив человеческой и даже мировой истории. Сознанию зависимости идет навстречу стремление всеми средствами закрепить это сознание у окружающих людей и превратить его в нерасторжимую связь. Власть становится одной из величайших ценностей, одним из самых непреодолимых соблазнов — сторона человеческой души, которую так понимал Макиавелли.я::Для современного человека вообще проблема власти в ее отношениях к личной и общественной свободе представляется прежде всего в форме проблемы именно государственной власти. Как она разрешается?Очевидно, не через простое отрицание указанной власти. С равным основанием можно было отрицать ту сторону человеческой природы, на которой покоится повиновение.я:Не будем закрывать глаза на лежащие здесь внутренние дисгармонии. Власть не только есть психологическая необходимость: она способна стать великой культурно-этической ценностью. Но в ней есть зародыш и полного порабощения, которое идет вразрез с простым чувством самосохранения подвластных.я::Приходится остановиться на коренной предпосылке самого принципа правового государства. Кажется ее всего точнее можно формулировать как относительную взаимную независимость права и государства.я:В настоящее время едва ли есть надобность отстаивать самостоятельное происхождение и значение права:1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84

 коляска прогулка пег перего    
 http://plitkaoboi.ru/oboi/wallquest/acanthe/110782/ 

Хотя право и государство тесно связаны друг с другом, они имеют самостоятельное происхождение и значение.я:В действительности государство и право возникли и выросли в тесном взаимодействии. Право и государство как бы равноправны. Оба возникли само-стоятельно: государство есть воплощение всеобщей воли, право — вы-ражение всеобщего сознания. Их задачи не тождественны, но отчасти друг друга покрывают. Эта формулировка: соответствует обычной в настоящее время постановке вопроса.я:Власть и право — две стихии государства, хотя не в одинаковой степени первоначальные.я:Несомненно, право имеет весьма длинную догосударственную историю: Но раз: явственно сложилось государство, традиционное право обычно начинает терпеть существенные изменения. :Однако право никогда не может служить самоцелью, никогда оно также не может вытеснить основной стихии государства — си-лы. Слабость власти есть смертный грех государства, который менее прощается его руководителям, чем жестокость и произвол. Государство, обладая абсолютной монополией принуждения, является в то же время и единственным создателем права. В том и состоит основное различие норм права от норм обычных и моральных, что у первых их повелительная сила обеспечивается государством, у вторых и третьих, — обществом. Власть, конечно, подчиняется праву и закону, но когда она это делает, она руководится собственным интересом: право есть лишь хорошо понятая политика государственной власти. Первоначально норма имеет характер индивидуального приказания, затем она является односторонней, но все же вводит в требуемое повиновение порядок и равенство, которые возможны и в деспотии; наконец, она приобретает двухстороннюю силу: сама государственная власть, создавшая эти нормы, им повинуется.я:Вся указанная система ограничений однако сама имеет неизбежный предел в требованиях государственного блага, которое не может быть противополагаемо благу народному. Желать, чтобы закон связывал власть в наивозможно большей степени, значит поддаваться опасному суеверию и забывать об ответственности, которая лежит на этой власти.я:Право есть вторичный элемент государственной организации, но и государственное признание не есть первичный источник обязательности права. Для изначальной стихии власти, из которой созидается государство, правовой закон является гетерономным, он приносится извне, — и это можно утверждать в порядке не только историческом, но и чисто логическом.я:Глава IIПРАВОВОЕ ГОСУДАРСТВО В НАУЧНОЙ ЛИТЕРАТУРЕ Русское выражение есть перевод немецкого слова Rechtsstaat, которому нет вполне соответствующего слова ни во французском, ни в английском языке; и здесь и там приходится прибегать к описанию. Это слово действительно обозначает понятие, анализом которого занималась по преимуществу немецкая литература — научная и популярная. И в этой литературе мы встречаем своеобразные притязания не только на слово, но и на обозначаемый этим предмет — многочисленные попытки так сказать национализировать правовое государство, превратив его в исконное достояние германского духа.я:Превращение, которое так опрокидывало старый образ германского духа, приносило с собой и новые понятия. Высшее значение получил теперь уже принцип государственности, верховенства, принадлежащего государству, которое часто стало признаваться единственной правообразующей организацией. Члену государственного союза начали отказывать в каких-либо субъективных публичных правах; он должен был довольствоваться , ставящими его в полную зависимость от усмотрения государственной власти.я:Самую историю понятия можно было бы продолжить в гораздо более раннее прошлое, чем эпоха немецкого конституционализма; ведь не нужно доказывать, что понятие существовало много раньше, чем для него было найдено соответствующее слово.я:Кто впервые из юристов употребил самое слово , есть вопрос, представляющий скорее историко-литературный ин-терес.я:Молю принадлежит здесь несомненное первенство.я:Надо оговориться, что энциклопедичности и широте Моля: далеко не соответствует законченность и точность мысли. Не найдем мы у Моля и вполне точного определения, занимающего нас понятия.я:С одной стороны, правовое государство выражается в определенной цели и направлении государственной деятельно-сти — как и патримониальное, теократическое и т. п., и эта цель может быть достигнута при различном устройстве государственного механизма. С другой — ему свойственны известные институты, которые возможны лишь при соответствующем и определенном устройстве; оказываются существенными не только цели, но и средства их выполнения. Далее, как учила и школа естественного права, цель такого государства есть охрана правового порядка, но рядом появляется и другая, несовместимая с образом государст-ва — ночного сторожа, с началами классического либерализма: государство должно оказывать положительное покровительство разумным общественным стремлениям. Здесь уже дается уклон в сторону гораздо более широких задач, и поскольку в данном случае определение разумности и неразумности предоставляется дискреционной воле высшего органа государства, в сторону программы хотя бы государства полицейского. Не являются ли в таком случае действительно и просвещенный абсолютизм — в его теории, если не в практике — и современный Молю конституционализм равноправными разновидностями правового государства? Но если самое понятие последнего у Моля не отличается ясностью и даже не свободно от противоречий, несомненная заслуга Моля в том, что он почувствовал его чрезвычайную важность и в высокой мере содействовал распространению убеждения в этой важности.я:Из этого пестрого материала литературы, посвященной правовому государству, могут быть извлечены известные общие черты. Правовое государство не тождественно с конституционным, хотя в современных условиях осуществление конституционного строя есть необходимая его предпосылка. Особенное значение здесь имеет верховенство закона и ответственность, связанная с актами государственного властвования — ответственность, которая постепенно расширяется и углубляется. Этими началами обеспечивается сохранение наиболее существенного в правовом смысле — то-го, что государство, само субъект права, признает и других субъектов права, не только частного, но и публичного, — признает это качество за отдельными своими членами и за их соединениями.я:Принцип правового государства представляется совместимым с разнообразными программами и идеалами социальной и культурной политики. Признание государством этих правовых граней, окружающих отдельного человека или отдельный союз людей, имеет метаюридическую основу: оно скорее предполагается государственным устройством, чем вытекает из него. Оно вытекает из очень глубокой, вековым опытом укрепленной потребности создать известное равновесие между властвованием и самосохранением подвластного и этим в возможных пределах примирить чувство личной свободы и сознание неустранимой зависимости.я:Глава IVКОНСТИТУЦИОННОЕ ГОСУДАРСТВО КАК ВОПЛОЩЕНИЕ ПРАВОВОГОДля нашего времени правовое государство осуществимо в тех пределах, в каких оно осуществимо вообще. Это положение бесспорно, хотя отождествление правового и конституционного государства решительно должно быть опровергнуто. Первое есть понятие метаюридическое; второе совершенно умещается в рамках юридического анализа, который устанавливает отчетливую грань между государством конституционным и абсолютным.я:Свобода политическая как всякая свобода допускает ряд степеней. Юридически конституционным нужно признать всякое государство, где народное представительство участвует в осуществлении законодательной власти, т.е. где законом в формальном смысле признается лишь акт, изданный с согласия народного представительства. В этом определении: заключается указание на тот путь, каким конституционное государство обеспечивает верховенство закона среди других актов государственной власти, причем материально закон и для него есть общая норма, а верховенство закона — господство общих норм. Только общность закона обосновывает равенство перед ним.В сравнении с этим остальные признаки как бы они не были важны, например, наличность или отсутствие ответственности правительства перед народным представительством, — не имеет решающего значения.я:Мы разбирали различные элементы в устройстве современного государства, как они представляются в свете идеи правового государства. Но остается еще огромный вопрос о его деятельности, : самом ее содержании. Ценность всякой социальной организации в конце концов познается по этому содержанию. Между тем, у многих слова вызывают представление, будто единственной здесь целью является поддержание правопорядка и что вообще для него характерна решимость как можно более ограничить вмешательство в жизнь членов государственного союза.я:Возвращаясь к проблеме правового государства, мы прежде всего должны установить, что логически она вовсе не связана непосредственно с большей или меньшей широтой государственного вмешательства.Противопоставление, которое мы находим у Канта, государства правового и полицейского, объясняется, как было сказано, чисто историческими условиями и в общей форме отнюдь не может быть принято. Правовым признаем мы государство не по тому, что оно делает, а потому, как оно действует; поэтому с правовым государством совместимы и самые широкие программы социальной политики. Надо помнить, что осуществление права есть форма, а не содержание государственной деятельности, поэтому оно и не составляет особой цели государства.я: И политические и культурные цели государства — мы предпочли бы сказать цели самосохранения и развития — осуществляются прежде всего через создание правовых норм: правотворчество не является самодовлеющим. Теоретически нет необходимого противоречия между государством социалистическим и правовым, как нет его между этим последним и государством . Из начал правового верховенства вытекает лишь требование равенства перед законом и уважение к субъективным правам — единоличным и коллективным. Здесь открывается широкий простор и каждая эпоха заполняет его по-своему.Огромное большинство европейских конституций, следуя в этом , содержит параграф, провозглашающий принцип неприкосновенности частной собственности и неотчуждаемости ее иначе как за справедливое вознаграждение ради общественных целей. Совершенно неправильно вкладывать в эти статьи какой-то специально буржуазный смысл; они оставляют открытым вопрос о содержании права собственности, : они не стоят на пути самых широких социальных реформ, — они лишь отвергают произвольные конфискации. В этом они вполне соответствуют принципу правового государства.я:Итак, принцип правового государства ставит перед законодателем определенную заповедь — уважение к правовой личности всякого члена государственного целого и союза этих членов.я:Достаточно ли однако такое понимание правового государства? Классическая декларация права знала только отрицательные обязанности государства: она могла лишь провозгласить формальную свободу и равенство, но она умалчивала о главнейшем — свободе и равенстве материальном. Этому буржуазно-индивидуалистическому пониманию теоретики социализма противополагают другое, где вводится признание прав индивидуума на положительное удовлетворение государством его потребностей. Но и за пределами социалистического мира создается представление о праве на достойное существование, принадлежащее всем гражданам современного государства.я:Сознание населения возлагает на государство новые обязанности в области народного образования, призрения, защиты труда, общего подъема жизненных условий и т.п. Если есть обязанности, значит есть требования выполнять их, есть права и правовые притязания членов государственного союза!:Идея права на достойное существование есть уже в настоящее время нечто большее, чем благочестивое пожелание: она начинает связывать законодателя и мы чувствуем, что такая связанность будет только возрастать. Государство не имеет права оставаться равнодушным к тому, что благосостояние его граждан опускается ниже известного уровня. И если признание этой связанности еще не входит отчетливым признаком в образ государства, как признание гражданской свободы и равноправия, если правовым может оставаться государство, значительно отставшее в области социальной политики, то в будущем: расширенные социальные возможности поведут к расширенному пониманию принципа правового верховенства. Простое уважение к правовой личности одного члена государственного целого или союза этих членов неизбежно приводит к положительной заботе о их благосостоянии.я:Мы рассмотрели воплощение принципа правового государства в рамках современного конституционализма как раньше рассматривали его в рамках уже отошедших в прошлое политических организаций. Здесь для нас должна стать еще более ясно невозможность отождествить этот принцип с каким-нибудь из этих его воплощений, например, поставить знак равенства между ним и государством конституционным. В конце концов правовое государство выражает только известный уклон, устремление, запечатлевшееся в государственном строении и деятельности. Правовое государство относится к миру идей, но идей неизменно осуществляющихся и преобразующих факты.я:Глава VПРЕДЕЛЫ ПРАВОВОГО САМООГРАНИЧЕНИЯ Степень осуществления правового государства может быть очень различна, но ни в каком государстве это осуществление не бывает полным — всегда его устройство и деятельность определяются также и мотивами, очень далекими от правового сознания и чувства. Это объясняется уже свойствами того основного материала, из которого создается государство.я:Здесь открывается задача не только приспособить строй и учреждения, но и обеспечить известное психологическое равновесие. Нет правового государства без сознания у граждан ценности права, без любви к праву, борьбы за право. Но нет и государства, обеспеченного в своем существовании там, где не существует готовности в известные минуты жертвовать этой любовью, этой даже привычкой к уже достигнутому правовому укладу во имя обязанностей перед родиной, во имя ответственности за ее независимость, безопасность, во имя служения достойному ее историческому развитию.я:Имеется глубокая связь между изменением психологических основ власти и правовых форм, в которые она облекается. В сознании членов государственного союза образуется прочная ассоциация: правовой характер власти обеспечивает ее общеполезное применение; признание в ней социальной функции устраняет элемент личного, безответственного деспотизма. Но правовое самоограничение государства имеет свои пределы. Юридический фанатизм: не лучше всякого другого фанатизма. Никакое государство не может исключить наступления таких обстоятельств, в которых правовая последовательность разрывается. Никакое государство — какова бы ни была его политическая форма или социальный состав — не отдаст себя на гибель лишь для того, чтобы проявить свою преданность правовым началам. Всякие в этом смысле преувеличенные требования и ожидания могут лишь компрометировать эти начала.я: Но и при отказе от подобного юридического утопизма остается еще достаточно широкий простор для правового развития государства, — для его поступательного в этом смысле движения, которое засвидетельствовано всем историческим опытом.Глава VI СВЕРХПРАВОВЫЕ ОСНОВЫ От силы к праву — такова формула, которая для многих сторонников теории и практики правового государства передает общий смысл изменений, пережитых поколениями людей в государственной организации. Формулу эту ни в каком отношении нельзя признать удачной. Сила остается таким же признаком государства в настоящее время, как и в незапамятные эпохи, в которых надо искать его происхождения. Даже напротив, эта организация увеличила находящийся в его распоряжении капитал силы — уже благодаря техническому прогрессу, в котором пар и электричество сменяют исключительное применение силы мускульной. И в пределах, доступных для нашего предвидения, ничто не обещает грядущего государства. С другой стороны и право по-видимому уходит в еще гораздо более темные века человеческой истории, чем само государство. Единственное, о чем здесь можно говорить, это об их взаимном сближении, их устанавливающейся относительной гармонии, одной стороной которой являются и столь разнообразные на протяжении веков разрешения проблемы правового государства.Такие возражения вызывает эта формула, если брать ее в порядке фактического существования государства.я::В самом правовом государстве, как задании, есть нечто неизменное. К существующим организациям властвования и подчинения прилагается мерило такого властвования и такого подчинения, которое оправдывается неизменной основой сменяющихся правовых воззрений, — оправдывается справедливостью. Государство должно быть правовым, потому что оно должно быть справедливым. Это требование не есть отрицание ни власти, ни силы, ибо справедливость не призывает вообще забыть окружающую нас, данную нам физическую и социальную действительность: это требование ведет к их преобразованию.я:Верховенство закона есть одно из условий воплощения правового государства: смысл это верховенство получает лишь при том предположении, что закон справедлив и способ его создания есть в то же время возможное, при недостатках человеческой природы, обеспечение этой справедливости.я:Повелительная сила закона основана на его внешней авторитетности, в которой не заключается необходимого признака внутренней справедливости: последняя должна быть сюда привнесена. И если закону присущи свойства общего правила, которые обосновывают равное подчинение ему людей, то это равенство, сколь не важно оно в истории правовой организации общежития, есть еще чисто внешнее.я: Законы, продиктованные религиозным фанатизмом и национальной нетерпимостью, законы, легализующие прямое гонение, могут действовать тем разрушительнее, чем точнее в них проведено начало равенства. Признание равных прав и равных обязанностей может доставить правовое удовлетворение лишь тогда, когда эти права и обязанности сами имеют некоторое оправдание.Пусть с другой стороны это оправдание существует и пусть государство признает известные субъективные публичные права, при том постоянно расширяющиеся, за каждым членом государственного союза, как и за их соединениями. Почему с точки зрения правового государства здесь налицо настоящие права, которые ставят грани государственной власти, а не только: отражения объективного порядка в государстве?я: Потому что в основе всех их лежит представление о достоинстве человеческой личности, которое должно быть отражено в действующем праве и в известных пределах является его молчаливой предпосылкой. Это представление запечатлелось в американской и французской Декларации прав и оно: дает этим памятникам неизгладимое место в истории человечества.Достоинство человеческой личности не может быть обосновано из законченного научно-эмпирического мировоззрения.я: Признание человеческого достоинства не нуждается в антропоцентризме, чтобы сделаться постулатом, обращенным к правовому порядку. Против смертной казни у нас поднимается не только незаглушимый никакими софизмами голос нравственного чувства: стоя перед человеческой жизнью, мы видим, что не имеем права на нее посягнуть.я:То же самое относится и к другим сторонам правовой организации государства. Требования, например, действительной ответственности должностных лиц и правильно поставленной административной юстиции суть в основе требования справедливости, которой должны подчиняться и носители власти и их действия.я:Именно потому, что здесь создающаяся правовая норма в такой полной мере реализует справедливость. В этом сказывается важнейшая прагматическая задача естественного права, которое есть не что иное, как выраженная в юридических понятиях справедливость — задача связывать правовой порядок и нравственные его основания. У справедливости, как у естественного права, есть : не только в смысле объективных возможностей — экономических, технических и т.п., но и в смысле отличающих данную эпоху идей, чувств, стремлений. Справедливость, о которой говорил Сократ, была приложена им к строю афинского полиса и к жизни афинских граждан, но это то же мерило, та же справедливость, которые мы прилагаем к современным вещам, делам и людям. И теперь, как тогда, искание правового государства приводит нас к справедливости; если призрачна последняя, то нет смысла и в первом. В таком случае остается одна реальность — властвование, подчинение и беспощадная борьба между людьми, классами, национальностями за господство.я:Понятно и то напряженное внимание, которое в этом круге идей привлекает воспитание и подготовка грядущих поколений. И здесь есть какое-то сродство с античной мыслью. Ни для Платона, ни для Аристотеля не могло быть политического строя без соответствующего воспитания, все равно государственного или семейного, как и без известного, укрепляемого этим воспитанием нравственного единодушия: Воспитание, оформляя души, кристаллизуется в общественном быте и через него в учреждениях. Наконец — и это всего важнее — не только в национально-общественном интересе воспитания должен воплощаться интерес общечеловеческий, но оно не должно быть какой-то внешней операцией над личностью воспитываемого. Сохранение индивидуальности есть само по себе одна из самых жизненных задач общего интереса, преследуемых государством, ибо лишь через такую охрану лежит путь к поднятию личной годности. А о последней государственная власть не может забывать уже потому, что последняя составляет одну из самых основных предпосылок реализации правового общественного строя, важнейшим, хотя и не единственным, элементом которого является и правовое государство.Так проблема правового государства целым рядом нитей сплетается с проблемой общественного устроения не только в смысле его внешних форм, но и морального единства, не исключающего в то же время самого широкого, творческого индивидуализма.я:И если принцип правового государства требует возможно большего соответствия между объективным правопорядком и общественным правосознанием, то здесь подымается вопрос о соответствии этого правосознания глубочайшим этическим основам общежития. Указанная правового государства является и высшим его оправданием: осуществление его есть необходимое звено в том творческом труде, который возводит человечество от пленения его физическими стихиями к духовной свободе.я: I. О СУЩЕСТВЕ ПРАВА И НРАВСТВЕННОСТИ 1. Моторные раздражения и мотивы поведенияСовременная психология знает и различает три категории элементов психологической жизни: 1) познание (ощущения и представления), 2) чувства (наслаждения и страдания), 3) волю (стремления, активные переживания).Эта классификация не может быть при-знана удовлетворительной.я:Все явления человеческой и животной психики, имеющие: двустороннюю, пассивно-активную природу, мы объединяем в особый класс и называем этот класс импульсами или эмоциями.Вместо традиционного тройственного деления элементов психической жизни: на познание, чувство, волю в основу психологии и других наук, касающихся психических явлений, — наук о праве, о государстве, о нравственности, хозяйстве и т.д., необходимо положить деление на: 1) двусторонние, пассивно-активные переживания, моторные раздражения — импульсии или эмоции; 2) односторонние переживания, распадающиеся в свою очередь на а) односторонне-пассивные, познавательные и чувственные и б) односторонне-активные, волевые.я: 3. Два вида обязанностей и нормСледует различать две разновидности этических эмоций и соответственно два вида этических эмоционально-интеллектуальных сочетаний и их проекций: обязанностей и норм.я:В некоторых случаях этического сознания то, к чему мы себя считаем обязанными, представляется нам причитающимися другому, как нечто ему должное, следующее ему от нас, так что он может притязать на соответственное исполнение с вашей стороны.я:Такие обязанности, которые сознаются свободными по отношению к другим, по которым другим ничего не принадлежит, не причитается со стороны обязанных, мы назовем нравственными обязанностями.Такие обязанности, которые сознаются несвободными по отношению к другим, закрепленными за другими, по которым то, к че-му обязана одна сторона, причитается другой стороне, как нечто ей должное, мы будем называть правовыми или юридическими обязанностями. Те отношения между двумя сторонами, или связи между ними, которые состоят в лежащих на одних и закрепленных за другими долгах, мы будем называть правоотношениями или правовыми связями: Правовые обязанности, долги одних, закрепленные за другими, рассматриваемые с точки зрения той стороны, которой долг принадлежит, мы, с точки зрения актива, будем называть правами. Права и правоотношения в нашем смысле не представляют таким образом чего-то отдельного и отличного от правовых обязанностей.я:Такую форму выражения юридических норм, которая состоит в указании и пассива, обязанности одной стороны, и актива, права другой стороны, закрепленности за ней долга первой, можно назвать обязательно-притязательной, императивно-атрибутивной или полной, адекватной редакцией юридических норм.я: 4. Нравственные и правовые моторные возбуждения и интеллектуально-эмоциональные сочетания:Между тем как в нравственности дело идет только об императивных субъектах, субъектах обязанностей, в праве субъектам императива противостоят субъекты атрибутива, субъекты прав, имеются две стороны, пары субъектов.я::Получается следующая схема интеллектуального состава:1) Объективные представления, представления: а) объектов обязанностей, обязательных действий и б) объектов прав, причитающихся получений.2) Субъективные представления, представления: а) субъектов обязанностей и б) субъектов прав.3) Представления релевантных, юридических фактов.4) Представления нормативных фактов.Эта схема интеллектуального состава права — полная, исчерпывающая в том смысле, что все встречающиеся в правовых переживаниях интеллектуальные составные части можно подвести под перечисленные рубрики.я:Специфическая природа явлений права, нравственности, эстетики, их отличия друг от друга и от других переживаний коренятся не в области интеллектуального, а в области эмоционального, импульсивного в нашем смысле их состава.я:Сообразно вышеизложенному мы под правом в смысле особого класса реальных феноменов будем разуметь те этические переживания, эмоции которых имеют атрибутивный характер.Все прочие этические переживания, то есть переживания с чисто императивными моторными возбуждениями, мы будем называть нравственными явлениями, относить к нравственности. 5. Объем понятия права как атрибутивных этических переживаний. Обзор обычно неотносимых к праву ветвей правовой психикиУстановленные выше понятия права отнюдь не имеет смысла определения того, что юристы относят к праву, то есть называют правом.я:Нормы права ( ) юристы называют или , правоотношения между субъектами, их обязанности и права (принимаемые за три различные вещи) — , или . Таким образом, получаются каких-то два вида права, и теоретикам следовало бы, по-видимому попытаться определить природу права просто, то есть рода, обнимающего и объективное, и субъективное право. Но этого не делается:Из совсем иной точки зрения, а именно из отрицания реального существования того, что юристы считают реально существующим в области права и нахождения реальных правовых феноменов, как особого класса сложных, эмоционально-интеллектуальных психических процессов, в совсем другой сфере (в сфере психики индивида: ) исходит наше понятие права и вообще излагаемое учение о праве.я:Предыдущее изложение отнюдь не имело в виду и не могло исчерпать всех тех областей жизни, которые находятся вне сферы государственного вмешательства и официальной нормировки, но входят в сферу действия права в смысле императивно-атрибутивной этической психики. Количество тех житейских случаев и вопросов поведения, которые предусматриваются и разрешаются официальной нормировкой, представляет по сравнению с тем необъятным множеством житейских случаев и вопросов поведения, которые предусматриваются правом в установленном выше смысле, совершенно микроскопическую величину.я:II. ХАРАКТЕРНЫЕ СВОЙСТВА И ТЕНДЕНЦИИ ПРАВА И НРАВСТВЕННОСТИ 6. Научный смысл и значение деления этических явлений на императивно-атрибутивные (право) и чисто императивные (нравственность):Господствующее мнение: сводит право к велениям (положительным приказам и запретам), обращенным к гражданам со стороны других, причем спор идет о том, в чем состоят отличительные признаки этих велений от других, в принудительности, в происхождении их от государства или признании с его стороны и т.п. При таком определении природы права необъяснимо, откуда является указанный интеллектуальный состав правовых явлений, откуда являются правоотношения, права сторон, противостоящих обязанным и т.д.я:Кроме указанных выше характерных особенностей права и нравственности, с атрибутивной природой права, с одной стороны, и с чисто императивной природой нравственности с другой стороны, связано множество других специальных, для этих двух ветвей этики различных, причинных свойств и тенденций, так что предлагаемая классификация представляет базис для создания двух обширных систем адекватных теорий (двух теоретических наук).1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84

 весенние комбинезоны для детей    
 плитка marakesh 

я: 9. Неисполнение нравственных и правовых обязанностей и вызываемые этим реакции в области нравственной и правовой психикиДля познания характерных свойств и причинных тенденций правовой и нравственной психики важно, далее, изучение психических процессов, вызываемых нарушением правовых и нравственных обязанностей в психике нарушителя и окружающих.Некоторые последствия нарушения долга, соответственно общим, родовым свойствам всех этических переживаний, как правовых, так и нравственных, являются общими для права и нравственности.я:Здесь следует отметить существование двух следующих тенденций (психологических законов), специально свойственных праву в отличие от нравственности.1. Стремление достигнуть осуществления права независимо от желания или нежелания обязанного.Вследствие атрибутивной природы правовых эмоций то, к чему обязана одна сторона, сознается предоставленным с высшим авторитетом другой стороне, как нечто ей должное и подлежащее доставлению независимо от доброй воли и усмотрения обязанного.я:2. Одиозно-репрессивная тенденция правовой психики. Мирный характер нравственности.По общим законам эмоциональной психики такие действия других по отношению к субъекту, которые последнему представляются причинением со стороны другого добра, плюса, благодеянием имеют тенденцию вызывать в психике этого субъекта.я: благожелательные и благодарственные эмоции; напротив, такие действия других по отношению к субъекту, которые ему представляются причинением зла, вреда, минуса, агрессивными действиями и посягательствами, имеют тенденцию возбуждать эмоциональные реакции противоположного характера, одиозные, злостные и мстительные эмоции.Эти эмоциональные состояния имеют тенденцию распространяться и на окружающих субъекта, поскольку они с ним психически солидарны.я: 12. Организационная функция права. В особенности о природе государственной власти и государстваСреди разных представляемых объектов, которыми императивно-атрибутивная психика наделяет разных субъектов, имеется объект, называемый . Наделение известных лиц властью лежит в основе всякой социальной организации, в том числе государственной.я:Господствующее мнение конструирует государственную власть как единую, обладающую принудительной, непреодолимой силой волю государства, как особой личности.я:Государственная и вообще общественная власть есть не воля и не сила, вообще не нечто реальное, а эмоциональная проекция, эмоциональная фантазия; а именно, она означает особый вид приписываемых известным лицам прав.я: 13. Отношение государства и праваПонятие официального праваГосударственная власть есть: социально служебная власть. Она не есть , могущая делать что угодно, опираясь на силу: а представляет собой приписываемое известным лицам правовой психикой этих лиц и других общее право повелений и иных воздействий на подвластных для исполнения долга заботы об общем благе.Важнейшим служением общему благу со стороны государственной власти (субъектов подлежащих обязанностей и прав) является служение праву; и государственная власть есть власть служебная прежде всего и преимущественно по отношению к правам граждан и праву вообще.я::Служебные функции и обязанности государственной власти по отношению к праву не распространяются и не могут распро-страняться на все сферы существования и действия правовой психики граждан.я:Сообразно с развитием государственной власти и организации происходит внутри государственного союза дифференциация права, разделение его на две категории, на: 1) право, подлежащее применению и поддержке со стороны представителей государственной власти, по долгу их общественного служения, и 2) право, лишенное такого значения в государстве.Право первого рода мы назовем условно официальным правом, право второго рода — неофициальным правом.:Официальное право является не только привилегированным правом в государстве, но вместе с тем таким правом, которое отличается лучшей приспособленностью к удовлетворению потребностей, коренящихся в атрибутивной природе права вообще; оно является в этом смысле правом высшего сорта по сравнению с неофициальным правом.я:I. УЧЕНИЕ О ПРАВЕ В ОБЪЕКТИВНОМ СМЫСЛЕ1 23. О природе и функциях норм праваПраво в объективном смысле или объективное право определяется обыкновенно как совокупность норм права.я:Подробное изложение: представляется излишним, ибо весь спор и вообще все существующее учение о нормах покоится на существенных недоразумениях.В основе его лежит прежде всего смешение норм с нормативными фактами позитивного права:Нормативные факты в области законодательного позитивного права, изречения законодателя играют роль не только фактов, создающих позитивные нормы (то есть вызывающих в психике людей соответственные правовые суждения и проекции), но и уничтожающих, искореняющих из народной психики такие или иные нормы (то есть соответственные правовые переживания и проекции). Законодательное объявление об отмене рабства, крепостного права, тюрьмы за долги, пыток, телесных наказаний, смертной казни и проч., суть нормативные факты, законодательные акты: — в качестве фактов, искореняющих из правовой психики множество прежде имевшихся правовых убеждений, мнений и соответственных проекций — норм.я:Такие нормативные факты, которые не создают, а уничтожают (устраняют из правовой психики прежние правовые убеждения, мнения и соответственные проекции, приписывание обязанностей, прав, проекции норм), мы назовем условно нормо-уничтожительными или отрицательными нормативными фактами, в отличие от действующих на правовую психику в противоположном направлении — нормосозидательных или положительных нормативных фактов.я:Наряду с нормосозидательными и нормоуничтожительными фактами можно еще различать как третью категорию нормоизменительные, модифицирующие право факты.я:Природу и специфические свойства норм права, как и норм нравственных, эстетических норм и т.д., вообще можно познать и правильно определить только на почве знакомства с подлежащими эмоциями и их свойствами, в частности, их способностью порождать особого рода фантазмы — эмоциональные проекции. Правовые нормы, как и все прочие нормы, представляют эмоциональные фантазмы.я:II. УЧЕНИЕ О ПРАВЕ В СУБЪЕКТИВНОМ СМЫСЛЕ (О СУБЪЕКТИВНОМ ПРАВЕ) 29. Учение о правоотношениях, правовых обязанностях и правах, как долгах одних, закрепленных за другими, в смысле эмоциональных проекций, и отношение этого учения к теперешним учениям о правоотношениях, правовых обязанностях и правах:Что касается классификации, то во избежание недоразумений следует напомнить, что она сообразована с задачами адекватного научного познания и объяснения явлений, а не с профессионально-юридическими привычками называния. Установленное понятие правовых обязанностей — прав — правоотношений обнимает несоизмеримо больше того, что юристы привыкли называть правоотношениями, правовыми обязанностями и правами. В частности, оно обнимает и интуитивные правоотношения, а равно те позитивные правоотношения, которые в государстве лишены официального значения.Но на почве нашего понятия правоотношений, в связи с двумя делениями права: 1) на интуитивное и позитивное и 2) на официальное и неофициальное, не трудно выяснить и природу правоотношений, прав и обязанностей в юридическом смысле.я: 31. О субъектах правоотношений и нравственных обязанностейПод субъектами данного правоотношения разумеются в науке права участвующие в нем в качестве обязанных или управомоченных. Субъектами, субъектами права или лицами называются также те, которые способны быть участниками правоотношений в качестве обязанных или управомоченных:Существенно иной характер и иное содержание получает учение о субъектах с точки зрения излагаемой теории права:1. Как и в других областях науки о праве, сфера нахождения и изучения подлежащих явлений перемещается из внешнего мира в психику переживающих правовые психические процессы, : и, сообразно с этим, надлежащим методом изучения субъектов является самонаблюдение и соединенный метод внутреннего и внеш-него наблюдения.2. Задачею подлежащих исследований и учений является ознакомление с подлежащими фактами правовой психики, констатирование того, что имеется в этой психике в качестве субъективных представлений и в каком виде оно здесь имеется, без произвольных перетолковываний.я:3. Исследования и учения теории права: должны: распро-страняться и на область интуитивного права, а равно и всего позитивного права, независимо от официального признания.я:4. На вопрос теории права: что или кто может быть субъектом правоотношений, обязанностей и прав, с точки зрения психологической теории права получается ответ: субъектными представлениями в области правовой психики могут быть всевозможные представления персонального, личного характера.я: 32. Об объектах нравственных и правовых обязанностей и правПод объектами прав господствующее мнение разумеет предметы той власти, того господства, или того пользования (осуществления интереса), которые доставляются или обеспечиваются субъективными правами.я:Главный недостаток господствующего учения об объектах: состоит в отыскании объектов, элементов права не в надлежащей сфере.я:Для построения надлежащей теории объектов, учения: следует: исходить: из изучения того, что имеется в психике переживающего нравственные и правовые процессы и совершающего соответственные проекции, с помощью самонаблюдения и т.д.я: 33. О юридических и нравственно-релевантных фактахК учению о правоотношениях или, обыкновенно, к учению о пра-вах приурочивается в современной науке права учение о юридических фактах.я:Юридические факты принято делить на два вида: юридические действия и прочие юридические факты или юридические события.я::Само понятие юридических фактов следует изменить или заменить другим в том смысле, что под юридическими фактами следует разуметь не внешние, объективные, а представляемые события — содержания, предметы подлежащих представлений.В области правоотношений и их анализа (с сознательно проекционной точки зрения) юридические факты в указанном смысле выступают в двоякой форме и играют двоякую роль:1. Они могут представляться как возможные в будущем и играть роль условий соответственных правоотношений, прав, обязанностей.я:2. Они могут представляться как реально бывшие или сущие и служить психологически исходными базисами для приписывания, утверждения и т.д. обязанностей и прав: В качестве таковых их можно назвать фактическими основаниями подлежащих правоотношений, обязанностей, прав.:Интуитивные правоотношения, права, обязанности суть правоотношения, существующие (приписываемые) независимо от каких бы то ни было нормативных фактов, позитивных оснований.я:V. О ВИДАХ И РАЗНОВИДНОСТЯХ ПРАВА 35. Деление права на интуитивное и позитивное:Важнейшими с теоретической точки зрения делениями права на виды представляются предложенные выше на почве образованного раньше психологического понятия права как императивно-атрибутивных переживаний, деления: 1) на интуитивное и позитивное и 2) на официальное и неофициальное право.Деление права на интуитивное и позитивное и соответственные видовые понятия теснейшим образом связаны с установленным выше широким родовым понятием права, обнимающим собою несоизмеримо больше, чем право в смысле юридического словоупотребления, в частности включающим в себя и те императивно-атрибутивные переживания, которые чужды представлений каких бы то ни было авторитетно-нормативных фактов: законов, обычаев и т.д. и независимы от них.я::Дело идет не о противопоставлении существующему праву желательного, идеального права или т.п.я:, а о делении установленного выше под именем права класса психических явлений на два вида, по их психологическому составу, сообразно общим началам классификации явлений.я: 36. Интуитивное право:Характерные особенности интуитивного права по сравнению с позитивным:1. Между тем как позитивное право: способно доставлять соответственный однообразный шаблон правил для более или менее значительных масс людей, несмотря на различие их характера, воспитания и т.д., интуитивное право имеет индивидуальный, индивидуально-изменчивый характер; его содержание (состав соответственных диспозиций) определяется индивидуальными условиями и обстоятельствами жизни каждого, его характером, воспитанием, образованием, социальным положением, профессиональными занятиями, личными знакомствами и сношениями и проч. и проч.я:2. Будучи индивидуально-разнообразным по своему содержанию, интуитивное право вместе с тем отличается от позитивного тем, что его решения свободно сообразуются с конкретными, индивидуальными обстоятельствами данного случая, данной житей-ской комбинации, не стеснены как в области позитивного права, предустановленным шаблоном соответственных законных предписаний, установившихся обычаев и т.д.я:3. Далее, интуитивное право отличается от позитивного права свободной изменчивостью и применяемостью и в смысле процесса исторического развития. Позитивное право, именно вследствие своей позитивности: подвержено соответственным задержкам развития, отставанию от настоящей духовной, экономической и иной жизни.я:Интуитивное право развивается закономерно-постепенно, не подвержено фиксированию и окаменению и не зависит от чьего бы то ни было произвола.я:4. С большей бедностью, с большей простотой интеллектуального состава интуитивного права по сравнению с позитивным, : связан больший объем, более широкая применимость положений интуитивного права.я::Правовая жизнь с точки зрения взаимоотношения интуитивного и позитивного права распадается на три области: 1) область исключительного существования и действия позитивного права, 2) область исключительного существования и действия интуитивного права и 3) область параллельного существования и действия обоих видов права.я: 39. Позитивное право и его видыПод позитивным правом как реальными явлениями: мы разумеем императивно-атрибутивные переживания, содержащие в себе представления нормативных фактов, как оснований обязательности::В области позитивного права следует различать три различные вещи: 1) нормативные факты, соответственные поступки людей, постановления законодателей и т.д.; 2) императивно-атрибутивные переживания, связанные с представлениями этих фактов — само позитивное право как реальный феномен и 3) соответственные нормы, эмоциональные фантазмы, порождаемые этими переживаниями.я: 40. Законное правоЗаконы или законные правовые нормы -: суть, по господствующему определению, нормы, установленные государством или веления, выражения воли государства (или органов государственной власти).я::Центр тяжести понятия и учения о законном праве и законах должен быть перенесен в область правно-психологического действия; существнно не то, от кого исходит закон, : а то, что соответственный акт получает в данном государстве силу нормативного факта, то есть вызывает соответственное императивно-атрибутивное сознание.я:На основании всех предыдущих соображений можно определить:1. Законное право как императивно-атрибутивные переживания со ссылкой на представляемые односторонние правовые распоряжения кого-либо, как на нормативные факты.2. Законы, как представляемые односторонние правовые распоряжения кого-либо, поскольку они являются нормативными фактами.я: 41. Обычное правоОбычное право обыкновенно определяется как такое право, которое, не будучи установлено законом (или государством), фактически соблюдается::Можно и следует различать два вида обычного права: 1) право обычаев предков, старых традиций, старины и 2) право современных обычаев, обычно соблюдаемого, ,: в области обычно-правовой психики первого вида престиж, авторитет (эмоциональная сила) обычного права, при прочих равных условиях, тем выше, чем старее, древнее представляется данный обычай,: в области обычно-правовой психики второго рода он, при прочих равных условиях, тем выше, чем более общепринятым и неуклонно соблюдаемым в подлежащей сфере представляется данное правовое поведение.я::Обычное право можно определить как императивно-атрибутивные переживания со ссылкой на соответственное представляемое массовое поведение других, как на нормативный факт.Из этого определения, как и из всего изложенного выше о праве вообще и о позитивном праве в частности, видно, что обычное право есть явление индивидуальной психики: 42. Право судебной практики и другие виды судебного позитивного права:Судебная практика определяется обыкновенно как общее, продолжительное, однообразное применение известной нормы права судами данной правовой области.я::Судебная практика, конечно, не есть особый, самостоятельный вид права или вид обычного права; вообще она не право, а явление совсем иного порядка — ряд человеческих действий, поступков. Подлежащие действия, решения судей или судов, могут быть и обыкновенно бывают внешними проявлениями права, вызываются правовыми мнениями судей.я:Судебная практика известного содержания не только не есть право, но и не доказывает сама по себе существования и действия особого определенного вида позитивного права. Постольку несомненно правы те, которые не соглашаются с господствующим мнением, принимающим судебную практику за самостоятельный, отличный от законного и обычного вид права или за особый вид обычного права.Но, с другой стороны, несомненный факт, что судебная практика иногда получает в психике людей значение нормативного факта, то есть появляются правовые переживания, приписываются правовые обязанности и права со ссылкой на то, что такова судебная практика, что так прежде решались подлежащие вопросы судами.я::Вот эти явления, то есть правовые, императивно-атрибутивные переживания со ссылкой на практику таких или иных судов, как на нормативный факт, можно и следует признать особым видом позитивного права под именем права судебной практики или т.п.я: 44. Деление права на официальное и неофициальное:1) Состав официального права: значительно обильнее и раз-нообразнее, чем она (то есть современная юриспруденция. — Сост.) предполагает, не только в том смысле, что в него входят разные, ей неизвестные, виды и разновидности позитивного права, но и в том смысле, что официальное право обнимает и множество интуитивно-правовых явлений. Не только разные виды позитивного права, но и интуитивное право в разных областях, в разных формах и под разными наименованиями или без особого имени имеет официально-обязательное значение в государстве и применяется судами и иными органами государственной власти.я:2. Сфера официального права, официального вмешательства в народную правовую жизнь, бывает у различных народов и на различных ступенях культуры различная.я:Во всяком случае: традиционные три рубрики современной науки: законы, обычное право и судебная практика представляют весьма неполное и неудовлетворительное определение видов права не только с точки зрения теории и истории права вообще, но даже с точки зрения познания действительного состава современного официального права европейских государств.Равным образом меняется в истории и сфера действия и состав неофициального, не начальственного права, в том числе и международного.я:ПРИЛОЖЕНИЕ 45. Состав официального права РоссииИзложенное выше о составе современного официального права западноевропейских государств относится вообще и к составу русского официального права.я:I. Позитивное правоЗаконное право. Главная, руководящая роль в области русского официального права, в частности в деле определения официального действия разных других видов позитивного и интуитивного права, принадлежит государственным законам (в тесном смысле).я:II. ИНТУИТИВНОЕ ПРАВОКак и в основе других прав, в основе русского права имеются и пользуются официальным признанием положения, названные нами условно аксиомами интуитивного права.я:В разных частях русского законодательства встречаются прямые указания на справедливость, , добрую совесть, уравнительность: и т.п., как на масштабы для решения разных правовых вопросов.я:ДЕЛЕНИЕ ПРАВА НА ЧАСТНОЕ И ПУБЛИЧНОЕ: 49. Две системы правно-психического воздействия на человеческое поведение и развитие человеческого характера:Представляя продукт не сознательного расчета и индивидуального придумывания для каких-либо целей и интересов, а бессознательно-удачного массового психического приспособления, право представляет существенный психический фактор социальной жизни и значение, как психического фактора двоякое: мотивационное и культурно-воспитательное.я:Мотивационное действие права состоит не только в вызове положительных импульсов в пользу такого или иного поведения (положительная правовая мотивация), но и в устранении или предупреждении появления разных мотивов в пользу известного поведения, в устранении и т.д. (отрицательная правовая мотивация).я:2. С народно-воспитательной точки зрения подлежащее право действует в своей области цивилизующим образом, ослабляя и искореняя привычки и склонности к насилиям, тайным и вероломным проделкам, укрепляя уважение к чужой личности и правам и т.д.я: :IV. ПОНЯТИЕ ПРАВА 22. Определение праваГосподствующее ныне в юриспруденции воззрение на право, как на своеобразные императивы или нормы долженствования, вытекает из анализа содержания человеческого сознания о праве, не только сознания отдельных индивидов, но и тех общественных основных представлений о праве, как нормативном порядке отношений, которые раскрывает история правопонимания различных народов. Научное правоведение, которое рассматривает и стремится понять природу права, как свое-образного явления реальной общественной жизни, признать право именно явлением, имеющим психологическую природу, независимо от того, объясняют ли эту природу данными индивидуальной психологии или массовой коллективной психологии. Задача определения права состоит в выяснении существенных отличительных признаков, указывающих то своеобразие права, которое позволяет выделить его в особый вид императивов или норм и образовать таким образом классовое понятие права.я:Проблема правового идеала заняла в естественно-правовой доктрине центральное место, и в своих определениях права писатели естественно-правовой доктрины даже часто принимали в общем определения, абстрагированные юристами от явлений положительного правопорядка, или, хотя и решительно протестовали и протестуют против сужения области правовых явлений областью положительного права, но, за немногими исключениями, воздерживаются от указания определенного критерия для распознания правовых явлений. С другой стороны, юристы позитивного направления, ограничив область правовых явлений положительным правопорядком, признавали правом и исследовали как таковое лишь исторически образующиеся, в действительной социальной жизни действующие в качестве общеобязательных, нормы и определенные в них отношения.При помощи того или другого из указанных способов образования понятия права было формулировано множество определений права, которые обыкновенно классифицируются по тому признаку, в котором усматривается своеобразие права. Таким образом были формулированы определения права по содержанию норм, по источнику происхождения норм, по характеру и функциям правовых норм.Исходя из: воззрений на существенные и отличительные черты этого нормативного начала человеческой жизни, мы еще в одной из своих предыдущих работ1, посвященных исследованию понятия права, определили право как нормы внешнеповелительного или внешнеимперативного характера.я:Понимая принудительность в: формальном смысле, мы и свое определение права должны здесь причислить к разряду тех определений, которые в принудительности правовых норм видят существенный и отличительный признак права. Мы видим только принудительность права в формальном значении им придаваемом, а не в принудительных средствах, служащих к защите нормы, и в воздействии ее на субъекта, так как существуют нормы права, не охраненные принудительными средствами, а охраненные ими далеко не всегда способны вызвать в субъектах, отношения коих они определяют, достаточно сильную мотивацию, способную побороть сопротивление правовому императиву. Правовыми нормами являются поэтому несомненно законодательные нормы и нормы обычного права, так как формальная обязательность их, раз признанная для определяемых ими, признается в дальнейшем не обусловленной отношением к ним самих определяемых; такими нормами являются далее и нормы международного права, хотя бы они признаны или установлены были соглашением или договором государства, так как, будучи раз установленными, впредь до своей отмены они признаются связывающими эти государства; мы признаем правом далее и все те общественные нормы, которые выработались в различных общественных союзах и профессиональных организациях и признаются обязательными для всех членов данного союза или организации, независимо от субъективного отношения тех или других членов к этим нормам. Нормы эти таким образом принудительно нормируют отношения членов общения, пока они состоят в таковом.я:V. ПРАВОВАЯ СВЯЗАННОСТЬ ГОСУДАРСТВА 25. Значение и история вопроса о юридической связанности государстваПраво и государство — настолько тесно связанные между собой явления социальной жизни, что, как бы мы их не отделяли логически друг от друга, мы никогда не должны забывать, что право, хотя оно возникает и существует и в негосударственных общениях, имеет все же важнейшей сферой своего проявления государство; последнее является уже с давних пор через посредство своих органов важнейшим установителем права и его охранителем, и при том право является не только нормативным началом государственной жизни, относящимся к категории долженствования, но, как действующее право, реализуется в сфере фактических отношений, организует бытие государства, его строй и деятельность. Эта связь права с государством и огромное значение государства, все возрастающее, в деле регулирования социальной жизни, естественно поставило на первый план изучение того права, которым определяется государственная жизнь, которое устанавливается самим государством, так что изучение права, не имеющего так сказать государственного отпечатка, заняло второстепенное место в юриспруденции, или даже это право вовсе не изучается ею, исключая церковного права (в его независимых от государства основах). Но при изучении отношения права и государства на первый план выдвигается основная проблема этого отношения, именно вопрос о связанности государства, как властвующего союза, правом, об обязательной силе права для государства.я::Проблема правовой связанности государственной власти сводится не к выяснению фактических сдержек государственной власти, но к тому — может ли быть право по существу своему обязательной нормой для государства. Совместимо ли признание обязательности права для государства с самым понятием права и его функций в государстве. При такой постановке вопроса речь идет о констатировании и объяснении формальной обязательности права для власти, независимо от того, соблюдаются и почему фактически те или другие нормы теми или другими представителями власти, и в достаточной ли степени обеспечено их соблюдение.я:Независимо от огромного политического значения, вопрос о правовой связанности государства, об обязательной силе права в отношении к субъекту государственной власти, является важнейшим вопросом теории права; особо важное, если можно так выразиться, жизненное значение имеет он для государственного права и науки этого права. Государственное право в обширном смысле этого слова есть право, определяющее государственное властвование или отношения этого властвования.я:Государственное право есть таким образом аутентическое, легальное выражение форм, в которых государство, так сказать, устанавливается и которые оно поддерживает не ради отдельных лиц, но ради собственного существования. Слово здесь употребляется в совершенно ином смысле, чем обыкновенно, так как оно здесь обозначает не определения, которые государство издает для соблюдения их другими лицами, но скорее саму организацию, посредством которой оно само себя поддерживает, т. е. меры, предпринимаемые им для защиты своей власти и осуществления своей силы.я: 26. Государство и его правовая связанностьСовременные государствоведы синтезируют государство как сложное целое, общественное единство во множестве составляющих его индивидов. Это коллективное, союзное единство создается наличностью общих целей у составляющих его людей (телеологическое единство), и объединением их на основе существующих между ними отношений социальной зависимости организацией принудительного властвования.Эта организация состоит в концентрации коллективной и общественной силы и власти у определенных распорядителей и в планомерном распределении ее между различными распорядителями. Так как власть эта имеет свою основу в самом общественном союзе — государстве и признается не личной, а общественной властью, служащей общественным целям, то субъектом, носителем этой власти, господствующее учение признает само государство, а лиц, осуществляющих ее — органами государственной власти.:Существо государственной власти нельзя объяснять лишь силой и вообще свойствами конкретных распорядителей ее, властвующих, оставляя в стороне подвластных. Нельзя также объяснять и правовую организацию этой власти и отношения права к государственной власти односторонней волей и силой властвующих, все равно, будем ли мы признавать субъектом этой власти людей или абстрактную личность государства.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84

 детский шезлонг купить    
 Обои Decori Decori Casa Bella D56946 

Даже сам творец понятия всемогущего государства Гоббс, прежде чем вознести этого земного бога на недоступную высоту для подвластных ему и оторвать его власть от прикрепляющих ее к подданным нитей, все же создал ее путем договора будущих подданных. Государственная власть есть сила, которая не только обусловлена 1, но и одобрением, признанием ее самой и ее регулятивов, норм не только со стороны властвующих, но и со стороны подчиняющихся им, в противном случае была бы немыслима сама устойчивость государственного существования и таковое имело бы характер преходящего состояния господства, вроде военной оккупации неприятельской территории.я:Если обратить, таким образом, внимание на психологические основы государственного властвования, то нельзя не прийти к за-ключению, что право, которое устанавливается и декларируется субъектом этой власти, имеет источником своей силы и своей обязательности не только признание его властью, но и самими подвластными. Не только воля государства, как властвующего субъекта, но и воля противополагаемых ему, в качестве подвластных, субъектов государственных отношений должна служить базисом для объяснения отношения права к государству. А эту-то последнюю и игнорируют обыкновенно юристы, когда решают вопрос, каким образом те императивы, которые устанавливает государство и которые являются правом для подвластных ему, могут быть правовыми императивами и для самого государства, поскольку послед-нее мыслится как властвующий субъект, вступающий в отношения с другими, подвластными ему субъектами.я:Некоторые утверждают, что праву государства, законам его подчинены лишь лица, призванные к осуществлению власти государства в качестве его органов, и подданные, но не сам субъект государственной власти.Но против этого нельзя не возразить, что раз в осуществлении государственной власти все осуществляющие ее оказываются юридически ограниченными, то, следовательно, и вся совокупная государственная власть связана правом. Осуществляющие государственную власть связаны законом не в качестве простых граждан, а именно в качестве проявителей государственной власти. Если, следовательно, для осуществления государственной власти существуют обязательные нормы, они не могут не обязывать и государство тем более, что государство не может иначе проявлять свою власть и волю как через посредство людей, призванных быть его органами. Вот почему даже тогда, когда государственная власть во всей своей полноте признается сосредоточенной у одного какого-либо органа, например, у монарха, и при этом государственная власть не мыслится стоящей выше права, этот орган признается все же связанным правом и соединяющим в себе как субъективные права целого государства, так и его обязанности.я:Могут возразить, что отождествление связанности органов с юридической связанностью самого государства допустимо лишь при воззрении, отождествляющем орган с государством в пределах компетенции органа.Но если даже стать на точку зрения иной теории, отделяющей осуществляющие власть государства органы от самого государства и утверждающей связанность органов, а не самого государства, то и в этом случае, как мы говорили, государство оказывается связанным, так как государство не может действовать и проявить свою власть (а, следовательно, и обязывать кого-либо) иначе как через свои органы, т. е. людей, которые призваны осуществлять эту власть.я:Не только органы правительственной (так наз. исполнительной) и судебной власти являются в конституционном государстве связанными законами, подзаконными органами, но и органы законодательной власти являются адресатами законодательных предписаний, определяющих их компетенцию, содержание и форму их деятельности.я:Даже органы с учредительными функциями, имеющие право подвергать пересмотру конституционные законы и изменять их, могут быть связаны правовыми ограничениями не только в форме своей деятельности, но и материально, в самых объектах ее. Палаты и национальное собрание во Франции не имеют права даже обсуждать вопрос об изменении республиканской формы правления, так как в силу конституционного закона 14-го августа 1884 г. .я:Далее, правительственные и судебные органы сами потому связаны, что они — органы государства, проявляют его власть. Следовательно, нормы, связывающие их, связывают и само государство, как субъекта властвования.я:Итак, мы получаем единое государство, представляющее в то же время собой две личности, два субъекта, из коих один юридически обязывается перед другим. Объяснение правового самообязывания государства путем такой своеобразной конструкции само по себе указывает на всю искусственность и неубедительность теории, пытающейся найти основу юридического обязывания субъекта государственной власти лишь в нем самом.я:В своей правовой организации государство находит свое естественное ограничение и необходимое определение, но не обязывание. Если говорят, что эта правовая организация, называемая государством, изменяет, отменяет свое право или устанавливает новое, то это лишь выражение для объяснения внутреннего процесса жизни того сложного единства, юридически целого, в силу которого изменяется форма и объем его правового существования. Само государство не может нарушить свое право, нарушают это право его члены — люди, которых мы отличаем от государства как целого. Они посягают на право как неотделимую от государства форму его жизни. Нарушая обязанности, возложенные на них государственными законами, свою правовую компетенцию, лица, призванные быть органами государства, действуют не в качестве таковых.Государство поэтому: в силу самой природы своей является правовой властью, правом, определенной и обусловленной силой. Оно всегда проявляет свою власть в правовых формах не потому, что так хочет или обязано, а потому что иначе не может.я:Другими словами, государство, каким оно должно быть в силу определяющего его права, нельзя смешивать с государством, каким оно является в действительности. Государство и его властвование — есть факт действительной жизни, право — нормы, определяющие государство, долженствующие быть осуществленными в его жизненных отношениях, но далеко не всегда осуществляемые. Мы имеем всегда, следовательно, дуализм власти государства и государственного права.Рассматривая государство со стороны лишь определяющего и организующего его права, мы познаем государство лишь постольку, поскольку его существование выражается в правовых нормах и протекает в соответствии с ними. Функция права в отношении к государству — нормативного характера, и государство в действительности не может вполне соответствовать тем формам, которые выражены его правом.я:Самое существование государства обусловлено сознанием со стороны образующих и поддерживающих его властвование социальных групп общественной ценности, необходимости и целесообразности того принудительного властвования, которое характеризует собой специфическую природу государства. Также и обязательность норм, которые формально устанавливает сам носитель государственной власти, обусловливается не только чувством страха и сознанием зависимости от подавляющей принудительной силы, находящейся в распоряжении властителя, но и сознанием со стороны подвластных моральной авторитетности, пользы, рациональной необходимости подчинения таким нормам для всех членов государства. Поэтому и сам властитель может быть связан устанавливаемыми им самим нормами не потому лишь, что обязательность этих норм основана на его собственном убеждении и желании, но и потому, что в той социальной массе, властителем которой он является, созрело сознание и признание обязательности и для него норм, декларируемых или устанавливаемых им самим.я: Нормы государства являются для государства такой же формальной границей его властвования, как и для подданных его; государство подчинено этим нормам как праву. Что касается самого властителя, то сознание внешней императивности для него им же установленных норм и соответственное соблюдение их обусловливается сознанием властителем самых основ своего властвования и его важнейшей функции — правоустановления и, само собой разумеется, фактическими гарантиями для поддержания силы законов. Там, где: все право сводится к воле властвующего, там о правовой связанности государства, по крайней мере в лице его верховного органа (для подчиненных органов существуют императивы верховного органа), говорить, конечно, не приходится.С тех пор, как развитие правовой жизни народов противопо-ставило государству в его же праве и подвластных ему, как носителей не только публично-правовых обязанностей, но и субъективных прав по отношению к властвующему над ними государству, пора оставить поиски: лишь в его власти и воле. Ведь познание государства показывает нам, что та сила, которую мы называем государственной властью и приписываем ее тому или другому лицу, будет ли это лицо абстрактная юридическая личность государства или физические носители власти, все более определяются теми социальными элементами, над которыми мы возвышаем властвующее государство в своих юридических конструкциях. Из подвластных ведь образуются и те силы, которые, как говорит Еллинек, противостоят законодателю, и над которыми он считает себя призванным господствовать, но которые часто совершенно незаметно поднимаются против него и даже отваживаются стать на его место.В этих силах покоится и основа формальной обязательности законов для самого законодателя, как и причина, почему государственные законы рушатся, чтобы дать место новым, которые несут с собой эти силы как свое право на место отринутого ими. Сила государственных законов как права, заключается в возможно большем соответствии их не воле, интересам и идеалам властвующего, а воле, интересам и идеалам той огромной социальной массы, которая называется подвластными, подданными государства. В подданных государства и нормативных убеждениях их заключается основа связанности государства его же правом и са-мая верная гарантия верховенства права над государственной силой. Закон не есть теперь только императив властителя, но и императив подвластных. УЧЕНИЯ НОВОГО ВРЕМЕНИ XVI-XIX вв.Введение Идеал нового правового государстваОт нового времени мы имеем наибольшее количество политических учений, пред-ставляющих самые разнообразные направления. Более чем в какую-либо другую эпоху, мысль идет здесь различными ходами, то стараясь предвосхитить будущее, то обращаясь к прошлому. Но среди этого разнообразия взглядов и направлений легко заметить один основной путь, около которого сосредоточивается все остальное. Этот путь намечается историческим развитием новых европейских государств, приводящих все их без исключения, по некоторому непреложному закону к одному и тому же идеалу правового государства. Развитие этого идеала до сих пор нельзя признать законченным. В конце XIX столетия правовое государство вступило в новую фазу своей эволюции. К каким результатам приведет эта новая эволюция, совершающаяся на наших глазах, трудно предвидеть. Во всяком случае многовековое предшествующее развитие идеала правового государства выяснило его главные основания. Его образ, хотя и подлежащий дальнейшей эволюции, ясен. Мы постараемся представить здесь основные черты того образа в той последовательности, в которой они выяснились в постепенном развитии политической мысли.Идеал правового государства возникает и развивается прежде всего в противопоставлении идеалу средневековой теократии. Начиная от Макиавелли и вплоть до французских политиков наших дней основным требованием нового идеала ставится, чтобы государство было светским. В развитии нового идеала это требование является столь же существенным, как и то, чтобы государство стало правовым. Можно сказать, что оба требования вытекают из одного источника,- из стремления к единому и обязательному для всех правовому порядку. Тягостное раздвоение, внесенное в христианское общество борьбою духовной власти со светской, заставляет представителей нового идеала стремиться к единству под верховенством светской власти.я:Таково внешнее соотношение двух идеалов, нового и средневекового.я:Но это необходимое соотношение двух идеалов раскрывается нам и с другой стороны. Последовательное развитие идеала светского государства должно было поставить перед ним во-прос, на какие силы оно может опираться для достижения своих целей. Сводя всю жизнь к единству власти и права, оно должно было увидеть, что этих начал недостаточно для того, чтобы основать на них прочный порядок, и вот почему теоретики нового государства так настойчиво заявляют о необходимой связи права с нравами и нравственностью. С конца XIX века, когда правовое государство вступило на путь социальных реформ, что бесконечно усложнило его задачи, подобные заявления слышатся громче, чем когда-либо; и мы присутствуем при любопытном зрелище, как государство в начале прошлого века объявленное божественным и всемогущим, постепенно лишается своего прежнего величия, заявляет об ограниченности своих сил и делает призыв к факторам нравственным,- к воздействию общественного мнения, к благотворному влиянию воспитания, к деятельности частных обществ и организаций. Мы наблюдаем лишь первые проявления этого процесса и не знаем еще, к чему он приведет. Окончится ли он признанием необходимости нового синтеза политических начал с религиозными и церковными, или выразится в каких-либо иных формах организованного влияния нравственных элементов,- это откроется лишь будущему.Светское государство — это только одна сторона нового идеала. Рядом с нею постепенно раскрывается и другая сторона: новое государство должно быть светским и правовым. Но как в пер-вом отношении, в стремлении к произведению светских начал, новый идеал нельзя признать законченным и счастливо преодолевшим все затруднения, так не находим мы этой законченности и в другом направлении,- в требовании господства правовых принципов. В середине XIX века могло казаться, что в этом отношении достигнут известный предел в формах парламентарного и демократического государства, осуществляющего равенство и сво-боду. Но не говоря уже о том, что позднейшее развитие обнаружило эволюцию этих форм, с одной стороны, в смысле сочетания представительства с референдумом и иными формами народо-правства, а с другой — в смысле усиления исполнительной власти, и принципы равенства и свободы также подверглись эволюции. Для современного взгляда то понимание равенства и свободы, которое со времени французской революции считалось выражением истинных задач правового государства, признается формальным и отрицательным. Теперь требуют иного положительного осуществления этих начал, причем деятельность государства в этом направлении не имеет строго определенных границ. Эволюция правового государства в этом отношении касается прежде всего его функций, но это изменение функций не может не отразиться и на его организации. Мы снова подходим здесь к такому пункту в новом политическом идеале, определение которого есть дело будущего. Невозможно ожидать, чтобы в результате этой эволюции, поскольку мы можем ее предвидеть, правовое государство перестало быть правовым. Когда социалисты1 говорят иногда о государстве будущего, как о некоторой противоположности правовому государству, здесь происходит просто смешение понятий. Современные правовые учреждения могут быть отменены, но на их место станут другие правовые учреждения, ибо государство вне права немыслимо, если конечно, оно не обратиться в нравственное общение, но в таком случае оно перестанет быть и государством.я:На всем протяжении нового времени можно проследить ясную и прямую линию, через которую проходит одна и та же общая мысль. Эта мысль, лежащая в основе идеала правового государства, уже упомянута нами выше; она сводится к требованию единого и равного для всех права. С этим, как мы сказали, связывается и стремление к светскому идеалу, устраняющему двойственность правоотношений.я:Новое государство призвано было совершить процесс уравнения общественных элементов и превратить сословное общество с его многочисленными разделениями в общество гражданское, построенное на начале равной правоспособности. Для этого оно должно было уничтожить между собою и гражданами все посредствующие ступени властвования и подчинить всех еденному и об-щему для всех закону. Суверенное государство должно было уничтожить тот строй, на почве которого создавались бесправие и неравенство, выделения и исключения, привилегии и монополии. Таков был идеальный смысл той политической теории, которая была создана в противовес феодальному порядку отношений. Если это идеальная цель осуществилась не сразу, это зависело от особых условий исторического развития, но принцип суверенного государства полагал для нее прочный фундамент — требование единого и равного для всех права.В этом именно и заключается первая и основная задача правового государства: оно должно подчинить разрозненные стихии общественной жизни общему правовому порядку. Государство должно объединить все классовые, групповые и личные интересы в целях общей жизни. Сочетая частные интересы единства общего блага, вводя их в законные границы предписанием единого и общего для всех права, государство узаконивает их и придает им значение общепризнанных правовых явлений, а вместе с тем создает почву для их совместного проявления и развития. Из этого благодетельного действия государственного принципа частные интересы осуждены на стихийное самоутверждение и анархическую вражду. В стремлении к осуществлению этого принципа проявляется основная идеальная цель правового государства.Это была, однако, лишь первая ступень в развитии правового идеала нового времени. Требуя подчинения всех граждан единому и равному для всех праву, он должен был затем включить в свое содержание и новое требование, чтобы этому праву была подчинена и сама государственная власть. Найти условия для планомерного существования власти, сделать право основанием государственной жизни, обеспечить равенство и свободу не только в отношениях между гражданами, но и в отношении к ним государства,- такова была новая цель, которая была выдвинута дальнейшим развитием политической мысли. Основное значение в формулировании этих начал принадлежит английским и французским учениям. Выработанные ими определения кажутся в настоящее время элементарными и простыми, но именно потому, что они стали общим достоянием, к которому все привыкли.Политическая доктрина французской революции придала идеалу правового государства, подготовленному долгими усилиями предшествующего развития мысли, ясные и твердые основания. Провозгласив, с одной стороны, идею народного суверенитета, а с другой — неотчуждаемые права личности, она утвердила те основания, на которых и до сих пор покоится теория правового государства. Однако сами эти основания не представлялись столь простыми и бесспорными, чтобы стать незыблемыми аксиомами политической мысли. Критическая мысль XIX века подвергла разностороннему анализу как эти основания, так и их взаимоотношение, и теперь в начале ХХ столетия мы имеем все данные утверждать, что теория правового государства переживает третью стадию своего развития, если первой признать учение о суверенном государстве, нашедшее наиболее чистое выражение у Бодена, а второй — доктрину французской революции (подготовленную английскими учениями XVII века). Основной особенностью этой третьей стадии является новое понимание прав личности, равенства и свободы. Это понимание приводит современное государство к такому расширению своих задач, которое далеко оставляет за собой прежние представления. В связи с этим подвергаются пересмотру и иначе формулируются все основания старой теории, в том числе и идея народного суверенитета. Мне предстоит очень трудная задача — в самый короткий срок ознакомить вас с современным положением одной из главных проблем морали. Не с точки зрения определенной доктрины, а в свете современных исканий хочу я представить вам вопрос об общественном идеале, и это еще более усложняет мою задачу.Чтобы сразу назвать вам ту причину, которую я считаю самой главной и основной, я скажу, что перед нами совершается крушение одной очень старой веры- веры в возможность земного рая. В этой идее прежняя общественная философия видела свой высший предел, на этом она утверждала силу своих предсказаний и твердость надежд. И вот теперь эта идея отнимается у нее: отнимается ясная цель исканий, теряется из вида близкий, доступный берег.я:На чем, в самом деле, было основано то пламенное преклонение, те безграничные надежды, с которыми повсюду встречено было наступление демократической эры в конце XVIII века? Откуда та неотразимая привлекательность, которую имели для соседних стран политические движения Франции 30-го и 48-го годов? Ответ на это может быть только один: те поколения, которые связывали с политическими переменами такие безграничные надежды, верили в близкое наступление царства правды, равенства и свободы; они уже видели себя вступающими в обетованную землю общественного идеала. Во вторую половину XIX века прежний политический энтузиазм оказывается уже изжитым.Но за всеми этими частными разочарованиями стоит одно основание: перестали верить в чудодейственную силу политических перемен, в их способность приносить с собою райское царство правды и добра.Но не успел в этом смысле померкнуть идеал политический, как на смену тотчас же выдвинулся социальный идеал: если политические реформы не принесли ожидаемого блаженства, то его надо ждать от более радикального общественного переворота. Перейдя к социализму,- как говорят одни, или к анархизму,- как думают другие,- человечество обретет то, чего так долго и так тщетно искало. Политические идеалы не спасли человечества, но зато его спасут новые, еще не изведанные формы, новые и бесконечно более справедливые уклады жизни. И снова пылкие мечты и горячие надежды, опирающиеся на ту же идею о грядущем земном рае.Тысячи причин объясняют нам, почему современные народы увлекаются мыслью об этих новых, неведомых формах быта. Но если надо объяснить религиозный характер этого увлечения, тот пламень чистой веры, который нередко соединяется с ним, то идеальной причиной, покрывающей все другие, является вера в ожидаемое торжество безусловной правды. Душам, , дается надежда, что этот град, это царство блаженного совершенства может быть осуществлено здесь, на земле. Не высший и сверх земной, а среди людей осуществленный и на земле для них доступный, как рисуется этот град правды и добра.я:В самом деле, отнимите у этих идеалов их веру в будущую гармонию жизни, и вы отнимете у них самую душу, самую основную их предпосылку. Все их священное и религиозное значение, вся их сила быть новой религией для человечества тотчас исчезнет, как только вы допустите, что они не могут установить гармонии общественных отношений, не могут дать обещанного рая.Когда мы анализируем утопию земного рая, мы видим, что она отправлялась от мысли дать человеку безусловное и полное удовлетворение. Не одно материальное счастье здесь имеется в виду, а полная гармония жизни, безусловное равновесие сил как материальных, так и духовных.Так, общественная проблема совпадает здесь в сущности с религиозной, с проблемой спасения людей от слабости и ограниченности их личных сил. Задача ставится так, чтобы найти форму устройства, при которой человек чувствовал бы себя в полной гармонии с общественной средой, в безусловном и благодатном слиянии с ней.Но самая постановка этой задачи предполагает, что между личностью и обществом может установиться полная гармония, что между ними возможно безусловное совпадение и единство. Эта идея о гармонии личности со средой и была неразлучной спутницей утопии земного рая, и здесь-то искания наших дней резко обрывают старую традицию. Из бурь и тревог XIX века личность вышла с новым взглядом на свое призвание и свое существо. XVIII век дал ей декларацию неотчуждаемых прав, а XIX век нечто большее — сознание незаменимой, неповторяющейся, своеобразной индивидуальности. Личность вышла из этого века с чувством своей неудовлетворенной тоски, с жаждой высшего идеала, с мыслью о своем противоречии с обществом. :И понятно, что личность перестает верить в абсолютное значение политики, в спасительное воздействие общественных форм. Она начинает сознавать, что эти формы могут дать только часть того, что ей надо и как бы ни ослепляли они ее легкостью и удобствами жизни, богатством и роскошью учреждений, чудесами и эффектами техники, утолить внутренний голод души, взыскующей града, они не в состоянии.Выражая этот вывод еще и другими словами, мы сказали бы, что личность, душевная жизнь личности шире и глубже политики и общественности, и потому спасение и удовлетворение человек должен искать не только в обществе, но прежде всего в себе, в своих собственных силах и средствах. А что же общественный идеал? Не потускнел ли он, не померк при свете новых откровений индивидуализма? Нет ли тут отказа от всяких действий и надежд в мире общественном? Нет ли здесь проповеди личного самоудовлетворения?Я думаю, на это мы можем ответить самым определенным и категорическим отрицанием.:Если человек не может найти полного удовлетворения в общественных учреждениях, то он не мог бы получить его и без них: они не составляют для него абсолютной цели, но они являются, однако, необходимым и незаменимым средством для того, чтобы идти вперед, по пути нравственного прогресса.Воздадите кесарево кесарю, а Божие Богу- этот вечный завет остается в силе и для наших дней. Это — признание самостоятельности как дел душевных, так и дел политических, каждая область имеет свои пути и задачи, и каждая должна сохранить свое значение для человека. Развивая это положение, было бы нетрудно показать, что политический реализм вполне уживается с самым высоким моральным идеализмом.Но в той, как и в другой области исходным пунктом и конечной опорой является человек и его нравственное призвание. Не вера в земной рай, который оказывается по существу недостижимым, а вера в человеческое действие и нравственное долженствование — вот что ставится здесь пред нами. Не обетованная земля, а непреклонная личность,- такова наша последняя опора. Личность, непреклонная в своем нравственном стремлении, неизменно сохраняющая свой идеал при всех поворотах истории,- вот что берется здесь за основу и для общественного созидания.Я знаю, что может показаться безбрежным по своей неопределенности, и вот почему я говорю: здесь сломан старый мост, сокрушен старый берег. Впереди — горизонт бесконечности.я: I. ФИЛОСОФИЯ ПРАВА 4. Философия права и общая теория права:Уже в самом наименовании теория права сливается с философией права. То же обнаружится при рассмотрении содержания. Рассматривая право того или другого народа, мы замечаем в нем черты двоякого рода: свойственные только данному праву и общие ему с правами других народов.я:Общее и необходи-мое — это и есть объект философии права или теории права. Остается только создать такую юридическую науку, которая объединила, свела бы в одно общее то, что уже сделано общей частью каждой специальной науки. Это и есть задача общей теории права, единственная задача для истинной философии права. Из сказанного обнаруживается, что общая теория права составляет продолжение общей части всех юридических наук, что материал ее исключительно положительное право, что она и есть то, чем должна быть философия права.я:Общая теория права есть не что иное, как теоретическая часть философии права, в единственно возможном научном ее содержании. II. ЧЕЛОВЕК И ЕГО ПОТРЕБНОСТИ 7. Гипотеза изолированного человека Изолированный человек немыслим, потому что всякий человек — всецело продукт общественности, и потому что человек никогда не жил вне общественной среды. Однако отбросить понятие изолированного человека, не значит ли это, выливая ванну, выбросить и ребенка? Можно ли считать изолированного человека абстракцией, когда то, что прежде всего дано в опыте,- это и есть индивид с его изолированным сознанием? Признавая изолированного человека абстракцией, мы, очевидно, должны считать реальностью общество.я:III. ОБЩЕСТВО 11. Понятие об обществеПри всей спорности вопроса о том, что такое общество, один момент в его понятии остается вне сомнения: общество есть совокупность индивидов. Нельзя быть в обществе с самим собою. Совокупность есть необходимое, но не исчерпывающее условие; это только один из моментов в понятии об обществе. Всякий человек, как личность, имеет свои личные интересы, и как бы ни приспособлялся он к общественной среде, но индивидуальность его никогда окончательно не сотрется. Поэтому, с понятием об обществе, построенном на общности интереса, вполне примиряется возможность противоречивых интересов наряду с наличностью общих. Вопрос только в том, которые из этих интересов берут верх. Сплоченность общества зависит от преобладания общих интересов над противоположными. Преобладание сталкивающихся интересов над общими должно повести к разрушению общества. :Мы находим, что понятие об обществе предполагает следующие моменты: а) совокупность индивидов, б) общий интерес, в) сотрудничество, г) организацию. Совокупность лиц, объединенных одной государственной властью, приобретает благодаря тому новый общий интерес, объединяется на почве нового сотрудничества и образует общество, совпадающее пространственно с государством, но не сливающееся с ним в существе, и не препятствующее тому, чтобы составляющие его индивиды принадлежали одновременно к другим общественным соединениям.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84

 playtoday комбинезон    
 Плитка для ванной Cerrol Porto Snowdrop 

18. Общество и индивид Индивид есть продукт общественной среды. Общество оказывает на него массовое влияние, под которым складываются ум, чувства и воля человека. Общество приучает каждого индивида смотреть на все его глазами, чувствовать вместе с другими индивидами. В каждом индивиде, принадлежащем к определенной общественной группе, осуществляется коллективный общественный тип.я::Человек является продуктом общественности, но индивидуальность есть результат своеобразного сочетания влияний. Чем разнообразнее эти комбинации, при многообразии общественных факторов, тем сильнее индивидуальность. Вследствие этого в ду-ше каждого индивида, в ее тайниках, заложены такие переживания, которые будучи произведением окружающей среды, мало доступны для окружающих людей, способных понимать один другого только по типическим проявлениям.я: 19. Образование обществ Опыт показывает нам, что человек всюду живет в обществе. В пользу общественности человека свидетельствует и вся современность, и вся доступная нам история культуры.я::Мы не можем с точностью определить ни момента, ни формы первой общественности. Но мы можем предположить, что первая потребность в сотрудничестве обнаружилась тогда, когда человек, изобретая орудия, понял значение взаимной помощи при охоте на больших животных. Передвижение значительных групп с целью :приобретения недостающих или лучших средств существования, приводит к новообразованию особого вида. Успех наступательного движения может иметь своим результатом или совершенное уничтожение группы, занимавшей ранее места, взятые силой, или же к подчинению побежденной группы власти победившей группы и образованию нового общества на началах властвования. По мнению некоторых в этом моменте общественного развития необходимо видеть всегда зарождение государства, потому что сожительство победителей и побежденных требует организации постоянной власти, которая и составляет характерный признак государственного союза. Однако нельзя отрицать, что утверждение власти может иметь место и в оборонительном союзе с целью отражения внешнего напора, так же, как и в наступательном союзе с целью закрепления достигнутых напором успехов.Новорожденное государство в интересах самосохранения, вынуждено заботиться о количественном и качественном своем содержании, потому что в борьбе за существование одерживает победу государство наиболее крупное и крепкое. Рост общественной группы, получившей образ государства, производится или путем естественного размножения или же посредством насильственного включения в свой состав соседних общественных групп. Сплочение разросшегося государства достигается путем государственной власти и права, играющих роль цемента, связующего большие массы в стройное и прочное здание.я:Господствующее мнение склоняется к признанию, что семья есть позднейшее образование, которому предшествует общественная группировка, построенная не на половом и кровном сближении, а на хозяйственном сотрудничестве.я:Дальнейшее движение, по-видимому, более определенно: от семьи, ставшей патриархальной, через род, к племени. Все эти группы сплачивают индивидов единого коллективного типа и в этом их внутренняя крепость. Государство, создавшееся из соединения племен, строит свою внутреннюю крепость на усилении взаимной зависимости частей, связанных хозяйственными и правовыми нитями.Условия борьбы за самосохранение приводят к увеличению объема обществ. Но чрезмерное разрастание группы приводит к ослаблению связей общества с составляющими его индивидами. Тогда, не распадаясь на части, общество создает в своей среде новые общественные образования, охватывающие индивида более тесным кругом. Такой процесс наблюдается особенно ярко в наше время. IV. ПРАВИЛА ОБЩЕЖИТИЯ 20. Содержание социальных норм Где есть общество, там должны быть и правила общежития, или социальные нормы. Социальные нормы определяют поведение человека в обществе, а следовательно, отношение человека к другим людям.я::В социальных нормах процесс дифференциации не завершился. Более всего обособилось право, менее нравственность, остальная масса норм остается в состоянии недифференцированном.я: 22. Нормы нравственности Нормы нравственности составляют вид социальных норм; определяя отношение человека к человеку, нравственность представляет всецело явление социальное. Поскольку действия человека не касаются других людей, его поведение безразлично.я:Нормы нравственности имеют всегда социальный характер. Нравственность представляет не требования человека к самому себе, а требования общества к человеку. Это не человек определяет, как он должен относиться к другим, а общество определяет, как один человек должен относиться к другому человеку. Это не человек оценивает поведение, как хорошее или дурное, а общество. Оно может признать поступок нравственно хорошим, хотя он не хорош для индивида, и оно может считать поступок дурным с нравственной стороны, хотя он хорош с индивидуальной точки зрения.я:Нормы нравственности — это требования, обращенные к человеку извне. Нравственный закон не в нас, а вне нас, как и звездное небо.я: V. ГОСУДАРСТВО 25. Понятие о государстве :Совокупность людей, образующих население государства или народ, не должна быть смешиваема с нацией. Нация объединяется по историческому моменту, народ — по политическому моменту, хотя бы вопреки истории. :Вторым характерным признаком государства является тер-ритория, т. е. то пространство, на которое простирается действие государственной власти.я:Наконец, третьим признаком, определяющим понятие о государстве, является власть.Что такое власть? Власть есть возможность навязывать свою волю другому или другим, подчинять своей воле волю других, заставлять других сообразовать свое поведение с волею властвующего, вводить свою волю одним из существенных мотивов, определяющих поведение другого.я:В основе повиновения обнаруживались страх и вера: страх, что поведение, уклоняющееся от внушаемого волею другого, грозит известными невыгодами, и вера, что поведение, согласованное с внушаемым волею другого, обещает известные выгоды. Власть повелевающего опирается, таким образом, на эгоистическое чувство повинующегося. Государственная власть, как вид власти, представляет собой то же самое по существу и по основе. Это способность властвующих делать свои веления фактором, определяющим поведение подчиненных, и в основе такой возможности лежит инстинкт самосохранения человека. Страх за свое благополучие и доверие к органам государственной власти, как наилучшему средству его обеспечения, составляет индивидуально-психологическую основу государственной власти. Передача этих чувств от одного поколения к другому, передача этих чувств от одного индивида к другому в массовом сожитии, составляет коллективно-психологическую основу государственной власти.я:С юридической точки зрения определяют государство как правовое отношение.я:Юридическое определение не только не способно объяснить реального существа того, что мы называем государством, но оно кроет в себе опасность затемнить пред нами истинную сущность явлений, происходящих в государстве.Понятие о государстве только одно — социологическое. 26. Государственная власть :Самостоятельность государственной власти, которой она отличается от других властей, в своем раскрытии обнаруживает свойства государственной власти. Самостоятельность характеризует государственную власть, как независимую, высшую, неограниченную и неделимую. Ни одно из этих свойств в отдельности не покрывает собою понятие о государственной власти.я: 27. Государство и общество Едва ли возможно сомнение во влиянии государства на нравы общества. Государство создает новое основание для общественной сплоченности. :Но общество, в свою очередь, оказывает сильнейшее влияние на государство. И сила, которой оно действует, есть общественное мнение.я::Самым естественным образом мнение общества выражается в печати и в собраниях.я:При парламентаризме общество, путем выборов, держит постоянно государственную власть на уровне общественного мнения. Здесь достигается наиболее возможная гармония между обществом и государством.я:Если принять в со-ображение, что общественное мнение есть санкция нравственных норм, то парламентарная система более всего осуществляет идею примирения государства и морали.я: 28. Задачи государства :Существует весьма распространенное представление, что правовое государство то же самое, что государство конституционное.я: Но это совершенно не так. Правовое государство есть проблема, поставленная государству временем; конституционное государство есть наилучшее, по воззрению времени, средство для осуществления этой задачи.я:Поставив требование государства, в котором право соблюдалось бы в точности, XIX век указал на конституционную форму, как на лучшее средство, гарантирующее правовой порядок.Чем же обеспечивается правовой порядок против произвола государственной власти? В разное время выдвигались различные гарантии: а) неотъемлемые права личности, б) принцип разделения власти, в) правовое самоограничение власти, г) подчиненность государства стоящему над ним праву. В действительности такой гарантией является только сдерживающая сила общественного мнения. :Степень готовности гражданина принести жертвы государству зависит от представления, что он теряет с этим государством. Гражданин государства, которое обеспечивает ему личную и имущественную неприкосновенность, законность и свободу, защиту всюду, где бы он ни был,- готов на большие жертвы, чем гражданин того государства, которое относится к нему как к бесправному рабу. Первый будет защищать государство, как свой дом, второй — как дом своего господина.Это приводит государства, усвоившие себе новые условия жизни в борьбе за самосохранение, к политике подъема народной культуры. Прежде всего, государство ставит себе задачей народное образование.я:Оно само спешит содействовать экономической деятельности частных хозяйств организацией кредита, страхования, улучшением путей сообщения, отыскиванием новых рынков, устройством образцовых хозяйств и т. п. С другой стороны, оно стремится развить в гражданах свободную инициативу, которая давала бы возможность наилучшего использования этих условий. Свободная инициатива предполагает чувство свободы, которое развивается только на почве строгой законности и доверия к общественным силам. :Отсюда все большая демократизация государства. На горизонте обрисовываются, хотя еще неясно, черты . 29. Происхождение государства :Одним из самых старых объяснений происхождения государства является теократическая теория. Теория божественного происхождения принимала различные образы. Можно утверждать, что государство, как форма общения, предписана человеку Богом, или же, что данное государство возникло непосредственно волей Бога.я:Иное объяснение дается государству с точки зрения теории договорного происхождения государства.я:Договорная теория являлась политическим орудием. В новое время, с XVII века, договорная теория выдвигается против абсолютизма, оторвавшего власть от общественного влияния. :Патримониальная теория объясняет происхождение государства из поземельной собственности.я:Право собственности на землю является первоосновной господства над территорией.я:Теория семейного происхождения ищет корней государства в семье и стремится определить момент перехода от семейного строя к государственному.я:Теория завоевательного происхождения утверждает, что государство всегда основывается на факте завоевания.я:Все же приходится признать односторонность последней из рассмотренных нами теорий. Происхождение государства может быть отнесено к одному из трех факторов: 1) естественное разрастание, сопровождаемое классовым расслоением, которое создает власть в лице экономически сильнейших; 2) добровольное соединение родов и племен, под избранным вождем, в виду общей внешней опасности; 3) завоевание одних другими, которое требует власти и порядка для определения постоянного отношения между побежденными и победителями. Во всех случаях идея политической власти нарождается медленно, может быть даже незаметно для современников. Временная военная власть превращается в постоянную военную власть, а потом в постоянную гражданскую власть. Долгое время органы власти не могут проникнуться публичной точкой зрения на свои функции, и придают своей деятельности характер продолжения частно-хозяйственной и семейной жизни. 30. Формы государстваИсторическая и современная нам действительность представляет чрезвычайное разнообразие государственных форм. :С точки зрения цели классификации должна быть принята в соображение та сторона, которая является наиболее существенной для внутреннего государственного и правового порядка. Такой стороной необходимо признать государственное устройство.я:Монархия есть такая форма государства, в которой имеется единоличный, наследственный и безответственный орган власти.я:Монарху, независимо от того, абсолютная или конституционная монархия, приписывается вся полнота государственной власти.я:Другим основным государственным типом является республика.я:Республиканская форма разделяется на два вида: на непосредственную республику и представительную республику.я:В последнее время обнаруживается некоторый поворот в сторону непосредственной республики. Конечно, одновременное собрание всего народа для обсуждения закона уже немыслимо. Но обсуждение законопроекта в организованных собраниях, в печати, делает весь народ до некоторой степени подготовленным к вы-сказыванию своего одобрительного или отрицательного мнения по поводу предполагаемого закона.я:VI. ПРАВО 31. Постановка вопроса :Эта задача заключается в том, чтобы определить понятие о положительном праве. Вниманию исследователя подлежит только то право, которое действует, но не то право, которое должно бы действовать. Этим ограничением избегается при определении понятия опасность смешения права с правовым идеалом, со справедливостью. :Объективное право составляет основное понятие, а субъективное право — производное. Определение понятия о праве должно быть направлено всецело на объективное право.Таким образом, задача еще более сузилась: в положительном праве мы ищем, что такое объективное право. 32. Нормы права Всякий закон, в какую бы грамматическую форму не был он облечен, всегда представляет собой норму или правило поведения.я:Второе, что замечается во всех нормах права — это их повелительный характер. Всякая норма права — приказ.я:Так как нормы права отличаются от других социальных норм тем, что соблюдение их поддерживается требованием, исходящим от государства, то отсюда следует: 1) что вне государства нет права, и 2) что действие норм права ограничивается пределами власти государства.я:Все сказанное дает основание определить понятие о праве следующими признаками: право в объективном смысле есть — а) норма, б) определяющая отношение человека к человеку, в) угрозой на случай ее нарушения страданием, г) причиняемым органами государства.я: 34. Право и государствоНормы права — это требования государства. Государство, являясь источником права, очевидно, не может быть само обусловлено правом. Государственная власть оказывается над правом, а не под правом. Государство есть явление первичное, право — вто-ричное. Такова теория первенства государства, на которой строится определение права по признаку принудительности. Государство предшествует праву исторически и логически. В недрах общества зарождается организованная власть. Все ее внимание первоначально обращено на обеспечение внешней безопасности, и внутрення жизнь общественной группы остается под действием прежних правил. Затем, для укрепления своего положения, власть обращается к внутреннему управлению. Князь, царь или иначе называемый вождь принимается творить суд, потому что к нему обращаются как к авторитету. Но он не творит новых правил. Однако признав которое-либо из существующих правил, он дает ему свой меч. Этим из правил общежития сразу выделяется особая группа, отличающаяся по существенному моменту,- по новому способу охраны. Таково рождение права. Его отцом был образовавшийся в общественной среде государственный элемент. Позднее, власть не только поддерживает существовавшие правила, но, опираясь на своей меч, создает новые или видоизменяет прежние.я:Таково историческое соотношение между правом и государством. С логической стороны важно не то, кем и когда созданы нормы поведения, признаваемые правовыми. Суть дела состоит в том, что для признания за нормами правового характера необходимо то организованное принуждение, которое только и способно отличить нормы права от всех иных социальных норм, и которое может исходить только от государства.я:Право есть функция государства, и потому логически оно немыслимо без государства и до государства.я:Право представляет равнодействующую двух сил, из которых одна имеет своим источником интересы властвующих, а другая — интересы подвластных. Право, поддерживаемое государством, есть результат соотношения государственных и общественных сил. С развитой сейчас точки зрения вполне оправдывается положение Иеринга, что . Благоразумие принуждает властвующих к самоограничению.я:VII. ФОРМЫ ПРАВА 38. Общий обзор форм праваПраво, с развиваемой мною точки зрения,- это правила общежития, поддерживаемые государственной властью.я:Различные формы, в которых выражается право, носят издавна название источников права. Термин этот представляется, однако, мало пригодным ввиду своей многозначности.я: 39. ЗаконФормой права, преобладающего в настоящее время у всех цивилизованных народов, является закон, который совершенно отодвинул на задний план все иные формы.я:Под именем закона понимается норма права, исходящая непосредственно от государственной власти в установленном заранее порядке.Прежде всего закон есть норма права, т. е. общее правило, рассчитанное на неограниченное число случаев.я:Акты законодательной власти можно назвать законами в формальном смысле. Второй признак закона тот, что норма права исходит непосредственно от государственной власти, составляет прямое выражение воли органов власти.я:Наконец, третий признак закона состоит в том, что воля органов государственной власти, творящей норму права, должна выразиться в установленном заранее порядке. Этот формальный момент выражения воли необходим совершенно независимо от организации государственной власти.я:В образовании закона различаются следующие моменты: 1) законодательная инициатива, 2) обсуждение законопроекта, 3) утверждение законопроекта, 4) обнародование закона.я:VIII. ОБРАЗОВАНИЕ ПРАВА 51. Происхождение права Где есть общество, там имеются и правила общежития. На самых ранних ступенях эти правила представляют однородную недифференцированную массу. Типичным отражением первоначальной однородности может служить индийское законодательство Ману, в котором право, мораль, приличие, религия еще вовсе не разошлись. Все нормы в это время неразрывно связаны между собой, все одинаково глубоко проникли в сознание каждого, как правила должного.я:Но наступает момент, когда из общей массы правил общежития начинает выделяться группа, получившая с течением времени настолько резкие отличные признаки, что уже не могло быть сомнения в зарождении нового явления.я:Причины дифференциации заключаются в следующем. Во-первых, численный рост группы. Пока общественная среда невелика, жизнь и поведение каждого человека проходят на глазах у всех. Ему не ускользнуть от внимания и осуждения своих сожителей. Но сколько-нибудь значительное усиление личного состава тотчас же ослабляет влияние общества на личность.я:Во-вторых, нарушение однородности группы. Пока личный состав не обнаруживает никаких различий, ни по происхождению, ни по богатству, группа сильна единством своих интересов, взглядов, преданий. Но завоевания подрывают эту однородность. Или победители переселяют к себе побежденных, или сами поселяются среди них, заставляя их работать на себя. В пределах одной и той же группы сталкиваются уже заранее прямо противоположные интересы, воззрения, выработанные в разное время, при разных условиях. : А между тем общественное мнение только и сильно своим единством. Тогда становится ясна недостаточность этого способа охраны правил общежития. В-третьих, рост общественной группы и нарушение ее однородности приводит к увеличению числа правил, создаваемых для сохранения сплоченности.я:Самый процесс дифференциации норм права обусловливается нарождением в общественной среде нового явления — суда от имени власти. Зародыш права — в обособлении суда, организованного политической властью, от суда общественного.я:Тот момент, когда суд стал выбирать из предложенных ему правил или стал творить новые правила путем прецендента,- был моментом обнаружения права.я:История права всех народов показывает нам везде почти один и тот же порядок, в каком происходил переход к правовой нормировке. Прежде всего правовой охране подвергается личная неприкосновенность носителей установившейся власти.я:Уголовное право за политические преступления выступает как первый ряд норм права, исходящих от политической власти.я:За уголовным правом следуют нормы, определяющие, что должно вносить население в пользу власти,- это дань, уроки, налоги. Далее следуют нормы процессуальные. Определение порядка судопроизводства составляет важное содержание древних юридических памятников. I. НАЧАЛО ОБОСОБЛЕНИЯ ВЛАСТЕЙ Отличительным моментом, характеризующим юридическую природу абсолютных монархий старого порядка, является вне- и надзаконный характер правительственной власти. В абсолютной монархии старого режима правительственная власть старого режима не связана, не ограничена законом; закон не налагает на нее никаких обязанностей по отношению к подданным и, следовательно, не представляет подданным никаких прав по отношению к ней.я:Надзаконный характер правительственной власти влечет за собою в абсолютном государстве бесправие индивида. Произвол и бесправие — одно и то же явление, рассматриваемое с двух различных, объективной и субъективной, точек зрения. Самая идея субъективного публичного права — права, которому соответствует обязанность государственной власти,- остается совершенно неизвестной и чуждой старому режиму.я:Субъективные публичные права, в современном смысле этого слова,- права по отношению к государству, основанные на праве самого государства — остаются неизвестными публицистике старого режима. По отношению к надзаконной правительственной власти у подданного нет и не может быть прав. У надзаконной власти подданный может просить милости, а не требовать права.я:IIIРодоначальником современной теории правового государства является Монтескье. Впервые Монтескье в обособлении властей усматривает необходимое условие — гарантию политической свободы; под политической свободой гражданина он понимает спокойствие его духа, проистекающее из уверенности в собственной безопасности, в неприкосновенности его прав.В отличие от других государств, Англия непосредственной целью своей конституции полагает политическую свободу; поэтому на английской конституции может и должно быть изучаемо обособление властей.я:Не подлежит сомнению, что принцип обособления властей в правильном его понимании лежит в основе современного конституционного строя.я:Несмотря на это, теория Монтескье отнюдь не пользуется всеобщим признанием. Две существенно важные ошибки, допущенные Монтескье, в значительной мере искажают правильную и глу-бокую мысль, лежащую в основе его теории.Первая ошибка — сближение теории обособления властей с теорией так называемой смешанной формы правления.я:Учение Монтескье о смешанной форме правления представляется несостоятельным в двух отношениях.Прежде всего, смешанная форма правления отнюдь не может быть признана наилучшим, т. е. наиболее совершенным типом политической структуры государства.С исторической точки зрения смешанная форма является не чем иным, как переходом от старого порядка к новому, компромиссом между чуждыми друг другу началами,- еще не вполне отжившим началом абсолютизма и сословности, и развивающимся, но не успевшим еще окончательно восторжествовать, демократическим началом. Рассматриваемая с этой точки зрения смешанная форма правления является, таким образом, не идеальной, а временной и переходной формой: основанная на компромиссе, на комбинации трех чуждых друг другу элементов, монархического, аристократического и демократического, она находится в состоянии неустойчивого равновесия и выходит из него при усилении одного из этих элементов.я:Современным государством является только демократическое государство. В зависимости от исторических условий,- в од-ном случае это демократическое государство облекается в форму конституционной монархии, в другом — в форму представительной или непосредственной республики: в том и в другом случае обособление властей не может и не должно идти вразрез с демократической природой современного государства.Другая — в высшей степени существенная ошибка Монтескье заключается в сближении теории обособления властей с теорией уравновешения или координации их. (Так в тексте. — Сост.).я: На теории уравновешения властей Монтескье основывает свое учение об отдельных институтах конституционного строя — о ко-ролевской власти, о двухпалатной системе, о взаимоотношении между законодательной и исполнительной властью и др.А между тем не подлежит сомнению, что обособление властей, понимаемое как их уравновешение, находится в прямом противоречии с принципом единства государственной власти; именно потому все, вообще, критики теории Монтескье свои возражения направляют не против принципа обособления, а против принципа уравновешения властей.я:Не подлежит сомнению, что теория уравновешения властей, возникшая на почве механической концепции государства, противоречит принципу единства и нераздельности государственной власти. Если действительно государственная власть едина, то в государстве всегда и необходимо существует верховная власть, воля которой, именуемая законом, определяя и деятельность остальных властей, стоит выше их всех. Правильное понимание обособления властей ничего общего с разделением власти не имеет. Такое обособление требует отделения правительственной и судебной власти от законодательной не для того, чтобы их поставить рядом с нею, а для того чтобы их подчинить ей; оно требует подзаконности правительственной и судебной власти. В этом — и только в этом — своем значении начало обособления властей должно быть рассматриваемо как краеугольный камень западноевропейского конституционализма. Отделение правительственной власти от законодательной, а также судеб-ной — от той и другой, является необходимым условием подзаконности как правительственной, так и судебной власти; именно потому обособление властей является основным принципом правового государства. IVПравовым государством мы называем государство, которое в своей деятельности, в осуществлении правительственных и судебных функций, связано и ограничено правом, стоит под правом, а не вне и над ним. Современное государство осуществляет двоякого рода функцию. С одной стороны, государство законодательствует; государственная власть является творцом положительного права. С другой стороны, то же государство управляет: оно действует, осуществляя свои интересы в пределах им же самим создаваемого права. Законодательствуя, государство свободно; оно не связано положительным — обычным и законодательным — правом. Нет вечных обычаев и законов. Положительное право не ставит никаких границ законодательному творчеству государства. Конституция определяет организацию государственной власти,- процесс правотворчества, но не его содержание.я:По самому существу своему законодательная власть не может быть ограничена законом. Наоборот, тоже государство, в лице своей правительственной власти — правящее, а не законодательствующее государство — ог-раничено действующим положительным правом. Издавая закон, государство связывает и обязывает им не только подчиненных ему индивидов, но вместе с тем — посредственно или непосредственно — и само себя. Закон возлагает на правительственную власть определенные обязанности и предоставляет ей определенные права,- и, таким образом, государство в лице правительственной власти является правовым субъектом — субъектом публичных (и, разумеется, гражданских) обязанностей и прав.Два одинаково бесспорных положения: и находятся, по-видимому, в непримиримом противоречии друг с другом.я:Нельзя, конечно, не согласиться с Еллинеком в том, что государство правом и только потому является в своих отношениях к индивидам и другим государствам правовым субъектом. Поскольку государство творит право, оно связывает, следовательно, своим правом само себя. Но, с другой стороны, в отличие от Еллинека, необходимо признать, что этой связанности подлежит не государство вообще, а только действующее, управляющее государство,- государство поскольку оно, в пределах права, свободно осуществлять свои интересы. Правовым субъектом государство является в лице своей подзаконной, правительственной и судебной власти. Наоборот, совершенно неубедительны попытки Еллинека доказать, что положительное право,- и в част-ности закон связывает и обязывает самого законодателя. Но если, таким образом, существо правового государства за-ключается именно в подчиненности праву, в подзаконности правительственной и судебной власти, то, очевидно, обособление властей является необходимым предположением правового государства.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84

 maxi cosi airprotect    
 http://plitkaoboi.ru/plitka/jasba/collection/75302/ 

Только благодаря такому обособлению правительственная и судебная власти подчинены законодательной; только благодаря ему государство, в лице подзаконных властей, является правовым субъектом, лицом публичного права.я:VПравовым государством является государство, осуществившее в своей организации начало обособления властей. Осуществление этого начала возможно не иначе, как в условиях представительной формы правления. Правовое и конституционное государство — си-нонимы; отождествление понятий правового и конституционного государства является общим местом современной германской доктрины государственного права. Господство законодательной власти в конституционном государстве обусловлено прежде всего представительным характером ее организации. Парламент в конституционном государстве всегда и необходимо рассматривается — с большим или меньшим основанием, в зависимости от природы действующего избирательного пра-ва — как непосредственный выразитель народной воли. Закон — об-щая воля: — господствует над частными волеизъявлениями отдельных органов государственной власти. Закон и правительственное распоряжение — по самому своему происхождению — не-соизмеримые величины; различие их источников обусловливает различную степень их значения и силы. Для того, чтобы законодательная власть стояла выше всех других властей государства, необходимо, чтобы орган законодательной власти, по своему происхождению и составу, стоял вне бюрократического механизма управления и над ним. В представительном государстве бюро-кратия служит народу, а не народ бюрократии. Самое понятие закона, как высшей нормы по сравнению со всеми другими нормами,- другими, хотя бы и столь же общими, волеизъявлениями государственной власти — возникает впервые в конституционном государстве. Господство законодательной власти, покоящееся на обособлении властей, является необходимым условием подзаконности правительственной власти, правомерного характера отношений между правительственной властью и гражданами. В правовом государстве отношение это является правоотношением,- т. е. отношением правового субъекта к правовому субъекту, а не властеотношением, т. е. не отношением субъекта к объекту.Подзаконная правительственная власть определяется правом. Законодатель возлагает на нее определенные обязанности и предоставляет ей определенные права. Обязанностям правительственной власти соответствуют права, ее правам — обязанности подвластных. Подвластный в отношении к подзаконной правительственной власти является субъектом обязанностей и прав,- пра-вовым субъектом. В абсолютных государствах подвластный является объектом власти, подданным — и только. В правовом государстве отношение индивида к государственной власти носит двоякий характер. Как субъект публичных обязанностей и прав — обязанностей и прав, которым соответствуют права и обязанности государства, подданный является лицом публичного права, или — что то же — гражданином. Статус гражданства слагается из публичных обязанностей и прав индивида. С другой стороны для того, чтобы быть в государстве гражданином, субъектом обязанностей и прав,- индивид должен, разумеется, определяться правом государства, ибо свою правоспособность он получает от права. Другими словами, для того, чтобы в данном правовом общении быть лицом, т. е. правовым субъектом, необходимо находиться под данным правом, быть его подданным, необходимо принадлежать к данному правовому общению — то же, что принадлежать к данному государству.я:Государство в лице своей подзаконной, правительственной власти является лицом публичного права, субъектом обязанностей и прав. Поэтому отношение гражданства есть отношение не к государству, вообще, а к подзаконной государственной власти, к правительству. Только по отношению к правительству у гражданина имеются права, потому что только правительство имеет обязанности по отношению к нему.я:В тесной связи с учением о субъективных правах стоит учение об административной юстиции; подобно первому и второе возникает на почве теории обособления властей.Под административной юстицией современная доктрина государственного права понимает своеобразную и обособленную организацию судебной власти, призванной к защите субъективных публичных прав путем отмены незаконных распоряжений административной власти.я:Признавая административную юстицию,- архимедов рычаг правового государства,- судебной, а не административной функцией,- мы тем самым необходимо признаем, что ее задачей непосредственно является охрана объективного правопорядка. Только на почве учения о субъективных правах может быть построено учение об административной юстиции, как собственной форме суда; в свою очередь, необходимым предположением учения о субъективных публичных правах является, как уже указано выше, теория обособления властей.Возникшая на почве теории обособления властей, административная юстиция является наиболее существенной и необходимой гарантией правомерного характера правительственной власти. Другой — равным образом существенной и необходимой — гарантией такой правомерности является институт уголовной (и, конечно, гражданской) ответственности должностных лиц, и, в частности, институт ответственных министров.я:Не подлежит сомнению, что, с точки зрения правильно понимаемой теории обособления властей, институт представляется во всех отношениях несостоятельным. Если действительно отделение правительственной власти от законодательной имеет своей целью и своим следствием подчинение первой власти второй, то очевидно репрессия должностных преступлений должна быть исключительным делом стоящего вне администрации, независимого и общего суда.я:II. КОНСТИТУЦИОННАЯ МОНАРХИЯ КАК ПРАВОВОЕ ГОСУДАРСТВО IНачало обособления властей наиболе последовательно и, так сказать, наглядно осуществляется республиканским строем. Законодательная власть принадлежит либо народному собранию в непосредственных республиках, либо парламенту в республиках представительных; исполнительная власть принадлежит либо президенту, либо правительственной коллегии, подчиненным законодательной власти, действующим под ее руководством и контролем. Гораздо сложнее организация конституционных монархий. По своему происхождению конституционная монархия должна быть рассматриваема как переходная форма,- как компромисс между старым и новым порядком. Последовательным и полным воплощением демократических идей является, конечно, одна только республиканская форма правления.я:III. ДВА ТИПА ПРАВОВОГО ГОСУДАРСТВА IТеория уравновешения властей, как ее понимал Монтескье, является необходимым отрицанием всякого подчинения правительственной власти и законодательной. До тех пор, пока в науке государственного права господствовало воззрение на правительственную власть как на власть исполнительную, такое отрицание представлялось до некоторой степени понятным. По мнению Монтескье законодательная власть должна быть лишена возможности останавливать власть исполнительную, так как ограничение исполнительной власти, по самой своей природе ограниченной, представляется бесполезным.я:В действительности, однако, воззрение на правительственную власть как на исполнительницу законов ( ), давно уже отвергнуто наукой государственного права.я:Правительственная деятельность не исчерпывается исполнением закона. Правительство свободно осуществляет интересы государства, свободно правит государством, оставаясь только в пределах права.я:И теперь правительственная власть признается не только исполнительницей законов, но вообще государственной жизни.я:Тем не менее, степень осуществления политической зависимости правительственной власти от законодательной в различных государствах различна. В одних государствах законодательная власть вполне и безусловно господствует над правительственной, в других правительственная власть в значительной мере самостоятельна в своих отношениях к законодательной. В зависимости от характера отношений между правительственной и законодательной властью различаются два типа конституционного государства: парламентарный и дуалистический. II:В государствах парламентарных министерство имеет пар-тийный характер; первый министр назначается главой правительственной власти из среды той политической партии, которая в данное время располагает большинством голосов в парламенте, или — при двухпартийной системе,- по крайней мере, в палате депутатов.я:Сущность дуалистической формы конституционного строя хорошо охарактеризована Бисмарком в одной из его парламентских речей. .я:Исторический опыт неопровержимо доказывает, что парламентаризм нормально и правильно функционирует до тех пор, пока народное представительство базируется на узком, сословном и классовом, избирательном цензе. Не случайно старая, аристократическая Англия является родиной парламентаризма.я:IIIИтальянские и, отчасти, французские публицисты усматривают нередко избавление от зол парламентаризма в возвращении к дуалистической системе. В действительности такое избавление заключается прежде всего и главным образом в демократической реформе избирательного права. Истинно демократическое, правовое государство не может не быть парламентарным, ибо парламентаризм является высшей формой, венцом конституционного режима. ПРАВОРЕАЛЬНОСТЬ ОБЪЕКТИВНОГО ПРАВА:Развитие науки о праве привело к убеждению, что право входит в различные сферы человеческой жизни и деятельности, которые могут составлять предмет различных отраслей гуманитарных наук. Право есть и государственно-организационное, и со-циальное, и нормативное явление. На первое место надо поставить государственно-организационное или государственно-повелительное понятие права. Это понятие права различными учеными определяется как совокупность норм, исполнение которых вынуждается, защищается или гарантируется государством. :На второе место : надо поставить социологическое понятие права. При изучении права с социально-научной точки зрения главное внимание должно быть обращено на право, осуществляющееся в жизни.я:Право, изучаемое с этой стороны, : есть совокупность осуществляющихся в жизни правовых отношений, в которых вырабатываются и кристаллизуются правовые нормы. :Третье место занимает психологическое понятие права. :Право есть совокупность тех императивно-атрибутивных душевных переживаний, которые путем психологического взаимодействия членов данной общественной группы приобретают общее значение и объективируются в общей норме. Наконец, четвертое понятие права — нормативное. С нормативной точки зрения право есть совокупность норм, заключающих в себе идеи о должном, которые определяют внешние отношения людей между собой. :Но наряду с множественностью научных понятий права не подлежит сомнению, что право как явление, едино.я:Каждое понятие права, независимо от того, в результате изучения какой бы стороны права оно не получалось, должно одинаково иметь в виду и совокупность норм, и совокупность правоотношений, т. е. объективное, и субъективное право. ПРАВО КАК СОЦИАЛЬНОЕ ЯВЛЕНИЕ :Из этого положения вполне очевидно должен вытекать вывод, что право и следует изучать прежде всего в его социальных проявлениях, т. е. его надо исследовать социально-научно. :Право состоит из норм, постоянно и регулярно осуществляющихся в жизни, и потому осуществление есть основной признак права. РАЦИОНАЛЬНОЕ И ИРРАЦИОНАЛЬНОЕ В ПРАВЕ Правовые факты, т. е. правовые отношения и индивидуальные права и обязанности, представляют наиболее непосредственную и бесспорную реальность права.я:ГОСУДАРСТВО СУЩНОСТЬ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ВЛАСТИ Государство получает свое наиболее яркое выражение во власти. Вместе с тем власть является основным признаком государства. Только государство обладает всей полнотой власти и располагает всеми ее формами. Все остальные социальные организации обладают лишь частичною властью или какою-нибудь одной из ее форм. Притом власть всех остальных социальных организаций нуждается для своего осуществления в санкции и в поддержке со стороны государственной власти. :Существуют публично-правовые организации, которые не являются государственными и в то же время обладают некоторою сходною с ними властью. Эта форма власти присвоена всем самоуправляющимся и автономным организациям. Ею располагают самоуправляющиеся городские и земские общества, сословные организации, церкви и другие общины, поскольку они организованы в публично-правовые корпорации; присуща она также и автономным университетам.я:Однако все эти публично-правовые организации применяют не свою власть, а власть государства, они обладают властью лишь постольку, поскольку государство наделяет их ею; помимо государства они никакой властью не располагают. Государство отличается от этих публично-правовых союзов тем, что оно ни от кого не заимствует своей власти; оно обладает своей собственной властью, которая не только возникает в нем самом, но и поддерживается и ограничивается его собственными средствами. Только весь народ, организованный как одно целое, т. е. составляющий государство, обладает подлинною государственною властью. Государство и есть правовая организация народа, обладающая во всей полноте своею собственною, самостоятельною и первичною, т. е. ни от кого не заимствованною властью. Характеризуя правовое государство в самых общих чертах, надо признать, что в нем власти положены известные границы, здесь власть ограничена и подзаконна. Кроме того, в правовом государстве как некоторые органы власти, так и сам правовой порядок организуются при помощи самого народа. :Нужна ли власть в социалистическом государстве? Социалисты обыкновенно требуют диктатуры народа или пролетариата.я:Важно то, что диктатура является не только властью, но властью с усиленными полномочиями, потенциированной, приближающейся к абсолютной власти.я:Государственная власть в социалистическом обществе не только будет существовать, но ее компетенции будут распространены на новые сферы, на которые теперь компетенции государственной власти не распространяются. В таком обществе компетенции власти будут распространены также на всю промышленную и хозяйственную деятельность страны. Все те виды индивидуальной и общественной экономической деятельности, которые в современном правовом государстве составляют область частно-правовых отношений, в социалистическом обществе превратятся в область публично-правовых отношений, регулируемых государством и государственной властью. :Если же рассматривать государство как организацию, основанную на господстве права, то наиболее типичным признаком власти надо признать ее безличность. В современном правовом государстве господствуют не лица, а общие правила или правовые нормы. Эта безличность власти и есть самая характерная черта современного правового или конституционного государства. :Нас прежде всего поражают необыкновенная сложность, многообразие и многосторонность тех явлений, которые мы называем властью. В этих явлениях переплетаются и постоянные, так сказать, стихийные элементы человеческой психики, и те наслоения, которые создаются социальным и историко-политическим развитием и, наконец, то, что выражается в правовой деятельности государства. Если мы не будем стремиться строго различать и разграничивать все эти элементы, мы никогда не поймем, в чем заключается власть. :Ко всем : признакам власти — престижу, обаянию, авторитету, традиции, привычке, силе, внушающей страх и покорность, мы должны присоединить еще один признак — всякая власть должна быть носительницей какой-нибудь идеи, она должна иметь нравственное оправдание. Это оправдание может заключаться или в величии и славе народа и государства, :или в упрочении правового и общественного порядка, что мы видим в правовых и конституционных государствах, или же оно может заключаться в регулировании экономической жизни и в удовлетворении наиболее важных материальных и духовных нужд своих граждан, что составляет задачу государства будущего. Как только власть теряет одухотворяющую ее идею, она неминуемо гибнет. В правовом государстве все отношения властвования выражаются и закрепляются в правовых нормах. Сперва существующие фактически отношения приобретают характер отношений, освященных нормами права. Появляется убеждение, что то, что есть, должно быть. Но постепенно правовая идея, идея должного берет верх над существующим лишь фактически. Поэтому и фактические отношения приноравливаются к должному в правовом отношении. Все, что не находит себе оправдания, изменяется и согласовывается с тем, что должно быть. Таким образом над властью все более приобретает господство правовая идея, идея должного.я:Господство правовой идеи в современном государстве выражается в том, что все действия власти в нем обусловливаются и регулируются правовыми нормами. Лица, обличенные властью в правовом государстве, подчинены правовым нормам одинаково с лицами, не имеющими власти. Они являются исполнителями предписаний, заключающихся в этих нормах. Власть является для них не столько их субъективным правом, сколько их правовой обязанностью.я:ПРАВА ЧЕЛОВЕКА И ГРАЖДАНИНА Государство есть известная форма общественной организации. Только там, где есть общество и народ, существует и государство. Но представляя народ в его целом, являясь всепоглощающей организацией его, государство вместе с тем заслоняет собой народ. Оно становится на место народа, рассматривает себя как самоцель, и превращает народ в подчиненное себе средство.я:По сравнению с мощной организацией, которую представляет из себя государство, отдельный человек является ничтожной величиной. На почве этих отношений между государством и личностью рождается взгляд, согласно которому государство есть все, а отдельный человек, индивидуум — ничто. Правда, не всякий человек способен противопоставить себя государству, а только тот, в котором пробудилось сознание своего я, своей личности. Такое пробуждение сознания своей личности у членов общества есть необходимое условие для перехода от абсолютно-монархического к конституционному государству. Оно приводит к тому, что личность начинает противопоставлять себя государству, а вместе с тем и отстаивать перед ним свои интересы и права. :Для действительного осуществления правового порядка и устранения государственного деспотизма далеко недостаточно одного участия народа в выработке законов и в контроле над их исполнением, как бы деятельно это участие не проявлялось. Даже при самых радикальных и демократических формах народовластия и народоправления народ и его уполномоченные склонны превращать свою верховную власть в абсолютную и деспотическую. :Деспотизм большинства народа или всего народа часто бывает не менее жестоким, чем деспотизм одного лица — монарха. Государство не имеет права стеснять или нарушать субъективные публичные права своих граждан: так называемые гражданские права и свободы личности и все вытекающие из них общественные свободы не нарушимы для государства и неотъемлемы у отдельных граждан иначе, как по суду. :Одни утверждают, что личности в своей совокупности образуют общество; другие — напротив, что общество представляет собою ту среду, которая вырабатывает и создает личность.я:Напротив, только оба вместе они соответствуют социальной и культурно-исторической действительности.я:Можно сказать, что общество представляет собой урегулированное нормами сожительство людей. :Предстоит решить, кто из двух — личность или общест-во — должны служить другому и быть для него целью.я:Самоцелью являются одинаково и личность, и общество. :В силу принадлежности к государству у индивидуума создается ряд состояний, определяемых отношением между ним и государством. Прежде всего он находится в подчинении у государства, составляющем основание всякой государственной деятельности. Это — пассивное состояние, : при котором исключено самоопределение и личность. Абсолютная личность, которая ни в одном пункте не была бы обязана подчиняться государству, противоречила бы существу государства. Всякая личность есть нечто относительное, т. е. ограниченное. Личность самого государства в этом случае не составляет исключения. Призванное для выполнения известных целей государство ограничено в своей дееспособности, так как оно необходимо должно признавать личность своих граждан.я:В силу этого взаимного ограничения отношение между государством и единичной личностью приводит к тому, что они являются взаимно друг друга дополняющими величинами. Вместе с ростом индивидуальной личности уменьшается объем пассивного состояния, т. е. суживается область государственного господства. Однако параллельно с этим идет и обратный процесс распространения государственного господства на новые области, так как социальные и культурные задачи государства непрерывно растут.я:Публично-правовое положение индивидуума может рассматриваться с четырех сторон: индивидуум или исполняет обязанности по отношению к государству, или свободен от вмешательства государства, или предъявляет требования к государству, или же действует за государство. ГОСУДАРСТВО И ЛИЧНОСТЬ Государство даже в настоящее время вызывает иногда ужас и содрогание. В представлении многих государство является каким-то безжалостным деспотом, который давит и губит людей.я:Но действительно ли государство создано и существует для того, чтобы угнетать, мучить и эксплуатировать личность? Действительно ли столь знакомые нам черты государственной жизни являются существенными и неотъемлемыми ее признаками? Мы должны самым решительным образом ответить отрицательно на эти вопросы. В самом деле, все культурное человечество живет в государственных единениях. Культурный человек и государство — это два понятия, взаимно дополняющие друг друга. Поэтому культурный человек даже немыслим без государства. И конечно, люди создают, охраняют и защищают свои государства не для взаимного мученичества, угнетения и истребления. Иначе государства давно распались бы и прекратили бы свое существование. Из истории мы знаем, что государства, которые только угнетали своих подданных и причиняли им только страдания, действительно гибли. Их место занимали новые государства, более удовлетворяющие потребности своих подданных, т. е. более соответствовавшие самому существу и природе государства. В чем же, однако, настоящие задачи и цели государства? Они заключаются в осуществлении солидарных интересов людей. При помощи государства осуществляется то, что нужно, дорого и ценно всем людям. Государство само по себе есть пространственно самая обширная и внутренне наиболее всеобъемлющая форма вполне организованной солидарности между людьми.:Общее благо — вот формула, в которой кратко выражаются задачи и цели государства. Способствуя росту солидарности между людьми, государство облагораживает и возвышает человека. Оно дает ему возможность развивать лучшие стороны своей природы и осуществлять идеальные цели. В облагораживающей и возвышающей человека роли и заключается истинная сущность и идеальная природа государства. Основной принцип правового или конституционного государства состоит в том, что государственная власть в нем ограничена. В правовом государстве власти положены известные пределы, которых она не должна и правовым образом не может переступать. Ограниченность власти в правовом государстве создается признанием за личностью неотъемлемых, ненарушаемых и неприкосновенных прав. Впервые в правовом государстве признается, что есть известная форма самоопределения и самопроявления личности, в которую государство не имеет права вторгаться. Неотъемлемые права человеческой личности не создаются государством; напротив, они по самому существу своему непосредственно присвоены личности. Среди этих неотъемлемых, непосредственно присущих человеку прав на первом месте стоит свобода совести.я:Непосредственным следствием свободы совести является свобода слова устного и печатного.я:Среди неотъемлемых прав личности, признаваемых в правовом или конституционном государстве, одним из существеннейших прав является свобода союзов и свобода собраний.я:Но все эти и многие другие свободы и права, как, например, свобода профессий, свобода передвижения, право на доброе и незапятнанное имя, а в конечном счете и все гражданские или частные права, оказались бы иллюзией, если бы в правовом государстве не была установлена неприкосновенность личности.я:Во вся-ком правовом государстве все свободы и права должны быть регламентированы, т. е. для осуществления их должны быть установлены правила, которые исключали бы возможность столкновений с осуществлением других потребностей. Благодаря неотъемлемым правам и неприкосновенности личности, государственная власть в правовом государстве не только ограничена, но и строго подзаконна. Органы государственной власти бывают действительно связаны законом только тогда, когда им противостоят граждане, наделенные субъективными публичными правами. Только имея дело с управомоченными лицами, могущими предъявлять правовые притязания к самому государству, государственная власть оказывается вынужденной неизменно соблюдать законы.я:Таким образом, не подлежит сомнению, что осуществление законности при общем бесправии есть чистейшая иллюзия. При бесправии личности могут процветать только административный произвол и полицейские насилия. :В правовом государстве власть должна быть организована так, чтобы она не подавляла личность; в нем как отдельная личность, так и совокупность личностей — народ — должны быть не только объектом власти, но и субъектом ее. Самое важное учреждение правового государства народное представительство, исходящее из народа, является соучастником власти, непосредственно создавая одни акты ее и влияя на другие. Поэтому престиж конституционной государственной власти заключается не в недосягаемой высоте ее, а в том, что она находит поддержку и опору в народе.я: Единение власти с народом является всегда целью и основным стремлением всякого конституционного правительства. :Так как классовая борьба заключается в розни, разъединении и разобщении, то обыкновенно и делают вывод: там, где постоянно ведется классовая борьба, не может быть единения, общности и солидарности. Но классовая борьба есть борьба общественных сил; это явление по преимуществу социальное, относящееся к социальной основе современного государства. Но все отдельные общественные силы, организованные в самостоятельные политические партии, выступают как нечто обособленное : только в подготовительных стадиях, только пока не принято решение.я: Напротив, всякий акт государственной власти представляет в правовом государстве всегда нечто единое и цельное. :Во всяком случае в современных правовых государствах и социально-угнетенные элементы всегда имеют возможность влиять на ход государственной жизни, так как и они имеют своих представителей в общем народном представительстве. :Несомненно, что полное единение государственной власти с народом, т. е. полное единство государства, как цельной социальной организации, осуществимо только в государстве будущего, в народном или социалистическом государстве. :Законодательство целиком обуславливает организацию и деятельность государства и его элементов; оно регулирует не только отношение отдельных лиц и целых групп между собой, но и отношение самого государства к гражданам, а вместе с тем и деятельность всех государственных учреждений. Ясно однако, что при свободе лица и самодеятельности общества лицо само должно участвовать тем или иным способом в выработке норм или правил, выраженных в законах, которые будут его связывать и обязывать. :Там, где весь правопорядок держится только бдительностью и заботами органов власти, а активное отношение к нему общества пресекается, там всегда должен наступить известный момент, когда старый правопорядок будет упразднен, а новый еще не будет создан. Ни правопорядок, ни государственный строй не могут быть долговечны, если они не находят себе опоры в общественном правосознании. Опираясь на народное правосознание и постоянно приспособляясь к нему, оно (т. е. правовое государство. — Сост.) изменяется вместе с изменением правосознания. :Термин служит для определения юридического характера самого государства такого типа. :Является ли социалистическое государство по своей правовой природе прямою противоположностью правовому государству?я:Перебирая все идеи, связанные с представлением о соци-алистическом государстве, мы не найдем среди них ни одного правового принципа, который можно было бы признать новым и еще неизвестным правовому государству. Тут и скрывается истинная причина, почему среди творцов социалистических систем нет ни одного юриста или философа права; им в этой области нечего было творить. :Часто утверждают, что социалистическое государство, сделавшись единственным и всеобщим работодателем, превратится в деспотическое государство, и что оно по необходимости должно уничтожить личную свободу, как бы оно ни было демократически организовано. Его даже прямо называют . :В свое время Бисмарк характеризовал социалистическое общество, как каторжный дом с принудительными работами и казенным пайком на содержание каждого члена общества.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84

 купить лего в интернет магазине    
 обои ugepa франция 

я:Но частное право не может исчезнуть совершенно и в социалистическом обществе.я:Изъятие из гражданско-правового оборота средств производства не есть принципиальное отрицание самого гражданского права.я:Указанное изъятие для некоторых предметов материального мира, находящихся в настоящее время в частной собственности, будет лишь завершением тех ограничений частной собственности, которые созданы социальным законодательством последних десятилетий. Напротив, наиболее важные в бытовом отношении формы частной собственности, именно частная собственность на предметы пользования и потребления, никогда, т. е. ни в одном реально осуществимом строе не могут быть упразднены. Но если в социалистическом государстве будет сужен тот круг личных прав, который создается и обеспечивается современным гражданским правом, то зато значительно будет расширена сфера публичных субъективных прав. Это сильно изменит самое положение личности в государстве, так как сделает ее более полно-правной.я:Т. е. права на положительные услуги со стороны государства будут не только расширены, но и пополнены новыми видами прав.я:Все эти права объединяются в одном общем субъективном публичном праве, именно в праве на достойное человеческое существование. :Цель социального развития не в том, чтобы все члены общества превратились в призреваемых, рассчитывающих на милосердие и благодеяние со стороны общества, а в том, чтобы никому не приходилось рассчитывать на благодеяние.я:Итак, не в силу чувства жалости, а в силу самой природы правовой организации в нормальном социальном строе каждому человеку должно быть гарантировано право на достойное человеческое существование, служащего основанием для целого ряда правовых притязаний личности. Необходимо, чтобы всякий человек притязал; только тогда он будет и дерзать, т. е. будет свободным. :На основании всего изложенного мы должны признать, что между современным правовым государством и тем государством, которое осуществит социальную справедливость, нет принципиальной и качественной разницы, а есть только разница в количестве и степени. :Правовое государство является наиболее совершенным типом государственного бытия. Оно создает те условия, при которых возможна гармония между общим целым и личностью. Здесь государственная индивидуальность не подавляет индивидуальности отдельного лица. Напротив, здесь в каждом человеке представлена и воплощена определенная культурная цель, как нечто жизненное и личное. ГОСУДАРСТВО И ПРАВОВ прошлом государство и право возникли, несомненно, независимо друг от друга и известное время вели как бы обособленное существование. Однако постепенно государство стало признавать одной из своих ближайших и важнейших обязанностей заботу о праве. Начав с охраны права и гарантирования неизменного осуществления его предписаниям, оно естественно вскоре сделалось единственным судьей в вопросе о том, что является действующим правом. Этим путем из простого охранителя права государство превратилось в его созидателя. С развитием законодательной деятельности последняя функция государства по отношению к праву выступила на передний план и стала привлекать к себе даже больше внимания и сил, чем первая.я:Но, подчинившись государству, право не превратилось в послушное орудие государства, а, напротив, постепенно само приобрело господство над ним.я:В конечном результате этого процесса, право перестраивает государство и превращает его в правовое явление или в создание права.Особенно важное значение для превращения конституционного государства в чисто правовое имеет подчинение праву устройства и деятельности всех органов власти.я:Перестройка на правовых началах и подчинение правовым нормам законодательной деятельности.я:Суды приобретают: характер правовых учреждений: Подчинение всей правительственной деятельности определенным правовым нормам.я:Судебная проверка административных актов.:Цели и интересы государства при правовом строе всегда определяются правовым порядком. Следовательно, в правовом государстве целесообразным является только то, что соответствует цели, преследуемой правом.:Понимание государства, как организованной силы, может быть развито в двух противоположных, резко друг другу противопоставленных направлениях. Эти направления мы можем определить как теорию силы и насилия.:В правовом государстве власть не должна являться и не является самобытной силой, могущей хоть в каких-либо случаях действовать несогласно с правом или вне его сферы.:Государство и право представляют собой не отдельно и независимо друг от друга существующие явления, а тесно и неразрывно между собой связанные различные выражения одной и той же совокупности явлений.:Государство и право — это две стороны одного и того же сложного явления, а в частности право и есть то начало, из которого состоит государство.КУЛЬТУРА В ЗАЩИТУ ПРАВА (Задачи нашей интеллигенции):Из всех формальных ценностей, право, как наиболее совершенно развитая и почти конкретно осязаемая форма, играет самую важную роль. Право в гораздо большей степени дисциплинирует человека, чем логика и методология, или чем систематические упражнения воли. Главное же, в противоположность индивидуальному характеру этих последних дисциплинирующих систем, право — по преимуществу социальная система и притом единственная социально дисциплинирующая система. Со-циальная дисциплина создается только правом; дисциплинированное общество и общество с развитым правовым поряд-ком — тождественные понятия.С этой точки зрения и содержание права выступает в другом освещении. Главное и самое существенное содержание права составляет свобода. Правда, это свобода внешняя, относительная, обусловленная общественной средой. Но внутренняя, более безотносительная, духовная свобода возможна только при существовании свободы внешней, и последняя есть самая лучшая школа для первой.Если иметь в виду это всестороннее дисциплинирующее значение права и отдать себе отчет в том, какую роль оно сыграло в духовном развитии русской интеллигенции, то получатся результаты крайне неутешительные. Русская интеллигенция состоит из людей, которые ни индивидуально, ни социально не дисциплинированы. И это находится в связи с тем, что русская интеллигенция никогда не уважала права, никогда не видела в нем ценности; из всех культурных ценностей право находилось у нее в наибольшем загоне.я:Основу прочного правопорядка составляет свобода личности и ее неприкосновенность.я:Трудно найти более разностороннюю и богатую разработку идеала личности: Но именно тут мы констатируем величайший пробел, так как наше общественное сознание никогда не выдвигало идеала правовой личности. Обе стороны этого идеала — личности, дисциплинированной правом и устойчивым правопорядком, и личности, наделенной всеми правами и свободно пользующейся ими, чужды сознанию нашей интеллигенции.я:Из трех главных определений права по содержанию правовых норм, как норм, устанавливающих и ограничивающих свободу:,- норм, разграничивающих интересы:, и наконец,- норм, создающих компромисс между различными требованиями:, последнее определение заслуживает особенного внимания с социологической точки зрения. Всякий сколько-нибудь важный новоиздающийся закон в современном конституционном государстве является компромиссом, выработанным различными партиями, выражающими требования тех социальных групп или классов, представителями которых они являются. Само современное государство основано на компромиссе, и конституция каждого отдельного государства есть компромисс, примиряющий различные стремления наиболее влиятельных социальных групп в данном государстве.я::Дефекты правосознания нашей интеллигенции не так легко устранимы.я:Так, Г. В. Плеханов, который: выступил на съезде (на Втором съезде РСДРП. — Сост.) с проповедью относительно всех демократических принципов, равносильной отрицанию твердого и устойчивого правового порядка и самого конституционного государства. По его мнению, Провозглашенная в этой речи идея господства силы и захватной власти вместо господства принципов права прямо чудовищна.я:Как бы то ни было, выше приведенная речь Плеханова, несомненно, является показателем не только крайне низкого уровня правового сознания нашей интеллигенции, но и наклонности к его извращению.я:ПУТЬ К ГОСПОДСТВУ ПРАВА(Задачи наших юристов):В идее всякий закон должен господствовать над всеми частными, личными и групповыми интересами, и если это не всегда осуществляется в действительности, а иногда и трудно достижимо, то все-таки свой моральный авторитет закон черпает в этом присущем ему свойстве.я:Для нас, юристов, не может подлежать сомнению, что если правопорядок и его авторитет будут поставлены у нас в зависимости от господства и смены тех или других политических партий, то у нас никогда не будет прочного правопорядка. Право должно действовать и иметь силу совершенно независимо от того, какие политические направления господствуют в стране и в правительстве. Право по самому своему существу стоит над партиями и потому создавать для него подчиненное положение по отношению к тем или другим партиям, это значит извращать его природу.:Но более всего призвана установить и показать это независимое и самостоятельное значение права юридическая наука.я: Глава I:Человеку невозможно не иметь правосознания; его имеет каждый, кто сознает, что, кроме него, на свете есть другие люди. Человек имеет правосознание независимо от того, знает он об этом или не знает, дорожит этим достоянием или относится к нему с пренебрежением. Вся жизнь человека и вся судьба его слагаются при участии правосознания и под его руководством; мало того, жить — значит для человека жить правосознанием, в его функции и в его терминах: ибо оно остается всегда одною из великих и необходимых форм человеческой жизни. Оно живет в душе и тогда, когда еще отсутствует положительное право, когда нет еще ни , ни , когда никакой еще не высказался о , верном поведении. Наивное, полусознательное, непосредственное убеждение в том, что не все внешние деяния людей одинаково допустимы и , что есть совсем поступки и есть исходы и решения,- это убеждение, еще не знающее о различии и , лежит в основании всякого и и генетически предшествует всякому правотворчеству. И даже в тех случаях, когда содержание обычая и закона определяется своекорыстным интересом сильного, когда право является несправедливым или правом,- в основании его лежит все то же непосредственное убеждение в необходимости и возможности отличить и поведение от и и регулировать жизнь людей на основании этого общеобязательного критерия.В этом обнаруживается своеобразная трагикомедия правовой жизни: уродливое, извращенное правосознание остается правосознанием, но извращает свое содержание; оно обращается к идее права, но берет от нее лишь схему, пользуется ею по-своему, злоупотребляет ею и наполняет ее недостойным, извращенным содержанием; возникает неправое право, которое, однако, именуется и выдается за право, компрометируя в сознании людей самую идею и подрывая веру в нее.я:Именно естественное правосознание как предмет знания о , , едином праве должно лежать в основании всякого суждения о и всякого правового и судебного решения, а потому и в основания тех , которые устанавливаются в различных общинах и государствах уполномоченными людьми под названием . Чем развитее, зрелее и глубже естественное правосознание, тем совершеннее будет в таком случае и и руководимая им внешняя жизнь людей; и обратно: смутность, сбивчивость, непредметность и слабость естественного правосознания будут создавать , т. е. дурное, неверное, несправедливое, не соответствующее своему прообразу . Тогда , единое и верное по своей идее, раздваивается и вступает в своеобразное внутреннее разноречие с самим собою: естественное правосознание утверждает не то, о чем говорит знание положительного права, и в результате этого душа приобретает два различных правосознания, ибо наряду с естественным возникает правосознание положительное, не совпадающее с ним по содержанию. Такое раздвоение права, такое разноречие правосозна-ний — свидетельствует, конечно, о духовной неудаче, постигающей человека: ему не удается — по отсутствию воли или по недостатку умения — осознать содержание естественной правоты и положить его в незыблемое основание всякого суждения о праве; но так как умение всегда зависит от сердца, которое любит, и от воли, которая выковывает и воспитывает умение, то вся эта великая духовная неудача в деле правотворчества покоится на всеобщем, исторически устойчивом очерствении сердец и недостатке воли к правовому праву.Отсюда уже ясно, что нормальное правосознание ведет не раздвоенную, а единую и целостную жизнь, и если оно видит перед собою исторически данное раздвоение права, то оно целиком обращается к борьбе за единое, правое право и за восстановление своего внутреннего, предметного, духовного единства. При этом и , но живет всегда в виде пробуждаемой сердцем и совестью воли к совершенству, справедливости и праву. Нормальное правосознание знает свой предмет; оно есть знающая воля к праву, признающая его в его объективном значении и обязательности, и признающая его потому, что она признает его цель. Поэтому нормальное правосознание есть прежде всего воля к цели права, а потому и воля к праву; а отсюда проистекает для него и необходимость знать право и необходимость жизненно осуществлять его, т. е. бороться за право. Только в этом целостном виде правосознание является нормальным правосознанием и становится благородной и непреклонной силой, питающейся жизнью духа и, в свою очередь, определяющей и воспитывающей его жизнь на земле.я:Глава IIЗнание права Нормальное правосознание отнюдь не сводится к верному знанию положительного права. Оно вообще не сводится к одному , но включает в себя все основные функции душевной жизни: и прежде всего — волю, и притом именно — духовно воспитанную волю, а затем — и чувство, и воображение, и все культурные и хозяйственные отправления человеческой души. Оно не сводится и к переживанию одного , но всегда подходит к нему с некоторым высшим, предметным мерилом; наконец, оно не есть пассивное состояние, но жизненно активное и творческое. Поэтому одно знание положительного права, верное сознавание его — не гарантирует еще наличности нормального правосознания.И тем не менее это знание необходимо. Народ, не знающий своей страны, ведет внеправовую жизнь или довольствуется самодельными и неустойчивыми зачатками права. Люди, не ведающие своих обязанностей, не в состоянии их блюсти, не знают их пределов и бессильны против вымогательства , ростовщика и грабителя; люди, не знающие своих полномочий, произвольно превышают их или же трусливо уступают силе; люди, не знающие своих запретностей, легко забывают всякий удерж и дисциплину или оказываются обреченными на правовую невменяемость. Незнание положительного права ведет неизбежно к произволу сильного и запуганности слабого. Мало того, оно делает невозможною жизнь в праве и по праву. Люди пребывают в состоянии животных или вещей, до которых не доходит голос взыскующий о том, что , что и чего , однако им запрещено , и, невменяемые, они не могут даже претендовать на унизительную для человека невменяемость. Народу необходимо и достойно знать законы своей страны; это входит в состав правовой жизни. Право говорит на языке сознания и обращается к сознательным существам; оно утверждает и отрицает, оно формулирует и требует — для того чтобы люди знали, что утверждено и что отринуто, и сознавали формулированное требование. И тот, кому оно , и , — является субъектом полномочий, обязанностей и запретностей т. е. субъектом права. Самая сущность, самая природа права в том, — что оно творится сознательными существами и для сознательных существ, мыслящими субъектами и для мыслящих субъектов.Поэтому нелеп и опасен такой порядок жизни, при котором народу недоступно знание его права: когда, например, среди народа есть неграмотные люди, или когда право начертано на чуждом языке, или когда текст законов остается недоступным для народа1, или же смысл права выражается слишком сложно, запутанно и непонятно. Тогда в лучшем случае между народом и правом воздвигается иерархия корыстных посредников, взимающих особую дань за правоты и обслуживающих народную темноту в свою пользу; им выгодно затемнить ясное дело, а не уяснить темное, спасти дело и внести кривду в суд; и под их руками толкование закона быстро превращается в профессиональный кривотолк. Так правосознание народа вырождается от невозможности непосредственно принять право в сознание. Нельзя человеку не быть субъектом права, ибо самая сущность права состоит в том, что оно обращается ко всякому вменяемому человеку, хотя бы уже с одними запретами и предписаниями. И согласно этому невозможно, чтобы субъектом права была неодушевленная вещь, насекомое или животное, ибо право предполагает способность к знанию, разумению и к соответственному управлению собою.Однако самое знание положительного права только тогда стоит на высоте, когда оно предметно. Это означает, что обращающийся к праву должен подходить к нему, видя в нем объективное данное содержание, имеющее свой законченный и определенный смысл; этот смысл, ранее кем-то (законодателем?) продуманный и облеченный в слова и фразы, должен быть теперь точно выяснен и неискаженно понят. Тому, кто хочет действительно знать положительное право, необходимо понять, что оно прежде всего дается ему в готовом, законченном, установленном виде как особый предмет со специфическими свойствами и чертами. Этот предмет, как и всякий предмет, требует, чтобы восприятие, внимание и мысль приспособились к нему и научились видеть и понимать его. Это изучение, как и всякое движение к истине, требует того добросовестного и беспристрастного подхода, который характеризует науку и воспитывается научным преподаванием.я:Развитому правосознанию всегда присуща непоколебимая уверенность в том, что право и закон имеют свое определенное содержание и что каждый из нас, обращаясь к праву и встречаясь с его связующими указаниями, имеет прежде всего задачу выяснить и неискаженно понять это объективное содержание права. И в этой уверенности люди не заблуждаются. Праву в его зрелом и развитом виде свойственно иметь вид нормы, т. е. тезиса, выраженного в словах и устанавливающего известный порядок внешнего поведения как имеющий юридическое значение (например, позволенный, предписанный или воспрещенный)1. Правовая норма предстоит человеческому уму не просто в виде связного грамматического предложения; за ее словами скрывается всегда определенное содержание, из которого и видно, что она есть правило поведения, а не описание единичного факта и не формула позитивного закона, говорящего о том порядке, который осуществляется в действительности. Это содержание выражается в правовой норме как подуманное и мыслью определенное, так, что за каждым словом грамматического предложения скрывается логическое понятие со своим особым содержанием. Правовая норма по самому существу своему сочетает всегда два более или менее сложных понятия: предписанного, позволенного или воспрещенного поведения и понятие человеческого субъекта, образ действия которого этим регулируется. Народное правосознание может стоять на высоте только там, где на высоте стоит юридическая наука. Там, где юриспруденция непредметна и пристрастна или, еще хуже, невежественна и продажна, там вырождается самая сердцевина правового мышления и быстро утрачивается уважение к праву; ученый приближается к типу старого подъячего и от его крючкотворства быстро меркнет правосознание. В суждениях о праве воцаряются шаткость и злокачественная туманность; в умах все двоится и колеблется; и трудно ждать чего-нибудь от , когда соль ее теряет свою силу.Живой контакт между юридическою наукою и сознанием масс есть второе условие для развития правосознания. Содержание положительного права должно быть не только народу так, чтобы каждый в каждом случае мог без труда установить свои правовые полномочия, обязанности и запретности; оно должно быть фактически введено в сознание народа по всей своей определенности и недвусмысленной ясности. Правосознание состоит прежде всего в том, что человек знает о положительного права и о своей им и, далее, он знает, что смысл этого права един и определенен, неизменяем по личному произволу и случайному интересу, и что содержание его . Необходимо, чтобы каждый фактически знал то, что ему по праву , и , чтобы он как бы воочию осязал пределы своего правового в уверенности, что они могут быть изменены по праву, но не против права и не в обход его.Понятно также, какое огромное значение имеет популярное преподавание права и школьное воспитание правосознания в жизни народа. Необходимы общедоступные учебники права, необходимо преподавание законоведения в средних школах, необходим обязательный курс правосознания, читаемый в высших учебных заведениях для студентов всех факультетов. Огромное значение могло бы быть присуще кадру разъездных лекторов и консультантов, оплачиваемых от города или от земства и бесплатных для народа (подобно врачам, ветеринарам и агрономам). Необходимо все сделать, чтобы приблизить право к народу, чтобы укреплять массовое правосознание, чтобы народ понимал, знал и ценил свои законы, чтобы он добровольно соблюдал свои обязанности и запретности и лояльно пользовался своими полномочиями. Право должно стать фактором жизни, мерою реального поведения, силою народной души.И вот если условиться называть объективное содержание положительного права его смыслом, а субъективно осознанное содержание его — его понятием, то можно будет сказать: положительное правосознание состоит прежде всего в том, что человек переживает понятие положительного права адекватно его смыслу. Однако этим оно далеко не исчерпывается.я:Глава XIО ГОСУДАРСТВЕННОМ ПРАВОСОЗНАНИИДуховная сопринадлежность людей, племен и наций естественно ведет их к организации жизни на основах общего права, общей власти и общей территории. Однородность духовной жизни, совместность духовного творчества и общность духовной культуры составляют глубочайшую и подлинную основу всякого государственного единения. Именно эта связь — самая утонченная и подчас наименее сознательная и уловимая — творит самое могучее, самое нерасторжимое, безусловное и священное соединение людей в правовые и государственные союзы. Государство определяется именно тем, что оно есть положительно-правовая форма родины, а родина есть его творческое, духовное содержание. Отсюда — сущность государства, его способ бытия, его обоснование, его цель, его средства и нормальное строение.я:Если право бессильно и бессмысленно вне правосознания, то государство унизительно, эфемерно и мертво вне государственного образа мыслей. Ибо на самом деле не только его корни, но и обыденная жизнь его имеет внутреннею, душевно-духовную природу. Нелепо и пагубно думать, что человек может жить внеш-ними поступками в отрыве от внутренних состояний или что государство может достойно существовать, механически регистрируя своих , устанавливая для них повинности и пошлины и не превращая их в граждан, участвующих сознанием, волею, чувством и действием в создании единой, разумно организованной жизни. Государство не есть внешняя вещь среди вещей, и бытие его не имеет материально-телесного характера, хотя природный и хозяйственный его и материален, а личный состав его ведет телесное существование. Государство есть нечто от духа и нечто для души. Оно есть духовное единство людей, ибо в основе его лежит духовная связь, предназначенная для того, чтобы жить в душах и создавать в них мотивы для правильного внешнего поведения.В сознании этого лежит первая основа всякой государственности и политики; в осуществлении этого — первое условие ее истинного расцвета. Государственный образ мыслей есть разновидность правосознания, этим уже сказано все основное.Государственный образ мыслей не сводится к знанию о том, что , к которому . Но именно с этого он начинается.я:Однако этого мало: необходимо признавать свою принадлежность к определенному государству, т.е. принимать ее волею и чувством, дорожить ею и культивировать ее. Политическая принадлежность должна быть сознательно принята каждым отдельным гражданином и признана им в нестесненном, свободном решении; и это решение должно привести каждого к духовному акту добровольного самообязывания или, что то же, к акту духовного вменения себе публично-правовых полномочий, обязанностей и запретностей. Вне этого государству неизбежно предстоит разложение.я:Государство необходимо и приемлемо именно потому, почему необходимо и приемлемо положительное право: незрелое состояние человеческих душ, одержимых наивно-порочным, эгоистическим тяготением и не умеющих мотивировать свое внешнее поведение самостоятельным признанием естественной право-ты, — делает государство необходимым и целесообразным способом поддержания естественного права через его положительно-правовое провозглашение и вменение. Неотчуждаемость и неумалимость естественных прав, с одной стороны, и весьма ограниченная способность людей к автономному самообязыванию, с дру-гой — ведут к организации таких союзов, которые должны устанавливать и ограждать естественный правопорядок посредством гетерономных правовых правил и поддерживать их блюдение силою внешнего, общепризнанного, властвующего авторитета. Единая власть союза, уполномоченная правом и сама подчиненная праву, получает обязанность: формулировать естественное право в виде объективно-значащих, общеобязательных правил внешнего поведения (т.е. в виде положительного права), с тем чтобы эти правила проникали в сознание и к воле людей и порождали в них мотивы к правильному действованию.По своей основной идее государство есть союз духовно сопринадлежащих людей, племен и наций, объединенных ради гетерономного осуществления естественного права. Это означает, что государство имеет единую, объективную и высшую цель и что только свободное, волевое приятие этой цели делает человека воистину гражданином.я: Глава XIIСУЩНОСТЬ ГОСУДАРСТВАОбъективная природа государства определяется его высшею целью, его единым и неизменным заданием. Это задание состоит в ограждении и организации духовной жизни людей, принадлежащих к данному политическому союзу. Ограждение духа состоит в обеспечении всему народу и каждому индивидууму его естественного права на самобытное определение себя в жизни, т.е. права на жизнь и, притом на достойную жизнь, внешне свободную и внутренне самостоятельную. Организация такого сожительства людей, и притом на основах права и власти, составляет ту единую политическую цель, которой служит государство. Только верное понимание этой цели открывает доступ к пониманию средств и строения политического союза.Основная природа этой цели, т.е. именно то, что делает ее политическою — состоит в ее единстве и общности для всех граждан:Сущность государства состоит в том, что все его граждане имеют, помимо многих различных, противоположных или одинаковых интересов и целей одну, единую цель и один общий интерес. Об этой цели каждый может сказать: , и будет прав, но должен добавить: . И все сразу могут сказать: , и, высказав это, все будут правы. Но это и значит, что цель эта — общая. Множество телесно и душевно разъединенных людей желают одного и того же, такого, что или сразу у всех будет, или чего сразу у всех не будет. Каждый желает одиноко и по-своему; как личное переживание остается своеобразным и множественным. Но предмет желания — един для всех и может быть создан только в организованном, совместном и не одиноком творчестве. Общность цели создает общность путей и средств, и основа политической деятельности дана.я:Понятно, что эта солидарность в вопросе о правовой форме жизни получает свое освещение из глубины духовного содержания, национально-единого и патриотически-общего. Государство есть разновидность организованного сожительства; а в основе всякого сожительства людей, если оно не унизительно для них и не эфемерно, лежит духовная однородность и общность духовной культуры. Вот почему в основе всякого могучего и духовно-продуктивного политического союза лежит духовная солидарность сынов общей родины. Любовь к отечеству есть любовь к тому самому национальному духу, совокупную и совместную жизнь которого организует и ограждает государство. Чувство патриота посвящено тому самому, чему служит мысль и воля государственного деятеля. Политик, стоящий на высоте, творит то дело, в котором солидарен весь народ его, и если он творит его огнем своей души, то он патриот.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84

 магформерс    
 http://plitkaoboi.ru/oboi/color-symphony/105462/ 

Патриот, активно работающий над организацией духовной жизни своего народа, творящий общественную форму ее расцвета, — есть тем самым государственный деятель, национально-политический строитель и вождь. Политика вне патриотизма — беспредметна, нелепа и гибельна; патриотизм вне государства — нежизнен, немощен и бесформен. Итак: государство есть положительно-правовая форма родины, а отечество составляет истинное содержание политики.Именно борьба за духовную культуру народа есть то, что сообщает государству высшее и последнее оправдание пред лицом Божиим; именно духовное содержание патриотизма придает государству его естественную правоту, противопоставляя его вселенскому братству и в то же время примиряя его с ним. В борьбе за свою духовную культуру граждане государства являются сразу сынами своей родины и поборниками вселенского дела.Итак, духовная солидарность есть подлинная и реальная основа государства. Именно на этой основе государство должно быть понято и осуществлено как живая система братства, не только не противоречащая христианству, но и соответствующая духу евангельского учения.Вести политическую жизнь, или, что то же, быть настоящим гражданином, значит испытывать живое неразрывное тождество между интересом государства и своим собственным ин-тересом и через это признавать своим собственным интере-сом — каждый духовно верный интерес каждого из своих сограждан. К этому сводится основное содержание политической жизни:Глава XIIIФОРМА ГОСУДАРСТВАГосударство по своей основной идее есть духовный союз людей, обладающих зрелым правосознанием и властно утверждающих естественное право в братском, солидарном сотрудничестве.Такова идея государства. Но, исторически говоря, оно лишь очень медленно приобретает эти идейно верные черты и осуществляет нередко, сохраняя свое наименование, целый ряд глубоких уклонений. Исправление этих недостатков и искажений возможно только с ростом, очищением и углублением правосознания, так что если история государства обнаруживает прогресс в смысле роста государственности, то этот прогресс должен быть понят как душевно-духовное возрастание человечества. Политический строй и правосознание образуют живое неразрывное единство настолько, что ни одна реформа невозможна до тех пор, пока не назреет известный сдвиг в правосознании; и всякая реформа, несоразмеренная с состоянием народного правосознания, — может оказаться нелепою и гибельною для государства. Единственно верный путь ко всяким реформам есть постепенное воспитание правосознания.Именно на этом пути и только на нем разрешается основное противоречие между идеею государства и ее историческим осуществлением. Ибо, с одной стороны, государство живет правосознанием людей, а существенной чертой правосознания является способность к самоуправлению, отсюда, по идее, государство сводится к самоуправлению народа. Однако, с другой стороны, единая и объективная цель государства настолько высока и требует от граждан столь зрелого правосознания, что, исторически говоря, народы оказываются неспособными к самоуправлению, осуществляющему эту цель. И вот обнаруживается великое расхождение между идейною формою государства и его историческим обличием. Политическая философия должна вскрыть корни этого расхождения; государственная власть должна найти пути к его исцелению.я:Основная задача государственного устройства состоит в том, чтобы обеспечить выделение к власти лучших граждан, и можно сказать, что государственная зрелость широких масс определяется именно способностью к такому выделению. Государственная власть всегда и безусловно должна иметь аристократический характер; это первое основное требование, предшествующее всем остальным. И переход от режима государственной опеки к режиму государственного самоуправления имеет смысл лишь постольку, поскольку он не нарушает этого основного условия.Исторически государство может быть описано так: по фор-ме — это есть публичное учреждение, медленно приближающееся к корпорации; по духу — это есть самоуправляющаяся корпорация, медленно втягивающая в себя широкие круги и народные массы. Политическая мудрость состоит в том, чтобы поддерживать режим опеки только в меру действительной необходимости и в то же время энергично работать над преодолением политической недееспособности масс или иначе: воспитывать в массах дух корпоративного самоуправления и закреплять этот дух соответствующею государственною формою. Задача государственной опеки состоит не в том, чтобы поддерживать опекаемого в состоянии духовного несовершеннолетия, в состоянии гражданского скудоумия и политической невменяемости, но в том, чтобы воспитывать опекаемого, сообщая ему способность к волевому самообузданию и самодисциплинированию — способность к самоопеке. Ибо государство сильно и достойно не тогда, когда власть влачит население к правопорядку против его воли, навязывая народу патриотическую солидарность посредством страха и казней, но тогда, когда в самом народе живет дух государственного патриотизма и политического добровольчества.Согласно этому, одна из основных задач государственной власти есть политическое воспитание народа. Это значит, что широкие массы должны быть вовлекаемы в политическую жизнь до того, как за ними будет формально утверждена публичная дееспо-собность, или, что то же: только тот может приступить к отправлению публичных полномочий, кто осмыслил и усвоил свои публичные обязанности и запретности, ибо самоуправление и самоорганизация предполагают в массе высокую дисциплину, т.е. непоколебимую верность обязанностям и запретностям. Это можно выразить еще так: широкие массы народа должны быть вовлекаемы в государственную жизнь сначала через правосознание, а потом только через политический акт. Ибо политический акт, не выросший из здорового правосознания, гибелен и бессмыслен, а здоровое правосознание, не изливающееся ни в какой определенный и оформленный политический акт, отнюдь не бессмысленно и не гибельно,- напротив, оно остается драгоценной способностью, возможностью грядущих достижений.Все это, вместе взятое, дает нам возможность осветить вопрос о государственной форме и вопрос о демократии.Этот вопрос распадается при внимательном отношении на два различные вопроса: на вопрос об эмпирически наиболее целесообразной форме и на вопрос о наиболее совершенной форме.Нет и не может быть единой политической формы, наиболее целесообразной для всех времен и для всех народов. Этому мечтательному и беспочвенному предрассудку пора угаснуть. Ибо политическая форма определяется всею совокупностью духовных и материальных данных у каждого отдельного народа и прежде всего присущим ему уровнем правосознания. Для каждого данного народа в каждую данную эпоху наиболее целесообразна та политическая форма, которая наилучше учитывает присущую именно ему зрелость и прочность государственной воли и сообразует с нею ту комбинацию из корпоративного и опекающего начала, которая ведет и строит национальную жизнь. И притом эта форма должна вести народ именно к единой и объективной государственной цели и обеспечивать аристократическую природу власти. Понятно, что здесь не может быть единого разрешения; мало того, возможно, что наиболее целесообразною формою окажется rebus sic stantibus1 форма наименее духовно совершенная: так, чернь как таковая требует деспотического господства, и при отсутствии монархических предпосылок в стране — государство может оказаться обреченным на форму тирании.Иначе обстоит дело с вопросом о наиболее совершенной политической форме.Здесь определенно можно установить, что наиболее совершенна та политическая форма, которая соответствует основным и неизменным аксиомам правосознания и обращается в душах граждан именно к этим аксиоматическим основам гражданственной жизни. Таких аксиом можно указать три: 1) чувство собственного духовного достоинства и его проявления: уважение к себе, начало чести и духовного измерения жизни; 2) способность к волевому самоуправлению и ее проявления: принципиальность, убежденность, самодеятельность, дисциплина и долг; 3) взаимное доверие и уважение — гражданина к гражданину, гражданина к власти и власти к гражданину. И вот наиболее совершенна та политическая форма, которая соответствует этим аксиоматическим основам, взывает именно к ним и именно их приводит в действие в качестве политически движущего мотива.Это можно было бы выразить так, что наиболее совершенна та политическая форма, которая воспринимает в себя дух христианства и пропитывает ритм политического единения — началами любви, уважения и доверия, началами духовного самоутверждения, бытового земного самоотвержения и героизма. При таком подходе будет верно освещен и вопрос о демократии.Демократия есть государственный строй, при котором власть организована по принципу корпоративного самоуправления. Отсюда вытекает уже все существенное.Демократический строй есть способ государственного устроения. Следовательно, как и всякий другой строй, он ценен и допустим лишь в ту меру, в какую он не противоречит государственной цели. есть родовое понятие; — видовое. Вид, теряющий признаки рода, есть nonsens2; государство, пытающееся быть демократией ценою своего государственного бытия, есть нелепое и обреченное явление. Иными словами: если вторжение широких масс в политику разрушает государство, то государство или погибнет, или найдет в себе силы остановить это вторжение и положить ему конец. Демократия как начало антигосударственное не имеет ни смысла, ни оправдания; она есть охлократия, т.е. правление черни, и этим уже предначертана ее судьба.Это значит, что демократия ценна и допустима лишь постольку, поскольку она создает аристократическое осуществление государственной цели, т.е. служит общему делу власти, права и духа. Демократия не есть ни высшая цель, ни самостоятельная цель; она есть лишь способ выделения немногих лучших к власти, и притом один из способов. В качестве способа аристократизации власти она и подлежит решающей оценке; в этом ее испытание и отсюда ее приговор. И если этот приговор отрицательный, то государство или обратится к другим способам, или погибнет.Демократический строй сам по себе есть лишь форма: и потому его ценность зависит от того, какое содержание вольется в эту форму.я:Так разрешается вопрос о государственной . Она долж-на определяться во взаимодействии двух основ; единой, объективной государственной цели и наличного в стране уровня правосознания. Она должна всегда обеспечивать аристократическую природу власти и в то же время сообразовать размеры самоуправления народа со зрелостью и прочностью его государственной воли. Нет и не может быть единой политической формы, для всех времен и народов: пора угаснуть этому мечтательному и беспочвенному предрассудку, пора политическим вождям и партиям приобщиться мудрости, сочетающей духовное ведение с эмпирическим видением . Единой наилучшей формы нет: но есть основные, непреходящие аксиомы власти и аксиомы правосознания, на соблюдении которых должна покоиться всякая правовая организация. Эти аксиомы определяются всецело природою человеческого духа и права.Глава XIVАКСИОМЫ ВЛАСТИИсторический опыт человечества показывает, что авторитет положительного права и создающей его власти покоится не только на общественном сговоре, не только на полномочии законодателя, не только на внушительном воздействии приказа и угрозы, но прежде всего и глубже всего на духовной правоте, или, что то же, на содержательной верности издаваемых повелений и норм. Именно эта духовная верность творимого права является всегда лучшим залогом того, что авторитет права и власти будет действительно признан правосознанием народа и что их политическая прочность соединится с жизненною продуктивностью.я:Напрасно думать, что какое-нибудь очередное политическое задание может быть воистину разрешено вне утверждения этой духовно-верной формы жизни: вне ее всякое будет мнимым — или условною отсрочкою, или источником новых бед. Спасение в одном: форма духа должна установить акт правосознания, содержание права и строение политической власти. Правовая и политическая жизнь должна быть верна своим глубоким, последним корням, а эти корни имеют духовную природу.Это можно выразить так: необходимо, чтобы люди в их совместной жизни блюли некоторые элементарные, но священные основы права и государства. Вне этого ни одна политическая организация не создаст ничего, кроме разложения и страдания. Эти основы могут быть формулированы в виде ряда аксиом, и этот ряд при нисхождении от поверхности в глубину может быть разделен на две группы: одна содержит аксиомы власти, а другая аксимомы правосознания.Политическое властвование состоит в социально-сосредоточенном и юридически организованном влиянии воли одних, лучших и уполномоченных людей на волю других, подчиненных, причем подчиненные связуются не только правотою и силою власти, но и собственным правосознанием, это влияние должно служить торжеству естественного права, т.е. его обретению и осуществлению как единого и общего порядка жизни.Это означает, что власть по родовой сущности своей есть сила, и притом волевая сила, а по видовому отличию своему она является правовою силою.Власть есть прежде всего сила. Это выражается в том, что она есть способность к воздействию и влиянию. Бессильная власть есть в логическом отношении бессмыслица, а в государственном отношении пагубный призрак, фантом или симуляция; такая власть никому не нужна, ибо она лишена подлинной, жизненной реальности; она опасна и гибельна, потому что ведет весь государственный союз к разложению.я:Государство со слабою властью нежизнеспособно. Ослабление и расшатание власти есть умерщвление государства. Поэтому все то, что слагает силу власти, — ав-торитет, единство, правота цели, организованность и исполнительность принудительного аппарата, — все это образует самую основу государственного бытия.В отличие от всякой физической силы государственная власть есть волевая сила. Это означает, что способ ее действия есть по самой природе своей внутренний, психический, и притом духовный. Физическая сила, т.е. способность к вещественно-телесному воздействию человека на человека, — необходима государственной власти, но она отнюдь не составляет основного способа действовать, присущего государству. Мало того, государственный строй тем совершеннее, чем менее он обращается к физической силе, и именно тот строй, который тяготеет к исключительному господству физической силы, — подрывает себя и готовит себе разложение. отнюдь не выражает сущность государственной власти; он есть лишь крайнее и болезненное ее средство; он составляет ее последнее слово и слабейшую из ее опор. Бывают положения и периоды, когда власть без меча есть негодная и гибельная власть, но это периоды исключительные и ненормальные. Нормально сила власти не в мече, а в авторитетном влиянии ее волевого императива.Власть есть сила воли. Эта сила измеряется не только интенсивностью и активностью внутреннего волевого напряжения, осуществляемого властителем, но и авторитетною непреклонностью его внешних проявлений. Поэтому человек с нерешительною, колеблющеюся, раздвоенною волею, поддающийся непредметным влияниям, мягкий и уступчивый — неспособен к власти. Назначение власти в том, чтобы создавать в душах людей настроение определенности, завершенности, импульсивности и исполнительности. Властвующий должен не только хотеть и решать, но и других систематически приводить к согласному хотению и решению. Властвовать значит как бы налагать свою волю на волю других; однако с тем чтобы это наложение добровольно принималось теми, кто подчиняется.я:К этому присоединяется правовой характер государственной власти. Он обозначает, что воля государства как разновидность человеческой воли не беспредметна и не развязана, но предметно связана этическим содержанием.Этим определяется духовное, а не просто социально-психическое бытие государства. Выделенная в процессе социальной дифференциации и политически организованная воля народа сохраняет свою духовную природу, свою объективную цель, свои принципы и свои мерила. Государственная власть соблюдает свою истинную духовную природу только тогда, если она остается верна своей цели, своим путям и средствам; она получает свое священное значение только из этой последней, духовной, нравственной и религиозной глубины.В этих основополагающих соображениях содержатся уже, в сущности говоря, все аксиомы власти. Взятые вместе, они утверждают, что основная природа права и государства мирится не со всяким восхождением к власти, что есть пути к власти, вступать на которые значит разрушать и самую власть, и государство. Борьба за государственную власть должна при всяких условиях сохранять свою политическую природу; в противном случае путь погубит самое достижение и средство убьет свою цель. Политика имеет свои необходимые пути и формы, и людям никогда еще не удавалось нарушать и попирать их безнаказанно.Первая аксиома власти гласит, что государственная власть не может принадлежать никому помимо правового полномочия.Это явствует из того, что законодатель естественной правоты должен обладать особою — предметною и духовною компетентностью: только духовно зрячий человек может иметь основание и право принять на себя властное руководство общественной жизнью. В порядке политической целесообразности этого требует принцип организации, покоящейся на разделении функций, на их распределении, на общественном соглашении и признании. Мало того, правосознание требует, чтобы самая власть воспринималась не как сила, порождающая право, но как полномочие, имеющее жизненное влияние (силу) только в меру своей правоты. Право родится не от силы, но исключительно от права и в конечном счете всегда от естественного права. Это значит, что грубая сила, захватившая власть, будет создавать положительное право лишь в ту меру, в какую правосознание людей согласится (под давлением каких бы то ни было соображений) признать ее уполномоченной силой.Власть, совсем лишенная правовой санкции, есть юридически индифферентное явление: она не имеет правового измерения. Получить правовую санкцию она должна и от конституционного закона, и от признающего правосознания.я:Понятно, что власть, не уполномоченная ни конституционною формою, ни приемлющим правосознанием, — может только симулировать законодательство, управление и суд, ибо она останется претендующею и посягающею силою; и даже естественное право, случайно ею провозглашенное и утвержденное, останется или отвлеченною формулою, или навязанным и мертвым жизненным трафаретом. По-видимому, эта первая аксиома власти, требующая правового полномочия, поддерживается самою жизненною механикою государства.Вторая аксиома власти утверждает, что государственная власть в пределах каждого политического союза должна быть едина.Это явствует из того, что естественное право выражает необходимую форму самого духа и что поэтому оно само едино, как един Дух и едина Его правота. В порядке политической целесообразности этого требует принцип государственного единения, связующего множество людей именно их отношением к общему и единому источнику положительного права.Единство государственной власти следует понимать, конечно, не в смысле единства или нераспределимости функций и компетенций, но в смысле единого организованного воленаправления, выражающегося в единстве обретаемого и осуществляемого права. В пределах одного союза в один и тот же момент одно и то же — не может быть сразу и . Положительное право по самому смыслу своему определительно, недвусмысленно и едино; это единство его есть проявление присутствующей в нем освящающей его естественной правоты. И государственная власть, имеющая высокое назначение формулировать естественную правоту в виде положительных норм, получает отсюда значение единого и единственного компетентного источника права; так что только полномочное приобщение к ней может сообщить человеку или органу правоустанавливающую компетенцию.я:Третья аксиома власти утверждает, что государственная власть всегда должна осуществляться лучшими людьми, удовлетворяющими этическому и политическому цензу.Это определяется высотою, сложностью и ответственностью самого задания, разрешение которого предполагает в человеке художника естественной правоты. В порядке политической целесообразности этого требует принцип авторитета власти и принцип добровольного признания ее со стороны правосознания подчиненных. Власть, лишенная авторитета, хуже, чем явное безвластие; народ, принципиально отвергающий правление лучших или не умеющий его организовать и поддерживать, является чернью, и демагоги суть его достойные вожди.Люди становятся чернью тогда, когда они берутся за государственное дело, движимые не политическим правосознанием, но частною корыстью; но именно поэтому они не ищут лучших людей и не хотят передавать им власть. К черни может принадлежать всякий: и богатый, и бедный, и темный человек, и . Чернь отличается корыстною волею и убогим правосознанием, а в революционные эпохи сверх того и политическою притязательностью. Государственная власть есть для нее лишь удобное средство, служащее для достижения личных или классовых целей.я:Так нарушение третьей аксиомы власти создает постепенно режим политической порочности и извращает в самом корне аристократическую природу государственности.Четвертая аксиома власти утверждает, что политическая программа может включать в себя только такие меры, которые преследуют общий интерес.Это явствует из того, что государственная власть имеет призвание утверждать естественное право, а естественное право совпадает именно с общим, духовным интересом народа и гражданина. В порядке политической целесообразности это определяется тем, что только служение общему интересу превращает государственную власть в действительный, авторитетный центр политического единения.Эту аксиому можно выразить так, что программа власти должна быть приемлема для зрелого государственного правосознания; не просто для , но для его духовноверной, предметной глубины. Поставление себя лицом к лицу с этой глубиною правосознания и с общим государственным интересом — составляет основную задачу всякой честной политической партии. Партия есть не шайка, не банда, не клика и не котерия1 именно постольку, поскольку она стремится создать государственную власть, а не просто захватить власть в государстве. Но воля к государственной власти есть тем самым воля к государственной цели, которая не включает в себя никакого частного — личного или классового — интереса как такового. Поэтому политическая партия не может быть классовою по своей программе: она должна быть непременно внеклассовою, и притом сверхклассовою. Ибо государственная власть есть нечто единое для всех и общее всем, и поэтому программа, намечающая ее желанную и грядущую линию поведения, может содержать указания только на общие интересы. Партия, лишенная государственной программы, поддерживающая один классовый интерес, есть противогосударственная партия; она политически недееспособна; если она захватит власть, то она поведет нелепую и гибельную политику и погубит государство раньше, чем сила вещей заставит ее наскоро придумать политические добавления к ее противополитической программе.Зрелое правосознание есть единственная сила, которая может обеспечить государственность партийных программ. При наличности такого правосознания партия от партии отличается не по тому, чей интерес отстаивает каждая из них: ибо все отстаивают один и тот же интерес — государственный, но по тому, как они понимают этот единый и общий всем интерес. Тогда борьба пар-тий является уже не конкурсом классовых претензий, но спором политических пониманий. Тогда все партии хотят одного и того же: государственного, т.е. внеклассового и сверхклассового, всегражданского блага; все партии выпрашивают единое воленаправление; все партии стараются прежде всего отличить государственный интерес от личного и классового; и все сознают непозволительность построения программы по принципу корысти.я:Однако нормальное восхождение к власти предполагает не только государственность программы, но и ее осуществимость. Поэтому пятая аксиома власти утверждает, что программа власти может включать в себя только осуществимые меры или реформы.Это явствует из того, что задача государственной власти есть жизненная и действенная; призвание ее не в том, чтобы грезить о совершенном строе, но в том, чтобы творчески влить в жизнь народа возможный максимум естественно-правовой формы. В порядке политической целесообразности это определяется тем, что химерические и утопические затеи не только подрывают в народе доверие к власти, веру в политическую организацию вообще и волю к государственному строительству, но просто разлагают и губят государство.Каковы бы ни были последние причины неосуществимости реформы — будь то естественные причины, технические или хозяйственные, — в глазах государственного деятеля они получают политический характер: ибо для него лишь то, что может быть осуществлено при данном уровне народного правосознания посредством императивной правовой организации. Это значит, что в каждый данный исторический момент он может осуществить лишь известную часть того, что, вообще говоря, необходимо для общего блага, и только эту часть он должен включить в . Нарушение этой аксиомы порождает болезненное явление и ведет государство к разложению.я:В общественном и политическом развитии есть своя необходимая последовательность, которою нельзя пренебрегать безнаказанно, и если партии начинают пренебрегать ею, то они вступают на путь злосчастных нелепостей и губят государство. Партия, стирающая различие между далекою целью, неосуществимою при настоящем положении вещей, и очередною, необходимою реформою, — является политически недееспособною. Ибо, включая максимальные пункты в программу дня, она дает избирателям заведомо неисполнимые обещания и призывает их к заведомо безнадежной борьбе; она побуждает того, чего не только никто не может , но чего и сам не мог бы ни , ни сделать, ни осуществить, если бы все согласились ему не мешать; она побуждает верить в возможность того, что на самом деле невозможно, и — обманом или самообманом — разжигая страсти, она будит в душах неутолимые притязания и готовит поверившим тяжелое разочарование. Убеждая в возможности невозможного, максималист начинает, с одной стороны, умалять, искажать и извращать далекую идеальную цель, с другой стороны, искажать и извращать окружающую действительность, то умалчивая о неблагоприятных явлениях, то выдумывая несуществующие и т.д. Таким образом он вступает на путь бессознательной или сознательной политической лжи и тем подрывает государ- ственное единение, ибо он нарушает необходимое доверие людей друг к другу — и партии к вождям, и партии к другим партиям, и, главное, неорганизованной массы народа к партиям и ко всей политике вообще. Политический индифферентизм и упадок правосознания являются зрелым плодом этой тактики.я:Наконец, шестая аксиома власти утверждает, что государственная власть принципиально связана распределяющей справедливостью, но что она имеет право и обязанность отступать от нее тогда и только тогда, когда этого требует поддержание национально-духовного и государственного бытия народа.:Государство как духовный союз заинтересовано не в том, чтобы устранить духовные различия между людьми, но в том, чтобы обеспечить этим различиям свободный творческий исход, полноту бытия и жизненное примирение. Перед лицом этой задачи формальное уравнение будет всегда духовно противоестественным; аристократическая же сущность государства исключит его и в смысле политической приемлемости.Однако на самом деле социальная справедливость со всем не сводится к формальному уравнению граждан. Она состоит в беспристрастном, предметном учете, признании и ограждении каждого индивидуального духовного субъекта во всех его существенных свойствах и основательных притязаниях. Это значит, что сущность ее не в слепоте к человеческим различиям, но в признании их и в приспособлении к ним. Социальная справедливость совсем не уравнивает людей, т.е. не их одинаковости, которой на самом деле нет, и не их одинаковыми, что на самом деле и невозможно. Она требует, во-первых, одинакового предметного беспристрастия в рассмотрении человеческих сходств и различий, во-вторых, устойчивого содержания для тех мерил и масштабов, по которым совершается это рассмотрение, и, в-третьих, действительного соответствия между данным различием и связуемыми с ним правовыми и жизненными последствиями. Понятно, что справедливость в таком значении требует правового неравенства и создает его, связуя, например, публичную дееспособность (голосование, служба) с известным духовным цензом или вводя подоходное прогрессивное обложение.И вот, принципиально говоря, власть связана распределяющей справедливостью, и корыстное попирание ее никогда не проходит ей безнаказанно. Режим, поддерживающий без достаточных оснований несправедливые привилегии есть режим противополитический: он компрометирует достоинство государственной власти и подрывает волю к государственному единению. Такой режим не может быть прочен, ибо он сам воспитывает те центробежные силы, которые рано или поздно разложат его и поставят вопрос о самом существовании государства. И тогда — или политический союз погибнет, или же восстановится его сверхклассовая природа.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84

 премиум каре    
 Обои Zambaiti Parati Regent 6731 

Это можно выразить так, что всякое отступление власти от справедливости, всякое неудовлетворение духовно-верного интереса граждан — должно быть открыто оправдано предметным указанием на политическую неосуществимость обратного: справедливый интерес может быть и должен быть оставлен без удовлетворения, или , или , если его удовлетворение угрожает самому существованию государства или наносит ущерб национально-духовному развитию. Нельзя вводить во имя справедливости такой государственный строй, который погубит самое государство или разложит и погасит духовную жизнь народа: ибо справедливость служит духу, а не дух — справедливости. Нелепо осуществлять политическое , зная заранее о его жизненной обреченности: не стоит бороться за справедливую жизнь с тем, чтобы погубить и справедливость, и жизнь. Имущественное уравнение особенно в условиях капиталистического производства и при низком уровне правосознания может послужить примером такой политической не-осуществимости.Таковы основные аксиомы власти. И можно сказать с уверенностью, что грядущая судьба государственности связана с их усвоением и осуществлением.я: Кiнець XIX вiку визначився явищами, що характеризують новий зворот в iсторiє людськостi. Цi явища свiдчать про те, що пятий акт великоє iсторичноє трагедiє, званоє , вже почався i закiнчення наближауться. Цi явища — це збройнi повстання поневолених нацiй проти нацiй гнобителiв. На наших очах вiд-булися кривавi повстання вiрмен, кретян-грекiв, кубанцiв i нарештi боерiв. Коли ще поглянути на цю бiльше чи менше гостру боротьбу — у єє перших фазах — яку провадять зрабованi народи Австрiє, Росiє та Туреччини проти нацiй-панiв, на той смер-тельний антагонiзм, який iснуу помiж нiм-цями й французами, англичанами й росiянами, коли зважити, яку страшну масу регулярно вiйська утримують ворожi помiж себе нацiє, то стане зовсiм очевидним, що всесвiтове нацiональне питання вже зовсiм достигло, хоч i далеко стоєть вiд необхiдного, дiйсного та справедливого розвязання. Проте шлях до розвязки удино можливий, певний i корисний показали нацiє, що вже повстали проти чужого панування, у якiй формi зверхництва воно не виявлялося б, i цей шлях суперечить Гаазькiй конференцiє.Ми визнаумо, що наш нарiд теж перебувау у становищi зрабованоє нацiє.Отже, коли справедливо, що кожна нацiя з огляду на мiжнароднi вiдносини хоче виявитись у формi незалежноє, самостiйноє держави; коли справедливо, що тiльки держава одноплемiнного державного змiсту може дати своєм членам нiчим не обмежену змогу всестороннього духовного розвитку й осягнення найлiпшого матерiяльного гаразду; коли справедливо, що пишний розцвiт iндивiдуальности можливий тiльки в державi, для якоє плекання iндивiдуальности у метою — тодi стане зовсiм зрозумiлим, що державна самостiйнiсть у головною передумовою iснування нацiє, а державна незалежнiсть у нацiональним iдеалом у сферi мiжнацiональних вiдносин.Отже, виникау питання, чи визволення нацiональне можливе для нас?Пятий акт драми ще не наступив для нашоє нацiє: вона переживау ще й досi довгий i важкий антракт у своєй iсторiє: за коном щось дiуться, йде якась пильна праця, вiд часу до часу грюкотить грiм, але завiса ще не пiднялася. Антракт власне починауться з 1654 року, коли украєнська республiка злучилась з московською монархiую полiтичною унiую. З того часу украєнська нацiя по-лiтичне й культурно помалу завмирау, старi форми життя зникають, республiканська свобода нiвечиться, нацiя знесилюуться, гине, але потому знову вiдроджууться, з-пiд попелу старовини виникау iдея новоє Украєни, iдея, що мау перетворитись у плоть i кров, прибрати конкретнi форми.Вiд часу Переяславськоє конституцiє минуло сьогоднi 247 ро-кiв, незабаром Росiя справлятиме 250-лiтнiй ювiлей цiує подiє.Коли доводиться нам йти на своє збори пiд допитливими поглядами цiлоє фаланги державних шпiонiв, коли украєнцевi не вiльно признаватись до своує нацiональности, i коли любити вiтчизну рiвнозначно, що бути державним зрадником, тодi зовсiм до речi виникау повне обурення питання, яким правом росiйське царське правительство поводиться з нами на нашiй власнiй територiє, наче з своєми рабами? Яким правом вiдносно нас, тубильцiв своує краєни, видано закон з 17 травня 1876 року, що засуджуу нашу нацiональнiсть на смерть? На пiдставi якого права на всiх урядах нашоє краєни урядовцями призначено виключно росiян (москалiв) або змоскалiзованих ренегатiв? На пiдставi якого права з наших дiтей готують по школах заклятих ворогiв i ненависникiв нашому народовi? Чому навiть у церквi пануу мова наших гнобителiв? Яким правом правительство росiйське здертi з нас грошi витрачау на користь росiйськоє нацiє, плекаючи й пiдтримуючи єє науку, лiтературу, промисловiсть i т. д.? I, нарештi, найголовнiше, чи мау право царське правительство взагалi видавати для нас закони, унiверсали та адмiнiстрацiйнi засади?Чи становище царського правительства вiдносно нас у становищем права чи тiльки сили, насилля? Вiдомо гаразд, що ми власновiльно прийшли до полiтичноє унiє з московською державою i заступником єє — царським правительством. Ця власновiль-нiсть, на думку наших неприхильникiв, забороняу нам нарiкати на несправедливiсть того, що нам дiуться, бо ми нiби самi того хотiли, самi обрали собi те правительство. Це твердження примушуу нас розглянути природу й характер угоди з 1654 року.Держава наших предкiв злучилася з московською державою i як , каже тогочасна формула, себто, двi окремi держави, цiлком незалежнi одна вiд одноє щодо свого внутрiшнього устрою, схотiли зуднатися для осягнення певних мiжнародних цiлей.Виникау питання, чи по злуцi цих двох держав обидвi вони зникли, а намiсть єх почала iснувати третя держава, наступниця цих двох? Чи, навпаки, не дивлячись на злуку, обидвi держави iснують поруч себе? I коли так, то який вплив мала злука на обидвi держави з погляду мiжнародного права? Сучасна наука мiжнародного права вчить, що держава може бути як простою, так i складною. Вона каже, що двi або кiлька держав можуть стати мiж собою до злуки i сформувати (Staatenbund). Спiлка держав — це така форма злуки, при якiй шанування i пiдпорядкування спiльним iнституцiям не тiльки не виключау внутрiшньоє i зовнiшньоє самостiйности злучених держав, але, навпаки, зберiгання цiує самостiйности стау метою злучених держав. Держави — чле-ни спiлки зберiгають право мiжнародних взаумин поруч iз заступництвом цiлоє спiлки. Усi вони мають право поокремо завязувати конвенцiє та посилати послiв, аби тiльки єх мiжнароднi взаумини не мали на метi шкодити iнтересам цiлоє спiлки або окремих членiв. Така спiлка цiлком можлива не тiльки помiж державами, що мають однаковий полiтичний устрiй, але й iз рiзними формами державного устрою, i не перестау iснувати навiть тодi, коли в однiй з держав змiняуться форма правлiння, або вимирау пануюча династiя. Цим особливо , вiдрiзняуться вiд так званоє , яка може iснувати тiльки помiж монархiчними державами i завжди може припинити своу iснування, аби вимерла династiя. Спiлка держав виникау iз взаумноє згоди держав, що стають до спiлки. Зразком можуть бути: Пiвнiчно-американськi Злученi Держави, Швайцарська спiлка i найбiльше Германська Спiлка.Якже злучилася держава московська з державою украєнською? Шляхом погодження, а погодження те виявилося у формi т. зв. .Переяславський контракт так формулював взаумнi й обо-пiльнi вiдносини держав (наводимо головнiшi пункти, надаючи єм характер сучасних висловiв):1. Власть законодатна й адмiнiстрацiйна належиться гетьманському правительству без участи i втручання царського правительства. 2. Украєнська держава мау своу окреме самостiйне вiйсько. 4. Субукт не украєнськоє нацiональности не може бути в урядi в державi украєнськiй. Виємок становлять контрольнi урядники, що доглядають певнiсть збирання данини на користь московського царя.6. Украєнська держава мау право обирати свою голову держави по власнiй уподобi, повiдомляючи лише царське правительство про своу обрання.13. Незламнiсть стародавнiх прав, як свiтських так i духовних осiб, i невтручання царського правительства у внутрiшну життя украєнськоє республiки.14. Право гетьманського правительства вiльних мiжнародних взаумин з чужоземними державами.Аналiзуючи цi постанови Переяславськоє конституцiє, приходимо до висновку, що в нiй наявнi усi цi прикмети, якi характеризують . Таким чином, головнiший закид, який роблять нам нашi суперечники, стараючися довести нам безвигляднiсть наших стремлiнь, закид, нiби ми нiколи не творили держави i через це не маумо за собою iсторичнi пiдстави,- у тiльки випливом неуцтва й незнання анi iсторiє, анi права. Через увесь час свого iсторичного iснування нацiя наша з найбiльшими зусиллями пильнуу вилитись у форму держави самостiйноє i незалежноє. Коли навiть поминути удiльнi часи, де окремi галузi нашоє нацiє складали окремi держави, то перед нами виникау i литовсько-руське князiвство, де генiй нашого народу був культурним фактором, i найголовнiше галицько-руське князiвство, спроба злучити до купи усi галузi, усi гiлки нашого народу в однiй суцiльнiй державi, спроба, повторена далеко пiзнiше Богданом Хмельницьким i ще раз — Iваном Мазепою.Таким чином украєнська держава в цiй формi, у якiй вона сформована i уконституйована Хмельницьким, у справдi державою з точки мiжнародного права. Суперечники нашi ще закидають нам i те, що украєнська республiка, сформована Переяслав-ською умовою, не була самостiйною державою, бо платила царському правительству. Коли й так, то все ж навiть з єх точки зору украєнська республiка була напiвнезалежною державою на зразок Болгарiє, колись Сербiє та iнших балканських держав. Але пiвнезалежнi держави вiдзначаються тим, що не мають права мiжнародних взаумин з зовнiшнього боку: тим часом Переяславська конституцiя надавала це право украєнськiй державi. Як же, проте, розумiти цю , що платила украєнська республiка московськiй монархiє. Годi розвязати це питання з точки зору сучасноє науки мiжнародного права, бо вона не знау i не уявляу собi такоє держави, яка б, маючи атрибути самостiйноє, платила , як з другого боку не може припустити, щоб пiвнезалежна держава користувалась правом висилати послiв. Це дасться пояснити тiльки тодi, коли, згiдно з текстом конституцiє, ми прийдемо, що давалася не московськiй державi, а московському царевi, як i протекторовi особливого роду, бо украєнська держава вiд спiлки з московською виразно бажала тiльки , а не пiдданства. З цього погляду ця мау значення вкладки до спiльноє скарбницi, призначеноє для мiжнародних взаумин спiльноє ваги. Такий характер стверджууться ще й тим, що украєн-ська держава не була завойована московською монархiую, або придбана дипломатичним шляхом, як Польща, а злучуючись з московською монархiую, не поступилася анi одним iз своєх державних, або республiканських прав, i устрiй московськоє монархiє для украєнськоє держави був зовсiм байдужий. Переяславська конституцiя була стверджена обома контрагентами: народом украєнським i царем московським на вiчнi часи. Московськi царi чи iмператори не виповнили своєх обовязкiв по конституцiє 1654 ро-ку i поводяться сьогоднi з нами так, наче б Переяславська конституцiя нiколи й не iснувала. Вони чинять з нами так, наче наша нацiя зреклася своєх державних прав, вiддалася на ласку росiйським iмператорам i згодилася подiлити однакову долю з росiянами, що самi обрали собi царiв. Але наш нарiд нi сам, нi через своу правительство нiколи не давав такоє згоди i нiколи не зрiкався прав, що належаться йому по Переяславськiй конституцiє. Через те Переяславська умова у обовязкова для обох контрагентiв: московськоє монархiє i украєнськоє республiки на пiдставi засади, що нiяка умова не може бути знищена або змiнена однобiчною волею одного контрагента без виразно висловленоє згоди другого. Через те для нас не iснуу! Для нас обовязкова тiльки держава московська, i всеросiйський iмператор мау для нас менш ваги, нiж московський цар. Так каже право! Та в дiйсностi нiякоє ваги не мау Переяславська конституцiя, всеросiйськi iмператори у нашi необмеженi пани, а Переяславська конституцiя тiльки та й годi. Як же з погляду права вiднестись до такого знущання над правом? Коли один з контрагентiв, каже право, переступив контракт, то другому контрагентовi лишауться до вибору: або вимагати вiд свого контрагента виконання контракту у тому розмiрi й напрямку, у якому вiн був прийнятий обома ними, або, узнавши контракт зломаним у всiх його частинах, зiрвати усякi взаумини з контрагентом.I тодi вже у панування сили, але не вплив права.Нашi суперечники можуть вiдповiсти нам, що хоч справдi контракт був повернений внiвець насиллями, облудою й пiдступом одного з контрагентiв, але другий контрагент вже згубив не тiльки право розпоряджатися своую долею, а й навiть право протестувати, бо своєм довговiковим мовчанням вiн освятив неправнi вчинки, i те, що було придбане кривдою, на пiдставi задавнення стало правним. Тому вже пiзно вiдшукувати колишнi права.Але в цьому мiркуванню немау анi крихiтки правди. Перше: не може бути придбане на пiдставi задавнення те, що захоплене гра-бiвницьким або злодiйським шляхом. Друге: розумiння про задавнення не може вiдноситись до зневолення свободи. Задавнення може мати вагу тiльки в правних вiдносинах, але не в безправних, а такi вiдносини московськоє монархiє до украєнськоє республiки. У мiжнацiональних вiдносинах задавнення може мати мiсце тiль-ки вiдносно тих нацiй, що вже вимирають, що вже не мають життувоє сили, бо доки нацiя живе, доки вiдчувау себе живою i сильною, доти нема мiсця для задавнення. Але мимо цього розмова про задавнення не може грати нiякоє ролi, бо наш нарiд своєми повсякчасними протестами проти панування Москви (Дорошенко, Мазепа, Кирило-Мефодiєвське Братство, Шевченко, селянськi повстання 80-рокiв i т. д.) перервав течiю задавнення, давши напрям розвязати суперечку про обовязковiсть Переяславськоє конституцiє цим способом, який може вважатись удино дiйсним i серйозним, себто силою. Та навiть, коли б ми не бачили у нашiй iсторiє безупинних протестiв, то й тодi наше власне iснування у протест проти насилля не тiльки над нами, але й над нашими предками, воно переривау течiю задавнення, воно накладау на нас обовязок розбити пута рабства, щоб — спадкоумцi Богдана Хмельницького — ми по вправу могли користуватись нашою спадщиною! Очищення огнемДе не помагають лiки, оздоровлюу залiзо, Не помагау залiзо — оздоровлюу огонь. (Старе латинське лiкарське правило)Останнi тижнi внесли дуже багато в розяснення полiтичноє ситуацiє, хоч перериви в телеграфiчних i поштових зносинах, у дiяльностi преси i т. iн. дуже обмежують той матерiял, яким ми розпоряджаумо безпосередньо. I в тiм, наприклад, i боротьба великоросiйських большевикiв з Украєнською Республiкою за сей час розкрила дуже значно свiй власний пiдклад, своє пiдстави, свiй дiйсний змiст. Пiднята нiбито в iнтересах перемоги край-нiх демократичних i соцiялiстичних гасел, а властиво — демагогiчних кличiв, над розважнiшою, бо обрахованою на реальнi наслiдки, роботою Украєнськоє Центральноє Ради та єє правительства, вона все бiльше стау ясною в своєх реальних мотивах i завданнях, що зовсiм не мають нiчого спiль-ного нi з соцiялiстичними, нi з демократичними завданнями.З повною очевиднiстю виступау мотив боротьби нацiональноє в самiй грубiй i неприкрашенiй формi, принаймнi в поглядах i висловах рядовоє маси. Для неє завдання сього походу — , що по 250-лiтнiм поневоленнi наважились пiднести голови й скинути з себе московську кормигу. Iнтелiгентнiшi проводирi большевикiв не виявляють так щи-ро дiйсних нацiональних мотивiв, але з єх тактики виступау так само ясно се завдання: повернути назад у московську службу збунтованих украєнських пiдданих, а для того знищити культурнi центри Украєни, iнтелiгентнi сили украєнськi. Украєнцiв ловлять, арештують, розстрiлюють тiльки за те, що вони украєнцi.Се продовження, пiд брехливими демагогiчними большевицькими гаслами, того самого завдання на винищення украєнства, яке собi була поставила царська зграя жандармiв i посiпакiв з початком свiтовоє вiйни. I вслiд єй летять i тепер тихi побажання успiху вiд московськоє буржуазiє: промисловцiв, фiнансистiв i — дуже багатьох iнших, як летiли вслiд жандармським подвигам давнiших лiт вiд усiх тих, що про око людське умивали руки вiд участи в них, або навiть робили бiльш або менш ефектнi жести благородного обурення, а в серцi молили Бога, щоб тим жандармам, полiцаям i всяким iншим опричникам удалась єх — по викорiненню украєнського .Московська буржуазiя всяких сортiв сподiвауться, що сим большевицьким справдi вдасться , i большевизм перше, нiж згинути самому, пiдрiже i кине пiд ноги московському капiталiзмовi назад Украєну з єє хлiбцем, сахарцем, вуглем i iншими добрими речами. За се, вступивши в володiння по большевиках усiую єх спадщиною, вона радо пробачить большевикам розстрiляння Кремля i всякiх iнших московських святощiв, аби тiльки було врятоване для Москви володiння .В сiй погонi за утiкачем з московськоє неволi — , в запалi боротьби з ним, большевицькi проводирi без церемонiє викинули старi гасла й перешилися в ,- дуже оригiнальних , якi своєм завданням поставили , великоросiйськоє й украєнськоє, i, очевидно,- вся-коє iншоє з колишньоє Росiйськоє iмперiє.Не знаю, як витримау й переживе федералiстична iдея сей тяжкий удар, який задають єй Ленiни i Троцькi, називаючи себе федералiстами. Дуже трудно буде комусь, принаймнi якийсь час, називати себе федералiстом, коли федералiстами Ленiни i Троцькi вважають себе, а пiд сим лежить у дiйсностi самий поганий, терористичний централiзм.Старий московський централiзм виступау тут ще раз перед нами — пiд маскою большевизму. Пiвроку тому вiн виступив пiд фiрмою правлячих росiйських соцiялiстiв-революцiонерiв, Керенського i Ко, котрi мали теж у програмi федералiзм, а в дiйсностi всю енергiю своує внутрiшньоє полiтики всадили в боротьбу з дiйсним федералiзмом бувших недержавних народiв Росiйськоє iмперiє. Вони впали, а на мiсце єх виступили ще бiльш рiшучi большевицькi, якi для врятування росiйськоє власти не спиняються перед руйнуванням i рiзнею.Єх рiшучiсть у сiм напрямi без сумнiву оцiнили вiдповiдно i московськi промисловi круги, якi вже два мiсяцi тому заявляли з повною отвертiстю, що признають усяку власть, яка задержить у своєх руках непокiрнi провiнцiє Росiє (Украєну, розумiуться, в пер-шу чергу), i так само — шановнi союзники заклопотанi тим, щоб було з кого взяти все вложене в Росiйську державу єх буржуазiую.Роля єх у походi большевикiв на Украєну буде, правдоподiбно, незадовго освiтлена вповнi. Але вже тепер стау ясно, як близько стояли вони до всього, що гальмувало мир, що пiдтримувало анархiю, що могло спинити транспорт i будучий товарообмiн — вивiз збiжжя до центральних держав, а з другого боку — пiдтинало самоозначення народiв i охороняло iдею .Украєнське правительство нi пiд якими погромами, нi пiд якими улещуваннями чи обiцянками не давало вирвати у себе обiцянки, котроє не могло прийняти на себе дiйсно — ухилитись вiд миру i звязаного з ним товарообмiну з центральними державами. За се всi тi наймленi сили, котрими союзники розпоряджували на нашiй територiє, були зверненi на саботаж нашоє оборони проти большевикiв. А коли большевики опанували Києв, єх панування, як опо-вiщають большевицькi газети, було зараз признане союзниками.Так вирисовууться вже тепер у головних контурах обстанова сеє катастрофи, котру мусiла перейти наша Украєна на порозi свого нового життя, того великого огненного очищення, в котрiм, видко, мусiли згорiти рiзнi старi упередження, пережитi традицiє й погляди, щоб не заважити в новiм походi. Добре, чи зле се, не можна тепер того оцiнити, але з реальними сими фактами при-йдеться порахуватись.Досi, хоч з рiзними тривогами й небезпеками, наша украєнська справа плила в попутнiм вiтрi загальноє революцiє. Тiльки тепер усi сили — i революцiйнi i контрреволюцiйнi, всi заiнтересованi в цiлостi росiйськоє фiрми i просто ворожi украєнству елементи змобiлiзувались i повстали, щоб дати генеральну битву нашому нацiональному життю.Украєнство кiнець кiнцем єє виграу, се ми знаумо. Але втрати єє будуть великi, се ми бачимо. I розстрiлюються в нiй не тiльки люди, а й iдеє. Руйнуються не тiльки мiста, а й традицiє. Багато згорiло вже в сiм великiм огнi, i ще згорить. Люди вийдуть iз нього новi й новими очима глянуть на свiт.Горять, мiж iншим, iсторичнi, культурнi, економiчнi i всякi iншi звязки народу украєнського з народом великоруським. Iсторiя сих двох вступау, видима рiч, в ту стадiю, в яку вже ранiше вступила iсторiя двох iнших словянських братiв — украєнського i польського.Ранiше украєнський народ мав дiло з бюрократiую й правительством, вiд котрого в якiйсь мiрi ще могло вiдмахуватись великоруське громадянство. Тепер ми, самим очевидним способом, маумо боротьбу самих народiв — великоруського й украєнського. Один наступау, другий борониться.Iсторiя сих двох вступила в стадiю, про котру оповiдау бiблiйна iсторiя перших братiв: I спитав Бог: Каєне, де твiй брат Авель?4 лютого 1918, пiд Сарнами В огнi й бурiУкраєна пережила, з великою небезпекою для свого iснування, страшну пробу в огнi й бурi. Перейшла через глибоке провалля, яке розкрилось раптом на вступi нового єє життя. Властиво, не можна навiть сказати, що перейшла. Переходить, се вiрнiше. I всi, кому близьке єє життя, хто хоче бути гiдним iменi єє громадянина, повиннi приложити всi старання, напружити всi сили на те, щоб помогти єй перейти вповнi, стати твердо на новiм грунтi i забезпечити вiд можливого повторення таких страшних проб. Занадто багато й одноє такоє.я:Тепер наш нацiонально-полiтичний рахунок дiйшов особливо високих позицiй. Боротьба йде за закрiплення самостiйности й незалежности Украєнськоє республiки, за зiбрання украєнських земель, за забезпечення основних соцiяльних реформ. Програння загрожуу такими страшенними утратами, що вiд самоє мислi про них спиняуться серце. А тим часом не можна вiдмахуватись вiд тих мислей, не можна присипляти себе заспокоуннями, що якось то воно буде, якось зробиться само собою.В великих болях родяться великi дiла. Всi дотеперiшнi силкування провiдних украєнських полiтикiв, щоб народини нового життя пройшли якомога безболiсно, без гострих розривiв, без кривавих конфлiктiв, були даремнi. Наша украєнська революцiя, на жаль, не розвивалась самостiйно, вона ввесь час мусiла марширувати з конвульсiйними рухами i киданнями революцiє росiйськоє, хаотичноє i страшноє. Росiйська революцiя потягнула нас через кров, через руєну, через огонь.Мусимо йти, бо спинити походу не можна. Мусимо перейти через цей страшний огонь i знищення. Мусимо жертвувати всiм, щоб урятувати найдорожче в цiм моментi: самостiйнiсть i незалежнiсть нашого народу.Мусимо згромадитись коло сеє мети всi, скiльки нас у свiдомих i вiдданих iнтересам нашоє батькiвщини. Збиратися в тiсну й компактну фалангу, вiдложивши всi партiйнi й груповi рiзницi, всi мiркування про партiйнi вигоди й iнтереси. Все мусить бути пiдпорядковане вимогами моменту — перед ними мусить вiдступити все iнше. Вони такi великi, що кожна сила, кожна одиниця тепер на рахунку. Всяке ухилення вiд роботи, вiд вiдповiдальности, вiд сповнення того обовязку, який накладауться моментом,- яв-ляуться дезертирством негiдним громадянина. Всяка самочиннiсть, ухилення вiд громадськоє чи нацiональноє дисциплiни являуться недопустимим злочином.Помилки нам потомство пробачить. Становище занадто трудне, а досвiд i приготовання наше мале. Це не наша вина, коли ми чогось не зумiумо. Але вiдчути вагу моменту, потребу координацiє й органiзацiє, пiдпорядкування всiх своєх сил вимогам сеє хви-лi — се наш обовязок, i ухилення вiд нього не пробачить нам потомство. Це та вина, яка не може бути пробачена. Замiтки з приводу дебат на конференцiях закордонних членiв партiєя(1920)1IПодiє останнiх мiсяцiв поставили питання: бути чи ще не бути украєнськiй партiє соц.-революцiонерiв.Позицiя єє мiж трiумфальним походом росiйських кому-нiстiв, з одного боку, i тими бездорожами, на котрi позаходила рiзна нацiоналiстична публiка пiд проводом всяких головних i не головних отаманiв, справдi не дуже вигiдна. I зрозумiло, що пiсля того, як деякi елементи партiє в позаганялись на край безоднi, кинувши недобре свiтло на цiлу партiю, психологiчна реакцiя викликау у багатьох пiдвищене бажання якнайрiзче вiдмежуватись вiд сього зiгзагу вправо — ско-ком улiво!Але виправляти зiгзаг зiгзагом — се не робота! Нового зiгзагу не повинно бути. Не повинно бути i перебiжки!В високiй мiрi не бажано, щоб поодинокi, скiльки-небудь цiннi члени, кидаючи партiю, одинцем чи невеликими компанiями перебiгали в стан торжествующих. Партiя мусить запобiгти такому дезертирству, перевiривши в свiтлi нових досвiдiв свою iдеологiю i своє позицiє, щоб змiнити єх вiдповiдно коли треба, i на новi позицiє перейти по можностi в повнiм складi всього цiнного, що усть у неє, не розбиваючись i не вiдриваючись вiд свого грунту.я:Чи вмiтимуть нашi письменнi люди вхопитись за край тiує нитки, що тягнеться сама по собi в нашому мужицтвi, чи вмiтимуть привязати до неє й те, що виплела за XVII-XVIII ст. думка людей, котрих iсторiя не переривалась, i звести в темнотi й на самотi випрядену нитку-iнодi бiльше бажання, нiж ясноє думки нашого мужицтва,-з великою сiткою наукових i громадських думок увропейських людей. Ось у чому тепер все дiло для письмен-них людей на нашiй Украєнi.Те, що мау за собою традицiю, мау великий шанс успiху. Се розумiли всi великi новатори, включно до проводирiв росiйського комунiзму, якi при всiм дерзновеннi мислi таки люблять пiдшукати на єє пiдкрiплення цитату з Маркса або Енгельса, прецедент з паризькоє комуни тощо. Вважаю так само важним для нас, щоб украєнська соцiалiстична революцiя, далi спираючись на удину свою реальну основу — трудове селянство, використовувала не тiльки все те, що дау для соцiалiстичного будiвництва сучасна ситуацiя, але вживала i все те, що дау для нього попереднiй розвiй нашого життя i нашоє мислi,- все, що може, вiдповiдно освiтлене, поглиблене й усвiдомлене, послужити пiдоймою для дальшого соцiалiстично-революцiйного будiвництва нашого життя.IX:Можемо собi уявити фiзiономiю будучоє украєнськоє республi-ки, як вона складауться в процесi революцiє. Се буде властиво федерацiя громад i єх рад, котра тiльки поволi, в процесi культурноє й економiчноє творчостi вироблятиме своє внутрiшнi звязки.Як у багатьох iнших справах, так i тут реальний розвиток революцiє вiдкидау нас вiд шаблонiв новiтньоє увропейськоє демократiє назад, до iдей i бажань нашого старого народництва, яке при всiй своєй романтичнiй закрасцi мало пiд собою, як тепер виявляуться, досить твердий грунт реальних умов i традицiй, в яких сформувалось життя нашого народу та його домагання.Воюючи проти полiцейсько-бюрократичного, централiстично-деспотичного режиму царськоє iмперiє, воно глибоко перейнялось недовiрям i ненавистю до централiзму й бюрократизму й не мирилося з ним в нiякiй формi в будуччинi. Основою будучоє органiзацiє воно клало автономну громаду, комуну, надiлену можливою повнотою властi в широкiм самоврядуваннi, свобiднiм вiд втручань адмiнiстрацiє, i свобiдне обуднування сих комун по принципах географiчних, комунiкацiйних i економiчних в шир-шi союзи, з певними осереднiми органами, не надiленими, одначе, нiякими дискрецiйними адмiнiстрацiйними правами в тiй сферi, що належала до компетенцiй комуни. Сi принципи лягли, напр., в основу Драгоманова, що вiдбивали в собi сi настроє украєнського тодiшнього народництва, в котрих було дещо вiд Прудоновоє апотеози федералiзму i дещо з анархiзму, до котрого вона схилялась.Але коли прийшла революцiя й поставила конкретнi завдання негайного полiтичного й соцiального будiвництва, украєнське громадянство не вiдважилось розгорнути свою стару iдеологiю до кiнця.Розмiри i можливостi революцiйного руху ще не вияснилися вповнi, украєнське громадянство забагато покладалось на прогнози чисто полiтичного характеру революцiє, якi ставились в росiйських кругах, до котрих Украєнцi звикли прислухатись. Пiд єх впливами украєнське громадянство теж уважало своєм завданням якнайскорше вивести свiй край з стадiє революцiє в стадiю конституцiйноє, парламентарноє еволюцiє та в єє рамцях вести соцiалiстичне будiвництво. Тому брало готовi шаблони захiдноувропейськоє демократiє та старалось, нашвидку прочистивши єх вiд пережиткiв централiзованого полiцейсько-бюрократичного режиму, зробити тим способом досить мiцною посудиною для нового соцiалiстичного змiсту. Така посередня форма була пiдхожа i для буржуазноє демократiє (неукраєнськоє переважно), котру украєнськi соцiалiстичнi партiє не рiшались дражнити, рахуючись з малою, як єм тодi здавалось, приготованiстю до полiтичноє акцiє украєнського селянства та малою чисельнiстю й вiдiрванiстю вiд грунту робiтництва Украєни. Сей посереднiй характер мiж захiдними буржуазно-республiканськими взiрцями i тою соцiалiстичною радянською республiкою, котру виковуу нам життя, мала наша конституцiя 28 квiтня, прийнята Центральною Радою в останнi години свого iснування.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84

 качалки для детей от года    
 http://plitkaoboi.ru/plitka/napolnaia_plitka/ 

Та революцiя не давала себе зацитькати, зачарувати нiякими компромiсами i не хотiла спинятись серед дороги. Опинившись мiж двома непримиренно-ворожими контрастами староє царськоє Росiє й Росiє комунiстичноє, наш край не мiг iзолюватись i зiстатись нейтральним.Уже в повстаннi 1918 р., хоч як було воно вiдразу засмiчене нацiоналiстичними й контрреволюцiйними елементами, все-таки пробивауться, хоч несмiливо й невиразно, новий провiдний мотив: розриву з буржуазiую, з буржуазною демократiую та єє державними шаблонами. Дальший процес революцiє поглиблював усе бiль-ше отсе вiдречення вiд староє псевдодемократiє, що в дiйсностi була наругою з принципу властi народу, держучи трудовi маси в твердiй властi нетрудовоє меншостi: всегда нинi i присно i во вiки амiнь!На мiсце єє все з бiльшим переконанням i зрозумiнням стала прийматись як чергова органiзацiйна форма республiка рад — ро-бiтничих i селянських, з виключенням вiд полiтичних прав i властi елементiв нетрудових i допущенням до користання по-лiтичними правами трудовоє iнтелiгенцiє. Диктатура трудового народу в формi , яка в силу даних умов в найближчiм часi мусить бути федерацiую сiльських громадських рад з включеними мiж ними ( , я сказав би по-росiйськи) радами робiтничими, а, може, також i трудово-iнтелiгентськими1.Безстороння оцiнка реальних умов украєнського життя приводить до переконання, що ся форма органiзацiє мусить бути прийнята. Тi, хто не вiрять, що демократичнi форми можуть бути зданi до архiву вже тепер, все-таки, рахуючись з сими обставинами, мусять щиро i чесно прийняти радянську форму для сього переходового моменту та постаратись якнайповнiше використати єє для дiла економiчного i культурного, для будiвництва соцiалiстичного, поки ся форма переживеться. Для даного моменту, повторюю, iншоє форми нема, i хто хоче служити своуму народовi, мусить використати сю форму.Коли буржуазна демократiя не пережилась, єє прихильники можуть бути певнi, що вона пробереться, протече в сю форму. Але, може, вона, буржуазна демократiя, таки дiйсно вiдмирау разом з буржуазними формами економiчного життя, з класовими протилежностями, з класовою державою i витвореним ним правом?Той, хто вдумливо i обуктивно придивляуться до величезного перевороту, який твориться й росте в життi, в усiх сферах його, хто не закривау собi навмисно очей i вух, той, хоч як би цiнив дореволюцiйнi (властиво — передвоуннi) форми життя, не може задавити в собi сумнiву, що се таки можливе: що сi старi форми — для короткостi вжиумо сього iменi — , вони дiйс-но вiдмирають, зникають, гинуть. Тому замiсть конвульсiйно чiпатись єх, замiсть безнадiйно латати старi мiхи, нездатнi витримати нового вина, розум наказуу братись до нових форм, даних життям, до нових мiхiв — може, й грубо вироблених та несовершенних, але мiцних i витривалих — та старатись можливо використати та удосконалити на потребу життя.Це буде легше i природнiше для тих, хто не буде невiльничо й безтямно триматися взiрцiв захiдноувропейськоє буржуазноє демократiє, а попробуу на хвилю вiдчепившись вiд них, стати на грунт наших iсторичних прецедентiв i традицiй нашого народництва. Для них вiдступлення вiд букви буржуазноє демократiє не буде нi страшне, нi трагiчне.Прошу собi пригадати конституцiю нашоє староє республiки XVII в. Кому в нiй належала власть, хто мав в нiй полiтичнi права? Тiльки революцiйний озброуний украєнський народ — козацтво.Буржуазнi верстви та шляхта, яка приймала козацьку зверх-нiсть, духовенство й мiщанство — вони стояли пiд протекторатом , користувались самоврядуванням, яке забезпечував єм сей реймент, але не брали участi в правлiннi, не мали голоса нi в вiйськовiй радi, нi в радi генеральноє старшини, тiльки мiсцеве врядування вiдбувалося при фактичнiй участi єх представникiв, особливо в справах мiшаних.:Ми не пiдходимо до сього революцiйного утвору з прийнятими нормами демократичного устрою. Але чи не знайдеться тут дуже близькоє аналогiє з сим сучасним революцiйним утво-ром — радянською республiкою, котра надiляу правами тiльки тi верстви, на яких опирауться єє будова, в яких вона бачить охоронцiв своєх iнтересiв i самого свого iснування?А зрештою! Не кажучи вже, що в переважнiй бiльшостi демократiй цiла половина людностi була позбавлена полiтичних прав (жiноцтво!) i не можна сказати, щоб се занадто бурило совiсть сих демократичних громадянств,- чи не позбавлялись полiтичних прав цiлi категорiє людяностi, як активне вiйсько, урядовцi (в декотрих конституцiях), i се вважалось навiть архiдемократичним тому що сi люди не вважалися вповнi вiльними в своєм полi-тичнiм самоозначеннi, свобiдними членами громадянства. Чи не знайдеться й тут аналогiє для виключення вiд полiтичних впли-вiв тоє буржуазноє верстви, власть i впливи котроє революцiя ставить першим своєм завданням зломити, щоб закрiпити власть трудового народу?ХВ подробицi устрою сеє украєнськоє радянськоє республiки, як вона може зложитись в процесi революцiє, не вважаю, розумiуться, можливим входити. Для сього треба було б ближче приглянутись теперiшньому становi речей на грунтi, щоб змiркувати, як будуть укладатись вiдносини в найближчiй, переходовiй добi в результатi всiх тих глибоких змiн, якi пережила Украєна й єє трудовi маси. Треба мати докладнiшi вiдомостi про те, що я назвав комунальним правом,- те, що реально витворилось на мiс-цях i повинно в процесi революцiє лягти в основу новоє органiзацiє. Тiльки на деяких загальних питаннях я вважаю потрiбним спинитись, щоб єх пiдчеркнути.Перше питання: що в тiй радянськiй органiзацiє мусило б висуватись на перший план: чи принцип мiсцевостi, себто ко-операцiє рiзних трудових елементiв: селянства, робiтництва, трудовоє iнтелiгенцiє, обуднаних разом, починаючи вiд найперших сту-пенiв органiзацiє так, щоб уже в комунi сiльськiй чи городськiй спiльно засiдали представники робiтникiв, селян i трудовоє iнтелi-генцiє, по певному ключу, даному мiсцевими обставинами. Чи повинен заховуватись принцип курiальний так, щоб селяни, робiтники i трудова iнтелiгенцiя мали своє окремi, паралельнi ради першоє, а, може, й другоє iнстанцiє, i тiльки десь в вищiй iнстанцiє вони обуднувались в спiльнiм органi?Очевидно, з становища безкласового соцiального устрою, в iн-тересах нейтралiзацiє рiзниць iнтересiв, витворених буржуазно-капiталiстичним устроум, i витворення, можливо, одностайноє трудовоє людностi було б бажано курiальнiсть, можливо, оминути, або принаймнi ослабити. Тому, на мою гадку, партiя УПСР повинна пiдтримувати принцип удиноє комунальноє ради.Друге питання: порядок iнстанцiй повинен бути можливо простий чи многостепенний? Мiж комунальною радою i всеукра-єнським конгресом рад мау бути одна, двi, три iнстанцiє.Громади сiльськi i громади районнi (городськi), на котрi в iнтересах органiзацiє мусять, очевидно, подiлитись бiльшi мiста (мабуть, будуть обуднуватись в мiсцевих обуднаннях, якi приблизно вiдповiдатимуть великiй волостi).Слiдуючою формою обуднання мiг би бути такий округ, як , проектована законом Центр. Ради, проведеним фракцiую УПСР. Приблизний подiл територiє Украєни на такi землi на основi географiчних, комунiкацiйних та економiчних даних, приблизно з одним мiльйоном людностi в землi, був тодi вироблений i прийнятий, i сi землi мали заступити повiти з одного боку, губернiє з другого.Таким чином, найпростiша схема радянськоє органiзацiє була б така: робiтничо-селянська рада громади (комуни), мiсцеве обуднання (волость, мiсто), земля, всеукраєнський конгрес рад або Центр. Рада.Зауважу, що в iнтересах витворення удиноє трудовоє людностi Украєни витворювання великих мiських iндустрiальних та iнтелектуальних центрiв представляуться небажаним. З економiчного, культурного i органiзацiйного погляду теж краще, щоб елемент промисловий, ремiсничий, iнтелiгентський не скупчувався в небагатьох центрах, а бiльш рiвномiрно розселювався по краю. Тепер iде стихiйне розселення, розпорошення мiськоє людностi, особливо з великих центрiв, по селах, по краю.При вiдбудовуваннi економiчного життя замiсть того, щоб наново концентрувати промисел i культурне життя в кiлькох великих мiстах, як Києв, Харкiв, Одеса, було б краще пильнувати розселення його по можностi в менших осадах, де не раз у на те й кращi фiзичнi та комунiкацiйнi умови.Тепер щодо обуднань. При широкiй автономiє рад громадських (комунальних) компетенцiє рад мiсцевих (волостних, мiських чи кантональних) не мають причин бути широкими, се ясно. Не так ясно, чи бажано надавати ширшi компетенцiє радам земель? Не кажу, розумiуться, про якусь власть єх в сферi самоврядування громад: в сю сферу рада землi повинна мiшатись якнайменше, тiльки регулюючи, а нiяк не адмiнiструючи, не декретуючи того, що входить в сферу компетенцiє громади. Але там, де кiнчаться ресурси i можливостi громадськоє чи волостноє ради — в органiзацiє всякого рода технiчноє, культурноє й органiзацiйноє помочi, де мау лежати центр ваги: в руках всеукраєнського конгресу чи в руках ради землi?Се питання мау своу значення, бо вiд такого чи iншого розвязання його залежить питання, чи украєнська радянська республiка мау бути унiтарна, чи федеративна.Коли загальна органiзацiйна робота буде скуплена в органах земель, а всеукраєнський конгрес обмежиться тiльки тим, що доконче мусить бути скуплене в центральнiм органi, як справи мiжнародноє полiтики, оборона, адмiнiстрацiя вiйськова i морська i т. iн., все ж iнше буде вiддано в компетенцiю землi, то украєнська республiка в останнiм рахунку буде федерацiую земель — сполученими штатами Украєни. Тодi тим самим вiдпаде питання про спецiальне становище краєв, котрим iсторичнi умови надали вiдмiнну етнографiчну, економiчну чи культурну фiзiономiю, як, скажiм, Крим, Бесарабiя, Галиччина чи якi iншi.Коли ж у центральних органах Укр. Республiки будуть сконцентрованi великi, широкi й рiзностороннi компетенцiє, а ради земель гратимуть роль бiльш обмежену i тiсну, тодi питання про становище таких краєв з окремою фiзiономiую та єх право на ширшу автономiю i федеральний звязок з iншими украєнськими землями виступить неминуче. Тодi, по аналогiє з ними, можливо, що й iншi бiльшi територiє захотiли б користати з федерального права, як стара Слобiдська Украєна, Гетьманщина, Новоросiя (Степова Украєна чи Запорiзька) i Украєна Правобiчна.УПСР завсiди вважала своєм обовязком притримуватись старих федералiстичних принципiв, висунених кирило-мефодiєвцями (i ще ранiше , не кажучи про старшi прецеденти). Вона вважала право на федеральний звязок не тiльки правом Украєни в вiдносинах до iнших нацiональних територiй, але також i за окремими частинами украєнськоє територiє признавала право домагатись федеральноє украєн-ськоє республiки. Я думаю, що тепер вона менше, нiж коли-небудь мау причини вiдступати вiд сього свого принципу, особливо тому, що сей принцип мау легке розвязання питанням про землi спiрнi, не чисто украєнськi, або поставленi в окремi, спецiальнi умови. Питання тiльки що кориснiше: чи загальне переведення принципа широкоє децентралiзацiє земель усiх загалом, значить перетворення Украєнськоє Республiки в бiльш-менш одностайну, рiвномiрну федерацiю невеликих земель (мiж котрими знайдуть своу мiсце i тi землi, так би сказати, спецiального характера), чи допускати принцип федерацiє на спецiальне домагання, як свого роду територiє, з котрою в федеративнiм звязку стоять деякi окраєннi землi бiльш вiдокремленого характеру?Теоретично, здауться, краще перше. Але бути доктринером в таких питаннях непринципiальних не вважаю потрiбним, хочу пiдчеркнути з усею силою, що слiдуу.Чи буде Украєнська Республiка формально зватись федеративною чи нi, фактично вона однаково повинна органiзуватись як федерацiя своєх фактичних республiк-громад. Всяке накидування громадам механiчноє унiтарностi, примусових звязкiв буде величезною помилкою, яка викличе тiльки вiдпiр, реакцiю, центробiжнiсть, або й дасть грунт для нових усобиць. Як я вище сказав, обуднання мусить вирости само собою в процесi життя, воно не може бути штучно форсованим, тим менше насильно, примусом накидуване.Як вiдомо, натуральний процес в кожнiй добре налаженiй, вiдповiдно органiзованiй федерацiє йде в напрямi обуднання, в на-прямi розвитку компетенцiй центральних органiв i добровiльного самообмеження членiв федерацiє в iнтересах єє одноцiльностi й одностайностi. Чи буде украєнська республiка зватись федеративною чи нi, вона повинна йти сею дорогою добровiльного розвитку тенденцiй одностi в процесi дружнього пожиття, а не дорогою одностайностi i уступок, пiд натиском змагань до децентралiзацiє.XIСя фактично чи юридично федеративна Украєнська радянська республiка мау бути самостiйна — чи входитиме в склад iншоє соцiалiстичноє федерацiє? Так ставлю я се питання — по iнерцiє того, як воно ставилось давнiше. Але в процесi революцiє се питання так обтерлось i обточилось, що тратить майже всяку рацiю в такiй постановцi, коли мислити собi будучi вiдносини в площинi соцiалiстичних радянських республiк. А я все досi розглядав, власне, в такiй площинi.В минувшинi ми нiколи не були приклонниками незалежностi в ходячiм, вульгарнiм розумiннi сього слова. Мати власну армiю, митну сторожу, полiцiю, вязницi й шибеницi — се нiколи не захоплювало украєнських народникiв. Наскiльки се все мусило б зiстатись невiдлучним атрибутом громадського пожиття, украєнськi народники вважали за краще принаймнi розложити сю неприумнiсть на бiльшу спiлку, на ширшу федерацiю. В федеральнiм устрою сi атрибути значно б змалiли, вiн знейтралiзував би багато боротьби, напружень, iнтриг, за котрi правлячим кругам приходиться одних людей садити до Iвановоє хати, а других займати наглядом i репресiями проти них та витрачати грошi на утримання армiй та кордонних охорон на державних границях, котрi любi-сiнько могли б бути просто межами федеративних штатiв i т. д.Така була наша стара , призабута в гарячцi останнiх лiт. Коли почали лунати першi голоснi оклики за незалежнiстю, почавши вiд Ukraina Irredenta Бачинського i РУП, украєнськi народники старших категорiй ставились до сих окликiв з великим скептицизмом, побоюючись, що з сього самостiйницького яйця вилупиться шовiнiстична реакцiя i всякi нацiоналiстичнi авантюри. I се правда, що нацiоналi-стична виключнiсть i назадництво з самого початку стали примiшуватись до сих гасел (пригадати виступи групи НУП, що вийшла з РУП, i рiзнi нацiоналiстичнi брошури, якi стали появлятись, особливо перед вiйною).Але подiє гнали воду самостiйникам. Свiтова вiйна з єє нечуваним лукавством i цинiзмом в нацiональнiй справi: з кличами самостiйностi для поневолених народiв i лютою кампанiую на знищення украєнства на практицi дуже скрiпила самостiйницькi течiє, а революцiя поскидала маски з рiзних псевдофедералiстiв (особливо росiйських с.-р.) i теж непомалу причинилась до сього. Федералiзм дiйсно став кепською забавкою. Антанта домагалась вiд Украєни, щоб вона, як частина Росiє, хоч би й федеральноє, прийняла на себе обовязки старого росiйського режиму, продовжувала вiйну i т. iн. Недобитки староє Росiє, програвши справу в старiй формi, стали перешиватись на федералiстiв i дискредитувати сю iдею своєми централiстичними змаганнями, котрi продовжували i пiд сею новою маркою. Нарештi Совiтська Росiя, вивiсивши прапор , пiд сим гаслом почала господарювати на Украєнi — памятаумо, яке було се господарство пiд час єє першого наступу. Справа суверенностi украєнського народу i незайманостi його волi стала гарячою, дражливою i вилилась в домагання повноє самостiйностi i незалежностi Украєни, винесене насамперед вiйськовими кругами, а далi прийняте цiлим, чи майже цiлим, нацiонально свiдомим украєнським громадянством.Чи було се домагання, се гасло неминуче? Нi! На мiй погляд, воно лежало бiльш в психологiє вiдпору всiм, хто хотiв накидати свою волю украєнському народовi. Тому ставило величезну крапку над i, бiльшу, нiж треба було сiй буквi; хапалось найбiльшого калiбру, щоб нарештi не лишити мiсця нiяким неясностям i недоговореностям. Те, що в дiйсностi хотiлось i дiйсно треба було захистити: сувереннiсть украєнського народу, незайманiсть його нацiональних, економiчних i полiтичних iнтересiв, се, розумiуться, можна було забезпечити i в федеральнiй формi, якби обставини були нормальнi, якби час не був такий пожарний. Але вiн був такий, i не самi тiльки Украєнцi, а й iншi народи бувшоє Росiє хапались сеє елементарноє формули: , щоб вiдмежуватись, вiдцуратись вiд усяких претензiй староє Московщини, в яких би формах вона не вiдроджувалась.Всiм учасникам памятне, з якою нерiшучiстю, з якими ваганнями соцiалiстичнi украєнськi партiє прийняли се гасло . Єх побоювання сповнилися в повнiй мiрi. Дiйсно, се гасло було пiдхоплено гiршими елементами украєнськоє людностi: елементами бандитськими, контрреволюцiйними, реакцiйними, що завязували загони i займались громленням Жидiв, рiзними спецiалiстами, формуванням вiйсь-кових вiддiлiв, всякими отаманами,- головними, великими й малими, i всею тою декласованою воунною верствою, що витворилась з розкладу росiйських армiй i повторюу на нашiй землi сумну iсторiю нiмецькоє Тридцятилiтньоє вiйни. Гасло стало гаслом боротьби не тiльки проти Совiтськоє Росiє, але в значнiй мiрi й проти соцiалiзму, навiть скiль-ки-небудь послiдовного демократизму. Воно перемiнювалось в гасла i всякi iншi нацiоналiстичнi й шо-вiнiстичнi оклики.Але се одна сторона справи. т й друга.Гасло украєнськоє незалежностi пiшло в широкi народнi трудовi маси. I тут з ним нерозривно переплелись здоровi iдеє суверенностi трудового украєнського народу, недотиканостi його прав, гасло боротьби проти всякоє експлуатацiє Украєни для яких-небудь завдань, для неє стороннiх; проти трактування Украєни як колонiє, а украєнського народу як дешевого гарматного мяса чи дешевого матерiалу для експериментiв.Гасло незалежностi за сi роки облилось кровю чесних i добрих синiв украєнського народу, що складали своє голови за свободу й добро його трудових мас, єх суверенне право, свободу й незайманiсть єх полiтичного, соцiального й культурного розвитку. А кров не вода i не забувауться легко.Пiсля трьохлiтньоє кривавоє боротьби пiд гаслами Незалежноє Украєни i Федеративноє Совiтськоє Росiє добро i зло, грiхи i заслуги сих гасел так збились, так переплутались, так перемiшались, що треба бути дуже обережним в розбираннi сього добра i зла, щоб не ввiйти в конфлiкт з тим, що мау право на всяке наше поважання й признання i являуться силою будучого, з якою зачi-патись шкiдливо i небезпечно. Таке у i по украєнськiй, i по ро-сiйськiй сторонi.Ми вiдкидаумо боротьбу з Совiтською Росiую, з комунiстами-бiльшовиками, явну i тайну: тактику оружних повстань i полiтику зривання зсередини. Ми навчились шанувати в бiльшовиках провiдникiв свiтовоє революцiє, котрим за се мусимо пробачити не одно з того, що нам боком вилазить, тим бiльше, що нашi власнi помилки оправдують не одно в єх упередженнях i помилках в вiдносинах до нас.Ми переконались також, що обуктивнi данi, реальнi умови украєнського життя, спадщина царськоє Росiє не дають змоги будувати украєнське життя без замирення, без порозумiння з Росiую. Зложивши пиху з серця, ми мусимо шукати порозумiння, мусимо доходити добросусiдських, доброзичливих вiдносин з нею, навiть цiною певних уступок, бо iнакше не зiйдемо з нинiшньоє мертвоє точки.Але й повний поворот вiд незалежноє Украєни до для Украєнцiв, очевидно, також неможливий. Те, що сталось, вiдстатись не може.я:Совiтська Росiя тою федерацiую, котру вона своую волею декретувала на Украєнi, а на практицi звела до повноє й абсолютноє залежностi Украєни вiд московського центру, навiть без якого-небудь путящого самоврядування, сама поховала для Украєнцiв iдею Федеративноє Росiє. , навiть соцiалiстична й совiтська — се гасло, дискредитоване тактикою бiльшовикiв, рiзко осудженою самими бiльшовиками, якi мали нагоду ближче приглянутись ситуацiє на Украєнi i не раз гостро, але досi безуспiшно критикувати сю слiпу централiстичну полiтику.Нi партiя укр. с.-р., нi яка-небудь iнша соцiалiстична украєн-ська партiя, очевидно, не пристане на те, щоб Украєну трактовано як московську провiнцiю або московську колонiю, щоб нею пiд яким би то не було гаслом правили з Москви, там розпоряджались єє природними багатствами й продуктами працi єє трудового народу, звiдти кермували єє економiчним життям, єє фiнансами — так, як се було повелось в Совiтськiй украєнськiй республiцi в єє з Росiйською.Украєна мусить бути вповнi автономна, i щоб не викликати в сiй справi нiяких пiдозрiнь, краще не чiпати єє незалежностi. Питання про конфедерацiю чи федерацiю — се рiч будучностi. Для неє треба насамперед здобути довiря трудового украєнського народу. А поки що не можна йти далi в сiм напрямi поза воунну та економiчну конвенцiю. Та, мабуть, i не буде в тiм потреби, бо обставини переносять питання на iнший грунт,- саме отоє федерацiє соцiалiстичних республiк твропи.Се наш старий iдеал, який нi в кiм не стрiне опозицiє i при добрiй волi дасть нiкому не обидне розвязання питання. Коли Украєнська Радянська Республiка i Росiйська Совiтська вiйдуть обидвi як рiвноряднi члени в склад свiтовоє, увропейськоє федерацiє, — се злiквiдуу питання.я: Високоповажаний добродiю редактор!Беручи пiд увагу особливо важний момент в нацiональних вiдносинах на Украєнi, а також i те, що деякi газети передали мою промову, виголошену на засiданнi Малоє Ради 23 жовтня (н. ст.), з такими скороченнями, якi змiняють єє змiст, я прошу вас, вп. д., помiстити у вашiй поважнiй газетi мiй лист з короткою передачею моєх думок з сеє промови й деякими поясненнями до них.На засiданнi Малоє Ради я говорив i тепер повторяю: я думаю, що всяка державна будова тiльки тодi може бути непохитною, коли в єє основу положено не примус, а добру волю єє складових частей. Росiйська федерацiя повинна будуватися саме на таких основах. Тому сувереннiсть Украєнськоє Установчоє Ради необхiдна як умова повного непримусового прояву доброє волi демократiє Украєни.Але сувереннiсть Украєнськоє Установчоє Ради цiлком не передрiшау прояву сеє волi в напрямi вiдокремлення вiд Росiє й незалежности.Я говорив у своєй промовi й знову тепер повторяю, що яко марксист я не можу признати принципiяльно нiяких абсолютних полiтичних цiнностей. Полiтичнi форми якогось соцiяльного ор?анiзму залежать вiд тоє або иншоє комбiнацiє основних чинникiв, — економiчних, полiтичних, iсторичних i инших. Тому кождий чесний i послiдовний марксист нiколи не може наперед вiдхрещуватися вiд тих або инших полiтичних гасел. Коли б комбiнацiя основних чинникiв укладалася так, що єх надбудова, полiтична форма вимагала б незалежности, я мусiв би признати й ту форму, хоч для Украєни не передбачую сього.Такi ж думки висловлював я i три роки тому назад у своєй не-ле?альнiй брошурi пiд заголовком , виданiй нашою партiую. Тодi мала деяку тенденцiю розвивати ся австро-нiмецька орiунтацiя i незалежнiсть (самостiйництво). Причиною сього було вiдоме всiм жорстоке переслiдуванну украєнства царизмом. Борючися з сими тенденцiями, я старав ся довести, що для робiтничоє кляси Украєни та для всiує Украєни нi австро-нiмецька орiун-тацiя, нi орiунтацiя до росiйського царизму не можуть бути кориснi. Одна орiунтацiя повинна бути — се самоор?анiзацiя украєнськоє демократiє, одна надiя тiльки на себе, на свою зор?анiзовану силу. Самостiйництво я уважав тою iдеую, котра виходила швидше з розпуки, з мрiй, з емоцiй єє прихильникiв, а не з обук-тивноє можливости й необхiдности. Тому для полiтичноє дiяльности того часу вона була зайва, а тим самим i шкiдлива, бо вiдтягала увагу й сили вiд щоденного й необхiдного.Революцiя знищила царизм, а з ним i всякi пiдстави розпуки, самостiйництва й австро-нiмецьких орiунтацiй. Тепер, коли в демократично-федеративнiй республицi Росiє розкривають ся перед кождою нацiую такi широкi, такi захоплюючi перспективи твор-чости, розвитку й багатства, нiяких орiунтацiй крiм федеративно-республiканськоє Росiє серед бiльше або менше вiдповiдальних революцiйно-демократичних полiтичних ?руп украєнства нема й очевидно не може бути.Та я скажу ще бiльше, скажу те, що говорив i в згаданiй брошурi: не вiдмовляючи ся вiд жадноє полiтичноє форми, навiть вiд незалежности, якби того жадали соцiяльно-економiчнi й иншi умовини й колиб се пособляло цiли всякого соцiялiста — соцiя-лiзмови, я тодiж для сеє цiли, для соцiялiзму, найшов би в собi стiльки мужности, щоб вiдмовити ся вiд усяких нацiонально-по-лiтичних форм, якби переконав ся, що вони шкодять соцiялiзмови. В тiм заходить рiжниця мiж нацiональними соцiялiстами й просто нацiоналiстами. Для соцiялiста нацiональний розви-ток — необхiдна, природна й корисна умовина й засiб зближення людства до вищих форм соцiяльного життя, а для нацiоналiс-тiв — сама цiль, остання цiль, на якiй вони спинять ся, захолонути й потiм рушити назад.Та все-таки можна поставити питанну: чи дiйшов за сi три роки розвиток Украєни до необхiдности незалежности. Очевидно, нi. I я i моє товаришi по партiє на засiданнє Малоє Ради 23 жовтня ясно зазначили економiчний звязок Украєни з державною цiлiстю Росiє, звязок, який зостав ся i до сьогодня. Певно не можна вiдказати iсторичного, культурного звязку, котрий по волi й по неволi за триста лiт перебування Украєни в складi росiйськоє держави врiс в наше житту, духове й матерiяльне. Думати, що сей звязок в найблизшiм полiтичнiм часi розiрветь ся, було б простою, непотрiбною мрiую, а не полiтичною реальною аналiзою.З другого боку незалежнiсть неможлива також i з мiжнарод-нього положення. Украєна не мау таких сил, аби, вiдiрвавши ся вiд Росiє, не впасти в обiйми якоєсь сильноє iмперiялiстичноє держави.Коли Польща, розвинена бiльше нiж Украєна й пiд нацiональним i пiд полiтичним оглядом, матиме дуже проблематичну самостiйнiсть, про Украєну нема що й говорити.В кождiм разi ми не могли б мати економiчноє самостiйности, а коли так, не могло б бути й полiтично-нацiональноє.Тому можна рiшуче й без хитань сказати: комбiнацiя основних чинникiв соцiяльно-полiтичного життя Украєни не вимагау незалежности яко полiтичного державного оформлення його.Чи вимагатиме в дальшiй будуччинi? На се нiхто нiчого певного не може сказати в дану хвилю. Та не вiдхрещуючи ся вiд жадних форм, якi можуть повстати в далекiй будуччинi в силу необхiдности, можна мати й тепер вiдомi iдеали, якi намiчають ся i самим життум.Такi iдеали докладно й твердо означила вся зор?анiзована украєнська демократiя: се федерацiя росiйськоє республики й участь в нiй Украєни яко рiвного з иншими державного тiла.я: Ч. III: На порозi новоє доби1. Наслiдок болючого досвiдуМаючи за собою минулий, болючий досвiд, росiйськi комунiсти зрозумiли, що нацiоналiстично-iмперiалiстична полiтика пятаковщини не тiльки не може дати позитивних наслiдкiв у справi соцiалiстичноє революцiє на Вкраєнi, а навiть хлiба й поживи для голодноє Росiє.Обуктивна, дiйсно-соцiалiстична течiя в партiє руських комунiстiв узяла гору.я:Але ж дивно: Чого Ленiн не каже украєнським робiтникам: росiйська комунiстична партiя визнала, що для справи пролетарськоє революцiє корисною i потрiбною у форма радянськоє влади. Але ви, украєнськi робiтники, на це не вважайте й рiшайте самi, як вам краще: чи радянська влада, чи парламентаризм, чи може й гетьманщина.я:2. Занадта обуктивнiсть? Ненависть переконання? Чи тiльки тактика?I з цього виникау сумнiв: у проводиря росiйськоє комунiстичноє партiє украєнське нацiональне питання все ж таки, здауться, не мау принципiального значiння, для його це питання знов-таки, здауться, у питанням тiльки тактики: сьогоднi незалежнiсть, бо це з тактичного погляду дасть бiльше користi, а завтра федерацiя або повне злиття, бо тактичнi мiркування вже не вимагають залежностi.Чи не стоєть для Ленiна, так само, як i для украєнських -мiщан, нацiональне питання поза сферою соцiального життя?я: Нема ще остаточноє ясности, твердости, нема виразноє, викiнченоє переконаностi.3. Так мусить бути(Пiсля наказу Троцького 1919 р.):Але рiк тяжкого досвiду не пройшов марно й тепер у певнiсть, що пережитки старого будуть переборенi, неясности зникнуть i позицiя викрiсталiзууться в нормальному, природному напря-мi — повноє вiднови вiд якого будь на Украєнi, цiлковитого признання нацiональноє i державноє незалежности Украєнськоє Радянськоє Республiки й братськоє, активно свiдомоє допомоги украєнським робiтникам i селянам у цьому напрямi.I тiльки тодi згармонiзуються в одну велику, мiцну силу два моменти в украєнськiй революцiє — нацiональний i соцiальний,- якi непорозумiнням i помилками як руських соцiалiстiв, так i украєнських так довго i з такою шкодою для спiльноє, великоє справи визволення працюючих розуднувались.4. На порозi новоє доби Отаманщина закiнчила своу iснування. Одiйшла в минуле ця тяжка, шкодлива й ганебна для трудовоє нацiє доба єє трудноє iсторiє.Ще й з цього боку iсторiя показала украєнству всю безплод-нiсть, усю шкодливiсть i навiть злочиннiсть намагання убгати вiдродження украєнськоє нацiє в неприроднi для неє, огиднi єє соцiальним прагненням форми. Тi люди, якi, йдучи за своєми власними класовими симпатiями й iнтересами, хотять утворити украєнську державнiсть класово-буржуазну,- шкодливi й злочиннi фантасти: вперед треба мати тi буржуазнi класи, а тодi з ними творити ту державнiсть.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84

 прописи для 1 класса купить    
 Обои Emiliana Parati Giardino 42136 

Коли ж вони знають самi, що цих класiв немау, що процес витворення єх у справою цiлих поколiнь, а все ж таки намагаються iменно таку державнiсть утворити й ради неє боряться проти нацiональноє робiтничо-селянськоє державностi, коли ради цього валяються в ногах свiтових насильникiв i злочинцiв i продають за помiч у цiй боротьбi свiй народ, то єм мiсце тiльки на лавi народного суворого суду.Вiдродження украєнськоє нацiє в нацiональнiй сферi йшло й йтиме в гармонiє з соцiальнiм визволенням. Це у аксиома трьохлiтнього досвiду нашоє революцiє. Що правiше i реакцiйнiше заводився режим на Украєнi, то бiльше й глибше було нищення украєнськоє нацiональности.я:Чим буде соцiально-полiтичний режим на Украєнi, тим бiльше вiн буде сприятливий для нацiонального вiдродження нашого народу. Що повнiше буде соцiальне визволення, то необхiд-но тягтиме з собою й повне нацiональне визволення.I з цього погляду ясно, що з усiх режимiв, якi можуть бути на Вкраєнi, найповнiше може забезпечити нацiональне вiдродження нашого народу режим нацiонально-украєнськоє радянськоє соцi-алiстичноє влади.З тих же режимiв, якi можуть бути на Вкраєнi не нацiонально-украєнського характеру, безперечно сприятливий для украєнського вiдродження у все ж таки режим радянськоє соцiалiстичноє влади.Бо природа сеє влади, єє соцiальна суть i завдання необхiдно й неминуче ведуть єє до найбiльшого нацiонального розневолення.я::I що далi буде йти розвиток соцiалiстичноє революцiє на Вкраєнi, що глибше вона пройматиме працюючi маси, що ближче й дiяльнiше вони вiзьмуть у нiй участь, то ця необхiднiсть активности в нацiональнiм питанню стане виразнiшою для всякого послiдовного активного комунiста всякоє нацiональности, навiть бувшоє пануючоє.Революцiя на Вкраєнi, так само як i в Росiє, та чи iнша доля єє залежить у великiй мiрi вiд революцiє на Заходi твропи. I з цiлковитою певнiстю можна сказати, що доля вiдродження й визволення украєнськоє нацiє залежить вiд всесвiтньоє боротьби соцiалiзма з капiталiзмом.я:Ми стоємо на порозi новоє доби в нашiй iсторiє. Три роки революцiє, три роки науки вогнем i мечем викували в украєнських працюючих мас мiцну зброю й соцiальноє, й нацiональноє свiдомости. Якi б ще рази цiує доби не були попереду, украєнська трудова нацiя цiує своує загартованоє в стражданнях зброє не випустить.I ранiше чи пiзнiше та украєнська державнiсть, яка властива природi нашоє робiтничоє нацiє, державнiсть, яка мау як держава, як орган класового примусу й утиску зникнути й перетворитися в громаду працюючих, соцiально-рiвних, творчих i вiльних людей,- неминуче мусить бути i буде.Вiдень 25.1.1920 Велика революцiя народiв Росiйськоє Держави дала єм i оповiстила всьому свi-товi священне та непохитне право кожноє нацiє на повне самовизначення. Це право стало законом революцiє. На пiдставi того закону заявляумо:Украєнський народ хоче i мау право бу-ти народом вiльним. Вiн рiвний всiм iн-шим культурним народам свiту i мау пов-не право сам за себе своую волею рiшати свою долю. Вiн повний хазяєн Украєнськоє Землi i мау право завести у себе такий лад, який найбiльше вiдповiдатиме його волi, виявленоє ним самим, без огляду на чиє б то не було стороннi бажання та iнтереси. Так само в зносинах з iншими сусiднiми i несусiднiми народами народ украєнський мау право керуватись тiльки своую волею i входити тiльки в такi мiжнароднi союзи, котрих вiн сам бажау i котрi найбiльше вiдповiдають його iнтересам.Стоячи твердо i непохитно на грунтi повноє власновiльностi i суверенностi украєнського народу, ми спираумось на многовiчнiй традицiє невпинноє боротьби Украєни за свою волю, за своу право на вiльне життя. Ми вiримо глибоко, що не може загинути в багнi безволi народ, який диких кочовникiв сотворив велику Києвську Державу, який традицiє сеє держави зберiг в часах найтяжчого лихолiття, щоб передати єх вiдродженiй в Козацькiй Украєнi новiй силi народнiй. :Згадаймо хоча би кипучу дiяль-нiсть в тiм напрямi наших полiтикiв часiв Хмельницького: єх союз з Кримом, який так помiг Украєнi в перших хвилинах великого повстання 1648 р.; союз з Москвою, який для Хмельницького й козакiв, тодi польськоє держави, був перш за все актом полiтики мiжнародноє, а потiм — коли Москва за посередницт-вом Австрiє помирилась 1656 р. iз Польщею — союз Украєни зi Швецiую i Семигородом, котрий звертався проти Польщi та Москви i забезпечував Украєнi повну державну незалежнiсть. Згадаймо виданий в 1658 р. правительством Виговського знаменитий манiфест до всiх увропейських держав, в котрiм перед твропою пояснюються причини розриву Украєни з Москвою, i корсунський трактат того ж гетьмана з Швецiую, а також його гадяцьку угоду iз Польщею — всi полiтичнi акти, в котрих украєнська державнiсть виступау вже виразно як чинник увропейськоє полiтики. Згадаймо ще з часiв руєни — союз Дорошенка з Туреччиною, союз Мазепи i запорозького кошового Гордiунка з Карлом XII i невсипущi заходи украєнськоє емiграцiє, яка з Пилипом Орликом на чолi добивалась од увропейських держав признання факту, що . До найтiснiших врештi зносин закликав нас найвизначнiший наш полiтик XIX в. Михайло Драгоманов, який стiльки зробив сам для ознайомлення увропейськоє громадськоє думки з украєнською справою i украєнським народом. Будем i ми старатись пiддержувати мiжнародний характер украєнськоє справи, поборюючи одночасно всi заходи, якi питання нашоє будуччини ставлять в ряду внутрiшнiх, , мовляв, питань росiйськоє держави, як наше право на повне нацiональне самоозначення обмежують правом означення тiльки степенi нашоє залежностi од суверенного росiйського народу.Ми визнаум, що тiльки украєнська демократiя може стати твердою опорою украєнськоє нацiонально-державноє iдеє, тiльки вона в силi тепер перейняти на себе боротьбу, котру за цю iдею вели давнiше — верства боярсько-дружинна в часах Києвськоє держави i верства козацька в часах Гетьманщини. I процес економiчного, полiтичного та культурного росту украєнськоє демократiє — се одночасно процес творення Вiльноє Украєни. Як партiя хлiборобська, ми дбатимем, щоб хлiборобська частина украєнськоє демократiє зайняла в процесi творення нашого вiльного полiтичного життя таке становище, яке вiдповiдау єє скiлькостi (85% всiує людностi) i силi. Полiтична власть на Украєнi повинна належати в першiй мiрi представникам украєнського селянства, i город не повинен диктувати свою волю украєнському селу. Украє-на — край хлiборобiв — i украєнська держава мусить стати державою хлiборобiв. Стоячи на такому грунтi, партiя наша буде використовувать всi засоби для збiльшення полiтичноє, економiчноє i культурноє сили украєнського селянства.За горожанами Украєни неукраєнськоє нацiональностi ми ви-знаум всi єхнi культурно-нацiональнi права, котрi повиннi бути забезпеченi украєнськими державними законами. Але одночасно ми маумо право вимагати од нацiональних меншостей, якi живуть на нашiй землi, щоб iнтереси цiує землi були для них так само близькi та дорогi, як i для нас, i щоб iдея Вiльноє Украєни зустрiла в них не ворогiв, а прихильникiв i оборонцiв. Всякi спроби деяких представникiв цих меншостей зайняти при помочi чужестороннiх державно-нацiональних впливiв упривiлейоване становище на Украєнi — ми будем поборювати всiма силами. На оцих головних принципах спирауться програма нашоє партiє.IМiжнародне становище УкраєниМетою нашою усть обуднання в однiм украєнськiм державнiм органiзмi всiх тих земель наших, де тепер в межах австрiйськоє i росiйськоє держав живе суцiльною масою народ украєнський, тобто: Галичини, Буковини i украєнських повiтiв Угорщини в Австро-Угорщинi та губернiй — Холмськоє, Волинськоє, Подiльськоє, Києв-ськоє, Полтавськоє, Чернiгiвськоє, Херсонськоє, Катеринославськоє, Харкiвськоє, частини Таврiє, Бесарабiє i повiтiв сумежних губернiй з украєнською люднiстю — в Росiє. Цей принцип будем обстоювати на всесвiтньому мiжнародному конгресi, який один тiльки, при участi украєнцiв з Росiє та Австрiє, може вирiшати украєнську справу у всiй єє широтi i на який представники нашi пiдуть з гаслом: Вiльна спiлка всiх народiв — гарантiя вiчного миру.При переведеннi цього принципу в життя тепер партiя наша, пiддержуючи змагання до повноє полiтично-нацiональноє незалежностi наших закордонних братiв в Австрiє, буде у вiдносинах до росiйськоє держави стояти на тому становищi, що справа цих вiдносин може бути вирiшена тiльки Украєнськими Установчими Зборами, якi повиннi бути скликанi в обставинах, що забезпечують свобiдне виявлення волi украєнського народу. На Украєнських Установчих Зборах ми будем домагатись, щоб нашi вiдносини до росiйського народу i його держави були наново розглянутi i наново установленi через те, що Переяславська умова 1654 р., на якiй досi спирався з юридичного боку наш союз з Росiую, перестала мати законну силу з хвилею вiдречення од росiйського престолу династiє Романових. Гетьман Богдан Хмельницький i вся Украєна (наводимо дослiвно текст царськоє жалованоє грамоти 27 марта 1654 р.) : Про договiр, не кажучи вже, що про союз з народом росiйським у всiх актах, що вiдносяться до Переяславськоє умови, немау нi слова. Се була, як вважають i найповажнiшi дослiдники росiйського державного права (напр., проф. Сергiувич), унiя персональна, в котрiй одною стороною був цар московський i його потомство, а другою гетьман Хмельницький i наша Украєна. Iнша рiч, що ця унiя через те, що царi московськi не додержали свого слова, перемiнилась фактично в повну залежнiсть народу украєн-ського од народу росiйського. Проти цiує полiтики царськоє народ украєнський протестував безнастанно за увесь час iснування династiє Романових. I коли тепер, — як перестала iснувати ця династiя, а з нею i юридична пiдстава злуки Украєни з Росiйською державою — народ росiйський хоче використати свою фактичну силу, котру вiн придбав на Украєнi, дякуючи вiроломнiй полiтицi своєх царiв, то ми рiшуче проти цього протестуумо i будемо з цим рiшуче боротись. Се не значить, що ми одмовляумось од союзу з росiйським народом в хвилi, коли вiн перебудовуу i оновляу свою державу; ми тiльки стоємо непохитно на тому становищi, що новий союз народу украєнського з народом росiйським може бути союзом вiльного з вiльним i рiвного з рiвним, союзом двох рiвноправних i рiвновартних державностей, союзом во iмя спiль-них iнтересiв двох суверенних народiв. До часу, коли росiйський народ не стане на такому самому становищi i не признау за нами фактично права на повне нацiональне самоозначення i повну нацiональну волю, ми будем боротися за змiцнення i розвиток украєнського суверенiтету на украєнськiй землi.IIЛад на УкраєнiДержавно-полiтичний лад на Украєнi мають установить Украєнськi Установчi Збори. Наша партiя на цих Зборах буде домагатись проголошення Украєнськоє Демократичноє Республiки, в якiй найвища державна власть у всiх справах внутрiшнiх i мiжнародних належить: в сферi законодавчiй — Украєнському Соймовi у Киувi, вибраному на 4 роки горожанами од 20 лiт на пiдставi рiвного, вселюдного, безпосереднього виборчого права, з таумним голосуванням по пропорцiональнiй системi, i в сферi виконавчiй — Генеральному Секретарiатовi (Радi Мiнiстрiв), одвi-чальному перед Соймом. На чолi Украєнськоє Республiки стоєть Президент, вибраний на 4 роки, якому належить право репрезентацiє, а також тi правно-державнi функцiє, котрi установлять Украєнськi Законодавчi Збори. Для справ великоє ваги заводиться референдум, допускауться також законодавча iнiцiатива.Державнi закони Украєнi повиннi забезпечувать загальнi, всiм вiдомi людськi права всiх горожан (незайманiсть особи, волю друку, слова, спiлок, страйкiв i т.д.) i нацiонально-культурнi права нацiональних колективiв. Цi останнi забезпечуються пропорцiональним представництвом у всiх державних установах, широким мiсцевим самоврядуванням i автономiую у справах культурно-нацiональних, на якi украєнська держава видау кошти з фондiв, призначених взагалi на культурнi потреби, в пропорцiє до числового вiдношення людностi.Громадянськi права i обовязки мусять бути рiвнi для всiх. Все державне законодавство, суд i вся державна адмiнiстрацiя мусять спиратись на суто демократичних пiдставах i мати на метi добро всiує людностi Украєни, без нiяких привiлеєв для поодиноких станiв, класiв, полу i вiри.Зокрема наша партiя буде домагатись:Утворення сильноє армiє i флоту, збудованих на демократичних пiдставах, во iмя оборони волi i незалежностi украєнського народу i своую органiзацiую наближених, по скiльки позволять мiжнароднi вiдносини, до типу всенародноє мiлiцiє.Повного забезпечення свободи вiри, причому помiж рiвними по своєх правах всiма вiросповiданнями Украєни перше мiсце мусить належати церквi православнiй, яка повинна мати соборний устрiй i повинна бути автокефальна, незалежна вiд всяких чужестороннiх полiтичних впливiв i вiд держави в своєм внутрiшнiм ладу. Так само автономнi в межах своєх канонiчних прав мусять бути в Украєнi церков греко-католицька i римо-католицька, причому ця остання повинна бути роздiлена на двi частини: украєн-ську i польську. На загальну освiту духовенства i пiдвищення його культурного рiвня треба звернути пильну увагу. Матерiальний стан священникiв повинен бути забезпечений державою.В справах освiти i культури партiя наша як партiя хлiборобська, крiм загальних демократичних домагань, ставить своую метою якомога бiльше поширення освiти та культури на селi i боротьбу з хулiганством, цiую страшною спадщиною, котру нам оставила росiйська освiта i росiйська власть на Украєнi. Для того ми будем домагатись закладання по селах всяких шкiл, як нижчих, середнiх, сiльськогосподарських, так i — по прикладу скандинавських держав — спецiально призначених для селян унiверситетiв.я: 1. Всi дотеперiшнi спроби завести державний лад i порядок на Украєнi, веденi пiд рiжними прапорами, скiнчилися невдачею. В Батькiвщинi нашiй пануу повна анархiя: село воюу з селом, брат воюу з братом; взаємна ненависть, деморалiзацiя, насильство в рiжних формах, повний господарський розвал, пошести i темнота — одно слово — руєна моральна i фiзична — ось загальна картина сучасного украєнського життя.Наша велика нацiя, посiдаючи найкращу на Сходi твропи, найбiльше родючу землю — показала себе досi нездатною зор?а-нiзувати державне, законно упорядковане, життя на сiй своєй землi. В державнiм будiвництвi ми зостались далеко позаду всiх инших сусiднiх нацiй. Великороси створили свою Совiтську Республiку; Поляки, Чехи, Мадьяри, Литовцi, Латишi, Естонцi, Фiнляндцi, народи кавказькi — всi вже зор?анiзувались в держави нацiональнi, всi вже ступили на шлях дальшого нормального розвитку свого нацiонального життя.Тiльки ми однi й досi нищимо самих себе та в своєй безпорадности кличемо то одного, то другого сусiда прийти i завести у нас порядок.2. Складати вину за те, що сталося, на зовнiшнi, мовляв, тяжкi обставини ми не маумо права. Мiжнародну становище всiх су-сiднiх нацiй було так само, а може ще й тяжче, як наше. В руєнi нашiй виннi тiльки ми самi, i причина тiує руєни лежить не поза нами, а в нас самих.Пiзнати тi причини можемо легко на пiдставi подiй послiднiх лiт, котрi принаймнi навчили нас одного, а саме того, як не можна збудувати на Украєнi держави.3. Сей досвiд вчить нас: 1) що не можна збудувати на Украєнi державного ладу, спираючись тiльки на однiй соцiяльнiй групi; 2) що лад той не може бути заведений при помочi чужинцiв, котрi б тiй чи иншiй соцiяльнiй групi нашоє нацiє допомогли захопити владу i запанувати над иншими класами i групами. Наше економiчне життя, наш рiльничий i промисловий розвиток настiльки вiдмiнний вiд розвитку, скажiм, Московщини, що збудувати державу у нас так, як там, при помочi дiктатури одного класу чи групи, неможливо. Так само оказались врештi безсилими i всi тi групи нашi, котрi, не вiрячи у власнi сили своує нацiє, шукали собi пiдмоги у сусiдiв, щоб при єх допомозi винищити своєх iнако-думаючих i iнаковiруючих землякiв, та завести на Украєнi лад, вiдповiдаючий тiй чи иншiй полунацiональнiй iдеє. Почин, даний в тому напрямку Центральною Радою, яка при помочi й дiктатури соцiялiстичноє iнтелi?енцiє хотiла знищити украєнських самостiйникiв i запанувати над иншими украєнськими класами — ска-зався для нашого державного будiвництва дуже нещасливим на руку.Вiн, пiсля рiжних полiтичних митарств i рiжних, часто дiаметрально собi протилежних орiунтацiй на сусiдiв, привiв до полiтичного краху нашу соцiялiстичну демократiю. Так само, як удиний росiйський реакцiйний фронт, з дiктатурою москвофiльських бюрократичних та промислово-фiнансових груп i такими самими рiжними орiунтацiями на чужу помiч, спричинився до полiтичного розвалу отих москвофiльських кругiв; i так нарештi, як удиний фронт польський погубить заангажованi в польську авантюру на Украєнi нашi спольщенi та польонофiльствуючi кола.Все це разом i дау в результатi сучасну велику украєнську руєну.4. Отже кожний, кому для працi й життя потрiбний лад i порядок i хто не прагне ловити рибу в каламутнiй водi анархiє, той мусить пiсля пережитого нами лиха прийти до таких висновкiв.Тiльки власна держава, збудована украєнською нацiую на своєй етно?рафiчнiй територiє врятуу нас вiд економiчного розвалу i вiд крiвавоє анархiє, котра неминуче буде продовжуватись навiть тодi, коли б пощастило знову однiй з наших нацiональних груп за допомогою сусiдiв взяти на час перемогу.Власну державу дасть тiльки компромiс мiж поодинокими украєнськими класами, заключений в iмя всiм бажаного законного ладу i спокiйноє працi, спiльноє всiм класам нацiонально-державноє культури, спiльноє оборони своує територiє i спiльного всiм права нашоє нацiє на самовизначення, тобто на той самий суверенiтет на своєй землi, котрим користуються тепер всi иншi увропейськi нацiє.5. Щоб такий компромiс мiж поодинокими украєнськими класами можна було врештi заключити, сi поодинокi класи мусять перш за все сконсолiдуватись в серединi самих себе i зор?а-нiзуватись.я:6. Оздоровлювання нашого громадського й полiтичного життя кожен клас повинен почати вiд себе. Не можно нарiкати на иншi украєнськi класи, що вони заводять безладдя, не можно оте чуже безладдя поборювати i не можно нiякого трiвкого компромiсу з иншими класами заключити, коли не побороти перш за все свого власного внутрiшнього безладдя i своує власноє внутрiкласовоє анархiє. Боротьба з внутрiшнiм безладдям i внутрiшньою анархiую мусить бути першим завданням i нашого хлiборобського класу.7. Що у нас з цього боку далеко — свiд-чить наша безсилiсть супроти державноє анархiє — прямий доказ нашоє незор?анiзованости i нашоє власноє анархiє внутрiшньоє. Наша неор?анiзованiсть та внутрiшня анархiя — се наслiдок нашоє дотеперiшньоє полiтики. Знов же, аналiзуючи оту нашу дотеперiшню полiтику, як класу, ми бачимо, що нас обуднували досi тiльки завдання не?ативнi. Як цiлий клас, ми не хотiли соцiялiзацiє землi, знищення приватноє власности на землю i тiує страшноє анархiє, яку цi гасла в нашу хлiборобську працю вносили. I отих не?ативних результатiв ми добились. Дема?о?iчнi гасла соцiя-лiзацiє землi i знесення приватноє власности на землю вже викинутi з полiтичноє бiржи навiть найбiльше завзятими полiтичними спекулянтами. Та що ж далi? Не допустивши до того, чого ми не хотiли, що ми робимо для осягнення того, чого ми хочемо? I чого ми, власне кажучи, хочемо? Якi нашi позитивнi цiлi? Як думаумо ми далi уладнати наше життя, щоб могти оту свою рiдну землю обробляти i хлiб на нiй робити? Одно слово — яка наша позитивна творча полiтична лiнiя?8. Тут мусiмо сконстантувати сумний факт, що однiує позитивноє полiтичноє лiнiє у нашому класу досi не було. Ми, як клас, чиплялись досi рiжних, не нами, як цiлим класом, створених полiтичних комбiнацiй, котрi б давали нам змогу оту нашу не?ативну цiль осягнути — всякi спроби соцiялiзацiє землi знищити. Але навiть i ся пасивна, на чужi сили розрахована полiтика, не була у нас одноцiльна. В нiй можна розрiжнити три напрями, або инакше кажучи — орiунтацiє. Се були орiунтацiє на державнiсть ро-сiйську — стару або большевицьку, на державнiсть польську i на державнiсть украєнську.я:Нiяких порозумiннiв во iмя удности тiує, чи иньшоє нацiона-лiстичноє секти тепер вже бути не може. На арену iсторiє виступау знов цiла дiйсна сорокамiлiонна украєнська нацiя i не сектанськi, не гуртковi, а загальнонацiональнi стають перед всiма єє членами завдання.9. Коли ми, хлiбороби, хочемо во iмя тих широких, державних загальнонацiональних завдань знищити анархiю на нашiй землi, то знищiм єє на сам перед у самiх себе. Перестаньмо взаєм-но ненавидiти себе i тiшитись нашою власною руєною во iмя розуднуючих нас вузько-нацiоналiстичних iнтересiв росiйськоє, польськоє, чи украєнськоє шовiнiстичноє мiщанськоє iнтелi?ен-цiє. Бо руєна одного з нас сьогодня, потягне за собою руєну другого завтра.Наш клас настiльки численно сильний, наша хлiборобська продукцiя та праця таке поважне мiсце в економiчнiм устрою Украєни займау, що доля нашоє землi в великiй мiрi залежатиме вiд того, в якiй спосiб наш клас зор?анiзууться i самоопредiлиться. Тому велика одвiчальнiсть спадау на нас, як за те, що тепер на Украєнi робиться, так i за те, що в нiй в будуччинi робитися буде. I коли ми хочемо нашi iсторичнi завдання супроти Батькiвщини нашоє виконати, i коли хочемо себе в тiй iсторичнiй заверюсi одстояти, то мусимо всi обуднатися коло одного, всiм нам зрозумiлого i всiм нам корисного гасла. Таке гасло се державний лад i порядок на Украєнi, а здiйснити його можемо, коли до будови своує власноє Украєнськоє Держави приступимо громадою з таким самим завзяттям, але без тих помилок, якими предки нашi за Хмельниччини свою козацьку державу будували i коли вложимо тепер в будову власноє держави таку саму енер?iю, яку нацiя наша в XVIII ст. для справи Росiйськоє Iмперiє, а ще давнiше в XVI ст. для справи Польськоє Рiчи посполитоє поклала. Бо тiльки власна Украєнська Держава на нашiй етно?рафiчнiй територiє дасть нам того обуднуючого духа, котрий нас всiх хлiборобiв бiльших i меньших, нас всiх дотеперiшних москвофiлiв, полонофiлiв i украєнофiлiв в один мiцний, твердий украєнський хлiборобський клас мiцно звяже. Бо тiльки во iмя власноє Украєн-ськоє Держави i спiльноє нацiонально-державноє культури зможем ми знайти спiльну мову з иншими украєнськими класами i необхiдний для заведення трiвкого державного ладу компромiс з ними заключити. 10. Тi класи, з котрими до компромiсу прийти мусимо, се в першiй мiрi украєнське промислове робiтництво, обуднане в большевицькi, ор?анiзацiє: се iнтелi?ентська бiльше, або меньше соцiялiстична демократiя, розбита на рiжнi полiтичнi партiє, котрi то тiльки мають спiльне, що всi вони республiкансь-кi; се украєнськi промислово-фiнансовi круги; се врештi представники нацiональних меньшостей по городах. Пiдставою до того компромiсу з нашого боку могли б бути на сьогоднiшнiй день такi пункти: незалежна Украєнська Держава, яка б, не передрiшаючи поки що остаточно єє форми правлiння: 1. ?арантувала незайманiсть особи; 2. дала нам взамiн за хлiб — товари i хлiборобськi машини; 3. забезпечила б нам право приватноє власности на землю, бо се право у конечна форма нашоє працi i продукцiє i нiхто з нас анi землi удобряти не буде, анi деревця жадного не посадить, поки не матиме певних ?арантiй, що нова соцiялiзацiя землi i нова анархiя не повторяться; 4. котра б провела а?рарну реформу во iмя державного прiнцiпу i потреб хлiборобськоє працi, а не во iмя грабiжа одних другими. Пiд цим ми розумiумо збiльшення iснуючого державного земельного фонду примусовим викупом земель по державнiй оцiнцi у всiх, хто здау своє землi дрiбним хлiборобам селянам в оренду i у всiх, хто сим хлiборобством не займауться та конфiска ту землi у всiх, хто злочинно проти Держави Украєнськоє, виступау. Надiленi землею мусять бути малоземельнi, та безземельнi хлiбороби, а особливо тi, що не тiльки землю обробляють, а єє i обороняють, тобто в першiй мiрi безземельнi i малоземельнi козаки. Що ж до решти земель, то всякi примусовi перемiни права власности i побiльшеня в потрiб-нiй мiрi дрiбного землеволодiння коштом великого, необхiдне для чисельного скрiплення нашого хлiборобського класу, робляться вiдповiдно до мiсцевих умов по приговорам мiсцевих хлiборобських рад по закону, в основу котрого мау бути покладений прiнцiп, що про справи земельнi мають право рiшати тiльки тi, що самi землею володiють, єє самi обробляють i з працi хлiборобськоє живуть.В полiтицi закордоннiй пiдставою компромiсу мiг би бути прiнцiп обуднання в Украєнськiй Державi всiх украєнських земель i мiлiтарний та економiчний союз з Росiую та Бiлорусiую на пiдставi взаємного забезпечення повноє державноє суверенности i взаємного невтручання до внутрiшнiх справ.Коли б сей компромiс рiжними правлячими тепер украєнськими групами був принятий, ми, обороняючи законними, а не революцiйними способами свою полiтичну iдеоло?iю, могли б приступити лояльно до спiльного з иншими украєнськими клясами державного будiвництва. Позаяк на се на жаль мало надiє, то ми мусимо пiдождати, памятаючи, що земля се не золото, яке можна кожному правительству вивозити i не паперцi, котрi вiльно кожному правительству друкувати. Вона однаково за нами останеться, а що той солiдний уряд, котрий в кiнцi кiнцiв прийде, потребуватиме вiд нас рекрута, податкiв i хлiба, то тiльки вiд нашоє зор?анiзованости буде залежати, чи ми дамо то все тому, кому схочемо, чи кожному, хто тiльки се у нас забажау взяти. Вiд зор?анiзованости нашоє залежатиме також i переведення в життя вiдповiдаючих нашим потребам полiтичних постулятiв.11. Ми думаум, що оцi нашi хлiборобськi полiтичнi постуляти зводяться до таких основних засад. Парламентаризм, опертий на однопалатнiй системi з загальним правом виборчим, як форма правлiння чужоє нам по духу i iнтересам буржуазноє демократiє, для хлiборобського класу нашого i загалом для нашоє хлiборобськоє краєни не пiдходить. Вiн зводиться до того, що нацiую правлять рiжнi дема?о?и, котрi доходять до власти дорогою виборiв, опертих на деморалiзацiє виборцiв при помочi пiдкупленоє преси i таких же куплених виборчих а?iтаторiв. Оцей буржуазний парламентарiзм руйнуу навiть висококультурнi нацiє, а у нас вiн напевно довiв би до панування олi?архiв, найнятих чужими капiталами, та чужими державами. Другими словами, ми б повторили вдруге iсторiю нашоє козацькоє Руєни, пiд час котроє якийсь час так само Украєною правили рiжнi козацькi дема?о?и, за спиною котрих стояли Московська, або Польська держави. I як тодi народ наш скинув оту республiкансько-дема?о?iчну форму прав-лiння, так само скине єє i тепер, коли б навiть вона на якийсь час у нас появитись змогла. Крiм того необхiдну для дальшого нормального громадського життя нашоє землi нацiональну консолiдацiю не може дати парламент, вибраний на пiдставi загального голосування виборцями, з котрих бiльшiсть активноє i позитивноє нацiональноє свiдомости не мау. Отже крiм партiйноє ми б мали в такому парламентi ще й дема?о?iчну боротьбу рiжних чужих нацiональних iдеоло?iй внутрi одноє i удиноє етно?рафiчно-однородноє маси. Тому ми думаумо, що для консолiдацiє нашоє здеморалiзованоє бюрократичною Росiую нацiє i для сотворення Держави потрiбна сильна власть, яка б спочивала в руках одноє особи, що репрезентувала би iдею суверенности i незалежности украєнськоє нацiє, стояла би на чолi державноє оборони i через кабiнет мiнiстрiв на чолi державноє адмiнiстрацiє, i власть котроє була б обмежена двома законодавчими палатами, опертими на принцiпi не полiтичноє дема?о?iє, а на сталiм i незмiннiм прин-цiпi iнтересiв територiє i працi. Iнтереси територiє репрезентувала би палата нища — поодиноких земель, в котрому брали б участь представники мiсцевих земельних Рад, по 3-4 од кожноє землi. Сi Ради вибiрались би в кожнiй землi на пiдставi загального, рiвного, безпосереднього, тайного i пропорцiонального виборчого права. А що поодинокi землi мусiли б бути меньшi чим нашi давнi ?убернiє, то така децентралiзацiя забезпечувала би од дема?о?iє, яка не може широко розвинутись там, де люди себе знають i де праця вибраних та єє наслiдки тут же на мiстi у всiх перед очима.Iнтереси працi репрезентувала б палата вища — , яка б була представництвом ор?анiзацiй пра-цьовникiв, отже перш за все професiональних спiлок — селянсько-хлiборобських, робiтничих, та кооперативних, i представництвом ор?анiзацiй фахових, отже признаних Державою культiв, науки, штуки, освiти, юстiцiє, гi?iени i народнього здоровя, публiчних робiт, промислу, торговлi i фiнансiв. Тiльки отака форма державна, котра виростау з сучасного свiтового перевороту, може на нашу думку дати Батькiвщинi нашiй трiвкий спокiй, мiцний державний порядок, а нацiє нашiй уднiсть, консолiдацiю i сильну нацiональну культуру.12. Не вдаючись одначе в передчаснi подробицi полiтичноє програми, кiнчаумо тим, з чого почали: вiд нашого хлiборобського, економiчно i чисельно найсильнiшого на Украєнi класу, залежить в великiй мiрi наш будучий лад i порядок i залежить у всякому разi, при всякiм державнiм ладу, наша власна доля i будучнiсть.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84

 детские надувные кровати    
 http://plitkaoboi.ru/oboi/edem/100393/ 

Тому нижче пiдписанi, вважаючи, що настав вже час знищити нашу власну внутрикласову анархiю i перейти до позитивноє творчоє громадськоє працi, звертаються отсим до всiх украєнських хлiборобiв i громадян, почуваючих себе звязаними культурою i свiтоглядом з хлiборобським класом, до всiх украєнських хлiборобських, як професiйних, так полiтичних ор?анiзацiй — без огляду на єх дотеперiшнi полiтичнi, чи нацiональнi форми — з про-позiцiую обуднатися всiм в один , в якому кожна партiя, чи органiзацiя мала б повну автономiю при однiм обуднуючiм нас всiх гаслi: лад i порядок в правовiй, сувереннiй, незалежнiй, нацiональнiй Украєнськiй Державi, збудованiй на пiдставi мiжкласового компромiсу на украєнськiй етно?рафiчнiй територiє.Дорошенко Дмитро, б. Мiнiстр Закордонних справ Украєнськоє Держави; Липинський Вячеслав, член Головноє Управи Пар-тiє хлiборобiв-демократiв i б. Посол Украєнськоє Держави у Вiд-нi; Скоропис-Йолтуховський Олександер, колишнiй представник Союза Визволення Украєни в Нiмеччинi, б. краувий комiсар i губер-нiяльний староста Холмщини й Пiдляшша; Шемет Сергiй — Голова Головноє Управи партiє хлiборобiв-демократiв.До украєнських хлiборобiв. Вiдень, 1920 Передмова до третього видання , який вийшов першим виданням: в 1926 роцi, виступив з iдеологiую, яка рвала з цiлим свiтоглядом драгома-нiвського i соцiалiзму Маркса-Ленiна, просякнутого отрутою москвофiльства.я:Основнi iдеє були: передусiм антитези драгоманiвському . Трактуванню Украєни як про-вiнцiє Росiє, що претендувала лише на деякi культурного i соцiального характеру, противоставляв iдею полiтичноє нацiє: нацiє, iдеалом i метою якоє був полiтичний державницький сепаратизм, повний розрив з усякою Росiую, а культурно — повне протиставлення цiлому духовному комплексовi Московщини; пiд оглядом соцiальним — негацiя соцiалiзму. Це була повна антитеза свiтоглядовi тодiшнього демо-соцiалiстичного украєнського провiдництва.На питання вiд-повiдав: незалежнiсть i повний сепаратизм, пiдкреслення останнього в антиципацiє майбутнiх гасел , , але: в рамках Росiє. На питання вiдповiдав: боротьбою, нацiональною революцiую проти Московщини; не шляхом чи .Цi тези були цiлковитою антитезою драгоманiвства i соцiалiз-му, бо iдеологiя Драгоманова уймалася, ним же самим, в його : Iдея замiсть — ставляла Замiсть — жа-дау i здобувау. Також дальшу драгоманiвську мудрiсть (з того ж гiмну): постулат , а в першу мiру до москалiв, як до , що мав вести iнших, вiдкидав як наєвне i шкiдливе капiтулянство. За питанням , , i за питанням , на трету питання — — вiдповiв: людина нового духу. Якого? Духа протилежного западницькому духовi речникiв украєнськоє iнтелiгенцiє ХХ-го вiку з i (слова I. Франка): протиставив безкомпромiсовий войовничий дух, примат його сили над силою матерiє: Крiм того, в окремiм роздiлi протиставлено увнуховському ту мiстику, без якоє всяка полiтика мертва; мiстику, яка у джерелом життя нацiє та єє сили.я:Виносячи свою iдеологiю нацiоналiзму проти банкрутуючих iдей нашоє епохи, проти (приязноє i до СССР i до комунiзму), проти комунiзму i соцiалiзму, проти надна-цiонального iнтернацiоналiзму, , проти єх , видвигнув вiру; проти єх духа iдеалiзму, вигiдницт-ва i матерiального — iдеалiзм, проти духа крутiйства i — прапор боротьби. Цей прапор мусiв дiстатися до моделей нового духа; не до людей вмираючоє псевдоелiти:; не до рук безiдейних полатайкiв i матерiалiстiв, а до людей новоє елiти, людей з основними прикметами нового лицарства: з мудрiстю, шляхетнiстю, вiдвагою. Такою була теза .я:ЗАМIСТЬ ПЕРЕДМОВИНаш час у часом сумерку божкiв, до яких молився XIX вiк. Катастрофа 1914 р. не даремно перелетiла через нашi голови: всi засади i закони суспiльноє еволюцiє розсипалися в порох, отвираючи безконечнi перспективи перед люд-ською волею.Лише один закон вийшов неткнутим з катастрофи. Це — закон боротьби, яку Гераклiт називав початком усiх речей, закон вiчного суперництва нацiй, який пануу над свiтом тепер так само, як панував у початках iсторiє народiв i держав.я:В цiй книзi хочу усталити поняття украєнського нацiоналiзму, так як я його розумiю. А розумiю його не як ту чи iншу програму, не як вiдповiдь на завдання нинiшнього дня: — лише як свiто-гляд. Як певний свiтогляд протиставляю своу поняття нацiоналiзму дотеперешньому нашому нацiоналiзмовi XIX вiку, нацiоналiзмовi упадку або провансальству. До цього типу його провансальства я зараховую: дивну мiшанину з кирило-мефодiєвства й драгоманiвщини, легалiстичного украєнофiльства й народництва з єх крайнiми течiями, марксизму й комунiзму з одного боку, i радикалiзму — з iншого, нарештi — з правих iдеологiй, починаючи вiд Кулiша i кiнчаючи неомонархiзмом.я:Ч. 2. ЧИННИЙ НАЦIОНАЛIЗМIIВоля як закон життя.- ЄЄ форми. — Воля влади. — Воля вiдумного моменту. — Двi першi вимоги волевого нацiоналiзмуНа цiй волi (не на розумi), на догмi, аксiомi (не на доведенiй правдi), на самостiйнiм, не на деривативнiм постулятi, на бездоказовiм поривi, мусить бути збудована наша нацiональна iдея, коли ми хочемо утриматися на поверхнi жорстокого життя. Бо воля нацiє до життя як (Фiхте) у пiдставою всякого, опертого на нiй, свiдомого стремлiння, всякоє iдеє. Бо розум:, iдея, лише тодi стау порушаючою силою, коли сама (Йодль), (Нiцше), (Бергсона), (Джека Лондона), чин до чину, , щоб (Лесi Украєнки), (Шевченка), який вiн жертвував видимий свiт, звеличення , елементи (Гоголя), i (Кулiша),- ось як характеризували цю волю чужi i нашi провiдники.:В жадобi жити, розростатися змагатися й у суть життя, а не в єє наслiдках; в слiпiм дiнамiзмi, що не мау нi iмя, нi постатi i який ми усвiдомлюумо лише тодi, як вiн вибухау в нас. :Головним методом наших вчинкiв у власне бажання, афекти, пристрастi, за якими в хвостi йдуть мотиви.:Цi афекти, емоцiє одиницi стають величезною соцiальною силою, динамiчним двигуном суспiльности, що втримуу єє при життi, спричиняу єє зрiст i розвiй.я:Всяка отже збiрна фiлософiя гуртованоє одиницi (а в першiй мiрi нацiє) повинна бути збудована не на вiдiрваних засадах логi-ки, лише на цiй волi до житти, без санкцiй, без оправдання, без умотивування, яку: треба плекати i розвивати, бо з нею живе i вмирау нацiя: Не обгижувати цю — виявлювану в дiяннях одиниць волю нацiє до розросту, пориву наперед єй, лише змiцнювати єє. I це змiцнення мау бути першою i головною засадою тiує нацiональноє iдеє, яку я тут ставлю на мiсце кволого iнтелектуалiстичного, безвольного, провансальства.:В ще бiльш чистiм видi (нiж у насолодi риском i в героєзмi) виявляуться воля до влади в нiчим не прикрашенiм, голiм стремлiннi до неє, в жадобi панування.я:В так зрозумiлiм життi та його сутi у два моменти, тiсно мiж сполученi: в боротьбi за розрiст i перевагу розрiзняумо експансiю як цiль, боротьбу як засiб.я:Боротьба взагалi, вiйна як єє форма зокрема. :Змiцнювати волю нацiє до життя, до влади, до експансiє — означив я як першу пiдставу нацiоналiзму, який тут протиставляю драгоманiвщинi. Другою такою пiдставою нацiональноє iдеє здоровоє нацiє повинно бути те стремлiння до боротьби, та свiдомiсть єє конечностi, без якоє не можливi нi вчинки героєзму, нi iнтенсивне життя, нi вiра в нього, анi трiумф жадноє новоє iдеє, що хоче змiнити обличчя свiту. :Першу з цих пiдстав протиставляю: (тим, хто вiрить) слiпо в творчу силу iнтелекту. Другу -:пацифiзмовi нашого провансальства.Роздiл IIIРомантизм, догматизм, iлюзiонiзм — третя вимога нацiоналiзмуВолю влади я означив як щось, що стремить ,- щось, що стремить стати понад змисловим, понад свiтом явищ, понад феноменом, над .я:Для важнiшою вiд добробуту — у , вiд миру — боротьба за неє, вiд iнтересiв даноє генерацiє тривалi iнтереми нацiє, вiд щастя одиницi — мiцнiсть спiльноти, держави.я:Такий характер , : iдеє , , що ставляу себе понад усi , понад усе i , яка, коли виявляуться в нацiональнiм життi, ставляу велич i потугу загалу понад щастя i добробут одиницi, кляси, даноє генерацiє, єє спокою, миру; ставляу нацiю як цiле — над нацiую як механiчну збиранину.я:Я згадав вгорi двi головнi пiдстави всякоє революцiйноє iдеє, отже i нацiональноє: перша — волюнтаризм (антиiнтелектуалiзм), друга — войовничiсть (антипацифiзм). Тепер, отже, до цього приводить третя — . I нi одна велика iдея, що сперечауться з другими за панування, не у жива, коли вона не перейнята цим духом .Я говорив про романтичний характер великих доктрин. Тепер треба пiдкреслити єх другий аспект: догматизм, безсанкцiональнiсть. Тi доктрини завжди зявляються в супроводi категоричного наказу, почуття, що наказуу безоглядний послух.я: iдеє, :сполученi з релiгiйним почуванням (абсолютною вiрою в них), дуже часто зявляються в iсторiє в формi так званих , легенд, мiфiв. :Одна з таких образових iлюзiй, охоплених у формулу, це легенда , що забезпечить перемогу справi.я::Я говорив про характер великих револю-цiйних iдей i про єх , догматичний характер. у синтезою обох: вiн протиставляу — iрра-цiональне, надзмислове, конкретному — невидиме i незнане i це в нiм, вiн протиставляу доказам — голу афiрмацiю, i це в нiм. I первень чуттувий, :- умотивовують його войовничiсть, антипацифiзм. Як такий входить складовою частиною (разом з релiгiйнiстю) до згаданоє третьоє пiдстави всякоє, отже i нацiональноє, революцiйноє iдеє — романтизму.Роздiл IVФанатизм i як четверта вимога волевого нацiоналiзмуЯ вже згадав, що великi iдеє, якi мають накинути себе свiтовi, без афектiв, що iдуть єм у супроводi, нiколи не мають пориваючоє сили. Iдеє дiють лише тодi, коли протягом довгого розвитку перемiнюються в почуваннi; коли творять складову частину вдачi людини, перейнятоу iдеую. :Бо в полiтицi, так само як в релiгiє, успiх все по боцi того, хто вiруу, а не того, хто сумнiвауться.я::Там, де заламууться в нацiє єє агресивний характер, заламууться рiвночасно й запал до оборони своєх прав.я:Не важне, чи нацiя агресивна чи нi, чи iдея агресивна чи нi. Важне, чи iдея сполучена з вiдповiдним чувством, з абстрактною волею жити i рости, чи, навпаки, ця iдея у розумовою абстракцiую, що хоче забити афект (як це робив Драгоманов i драгоманiвцi). В першiм випадку — така iдея переможе, в другiм — вмре.я::Всi великi подiє в iсторiє — наслiдок фанатичних iдей.я:До емоцiональности i фанатизму великих iдей, якi рушають масами, треба додати ще одну єх прикмету: . Це не у, звичайно, аморальнiсть в змiсли увiльнення вiд етичного критерiя, вiд морального iдеалiзму. :Коли говорю про тих iдей, то тут розумiю єх суперечнiсть з буденною мораллю:, з точки погляду полiтично-бездоганного мiщанина; який до загальнонацiональних, взагалi громадських справ пiдходить з мiр-кою своєх приватних вигiд, турбот та iнтересiв.я:Добре у все, що змiцнюу силу, здiбностi й повноту життя:, зле — що єх ослабляу.я:Мораль, яка у мораллю всiх нових i свiжих рас, всiх сильних одиниць, всiх нових, повних майбутности, iдей.я:Все тут сказане треба зачислити до однiує (четвертоє з головних прикмет всякоє великоє iдеє i руху, що йде пiд єє прапором): Ця iдея у непримирима, безкомпромiсова, фанатична, , за своє приписи бере лише те, що в iнтересi species. Цими прикметами вiдзначауться кожна велика нацiональна iдея, i це, а нiщо iнше, дау єй таку вибухову силу в iсторiє.Роздiл VСвiдоцтво iсторiє — як чинник поступу — синтеза рацiоналiзму та iнтернацiоналiзму — пята вимога волевого нацiоналiзмуIсторiя пiдтверджуу правдивiсть сказаного вище. Бо в нiй перемагають лише iдеє характеру , релiгiйного, iдеє агресивнi, емоцiональнi й фанатичнi.я:Природа не знау гуманности й справедливости, вона знау лиш заслуги й винагороди. :Природа винагороджуу лише в пропорцiє до сусиль i заслуг — для єє мети. В суспiльнiм життi обовязуу та сама засада, i не одна нацiя не дiстане в дарунок жнив вiд природи, коли вона не сiяла; нi одна не дiстане незалежности, коли не хоче i не може єє осягнути, коли не мау почуття й сили здорових рас, що хочуть панувати над людьми, землею, повiтрям i морями, служачи собi i — людському поступовi.я:Так ми прийшли до певного доповнення нашоє четвертоє пiдстави всякоє великоє iдеє: не лиш фанатична, безкомпромiсова повинна бути вона, але й служити iнтересам поступу, як ми його тут розумiумо, себто, як право сильних рас органiзувати людей i народи для змiцнення iснуючоє культури i цивiлiзацiє.я:Роздiл VIТворче насильство та iнiцiативна меншiсть як порядкуючi сили — шоста вимога волевого нацiоналiзму — така була теорiя основоположникiв революцiйного соцiалiзму.я::З експансiє своує краєни зрiкауться лиш той, в кого цiлком завмерло почуття патрiотизму, хто прагне не розвою, не поступу, лише застою з правилом . Тому то, нацiя або iдея, яка стремить розiрвати залiзнi пута iндивiдуалiзацiє; яка дбау не про конкретне, але про — мусить признати величезну ролю в життi нацiє насильству. Без нього не усунути нi змиршавiлого, без нього не розчистити площi до будови нового.я::Агресивнiсть, не компромiс — такий шлях кожноє новоє iдеє, яка протиставляу себе другiй, яка разом з цiую другою себе взаум-но виключають.Ця вiдповiдь у вiдповiддю на питання — Разом з тим стоєть ще може важнiше питання — Хто впроваджуу в свiт i здiйснюу якусь iдею? Провансальцi, демократи i прочi народолюбцi вiдповiдали — завше народ! Ми вiдповiдаумо — нiколи не народ! Народ у для всякоє iдеє:- чинник пасивний, той що приймау. Чинником активним, тим, що несе iдею, тим, де ця iдея зароджууться у — активна, або iнiцiативна меншiсть.:Це група, яка формуу неясну для маси, iдею, робить єє приступною цiй масi i, нарештi, мобiлiзуу для боротьби за цю iдею.:Нiколи пасивна юрба, лише активна меншiсть у суспiльно-творчою силою. :Роля цiує меншости величезна, особливо як повитухи нових iдей. :Всi революцiє, через якi якась полiтична групка (меншiсть), повалюючи свiй уряд, знов ставить законодавство i адмiнiстрацiю пiд безпосереднi впливи особистих iнiцiатив, у соцiологiчнi феномени цього порядку.я:Творче насильство — як , iнiцiативна меншiсть — як , ось пiдстава всякого майже суспiльного процесу, спосiб, яким перемагау нова iдея. Цi два моменти, як домагання практичноє полiтики, у шостою пiдставою i складовою частиною всякоє новоє iдеє, що здобувау собi право на життя.я:Ч. 3. УКРАЄНСЬКА IДЕЯРоздiл IНОВИЙ НАЦIОНАЛЬНИЙ :Коли отже украєнська iдея хоче пiдняти боротьбу з iншими за панування, мусить в першу чергу залишити прокляту спадщину невiльничих часiв. Мусимо перевести основну переоцiнку вартостей. , , замiсть , дух ,- все, що опльовували в нас, повинно реабiлiтувати свiже й молоде украєнство. На мiсце amor intelektuаlis (любов до роздумiв — Уклад.) повинна стати вiра, яка не знау сумнiвiв, i пристрасть, що не знау жадних . Привязання до свого мусить доповнити воля, витиснути свою печать на чужiм; замiсть залежности вiд стихiє — мусить стати воля привести єє до послуху. Мусимо нести вiдважно свою вiру, не схиляючи чола нi перед чужим, нi перед власними . Мусимо набрати вiри в велику мiсiю своує iдеє, i агресивно ту вiру ширити. Нацiя, яка хоче панувати, повинна мати й панську психiку народу-володаря. , , а не сповняють основну функцiю в сус-пiльнiм життi, i єх мiсце лишитися незайнятим. Не займемо ми, займе хтось iнший.Природа не зносить порожнечi. Глава IКЛАССОВОЕ ОБЩЕСТВО И ГОСУДАРСТВОI. Государство — продукт непримиримости классовых противоречий :Государство есть продукт и проявление непримиримости классовых противоречий. Государство возникает там, тогда и постольку, где, когда и поскольку классовые противоречия объективно не могут быть примирены. И наоборот: существование государства доказывает что классовые противоречия непримиримы. :По Марк-су, государство есть орган класового господства, орган угнетения одного класса другим, есть создание , который узаконяет и упрочивает это угнетение, умеряя столкновение классов.я:Смена буржуазного государства пролетарским невозможна без насильственной революции. Уничтожение пролетарского государства, т. е. уничтожение всякого государства, невозможно иначе, как путем .Глава IIГОСУДАРСТВО И РЕВОЛЮЦИЯ. ОПЫТ 1848-1851 ГОДОВ1. Канун революции:Пролетариату нужно государство — это повторяют все оппортунисты, социал-шовинисты и каутскианцы, уверяя, что таково учение Маркса, и добавить, что, во-первых, по Марксу, пролетариату нужно лишь отмирающее государство, т. е. устроенное так, чтобы оно немедленно начало отмирать и не могло не отмирать. А, во-вторых, трудящимся нужно , .Государство есть особая организация силы, есть организация насилия для подавления какого-либо класса. Какой же класс надо подавлять пролетариату? Конечно, только эксплуататор-ский класс, т. е. буржуазию. Трудящимся нужно государство лишь для подавления сопротивления эксплуататоров, а руководить этим подавлением, провести его в жизнь в состоянии только пролетариат, как единственный до конца революционный класс, единственный класс, способный объединить всех трудящихся и эксплуатируемых в борьбе против буржуазии, в полном смещении ее.:Учение о классовой борьбе, примененное Марксом к вопросу о государстве и о социалистической революции, ведет необходимо к признанию политического господства пролетариата, его диктатуры, т. е. власти, не разделяемой ни с кем и опирающейся непосредственно на вооруженную силу масс. Свержение буржуазии осуществимо лишь превращением пролетариата в господствующий класс, способный подавить неизбежное, отчаянное сопротивление буржуазии и организовать для нового уклада хозяйства все трудящиеся и эксплуатируемые массы.я: ,- эта теория Маркса неразрывно связана со всем его учением о революционной роли пролетариата в истории. Завершение этой роли есть пролетарская диктатура, политическое господство пролетариата.я:2. Итоги революции:Все прежние революции усовершенствовали государственную машину, а ее надо разбить, сломать.Этот вывод есть главное, основное в учении марксизма о государстве.:Централизованная государственная власть, свойственная буржуазному обществу, возникла в эпоху падения абсолютизма. Два учреждения наиболее характерны для этой государственной машины: чиновничество и постоянная армия.я:Чиновничество и постоянная армия, это — на теле буржуазного общества, паразит, порожденный внутренними противоречиями, которые это общество раздирают, но именно паразит, жизненные поры.я:Глава IIIГОСУДАРСТВО И РЕВОЛЮЦИЯ. ОПЫТ ПАРИЖСКОЙ КОММУНЫ 1871 ГОДА. АНАЛИЗ МАРКСА:2. Чем заменить разбитую государственную машину?:Итак, разбитую государственную машину Коммуна заменила как будто бы более полной демократией: уничтожение постоянной армии, полная выборность и сменяемость всех должностных лиц. Но на самом деле это означает гигантскую замену одних учреждений учреждениями принципиально иного рода. Здесь наблюдается как раз один из случаев : демократия, проведенная с такой наибольшей полнотой и последовательностью, с какой это вообще мыслимо, превращается из буржуазной демократии в пролетарскую, из государства (особая сила для подавления определенного класса) в нечто такое, что уже не есть собственно государство.я:Полная выборность, сменяемость в любое время всех без изъятия должностных лиц, сведение их жалованья к обычной , эти простые и демократические мероприятия, объединяя вполне интересы рабочих и большинства крестьян, служат в то же время мостиком, ведущим от капитализма к социализму. Эти мероприятия касаются государственного, чисто политического переустройства общества, но они получают, разумеется, весь свой смысл и значение лишь в связи с осуществляемой или подготовляемой , т. е. переходом капиталистической частной собственности на средства производства в общественную собственность.я:3. Уничтожение парламентаризма :Эта замечательная критика парламентаризма, данная в 1871 году, тоже принадлежит теперь, благодаря господству социал-шовинизма и оппортунизма, к числу марксизма.я:Выход из парламентаризма, конечно, не в уничтожении представительных учреждений и выборности, а в превращении представительных учреждений из говорилен в учреждения.я:5. Уничтожение паразита — государства: , которая была , ее, ее; — вот в каких выражениях говорил Маркс о государстве, оценивая и анализируя опыт Коммуны.я:Коммуна — первая попытка пролетарской революции разбить буржуазную государственную машину и политическая форма, которое можно и должно заменить разбитое.Глава IVПРОДОЛЖЕНИЕ. ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ПОЯСНЕНИЯ ЭНГЕЛЬСА:2. Полемика с анархистами:Маркс нарочно подчеркивает — чтобы не искажали истинный смысл его борьбы с анархизмом — государства, необходимого для пролетариата. Пролетариату только на время нужно государство. Мы вовсе не расходимся с анархистами по вопросу об отмене государства, как цели. Мы утверждаем, что для достижения этой цели необходимо временное использование орудий, средств, приемов государственной власти против эксплуататоров, как для уничтожения классов необходима временная диктатура угнетенного класса.я:5. Предисловие 1891 года к Маркса:В обычных рассуждениях о государстве постоянно делается та ошибка, от которой здесь предостерегает Энгельс: Именно: постоянно забывают, что уничтожение государства есть уничтожение также и демократии, что отмирание государства есть отмирание демократии.На первый взгляд такое утверждение представляется странным и непонятным; пожалуй, даже возникнет у кого-либо опасение, не ожидаем ли мы пришествия такого общественного устройства, когда не будет соблюдаться принцип подчинения меньшинства большинству, ибо ведь демократия это и есть признание такого принципа?Нет. Демократия не тождественна с подчинением меньшинства большинству. Демократия есть признающее подчинение меньшинства большинству государство, т. е. организация для систематического насилия одного класса над другим, одной части населения над другою.Мы ставим своей конечной целью уничтожение государства, т. е. всякого организованного и систематического насилия, всякого насилия над людьми вообще. Мы не ждем пришествия такого общественного порядка, когда бы не соблюдался принцип подчинения меньшинства большинству. Но, стремясь к социализму, мы убеждены, что он будет перерастать в коммунизм, а в связи с этим будет исчезать всякая надобность в насилии над людьми вообще, в подчинении одного человека другому, одной части населения другой его части, ибо люди привыкнут к соблюдению элементарных условий общественности без насилия и без подчинения.я:Глава VЭкономические основы отмирания государства:3. Первая фаза коммунистического общества:Коммунистическое общество, которое только что вышло на свет божий из недр капитализма, которое носит во всех отношениях отпечаток старого общества, Маркс и называет или низшей фазой коммунистического общества.я:Справедливости и равенства: первая фаза коммунизма дать еще не может: различия в богатстве останутся и различия несправедливые:Маркс не только точнейшим образом учитывает неизбежное неравенство людей, он учитывает также то, что один еще переход средств производства в общую собственность всего общества ( в обычном словоупотреблении) не устраняет недостатков распределения и неравенства , которое продолжает господствовать, поскольку продукты делятся .я:Таким образом, в первой фазе коммунистического общества (которую обычно зовут социализмом) отменяется не вполне, а лишь отчасти, лишь в меру уже достигнутого экономического переворота, т. е. лишь по отношению к средствам производства. признает их частной собственностью отдельных лиц. Социализм делает их общей собственностью. Постольку — и лишь постольку — отпадает.я:Но государство еще не отмерло совсем, ибо остается охрана , освящающего фактическое неравенство. Для полного отмирания государства нужен полный коммунизм.4. Высшая фаза коммунистического общества: До тех пор, пока наступит фаза коммунизма, социалисты требуют строжайшего контроля со стороны общества и со стороны государства над мерой труда и мерой потребления, но только контроль этот должен начаться с экспроприации капиталистов, с контроля рабочих за капиталистами и проводиться не государством чиновников, а государством вооруженных рабочих.я:В первой своей фазе, на первой своей ступени коммунизм не может еще быть экономически вполне зрелым, вполне свободным от традиций или следов капитализма. Отсюда такое интересное явление, как сохранение — при коммунизме в его первой фазе. Буржуазное право по отношению к распределению продуктов потребления предполагает, конечно, неизбежно и буржуазное государство, ибо право есть ничто без аппарата, способного принуждать к соблюдению норм права.Выходит, что не только при коммунизме остается в течение известного времени буржуазное право, но даже и буржуазное государство — без буржуазии! :Демократия имеет громадное значение в борьбе рабочего класса против капиталистов за свое освобождение. Но демократия вовсе не есть предел, его же не прейдеши, а лишь один из этапов по дороге от феодализма к капитализму и от капитализма к коммунизму.Демократия означает равенство. Понятно, какое великое значение имеет борьба пролетариата за равенство и лозунг равенства, если правильно понимать его в смысле уничтожения классов. Но демократия означает только формальное равенство. И тотчас вслед за осуществлением равенства всех членов общества по отношению к владению средствами производства, т. е. равенства труда, равенства заработной платы, пред человечеством неминуемо встанет вопрос о том, чтобы идти дальше, от формального равенства к фактическому, т. е. к осуществлению правила: . Какими этапами, путем каких практичесих мероприятий пойдет человечество к этой высшей цели, мы не знаем и знать не можем. : :В Советской власти мы имеем новый тип государства; постараемся обрисовать его задачи, конструкцию, постараемся объяснить, почему этот новый тип демократии, в котором так много хаотического, несуразного, что составляет в нем живую душу — переход власти к трудящимся, устранение эксплуатации, аппарата для подавления. Государство есть аппарат для подавления. Надо подавлять эксплуататоров, но их подавлять нельзя полицией, их может подавлять только сама масса, аппарат должен быть связан с массами, должен ее представлять, как Советы. Они гораздо ближе к массам, они дают возможность стоять ближе к ней, они дают больше возможности воспитывать эту массу.я: Советская власть есть аппарат — аппарат для того, чтобы масса начала немедленно учиться управлению государством и организации производства в общенациональном масштабе. Это гигантски трудная задача. Но исторически важно то, что беремся за ее решение, и решение не только с точки зрения лишь нашей одной страны, но и призывая на помощь европейских рабочих. :Вот почему мы считаем, что это есть продолжение пути Парижской Коммуны. Вот почему мы уверены, что, вставши на этот путь, европейские рабочие сумеют нам помочь.я: :Подобно слепому щенку, который случайно тычет носом то в одну, то в другую сторону, Каутский нечаянно наткнулся: на одну верную мысль (именно, что диктатура есть власть, не связанная никакими законами), но определения диктатуры все же не дал:1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84

 надувная продукция intex    
 обои домус парати 

Он мог бы, не полагаясь на свои умственные способности, прибегнуть к своей памяти и выложить из все случаи, когда Маркс говорит о диктатуре. Он получил бы, наверное, либо следующее, либо по существу совпадающее с ним, определение:Диктатура есть власть, опирающаяся непосредственно на насилие, не связанная никакими законами.Революционная диктатура пролетариата есть власть, завоеванная и поддерживаемая насилием пролетариата над буржуазией, власть, не связанная никакими законами.я:Итог: Каутский извратил самым неслыханным образом понятие диктатуры пролетариата, превратив Маркса в дюжинного либерала, т. е. докатился сам до уровня либерала, который болтает пошлые фразы о , прикрашивая и затушевывая классовое содержание буржуазной демократии, чураясь всего более революционного насилия со стороны угнетенного класса. Вопрос, безбожно запутанный Каутским, представляется на деле в таком виде.Если не издеваться над здравым смыслом и над историей, то ясно, что нельзя говорить о , пока существуют различные классы, а можно говорить только о классовой демократии. (В скобках сказать, есть не только невежественная фраза, обнаруживающая непонимание как борьбы классов, так и сущности государства, но и трижды пустая фраза, ибо в коммунистическом обществе демократия будет, перерождаясь и превращаясь в привычку, отмирать, но никогда не будет .я:Буржуазная демократия, будучи великим историческим прогрессом по сравнению с средневековьем, всегда остается — и при капитализме не может не оставаться — узкой, урезанной, фальшивой, лицемерной, раем для богатых, ловушкой и обманом для эксплуатируемых, для бедных.я:Возьмите основные законы современных государств, возьмите управление ими, возьмите свободу собраний или печати, возьмите ,- и вы увидите на каждом шагу хорошо знакомое всякому честному и сознательному рабочему лицемерие буржуазной демократии. Нет ни одного, хотя бы самого демократического государства, где бы не было лазеек или оговорок в конституциях, обеспечивающих буржуазии возможность двинуть войска против рабочих, ввести военное положение и т. п. ,- на деле, в случае эксплуатируемым классом своего рабского положения и попыток вести себя не по-рабски.я:Пролетарская демократия, одной из форм которой является Советская власть, дала невиданное в мире развитие и расширение демократии именно для гигантского большинства населения, для эксплуатируемых и трудящихся. :Советская власть первая в мире (строго говоря, вторая, ибо то же самое начала делать Парижская Коммуна) привлекает массы, именно эксплуатируемые массы, к управлению. Участие в буржуазном парламенте (который никогда не решает серьезнейших вопросов в буржуазной демократии: их решает биржа, банки) загорожено от трудящихся масс тысячами загородок, и рабочие великолепно знают и чувствуют, видят и осязают, что буржуазный парламент чужое учреждение, орудие угнетения пролетариев буржуазией, учреж-дение враждебного класса, эксплуататорского меньшинства.я:Пролетарская демократия в миллион раз демократичнее всякой буржуазной демократии; Советская власть в миллион раз демократичнее самой демократической буржуазной республики.я: :Мы изучили, на основании данных о выборах в Учредительное собрание, три условия победы большевизма: 1) подавляющее большинство среди пролетариата; 2) почти половина в ар-мии; 3) подавляющий перевес сил в решающий момент в решающих пунктах, именно: в столицах и на фронтах армии, близких к центру.я:Каким образом государственная власть в руках пролетариата может стать орудием его классовой борьбы за влияние на непролетарские массы? за привлечение их на сторону пролетариата? за оторвание, отвоевание их от буржуазии?Во-первых, пролетариат достигает этого тем, что пускает в ход не старый аппарат государственный власти, а ломает его вдребезги, не оставляет в нем камня на камне: и создает новый государственный аппарат. Этот новый государственный аппарат приспособлен к диктатуре пролетариата и к его борьбе против буржуазии за непролетарские трудящиеся массы. Этот новый аппарат не выдуман кем-либо, а вырастает из классовой борьбы пролетариата, из ее распространения вширь и вглубь. Этот новый аппарат государственной власти, новый тип государственной власти есть Советская власть.я:Таким путем, сразу, одним ударом, немедленно после завоевания государственной власти пролетариатом, пролетариат отвоевывает у буржуазии громадную массу ее сторонников из мелкобуржуазных и партий, ибо эта масса — трудящиеся и эксплуатируемые, которых буржуазия: обманывала и которые, получив Советскую власть, получают впервые орудие массовой борьбы за свои интересы против буржуазии.Во-вторых, пролетариат может и должен сразу или во всяком случае очень быстро отвоевать у буржуазии и у мелкобуржуазной демократии массы, т. е. массы, шедшие за ними,- отвоевать посредством революционного удовлетворения их наиболее насущных экономических нужд ценой экспроприации помещиков и буржуазии.я:Вот этой диалектики никогда не могли понять предатели, тупицы и педанты II Интернационала: пролетариат не может победить, не завоевывая на свою сторону большинства населения. Но ограничивать или обусловливать это завоевание приобретением большинства голосов на выборах при господстве буржуазии есть непроходимое скудоумие или простое надувательство рабочих.я:Данные о выборах в Учредительное собрание: показывают также роль и значение национального вопроса. Возьмите Украину. :Данные о выборах в Учредительное собрание показывают, что еще в ноябре 1917 года на Украине получили большинство украинские эсеры и социалисты.я:При таком положении дела игнорировать значение национального вопроса на Украине,- чем очень часто грешат великороссы (и, пожалуй, немногим менее часто, чем великороссы, грешат этим евреи),- значит совершать глубокую и опасную ошибку. :И, как интернационалисты, мы обязаны, во-первых, особенно энергично бороться против остатков (иногда бессознательных) великорусского империализма и шовинизма у коммунистов; во-вторых, мы обязаны именно в национальном вопросе, как сравнительно маловажном:, идти на уступки. Важны другие во-просы, :гораздо менее важен вопрос, будет ли Украина отдельным государством или нет. Нас нисколько не может удивить — и не должна пугать — даже такая перспектива, что украинские рабо-чие и крестьяне перепробуют различные системы и в течение, скажем, нескольких лет испытают на практике и слияние с РСФСР, и отделение от нее в особую самостийную УССР, и разные формы их тесного союза, и т. д., и т. п.я: :После захвата власти рабочий класс держит, сохраняет власть и укрепляет ее, как всякий класс, изменением отношения к собственности и новой конституцией. Это — первое мое основное положение, которое бесспорно! Второе положение, что всякий новый класс учится у предыдущего класса и берет представителей управления у старого класса — тоже абсолютная истина. Наконец, мое третье положение, что рабочий класс должен увеличивать число администраторов из своей среды, создавать школы, подготовлять в государственном масштабе кадры работников. Эти три положения неоспоримы.я: :Государство — это область принуждения. Сумасшествием было бы отрекаться от принуждения, особенно в эпоху диктатуры пролетариата. и администраторский под- ход к делу здесь обязательны. Партия — это непосредственно правящий авангард пролетариата, это руководитель. Исключение из партии, а не принуждение — вот специфическое средство воздействия, средство очищения и закала авангарда. Профсою-зы — резервуар государственной власти, школа коммунизма, школа хозяйничанья. В этой области специфическое и главное есть не управление, а (и местным, конечно, тоже) .я: :20/11.1922.:Усиление репрессии против политических врагов Соввласти и агентов буржуазии (в особенности меньшевиков и эсеров); проведение этой репрессии ревтрибуналами и нарсудами в наиболее быстром и революционно-целесообразном порядке; обязательная поставка ряда образцовых (по быстроте и силе репрессии; по разъяснению народным массам, через суд и через печать, значения их) процессов в Москве, Питере, Харькове и нескольких других важнейших центрах; воздействие на нарсудей и членов рев-трибуналов через партию в смысле улучшения деятельности судов и усиления репрессии; — все это должно вестись систематично, упорно, настойчиво, с обязательной отчетностью.я:Воспитательное значение судов громадно. Где у нас забота об этом? Где учет реальных результатов? Этого нет, а это азбука всей юридической работы.Такая же азбука — тройная кара коммунистам против кары беспартийным. И такая же беззаботность НКЮста.При царе прокуроров гоняли и повышали по проценту выигранных ими дел. Мы переняли от царской России самое плохое, бюрократизм и обломовщину, от чего мы буквально задыхаемся, а умного перенять не сумели. Каждого члена коллегии НКЮста, каждого деятеля этого ведомства надо бы оценивать по послужному списку, после справки: скольких коммунистов ты закатал в тюрьму втрое строже, чем беспартийных за те проступки? скольких бюрократов ты закатал в тюрьму за бюрократизм и волокиту? скольких купцов за злоупотребление нэпо ты подвел под расстрел или под другое, не игрушечное: наказание? Не можешь ответить на этот вопрос? — значит ты шалопай, которого надо гнать из партии за и за .я:P. S. Ни малейшего упоминания в печати о моем письме быть не должно.я:1 Товарищу Молотову для членов ПолитбюроОбращаю внимание на то, что вчера в Совнаркоме совершенно изгадили :гражданский кодекс. Именно те предостережения, которые я делал в письме Курскому, оказывается не принятыми во внимание. Предписать Президиуму ВЦИК рассмотреть это дело в духе моих указаний в письме Курскому. Ни в каком случае не утверждать без вторичного внесения в Политбюро с моим предварительным заключением.я: СТРОИТЕЛЬСТВО СОЦИАЛИЗМА И ФОРМЫ КЛАССОВОЙ БОРЬБЫ В нашей стране в настоящее время имеются три класса, из которых два класса — рабочие и крестьяне — являются основными классами нашего общества и нашего строя, а третий класс — бур-жуазия (кулаки, нэпманы и т. д.) — существует лишь постольку, поскольку он до известной степени и на определенных условиях с рабочим классом и крестьянством4. Мы видели выше, что из того положения, которое занимает теперь рабочий класс, как класс господствующий, вытекает целый ряд основных выводов для политики рабочего государства. Основной и главный вывод, как мы об этом уже говорили, заключается в следующем: в то время как при капиталистическом строе задачей рабочего класса являлось разрушение общества, в условиях пролетарской диктатуры задачей рабочего класса является не разрушение строя пролетарской диктатуры и нового создаваемого общества, а, наоборот, его всемерная поддержка, укрепление его, руководство им. Из этого, в свою очередь, неизбежно следуют и другие выводы, а именно выводы, касающиеся самой формы классовой борьбы в нашем обществе. Классовая борьба, как мы отлично знаем, не прекращается и не отмирет сразу, а будет продолжаться очень и очень долгое время, пока не исчезнет навсегда деление на классы вообще. Но уже теперь мы видим, как неизбежно меняются вопрос о главном пути классовой борьбы и вопрос о формах этой борьбы. В капиталистическом обществе, где дело пролетариата заключается в том, чтобы разрушить это общество, постоянной задачей является всемерное обострение и разжигание классовой борьбы до тех пор, пока эта классовая борьба не примет самой ожесточенной своей формы, а именно формы гражданской войны и вооруженной борьбы со стороны трудящихся масс против господствующего капиталистического режима. В этой борьбе старое общество лопается сверху донизу, и положение классов в конце концов делается совершенно иным: так называемые низшие, угнетенные классы становятся наверху, эксплуататоры становятся классом, сопротивление которого подавляется и которому приходится, после своего разгрома, подчиниться новой власти, власти пришедших с низов классов. Итак, в капиталистическом строе задача рабочего класса — вести линию на обострение классовой борьбы, на превращение ее в гражданскую войну. Партия рабочего класса в пределах капиталистического строя является партией гражданской войны1. Положение совершенно перевертывается, когда рабочий класс берет власть в свои руки, опираясь при этом на широкие слои крестьянства. Поскольку диктатура буржуазии разбита и поскольку на ее место уже стала диктатура пролетариата, постольку задачей рабочего класса является укрепление этой диктатуры и защиты ее от всяких на нее посягательств. Партия рабочего класса в таких условиях становится партией гражданского мира, т. е. требует подчинения рабочему классу со стороны прежде господствующих классов, слоев и групп; она требует от них гражданского мира, и рабочий класс карает и преследует теперь всех нарушителей этого гражданского мира, всех заговорщиков, саботажников — словом, всех, кто мешает делу мирного строительства нового общества.В своем собственном государстве рабочий класс, после того как он отбил все нападения врагов и обеспечил мирную строительную работу, уже не проповедует внутри страны гражданской войны, а проповедует внутреннее замирение на основах признания полностью новой власти, ее законов, ее учреждений и на основании подчинения этим законам и этим учреждениям со стороны всех слоев, в том числе и бывших противников этой власти. В соответствии с этим появляется и изменение в самих формах классовой борьбы.я:Со стороны рабочего класса она продолжает вестись: наше законодательство, гарантирующее рабочее дело, обеспечивающее определенные права за профессиональными союзами, заставляющее платить частного предпринимателя страховые взносы, лишающее эти предпринимательские круги избирательных прав в политические органы власти и т. д.,- это есть новая форма классовой борьбы. Система налогового обложения, при которой соответствующим образом облагаются доходы и прибыли капиталистических предприятий, это налоговое обложение буржуазии такое, какого нет ни в одной стране,- это точно так же новая форма классовой борьбы. Конкуренция со стороны государственной промышленности (государственной торговли) кооперации — это есть опять-таки новая форма классовой борьбы. Когда наше государство дает особые льготы и преимущества кооперативным предприятиям, когда это государство особо финансирует, т. е. поддерживает денежными средствами, кооперативные организации, когда оно в законодательном порядке обеспечивает за ними большие права,-все это есть новая форма классовой борьбы. Если в процессе конкуренции на рынке государственная промышленность, торговля, кооперация вытесняют постепенно частного предпринимателя — это есть победа в классовой борьбе, но победа не в механическом столкновении сил (не при помощи вооруженной схватки), а совершенно в новой оболочке, которой не было раньше, которая при капиталистическом режиме была совершенно немыслимой для рабочего класса и крестьянства.Точно так же меняется форма классовой борьбы и в деревне. Правда, то тут, то там классовая борьба в деревне вспыхивает в прежних своих проявлениях, причем это обострение вызывается обычно кулацкими элементами.я:ДИКТАТУРА ПРОЛЕТАРИАТА И ЕЕ РАЗНОЕ ЗНАЧЕНИЕ ПО ОТНОШЕНИЮ К РАЗНЫМ КЛАССАМРазвитие нашего теперешнего общества по направлению к социалистическому обеспечивается тем, что у власти стоит рабочий класс и что у нас имеется налицо его революционная диктатура, т. е. его единовластие. Общее значение диктатуры пролетариата состоит, во-первых, в том, что она есть орудие подавления эксплуататоров, орудие подавления с их стороны всяческих попыток возвратиться к власти; с другой стороны, общее значение пролетарской диктатуры состоит в том, что она есть основной рычаг экономического преобразования общества. Рабочий класс использует машину государственной власти, находящейся в его руках, для того, чтобы все время преобразовывать экономические отношения общества на социалистический лад.я:Диктатура пролетариата, т. е. рабочего класса, организованного как государственная власть, не может не относиться по-разному к различным слоям общества, к различным классовым группировкам.я:ФОРМЫ ПРОЛЕТАРСКОЙ ДИКТАТУРЫОбщая форма пролетарской диктатуры — это есть Советская власть, Советское государство, в его отличие от так называемой буржуазной демократии. Специальной особенностью этой формы государственной власти являются следующие ее отличительные черты. Прежде всего, она не допускает к выборам в государственные органы представителей буржуазии. Она ограничивает избирательные права с совершенно обратного конца, чем это делается в буржуазном государстве, где в той или иной форме прямо или косвенно, прикрыто или открыто лишаются избирательных прав представители трудящегося народа. Во-вторых, Советская власть ограничивает целый ряд или вовсе уничтожает эти свободы для представителей буржуазии. Она запрещает, например, политические организации буржуазии. Она запрещает этой буржуазии иметь свои политические боевые органы, в том числе и органы печати и т. д. В-третьих, зато она в небывало широкой степени осуществляет на деле свободу рабочих организаций, их печати, их собраний и пр., вызывая тем самым небывалый расцвет всевозможных объединений рабочего класса и трудящихся масс вообще, проводя, таким образом, на деле широкую демократию трудящихся в отличие и в противоположность демократии для богатых, демократии для буржуазии, как это практикуется в капиталистических странах.я:В-четверных, Советская власть не оторвана от организаций рабочих и крестьян; наоборот, ее существеннейшей особенностью является то, что она непосредственно связана и непосредственно опирается на огромную сеть разнообразнейших организаций трудящегося народа: профессиональные рабочие союзы, крестьянскую кооперацию, кресткомы1, комнезамы2, рабкоровские и селькоровские организации, всевозможные добровольные общества и объединения и т. д. и т. п.я:В-пятых, Советская власть построена таким образом, что участие в политической жизни, например участие в избирательных кампаниях в Советы и работа в этих Советах, в корне отличается от избирательных кампаний и участия в так называемой парламентской работе. В буржуазных республиках граждане выбирают раз в 4 или 3 года, или в какой-нибудь другой срок депутатов в парламент, и тем почти ограничивается их политическая жизнь. С другой стороны, депутат парламента, не могущий быть отозванным своими избирателями, представляется исключительно парламентским говоруном. В наших условиях избирательные кампании в Советы и работа в этих Советах означает вовлечение и избирателей, и, в очень большей степени, депутатов в действительную, настоящую работу по управлению государством, ибо избиратели участвуют в этой строительной работе даже в самых низовых избирательных ячейках, например, на фабриках или на заводах, тогда как их представители в советских органах точно так же обязательно выполняют какую-нибудь руководящую работу по управлению государством или той или иной частью государственного хозяйства и т. д. и т. п.я:В эпоху так называемого военного коммунизма, когда вся страна была превращена в осажденную крепость, когда главнейшей задачей власти была организация вооруженного отпора противнику, когда нужно было в первую очередь быстро и решительно отбиваться от него, не столько обсуждать, сколько руководить в виде приказов и команды, по-военному, тогда совершенно естественно форма пролетарской диктатуры была формой военно-пролетарской диктатуры.я:В связи с этим строем военно-пролетарской диктатуры тогдашнего периода стояло и отсутствие точно определенных и подлежащему строгому выполнению законов, которые по большей части заменялись приказами и распоряжениями, менявшимися в зависимости от боевой обстановки.С переходом к мирному времени, и в особенности с переходом нашей страны к хозяйственному подъему по всей линии, совершенно естественно должна вновь измениться форма Советской власти в смысле изживания и уничтожения остатков военно-коммунистического периода.Революционная законность должна заменить собою все остатки административного произвола, хотя бы даже и революционного.я:Эта новая обстановка, в корне отличающаяся от военной обстановки времен гражданской войны, властно требует правильной постановки всего дела управления; она требует такого рода управления, которое упиралось бы на заранее известные законодательные постановления, могущие быть учтенными, принятыми во внимание заранее. Переход к революционной законности, к строгому выполнению декретов Советской власти, переход к уничтожению, решительному и безоговорочному, остатков административного произвола есть поэтому одна из основных черт, характерных для нового периода в развитии нашей революции.я: :А когда дело дошло до разгона Учредительного собрания, то все люди не нашего лагеря кричали нам: 2. Все они милые люди, прекраснодушные интеллигенты, за народ готовы отдать все, только не понимающие, что такое народ, говорят и думают, возвращаясь к старым российским понятиям, становясь на точку зрения добродетельной милой учительницы. А мы говорим, что мы руководства из своих рук не можем выпускать, на что имеем историческое право, и то, что нам вменяется в вину, это есть с точки зрения коммунистической величайшая добродетель. Если бы мы вам вручили судьбы России, что бы вышло? Вы бы так одной мертвой лошади испугались, что в панике бросились бы бежать. Когда надо было шагать через трупы, то, извините, для этого надо было иметь не только закаленные нервы, но для этого надо было иметь основанное на марксистском сознании знание тех путей, которые нам история отвела, а вы хотите нас повернуть назад.я:Мы никогда не можем стать на такую позицию, что пускай все совершается само собой,- кто в бога верует, пусть верует. Это не есть руководство страной. У нас еще нет коммунистического общества, а если нет коммунистического общества, то на нас лежит обязанность заботиться о судьбах страны. Мы не желаем спуститься на сменовеховских тормозах. Надо всем усвоить, что те идеологи, которые думают, что коммунизм уступит, ошибаются. Никогда мы на это не пойдем! Мы от своих коммунистических целей не откажемся! Нам необходимо, чтобы кадры интеллигенции были натренированы идеологически на определенный манер. Да, мы будем штамповать интеллигентов, будем вырабатывать их, как на фабрике. Я говорю, что если мы поставили себе задачу идти к коммунизму, мы должны этой задачей пропитать все решительно. :Можно ли из лозунга делать заключение против классовой борьбы?Кто так решал бы вопрос, тот безусловно скатился бы на другой бок оппортунизма; ибо преуменьшение классовых противоречий в каждый данный момент ослабляло бы силу сопротивления буржуазным тенденциям развития, которые снова и снова возрождаются на базе товарного хозяйства и отступают лишь по мере все более мощного наступления пролетариата с его командных высот, пролетариата, увлекающего за собой массу хозяйств простых товаропроизводителей — крестьян. Для революционного марксиста, для ленинца необходимо правильно оценить не только всю историческую полосу развития, но и отдельные конкретные этапы в развитии этой полосы и даже отдельные конкретные конъюнктуры внутри этих этапов. Противоречия переходного периода не исчезают сразу, они преодолеваются в классовой борьбе. Классовая борьба пролетариата в капиталистическом обществе обостряет противоречие и в конце концов взрывает все общество. Классовая борьба пролетариата (а не что-либо иное) в обществе, переходном к социализму, в конечном счете преодолевает противоречия. Но это делает именно она, классовая борьба пролетариата. Сама диктатура пролетариата в действии есть особая форма классовой борьбы, вытеснения городской и сельской буржуазии, руководства крестьянством и переделки этого последнего. Она может временами обостряться (и нужно вовремя видеть, когда противник требует особого отпора и особого преследования с нашей стороны). Но все более возрастающая мощь государственного хозяйства и все более возрастающее его влияние на крестьянство в конце концов делают очевидной даже для слепых победу нового уклада хозяйства. Такова наша перспектива, которая будет осуществлена миллионами рабочих рук и голов.я: :Великорусской части наших работников на Украине, разумеется, трудно обучиться языку и т. д. Но они обязаны это сделать, если хотят проводить нашу общую партийную линию. Если мы в теперешний исторический момент не преодолеем внутренней косности, если русские товарищи на Украине не поймут, что нельзя руководствоваться полуобывательскими разговорами вроде: и т. п., то мы можем погубить очень многое. Это будет близорукая, глупая политика. Она только наряжается в одежды пролетарские, это, мол, голос русского пролетариата против украинского мужика, подобно тому, как оппозиция тоже старалась наряжаться в пролетарские одежды. Существо политики и там и здесь на самом деле антипролетарское. Вести противоукраинизаторскую политику значит разжигать и взращивать национальный шовинизм, значит косвенно лить воду на мельницу такой опытной фашистской лисы, какой является Пилсудский. Малейшая ошибка в нашей национальной политике чревата вредными последствиями для всей страны. Надо считаться с общим положением страны, надо считаться с положением наших отдельных республик, надо прежде всего великорусский шовинизм держать за ухо.я: Строго секретно ЦК РКП т. Сталину Копия ЦК КПУ т. Лебедю В проекте, представленном т. Сталиным2, отмечаю прежде всего следующие неясности и противоречия в п.п. 2. 3, 4 и 5.По 2-му пункту. Поскольку идет речь об Украине, компетенция ВЦИК, СНК и СТО РСФСР распространяется и теперь на все соответствующие центральные учреждения на Украине по всем вопросам, касающимся объединенных комиссариатов. Если нужно понимать, что в будущем компетенция вышеупомянутых органов распространяется и на необъединенные комиссариаты, тогда нельзя их считать самостоятельными, как это предусмотрено п. 5.По п. 3. Что касается Украины, перечисленные комиссариаты — внешторг, военных дел, железных дорог, финансов и почты и в данный момент являются объединенными с таковыми же РСФСР. Необъединенным является только Наркоминодел, о котором буду говорить отдельно. Возникает вопрос, с какой целью в 3-м п. говорится о объединения только что упомянутых комиссариатов, когда они уже объединены. Имеются ли здесь в виду Кавказские республики, где такового объединения, кажется, нет, или же т. Сталин считает неудовлетворительной теперешнюю форму объединения и хотел бы более тесной. Этот пункт остается неясным.Неясно также, в какой форме должны быть объединены комиссариаты иностранных дел. Комиссариаты иностранных дел отдельных республик могут существовать и под теперешней фирмой действовать от имени отдельных республик, но находиться формально в советском порядке в подчинении Наркоминодела РСФСР, директивы и приказы которого исполняют. Можно понимать это объединение в смысле упразднения комиссариатов и сведения их к агентствам Наркоминодела РСФСР, каковое имеется, например, в Севастополе при Крымской Автономной Республике. Согласно проекту, представленному весной Чичериным накануне отъезда в Геную, который тогда был отвергнут, комиссариаты иностранных дел в отдельных республиках оставались, но за ними признавалось право, как писал Чичерин, заниматься , тогда как представительство пассивное и активное за границей, право ведения переговоров и заключения договоров и пр., и пр. оставалось за Наркоминоделом РСФСР.В п. 4 сказано: . Опять-таки, что касается Украины, труд и народное хозяйство являются наркоматами объединенными. Поэтому и здесь возникает вопрос, вносятся ли какие-нибудь изменения в форму теперешнего объединения. Что касается наркомата продовольствия, который является формально самостоятельным, а фактически подчиненным директивам наркомпрода РСФСР, возникает вопрос: если он будет подчинен формально наркомпроду РСФСР, почему он в отличие от других управлений объединенных комиссариатов должен называться .В проекте говорится об обязанностях независимых республик, о подчинении директивам центра, но ничего не сказано о правах, которыми пользуются их ЦИК и Совнарком и находящиеся при них наркоматы и управления объединенных комиссариатов. Практика доказала, что центральные органы в некоторых независимых республиках живут при полном неведении, что им позволено предпринять и что запрещено, и часто рискуют быть уличены или в отсутствии инициативы или в действиях, имеющих сепаратистский характер.По существу вопросаНеобходимость поставить на прочные начала отношения РСФСР с независимыми республиками не может быть оспариваема. Между доводами, говорящими в пользу этого, отметим следующие. Первое — новая экономическая политика. Она освободила мелкобуржуазную капиталистическую стихию не только в окружающей среде, но и у самих наших государственных органов и государственных хозяйственных объединений.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84

 одеяло конверт зимний    
 http://plitkaoboi.ru/plitka/tubadzin/collection/103405/ 

Они стали проявлять ту же жадность к наживе и то же стремление к захвату, которое характерно вообще для капитализма, безразлично, является ли он государственным или частным. Ясно выразилась борьба за захват предприятий между центральными органами и местными органами. Необходимость урегулирования этих отношений между центром и местами для более правильного распределения всех благ страны между трудовыми массами всей федерации несомненна.Второй довод — международное положение. В момент, когда мы вступаем в политические и хозяйственные отношения с капиталистическим миром, необходимо больше, чем когда-либо, единство руководства.Третий довод — необходимость довести до конца строительство нашей государственной формы и положить конец непрерывно повторяющимся попыткам в этом смысле, кончавшимся составлением коротких схематических договоров или коротких положений, часто отменяемых и пересматриваемых.Все это абсолютно бесспорно. Однако, проект резолюции, принятый комиссией, является тоже одной из этих очередных попыток, которая, несмотря на решительный характер своих формул, будет нуждаться в ближайшее время в новом пересмотре.Вместо того, чтобы довести начатое строительство до конца, поставив ясно и определенно вопрос о формах нашей государственной жизни и о строении наших центральных органов, вместо того, чтобы выработать действительную федерацию, которая обеспечивала бы для всех одинаковые условия революционного строительства, объединяла бы рабочий класс всех национальностей России на основе равноправия, данный проект проходит мимо этой задачи. Данный проект игнорирует, что Советская федерация не является однородным национальным государством. В этом отношении проект резолюции является поворотным пунк-том во всей национальной политике нашей партии. Его проведение, т. е. формальное упразднение независимых республик, явится источником затруднений как за границей, так и внутри Федерации. Он умаляет революционно-освободительную роль пролетарской России. Внутри страны на всех окраинах новая политика будет учтена, как нэп, перенесенный в плоскость национальных отношений. Тем более, что при страшной нищете, переживаемой республикой, все национальные расовые чувства обострились и сам пролетариат поддался общей мелкобуржуазной стихии.Проведение новой политики явится ударом по планам хозрасчетного возрождения республики. И в данный момент хозяйственная инициатива независимых республик чрезвычайно сужена. При отсутствии у них финансовых средств и права распоряжаться местными богатствами, они теперь не в состоянии работать как следует для поднятия местных производительных сил. Суживание их инициативы, что явится следствием проведения данного проекта, еще больше уменьшит их хозяйственную роль и все эти и будут только вредным средостением между губерниями, которыми они управляют, и центральными органами РСФСР. Бессильные сами помочь своим губерниям, своим наличием эти будут только мешать центральным органам оказывать их губерниям должное внимание. Картина, которая получилась с борьбой с голодом на Украине, где голодающие губернии до последнего времени не были признаны таковыми, будет повторяться и в других областях деятельности.За границей проведение этой резолюции укрепит положение наших противников из буржуазного и соглашательского лагерей. Форма независимых республик давала нам возможность производить максимум революционного эффекта на всех окраинах, а также за границей. Посредством независимого Азербайджана, Бухары, Хивы и пр. Советская федерация получала возможность оказывать максимум мирного революционного проникновения на Восток. Посредством независимой Советской Украины — Советская федерация имела возможность совершать такое же революционное проникновение в Галицию, Буковину, Бессарабию. Без всякой серьезной надобности мы сами себя лишаем этого оружия и, наоборот, даем польской и румынской буржуазии новое оружие для борьбы с нами и усиления своей национальной политики. По отношению к Украине Польша выступит в роли защитницы ее независимости, признанной Рижским договором.Между тем, нет ни одного из затруднений, возникших из взаимоотношений между советскими республиками, которых нельзя было бы устранить соответственным изменением в их конституции. Как пример можно указать на один из вопросов, который больше всего заслуживает нашего внимания,- использование природных богатств республик. Главнейшие из этих богатств могут быть объявлены кондоминиумом, т. е. общей собственностью Советского Союза с признанием за центральными федеральными хозяйственными органами РСФСР права распоряжаться этими имуществами.Но здесь идет речь о решении частных вопросов. Самый главный вопрос остается — вопрос о выработке строго централизованной, но федеральной системы управления, в которой правильно были бы защищены интересы республик и последние пользовались бы определенной автономией.ПредложениеЯ предлагаю считать заключение комиссии неокончательным. Вопрос должен быть поставлен снова и разрешен во всем его объеме согласно постановлений партийных съездов. Гурзуф X. Раковский 28/Х-1922 г. Уважаемый Дмитрий Захарович!Я получил Вашу телеграмму и принимаю к сведению, что 14-го будет Пленум нашего ЦК. К этому времени я буду уже там. На заседание Пленума ЦК РКП не смогу поехать. Оставшиеся у меня еще десять дней отпуска я хочу использовать для книги, над которой теперь работаю интенсивно. Однако я считаю своим партийным долгом реагировать против резолюции по взаимоотношениям РСФСР с независимыми республиками, находя ее вредной для укрепления позиций Советской власти на всех окраинах. Я изложил свое мнение в письме к ЦК РКП, копию которого посылаю и Вам (также прошу Вас отослать т. Сталину предлагаемый для него экземпляр). Я не знаю, в каком дальнейшем порядке получит направление эта резолюция: в Политбюро ЦК или на Пленуме 5-го Октября. Но если Политбюро ЦК КП(б)У разделяет мою точку зрения, было бы целесообразно, чтобы т.т. Петровский и Фрунзе, поехавши в Москву, отстаивали бы нашу точку зрения. Я думаю, что Украина в данном случае страдает главным образом из-за неблагоразумия и уклонов других независимых республик. Между тем более всего для нашего революционного воздействия на заграницу имеет значение сохранение независимости Украины. Около десяти миллионов украинцев Польши, Галиции, Прикарпатской Руси, Буковины и Бессарабии ориентируются и будут ориентироваться больше и больше на Советскую Украину. Я не знаю, насколько это учитывается авторами резолюции. С тов[арищеским] приветом. Раковский Гурзуф X. 29/Х-1922. Хоча тов. Ленiн у своєй доповiдi говорив, що треба перейти вiд розмов, вiд по-лiтики до дiла, але це було, очевидно, його своурiдною полiтикою. Доповiдь тов. Ленi-на була, в основному, вказiвкою — якою була дiяльнiсть ЦК, яка наука для партiє, якi передбачення на майбутну по двох основних питаннях, по двох китах, що на них повинна триматись тактика нашоє пар-тiє — питанню про взаумовiдносини партiє й кляси та питанню про взаумовiдносини пролетарiяту й селянства у нас на поточний перiод пролетарськоє революцiє. По цих двох питаннях т. Ленiн указував на досвiд минулого року й тому, очевидно, можливо буде й нам, виступаючи тут, тикатися полiтики. Я дозволю собi говорити про третього кита, що на нiм повинна триматися тактика нашоє партiє в сучасний перiод пролетарськоє революцiє. Я маю на думцi вiдношення розвиненiших краєн до краєн вiдсталих.На жаль, тов. Ленiн у данiй доповiдi по цьому питанню нiчого не сказав. А сказати треба також, як i треба пiдкреслити, що тепер, як i за попереднього перiоду, партiя тримауться тоє самоє лiнiє, себто партiя залишауться представником звiльнення всiх трудящих мас по всiй земнiй кулi, вона у iскрою, що єє кидають у пороховий льох сходу, всiх колонiяльних краєн. Але, проводячи цю лiнiю поза радянською територiую, ми цю свою роботу можемо виконати лише в тiм випадку, коли ми повнiстю провадитимемо цю полiтику й у нас, на радянськiй територiє. Лише тим, що ми тут, у нашiй краєнi розвязуумо цi питання, ми даумо приклад всiм народам, трудящим, пригнiченим масам, що лише радянська влада, влада пролетарiяту й селянства, може розвязувати цi питання. Ось чому для мене мау деяке показове значiння кинута мимохiдь т. Ленiном заява, що Украєна, мiж iншим, i на щастя, у самостiйною державою. Товаришi, це мимохiдь кинутий вислiв розвязуу життуве питання. Справа в тiм, що сучасний рух змi-новiхiвцiв i iнтелiгенцiє по даному питанню своєх вiхiв не змi-нюу. — колишну гасло денiкiнцiв i врангельцiв у зараз гаслом всiх цих змiновiхiвцiв. I той же про- фесор Устрялов у захисником цього гасла. I нам треба визнати, що вони не лише думають i говорять про це, але прагнуть провадити це й на практицi. Ось зараз представник ревiзiйноє комiсiє т. Но?iн доповiдав про те, як апарат ЦК, складений переважно з комунiстiв, не може на дiлi упоратися з роботою ЦК. А ми не будемо обманювати себе, затуляти очi, що те ж саме у й у досить багатьох радянських апаратах, з тою лише рiжницею, що там робiтники, на жаль, не комунiсти, а прибiчники змiновiхiвцiв. Ми помiчаумо досить багато фактiв i явищ, коли на практицi лiнiя радянських апаратiв у зовсiм iншою, нiж та лiнiя, що єє дау наша партiя.Я пригадую листопадо-грудневу конференцiю 1919 р., де пар-тiя намiтила свою лiнiю в питаннi про вiдношення до Украєни. Ми першi в усiм свiтi правильно й повнотою розвязали це питання. Ми даумо можливiсть трудящим у нас, на радянськiй територiє, повнiстю розвинути всi своє здiбности i, незалежно вiд нацiональности, задовольнити єхнi нацiональнi потреби. Це наше рiшення, рiшення нашоє партiє. В дiйсностi ж, на практицi окремi особи провадять декiлька iншу лiнiю, заражаючи iнодi й окремi радянськi апарати. — гасло не наше. Ми нiчого спiльного не можемо мати з цим гаслом. Лише ненависть i презирство може у нас викликати колишня стара царська Росiя. Нова вiльна робiтничо-селянська Росiя, iнше обуднання трудящих — це у нашим шляхом. Лозовський: тдина неподiльна РКП.Скрипник: Дякую за розяснення, але ми маумо перед собою цiлком визначене явище так щодо Украєни, як i щодо iнших радянських республiк. т тенденцiя до лiквiдацiє тоє державности робiтникiв i селян, здобутоє силою робiтникiв i селян цiує краєни. Питання про лiквiдацiю робiтничо-селянськоє державности Украєни також ставлять тут окремi прибiчники змiновiхiвцiв. I треба тому прийняти заяву тов. Ленiна, що мау полiтичне значiння у розумiннi вiдмежування нашоє партiє вiд цих змiновiхiвських настроєв. Але товариш Ленiн навiв цю заяву як таку, а тов. Лозовський коментував єє iнакше. Тов. Ленiн говорить: , а Лозовський коментуу: . Тов. Лозовський не знау iсторiє нашоє партiє. Менi пригадууться постанова ЦК РКП з 18 травня 1918 р., що визнау самостiйнiсть комунiстичноє партiє бiльшовикiв Украєни й самостiйний вхiд у III Iнтернацiонал, оскiльки Украєна у самостiйною державою. Я повинен сказати, що нiколи нiякого положення ми не можемо брати назавжди й визначати , — воно може змiнятись. Але я не знаю, чому можна вважати те чи iнше органiзацiйне вiдношення за обовязкове для нас. Нам потрiбне було дане рiшення в 1918 р. Але вiдкиньмо тепер властиве т. Лозовському й iншим таке схиляння як перед у данiм питаннi. Ми маумо перед собою органiзацiйнi партiйнi спiввiдносини, й вони у перед нами, — iншого ми не знаумо, й стоємо на цьому обома ногами. Питання не в цiм. Ми маумо перед собою не змiну взаумних вiдносин в серединi, а маумо зараження вiд змiновiхiвцiв. Ми маумо перед собою дане явище й ЦК треба виразно сказати: Щодо цього ЦК партiє повинен провадити тверду, певну лiнiю, що усуне зривання партiйноє лiнiє, прийнятоє партiую, чужими елементами, що свою лiнiю на практицi гадають провадити, працюючи в наших радянських апаратах. Саме про що йде мова? Мова йде про те, чи дати змогу змiняти лiнiю, намiчену партiую на практицi чужими нам елементами, що працюють у радянськiм апаратi. т таке чи нема? Я б хотiв почути заяву товаришiв, якi говорять, що цього нема. Це, на жаль, у, i нам треба в данiм випадку сказати, щоб теперiшня резолюцiя ЦК нашоє партiє не була подiбна до тих декретiв, що про них говорив тов. Ле-нiн, i що єх ми приймали часто для того, щоб показати, чого ми не бажали б. Ми приймали для цього резолюцiє. Це були деклярацiє. Але резолюцiє нашоє партiє, партiйних зєздiв i конференцiй ми приймаумо не як деклярацiє, а як ту директиву, що зобовязуу й кожну партiйну органiзацiю й кожного члена партiє i ЦК суворо йти за цiую директивою, серйозно й надовго. Ось чому на заяву т. Пятакова: а ви повiрили чи не повiрили резолюцiє ЦК? — я говорю: резолюцiя ЦК тодi мала значiння й єй треба було няти вiри, але вона втратила значiння через пiвгодини. Ми повиннi вимагати вiд ЦК, вiд кожного члена нашоє партiє i члена ЦК, щоб директиви виконувались. Революцiйна законнiсть у обуднання принципiв революцiє з принципами законностi. В буржуазному суспiльствi законнiсть у одним iз знарядь для пригноблення працюючих мас. Дух законностi, пiдлеглостi буржуазним законам у найбiльш шкiдливим для революцiйного руху; дух легальностi витравлюу революцiйний дух.I на початку революцiє ми намагалися замiнити законнiсть поняттям революцiйноє доцiльностi; пiсля закiнчення громадянськоє вiйни, пiсля переходу до нових економiчних форм життя ми замiняумо законну революцiйнiсть революцiйною законнiстю; револю-цiйна законнiсть у пiдпорядкованiсть iснуючим формам революцiйного життя, уведення життя в певнi рамки законiв, утворених революцiую. В першi роки революцiє, роки вiйськового комунiзму ми не рахувалися з формальними моментами, — ми здiйснювали свою диктатуру, i до формальностi нам тодi дiла не було.В першi роки революцiє, особливо на селi, нам доводилося мати справу з багатьма ворогами, i тодi власна iнiцiатива була одним з факторiв дiяльностi рад, влади на мiсцях; але зараз така iнiцiатива може перейти у свавiлля.я:Нашим основним завданням у знищення цього свавiлля, за-провадження революцiйноє законностi на мiсцях, бо вiд цього залежить значною мiрою здiйснення змички селянства i робiтницт-ва. За часiв революцiє багато було стягнуто на мiсцях незаконних податкiв, добровiльних i напiвдобровiльних збирань i т. д.Дух революцiйноє законностi у втiлення у свiдомiсть кожного радянського робiтника на мiсцях, що вiн у агент Радянськоє влади, захищау iнтереси робiтничого класу i селянства й повинен пiдлягати законам влади робiтникiв i селян. Отже, революцiйна законнiсть у одна з основних пiдвалин радянського будiвництва.Разом з тим такий агент Радянськоє влади не може тiльки формально, бюрократично пiдходити до роботи; такий урядовець-бюрократ викликау з боку селянства велике обурення й незадоволення i такий бюрократ легко може вiдiйти вiд принципiв революцiйноє законностi.Особливо нинi, коли ми широко залучаумо робiтничi й селянськi маси до органiв влади, представники Радвлади на мiсцях мусять якнайуважнiше стежити за тим, щоб виконувати волю всього класу, а не тiльки задовольняти окремi груповi або мiсцевi особистi iнтереси. Тов. Ленiн в той час, коли утворювалась прокуратура, говорив, що немау законностi Тульськоє, Калузькоє й т. п., а у удина революцiйна законнiсть робiтничо-селянськоє влади.Часто окремi робiтники на мiсцях кажуть, що закони Радвла-ди — це одне, але й . I такi робiтники ведуть свою лiнiю, яка часто суперечить законам Радянськоє влади. Ми мусимо розпеченим залiзом випалювати всi випадки свавiлля, хабарництва, злочинств i т. д. на мiсцях. Органи прокуратури, Роб.-сел. iнспекцiє, райвиконкоми та всi iншi органи Радянськоє влади на селi повиннi наглядати за тим, як виконууться закон на мiсцях, наскiльки правильно здiйснюються принципи революцiйноє законностi.Мiсцевi виконкоми повиннi допомогти прокуратурi в єє роботi в справi боротьби з незаконними вчинками або розпорядженнями органiв Радвлади на мiсцях. Протести прокурорiв на цi вчинки й розпорядження повиннi розглядатись не пiзнiше двох тижнiв пiсля одержання протесту прокуратури. В 1923 р. прокуратурою було подано 642 протести на дiяль-нiсть мiсцевих органiв влади, в 1924 р. — по окремих губернiях цифри протестiв змiнювалися вiд 150 до 400, що свiдчить про велику роботу прокуратури в цьому напрямку.Звязок прокуратури з населенням здiйснювався ранiше шля-хом доповiдей про завдання прокуратури, а потiм — шляхом звiтiв прокурорiв перед робiтниками й селянами. Скарг до прокуратури Республiки подано 882 селянами й 382 робiтниками. Значна кiлькiсть справ порушена прокуратурою Республiки за дописами робiтничих i селянських кореспондентiв.Народнi суддi в значнiй своєй кiлькостi — робiтники й селяни. В 1923 р. ми мали 23 % народних суддiв з лав робiтникiв i селян, нинi ми маумо 73 % нарсуддiв — робiтникiв i селян. Робiтники й селяни повиннi допомагати органам прокуратури в боротьбi iз злочинствами й незаконними вчинками.Прокуратурою за рiк розглянуто 36 тис. справ; дописiв робкорiв i сiлькорiв розглянуто мало не 10 тис.; слiд вiдкинути ту думку, що подача заяв на свавiльнi вчинки агентiв Радвлади шкодить авторитетовi влади; навпаки, рiшуча боротьба з цими явищами тiльки зможе цей авторитет пiднести.Нам треба здiйснити й змiцнити тiсний звязок органiв прокуратури з широкими масами трудящих, слiд встановити певний контроль над дiяльнiстю керiвникiв мiсцевих органiв влади, треба розвинути дiяльнiсть робiтничих i селянських кореспондентiв, i в такий спосiб ми змiцнимо диктатуру робiтникiв i селян. Вiстi. № 36. 14 лютого 1925 р. :Область права для широких кругов рабочих и крестьян была мало знакома и даже чужда. Право было средством подавления трудящихся. Октябрьская революция сделала его средством борьбы рабочих и крестьян за свое освобождение, средством защиты интересов трудящихся.я:I. Уголовная политика Советской власти:Уголовное право Советской республики развивалось, вырабатывалось и оформлялось постепенно.Вначале: после Октябрьского переворота революционное правотворчество трудящихся масс в области уголовного права находило свое выражение многочисленными путями приговоров и постановлений различных судебных учреждений, постановлений отдельных Советов, многочисленных отдельных законодательных новел. В этот период советские суды руководствовались революционным правосознанием, не имея письменных кодексов.я:Уголовные кодексы советских республик, изданные в 1920 и 1921 гг. явились не отрицанием судебной практики и судебной политики, проводимой советскими судами в предшествующий период — гражданской войны, но лишь оформлением, выражением и обобщением всей предшествовавшей судебной практики.я:С образованием СССР уголовное право советских республик вступает в новую фазу развития. Советский суд, проводя защиту интересов трудящихся и Советской власти, должен иметь и имеет дело в каждой отдельной стране, у каждого отдельного народа со всем своеобразием жизни этого народа, со всей совокупностью наличных бытовых, культурных, национальных и других условий жизни:, создавшихся в результате предшествующей истории. Поэтому, при объединении Советских республик в единый союз, суд и уголовное право естественно должны были остаться органами самостоятельными, организуемыми каждой союзной республикой самостоятельно.я:III. Задачи советского суда:Всякая уголовная политика есть совокупность мер и действий, при помощи которых класс, держащий власть в государстве, проводит свою власть, обеспечивает ее сохранность.я:Уголовное советское право имеет характер общественный, социальный, антииндивидуалистический, в противоположность уголовному праву буржуазному, построенному на свойственных буржуазному обществу началах индивидуализма.я:VII. Не преступник, а преступлениеСоветское уголовное право имеет в виду не преступника, но преступление. Не сам по себе преступник наказывается, но преступление, т. е. всякое общественно опасное действие или бездействие, подрывающее власть трудящихся или правопорядок, ею установленный или им угрожающее.Важно не то, что человек — преступник. Важно то, что им совершено общественно опасное действие или бездействие, которое именно и карается советским судом.я: Газетний викладРеволюцiйна законнiсть на сторожi робiтничо-селянськоє владиСправа змiцнення революцiйноє законностi в Республiцi залежить у першу чергу вiд загального змiцнення Радянськоє влади, вiд розвитку продуктивних сил краєни та вiд зростання полiтичного i культурного рiвня трудящих. Нашi закордоннi вороги, а також наша емiграцiя гадають, що, оскiльки Радвлада стала на шлях змiцнення революцiйноє законностi, тим самим вона не зможе бiльш проводити у своєх iдеях диктатуру пролетарiату, що запровадження революцiйноє законностi обмежить цю диктатуру i Радянська республiка перетвориться в буржуазну. Даремнi надiє закордонноє буржуазiє та наших змiновiхiвцiв! Мi стоємо на шляху до здiйснення не просто законностi, ми здiйснюумо революцiйну законнiсть, а це значить, що революцiйнi закони повиннi забезпечити революцiйний порядок, повиннi захистити iнтереси робiтникiв i селян з тим, щоб забезпечити розвиток робiтничо-селянськоє влади. Латинське прислiвя каже: !2. Така юстицiя нам непотрiбна. Ми розумiумо закон iнакше, iнакше розумiумо й те життя, яке закон обслуговуу. Ми прагнемо до того, щоб виконувались домагання робiтничоє i селянськоє маси, а не бажання представникiв влади. I коли ми боремось з адмiнiстративною сваволею, то це значить, що окремi представники адмiнiстрацiє йдуть проти революцiйноє законностi.Утворення революцiйноє законностi обумовлюуться чиннiстю всiх органiв Радвлади, бо для населення, для окремоє людини однаково, хто чинить незаконно. Отже, дотримання революцiйноє законностi залежить не тiльки вiд органiв прокуратури та суду, а й вiд мiсцевоє влади та всього радянського апарату. Революцiйна законнiсть може бути забезпечена повною мiрою не спецiальними установами, а загальним прагненням усiує робiтничоє та селянськоє маси, що повинно бути тiсно звязано з органами юстицiє.я:Органи юстицiє — суспiльнi санiтари:Може нашi закордоннi вороги дивляться на цифри нашоє злочинностi i радiють з того, але ми на це не звертаумо нiякоє уваги, бо ми у суспiльнi санiтари, що прагнуть до того, щоб злочинiв у Радянськiй республiцi не було. Злочиннiсть адмiнiстративного апарату ми пояснюумо ще вбогiстю нашого бюджету, а також недостатньою кiлькiстю квалiфiкованих юридичних сил. : Для змiцнення революцiйноє законностi слiд поставити справу так, щоб вона була забезпечена з боку наших органiв влади на мiсцях та служила звязком мiж робiтничими та селянськими масами. 1. Признать целесообразным формальное вступление независимых Советских республик: Украины, Белоруссии, Азербайджана, Грузии и Армении в состав РСФСР, оставив вопрос о Бухаре, Хорезме и ДВР2 открытым и ограничившись принятием договоров с ними по таможенному делу, внешней торговле, иностранным и военным делам и прочее.Примечание: Соответствующие изменения в конституциях, упомянутых в 1-м пункте республик, произвести по проведении вопроса в советском порядке.2. Признать целесообразным формальное распространение компетенции ВЦИКа, СНК и СТО РСФСР на соответствующие центральные советские учреждения перечисленных в п. 1-м республик.3. Внешние дела (Индел, Внешторг), военные дела, железнодорожные, финансовые и потель1 упомянутых в пун. 1-м независимых республик, объединить с таковыми РСФСР.4. Наркоматы: продовольствия, труда и народного хозяйства формально подчинить директивам соответствующих наркоматов РСФСР.5. Остальные наркоматы упомянутых в п. 1-м республик как то: юстиции, просвещения, внутренних дел, земледелия, рабоче-крестьянской инспекции, народного здравия и социального обеспечения считать самостоятельными.Примечание: Органы борьбы с контрреволюцией в упомянутых выше республиках подчинить директивам ГПУ РСФСР.6. Настоящее решение, если оно будет одобрено ЦК РКП, не публикуется, а передается национальным цека, как циркулярная директива для его проведения в советском порядке через ЦИКи или съезды Советов упомянутых выше республик до созыва Всероссийского Съезда Советов, на котором декларируется оно, как пожелание этих республик. Член Комиссии И. Сталин В итоге осуществления пятилетки3 в области промышленности, сельского хозяйства и торговли мы утвердили во всех сферах народного хозяйства принцип социализма, изгнав оттуда капиталистические элементы.К чему это должно было привести в отношении капиталистических элементов и к чему оно на самом деле привело?Это привело к тому, что оказались вышибленными из колеи последние остатки умирающих классов: частные промышленники и их челядь, частные торговцы и их приспешники, бывшие дворяне и попы, кулаки и подкулачники, бывшие белые офицеры и урядники, бывшие полицейские и жандармы, всякого рода буржуазные интеллигенты шовинистического толка и все прочие антисоветские элементы.Будучи вышибленными из колеи и разбросавшись по лицу всего СССР, эти бывшие люди расползлись по нашим заводам и фабрикам, по нашим учреждениям и торговым организациям, по предприятиям железнодорожного и водного транспорта и главным образом — по колхозам и совхозам. Расползлись и укрылись они там, накинув маску и , причем кое-кто из них пролез даже в партию.С чем они пришли туда? Конечно, с чувством ненависти к Советской власти, с чувством лютой вражды к новым формам хозяйства, быта, культуры.Пойти в прямую атаку против Советской власти эти господа уже не в силах. Они и их классы несколько раз вели уже такие атаки, но были разбиты и рассеяны. Поэтому единственное, что остается им делать, — это пакостить и вредить рабочим, колхозникам, Советской власти, партии. И они пакостят как только могут, действуя тихой сапой. Поджигают склады и ломают машины. Организуют саботаж. Организуют вредительство в колхозах, в совхозах, причем некоторые из них, в числе которых имеются и кое-какие профессора, в своем вредительском порыве доходят до того, что прививают скотине в колхозах и совхозах чуму, сибирскую язву, способствуют распространению менингита среди лошадей и т.д.Но главное не в этом. Главное в этих бывших людей состоит в том, что они организуют массовое воровство и хищение государственного имущества, кооперативного имущества, колхозной собственности. Воровство и хищение на фабриках и заводах, воровство и хищение железнодорожных грузов, воровство и хищение в складах и торговых предприятиях, — особенно воровство и хищение в совхозах и колхозах, — такова основная форма этих бывших людей. Они чуют как бы классовым инстинктом, что основой советского хозяйства является общественная собственность, что именно эту основу надо расшатать, чтобы напакостить Советской власти, — и они действительно стараются расшатать общественную собственность путем организации массового воровства и хищения.Для организации хищений они используют частнособственнические навыки и пережитки колхозников, вчерашних единоличников, а ныне членов колхозов. Вы, как марксисты, должны знать, что сознание людей отстает в своем развитии от фактического их положения. Колхозники по положению уже не единоличники, а коллективисты, но сознание у них пока еще не старое, частнособственническое. И вот бывшие люди из рядов эксплуататорских классов используют частнособственнические привычки колхозников, чтобы организовать расхищение общественного имущества и тем поколебать основу Советского строя — общественную собственность.Многие наши товарищи благодушно смотрят на подобное явление, не понимая смысла и значения фактов массового воровства и хищения. Они, как слепые, проходят мимо этих фактов, полагая, что . Но они, эти товарищи, глубоко заблуждаются. Основой нашего строя является общественная собственность так же, как основой капитализма — собственность частная. Если капиталисты провозгласили частную собственность священной и неприкосновенной, добившись в своё время укрепления капиталистического строя, то мы, коммунисты, тем более должны провозгласить общественную собственность священной и неприкосновенной, чтобы закрепить тем самым новые социалистические формы хозяйства во всех областях производства и торговли. Допускать воровство и хищение общественной собственности, — всё равно, идёт ли дело о собственности государственной или о собственности кооперативной и колхозной, — и проходить мимо подобных контрреволюционных безобразий, — значит содействовать подрыву Советского строя, опирающегося на общественную собственность, как на свою базу. Из этого исходило наше Советское правительство, когда оно издало недавно закон об охране общественной собственности. Этот закон есть основа революционной законности в настоящий момент. А обязанность строжайшего его проведения в жизнь является первейшим долгом каждого коммуниста, каждого рабочего и колхозника.Говорят, что революционная законность нашего времени ничем не отличается от революционной законности первого периода нэпа, что революционная законность нашего времени есть возврат к революционной законности первого периода нэпа. Это совершенно неверно. Революционная законность первого периода нэпа обращалась своим остриём главным образом против крайностей военного коммунизма, против конфискаций и поборов. Она гарантировала частному хозяину, единоличнику, капиталисту сохранность их имущества при условии строжайшего соблюдения ими советских законов.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84

 купить коляску chicco    
 http://plitkaoboi.ru/plitka/panno_dlya_vannoy/italija/ 

Совершенно по-иному обстоит дело с революционной законностью в наше время. Революционная законность нашего времени направлена своим остриём не против крайностей военного коммунизма, которых давно уже нет в природе, а против воров и вредителей в общественном хозяйстве, против хулиганов и расхитителей общественной собственности. Основная забота революционной законности в наше время состоит, следовательно, в охране общественной собственности, а не в чём-либо другом.Вот почему борьба за охрану общественной собственности, борьба всеми мерами и всеми средствами, предоставляемыми в наше распоряжение законами Советской власти, — является одной из основных задач партии.Сильная и мощная диктатура пролетариата — вот что нам нужно теперь для того, чтобы развеять в прах последние остатки умирающих классов и разбить их воровские махинации.Некоторые товарищи поняли тезис об уничтожении классов, создании безклассового общества и отмирании государства, как оправдание лени и благодушия, оправдание контрреволюционной теории потухания классовой борьбы и ослабления государственной власти.Нечего и говорить, что такие люди не могут иметь ничего общего с нашей партией. Это — перерожденцы, либо двурушники, которых надо гнать вон из партии. Уничтожение классов достигается не путём потухания классовой борьбы, а путём её усиления. Отмирание государства придёт не через ослабление государственной власти, а через её максимальное усиление, необходимое для того, чтобы добить остатки умирающих классов и организовать оборону против капиталистического окружения, которое далеко еще не уничтожено и не скоро еще будет уничтожено.В результате осуществления пятилетки мы добились того, что вышибли вконец последние остатки враждебных классов из их, производственных позиций, разгромили кулачество и подготовили поч-ву для его уничтожения. Таков итог пятилетки в области борьбы с последними отрядами буржуазии. Но этого мало. Задача состоит в том, чтобы вышибить этих бывших людей из наших же собственных предприятий и учреждений и окончательно их обезвредить.Нельзя сказать, чтобы эти бывшие люди могли что-либо изменить своими вредительскими и воровскими махинациями в нынешнем положении в СССР. Они слишком слабы и немощны для того, чтобы противостоять мероприятиям Советской власти. Но если наши товарищи не вооружатся революционной бдительностью и не изгонят из практики обывательски-благодушное отношение к фактам воровства и расхищения общественной собственности, то бывшие люди могут наделать немало пакостей.Надо иметь в виду, что рост мощи Советского государства будет усиливать сопротивление последних остатков умирающих классов. Именно потому, что они умирают и доживают последние дни, они будут переходить от одних форм наскоков к другим, более резким формам наскоков, апеллируя к отсталым слоям населения и мобилизуя их против Советской власти. Нет такой пакости и клеветы, которых эти бывшие люди не возвели бы на Советскую власть и вокруг которых не попытались бы мобилизовать отсталые элементы. На этой почве могут ожить и зашевелиться разбитые группы старых контрреволюционных партий эсеров, меньшевиков, буржуазных националистов центра и окраин, могут ожить и зашевелиться осколки контрреволюционных элементов из троцкистов и правых уклонистов. Это, конечно, не страшно. Но всё это надо иметь в виду, если мы хотим покончить с этими элементами быстро и без особых жертв.Вот почему революционная бдительность является тем самым качеством, которое особенно необходимо теперь большевикам. : III ОСНОВНЫЕ ОСОБЕННОСТИ ПРОЕКТА КОНСТИТУЦИИКакое отражение получили все эти изменения в жизни СССР в проекте новой Конституции?Иначе говоря: каковы основные особенности проекта Конституции, представленного на рассмотрение настоящего Съезда?Конституционной Комиссии было поручено внести изменения в текст Конституции 1924 года. В результате работы Конституционной Комиссии получился новый текст Конституции, проект новой Конституции СССР. Составляя проект новой Конституции, Конституционная Комиссия исходила из того, что конституция не должна быть смешиваема с программой. Это значит, что между программой и конституцией имеется существенная разница. В то время как программа говорит о том, чего еще нет и что должно быть еще добыто и завоевано в будущем, конституция, наоборот, должна говорить о том, что уже есть, что уже добыто и завоевано теперь, в настоящем. Программа касается главным образом будущего, конституция настоящего.Два примера для иллюстрации.Наше советское общество добилось того, что оно уже осуществило в основном социализм, создало социалистический строй, т. е. осуществило то, что у марксистов называется иначе первой или низшей фазой коммунизма. Значит, у нас уже осуществлена в основном первая фаза коммунизма — социализм. (Продолжительные аплодисменты.) Основным принципом этой фазы коммунизма является, как известно, формула: . Должна ли наша Конституция отразить этот факт, факт завоевания социализма? Должна ли она базироваться на этом завоевании? Безусловно должна. Должна, так как социализм для СССР есть то, что уже добыто и завоевано.Но советское общество еще не добилось осуществления высшей фазы коммунизма, где господствующим приципом будет формула: , хотя оно и ставит себе целью добиться в будущем осуществления высшей фазы коммунизма. Может ли наша Конституция базироваться на высшей фазе коммунизма, которой еще нет и которая должна быть еще завоевана? Нет, не может, так как высшая фаза коммунизма есть для СССР то, что еще не осуществлено и что должно быть осуществлено в будущем. Не может, если она не хочет превратиться в программу или декларацию о будущих завоеваниях.Таковы рамки нашей Конституции в данный исторический момент.Таким образом проект новой Конституции представляет собой итог пройденного пути, итог уже добытых завоеваний. Он является, стало быть, регистрацией и законодательным закреплением того, что уже добыто и завоевано на деле. (Бурные аплодисменты.)В этом первая особенность проекта новой Конституции СССР.Далее. Конституции буржуазных стран исходят обычно из убеждения о незыблемости капиталистического строя. Главную основу этих конституций составляют принципы капитализма, его основные устои: частная собственность на землю, леса, фабрики, заводы и прочие орудия и средства производства; эксплуатация человека человеком и наличие эксплуататоров и эксплуатируемых; необеспеченность трудящегося большинства на одном полюсе общества и роскошь не трудящегося, но обеспеченного меньшинства на другом полюсе и т. д. и т. п. Они опираются на эти и подобные им устои капитализма. Они их отражают, они их за-крепляют в законодательном порядке.В отличие от них проект новой Конституции СССР исходит из факта ликвидации капиталистического строя, из факта победы социалистического строя в СССР. Главную основу проекта новой Конституции СССР составляют принципы социализма, его основные устои, уже завоеванные и осуществленные: социалистическая собственность на землю, леса, фабрики, заводы и прочие орудия и средства производства; ликвидация эксплуатации и эксплуататорских классов; ликвидация нищеты большинства и роскоши меньшинства; ликвидация безработицы; труд, как обязанность и долг чести каждого работоспособного гражданина по формуле: . Право на труд, т. е. право каждого гражданина на получение гарантированной работы; право на отдых; право на образование и т. д. и т. п. Проект новой Конституции опирается на эти и подобные им устои социализма. Он их отражает, он их закрепляет в законодательном порядке.Такова вторая особенность проекта новой Конституции.Дальше. Буржуазные конституции молчаливо исходят из предпосылки о том, что общество состоит из антагонистических классов, из классов, владеющих богатством, и классов, не владеющих им, что какая бы партия ни пришла к власти, государственное руководство обществом (диктатура) должно принадлежать буржуазии, что конституция нужна для того, чтобы закрепить общественные порядки, угодные и выгодные имущим классам.В отличие от буржуазных конституций проект новой Конституции СССР исходит из того, что в обществе нет уже больше антагонистических классов, что общество состоит из двух дружественных друг другу классов, из рабочих и крестьян, что у власти стоят эти именно трудящиеся классы, что государственное руководство обществом (диктатура) принадлежит рабочему классу, как передовому классу общества, что конституция нужна для того, чтобы за-крепить общественные порядки, угодные и выгодные трудящимся.Такова третья особенность проекта новой Конституции.Дальше. Буржуазные конституции молчаливо исходят из предпосылки о том, что нации и расы не могут быть равноправными, что есть нации полноправные и есть нации неполноправные, что кроме того существует еще третья категория наций или рас, например, в колониях, у которых имеется еще меньше прав, чем у неполноправных наций. Это значит, что все эти конституции в основе своей являются националистическими, т. е. конституциями господствующих наций.В отличие от этих конституций проект новой Конституции СССР, наоборот, глубоко интернационален. Он исходит из того, что все нации и расы равноправны. Он исходит из того, что разница в цвете кожи или в языке, культурном уровне или уровне государственного развития, равно как другая какая-либо разница между нациями и расами, не может служить основанием для того, чтобы оправдать национальное неравноправие. Он исходит из того, что все нации и расы, независимо от их прошлого и настоящего положения, независимо от их силы или слабости, должны пользоваться одинаковыми правами во всех сферах хозяйственной, общественной, государственной и культурной жизни общества.Такова четвертая особенность проекта новой Конституции.Пятую особенность проекта новой Конституции составляет его последовательный и до конца выдержанный демократизм. С точки зрения демократизма буржуазные конституции можно разбить на две группы: одна группа конституций прямо отрицает или сводит фактически на нет равенство прав граждан и демократические свободы. Другая группа конституций охотно приемлет и даже афиширует демократические начала, но делает при этом такие оговорки и ограничения, что демократические права и свободы оказываются совершенно изуродованными. Они говорят о равных избирательных правах для всех граждан, но тут же ограничивают их оседлостью и образовательным и даже имущественным цензом. Они говорят о равных правах граждан, но тут же оговариваются, что это не касается женщин, или касается их частично, и т. д. и т. п.Особенность проекта новой Конституции СССР состоит в том, что он свободен от подобных оговорок и ограничений. Для него не существует активных и пассивных граждан, для него все граждане активны. Он не признает разницы в правах между мужчинами и женщинами, и , имущими и неимущими, образованными и необразованными. Для него все граждане равны в своих правах. Не имущественное положение, не национальное происхождение, не пол, не служебное положение, а личные способности и личный труд каждого гражданина определяют его положение в обществе.Наконец, еще одна особенность проекта новой Конституции. Буржуазные конституции обычно ограничиваются фиксированием формальных прав граждан, не заботясь об условиях осуществления этих прав, о возможности их осуществления, о средствах их осуществления. Говорят о равенстве граждан, но забывают, что не может быть действительного равенства между хозяином и рабочим, между помещиком и крестьянином, если у первых имеется богатство и политический вес в обществе, а вторые лишены и того и другого, если первые являются эксплуататорами, а вторые эксплуатируемыми. Или еще: говорят о свободе слова, собраний и печати, но забывают, что все эти свободы могут превратиться для рабочего класса в звук пустой, если он лишен возможности иметь в своем распоряжении подходящие помещения для собраний, хорошие типографии, достаточное количество печатной бумаги и т. д.Особенность проекта новой Конституции состоит в том, что он не ограничивается фиксированием формальных прав граждан, а переносит центр тяжести на вопрос о гарантиях этих прав, на вопрос о средствах осуществления этих прав. Он не просто провозглашает равенство прав граждан, но и обеспечивает его законодательным закреплением факта ликвидации режима эксплуатации, факта освобождения граждан от всякой эксплуатации. Он не просто провозглашает право на труд, но и обеспечивает его законодательным закреплением факта отсутствия кризисов в советском обществе, факта уничтожения безработицы. Он не просто провозглашает демократические свободы, но и обеспечивает их в законодательном порядке известными материальными средствами. Понятно поэтому, что демократизм проекта новой Конституции является не и демократизмом вообще, а демократизмом социалистическим.Таковы основные особенности проекта новой Конституции СССР.Таково отражение в проекте новой Конституции тех сдвигов и изменений в хозяйственной и общественно-политической жизни СССР, которые осуществились за период от 1924 года до 1936 года. :4. НЕКОТОРЫЕ ВОПРОСЫ ТЕОРИИК числу недостатков нашей пропагандистской и идеологиче-ской работы нужно отнести также отсутствие полной ясности среди наших товарищей в некоторых вопросах теории, имеющих серьёзное практическое значение, наличие некоторой неразберихи в этих вопросах. Я имею в виду вопрос о государстве вообще, особенно о нашем социалистическом государстве и вопрос о нашей советской интеллигенции.Иногда спрашивают: Или ещё: Эти вопросы свидетельствуют о том, что их авторы добросо- вестно заучили отдельные положения учения Маркса и Энгельса о государстве. Но они говорят также о том, что эти товарищи не поняли существа этого учения, не разобрались, в каких исторических условиях вырабатывались отдельные положения этого учения и, особенно, не поняли современной международной обстановки, проглядели факт капиталистического окружения и вытекающих из него опасностей для страны социализма. В этих вопросах сквозит не только недооценка факта капиталистического окружения. В них сквозит также недооценка роли и значения буржуазных государств и их органов, засылающих в нашу страну шпионов, убийц и вредителей и старающихся улучить минуту для военного нападения на неё, равно как сквозит недооценка роли и значения нашего социалистического государства и его военных, карательных и разведывательных органов, необходимых для защиты страны социализма от нападения извне. Нужно признать, что в этой недооценке грешны не только вышеупомянутые товарищи. В ней грешны также в известной мере все мы, большевики, все без исключения. Разве не удивительно, что о шпионской и заговорщической деятельности верхушки троцкистов и бухаринцев узнали мы лишь в последнее время, в 1937-1938 годах, хотя, как видно из материалов, эти господа состояли в шпионах иностранной разведки и вели заговорщическую деятельность уже в первые дни Октябрьской революции? Как мы могли проглядеть это серьёзное дело? Чем объяснить этот промах? Обычно отвечают на этот во-прос таким образом: мы не могли предположить, что эти люди могут пасть так низко. Но это не объяснение и тем более не оправдание, ибо факт промаха остаётся фактом. Чем объяснить такой промах? Объясняется этот промах недооценкой силы и значения механизма окружающих нас буржуазных государств и их разведывательных органов, старающихся использовать слабости людей, их тщеславие, их бесхарактерность для того, чтобы запутать их в свои шпионские сети и окружить ими органы Советского государства. Объясняется он недооценкой роли и значения механизма нашего социалистического государства и его разведки, недооценкой этой разведки, болтовнёй о том, что разведка при Советском государстве — мелочь и пустяки, что советскую разведку, как и само Советское государство, скоро придется сдать в музей древностей.На какой почве могла возникнуть у нас эта недооценка? Она возникла на почве недоработанности и недостаточности некоторых общих положений учения марксизма о государстве. Она получила распространение вследствие нашего непозволительно беспечного отношения к вопросам теории государства, несмотря на то, что мы имеем практический опыт двадцатилетней государственной деятельности, дающий богатый материал для теоретических обобщений, несмотря на то, что у нас есть возможность при желании с успехом восполнить этот теоретический пробел. Мы забыли важнейшее указание Ленина о теоретических обязанностях русских марксистов, призванных разработать дальше теорию марксизма.я:Государство возникло на основе раскола общества на враж- дебные классы, возникло для того, чтобы держать в узде эксплуа- тируемое большинство в интересах эксплуататорского меньшин- ства. Орудия власти государства сосредоточивались, главным образом, в армии, в карательных органах, в разведке, в тюрьмах. Две основные функции характеризуют деятельность государства: внутренняя (главная) — держать эксплуатируемое большинство в узде и внешняя (не главная) — расширять территорию своего господствующего класса за счёт территории других государств, или защищать территорию своего государства от нападений со стороны других государств. Так было дело при рабовладельческом строе и феодализме. Так обстоит дело при капитализме.Чтобы свергнуть капитализм, необходимо было не только снять с власти буржуазию, не только экспроприировать капиталистов, но и разбить вовсе государственную машину буржуазии, её старую армию, её бюрократическое чиновничество, её полицию, и поставить на её место новую, пролетарскую государственность, новое, социалистическое государство. Большевики, как известно, так именно и поступили. Но из этого вовсе не следует, что у нового, пролетарского государства не могут сохраниться некоторые функ-ции старого государства, измененные применительно к потребностям пролетарского государства. Из этого тем более не следует, что формы нашего социалистического государства должны остаться неизменными, что все первоначальные функции нашего государства должны полностью сохраниться и в дальнейшем. На самом деле формы нашего государства меняются и будут меняться в зависимости от развития нашей страны и изменения внешней обстановки:Со времени Октябрьской революции наше социалистическое государство прошло в своём развитии две главные фазы.Первая фаза — это период от Октябрьской революции до ли- квидации эксплуататорских классов. Основная задача этого периода состояла в подавлении сопротивления свергнутых классов, в организации обороны страны от нападения интервентов, в восстановлении промышленности и сельского хозяйства, в подготовке условий для ликвидации капиталистических элементов. Сообразно с этим наше государство осуществляло в этот период две основные функции. Первая функция — подавление свергнутых классов внутри страны. Этим наше государство внешним образом напоминало предыдущие государства, функция которых состояла в подавлении непокорных, с той, однако, принципиальной разницей, что наше государство подавляло эксплуататорское меньшинство во имя интересов трудящегося большинства, тогда как предыдущие государства подавляли эксплуатируемое большинство во имя интересов экс-плуататорского меньшинства. Вторая функция — оборона страны от нападения извне. Этим оно также напоминало внешним образом предыдущие государства, которые также занимались вооружённой защитой своих стран, с той, однако, принципиальной разницей, что наше государство защищало от внешнего нападения завоевания трудящегося большинства, тогда как предыдущие государства защищали в таких случаях богатство и привилегии эксплуататорского меньшинства. Была здесь ещё третья функция — это хозяйственно-организаторская и культурно-воспитательная работа органов нашего государства, имевшая своей целью развитие ростков нового, социалистического, хозяйства и перевоспитание людей в духе социализма. Но эта новая функция не получила в этот период серьёзного развития.Вторая фаза — это период от ликвидации капиталистических элементов города и деревни до полной победы социалистической системы хозяйства и принятия новой Конституции. Основная задача этого периода — организация социалистического хозяйства по всей стране и ликвидация последних остатков капиталистиче-ских элементов, организация культурной революции, организация вполне современной армии для обороны страны. Сообразно с этим изменились и функции нашего социалистического государства. Отпала — отмерла функция военного подавления внутри страны, ибо эксплуатация уничтожена, эксплуататоров нет больше и по- давлять некого. Вместо функции подавления появилась у государ- ства функция охраны социалистической собственности от воров и расхитителей народного добра. Сохранилась полностью функция военной защиты страны от нападений извне, стало быть, сохранились также Красная Армия, Военно-Морской Флот, равно как карательные органы и разведка, необходимые для вылавливания и наказания шпионов, убийц, вредителей, засылаемых в нашу страну иностранной разведкой. Сохранилась и получила полное развитие функция хозяйственно-организаторской и культурно-воспитательной работы государственных органов. Теперь основная задача нашего государства внутри страны состоит в мирной хозяйственно-организаторской и культурно-воспитательной работе. Что касается нашей армии, карательных органов и разведки, то они своим остриём обращены уже не вовнутрь страны, а во вне её, против внешних врагов.Как видите, мы имеем теперь совершенно новое, социалисти- ческое государство, не виданное ещё в истории и значительно отличающееся по своей форме и функциям от социалистического государства первой фазы.Но развитие не может остановиться на этом. Мы идём дальше, вперёд, к коммунизму. Сохранится ли у нас государство также и в период коммунизма?Да, сохранится, если не будет ликвидировано капиталистиче-ское окружение, если не будет уничтожена опасность военных нападений извне, причём понятно, что формы нашего государства вновь будут изменены, сообразно с изменением внутренней и внешней обстановки.Нет, не сохранится и отомрёт, если капиталистическое окру- жение будет ликвидировано, если оно будет заменено окружением социалистическим.Так обстоит дело с вопросом о социалистическом государстве.я: Первая лекция:Я боюсь окончательно рассориться и с социалистами, и с ортодоксальными юристами. :Я действительно предполагаю защищать то мнение, что учение о борьбе классов есть отвратительная доктрина, и что, если буржуазия не имеет исключительного права обладать орудиями производства, то рабочий класс, коллектив также не имеют этого права, и что ни классы, ни общество, ни сами индивиды не имеют как таковые, никакого права.я:Я имею в виду утверждать, что если общество не имеет прав, если различные общественные классы не имеют прав, то и индивид также не обладает ими. Я считаю, что понятие субъективного права, то есть понятие принадлежащей человеку власти противопоставить другому свою индивидуальность, есть понятие метафизического порядка, которое не должно иметь места в позитивной организации современных обществ. Эта концепция субъективного права, которую некоторые предлагают нам как абсолютную истину, была только моментом в вечно меняющейся истории учреждений и идей, моментом важным, я с этим согласен, но не более. :Я полагаю, что те, кто еще желает основать политическую и гражданскую систему на этой дряхлой концепции, готовят законодательство, лишенное практической ценности, и создают юридическую технику независимо от фактов, что является пустой схоластикой. Словом я думаю, что вырабатывается новое общество, из которого будут исключены как понятие принадлежащего коллективу права повелевать индивидом, так и понятие принадлежащего индивиду права противопоставлять себя коллективу и другим индивидам. И если для удобства изложения мы олице-творяем коллектив в государстве, то я отрицаю и субъективное право государства и субъективное право индивида.:Говоря о социальном праве и об индивидуальном праве, я имею в виду не предлагать, после тысячи других, новую систему согласования прав коллектива и прав индивида, а только показать, что ни коллектив, ни индивид не имеют прав, что нет ни права социального, ни права индивидуального.I. НОРМА ПРАВА, ИЛИ ОБЪЕКТИВНОЕ ПРАВО:Я глубоко убежден, что люди уже вследствие того, что они являются частью социальной группы и даже всего человечества, подчинены обязательному для них правилу поведения. Я думаю, что у индивидов нет прав, что и коллектив не имеет их, но что все индивиды обязаны повиноваться социальной норме, так как они суть существа социальные, что всякий индивидуальный акт, нарушающий эту норму, непременно вызывает социальную реакцию, проявляющуюся в различных формах в зависимости от времени и места, и что всякий индивидуальный акт, соответствующий этой норме, получает социальную санкцию, также не одинаковую сообразно эпохе и стране.Эта социальная норма, какое бы название и основание не подыскивали для нее, безусловно существует, не может не существовать, так как без нее не существовало бы и общества. Всякое общество есть дисциплина; и так как человек не может жить без общества, то он может жить не иначе, как подчиняясь дисциплине. :Я также думаю, что социальная норма, о которой я говорю, основана на факте социальной солидарности. :В солидарности я вижу только факт взаимной зависимости, соединяющей, в силу общности потребностей и разделения труда, членов человеческого рода и, в частности, членов одной социальной группы.я:Итак, люди подчинены социальной норме, основанной на соединяющей их взаимозависимости.я:К этому я прибавлю только два замечания. Прежде всего, эта норма поведения есть не правило морали, а норма права. Она касается только внешних проявлений человеческой воли; она не обязательна для внутренней жизни человека; она есть норма его внешних актов, а не норма мыслей и желаний, каковой должна быть всякая нравственная норма. Более того, она делает обязательными для человека только акты, имеющие социальное значение, и именно потому, что они имеют это значение.я:В то же время мы видим отсюда (это второе мое замечание), какая глубокая пропасть отделяет мою концепцию социальной нормы, которую я называю нормой права, от прежней концепции естественного права. Последняя есть концепция права идеального, абсолютного, правильного, как геометрическая истина, к которому люди должны стремиться возможно более приблизиться. Наоборот, наша норма права не имеет ничего абсолютного. Она — не идеал, а факт. Она по существу изменчива, как и человеческие общества; она берет свое начало в их бесконечно меняющейся структуре, то есть изменяется вместе с различными формами жизни, какие представляют нам человеческие общества.Наконец, традиционная доктрина естественного права покоится на признании за всяким человеческим индивидом известных прав, естественно принадлежащих ему в силу того, что он — че-ловек, в силу: высокого достоинства человеческой личности. Эти права я энергично отвергаю, потому что это априорные метафизические понятия, не могущие служить основанием для позитивной политической системы.Более того: эта социальная норма не может создать настоящих прав ни в пользу индивида, ни в пользу общества. Она только заключает в себе для индивидов, обладающих силой, власть организовать общественную реакцию против тех, что нарушает эту норму. Она заключает в себе также для всех власть свободно исполнять обязательства, установленные ею. Словом, она не дает ни коллективу, ни индивиду субъективных прав, то есть власти противопоставлять другим свою личность как таковую, личность коллективную или индивидуальную. Она только создает всякому индивиду известное положение в обществе, тесно ограниченное положением других и принуждающее его к известному активному или пассивному образу действий. Она создает для всех извест-ное состояние, которое мы могли бы определить как объективное положение, чтобы противопоставить его субъективному праву, которое я отрицаю. Таким образом, никто в социальном мире не имеет иной власти, как исполнять то, к чему обязывает его социальная норма, или, если угодно, к чему обязывает его положение, занимаемое им в системе взаимозависимости (то есть солидарности. — Сост.), соединяющей членов одной социальной группы.:В настоящее время, по моему мнению, создается общество, из которого исключается метафизическая концепция субъективного права, чтобы дать место понятию объективного права, содержащего в себе социальную обязанность каждого исполнить некоторую миссию и власть совершить акты, необходимые для выполнения этой миссии.я:Итак, на основе уничтожения субъективных прав создается новый политический и социальный строй.я:II. МЕТАФИЗИЧЕСКИЙ ХАРАКТЕР ПОНЯТИЯ СУБЪЕКТИВНОГО ПРАВАЯ уже определил субъективное право, как власть лица утверждать свою индивидуальность, как таковую, противопоставляя себя другим лицам, каким бы это лицо ни было — индивидуальным или коллективным.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84

 конструктор bauer    
 Обои AS-Creation Happy Hour 2594-31 

О лице, носителе права, говорят как о субъекте права; о лице, которому противопоставляется право, иногда говорят как о пассивном субъекте этого права. Определение, данное мною субъективному праву, встречается часто в вариантах, в которых легко заметить влияние доктрины Гегеля.я:Если это понятие субъективного права удержалось до наших дней, то, разумеется, лишь благодаря могучей броне, в которую одели его римские юристы. Из фактической власти более сильных индивидов над менее сильными они создали два субъективных права: imperium, или публичную власть, когда эта власть принадлежит коллективу или его представителям, и dominium, или собственность, когда эта власть принадлежит индивидам. И отдельные части этого учения были так сильно скреплены друг с другом, что на них долгое время смотрели, да и теперь смотрят, как на абсолютные истины, тогда как это были лишь случайные решения социальных проблем, совершенно не похожих на те, которые ставятся ныне.я::В настоящее время французское общество окончательно освобождается от этих метафизических концепций dominiuma и imperiuma и создает политический строй, совершенно свободный от понятия публичной власти, и экономический и социальный режим, где безусловно не будет также понятия dominiuma, то есть понятия собственности, субъективного права индивида. Я не говорю, что исчезнет индивидуальная собственность; я говорю только, что она перестает быть индивидуальным правом, чтобы сделаться социальной функцией.я:III. ОТСУТСТВИЕ ПУБЛИЧНОЙ (ГОСУДАРСТВЕННОЙ) ВЛАСТИ, ПОНИМАЕМОЙ КАК СУБЪЕКТИВНОЕ ПРАВОЯ хорошо знаю, что для юриста, и особенно для профессора государственного права, слишком парадоксально защищать мнение, что публичной власти не существует, что это понятие не находит себе оправдания в действительном мире, что, к счастью, оно исчезает и в близком будущем исчезнет. И все же я в этом глубоко убежден. Публичная власть есть пустая схоластическая форма, концепция, в известное время отвечавшая потребности и оказавшая услуги, но теперь бесполезная и опасная.я:Политические теоретики, чтобы оправдать фактическое состояние, правительственную силу, утверждают существование за нею суверенной субстанции, личности нации. Они говорят о национальной душе, о суверенной субстанции и ее атрибутах, как говорили когда-то об индивидуальной душе, о мыслящей субстанции и ее способностях. Все это — схоластические формулы, не выдерживающие критики перед лицом действительности. Для доказательства этого не нужно много времени.Все согласны признать, что преимущественное свое выражение государственная власть получает в законе. Как же в действительности создается закон? Если он прямо голосуется народом, то непременно образуется большинство и меньшинство, и большинство вотирует закон. Таким образом, закон в действительности не есть проявление (эманация) воли; он создается только большинством индивидов, составляющих народное собрание. :Имеется закон, принятый большинством, например, 10000 граждан и обязательный для 5000 других, — и только, не больше. Что власть числа — факт, и притом факт первостепенной важности, никто не спорит. Что следует за всеми обеспечить право участия в создании законов, под этим я подписываюсь обеими руками. Но что власть числа создает субъективное право публичной власти, это я безусловно отвергаю.я:IV. СОЦИАЛЬНАЯ ОПАСНОСТЬ ПОНИМАНИЯ ПУБЛИЧНОЙ ВЛАСТИ, КАК СУБЪЕКТИВНОГО ПРАВАРеволюция 1848 года дала нации или, скорее, большинству, выразителю ее мнимой воли, пользование властью, принадлежавшею нашим прежним королям. Говорят революция заменила божественное право короля божественным правом народа. :Государственная власть сохранила все характерные свойства права абсолютного, неделимого, неотчуждаемого и непогашаемого, изменив лишь своего обладателя. Она принадлежала королю; она будет принадлежать отныне олицетворенной нации, выражающей свою волю через посредство большинства избирательного корпуса.я::Во Франции и Германии юристы вырабатывают теории суверенитета и создают стройную конструкцию по всем правилам старой юридической техники: суверенитет есть субъективное право давать безусловные приказания. Государство есть олице-творенная нация, находящаяся на известной территории и обладающая этим правом.Скажут, что это — настоящая демократическая доктрина. Да. Но это — та же доктрина, которая дает возможность немецким легистам обосновать всемогущество императора, якобинцам — оп-равдать всемогущество конвента, а коллективистам — требовать от всемогущественного государства конфискации орудий производства и еще большего усиления власти.При такой концепции государство действительно становится грозной властью. Будучи великой в то же время, когда она находила воплощение в одном человеке, государственная власть становится безграничной, когда она воплощается в нации. Государство тогда есть в самом деле Левиафан Гоббса.я:Чтобы ограничить это всемогущество государства, придумали теорию индивидуальных прав. :Однако было бы химерой думать, что этим можно достигнуть действительного ограничения действий государства. Прежде всего, доктрина индивидуальных прав теоретически недоказуема. : Наконец, государство, имея всегда возможность ограничить право каждого в интересах прав всех и являясь единственным судьей этого ограничения, в действительности не знает других границ своей деятельности, кроме тех, которые оно само себе ставит.я:Таков политический режим, исходящий от римского права и завершенный революцией. Но люди XX столетия не желают больше этой государственной формы. Они не хотят ее, потому что она покоится на догме, а они не верят больше ни в какие догмы. Они не хотят ее потому, что она является орудием господства и во всякое время способна превратиться в тиранию.Я энергично отрицаю: большую часть доктрин революционного синдикализма, но я все же готов принять сказанное :Эдуардом Бертом, одним из наиболее выдающихся представителей этой школы: .Да, государство умерло, или, вернее, умирает его форма — рим-ская, королевская, якобинская, наполеоновская, коллективистская, которая в разных этих видах представляет одну и ту же форму государства. Но в то же время создается новый государственный строй, более широкий, более эластичный, более защищающий и более гуманный, элементы которого мне и остается определить.Их два: понятие социальной нормы, обязательной для всех, или объективное право, и децентрализация, или синдикалистский федерализм.я:ВТОРАЯ ЛЕКЦИЯ:Я думаю, что мы приближаемся к некоторого рода федерализму классов, организованных в синдикаты, и я предполагаю, что этот федерализм будет скомбинирован центральной властью, по-прежнему сохраняющейся, всегда живой, но имеющей уже совершенно другой характер и другое действие, чем какие существовали в прежнем государстве, и сводящейся к функциям контроля и надзора.Это преобразование центральной власти на основе объективного права я резюмирую в следующих четырех положениях:1. Государственная власть перестает быть правом. она есть факт. Государство перестает быть юридическим лицом, облеченным субъективным правом приказывать. Государство существует, когда в определенном обществе отдельный индивид, группа индивидов или большинство монополизируют власть. Этих лиц я называю правящими.2. Эти люди, индивиды или группы, монополизирующие наибольшую силу, не имеют никакого права. Но, как члены общества, они подчинены норме права, основание и значение которой мы показали в начале первой лекции, и как таковые обязаны употребить силу, которой они располагают, на обеспечение соблюдения и применения этой нормы права.3. Они могут делать свою волю обязательной для других, но не абсолютно, потому что в этом случае она была бы уже высшей волей, а только относительно, так как их воля обязывает лишь постольку, поскольку соответствует норме права.4. Роль правящих должна неизбежно уменьшаться с каждым днем и, наконец, свестись к контролю и надзору, так как все экономические и социальные функции мало-помалу распределятся между различными социальными классами, получающими, благодаря развитию синдикализма, определенную юридическую структуру и имеющими таким образом возможность, под контролем правящих, дать импульс и направление выпавшей на их долю части общественного труда.I. ГОСУДАРСТВЕННАЯ ВЛАСТЬ — ПРОСТОЙ ФАКТЯ говорю прежде всего, что государственная власть есть не право, а простой факт, факт существования наибольшей силы.я:Если это противоречие между фактом и правом налицо, то отсюда следует, что класс пролетариев, значительный по своей численности, должен стремиться получить действительную политическую власть посредством захвата власти и социализации орудий производства. :Но я полагаю, что политическая эволюция ориентируется не в этом смысле. Я думаю, что мы прогрессируем — с замедлениями и препятствиями — к политической форме, где наибольшая сила будет принадлежать не какому-либо привилегированному классу, но действительному большинству из представителей всех классов и всех партий.я:Господство класса должно прекратиться; мы отрицаем господство как пролетарского, так и буржуазного класса. Может быть, я нахожусь во власти иллюзии, но мне кажется, что большой прогресс, сделанный в последнее время во всех партиях и всех областях нашей страны идеей пропорционального представительства партий (комбинированного с профессиональным представительством, о котором я буду говорить в следующей лекции), доказывает, что эволюция происходит именно в указываемом мною смысле. Долг каждого — трудиться по мере своих сил над осуществлением этой реформы и над уничтожением единоличного и мажоритарного голосования, так как оно является орудием всеобщей деморализации и подкупности.Итак, правящие являются представитеями этого большинства, образованного сознательным и урегулированным участием всех классов и всех партий. Вследствие этого они обладают наибольшей силой и располагают материальным принуждением. Прав они не имеют и не могут их иметь. Но, подчиняясь норме права, они обязаны употреблять свою наибольшую силу для применения этой нормы, констатируя ее, подавляя все индивидуальные акты, нарушающие ее, и санкционируя все индивидуальные акты, соответствующие ей. Одним словом, единственная власть, которой они обладают, есть власть исполнять обязанность относительно применения своей силы в защиту социальной взаимозависимости. А отсюда следует целый ряд следствий.II. ИСТИННЫЙ ХАРАКТЕР ЗАКОНАПрежде всего — концепция закона, коренным образом отличная от революционной концепции. Известно, что Декларация прав 1789 г. (ст. 6) определила закон, как выражение общей воли. Отсюда вытекало, что закон имеет обязательную силу на том основании, что этого желает коллектив, и что закон есть то, чего желает коллектив.я:Истина — в том, что закон есть выражение не общей воли, которой не существует, и не воли государства, которой также нет, а воли нескольких голосующих человек. Во Франции закон есть воля 350 депутатов и 200 сенаторов, образующих обычное большинство в палате депутатов и в сенате.я:Если закон есть выражение индивидуальной воли депутатов и сенаторов, то он не может быть обязательным для других воль. Он может быть обязательным только как формулирование нормы права или как применение ее и лишь в этих пределах. В действительности все законы делятся на две большие категории: на законы, формулирующие норму права, и на законы, принимающие меры к ее исполнению. Я называю первые — нормативными законами, а вторые — конструктивными законами. Но дело — не в словах. В сущности, ни те, ни другие не заключают в себе велений, адресованных высшей волей подчиненным волям. Однако они обязательны, так как или формулируют или осуществляют норму, которая обязательна как таковая.я:IV. ОБЯЗАННОСТИ ПРАВЯЩИХУстранив двойное понятие личности и суверенитета государства, мы можем установить принцип действительного, строгого, отрицательного и положительного ограничения деятельности правящих лиц. Я хорошо знаю, что доктрина личного суверенитета считает себя способной ограничивать деятельность государства. Это — возможно, хотя, по-видимому, факты говорят противное. Во всяком случае, она в состоянии ограничивать лишь отрицательно, но не может обязать государство к положительным действиям.я:Вместе с тем ясно, что в политическом строе, основанном на концепции объективного права, вспоможение, обучение, страхование от безработицы станет обязанностью правящих. Они — такие же люди, как и все другие, а не органы мнимой коллективной личности. Как и все, они подчиняются норме права, возлагающей на них обязательства соответственно их положению в обществе и обязывающей их употреблять наибольшую силу на служение социальной взаимозависимости. Они должны не только воздерживаться, но и действовать, и эта необходимость переходит в юридическую обязанность обеспечить обучение и гарантировать труд.я:V. ИСТИННЫЙ ХАРАКТЕР АДМИНИСТРАТИВНЫХ АКТОВ:Административный или судебный акт исходит от индивидуальной воли, и воля главы государства, министра, префекта или судьи, решающего дела, ничем не отличается от моей собственной воли. Я не могу допустить, чтобы говорили об актах власти, о государственной власти и ее делегации, о чиновниках, обладающих частицей государственной власти. Это все — слова, бессмысленные и, кроме того, опасные, так как от акта государственной власти недалеко до правительственного акта, не подлежащего обжалованию, а от режима государственной власти до диктаторского и тиранического строя — один только шаг.я:Я определяю юридический акт как изъявление воли, исходящее от правоспособного лица, имеющее объектом вещь, способную быть предметом желания, определенное законной целью и сделанное с намерением создать юридическое положение. Правовой эффект в действительности производится не волевым актом. Проявление воли индивида, будь это частное лицо, император, король, президент республики, министр, префект или мэр, не в состоянии само по себе произвести правовой эффект. Правовой эффект есть социальный факт, так как является не чем иным, как социальным принуждением, обязывающим одну или несколько воль что-нибудь делать или от чего-нибудь воздержаться.я:Итак, акты государственных агентов суть акты индивидуальной воли. Воля администратора или судьи нисколько не является высшей сравнительно с волей частных лиц. Нельзя говорить, что они — уполномоченные или органы суверенного лица, государства; это будет лишь фикцией, и мы знаем, что именно следует думать о ней. Если акт государственного агента вызывает эффект, то потому и только потому, что это — юридический акт, исходящий, подобно всякому другому акту, от индивидуальной воли и под условиями, обязательными для всякой индивидуальной воли.я:VII. ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ГОСУДАРСТВА:В настоящее время юриспруденцией все более и более утверждается общий принцип ответственности государства. Эту ответственность признают в тех с каждым днем учащающихся случаях, относительно которых сторонники классического понимания государственной власти не могут отрицать, что государство действует в них, как власть. И, сохраняя освященное временем выражение в действительности так применяют его, что в сущности отрицают его.я::Следует, однако, поставить вопрос в общей форме и спросить: если законодатель издает закон, применение которого причинит ущерб некоторым лицам, то обязывает ли его правовая норма внести в закон принцип вознаграждения их?Я, не колеблясь, отвечаю: нет; и этот ответ является логическим выводом из понимания нами природы закона. Я считаю закон констатированием объективного права, формулированием или применением нормы права. Если бы законодатель вознаграждал тех, кто вследствие издания закона понес ущерб, он признал бы, что изданный им закон не формулирует права и даже для некоторых противоречит праву. А это противоречит самому понятию закона.я::То, что мы называем ответственностью, вовсе не предполагает личности государства.Эта ответственность не всегда связана с одним и тем же принципом. В некоторых случаях основанием для нее служит необходимость возместить из коллективного фонда частный ущерб, понесенный индивидом в коллективном интересе.я:В других случаях наоборот: государственный механизм функционировал плохо; был нарушен закон о государственной службе, была ошибка, и поэтому государство ответственно. Но ошибка совершена чиновником, а не государством, простой абстракцией. Если говорить о вине государства, то лишь метафорически.я:Таким образом, эти новые понятия закона, отрицательных и положительных обязанностей правящих лиц, административного акта, ответственности государства показывают нам, как вырабатывается новый политический строй, из которого будут окончательно изгнаны метафизические концепции личности и суверенитета, ничтожность и опасность которых я и стремился доказать.я:ТРЕТЬЯ ЛЕКЦИЯ:В то время, как центральное правительство преобразовывается и организуется на основе объективного права, возникает другое общественное явление большой важности, которое я называю децентрализацией, или синдикалистским федерализмом. Различные социальные классы начинают сознавать и свою автономию и свою взаимозависимость. В синдикализме они получают определенную юридическую структуру, они даже стремятся захватить управление общественным трудом, который фактически лежит на них; они ограничивают действия центрального правительства, предполагая в будущем: отвести ему простую роль контроля и надзора. Я убежден, таким образом, что синдикалистское движение после более или менее продолжительного периода смут и, может быть, насилий, сможет дать будущему политическому и экономическому обществу сцепление и целостность, которых наше французское общество уже не знает целые века.I. КРИТИКА РЕВОЛЮЦИОННОГО СИНДИКАЛИЗМА:Я совершенно верю в глубину и важность синдикалистского движения, но должен указать, в каких определенных пунктах я энергично отрицаю учение революционного синдикализма.Прежде всего я со всей энергией отвергаю то, что революционные синдикалисты: торжественно и шумно называют теорией насилия и мифом всеобщей стачки.я:Против этого я и протестую энергично. Насилие по существу разрушительно; оно в действительности есть источник страдания и смерти.я:С другой стороны, следует опасаться вводить в нашу политическую и общественную деятельность дух религиозной веры: им вызвано достаточно страданий в мире, и наступило, наконец, время его вне социальных отношений и видеть в нем только состояние индивидуального сознания.Наконец, я отвергаю слишком узкий взгляд революционных синдикалистов на синдикалистское движение. Допуская колоссальную ошибку, по следам Карла Маркса, революционные синдикалисты видят в современных обществах: только два оппозиционных друг другу и находящихся в борьбе класса: класс буржуазный или капиталистический, и класс рабочий или пролетарский, или, как они говорят, паразитов и производителей; они проповедуют на всех перекрестках вооруженную борьбу с капиталистами.я:Эти боевые клики не выражают социальной действительности. Структура наших современных обществ значительно сложнее, чем думают коллективисты, а за ними и революционные синдикалисты. :Существует много других классов во всех современных обществах.я:II. ПРАВИЛЬНОЕ ПОНЯТИЕ СОЦИАЛЬНОГО КЛАССАЧто такое социальные классы? :Это — не группировка индивидов, подчиненных определенным и различным юридическим режимам. Это очевидно в странах, где: осуществлено равенство гражданское и равенство политическое. Так как дифференциация классов не определена юридически, то границы между ними очень неясны: перемещения из класса в класс бывают очень часты и много лиц находится на пограничной линии, отделяющей два соседних класса.:Я приведу лишь несколько примеров. Во Франции значительное количество лиц, и даже может быть большинство, одновременно — и капиталисты и рабочие. Сюда относятся крестьяне, мелкие собственники, :а также владельцы торговых и промышленных заведений, которые своим личным трудом увеличивают принадлежащий им небольшой капитал.я:Элементы социальных классов очень многочисленны и сложны. Но один из них является особенно характерным и существенным. По моему мнению, он ясно виден, если связать классовую дифференциацию со структурой общества и определить современные общественные классы как собрания индивидов, принадлежащих к данному обществу, между которыми существует особенно тесная взаимозависимость ввиду выполнения ими одинаковой работы в разделении общественного труда.я:III. ИСТИННЫЙ ХАРАКТЕР СИНДИКАЛИСТСКОГО ДВИЖЕНИЯЕсли таково понятие социального класса, то легко понять истинную природу синдикалистского движения и влияние его на глубокое преобразование политического режима. В действительности синдикалистское движение не есть война, начатая пролетариатом, чтобы погубить буржуазию, чтобы захватить в свои руки орудия производства и управление им. :Это не средство социальной войны и раздоров, наоборот, мне кажется, оно является могучим средством мира и единения. Оно несет с собой преобразование не только рабочего класса, оно проникает во все социальные классы и содействует их координации в гармонической связи.я:Синдикализм есть организация этой бесформенной массы индивидов, образование сильных и сплоченных групп с определенной юридической структурой, составленных из людей, уже соединенных общностью социальной работы и профессиональных интересов. Пусть не говорят, что это — поглощение индивида синдикальной группой и уничтожение в ней. Нисколько. Человек, как давно было сказано, является общественным животным; чем общественнее индивид, то есть чем в большем количестве общественных групп он становится частью, тем более он — человек.я:IV. СВЯЗЬ МЕЖДУ СИНДИКАЛИСТСКИМ ДВИЖЕНИЕМ И ПРЕОБРАЗОВАНИЕМ ПОЛИТИЧЕСКОГО СТРОЯ:Образование могущественных синдикатов из всех индивидов всех социальных классов, путем коллективных соглашений, определяющих юридические отношения, даст могучую, единственно надежную гарантию против всемогущества правящих лиц, я желаю сказать — против всемогущества класса или партии, или большинства, фактически монополизирующих силу. В этом синдикальном образовании будет прочное устройство, которое сможет противодействовать применению всякой притеснительной меры. Это будет как бы постоянной оборонительной организацией против притеснения. Совершенно естественной органической формой этой силы сопротивления будет профессиональное представительство, широко и прочно организованное.:Только палата, составленная из выборных от синдикальных групп, может стать противовесом могуществу палаты, избранной хотя бы даже по пропорциональной системе для того, чтобы представлять индивидов. Разделение властей между человеком, облеченным исполнительной властью и парламентом, облеченным законодательной властью, ни в каком случае не является ограничением политической власти.я:Это разложение парламентарного режима будет существовать до тех пор, пока не организует профессионального представительства наряду с представительством пропорциональным. Я не знаю, можно ли назвать будущий режим парламентарным; но я убежден, что он послужит надежной гарантией против произвола правительства, которому будет поручен только контроль, надзор, защита и приведение в действие государственной силы и к этой роли оно и принуждено будет свести свою деятельность.V. ЧИНОВНИЧИЙ СИНДИКАЛИЗМСиндикалистское движение еще другим путем приходит к гармонии с новой государственной формой. Оно готовит в действительности децентрализацию государственной службы посредством образования синдикатов чиновников, которые неизбежно будут обладать широкой автономией.я::Государственная служба есть известная деятельность, исполнение некоторой работы, которая в данный момент считается настолько важной для социальной группировки, что на правительство ложится юридическая обязанность обеспечить ее выполнение.я:Таким образом, социальный класс чиновников втянут в великое синдикалистское движение. Подобно другим общественным классам он стремится получить определенную юридическую структуру. Чиновничий синдикализм не есть нечто особое. Он является одним из элементов общего синдикалистского движения, простирающегося на все части общества.я::Будучи удержан в намеченных мною границах, чиновничий синдикализм безусловно приведет в ближайшем будущем к тому, что я называю децентрализацией государственной службы, которая отвечает, по моему мнению, определенной потребности.я:VII. ОБЩИЕ ВЫВОДЫ:Мне кажется, я уже достаточно говорил:, в каком направлении вырабатывается мало-помалу новый политический строй, призванный заменить собой режим, основанный на ложной и опасной идее суверенитета и личности государства. Наверху правящие лица будут представлять действительное большинство индивидов, составляющих социальные группы, будут обладать не правом государственной власти, а обязанностью употреблять наибольшую силу для осуществления права в широком смысле слова; действие же их сведется к технической деятельности контроля и надзора. Общество составится из синдикалистских групп, сильно интегрированных, вошедших в федерации по профессиям и наделенных политическим представительством, обеспечивающим сильное ограничение власти правительства. Борьба классов или прекратится, или сильно ослабеет благодаря принятию по взаимному соглашению регламентов, определяющих отношения классов между собой, классов, проникнутых ясным сознанием своей взаимозависимости. Государственные службы исполняются и направляются корпорациями чиновников, ответственных за свои ошибки по отношению к частным лицам и состоящих под контролем и надзором правительства.Но вы скажете: это мечта. Вы ошибаетесь. В действительности я только резюмирую главные элементы происходящей ныне эволюции, являющейся необходимым результатом уничтожения субъективного права государственной власти.В то же самое время происходит и другое преобразование, как следствие гибели субъективного права, представляющего синтез всех индивидуальных прав: уничтожение права собственности, преобразование, заслуживающее продолжительного и глубокого изучения. Я не думаю, что исчезнет в будущем, хотя бы и отдаленном, индивидуальное присвоение, даже по отношению к капиталам. Но, без сомнения, понятие собственности, как субъективного права, исчезает, чтобы уступить место понятию собственности, как социальной функции. Обладатель богатства не имеет на него никакого права; это только фактическое состояние, принуждающее его к выполнению известной социальной функции, и обладание его имуществом получает охрану только в той степени, в какой он выполняет эту социальную функцию.:Я желал бы, чтобы в обществе будущего не было ни священников, ни военных. Но юристы будут существовать непременно и даже займут наиболее важное место, так как в их компетенцию войдет определение функций и обязанностей каждого индивида и каждого класса. Юристы будут стремиться, как этого хотел Огюст Конт, к утверждению того положения, что никто не имеет иного права, кроме права выполнять свой долг. Наконец, я от всей души желаю, чтобы в этом новом и возрожденном обществе перевелись демагоги. I. ПРАВО И ПРИРОДА1. Чистое учение о праве есть теория позитивного права: позитивного права вообще, а не какого-либо конкретного правопорядка. Это общее учение о праве, а не интерпретация отдельных национальных или международных правовых норм. Но оно дает теорию интерпретации.Будучи теорией, оно стремится лишь к одному: познать свой предмет. Оно пытается ответить на вопрос, что есть право и как оно есть, но не на вопрос, как оно должно быть или создаваться. Оно есть правоведение, но не политика права.Это учение о праве называется потому, что оно занимается одним только правом и познаваемый предмет от всего, что не есть право в строгом смысле. Другими словами, оно стремится освободить правоведение от всех чуждых ему элементов. Таков основной принцип его методики. И он кажется самоочевидным. Однако даже беглого взгляда на традиционное правоведение, сложившееся в XIX-XX вв., достаточно, чтобы убедиться в том, сколь мало оно отвечает требованию чистоты. Юриспруденция совершенно некритично за счет психологии и социологии, этики и политической теории. Такое расширение можно объяснить тем, что эти науки имеют дело с предметами, которые, несомненно, тесно связаны с правом. И если чистое учение о праве желает отграничить познание права от смежных дисциплин, то вовсе не потому, что оно не замечает или даже отрицает эту связь, но потому, что оно хочет избежать методологического синкретизма, который затемняет сущность правоведения и смазывает границы, предназначенные ему природой его предмета>.я:6. Правопорядока) Право как порядок человеческого поведенияТеория права должна прежде всего определить понятие о своем предмете. Чтобы дать определение права, следует начать со словоупотребления, т.е. установить, что означает слово в немецком языке и его эквиваленты в других языках (law, droit, diritto и т.д.). Следует выяснить, имеют ли социальные явления, обозначаемые этим словом, общие признаки, отличающие их от других сходных явлений, и достаточно ли значимы эти признаки для того, чтобы служить элементами понятия социальной науки. В результате такого исследования могло бы выясниться, что словом и его иноязычными эквивалентами обозначаются столь различные предметы, что никакое общее понятие не может охватить их все.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84

 baby happy    
 плитка kerlife mosaic lux 

Однако с употреблением этого слова и его эквивалентов дело обстоит не так. Ведь если мы сравним предметы, которые в разное время у разных народов обозначались словом , то обнаружим, что во всех случаях речь идет о порядке человеческого поведения. — это система норм, единство которых зиждется на том, что они имеют общее основание действительности (Geltungs-grund), а основание действительности нормативного порядка, как мы увидим, составляет основная норма, из которой выводится действительность всех норм, относящихся к этому порядку. Отдельная норма есть норма права, если она относится к определенному порядку, а она относится к определенному правопорядку, если ее действительность покоится на основной норме этого порядка.я:Тот факт, что современные правопорядки регулируют поведение только человека, но не животных, растений или предметов (поскольку применяют санкции лишь к человеку), вовсе не исключает того, что эти правопорядки предписывают людям определенное поведение не только по отношению к другим людям, но также и по отношению к животным, растениям и предметам. Так, под страхом наказания может запрещаться убийство некоторых животных (вообще или в определенное время года), повреждение некоторых видов растений, а также зданий, представляющих собой историческую ценность. Однако посредством подобных пра-вовых норм регулируется не поведение охраняемых животных, растений или неодушевленных предметов, но поведение людей, на которых направлена угроза наказания.Это поведение может выражаться в положительном действии или в отрицательном — в несовершении действия (Unterlassung). Но, будучи социальным порядком, правопорядок положительно регулирует (ср. 4 г) поведение человека лишь постольку, поскольку оно — непосредственно или опосредованно — затрагивает других людей. Предмет этого регулирования составляют действия одного человека по отношению к другому, или к другим, или ко всем остальным людям, т.е. действия людей по отношению друг к другу. б) Право как принудительный порядокДругой признак, общий для всех социальных порядков, обозначаемых словом , состоит в том, что все они — принудительные порядки в том смысле, что реагируют на определенные явления, считающиеся нежелательными (поскольку они вредны для общества), и в особенности на человеческое поведение такого рода, актами принуждения, т.е. причинением зла. Это зло выражается в лишении жизни, здоровья, свободы, материальных и прочих благ, и оно причиняется виновному также против его воли, а при необходимости — с применением физической силы, т.е. принудительно.я:Право отличается от других социальных порядков тем, что это принудительный порядок. Его отличительный признак — ис-пользование принуждения; это означает, что акт, предусмотренный порядком в качестве последствия социально вредного действия, должен осуществляться также и против воли его адресата (der Betroffene), а в случае сопротивления с его стороны — и с при-менением физической силы.я:Как уже говорилось, норма, представляющая собой основание действительности другой нормы, является по отношению к ней высшей нормой. Однако поиск основания действительности нормы не может продолжаться бесконечно, в отличие от поиска причины в цепи причин и следствий. Он должен закончиться нормой, которая — как последняя и наивысшая — постулируется. Будучи наивысшей нормой, она должна постулироваться, так как не может быть установлена властной инстанцией: ведь в противном случае компетенция этой инстанции должна была бы основываться на какой-то еще более высокой норме. Действительность наивысшей нормы не может выводиться из какой-то более высокой нормы, и уже больше не может возникать вопроса об основании ее действительности. Такая норма, постулируемая в качестве наивысшей, называется здесь основной нормой (см. об этом 4 б, д; 6 в). Все нормы, действительность которых можно вывести из одной и той же основной нормы, образуют систему норм, нормативный порядок. Основная норма — это общий источник действительности всех норм, принадлежащих к одному порядку, их общее основание действительности. Принадлежность определенной нормы к определенному порядку обусловлена тем, что послед-нее основание действительности этой нормы есть основная норма этого порядка. Именно основная норма конституирует единство некоего множества норм, так как она представляет собой основание действительности всех норм, принадлежащих к этому порядку.я:в) Основание действительности правопорядкаНормативная система, которая представляет себя в качестве правопорядка, имеет в основном динамический характер. Правовая норма действительна не потому, что она имеет определенное содержание, то есть не потому, что ее содержание можно вывести логическим путем из содержания постулируемой основной нормы, а потому, что она создана определенным (в конечном счете, предусмотренным основной нормой) способом. Поэтому и только поэтому она принадлежит к правопорядку, нормы которого созданы в соответствии с этой основной нормой. Следовательно, всякое произвольное содержание может быть правом. Не существует человеческого поведения, которое как таковое — в силу своего содержания — заведомо не могло бы составлять содержание правовой нормы. Ее действительность нельзя отрицать на том основании, что ее содержание противоречит содержанию какой-либо нормы, не принадлежащей к правопорядку, основная норма которого обосновывает действительность рассматриваемой нормы. Основная норма правопорядка — это не материальная норма, которая (поскольку ее содержание считается непосредственно очевидным) постулируется в качестве наивысшей нормы и из которой — как частное из общего — логическим путем можно вывести нормы человеческого поведения. Нормы правопорядка должны устанавливаться специальным нормотворческим актом. Это установленные, то есть позитивные нормы, элементы позитивного порядка. Если понимать конституцию правового сообщества как норму или нормы, определяющие, каким образом (то есть какими органами и посредством какой процедуры — путем сознательной законодательной деятельности или на основании обычая) должны создаваться общие нормы конституирующего сообщество правопорядка, тогда основная норма — это та норма, которая постулируется, когда обычай, из которого возникла конституция, или акт создания конституции, сознательно совершенный определенными людьми, объективно истолковываются как нормотворческие факторы; когда, во втором случае, индивид или собрание индивидов, создавшее конституцию, на которой основывается правопорядок, рассматривается как нормоустанавливающая власть (Autoritдt). Основная норма определяет основной фактор правотворчества, так что ее можно назвать конституцией в смысле правовой логики, в отличие от конституции в смысле позитивного права. Основная норма — это исходный пункт процедуры создания позитивного права.я:г) Основная норма как трансцендентально-логический постулатЧтобы понять сущность основной нормы, необходимо прежде всего помнить о том, что она непосредственно соотносится с некоторой реально установленной конституцией, созданной на основании обычая или посредством законодательной деятельности и в общем и целом действенной; а посредственно основная норма соотносится с созданным в соответствии с этой конституцией и в общем и целом действенным правопорядком. В этой соотнесенности основная норма конституции и созданного в соответствии с ней принудительного порядка обосновывает действительность.:Поскольку лишь постулирование основной нормы позволяет истолковывать субъективный смысл акта создания конституции и осуществленных в соответствии с ним нормотворческих актов как их объективный смысл, то есть как объективно действительные правовые нормы, то основную норму — как ее описывает правоведение — можно назвать трансцендентально-логическим условием этого истолкования (если позволительно воспользоваться per analogiam этим понятием Кантовой теории познания). Кант спрашивает: как возможно свободное от всякой метафизики истолкование чувственно воспринимаемых фактов посредством формулируемых естествознанием законов природы? Точно так же спрашивает чистое учение о праве: как возможно, не обращаясь к метаправовым властным инстанциям (как, например, Бог или природа), истолковать субъективный смысл определенных фактических составов как систему объективно действительных правовых норм, поддающихся описанию посредством правовых высказываний? Вот эпистемологический ответ чистого учения: это возможно при условии постулирования основной нормы: , то есть в соответствии с субъективным смыслом акта воли, создающего конституцию, в соответствии с предписаниями создателя конституции. Функция этой основной нормы состоит в обосновании объективной действительности правопорядка, то есть установленных актами человеческой воли норм в общем и целом действенного принудительного порядка. Иначе говоря, функция основной нормы состоит в истолковании субъективного смысла этих актов как их объективного смысла. Для обоснования действительности позитивной (то есть установленной актом воли нормы, предписывающей определенное поведение, применяется силогизм). :Раз эта основная норма не может быть желаемой нормой, а значит, и желаемой правоведением (то есть специалистом по правоведению), и поскольку эта норма (точнее, высказывание о ней) логически необходима для обоснования объективной действительности позитивных правовых норм, она может быть только мыслимой нормой, а именно нормой, которая мыслится как предпосылка, когда в общем и целом действенный порядок принуждения истолковывается как система действительных правовых норм. Поскольку основная норма есть только мыслимая, но не желаемая норма, то правоведение, констатируя основную норму, вовсе не стремится взять на себя функции нормотворческой власти. Правоведение не предписывает: . Оно остается познавательной деятельностью и в своем эпистемологическом утверждении о том, что основная норма — это условие, при котором субъективный смысл акта создания конституции и нормотворческих актов, осуществленных в соответствии с конституцией, истолковывается как их объективный смысл, как действительные нормы, — даже если смысл этих актов точно так же истоковывается и самим правоведением.Предлагая теорию основной нормы, чистое учение вовсе не открывает новый метод правопознания. Оно лишь выводит на сознательный уровень то, что делают все юристы (в основном бессознательно), когда вышеописанные факты они понимают не как каузально детерминированные, но вместо этого истолковывают их субъективный смысл как объективно действительные нормы, как нормативный правопорядок, не возводя при этом действительность этого порядка к высшей, метаправовой норме (то есть к норме, установленной властной инстанцией, вышестоящей по отношению к правовой власти); когда под правом они понимают исключительно позитивное право. Теория основной нормы — это лишь результат анализа тех методов, которыми издавна пользуется позитивистское правопознание. : з) Основная норма международного права:Основанием действительности международного правопорядка может быть лишь основная норма международного права, которая тем самым служит опосредованным основанием действительности государственного правопорядка. Как и всякая подлинная основная норма, это не установленная, а постулируемая норма. Она представляет собой предпосылку, позволяющую рассматривать так называемое общее международное право, то есть в общем и целом действенные нормы, регулирующие поведение всех государств по отношению друг к другу, как правовые нормы, обязывающие государства. Эти нормы создаются обычаем, который конституируется фактическим поведением государств, то есть поведением людей, действующих согласно государственным правопорядкам в качестве правительств.Если основанием действительности государственного правопорядка считается некая норма международного права, то это значит, что международный правопорядок понимается как более высокий по отношению к государственному и, следовательно, как наивысший и суверенный правопорядок. Если же государства, то есть государственные правопорядки, все же называются , то этот может означать только то, что государственные правопорядки подчиняются одному лишь международному правопорядку, или (пользуясь принятой терминологией) что государства предоставляют собой непосредственные международно-правовые сообщества.я: 34. Основание действительности нормативного порядка: основная нормаа) Смысл вопроса об основании действительностиЕсли право понимается как нормативный порядок, как система норм, регулирующих человеческое поведение, то возникает во-прос: на чем основано единство множества норм? Почему данная норма относится именно к данному порядку? А этот вопрос непосредственно связан с другим: почему эта норма действительна? Каково основание ее действительности?Тот факт, что некоторая относящаяся к человеческому поведению норма , означает, что она обязывает человека (то есть что он должен) вести себя предусмотренным нормой образом. Ранее, в другой связи, уже говорилось, что на вопрос о действительности нормы (то есть о том, почему человек должен вести себя именно так) нельзя ответить посредством констатации некоего бытийного факта, что такой факт не может быть основанием действительности нормы. Из того, что нечто есть, не может следовать, что нечто должно быть; равно как из того, что нечто должно быть, не может следовать, что нечто есть. Основанием действительности одной нормы может быть лишь действительность другой нормы. Норму, представляющую собой основание действительности другой нормы, образно называют (то есть ) нормой по отношению к этой другой норме, которую называют . Правда, возникает впечатление, будто действительность нормы можно обосновать тем фактом, что она установлена какой-либо властной инстанцией — человеческой или надчеловеческой. : VI. ПРАВО И ГОСУДАРСТВО36. Форма права (Rechtsform) и форма государственности (StaatSform)Теория иерархической структуры правопорядка рассматривает право в движении, в постоянно обновляющемся процессе самосоздания. Это динамическая теория права — в отличие от статической, которая пытается понять право (не принимая во внимание его создания) лишь как уже готовый порядок, его действительность, сферу действительности и т.д. В центре проблематики правовой динамики находится вопрос о различных способах создания права, или о формах права. Если рассматривать правовые нормы, образующие основную часть правопорядка, а именно: нормы, связывающие с определенным человеческим поведением акт принуждения как санкцию, и если признать, что человека юридически обязывают вести себя определенным образом посредством того, что противоположное поведение становится условием санкции, тогда можно выделить два типа норм, устанавливающие обязанности: 1) нормы, создающиеся при участии человека, которому предстоит стать субъектом обязанности; 2) нормы, создающиеся без его участия. В основе этого разграничения лежит принцип свободы (в смысле самоопределения). С точки зрения подчиненного норме индивида, решающий вопрос состоит в том, устанавливается ли обязанность с согласия или без согласия индивида, или даже против его воли. Это то самое различие, которое принято обозначать как противопоставление автономии и гетерономии, и правоведение обычно находит его в основном в области государственного права. Здесь оно выступает как различие между демократией и автократией или между республикой и монархией и тем самым дает основание для обычной классификации форм государственности. Но то, что считают формой государственности, есть всего лишь частный случай формы права вообще. Это форма права, то есть способ создания права на высшей ступени правопорядка — на уровне конституции. Понятием обозначается способ создания общих норм, регулируемый конституцией. Если под формой государственности мы понимаем только конституцию как форму законодательной деятельности, то есть форму создания общих правовых норм, и таким образом (в понятии формы государственности) отождествляем государство с конституцией как формой создания общих норм, то это значит, что мы всего лишь следуем общепринятому представлению о праве, которое принято понимать как систему только общих норм. При этом не учитывается, что индивидуализация общих норм, движение от общих норм к индивидуальным тоже с необходимостью происходит в рамках правопорядка. Отождествление формы государственности с конституцией в точности соответствует предрассудку, согласно которому право заключено в законе. Однако проблема формы государственности как вопрос о способе правотворчества возникает не только на уровне конституции и, значит, не только в сфере законодательной деятельности, но на всех уровнях правотворчества и особенно в различных случаях создания индивидуальных норм: в случае административного акта, судебного решения или сделки. 37. Публичное и частное право:Абсолютизация разделения права на публичное и част-ное: создает впечатление, будто область политической власти (Herrchaft) ограничивается сферой одного публичного права, то есть прежде всего конституционного и административного, а из сферы частного права политическая власть полностью исключена. Ранее уже было показано, что всех этих различий между и в сфере субъективного права не существует, что частные права являются политическими правами в том же самом смысле, что и те, которые одни только и принято обозначать этим термином: ведь и те, и другие (хотя и по-разному) гарантируют участие в формировании так называемой государственной воли, то есть участие в политической власти. Это принципиальное разделение правовой сферы на публичное (то есть политическое) и частное (то есть неполитическое) право призвано помешать осознанию того факта, что созданное посредством договоров право — такая же арена политической власти, как и публичное право, созданное законодательными и административными органами. 41. Тождество государства и праваа) Государство как правопорядокПознание, свободное от идеологии и, значит, от метафизики и мистики, как показали предшествующие исследования, может понять сущность государства, лишь осознав эту социальную структуру как некий порядок человеческого поведения. Государство обычно называют политической организацией. Но этим выражают только то, что государство есть порядок принуждения. Ведь специфически элемент этой организации состоит в принуждении, применяемом одним человеком по отношению к другому и регулируемом этим порядком, то есть в преду-смотренных этим порядком актах принуждения. Это именно те акты принуждения, которые правопорядок связывает с предусмотренными им условиями. В своем качестве политической организации государство есть правопорядок. Однако не всякий правопорядок представляет собой государство. Ни догосударственный правопорядок первобытного общества, ни над-, или [меж] государственный международный правопорядок не являются государствами. Чтобы быть государством, правопорядок должен иметь характер организации в узком и специальном смысле слова: он должен устанавливать органы, которые, функционируя по принципу разделения труда, создают и применяют нормы, образующие этот правопорядок; он должен обнаруживать известную степень централизации. Государство — это относительно централизованный правопорядок>. :Если государство понимается как социальное сообщество, то, как уже говорилось (см. 21 и 30), оно может конституироваться только нормативным порядком. Поскольку сообщество может конституироваться только одним таким порядком (которому оно, в сущности, тождественно), то конституирующий государство нормативный порядок может быть лишь таким относительно централизованным порядком принуждения, который мы назвали государственным правопорядком>.:Таким образом, государство, основными элементами которого являются население, территория и государственная власть, определяется как относительно централизованный, в общем и целом действенный правопорядок с ограниченной пространственной и временной сферой действительности, суверенный или непосредственно подчиненный международному праву.я: б) Государство как юридическое лицоПроблема государства как юридического лица, то есть действующего субъекта, а также субъекта обязанностей и прав — это, по существу, та же проблема, что и проблема корпорации, то есть сообщества, конституируемого нормативным порядком и создающего органы, которые непосредственно или опосредованно призываются к осуществлению своих функций на основе принципа разделения труда. Конституирующий это сообщество правопорядок называют национальным, или [внутри] государственным, в отличие от международного. Подобно тому, как конституируемая уставом корпорация подчиняется государственному правопорядку, который наделяет ее как юридическое лицо обязанностями и правами, точно так же можно считать, что государство подчиняется международно-правовому порядку, который наделяет его как юридическое лицо обязанностями и правами. Таким образом, можно различать внешние и внутренние обязанности и права как в случае корпорации, подчиненной государственному правопорядку, так и в случае государства, в качестве корпорации подчиненного международному праву; внеш-ние обязанности и права устанавливаются международным правом, а внутренние — государственным правопорядком. Сначала мы рассмотрим только проблему государства как юридического лица без учета международного права, наделяющего его обязанностями и правами.Государство как действующий субъектгосударственный органЕсли государство рассматривается как действующий субъект, если говорится, что оно нечто сделало, то возникает вопрос о критерии, на основании которого некоторые акты, совершенные определенными людьми, приписываются государству, квалифицируются как акты или функции государства. Или, что то же самое: почему определенные люди при осуществлении ими определенных актов рассматриваются как государственные органы?:С точки зрения правопознания только функция, предусмотренная правопорядком, то есть правовая функция в узком или широком смысле слова, может быть понята как функция государства. Поскольку приписывание государству как лицу предусмотренной правопорядком и осуществленной определенным человеком функции выражает лишь отношение этой функции к единству предусматривающего ее правопорядка, то можно всякую предусматриваемую правопорядком функцию приписать государству как персонификации этого порядка.:Если проанализировать вышеупомянутое словоупотребление, то есть попытаться установить, при каких условиях в юридической терминологии государству приписываются определенные предусмотренные правопорядком функции, когда говорят, что государство посредством определенного человека, выступающего в качестве его органа, осуществляет некоторую функцию, — если все это проанализировать, то обнаружится, что обычно предусмотренная правопорядком функция лишь тогда приписывается государству и истолковывается как его функция, если ее осуществляет специально призванный правопорядком индивид, действующий по принципу разделения труда; или же — что то же самое — выяснится, что индивид лишь в том случае считается государственным органом, если он призван к исполнению своей функции по предусмотренной правопорядком процедуре. Соотнося функцию с единством предусматривающего ее правопорядка и таким образом приписывая ее государству как конституируемому правопорядком сообществу, представляя ее как функцию государства, мы тем самым персонифицируем этот правопорядок. Государство как социальный порядок — это определенный выше национальный (в отличие от международного) правопорядок. Государство как лицо есть персонификация этого порядка. Однако, как уже говорилось ранее, необходимо иметь в виду, что помимо этого понятия государства, применяется другое, отличное от него, но тесно с ним связанное и в нем заключенное. Такое понятие государства, если государство представляется в качестве действующего лица, тоже есть лишь персонификация правопорядка: не целостного правопорядка, регулирующего поведение всех индивидов, живущих в пределах его территориальной сферы действительности, и таким образом конституирующего государство как правовое сообщество, к которому относятся все живущие на определенной территории люди, а частичного правопорядка, который образуют нормы национального (государственного) порядка, регулирующие поведение индивидов, которые квалифицируются как органы, функционирующие в качестве на основании принципа разделения труда. Этот частичный правопорядок конституирует частичное сообщество, к которому принадлежат только эти индивиды. Этому частичному сообществу приписываются функции только этих индивидов. Это государство как бюрократический аппарат во главе с правительством. Поскольку проблема приписывания функции юридическому лицу уже обсуждалась в связи с проблемой корпорации как юридического лица, то при дальнейшем рассмотрении этого вопроса неизбежны повторения. Это можно оправдать тем, что понимание природы этой операции, играющей столь важную роль в юридическом мышлении, позволяет существенно переосмыслить традиционные представления. Это понимание разрушает совершенно ложные представления о государстве-лице как некоей сущности, отличной от права, и потому эту мысль необходимо настойчиво повторять.я: в) Так называемое самообязывание государства(Selbstverpflichtung); правовое государствоЛишь на основании проделанного здесь анализа понятия можно верно понять, что традиционная теория называет и описывает как факт, состоящий в том, что государство, существующее как независимая от права социальная реальность, сначала создает право, а потом, так сказать добровольно, ему подчиняется. Лишь тогда оно становится правовым государством. Но тут прежде всего необходимо указать, что государство, не подчиненное праву, немыслимо. Ведь государство только и существует в своих актах, которые представляют собой человеческие акты, приписываемые государству как юридическому лицу. А такое приписывание возможно лишь на основании правовых норм, особым образом предусматривающих эти акты. Высказывание значит только то, что люди, чьи акты приписываются государству на основании права, создают право. Но это означает, что право регулирует процесс своего создания. Никогда не бывает (да и не может быть), чтобы государство, существующее до права, сначала создавало право, а потом ему подчинялось. Не государство подчиняется созданному им праву, но право регулирует поведение людей, в особенности направленное на создание права, и таким образом подчиняет себе этих людей.О самообязывании государства можно говорить лишь в том смысле, что обязанности и права, приписываемые государству как лицу, установлены тем же правопорядком, персонификацию которого представляет собой государство как лицо. Это приписывание государству обязанностей и прав, то есть соотнесение их с единством правопорядка и с его таким образом осуществленной персонификацией (и это необходимо повторять снова и снова), есть всего лишь мыслительная операция, вспомогательное средство познания. А предмет познания — это только право.Если государство понимается как правопорядок, тогда всякое государство есть правовое государство, а сам этот термин представляет собой плеоназм. Но реально он используется для обозначения особого типа государства, а именно такого, который отвечает требованиям демократии и правовой безопасности. в этом специфическом смысле есть относительно централизованный правопорядок, в соответствии с которым отправление правосудия и управление основывается на законах (то есть на общих правовых нормах), принимаемых избранным народом парламентом с участием или без участия главы государства; члены правительства ответственны за свои акты; суды независимы; а также гарантируются определенные гражданские свободы, в особеннос-ти свобода вероисповедания, свобода совести и свобода слова.я: :Что мы понимаем под политикой? Это понятие имеет чрезвычайно широкий смысл и охватывает все виды деятельности по самостоятельному руководству. :Можно говорить о школьной политике городской или сельской общины, о политике правления, руководящего корпорацией, наконец, даже о политике умной жены, которая стремится управлять своим мужем. Конечно, сейчас мы не берем столь широкое понятие за основу наших рассуждений. Мы намереваемся в данном случае говорить только о руководстве или оказании влияния на руководство политическим союзом, то есть в наши дни — государством.Но что есть союз с точ-ки зрения социологического рассуждения? Что есть ? Ведь государство нельзя социологически определить, исходя из содержания его деятельности. Почти нет таких задач, выполнение которых политический союз не брал бы в свои руки то здесь, то там; с другой стороны, нет такой задачи, о которой можно было бы сказать, что она во всякое время полностью, то есть исключительно, присуща тем союзам, которые называют , то есть в наши дни — государствам, или союзам, которые исторически предшествовали современному государству. Напротив, дать социологическое определение современного государства можно, в конечном счете, только исходя из специфически применяемого им, как и всяким политическим союзом, средства — физического насилия. , — говорил в свое время Троцкий в Брест-Литовске.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84

 где купить ящик для игрушек    
 обои распродажа 

И это действительно так. Только если бы существовали социальные образования, которым было бы неизвестно насилие как средство, тогда отпало бы понятие , тогда наступило бы то, что в особом смысле слова можно было бы назвать . Конечно, насилие отнюдь не является нормальным или единственным средством государства — об этом нет и речи, — но оно, пожалуй, специфическое для него средство. Именно в наше время отношение государства к насилию особенно интимно (innerlich). В прошлом различным союзам — начиная с рода — физическое насилие было известно как совершенно нормальное средство. В противоположность этому сегодня мы должны будем сказать: государство есть то человеческое сообщество, которое внутри определенной области — включается в признак! — претендует (с успехом) на монополию легитимного физического насилия. Ибо для нашей эпохи характерно, что право на физическое насилие приписывается всем другим союзам или отдельным лицам лишь настолько, насколько государство со своей стороны допускает это насилие: единственным источником на насилие считается государство. Итак, , судя по всему, означает стремление к участию во власти или к оказанию влияния на распределение власти, будь то между государствами, будь то внутри государства между группами людей, которые оно в себе заключает.В сущности, такое понимание соответствует и словоупотреблению. Если о каком-то вопросе говорят: это во-прос, о министре или чиновнике — это чиновник, о некотором решении — оно обусловлено, — то тем самым всегда подразумевается, что интересы распределения, сохранения, смещения власти являются определяющими для ответа на указанный вопрос, или обусловливают это решение, или определяют сферу деятельности соответствующего чиновника. Кто занимается политикой, тот стремится к власти: либо к власти как средству, подчиненному другим целям (идеальным или эгоистическим), либо к власти , чтобы наслаждаться чувством престижа, которое она дает.Государство, равно как и политические союзы, исторически ему предшествующие, есть отношение господства людей над людьми, опирающееся на легитимное (то есть считающееся легитимным) насилие как средство. Таким образом, чтобы оно существовало, люди, находящиеся под господством, должны подчиняться авторитету, на который претендуют те, кто теперь господствует. Когда и почему они так поступают? Какие внутренние основания для оправдания господства и какие внешние средства служат ему опорой?В принципе имеется три вида внутренних оправданий, то есть оснований легитимности (начнем с них). Во-первых, это авторитет : авторитет нравов, освященных исконной значимостью и привычной ориентацией на их соблюдение, — господство, как его осуществляли патриарх и патримониальный князь старого типа. Далее, авторитет внеобыденного личного дара (Gnadengabe) (харизма), полная личная преданность и личное доверие, вызываемое наличием качеств вождя у какого-то человека: откровений, героизма и других, — харизматическое господство, как его осуществляют пророк, или — в области политического — избранный князь-военачальник, или плебисцитарный властитель, выдающийся демагог и политический партийный вождь. Наконец, господство в силу , в силу веры в обязательность легального установления (Satzung) и деловой , обоснованной рационально созданными правилами, то есть ориентации на подчинение при выполнении установленных правил — господство в том виде, в каком его осуществляют современный и все те носители власти, которые похожи на него в этом отношении. Понятно, что в действительности подчинение обусловливают чрезвычайно грубые мотивы страха и надежды — страха перед местью магических сил или властителя, надежды на потустороннее или посюстороннее вознаграждение — и вместе с тем самые разнообразные интересы. К этому мы сейчас вернемся. Но если пытаться выяснить, на чем основана такой покорности, тогда, конечно, столкнешься с указанными тремя ее типами. А эти представления о легитимности и их внутреннее обоснование имеют большое значение для структуры господства. Правда, чистые типы редко встречаются в действительности. Но сегодня мы не можем позволить себе детальный анализ крайне запутанных изменений, переходов и комбинаций этих чистых типов: это относится к проблемам .В данном случае нас интересует прежде всего второй из них: господство, основанное на преданности тех, кто подчиняется чисто личной . Ибо здесь коренится мысль о призвании (Beruf) в его высшем выражении. Преданность харизме пророка или вождя на войне, или выдающегося демагога в народном собрании (Ekklesia) или в парламенте как раз и означает, что человек подобного типа считается внутренне руководителем людей, что последние подчиняются ему не в силу обычая или установления, но потому, что верят в него. Правда, сам живет своим делом, , если только он не ограниченный и тщеславный выскочка. Именно к личности вождя и ее качествам относится преданность его сторонников: апостолов, последователей, только ему преданных партийных приверженцев. В двух важнейших в прошлом фигурах: с одной стороны, мага и пророка, с другой — избранного князя-военачальника, главаря банды, кондотьера — вождизм как явление встречается во все исторические эпохи и во всех регионах.я: политики как профессии живет тот, кто стремится сделать из нее постоянный источник дохода; политики-тот, у кого иная цель. Чтобы некто в экономическом смысле мог бы жить политики, при господстве частнособственнического порядка должны наличествовать некоторые, если угодно, весьма тривиальные предпосылки: в нормальных условиях он должен быть независимым от доходов, которые может принести ему политика. Следовательно, он просто должен быть состоятельным человеком или же как частное лицо занимать такое положение в жизни, которое приносит ему достаточный постоянный доход. Так по меньшей мере обстоит дело в нормальных условиях.я:Если государством или партией руководят люди, которые (в экономическом смысле слова) живут исключительно для политики, а не за счет политики, то это необходимо означает рекрутирование политических руководящих слоев. Но последнее, конечно, еще не означает обратного: что наличие такого плутократического руководства предполагало бы отсутствие у политически господствующего слоя стремления также жить и политики, то, есть использовать свое политическое господство и в частных экономических интересах. Об этом, конечно, нет и речи.я:Руководить политикой можно либо в порядке , и тогда ею занимаются, как обычно говорят, , то есть состоятельные, прежде всего имеющие ренту люди. Или же к политическому руководству допускаются неимущие, и тогда они должны получать вознаграждение. Профессиональный политик, живущий за счет политики, может быть чистым () или чиновником на жалованье. Тогда он либо извлекает доходы из пошлин и сборов за определенные обязательные действия (Leistungen) — чаевые и взятки представляют собой лишь одну, нерегулярную и формально нелегальную разновидность этой категории доходов, — или получает твердое натуральное вознаграждение, или денежное содержание, или то и другое вместе. Руководитель политикой может приобрести характер , как кондотьер, или арендатор, или покупатель должности в прошлом, или как американский босс, расценивающий свои издержки как капиталовложение, из которого он, используя свое влияние, сумеет извлечь доход. Либо же такой политик может получать твердое жалованье как редактор, или партийный секретарь, или современный министр, или политический чиновник.я:Все партийные битвы суть не только битвы ради предметных целей, но прежде всего также и за патронаж над должностями. В Германии все противоборство партикуляристских и централи-стских устремлений закручено прежде всего и вокруг вопроса, какая из сил — берлинцы ли или же мюнхенцы, карлсруэсцы, дрезденцы — будет иметь патронаж над должностями. Ущемления в распределении должностей воспринимаются партиями более болезненно, чем противодействие их предметным целям.я:В Испании вплоть до последних лет две крупные партии сменяли друг друга в конвенционально закрепленной очередности в форме сфабрикованных свыше , чтобы обеспечить должностями своих сторонников. В регионах испанских колониальных владений как при так называемых , так и при так называемых речь всегда идет о государственной кормушке, которой намерены воспользоваться победители. Вследствие общей бюрократизации с ростом числа должностей и спроса на такие должности как формы специфически гарантированного обеспечения данная тенденция усиливается для всех партий, и они во все большей мере становятся таким средством обеспечения для своих сторонников.Однако ныне указанной тенденции противостоит развитие и превращение современного чиновничества в совокупность трудящихся (Arbeiterschaft), высококвалифицированных специалистов духовного труда, профессионально вышколенных многолетней подготовкой, с высокоразвитой сословной честью, гарантирующей безупречность, без чего возникла бы роковая опасность чудовищной коррупции и низкого мещанства, а это бы ставило под угрозу чисто техническую эффективность государственного аппарата, значение которого для хозяйства, особенно с возрастанием социализации, постоянно усиливалось и будет усиливаться впредь.я:Эту тенденцию обусловливают чисто технические, неизбежные потребности управления. В Европе профессиональное чиновничество, организованное на началах разделения труда, постепенно возникло в ходе полутысячелетнего развития. :Развитие военной техники обусловило появление профессионального офицера, совершенствование судопроизводства — вышколенного юриста. В этих трех областях профессиональное чиновничество одержало окончательную победу в развитых государствах в XVI в. Тем самым одновременно с возвышением княжеского абсолютизма над сословиями происходила постепенная передача княжеского самовластия (Selbstherrschaft) профессиональному чиновничеству, благодаря которому только и стала для князя возможной победа над сословиями.Одновременно с подъемом вышколенного чиновничества возникали также — хотя это совершалось путем куда более незаметных переходов — . Конечно, такие фактически главенствующие советники князей существовали с давних пор во всем мире. На Востоке потребность по возможности освободить султана от бремени личной ответственности за успех правления создала типичную фигуру . На Западе, прежде всего под влиянием донесений венецианских послов, жадно читаемых в дипломатических профессиональных кругах, дипломатия в эпоху Карла V- эпоху Макиавелли — впервые становилась сознательно практикуемым искусством, адепты которого, по большей части гуманистически образованные, рассматривали себя как вышколенный слой посвященных.я:Необходимость формально единого ведения всей политики, включая внутреннюю, одним руководящим государственным деятелем окончательно сформировалась и стала неизбежной лишь благодаря конституционному развитию. Но организация учреждений пошла сначала, даже в наиболее развитых в этом отношении государствах, иными путями. Возникли коллегиальные высшие управленческие учреждения. Теоретически и в постепенно убывающей степени фактически они заседали под личным председательством князя, выдававшего решение. Там, где династии удерживали в своих руках реальную власть — как это в особенности имело место в Германии, — интересы князей оказывались солидарными с интересами чиновничества в противоположность парламенту и его притязаниям на власть. Чиновники были заинтересованы, чтобы из их же рядов, то есть через чиновничье продвижение по службе, замещались и руководящие, то есть министерские, посты.я:Как мы видели, в прошлом появились в ходе борьбы князей с сословиями на службе у первых. Рассмотрим вкратце их основные типы.В борьбе против сословий князь опирался на политически пригодные слои несословного характера. К ним прежде всего относились в Передней Индии и Индокитае, в буддистском Китае и Японии и ламаистской Монголии — точно так же, как и в христианских регионах средневековья, — клирики. Данное обстоятельство имело технические основания, ибо клирики были сведущи в пи-сьме. Повсюду происходит импорт брахманов, буддистских проповедников, лам и использование епископов и священников в качестве политических советников с тем, чтобы получить сведущие в письме управленческие силы, которые могут пригодиться в борьбе императора, или князя, или хана против аристократии.я:Второй слой такого же рода представляли получившие гуманистическое образование грамматики (Literaten). Было время, когда, чтобы стать политическим советником, и прежде всего составителем политических меморандумов князя, приходилось учиться сочинять латинские речи и греческие стихи. Таково время первого расцвета школ гуманистов, когда князья учреждали кафедры : у нас эта эпоха миновала быстро и, продолжая все-таки оказывать неослабевающее влияние на систему нашего школьного обучения, не имела никаких более глубоких политических последствий.я:Третьим слоем была придворная знать. После того как князьям удалось лишить дворянство его сословной политической силы, они привлекли его ко двору и использовали на политической и дипломатической службе.я:Что касается четвертой категории, то это было сугубо английское образование; патрициат, включающий в себя мелкое дворянство и городских рантье, обозначаемый техническим термином ( ),- слой, который князь первоначально вовлек в борьбу против баронов и ввел во владение должностями в формалистичном германском процессе, под влиянием рационализации этого процесса.Отнюдь не случайно, что адвокат становится столь значимой фигурой в западной политике со времени появления партий. Политическое предприятие делается партиями, то есть представляет собой именно предприятие заинтересованных сторон — мы скоро увидим, что это должно означать. А эффективное ведение какого-либо дела для заинтересованных в нем сторон и есть ремесло квалифицированного адвоката. Здесь он — поучительным может быть превосходство враждебной пропаганды — превосходит любого . :Ибо проводником нынешней политики среди масс общественности все чаще становится умело сказанное или написанное слово. Взвесить его влияние — это-то и составляет круг задач адвоката, а вовсе не чиновника-специалиста, который не является и не должен стремиться быть демагогом, а если все-таки ставит перед собой такую цель, то обычно становится весьма скверным демагогом.Подлинной профессией настоящего чиновника — это имеет решающее значение для оценки нашего прежнего режима — не должна быть политика. Он должен прежде всего беспристрастно — данное требование применимо даже к так называемым управленческим чиновникам, — по меньшей мере официально, коль скоро под вопрос не поставлены , то есть жизненные интересы господствующего порядка. Sine ira et studio — без гнева и пристрастия должен он вершить дела. Итак, политический чиновник не должен делать именно того, что всегда и необходимым образом должен делать политик — как вождь, так и его свита, — бороться. Ибо принятие какой-либо стороны, борьба, страсть — Sine ira et studio — суть стихия политика, и прежде всего политического вождя. Деятельность вождя всегда подчиняется совершенно иному, принципу ответственности, прямо противоположной ответственности чиновника. В случае если (несмотря на его представления) вышестоящее учреждение настаивает на кажущемся ему ошибочным приказе, дело чести чиновника — выполнить приказ под ответственность приказывающего, выполнить добросовестно и точно, так, будто этот приказ отвечает его собственным убеждениям: без такой в высшем смысле нравственной дисциплины и самоотверженности развалился бы весь аппарат. Напротив, честь политического вождя, то есть руководящего государственного деятеля, есть прямо-таки исключительная личная ответственность за то, что он делает, ответственность, отклонить которую или сбросить ее с себя он не может и не имеет права. Как раз те натуры, которые в качестве чиновников высоко стоят в нравственном отношении, суть скверные, безответственные прежде всего в политическом смысле слова, и постольку в нравственном отношении низко стоящие политики — такие, каких мы, к сожалению, все время имели на руководящих постах. Именно такую систему мы называем ; и, конечно, достоинства нашего чиновничества отнюдь не умаляет то, что мы, оценивая их с политической точки зрения, с позиций успеха, обнажаем ложность данной системы.я:Кто хочет заниматься политикой вообще и сделать ее своей единственной профессией, должен осознавать : этические парадоксы и свою ответственность за то, что под их влиянием получится из него самого. Он, я повторяю, спутывается с дьявольскими силами, которые подкарауливают его при каждом действии насилия. Великие виртуозы акосмической любви к человеку и доброты, происходят ли они из Назарета, из Ассизи или из индийских королевских замков, не с политическим средством — на-силием; их царство было не от мира сего, и все-таки они действовали и действовали в этом мире, и фигуры Платона Каратаева у Толстого и святых людей у Достоевского все еще являются самыми адекватными конструкциями по их образу и подобию. Кто ищет спасения своей души и других душ, тот ищет его не на пути политики, которая имеет совершенно иные задачи — такие, которые можно разрешить только при помощи насилия. Гений или демон политики живет во внутренней конфронтации с богом любви, в том числе и с христианским Богом в его церковном проявлении, — напряжении, которое в любой момент может разразиться непримиримым конфликтом. Люди знали это уже во времена господства церкви. Вновь и вновь налагался на Флоренцию интердикт — а тогда для людей и спасения их душ это было властью куда более грубой, чем (говоря словами Фихте) кантианского этического суждения, — но граждане сражались против государства церкви. И в связи с такими ситуациями Макиавелли в одном замечательном месте, если не ошибаюсь, заставляет одного из своих героев воздать хвалу тем гражданам, для которых величие отчего города важнее, чем спасение души.я:Политика есть мощное медленное бурение твердых пластов, проводимое одновременно со страстью и холодным глазомером. Мысль в общем-то правильная, и весь исторический опыт подтверждает, что возможного нельзя было бы достичь, если бы в мире снова и снова не тянулись к невозможному. Но тот, кто на это способен, должен быть вождем, мало того, он еще должен быть — в самом простом смысле слова — героем. И даже те, кто не суть ни то, ни другое, должны вооружиться той твердостью духа, которую не сломит и крушение всех надежд; уже теперь они должны вооружиться ею, ибо иначе не сумеют осуществить даже то, что возможно ныне. Лишь тот, кто уверен, что он не дрогнет, если, с его точки зрения, мир окажется слишком глупым или слишком подлым для того, что он хочет ему предложить; лишь тот, кто вопреки всему способен сказать , — лишь тот имеет профессиональное призвание к политике. 1. При строительстве Китайской Республики деятельность национального правительства зиждется на революционной программе трех народных принципов и кон-ституции пяти властей.II. В государственном строительстве превыше всего народное благосостояние. Поэтому в целях удовлетворения острой потребности народа в продуктах питания, одежде, крове и средствах передвижения правительству надлежит вместе с народом общими силами развивать сельское хозяйство, чтобы обеспечить страну в достаточном количестве продовольствием, содействовать развитию текстильной промышленности, чтобы народ имел достаточно одежды, развернуть широкое плановое строительство различных жилищ, чтобы все люди имели уютный кров, приводить в порядок и строить дороги и каналы, чтобы облегчить передвижение людей.III. Второй вопрос — народовластие. Правительство должно обучать народ, способствуя приобретению им политических знаний, необходимых для осуществления избирательного права, права смещения должностных лиц, права законодательной инициативы и права референдума.IV. Третий вопрос — национализм. Правительству надлежит заботиться о процветании малых национальностей в нашей стране, содействуя развитию у них способности к самоопределению и самоуправлению. Правительство должно давать отпор всем агрессивным, захватническим устремлениям извне и добиться пересмотра договоров с иностранными государствами, имея в виду восстановление равноправия и независимости нашей страны в международных отношениях.V. Строительство государства делится на три периода: 1) период военного правления, 2) период политической опеки, 3) период конституционного правления.VI. В период военного правления все государственные институты находятся под контролем военной администрации. Правительство использует военную силу для устранения препятствий внутри государства и одновременно ведет пропаганду своих принципов в целях просвещения народа, чем способствует объединению страны.VII. Для каждой отдельной провинции день установления там полного порядка явится днем начала периода политической опеки и окончания периода военного правления.VIII. В период политической опеки правительство направляет в уезды соответствующим образом обученных и удовлетворительно выдержавших испытания работников для оказания помощи населению в подготовке организации самоуправления. Когда в уезде будут собраны точные данные о численности населения, обмерены все находящиеся на территории уезда земли, налажена служба охраны порядка, отстроена и приведена в порядок дорожная сеть и его население, обученное применению четырех прав и присягнувшее во исполнение своего гражданского долга на верность революционным принципам, изберет начальника уезда, ведающего в уезде административной властью, и членов уездного собрания, исполняющих в уезде законодательные функции, данный уезд становится полностью самоуправляемым.IX. Граждане уезда, в котором полностью осуществлено самоуправление, имеют право прямого выбора должностных лиц, право прямого смещения должностных лиц, право прямой законодательной инициативы и право прямого волеизъявления посредством референдума.я:XIV. :Население каждого уезда после создания автономного правительства выбирает одного депутата в Национальное собрание для участия в делах центральной администрации.XV. Все кандидаты на выборные должности, а также назначаемые чиновники, в центре или на местах, предварительно подвергаются центральными органами власти соответствующим экзаменам.XVI. День, когда самоуправление будет осуществлено во всех уездах провинции, явится началом периода конституционного правления. По достижении этого этапа Собрание народных представителей избирает губернатора провинции, который осуществляет надзор за работой органов самоуправления. В отношении мероприятий общегосударственного масштаба, затрагивающих данную провинцию, губернатор действует в соответствии с распоряжениями из центра.XVII. В этот период устанавливается система равенства в прерогативах между провинцией и центром. Дела, имеющие общенациональный характер, относятся к компетенции центрального правительства, дела местного значения решаются местными властями. Не должно быть уклона ни в сторону чрезмерной централизации, ни в сторону излишней местной автономизации.XVIII. Единицей самоуправления является уезд. Провинциальные органы власти служат связующим звеном между центром и уездом.XIX. В начале периода конституционного правления центральное правительство должно завершить создание пяти палат в целях испытания формы правления, основанной на системе пяти властей. Палаты создаются в следующем порядке: исполнительная, законодательная, судебная, экзаменационная и контрольная.я:XXV. День обнародования конституции будет одновременно днем провозглашения периода конституционного правления. В со-ответствии с конституцией будут проведены всеобщие выборы, в которых примут участие граждане всей страны. Через три месяца после выборов национальное правительство подаст в отставку и передаст власть правительству, избранному народом, что и ознаменует собой великий успех дела строительства государства. Сегодня темой нашей беседы будет конституция пяти властей. Идея конституции пяти властей принадлежит мне. Ни в одной стране подобная идея никогда не выдвигалась.Вам известно, что в течение последних ста-двухсот лет развитие политической мысли в мире шло в сторону конституционного правления. За последние десять-двадцать лет выражение стало для нас привычным. Что же такое конституция? Попросту говоря, это такой закон, согласно которому политическая власть в государстве делится на несколько сфер, каждая из которых независима от другой и имеет свое особое назначение. По действующим ныне конституциям политическая власть в государствах мира разделяется лишь на три сферы, или, как их называют, три власти. Ни в одной из конституций никогда не предусматривалось существование пяти властей. Конституция пяти властей впервые разработана мною. Многие не совсем хорошо понимали, что же лежит в ее основе. По правде говоря, я пришел к этой идее после изучения конституций многих стран.я: Конституцию можно сравнить с машиной. Людям, слабо разбирающимся в таких вопросах, мое сравнение покажется странным. Но как в материальном мире существуют машины, так они существуют и в отношениях между людьми. Ведь закон — это и есть машина, управляющая отношениями людей.я:С самого начала нашей революционной деятельности мы стоим на позициях трех народных принципов: национализма, народовластия и народного благосостояния, которые соответствуют сформулированным американским президентом Линкольном принципам: of the people, by the people and for the people1. Я в свое время так перевел эти слова: . Эти принципы Линкольна есть не что иное, как выдвинутые мной принципы национализма, народовластия и народного благосостояния. Народ может только тогда, когда . Если он не имеет возможности управлять, то он не может и . Если же он не может , значит, ложен и принцип .я:Для осуществления принципа , о котором мы сейчас говорим, надо дать людям машину, которая понесет их быстро и легко туда, куда они направят ее сами. Что же за машина? Это — конституция. Какова структура конституции пяти властей, вы увидите из следующей схемы:Конституция пяти властейЗаконодательная властьКонтрольная власть Судебная властьЭкзаменационная власть Исполнительная власть :Согласно ей, государственная власть делится на пять независимых друг от друга властей: законодательную, судебную, исполнительную, контрольную и экзаменационную.я: Исполнительную власть представляет президент, законодательную — парламент, судебную — судьи. Для осуществления экзаменационной и контрольной властей также необходимо создать независимые органы.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84

 данон нутриция    
 http://plitkaoboi.ru/plitka/italon/ 

Когда конституция пяти властей вступит в силу, государство должно будет привлекать людей к выполнению административных функций только в соответствии с конституцией. Слуги народа, перед тем как приступить к своим обязанностям, должны будут держать экзамены, что положит конец использованию людей без разбора. Помню, когда я только что приехал в Гуанчжоу, очень много людей добивалось должностей, но я не знал, кто же из них обладает необходимыми способностями. Правительство нуждалось в людях, но было в большом затруднении из-за того, что не могло определить, кто из предлагавших свои услуги пригоден к работе. В результате, несмотря на обилие людей, оно испытывало недостаток в кадрах. Причиной такого положения было отсутствие системы экзаменов. Без экзаменов мы не видим вокруг себя способных людей и, сами того не зная, теряем множество ценных работников. Кроме того, на государственную службу попадает немало людей, не разбирающихся в политике; это ведет к бесконечным злоупотреблениям, засорению правительственного аппарата, к росту недовольства в народе. : Помимо выделения в самостоятельные институты пяти властей наиболее важным является уездное самоуправление, через которое осуществляется прямое народовластие. Только прямая власть народа является подлинным народовластием. Прямое народовластие складывается из четырех прав: избирательного права, права смещения должностных лиц, права законодательной инициативы и права референдума. Если конституция пяти властей — это машина, то прямое народовластие — рычаги, регулирующие ее работу. Народ должен иметь прямое избирательное право и тем более право смещения должностных лиц. Народ должен пользоваться правом избирать своих должностных лиц и правом смещать их в случае их несоответствия должности. Что мы называем правом законодательной инициативы? Это право народа создавать, когда это нужно, новые законы или добиваться отмены того или иного принятого законодательной палатой закона, если он кажется народу вредным. Что такое право референдума? Если хороший закон отвергнут большинством голосов членов законодательной палаты, народ имеет право путем референдума одобрить этот закон и тем самым обеспечить его принятие. Его мы называем правом референдума, ибо в приведенном выше примере закон разработан в законодательной палате и народ лишь одобряет его путем референдума, чем обеспечивает его принятие.я: Прежде чем участвовать в кампании гражданского неповиновения, каждый должен с усердием и уважением повиноваться государственным законам. Мы подчиняемся этим законам главным образом из страха наказания за их нарушение, особенно это относится к тем законам, которые не затрагивают моральные принципы. Например, порядочный человек не станет воровать, независимо от того, существует или не существует закон, запрещающий воровство, но тот же самый человек не почувствует никакого раскаяния за несоблюдение правила, предписывающего зажигать фару на велосипеде после наступления темноты. Сомнительно даже, что он серьезно воспримет совет проявлять подобную осмотрительность. Но он будет соблюдать правила такого рода только для того, чтобы избежать обвинения в их нарушении. Такая уступчивость тем не менее не является добровольным и усердным послушанием, которое требуется от сатьяграха. Сатьяграх повинуется законам общества сознательно и по собственной воле потому, что считает это своей священной обязанностью. Только когда человек скрупулезно следует законам общества, он в состоянии судить о том, какие из законов хороши и справедливы, а какие несправедливы и порочны. Только тогда у него появляется право на гражданское неповиновение определенным законам в точно определенных обстоятельствах.:Сила, обозначенная термином , : передается не совсем точно. Ее точное название . : Сатьяграха не является физической силой. Сатьяграха не причиняет страданий противнику, он не стремится к его уничтожению. Сатьяграха никогда не прибегает к помощи оружия. В применении сатьяграхи нет ничего враждебного.Сатьяграха — чистая сила духа. Истина есть сама субстанция духа. Вот почему эта сила называется сатьяграха. Душа наполнена знанием, в ней рождается любовь. Если кто-то причинит нам боль невежеством, мы победим его любовью. Ненасилие — высшая дхарма (Ahimsa paramo Dharma), это положение является испытанием силы любви. Ненасилие — это покой, но активное ненасилие — это любовь. Мир существует движимый любовью. В английском языке есть такая поговорка: . Еще существует теория о том, что выживает сильнейший. Обе эти идеи противоречат изложенному выше принципу, они абсолютно неверны. Если бы враждебность была основной движущей силой, мир давно был бы разрушен, а у меня не было бы возможности написать эту статью, а вам ее прочитать. Мы живы благодаря любви. Все мы — доказательство этого. Обманутые современной западной цивилизацией, мы забыли нашу древнюю цивилизацию и поклоняемся силе оружия.Мы забыли принцип ненасилия, который является сущностью всех религий. Доктрина войны олицетворяет неверие в Бога. Именно из-за власти этой доктрины в Европе бушует кровопролитная война. В Индии мы также видим поклонение оружию. Но из всех книг ясно, что высшей силой является сила духа.Рама — олицетворение духа, а Раван — бездушия. Громадная физическая сила Равана — ничто по сравнению с силой духа Рамы. Десять голов Равана — соломинка для Рамы. Рама — йогин: он победил себя и свою гордыню. Он , у него нет . Это есть конечная цель сатьяграхи. Знамя сатьяграхи может вновь реять в небе Индии, и наш долг поднять его. Если мы окажем помощь сатьяграхе, то сможем победить своих победителей — англичан, склонить их перед нашей огромной силой духа, что принесет пользу всему миру.Несомненно, Индия не может соперничать с Англией или Европой в отношении вооружения. Англичане поклоняются богу войны, и все могут стать носителями оружия, что они и делают. Сотни миллионов людей в Индии никогда не смогут носить оружие. Они впитали в себя религию ненасилия. Система варнашрамы1 не может исчезнуть из Индии.Путь варнашрамы — это необходимый закон природы. Индия, благоразумно следуя ему, получает большую пользу. Даже мусульмане и англичане в Индии до определенной степени соблюдают эту систему. И вне Индии люди следуют ей, даже не осознавая этого. Пока в Индии существует институт варнашрамы, здесь никто не может носить оружие. Высшее место в Индии занимает дхарма брахманов, которая и есть сила духа. Даже вооруженные воины повинуются Брахману. Пока действует этот закон, нам не следует стремиться к равенству военных сил с Западом.Это наш Камадхену2. Он приносит добро и несчастье сатьяграхи. Сатьяграх не опасается за свое тело, он не должен отрекаться от Истины; слово не должно находиться в его словаре, он не желает разгрома своего противника, он не впадает в гнев, а лишь сострадает противнику.Сатьяграх не ждет других, а бросается в бой, полагаясь только на свои собственные силы. Он верит, что, когда придет время, остальные поступят также. Его деятельность есть его заповедь. Сатьяграха подобно небу простирается над всеми, она заразительна, и все люди: взрослые и дети, мужчины и женщины — могут стать сатьяграхами. Никто не останется в стороне от армии сатьяграхов. Сатьяграх не прибегнет к тирании, он не применяет физическую силу, он никого не ударит. Каждый может обратиться к сатьяграхе, и она может быть применена почти во всех ситуациях.Людям нужны исторические свидетельства в пользу сатьяграхи. История преимущественно является отражением военных действий. Обычная жизнь отражена в ней мало, только необычные действия вызывают наше удивление. Сатьяграха используется нами всегда, во всех ситуациях. Отец и сын, муж и жена постоянно прибегают к сатьяграхе в своих отношениях друг с другом. Когда отец сердится и наказывает сына, тот не хватается за оружие, а побеждает отцовский гнев послушанием. Сын отказывается выполнять несправедливый приказ отца, но он мирится с наказанием, которому может быть подвергнут из-за своего непослушания. Мы можем подобным образом освободиться от несправедливых законов правительства, считая закон несправедливым, но принимая наказание, которое последует за его невыполнение. Мы не питаем злобы к правительству. Когда мы рассеем их опасения и покажем, что не желаем устраивать вооруженных нападений на представителей администрации и отнимать у них власть, но хотим только избавиться от несправедливости, они одновременно будут подчинены нашей воле.Можно спросить: почему мы называем какой-либо закон несправедливым? Считая его таким, мы сами выполняем функцию судьи. Это так. Но в этом мире мы всегда должны действовать как судьи самих себя. Поэтому сатьяграх не подавляет своего врага оружием. Если на его стороне Истина, он победит, а если его мысли ошибочны, он будет страдать за последствия своей ошибки.Можно спросить, что же здесь хорошего, если только один человек противостоит несправедливости и за это он будет наказан и уничтожен, будет чахнуть в тюрьме или встретит свой неизбежный конец на виселице. Это возражение бессильно. История показывает, что все формы начинались одним человеком. Трудно добиться результатов без тапасьи1. Лишения, которые необходимо принять в сатьяграхе, есть тапасья в своей наиболее простой форме. Только когда тапасья будет способна приносить плоды, мы сами достигнем результатов. Этим утверждается факт, что при недостаточной тапасье результаты не будут успешными. Тапасья Иисуса Христа, хотя и была безгранична, все же была недостаточна для Европы. Европа не одобрила Христа. Из-за своего невежества Европа не признала Христов путь жизни. Многие Христы должны принести себя в жертву на страшный алтарь Европы, прежде чем на этот континент снизойдет просветление. Но Иисус будет всегда первым среди них. Он посеял зерна, ибо его воля — за-лог того, что будет урожай.я:В наши дни стало модным говорить, что общество не может быть организовано или действовать ненасильственным образом. Я согласен поспорить на эту тему. Когда в семье отец шлепает непослушного сына, тот не думает о мести. Сын послушен отцу не из-за сдерживающего действия наказания, а из-за обиженной любви отца, которую он чувствует за этим наказанием. Это, по-моему, образец, по которому должно быть построено общество. Что справедливо для семьи, должно быть справедливо для общества, которое есть не что иное, как большая семья. Лишь человеческий вымысел разделил мир на группы врагов и друзей. В конечном счете именно сила любви действует даже в гуще столкновений и удерживает мир.я:Итак, я спрашиваю вас, является ли наше ненасилие ненасилием трусливых, слабых, беспомощных, робких? В таком случае оно не имеет ценности. Слабое существо от рождения свято. Слабый человек обязан стать святым. Но мы — солдаты ненасилия, готовые отдать свои жизни, если этого потребуют обстоятельства. Наше ненасилие не является просто политикой трусливых. Но я сомневаюсь в этом. Я боюсь, что ненасилие, чьей властью мы похваляемся, в действительности — только политика. Верно, что до некоторой степени ненасилие действенно даже в руках слабых. И в таком случае это оружие нам пригодится. Но если кто-нибудь использует ненасилие с целью замаскировать свою слабость или беспомощность — это трусость. Такой человек работает на два фронта, он не может жить как человек, хотя и дьяволом он, конечно, стать не может. В тысячу раз лучше, когда мы умираем, пытаясь применить силу. Смелое использование физической силы намного предпочтительнее трусости. Ненасилие может пробудить только настоящая сила.я:Ненасилие — действенный принцип высшего порядка. Это — си-ла духа, или власть божественного внутри нас. Несовершенный человек не может объять всю Сущность, он не может вынести всего ее величия, но даже малейшая частица ее, действующая в нас, может творить чудеса. Также и крошечные частицы ненасилия, действуя тихо и незаметно, изменяют все общество.Ненасилие самодостаточно. Душа продолжает существовать даже после смерти, ее сущность не зависит от физического тела. Так же и ненасилие, или сила духа, не требует физической помощи для своего действия, оно действует независимо. Оно выходит за пределы времени и пространства.Следовательно, если ненасилие успешно утвердится в одном месте, то его влияние распространится повсюду.я:Основной принцип, на котором базируется практика , то экзаменатор ответит: . Подобным образом тому, кто сказал бы: , мы бы ответили: .Некоторые преклоняются перед Наполеоном I, как перед богом, а есть такие, которые ненавидят его как последнего преступника. Кто прав? Мы не хотим отвечать на этот вопрос, связанный с совершенно другой темой. Каким бы, хорошим или плохим, ни был Наполеон I, он, несомненно, не был кретином, а также малозначимым человеком, каких миллионы; он обладал исключительными качествами, и этого достаточно, чтобы мы поместили его на высокий уровень, не желая при этом даже в минимальной степени нанести вред решению проблем, связанных с этической оценкой таких качеств и их социальной полезности.я:Таким образом мы составим класс тех, кто имеет наиболее высокие индексы в своей сфере деятельности, который мы назовем избранным классом, элитой (elite); подразумевается, что граница, отделяющая ее от остального населения, не является и не может являться точной, подобно тому как неточна граница между юностью и зрелым возрастом, что, однако, не означает, что бесполезно рассматривать эти различия.793. Для исследования, которым мы занимаемся,- исследования социального равновесия — полезно также разделить этот класс на две части; выделим тех, кто прямо или косвенно играет заметную роль в управлении обществом и составляет правящую элиту; остальные образуют неуправляющую элиту.Например, знаменитый шахматист, конечно, входит в элиту; однако столь же очевидно, что его заслуги в шахматах не открывают ему путь к участию в управлении обществом; следовательно, если это не связано с какими-то другими его качествами, то он не принадлежит к правящей элите. Любовницы абсолютных монархов часто принадлежат к элите благодаря либо красоте, либо уму, однако лишь некоторые из них, обладавшие к тому же особыми способностями в сфере политики, принимали участие в управлении.Итак, мы имеем две страты населения, а именно: 1) низшая страта, неэлита, относительно которой мы пока не выясняем, какую роль она может играть в управлении; 2) высшая страта, элита, делящаяся на две части: (а) правящая элита; (б) неуправляющая элита. 794. На практике не существует экзаменов для определения места каждого индивида в этих стратах; их отсутствие восполняется другими средствами, с помощью своего рода этикеток, которые более или менее достигают данной цели. Подобные этикетки существуют также и там, где есть экзамены. Например, этикетка адвоката обозначает человека, который должен знать закон, и часто действительно его знает, но иногда не обладает необходимыми знаниями. Аналогичным образом в правящую элиту входят люди с этикетками о принадлежности к политической службе достаточно высокого уровня, например, министры, сенаторы, депутаты, начальники отделов министерств, председатели апелляционных судов, генералы, полковники, однако, при этом необходимо исключить тех, кому удалось проникнуть в их ряды, не имея соответствующих полученной этикетке качеств.Таких исключений гораздо больше, чем в случаях с врачами, инженерами или же теми, кто стал богатым благодаря своему мастерству, кто обнаружил свой талант в музыке, литературе и т.п., в частности, потому, что во всех этих сферах человеческой деятельности этикетку получает непосредственно каждый индивид, в то время как у элиты часть этикеток передается по наследству, как, например, связанные с богатством. В прошлом и в правящей элите были также наследовавшие свое положение, сейчас таковыми являются лишь монархи; однако если наследование в прямом смысле исчезло, то оно все еще сохраняет свое значение косвенным образом. В ряде стран унаследовавший крупное состояние легко получает назначение сенатором или избирается депутатом, покупая избирателей и обольщая их, изображая себя, если это требуется, ярым демократом, социалистом, анархистом. Богатство, родственные связи, отношения играют роль также во многих других случаях и делают возможным получение этикетки о принадлежности к элите в целом или к правящей элите в частности тем, кто не должен был бы ее иметь.я:796. Если бы все эти отклонения от основной модели были малозначительными, то ими можно было бы пренебречь, как на практике ими пренебрегают в тех случаях, когда для отправления определенной службы требуется диплом. Известно, что некоторые люди имеют дипломы незаслуженно; но в конце концов опыт показывает, что в общем это обстоятельство можно не учитывать. По крайней мере можно не учитывать в некоторых аспектах — там, где они составляли бы относительно постоянное число, т. е. там, где мало что или ничего не меняло бы пропорцию по отношению к классу в целом людей, обладающих его этикеткой, не имея для этого необходимых качеств. Однако реальное положение вещей в нашем обществе, с которым нам приходится сталкиваться, отличается от двух описанных ситуаций. Отклонений не настолько мало, чтобы ими можно было пренебречь; их число меняется, и отсюда проистекают очень важные для поддержания социального равновесия проблемы; поэтому следует изучать их специально. Кроме того, необходимо понять, каким образом смешиваются различные группы населения. Тот, кто из одной группы переходит в другую, приносит с собой, как правило, определенные склонности, чувства, предрасположенности, приобретенные в той группе, из которой он происходит; и с этим обстоятельством следует считаться. Подобный феномен в том случае, когда рассматриваются только две группы — элита и неэлита, называется (circulation des elites).797. В заключение мы должны прежде всего рассмотреть: 1) внутри одной и той же группы — в какой пропорции с целым находятся те, кто номинально входит в нее, не обладая качествами, необходимыми для того, чтобы по праву принадлежать к ней, 2) между различными группами — каким образом происходят переходы из одной в другую и насколько интенсивно это движение, или же какова скорость циркуляции.798. Скорость циркуляции следует рассматривать не только абсолютным образом, но и в ее соотношении со спросом и предложением некоторых элементов. Например, страна, всегда жившая в мире, не нуждается в том, чтобы в правящий класс входило большое число воинов, таким образом их производство может быть избыточным по отношению к потребности в них. Наступает состояние длительной войны, возникает потребность в большом количестве воинов; их производство, оставаясь на прежнем уровне, может оказаться недостаточным для удовлетворения потреб- ности в них. Заметим, кстати, что это было одной из причин гибели многих аристократий.799. Не следует путать правовую ситуацию с ситуацией фактической; только последняя, или почти только она, имеет значение для социального равновесия. Существуют многочисленные примеры закрытых с точки зрения закона каст, в которые фактически происходят инфильтрации1, и часто весьма обильные. С другой стороны, к чему каста, открытая с точки зрения закона, если в реальности отсутствуют условия, позволяющие войти в нее? Если всякий, кто обогащается, входит в правящий класс там, где никто не обогащается, то это равноценно тому, что этот класс закрыт; если обогащаются немногие, то это равноценно сложным препятствиям, которые поставил бы закон перед доступом в него. Подобный феномен наблюдался в конце существования Римской империи: тот, кто становился богатым, входил в сословие куриалов2, однако богатыми становились очень немногие.С теоретической точки зрения мы должны рассматривать множество групп, на практике нам придется ограничиться наиболее важными. Продолжим последующие рассуждения, переходя от простого к сложному. 800. Высший и низший классы в целом Самое простое, что мы можем сделать, — это разделить общество на две страты: высшую, в которую обычно входят управляющие, и низшую, где находятся управляемые. Этот факт, а также факт циркуляции индивидов между этими двумя стратами настолько очевидны, что во все времена они доступны даже малоопытному наблюдателю. Постараемся придать более точную форму уже высказанным в общем виде соображениям. Мы упоминали : о различном распределении остатков в разных социальных группах, и в особенности в высшем и низшем классах. Такая социальная гетерогенность1 — факт, который очевиден даже при поверхностном наблюдении.801. Изменения остатков I и II классов, происходящие в социальных стратах, очень важны для установления равновесия. С помощью простого наблюдения обнаружилось, что они происходят в особой форме, а именно в форме изменения чувств, называемых религиозными, в высшей страте; было замечено, что в одни времена они ослабевали, а в другие — росли и что эти волны соответствовали значительным социальным изменениям. Можно описать данный феномен более точным образом, отметив, что в высшей страте остатки II класса мало изменяются за один раз, до тех пор пока через определенные промежутки времени они не увеличиваются благодаря массовому пополнению из низшей страты.804. В высшей страте общества, элите, номинально присутствуют некие группы людей, порой не вполне определенные, называющие себя аристократиями. В некоторых случаях большая часть принадлежащих к этим аристократиям, действительно обладает качествами, необходимыми для того, чтобы в ней оставаться; в других же, напротив, значительное число входящих в аристократии лишены таких качеств. Они могут действовать с большей или меньшей эффективностью внутри правящей элиты или же могут быть исключены из нее.805. Первоначально военная, религиозная аристократии, торговцы, плутократия, за небольшими исключениями, которые мы не рассматриваем, непременно должны были входить в элиту, и иногда она состояла из них полностью. Победоносный воин, процветающий торговец, обогащающийся плутократ являлись в обыденном смысле именно людьми высшего уровня, каждый в своем деле. Тогда этикетка соответствовала действительному качеству; но затем, со временем, произошел разрыв, часто значительный, а порой очень значительный; в то же время некоторые аристократии, поначалу являвшиеся существенной частью правящей элиты, превратились в конце концов лишь в ее самый незначительный элемент, как это в особенности произошло с военной аристократией.806. Аристократии не вечны. Каковы бы ни были причины, неоспоримо то, что через какое-то время они исчезают. Исто-рия — это кладбище аристократий. Афинский демос являлся аристократией по отношению к остальному населению — метекам и рабам; он исчез, не оставив потомков. Исчезли римские аристократии. Исчезли аристократии варваров; где во Франции потомки франкских завоевателей? Генеалогии английских лордов очень точны: чрезвычайно малое количество семей восходит к соратникам Вильгельма Завоевателя. В Германии значительная часть современной аристократии происходит от вассалов древних правителей. Население европейских государств значительно выросло за несколько веков на данной территории; совершенно очевидно, что аристократии не росли в такой же пропорции.807. Некоторые аристократии приходят в упадок не только в количественном, но и в качественном отношении, поскольку в них ослабевает энергия и изменяются пропорции остатков, благодаря которым они завоевывали власть и удерживали ее. : Правящий класс восстанавливается не только численно, но, что более важно, и качественно: благодаря семьям из низших классов, приносящим энергию и пропорции остатков, необходимые для удержания власти. Он восстанавливается также и благодаря тому, что теряет своих наиболее деградировавших членов.808. Если один из этих процессов прекратится или, что еще хуже, прекратятся оба, правящий класс придет к упадку, часто влекущему за собой упадок всей нации. Это мощная причина, нарушающая равновесие: накопление высших элементов в низших классах и напротив, низших элементов в высших классах. Если бы человеческие аристократии были подобны отборным видам животных, которые в течение длительного времени воспроизводят себе подобных примерно с теми же признаками, история человечества была бы иной.809. В результате циркуляции элит правящая элита находится в состоянии постоянной и медленной трансформации, движется подобно реке; сегодня она уже не та, что была вчера. Время от времени происходят неожиданности и жестокие потрясения, подобные наводнениям; затем новая правящая элита вновь начинает постепенно меняться: река, вошедшая в свое русло, возобновляет обычный путь.810. Революции происходят, поскольку с замедлением циркуляции элиты или по какой-либо другой причине в высших стратах общества накапливаются деградировавшие элементы, которые более не обладают остатками, необходимыми для удержания власти, которые избегают применения силы, в то время как в низших стратах возрастает число элементов высшего качества, обладающих остатками, необходимыми для выполнения функции управления, и склонных к использованию силы.811. Как правило, в революциях индивиды из низших страт возглавляются отдельными представителями высших страт, поскольку эти последние наделены интеллектуальными качествами, полезными для руководства борьбой, и в то же время лишены остатков, которые как раз и несут с собой индивиды из низших страт.812. Насильственные изменения происходят внезапно, и, следовательно, результат не следует немедленно за причиной. В том случае, если правящий класс или нация в течение длительного времени удерживали власть силой и разбогатели, они могут еще некоторое время просуществовать без помощи силы, купив мир у противников и оплатив его золотом или же принеся в жертву завоеванные до того честь и уважение, что, впрочем, также составляет определенный капитал.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84

 комбинезоны для детей    
 http://plitkaoboi.ru/oboi/marburg/mercedes/125235/ 

На первых порах власть удерживается с помощью уступок, и возникает ложное представление, что это может продолжаться бесконечно. Так, Римская империя периода упадка достигла мира с варварами при помощи денег и почестей; подобным же образом Людовик XVI Французский, растратив в кратчайший срок унаследованные от предков любовь, уважение, почтение по отношению к монархии, смог стать, идя на все большие уступки, королем революции; подобным образом английская аристократия продлила свою власть во второй половине XIX в., вплоть до первых проявлений своего упадка, обозначенных, в частности, парла-ментским биллем начала XX в.я: 955. Политический режим Данный социальный феномен находится в тесной взаимосвязи с феноменом правящего класса и во взаимозависимости с другими социальными феноменами.956. Как правило, имеются теории совершенно противоположного свойства: политические, которые придают значение форме и пренебрегают сущностью, и экономические, придающие мало или вообще никакого значения как форме, так и сущности.я:966. На протяжении всей истории, от самых древних царей до современных демократических режимов, средствами правления являются согласие и сила, взятые вместе.967. Подобно тому как деривации1 гораздо более изменчивы, чем остатки, формы, в которых используются сила и согласие, также более изменчивы, чем чувства и интересы, лежащие в их основе; различные пропорции использования силы и согласия в значительной мере зависят от различных пропорций чувств и интересов. Сходство дериваций и форм правления состоит также в том, что те и другие влияют на социальное равновесие меньше, чем чувства и интересы, на которых они основываются, но и это немало.968. Правящий класс имеется всюду, даже при деспоте, но предстает он в разных формах. В абсолютистских правительствах на виду находится лишь монарх, в так называемых демократи-ях — только парламент; но за кулисами держатся те, кто играет существенную роль в реальном правлении, и если иногда они склоняют головы в угоду монархам и парламентам, то затем продолжают свою деятельность с упорством и тщательностью, добиваясь еще больших результатов. В некоторых случаях монархи и парламенты даже не догадываются о том, что именно их побуждают делать; еще в меньшей степени это понимает народ-суверен, который верит в то, что он действует в соответствии со своей волей, а на самом деле выполняет волю своих управляющих. Иногда это способствовало улучшению социальной жизни и обеспечивало защиту родины, однако очень часто играло на руку лишь интересам управляющих, которые заботились о собственной выгоде и выгоде своих сторонников. Одна из основных дериваций, с помощью которых хотят доказать полезность для нации ее власти, состоит в том, что народ может лучше судить об общих проблемах, нежели о специальных. В действительности как раз наоборот, поскольку достаточно поговорить немного с малообразованными людьми, чтобы понять, что они лучше разбираются в специальных вопросах, как правило конкретных, чем в общих, обычно абстрактных. Однако абстрактные вопросы имеют то преимущество, что они предоставляют правящим классам повод для извлечения тех выводов, которые им удобны, каким бы ни был ответ, данный на них народом.969. Правящий класс неоднороден; он сам имеет некое правительство, главу, некий более узкий класс, комитет, господствующий на практике. Вследствие склонности к персонификации абстракций или приданию им значения объективной реальности многие представляют себе правящий класс в виде одной личности или по крайней мере конкретной организации, с единой волей, осуществляемой с помощью логических средств и продуманных планов. В действительности правящие классы, как и другие общности, совершают и логичные, и нелогичные действия и в большей степени, чем сознательной волей, руководствуются установленным порядком, который иногда приводит их куда-либо вопреки их желанию.я:970. Для удержания власти правящий класс использует индивидов из класса управляемых, которых можно разделить на две категории в соответствии с двумя главными способами, с помощью которых эта власть себя защищает ( 966): одна — использующая силу (наемные убийцы, солдаты, полицейские агенты и т. п.); другая — использующая хитрость (политическая клиентела1). Эти две категории присутствуют всегда; они лишь изменяются в пропорциях, и те, что действуют открыто, отличаются от тех, что действуют на деле. :Кроме того, существуют более известные способы (менее важные в социальном плане, но более важные — в этическом) — такие, как политическая коррупция среди избирателей, избираемых, правителей, журналистов и т. д. Подобные средства существовали во все времена, однако они являются именно следствием правления класса, стремящегося управлять страной с помощью хитрости, и поэтому все попытки сдерживать ее применение остаются тщетными. Наши демократии во Франции, Италии, Англии, Соединенных Штатах все более склоняются к демагогическим плутократическим режимам и, возможно, таким образом продвинутся к некоей радикальной трансформации, подобной тем, что наблюдались в прошлом.971. Использование этих средств требует расходов, за некоторым исключением, как, например, ситуация с почестями, которые может предоставить правительство. Следовательно, недостаточно хотеть их использовать, нужно также иметь такую возможность, что отчасти зависит от производства богатства, а оно в свою очередь связано и с тем, как используются армия и клиентелы. Таким образом, данная проблема — комплексная и должна рассматриваться с использованием синтеза ( 977). С точки зрения аналитика, можно сказать, что во многих случаях армии стоят дешевле, чем клиентелы, однако в отдельных случаях эти последние более полезны для производства богатства, и это надо учитывать в синтезе ( 977).972. развитие находится в тесной зависимости от возрастания средств управления, прибегающих к хитрости и клиентеле, по сравнению с теми, что используют силу. В конце существования Республики в Риме как раз наблюдалось противоречие между этими двумя видами средств, и с переходом к империи победила сила; сегодня режим многих стран можно с некоторой точки зрения определить как феодализм, в значительной мере экономический, где в качестве средства правления используется преимущественно искусство политических клиентел, в то время как военный феодализм средневековья использовал главным образом силу вассалов. Режим, при котором выражает свою (если даже допустить, что она одна) без клиентел, клик, столкновений, является несбыточной надеждой и в реальности не существует.973. Эти феномены, отмеченные уже многими, обычно определяют как , однако, никто не может сказать, от какого реального, совершенного или по крайней мере хорошего состояния она отклонилась. Можно сказать, что, когда демократия была оппозиционной партией, на ней не было столь-ких пятен, сколько она имеет в настоящее время; однако это — об-щая черта почти всех оппозиционных партий, у которых из-за злых деяний отсутствует если не воля, то возможность осуществлять власть.я:975. Однако, посмотрев на факты немного отстраненно, избавившись, насколько это возможно, от партийных, идейных и тому подобных пристрастий, мы увидим, что в сущности, какой бы ни была форма режима, люди, которые управляют, имеют, как правило, определенную склонность к использованию власти для сохранения своих позиций, а также к злоупотреблению ею для достижения собственных выгод, которые иногда не вполне отличаются ими от партийных выгод и почти всегда смешиваются с национальными. Отсюда вытекает следующее: 1) что с этой точки зрения нет большой разницы между формами режима. Различия содержатся в сущности, т.е. в чувствах народа; там, где он более или менее честен, правительство также оказывается более или менее честным; 2) что злоупотребления будут тем более масштабными, чем большим будет вмешательство государства в частные дела, поскольку расширится почва для эксплуатации; 3) что правящий класс заботится также о том, чтобы присвоить себе имущество других не только из соображений собственной выгоды, но также и для того, чтобы поделиться им с теми из класса управляемых, кто обеспечивает им власть как с помощью силы, так и хитростью; 4) что в большинстве случаев ни патроны, ни клиенты вовсе не осознают, что они нарушают моральные нормы, принятые в их обществе, и что, даже когда они это замечают, они легко оправдываются предлогом, что в конечном счете другие делали бы то же самое, или что цель оправдывает средства, поскольку главной целью для них является сохранение власти. Более того, некоторые из них совершенно искренне отождествляют эту цель с другой — спасением родины. Среди них могут даже встречаться люди, верящие в то, что они отстаивают честь, мораль, общественное благо, тогда как, напротив, своей деятельностью они прикрывают уловки тех, кто стремится к наживе; 5) что правительственный аппарат в любом случае потребляет определенное количество богатства, которое зависит не только от общего количества богатства, относящегося к частной сфере, подверженной вмешательству государства, но также и от средств, используемых правящим классом для того, чтобы удержаться у власти, следовательно, от пропорций остатков I и II классов в правящем слое и в слое управляемых.977. Рассмотрим теперь партии правящего класса. Мы можем разделить их на три категории: (А) люди, стремящиеся к идеальным целям, следующие определенным строгим правилам поведения; (В) люди, которые добиваются прежде всего блага для себя и своих клиентов. Они подразделяются на: (Вa) люди, которые довольствуются обладанием властью и почестями и оставляют своим клиентам материальные выгоды, и (Вb) люди, добивающиеся материальных выгод, как правило денег, для себя и своих клиентов. Первых (А) благосклонно настроенные к партии называют , а противники — и ; вторых (Вa), как правило, оценивают как честных их друзья и, невзирая на их честность, враги; третьих (Вb) все называют , когда обнаруживаются их грехи, однако друзья заботятся о том, чтобы они не обнаруживались, и готовы при случае отрицать даже очевидное. Обычно (Вa) обходятся стране дороже, чем (Вb), поскольку благодаря их показной честности они делают возможными любые действия, направленные на то, чтобы отнять у других блага для передачи их политической клиентеле, а некоторые заботятся также и об обогащении собственной семьи. Пропорция этих категорий зависит в значительной мере от пропорции остатков I и II классов. В (А) превалируют остатки II класса, в (В) — I, поэтому они более способны к управлению. Когда последние приходят к власти, (А) являются для них своего рода балластом, служащим для того, чтобы придать партии видимость честности. Но гораздо лучше служат (Вa), которых не так-то много, и поэтому партии усиленно ищут их ( 991). Пропорции остатков I и II классов у клиентелы, членов партии, не участвующих в управлении, у избирателей соответствуют их пропорциям у правящего класса, у генерального штаба, не совпадая, однако, с ними в точности. Только партия, у которой преобладают остатки II класса, может избрать много индивидов категории (А); однако, не сознавая того, она избирает их также из категории (В), поскольку эти последние, хитрые, осторожные, мастера в искусстве комбинаций, с легкостью вводят в заблуждение наивных избирателей, у которых в большом количестве присутствуют остатки II класса.В нашем политическом устройстве следует разделить партии на два больших класса, а именно: (I) партии, сменяющие друг друга в правительстве — когда там находится одна из них, другие оказываются в оппозиции; (II) партии непримиримых, не входящие в правительство. Из сказанного следует, что в партиях (I) будет минимум индивидов категории (А) и максимум (В) и наоборот — в партиях (II). Это зависит в большой степени от существующего порядка. За немногими исключениями, депутатами становятся за плату или же за предоставление и обещание значительных услуг; министрами становятся, давая обещание депутатам и заверяя их в стремлении к достижению их собственного блага и блага их политической клиентелы. Недостаточно не быть честными; следует с помощью утонченного искусства найти в экономической сфере возможности комбинаций для оказания таможенного протекционизма, льгот банкам, трестам, комбинаций в области монополий, фискальных реформ и т. п., а в других сферах — комбинаций для распределения почестей, оказания давления на суды и т.п. в пользу тех, кто обеспечивает власть. Именно поэтому существующее политическое устройство все более имеет тенденцию к превращению в демагогическую плутократию. Различные партии часто взаимно умалчивают о нечестности друг друга. У всех партий есть свои (А) и свои (В); что касается пропорций, несомненно, есть случаи, когда превалируют индивиды типа (А) и, следовательно, партия может считать себя , но во многих других действительно неизвестно, есть ли большая разница между партиями, входящими в правительство, с точки зрения пропорций (А) и (В); можно лишь сказать, что индивидов типа (А) мало. В низших классах населения также в изобилии присутствуют остатки II класса; следовательно, правительства и политиканы, движимые материальными интересами, должны притворяться, что они озабочены идеальными целями, и прикрываться покровом честности. Если кого-то поймали с поличным, противники поднимают шум для того, чтобы занять место соперников, намереваясь, однако, когда они сами будут у власти, делать то же самое; партия, к которой принадлежит пойманный, сначала пытается защитить его, а если это оказывается невозможно, то она вышвыривает его, подобно тому как корабль в бурю избавляется от балласта; население приходит в волнение, расценивает как необычайное то, что совершенно обычно, и вовсе не замечает того, что данное событие стало следствием выбора, навязанного сложившейся расстановкой сил.я:979. Для того чтобы дать общее представление об этом большом и сложном исследовании, рассмотрим некоторые типы правления, известные нам из истории. I) Правительства, использующие главным образом материальную силу и силу религиозных или же других аналогичных чувств. Например, органы управления греческих городов во времена , Спарты, Римской империи времен Августа и Тиберия, Венецианской республики в последние века ее существования, многих европейских государств XVIII в. Такому типу правительств соответствует правящий класс, в котором преобладают остатки II класса по сравнению с остатками I класса; циркуляция элиты в общем медленная. Это недорогостоящие правительства, однако они не стимулируют экономическое производство, поскольку в соответствии с собственным характером они избегают нового, а также не оказывают посредством циркуляции элит давления на тех, кто обладает инстинктом экономических комбинаций. Идеал правительств этого типа — нация с жестким общественным устройством (Спарта, Рим времен поздней Империи, Венеция в период упадка). Они могут обогащаться с помощью завоеваний (Спарта, Рим), но, поскольку таким образом не производится новое богатство, подобное обогащение неизбежно оказывается недолговечным (Спарта, Рим). Кроме того, в прошлом такие режимы часто вырождались в правительства вооруженной толпы (преторианцы, янычары), способные лишь растрачивать богатство.980. II) Правительства, использующие главным образом искусство и хитрость. (IIa) Если эти качества обращены прежде всего на то, чтобы воздействовать на чувства, то возникают некие теократические правительства, совсем не встречающиеся у нас в настоящее время. :(IIб) Если умение и хитрость направлены главным образом на достижение интересов, что, кстати, не означает, что вовсе игнорируются чувства, то возникают правительства, подобные правительствам демагогов в Афинах, римской аристократии в различные периоды Республики, многих средневековых республик и, наконец, очень важному типу правительства в наше время.981. Правительства подобного рода (II) располагают правящим классом, в котором преобладают остатки I класса по сравнению с остатками II класса, поскольку, чтобы эффективно воздействовать посредством умения и хитрости как на интересы, так и на чувства, нужно обладать хорошо развитым инстинктом комбинаций и не быть скованным излишней щепетильностью. Циркуляция элиты в подвиде (IIа) обычно медленная, а в подвиде (IIб) — быстрая, иногда очень быстрая; в правительстве современных 1 она достигает максимума. Правительства подвида (IIа) не являются, как правило, дорогостоящими, но они также малопродуктивны; больше, чем другие, они усыпляют население и отнимают у него всякий стимул к экономическому производству. Не используя в значительной мере силу, они не могут восполнить отсутствие такого производства с помощью завоеваний; напротив, они становятся легкой добычей соседей, умеющих использовать силу; в результате они исчезают или вследствие такого завоевания, или из-за внутреннего разложения. Правительства подвида (IIб) дорогостоящи, часто очень дорогостоящи, но они также и много производят, часто очень много; следовательно, излишек производства может покрывать расходы, что должно обеспечивать процветание страны; но этот излишек по мере роста расходов может также сокращаться и превращаться в определенных условиях и обстоятельствах в убыток. Эти режимы могут вырождаться в слабые правительства, действующие хитростью, над которыми легко одержать победу с помощью насилия, исходит ли оно изнутри или извне; это происходило со многими демократическими правительствами греческих городов и сыграло значительную роль в падении Римской, а также Венецианской республик.982. В действительности имеют место комбинации этих различных типов, в которых преобладает то один, то другой.я:983. Смешение типа I и (IIб) может присутствовать в правительстве, которое использует преимущественно силу в отношениях с другими странами и искусство во внутренних отношениях. К такому типу приближалось правление римской аристократии в прекрасные времена Республики.я: 1. Среди неизменных явлений и тенденций, проявляющихся во всех политических организмах, одно становится очевидно даже при самом поверхностном взгляде. Во всех обществах (начиная со слаборазвитых или с трудом достигших основ цивилизации вплоть до наиболее развитых и могущественных) существуют два класса людей — класс правящих и класс управляемых. Первый, всегда менее многочисленный, выполняет все политические функции, монополизирует власть и наслаждается теми преимуществами, которые дает власть, в то время как второй, более многочисленный класс управляется и контролируется первым в форме, которая в настоящее время более или менее законна, более или менее произвольна и насильственна и обеспечивает первому классу, по крайней мере внешне, материальные средства существования и все необходимое для жизнедеятельности политического организма.В реальной жизни мы все признаем существование этого правящего класса, или политического класса, как уже предпочли ранее определить его. Мы все знаем, что в нашей собственной стране, как бы то ни было, управление общественными делами находится в руках меньшинства влиятельных людей, с управлением которых, осознанно или нет, считается большинство. Мы знаем, что тоже самое происходит в соседних странах, и в действительности нам следовало бы попытаться воспринимать окружающий мир организованным иначе — мир, в котором все люди были бы напрямую подчинены отдельной личности без отношения превосходства или субординации, или мир, в котором все люди в равной степени участвовали бы в политической жизни. Если в теории мы рассуждаем иначе, это отчасти связано с застарелыми привычками, которым мы следуем при размышлении, и отчасти с преувеличенным значением, которое придаем двум политическим фактам, кажущимся гораздо значительнее, чем есть на самом деле.Первый факт — достаточно только открыть глаза, чтобы это увидеть, — заключается в том, что в каждом политическом организме есть один индивид, который является основным среди правящего класса как целого и находится, как мы говорим, у кормила власти. Это не всегда человек, обладающий законной верховной властью. В одних случаях рядом с наследным королем или императором премьер-министр или мажордом обладают реальной властью, гораздо большей, чем власть суверена, в других случаях вместо избранного президента правит влиятельный политик, который обеспечил выборы президента. В особых условиях вместо одного могут быть два или три человека, выполняющие функции верховных контролеров.Второй факт обнаружить столь же несложно. Каким бы ни был тип политической организации, давление, вызванное неудовлетворенностью, недовольством управляемых масс, их чувствами, оказывает определенное влияние на политику правящего, или политического, класса. Но человек, стоящий во главе государства, определенно не в состоянии был бы управлять без поддержки со стороны многочисленного класса, не мог бы заставить уважать его приказы и их выполнять; и, полагая, что он может заставить одного или действительно множество индивидов — представителей правящего класса осознавать авторитет его власти, этот человек определенно не может ссориться с данным классом или вообще покончить с ним. Если бы это было возможно, то ему пришлось бы сразу же создавать другой класс, без поддержки которого его действие было бы полностью парализовано. В то же время, утверждая, что неудовлетворенность масс может привести к свержению правящего класса, неизбежно, как будет показано далее, должно было бы существовать другое организованное меньшинство внутри самих масс для выполнения функций правящего класса. В противном случае вся организация и вся социальная структура будет разрушена.2. С точки зрения научного исследования реальное преимущество понятия заключается в том, что изменчивая структура правящих классов имеет преимущественное значение в определении политического типа, а также уровня цивилизации различных народов. Согласно принятой классификации форм правления, которая все еще в моде, и Турция, и Россия еще несколько лет назад были монархиями, Англия и Италия — конституционными, или ограниченными монархиями, а Франция и Соединенные Штаты — республиками. Эта классификация основана на том, что в первых двух упомянутых странах верховенство в государстве носит наследственный характер и глава государства номинально всемогущ; во второй группе стран пребывание во главе государства носит наследственный характер, но власть и прерогативы ограничены; в двух по-следних странах верховенство ограничено.Данная классификация весьма поверхностна. Хотя и Россия, и Турция были абсолютистскими государствами, тем не менее между политическими системами правления этих стран мало общего, весьма различны и уровни их цивилизованности и организация правящих классов. На этом же основании режим в монархической Италии ближе режиму в республиканской Франции, нежели режиму в Англии, тоже монархии; существуют также серьезные различия между политической организацией Соединенных Штатов и Франции, хотя обе страны являются республиками.Как уже говорилось, укоренившаяся традиция давно препятствовала и сейчас стоит на пути научного прогресса в решении данного вопроса. Упомянутая выше классификация, согласно которой формы правления делятся на абсолютные монархии, ограниченные монархии и республики, была разработана Монтескьё и должна была заменить классификационные категории Аристотеля, который делил формы правления на монархии, аристократии и демократии. То, что Аристотель называл демократией, было просто-напросто аристократией для довольно большого числа членов общества. Сам Аристотель, находясь в положении наблюдателя, видел, что в каждом греческом государстве, аристократическом или демократическом, всегда был один или несколько человек, обладавших преимущественным влиянием. В исторический отрезок времени между Полибием и Монтескьё многие авторы совершенствовали классификацию Аристотеля, введя в нее понятие . Позднее современная демократическая теория, основоположником которой был Руссо, исходила из утверждения, что в любом государстве большинство граждан могут и действительно должны участвовать в политической жизни, а доктрина народного суверенитета все еще властвует над умами многих людей, несмотря на то что современные общественные науки все больше и больше доказывают: принципы демократии, монархии и аристократии действуют одновременно во всяком политическом организме. Мы не перестанем опровергать здесь эту демократическую теорию, поскольку именно в этом и заключается основная задача данной работы. : 3. Тем не менее нам кажется более предпочтительным ответить по этому поводу на возражение, которое может быть выдвинуто против нашей точки зрения. Если легко осознать, что индивид не может руководить группой, не найдя в ней поддерживающего его меньшинства, то трудно доказывать как непреложный и очевидный факт, что меньшинство управляется большинством, а не наоборот. Но в этом и заключается один из пунктов, столь многочисленных во всех других науках, что первое впечатление о чем-либо противоположно тому, что есть на самом деле. В действительности суверенная власть организованного меньшинства над неорганизованным большинством неизбежна. Власть всякого меньшинства непреодолима для любого представителя большинства, который противостоит тотальности организованного меньшинства. В то же время меньшинство организованно именно потому, что оно меньшинство. Сто человек, действуя согласованно, с общим пониманием дела, победят тысячу не согласных друг с другом людей, которые общаются только один на один. Между тем для первых легче будет действовать согласованно и с взаимопониманием просто потому, что их сто, а не тысяча. Отсюда следует, что, чем больше политическое сообщество, тем пропорционально меньше правящее меньшинство по сравнению с управляемым большинством и тем труднее будет для большинства организовать отпор меньшинству.Как бы то ни было, в дополнение к большому преимуществу — вы-павшей на долю правящего меньшинства организованности — оно так обычно сформировано, что составляющие его индивиды отличаются от массы управляемых качествами, которые обеспечивают им материальное, интеллектуальное и даже моральное превосходство; или же они являются наследниками людей, обладающих этими качествами. Иными словами, представители правящего меньшинства неизменно обладают свойствами, реальными или кажущимися, которые глубоко почитаются в том обществе, где они живут.4. В примитивных обществах, находящихся еще на ранней стадии развития, военная доблесть — это качество, которое быстро обеспечивает доступ в правящий, или политический, класс. В высокоцивилизованных обществах война — исключительное явление. А в обществах, находящихся на ранних стадиях развития, ее можно по существу считать нормальным явлением, и индивиды, проявляющие большие способности в войне, легко добиваются превосходства над своими товарищами, а наиболее смелые становятся вождями. Это непреложный факт, однако, формы, которые он может принимать в зависимости от набора условий, весьма многообразны. Превосходство военного сословия над мирным большинством обусловлено перемещением рас и народов, связано с захватом со стороны агрессивной группы относительно мирной части общества. Иногда это действительно так: в качестве примера можно привести Индию после ее захвата ариями. Римскую империю после вторжения в нее германцев и Мексику после захвата ацтеками. Однако гораздо чаще при определенных социальных условиях возвышение воинственного правящего класса наблюдается там, где нет никаких признаков иностранного вторжения. По мере того как племя переходит от занятия охотой к земледелию и пастушеству, наряду со значительным ростом населения и обретением большей устойчивости средств социального воздействия происходит более или менее четкое деление на два класса, один из которых занимается преимущественно сельским хозяйством, а другой — военным делом. В таком случае неизбежно, что класс военных будет шаг за шагом добиваться такого доминирования над другим классом, чтобы иметь возможность довлеть над ним безнаказанно.я:5. Везде — в России и Польше, в Индии и средневековой Европе — правящие военные классы обладали почти исключительным правом собственности на землю. Земля, как мы уже видели, является основным средством производства и источником благосостояния в странах, не достигших вершин цивилизации. С прогрессом пропорционально увеличиваются доходы от земли. С ростом населения в определенные периоды рента, в рикардианском смысле этого термина, увеличилась, поскольку появились огромные центры потребления — таковыми во все времена были столицы и другие большие города, как древние, так и современные. В результате, если не препятствовали иные условия, происходили важные социальные изменения. Доминирующей чертой правящего класса стало в большей степени богатство, нежели воинская доблесть; правящие скорее богаты, чем храбры.я:Во всех странах мира все прочие факторы, оказывающие социальное влияние, — личная известность, хорошее образование, специальная подготовка, высокий сан в церковной иерархии, общественное управление и армия — всегда доступнее богатым, чем бедным. У богатых по сравнению с бедными путь странствий всегда короче, не говоря уже о том, что богатые избавлены от наиболее тернистой и тяжелой части пути.6. В обществах, где сильна религиозная вера и главы церкви образуют особый класс, всегда возникает церковная аристократия и получает в собственность более или менее значительную часть богатства и политической власти.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84

 коляска люлька inglesina sofia    
 обои раш купить интернет магазин 

Яркими примерами такого положения могут служить Древний Египет (в определенные периоды), брахманская Индия и средневековая Европа. Зачастую священники не только выполняют религиозные функции, но и обладают правовым и научным знанием, образуя класс носителей высочайшей интеллектуальной культуры. Сознательно или бессознательно иерархия священников часто проявляет тенденцию монополизировать обучение и препятствовать распространению методов и процедур, которые облегчают приобретение нового знания.:Иногда, как в Индии, низы были отстранены от постижения знаний Священных книг.Специальные знания и подлинно научная культура, очищенные от всякой духовно-религиозной ауры, становятся важной политической силой только на высокой ступени цивилизации, и тогда доступ в правящий класс получают лишь те, кто владеет этими знаниями. Но и в этом случае не столько знание само по себе обладает политической ценностью, сколько его практическое применение на благо власти и государства. Иногда все, что требуется, это простое овладение механическими процессами, нужными для достижения более высокой культуры.я:В современной Европе и Америке класс, который применяет достижения науки в военном деле, общественном управлении, занимает, с социальной и политической точки зрения, наиболее важное положение. В западном мире, так же, как и в Древнем Риме, в целом в привилегированном положении находятся юристы. Они знают сложное законодательство всех народов в истории цивилизации, и их деятельность становится особо значимой, если знание закона сочетается с ораторским искусством, которое может быть по вкусу современникам.Существует множество примеров того, как продолжительное руководство военной организацией и гражданским обществом породило и развило у значительной части правящего класса реальное искусство управления, которое лучше грубого практицизма или чего-либо другого, порожденного индивидуальным опытом. В таких условиях возникают аристократии функционеров, подобно римскому сенату, венецианским нобилям и в определенной степени английской аристократии. Все эти объединения вызывали восхищение Джона Стюарта Милля, и, несомненно, все три создали правительства, отличавшиеся хорошо продуманной политикой, большой устойчивостью и дальновидностью. Данное искусство управления — это не политическая наука, хотя время от времени и использует ее некоторые постулаты. Однако, даже если сейчас искусство управления престижно для определенных классов, долго выполнявших политические функции, оно не служило никогда общепринятым критерием привлечения на государственную службу людей, далеких от нее по своему социальному положению. Более того, степень овладения индивидом искусством управления определить, кроме исключительных случаев, весьма сложно, если индивид не проявляет его на практике.7. В некоторых странах мы находим наследственные привилегированные касты. В таких случаях правящий класс явно ограничен числом семейств, и рождение является единственным критерием, определяющим принадлежность к нему. Примеров тому чрезвычайно много. Нет практически страны с продолжительной историей, в которой не было бы в то или иное время наследственной аристократии. В этой связи два предварительных замечания по рассматриваемому вопросу. Во-первых, все правящие классы стремятся стать наследственными если не по закону, то фактически. Все политические силы обладают, видимо, качеством, которое в физике называют силой инерции. Они имеют тенденцию оставаться на том же месте в том же состоянии. Богатство и военная доблесть без труда поддерживаются в определенных семьях моральной традицией и наследованием. Годность для получения важного поста — привычка к нему, в определенной степени способность занимать его вместе с вытекающими последствиями — все это гораздо проще достигается тем, кто привычен к этому с детства. Даже когда академические степени, научная подготовка, особые способности, выявленные в ходе проверки и конкурса, открывают доступ в государственные учреждения, тем самым отнюдь не устраняется то особое преимущество для определенных индивидов, которое французы называют преимуществом positions deja prises1. Хотя экзамен и конкурс теоретически доступны для всех, на деле большинство не имеет ни средств для продолжительной подготовки, ни связей и титулов, которые быстро ставят индивида на правильную дорогу, помогают не двигаться на ощупь и избежать грубых ошибок, неизбежных в том случае, если человек оказывается в неизвестном для него окружении без всякого руководства и поддержки.Демократический принцип выборов, основанных на широких избирательных правах, может на первый взгляд находиться в противоречии с тенденцией к стабильности, которую, согласно нашей теории, проявляют правящие классы. Однако необходимо отметить, что кандидаты, добивающиеся успеха в демократических выборах, почти всегда те, кто обладает указанной выше политической силой, чаще всего наследственной. В английском, французском и итальянском парламентах часто можно видеть сыновей, внуков, братьев, племянников и зятьев настоящих и бывших членов парламента и депутатов.Во-вторых, когда мы анализируем наследственную знать, утвердившуюся в стране и монополизировавшую политическую власть, можно быть уверенным, что такому статусу de jure предшествует статус de facto. До провозглашения их исключительного наследственного права на власть семьи или касты, о которых идет речь, должны твердой рукой взять руль управления, полностью монополизируя все политические силы своей страны в данный период. В противном случае такая претензия с их стороны вызвала бы только сильный протест и спровоцировала острую борьбу.Наследственная аристократия нередко начинает хвастаться божественным происхождением или по крайней мере происхождением, отличающимся от происхождения управляемых классов и превосходящим его. Такие претензии объясняют весьма научным социальным фактом, а именно тем, что всякий правящий класс стремится оправдать свое подлинное осуществление власти, опираясь на какой-либо всеобщий моральный принцип. Такого рода претензия выдвигается в настоящее время. Некоторые авторы, используя и развивая дарвиновскую теорию, утверждают, что высшие классы олицетворяют верхний уровень социальной эволюции и посему превосходят по своей органической природе низшие. :Гумплович утверждает, что социальная дифференциация в современных цивилизованных странах основана на этнологической гетерогенности.В настоящее время история со всей определенностью свидетельствует об особых способностях и об особых пороках (причем и те, и другие весьма заметны), проявляющихся в закрытых или почти закрытых для проникновения извне аристократиях. Древнеримский патрициат, английская и немецкая знать нашего времени могут служить готовым примером. Однако, используя этот факт или теории, стремящиеся преувеличить его значение, можно всегда возразить, сказав, что индивиды, принадлежащие к этим аристократиям, обладают особыми качествами не столько из-за крови, которая течет в их жилах, сколько в силу такого воспитания, которое развивает в них вполне определенные интеллектуальные и нравственные качества.Из всех факторов, учитывающихся при рассмотрении социального превосходства, превосходство в интеллекте менее всего связано с наследственностью. Дети людей, отличающихся высоким интеллектом, зачастую обладают посредственными способностями. Именно поэтому наследственные аристократии никогда не защищают свое правление на основе только интеллектуального превосходства, но чаще ссылаются на свое превосходство характера и богатства.Опровергая данное заявление, утверждают, что образование и окружение позволяют объяснить лишь превосходство умственных способностей, а не различия душевного склада — силу воли, смелость, гордость, активность. Истина заключается в том, что социальное положение, семейные традиции, привычки того класса, в котором мы живем, в большей степени, нежели полагают, влияют на степень развития упомянутых выше качеств. Внимательно присмотревшись к индивидам, которые к лучшему или худшему изменили свой социальный статус и, следовательно, находятся в непривычном для них окружении, мы увидим, что их умственные способности меньше подвержены влиянию по сравнению с моральными качествами. Приобретя широкий кругозор, который дает индивиду образование, если он только не совсем туп, каждый индивид, останется ли он простым служащим или станет министром, будет в чине сержанта или дослужится до генеральского звания, будет министром или нищим, неизменно тем не менее останется на том уровне умственных способностей, который дала ему природа. И все же с изменением социального статуса и благополучия гордый нередко становится раболепным, раболепие сменяется самонадеянностью, честный по натуре человек приучается лгать или, по крайней мере создает видимость честности и покладистости характера. Конечно, верно, что человек, утративший состояние, зачастую приобретает черты покорности, самоотречения и изобретательности, в то время как поднимающийся наверх обретает черты честности и справедливости. Короче говоря, меняется человек к лучшему или худшему, он должен быть исключительно хладнокровным, чтобы значительно изменить свой социальный статус и в то же время не претерпеть изменений в своем характере. По мнению Мирабо, во всяком человеке любое значительное перемещение по социальной лестнице вызывает кризис, который залечивает все его раны и порождает новые.я:8. Наконец, если мы будем придерживаться мнения тех, кто защищает идею исключительной роли наследственности в формировании правящего класса, то следовало бы прийти к заключению, которое выводится из принципа эволюции. Политическая история человечества была бы гораздо проще, чем на самом деле. Если правящий класс действительно принадлежит к другой породе или если качества, обеспечивающие его доминирование, являются прежде всего врожденными, то тогда трудно понять, как, уже сформировавшись, он должен прийти в упадок и утратить свою власть. Отличительные свойства рода чрезвычайно устойчивы. Согласно эволюционной теории, приобретенные родителями качества в их детях становятся врожденными и по мере смены поколений постепенно оттачиваются. Тогда потомки правителей должны бы все более приспосабливаться к управлению, а на долю других классов выпадало бы мало шансов бросить им вызов или попытаться их выжить. Однако сейчас есть множество самых избитых примеров, убеждающих всякого в том, что события развиваются отнюдь не в данном направлении.я:Правящие классы неизбежно приходят в упадок, если перестают совершенствовать те способности, с помощью которых пришли к власти, когда не могут более выполнять привычные для них социальные функции, а их таланты и служба утрачивают в обществе свою значимость. Так, римская аристократия сошла на нет, когда перестала быть единственным источником пополнения числа офицеров высокого ранга, высших должностных лиц. Именно так пришла в упадок и венецианская знать, когда ее представители перестали командовать галерами и проводить в море большую часть жизни торгуя и воюя.В неорганической природе есть пример такого же рода, когда стремление к неподвижности, порожденное силой инерции, постоянно находится в конфликте со стремлением к перемене, и все это — результат неравномерного распределения тепла. Каждая из этих тенденций время от времени превалирует в разных регионах нашей планеты, вызывая одна — затишье, другая — ветер и шторм. Подобно этому в человеческих обществах преобладает то тенденция формирования закрытых, устойчивых, кристаллизованных правящих классов, то тенденция, ведущая к более или менее быстрому их обновлению.я: :Я очень далек от того, чтобы защищать Марксову теорию государства. Его теория бессилия всякой политики, и в частности его точка зрения на демократию, представляется мне не просто ошибкой, а фатальной ошибкой. Однако следует признать, что за его изобретательными и вместе с тем жестокими теориями стоял социальный опыт жестокости и подавления. И хотя Марксу, по моему мнению, так и не удалось понять будущее, которое он страстно стремился предвидеть, я считаю, что даже его ошибочные теории свидетельствуют о его глубоком социологическом анализе социальных условий того времени, его глубочайшем гуманизме и чувстве справедливости.Марксова теория государства, несмотря на ее абстрактный и философский характер, безусловно, представляет собой интерпретацию того исторического периода, в котором он жил. Частью этой теории является вполне обоснованный взгляд, согласно которому так называемая промышленная революция первоначально развивалась как революция главным образом в , т. е. в сфере машинного производства. Впоследствии это привело к преобразованию классовой структуры общества и к возникновению новой социальной системы. Что же касается политических революций и других преобразований правовой системы, то они происходят только на следующем этапе социального развития. Хотя эта Марксова интерпретация подверглась сомнению со стороны историков, которые смогли вскрыть ее глубокие идеологические основы (что, конечно, представляло собой серьезный аргумент против этой теории, но нельзя сказать, что Маркс совсем этого не осознавал), вряд ли можно сомневаться в ценности этой марксистской концепции как первого приближения к описанию капиталистического общества. Тем самым Маркс оказал большую помощь своим последователям в этой области.я:Марксизм претендует на нечто большее, чем просто быть наукой, делает нечто большее, чем исторические пророчества. Он претендует на то, чтобы быть основой практической политической деятельности. Он критикует существующее капиталистическое общество и утверждает, что может указать путь к лучшему миру. Однако, согласно собственной теории Маркса, мы не можем произвольно изменить экономическую реальность, например, при помощи реформ. Политика может разве что . Это, по моему мнению, крайне бедная, политическая программа, потому что политической власти она придает третьестепенное значение в иерархии различных видов влас- ти. Действительно, по Марксу, реальную власть в обществе имеет развитие техники, следующая по важности ступень власти — это система экономических классовых отношений и на последнем месте оказывается политика.Позиция, к которой мы пришли в результате нашего анализа, означает прямо противоположный взгляд на вещи. Согласно такой оппозиции, политическая власть имеет фундаментальный характер. Политическая власть с этой точки зрения может контролировать экономическую мощь. Это приводит к громадному расширению области политической деятельности. Мы можем, к примеру, разработать рациональную политическую программу для защиты экономически слабых. Мы можем создать законы, ограничивающие эксплуатацию. Мы можем ограничить рабочий день, но можем сделать и гораздо больше. При помощи закона, мы можем застраховать рабочих (или, еще лучше, всех граждан) на случаи потери трудоспособности, безработицы и старости. В результате окажутся невозможными такие формы эксплуатации, которые основываются на беспомощном экономическом положении рабочего, который вынужден согласиться на все, чтобы избежать голодной смерти. И когда мы будем способны при помощи закона гарантировать средства к существованию всем, кто желает работать, а причин, по которым мы не могли бы это сделать, не существует, то защита свободы гражданина от экономического страха и экономического шантажа будет практически полной. С этой точки зрения политическая власть является ключом к экономической защите. Политическая власть и присущие ей способы контроля — это самое главное в жизни общества. Нельзя допускать, чтобы экономическая власть доминировала над политической властью. Если же так происходит, то с экономической властью следует бороться и ставить ее под контроль политической власти.Опираясь на изложенную точку зрения, мы можем сказать, что недооценка Марксом роли политической власти означает не только то, что он не уделил должного внимания разработке теории очень важного потенциального средства улучшения положения экономически слабых, но и что он не осознал величайшей потенциальной опасности, грозящей человеческой свободе. Его наивный взгляд, согласно которому в бесклассовом обществе государственная власть утратит свои функции и , ясно показывает, что он никогда не понимал ни парадокса свободы, ни той функции, которую государственная власть может и должна выполнять, служа свободе и человечеству. :Таким образом, марксистский взгляд аналогичен либеральному убеждению, что все, в чем мы нуждаемся, — это . Мы безусловно нуждаемся в таком равенстве, хотя оно и не защищает тех, кто менее одарен, менее безжалостен или менее удачлив, от превращения в объекты эксплуатации со стороны тех, кто более одарен, более безжалостен или более удачлив.Опираясь на то, что нам удалось осознать в ходе нашего анализа, мы теперь можем сказать: то, что марксисты пренебрежительно именуют , на самом деле есть базис всех остальных сторон социальной системы. Эта , т. е. демократия или право народа оценивать и отстранять свое правительство, представляет собой единственный известный нам механизм, с помощью которого мы можем пытаться защитить себя против злоупотребления политической силой. Демократия — это контроль за правителями со стороны управляемых. И поскольку, как мы установили, политическая власть может и должна контролировать экономическую власть, политическая демократия оказывается единственным средством контроля за экономической властью со стороны управляемых. При отсутствии демократического контроля у правительства не будет ни малейшей причины, почему бы ему не использовать свою политическую и экономическую власть в целях, весьма далеких от защиты свободы своих граждан.:Марксисты действительно просмотрели фундаментальную роль . Они считают, что формальной демократии недостаточно, и хотели бы дополнить ее тем, что они обычно называют экономической демократией. Это двусмысленная и совершенно пустая фраза, которая затемняет тот факт, что является единственной гарантией демократической экономической политики.Маркс открыл значение экономической власти, и вполне понятно, что он преувеличил ее значение. И он сам и марксисты видят власть экономики буквально везде. Их аргумент звучит так: кто обладает деньгами, тот обладает свободой, поскольку при необходимости он может купить оружие и даже гангстеров. Однако это обоюдоострый аргумент. Фактически он содержит признание, что человек, обладающий оружием, обладает и властью. И если тот, у кого есть оружие, осознает это, то в скором времени у него будут и оружие, и деньги. Аргумент Маркса до некоторой степени применим к не ограниченному, или не регулируемому, законодательно капитализму. Действительно, правление, которое создает институты контроля за оружием и преступностью, но не за властью денег, вполне может попасть под влияние последних. В таком государстве может править бесконтрольный гангстеризм богатых. Однако я думаю, что сам Маркс первым признал бы, что это верно не для всех государств. В истории бывали времена, когда, к примеру, всякая эксплуатация была грабежом, непосредственно основанным на власти военной силы. И сегодня немногие поддержат наивный взгляд, согласно которому раз и навсегда положил конец этому прямому способу эксплуатации людей. Сторонники такого взгляда ошибочно полагают, что, поскольку формальная свобода однажды была завоевана, для нас уже невозможно вновь подпасть под власть таких примитивных форм эксплуатации.я: Догму, согласно которой экономическая власть является корнем всех зол, следует опровергнуть. Ее место должно занять понимание опасностей, исходящих от любой формы бесконтрольной власти. Деньги как таковые не особенно опасны. Они становятся опасными, только если на них можно купить власть непосредственно или путем порабощения экономически слабых, которые должны продавать себя, чтобы жить.:Конечно, на практике марксисты никогда полностью не полагались на доктрину бессилия политической власти. В той мере, в какой они имели возможность действовать или планировать свою деятельность, они обычно, подобно всем остальным, предполагали, что политическую власть можно использовать для контроля за экономической властью. Однако их планы и действия никогда не основывались ни на явном отказе от их первоначальной теории бессилия политической власти, ни на каком-то тщательно разработанном взгляде на самую фундаментальную проблему всякой политики, а именно проблему контроля за контролерами, за опасной концентрацией власти в государстве. Марксисты так и не осознали всего значения демократии как единственного хорошо известного средства осуществления такого контроля. Как следствие, марксисты не смогли понять опасности, таящейся в политике, ведущей к возрастанию власти государства. Более или менее бессознательно отказавшись от доктрины бессилия политики, они сохранили взгляд, согласно которому проблема государственной власти не является важной. Власть плоха, по их мнению, только потому, что находится в руках буржуазии. Оставаясь приверженцами своей формулы диктатуры пролетариата, марксисты так и не поняли, что всякая власть — политическая не в меньшей мере, чем экономическая, — опасна. Действительно, марксисты не смогли осознать принципа : согласно которому всякая широкомасштабная политика должна быть институциональной, а не личностной. И когда они шумно требуют расширения полномочий государственной власти (в противоположность Марксову взгляду на государство), они не принимают во внимание то, что дурные личности могут завладеть этой более широкой властью. Отчасти именно это является причиной, по которой — как только марксисты все же приступали к рассмотрению вопроса о вмешательстве государства — они планировали предоставить государству практически беспредельную власть в области экономики. Они сохранили Марксово холистское и утопическое убеждение, согласно которому только совершенно новая может улучшить существующее положение вещей. Я дал критику этого утопического и романтического подхода к социальной инженерии : но хочу добавить, что экономическое вмешательство, даже предлагаемые нами постепенные, поэтапные методы социальной инженерии могут привести к бесконтрольному возрастанию власти государства. Интервенционизм, следовательно, крайне опасен. Это, конечно, не является решающим аргументом против него, поскольку государственная власть всегда была и останется опасным, но неизбежным злом. Однако надо помнить следующее важное предостережение: если мы ослабим нашу бдительность и если, предоставляя государству больше власти через интервенционистское , не будем одновременно усиливать наши демократические институты, то можем потерять свободу. А если свобода будет потеряна, то будет потеряно и все остальное, включая и . Действительно, с какой стати планы, касающиеся благосостояния людей, должны выполняться, если люди не обладают властью, чтобы обеспечить это? Только свобода может сделать безопасность надежной.Таким образом, мы видим, что существует не только парадокс свободы, но и парадокс государственного планирования. Если мы планируем слишком много, т. е. отдаем слишком большую власть государству, то свобода будет потеряна, и это поставит крест и на самом планировании. Высказанные соображения возвращают нас к нашему призыву к постепенным, поэтапным методам социальной инженерии в противоположность утопическим или холистским методам, а также к нашему требованию, согласно которому следует планировать меры для борьбы против конкретного зла, а не для установления некоторого идеального добра. Государственное вмешательство должно быть ограничено в той степени, которая в действительности необходима для защиты свободы.Вместе с тем недостаточно сказать, что предлагаемые нами решения должны быть минимальными, что нам следует быть бдительными и что мы не должны отдавать больше власти государству, чем это необходимо для защиты свободы. Такие требования скорее всего только ставят проблемы, чем показывают пути их решения. Вполне возможно, что решений таких проблем вообще не существует. Действительно, приобретение новой экономической власти государством — чья сила в сравнении с силами его граждан всегда опасно велика — может сделать сопротивление ей бесполезным. Ведь до сих пор еще никто не доказал, что свободу можно сохранить, и не показал, как ее можно сохранить. :Мы провели важное различение между личностями (лицами) и институтами. Мы отмечали, что, хотя сегодняшние политические проблемы часто могут требовать личных решений, вся долгосрочная политика — особенно всякая демократическая долгосрочная политика — должна разрабатываться в рамках безличных институтов. В частности, проблема контроля за правителями и проверки их власти является главным образом институциональной проблемой — проблемой проектирования институтов для контроля за тем, чтобы плохие правители не делали слишком много вреда. Аналогичные соображения применимы и к проблеме контроля за экономической властью государства. Мы должны защищаться от лиц и от их произвола. Институты одного типа могут предоставлять безграничную власть тому или иному лицу, но институты другого типа могут отнимать ее у этого лица.я:Таким образом, мы подошли к различению двух совершенно разных методов, посредством которых может происходить экономическое вмешательство государства. Первый — это метод проектирования протекционистских институтов (примером могут быть законы, ограничивающие власть собственников животных и собственников земли). Второй — это метод предоставления на некоторое время органам государства свободы действовать — в определенных пределах, — как они считают нужным для достижения целей, поставленных правителями. Мы можем назвать первую процедуру или вмешательством, а вторую — или вмешательством. (Конечно, существуют и промежуточные случаи).С точки зрения демократического управления нет никакого сомнения в том, какой из этих методов предпочтительнее. Политика любого демократического вмешательства, очевидно, заключается в использовании второго метода в тех случаях, в которых первый метод неприменим. : Первый метод может быть охарактеризован как рациональный, второй — как иррациональный — не только в указанном смысле, но также в совершенно другом и очень важном смысле. Отдельный гражданин может познать и понять правовую структуру, которая должна быть спроектирована таким образом, чтобы быть ему понятной. Она вносит фактор уверенности и безопасности в общественную жизнь. Когда эта структура изменяется, то в течение переходного периода должны быть предусмотрены гарантии для тех индивидуумов, которые построили свои планы в расчете на ее неизменность.В противоположность этому метод личного вмешательства с необходимостью вносит в социальную жизнь постоянно растущий элемент непредсказуемости и тем самым развивает чувство иррациональности и небезопасности социальной жизни. Использование дискреционной власти1, как только оно начинает широко практиковаться, имеет тенденцию к быстрому росту, так как необходимы корректировки властных решений, а корректировки дискреционных краткосрочных решений вряд ли могут быть произведены при помощи институциональных средств. Эта тенденция должна в значительной степени повышать иррациональность системы, создавая у большинства людей впечатление, что за сценой истории действуют какие-то скрытые силы, и тем самым толкая людей к принятию заговорщицкой теории общества со всеми ее последствиями — охотой за еретиками, национальной, социальной и классовой враждой.Несмотря на все это, совершенно очевидное, казалось бы, предпочтение институционального метода везде, где это возможно, далеко не является общепринятым. Неспособность принять такую политику, по моему мнению, вызывается разными причинами. Одна из них состоит в том, что требуется соответствующая независимость правительства для того, чтобы приступить к долгосрочной задаче перепроектирования . Однако правительства обычно кое-как сводят концы с концами и дискреционные полномочия составляют способ их жизни. (Не говоря уже о том, что правители склонны любить такие полномочия ради них самих). Однако самая важная причина, безусловно, состоит в простом недопонимании значения различия между этими двумя методами. Так, последователям Платона, Гегеля и Маркса, например, заказан путь к его пониманию. Им никогда, не понять, что старый вопрос: должен быть заменен более реальным вопросом: :Маркс был последним из конструкторов великих холистских систем1. Нам следует позаботиться, чтобы он и впредь оставался в этом качестве, и не пытаться заменить его систему другой великой системой. Однако мы не нуждаемся в холизме. Мы нуждаемся в постепенной и поэтапной социальной инженерии. Ни термин , ни термин совершенно точного значения не имеют: в этом-то и кроется трудность определения понятия политических институтов. Для начала попытаемся выделить конкретное, объективное и научное понятие , а потом покажем, какими преимуществами оборачивается употребление этого выражения вместо термина и наряду с ним.Думается, что термин можно было бы резервировать для обозначения совокупности идей, верований, обычаев, составляющих упорядоченное и организованное целое (например, брак, семья, выборы, правительство, собственность и т.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84

 звездные войны официальный сайт    
 уралкерамика жасмин цена 

д.). Удовольствуемся временно этим понятием.я:Что касается понятия , то и тут ясности не больше: по сути оно относится к двум разнопорядковым феноменам.А) Одни, исходя из этимологии слова, называют политическими институтами институты государства (от греческого — город — государство — более или менее соответствующее тому, что мы сегодня называем государством), т. е. институты некой человеческой общности, наилучшим на сегодняшний момент образом организованной и усовершенствованной.я:Б) Другие относят понятие к тому основополагающему общественному явлению, которое Дюги называл . В любой человеческой группировке есть две категории людей: те, кто командуют, и те, кто подчиняются; те, кто отдают приказы, и те, кто им повинуются; начальники и подчиненные, управляющие и управляемые. Это фундаментальное различие существует в семье, в самоуправляющей единице, в государстве, в ассоциациях, в религиозных братствах, в церквах и т. д. Политическими называют такие институты, которые затрагивают правителей и их власть, руководителей и их полномочия.:а) Консервативное понимание политических институтов в XIX в. В XIX в. люди охотно противопоставляли термин термину . Первым они обозначали те социальные и политические структуры, которые были порождены традицией, историей, нравами, привычками; вторым — подчеркивали вторжение воли, нацеленной на придание политической власти рациональной и крепкой организации. Либералы требовали конституции; консерваторы утверждали верховенство институтов, рассматриваемых ими как , над конструкциями, полагаемыми как . В то же время последние противились изменениям и реформам, ущемляющим их интересы. Восхваляя рациональную политическую структуру, утвержденную официальным документом, их противники, напротив, хотели одним ударом опрокинуть установленные институты и заменить их другими, имеющими иное содержание. Так, термины и получили новаторское звучание, в то время как термин имел консервативный оттенок: установить конституцию означало в каком-то смысле совершить .Сегодня многое изменилось по крайней мере в политически развитых странах (в других ситуация такая же, как в Европе XIX в.). Марксистский анализ распространил идею, частично верную, о том, что либеральный, парламентский способ правления, установленный конституционным путем, используется для поддержания своего господства над и для сохранения существующего общественного строя. С другой стороны, этот анализ настаивал на том, что право и конституция являются частью общественной , базис которой образован экономическими институтами. Приверженность конституционным текстам принимает сегодня, таким образом, более или менее консервативный характер. В XIX в. конституций требовали левые партии: ныне о них вспоминают скорее правые партии.б) Научное понимание политических институтов в настоящее время : Параллельно описанной выше эволюции происходила другая. Противопоставление и более не означает, что акцент делается на традициях вопреки изменениям, на прошлом в противовес реформам: суть в том, что акцент ставится на реальную и конкретную организацию обществ, а не на юридические установления, которые мы пытаемся к ним приложить, не достигая этого полностью. Это в какой-то степени противостояние факта и права.Данная эволюция отражает современное развитие социальных наук. Сегодня человеческое общество и его институты рассматриваются как объект науки: в течение последних пятидесяти лет шло мощное развитие методов научного наблюдения за общественными явлениями. Конечно, юридические феномены занимают важное место среди общественных явлений, но не только они. К тому же в праве нужно различать то, что является эффективно применимым, и то, что таковым не является. Закон, юридическое установление, Конституция являются не выражением реального, но попыткой упорядочения реального, попыткой, которая нико- гда не удается полностью.Мы видим, таким образом, точное значение термина . :Это значит, что мы не должны более придерживаться юридического анализа политических институтов, а должны включать его в более полный и объемный анализ социологического характера; анализ, присущий политической науке.:Совокупность политических институтов, действующих в данной стране в данный момент, составляет : в каком-то смысле политические режимы — это созвездия, звездами в которых являются политические институты.я:Существование власти установлено во всех человеческих сообществах, особенно в национальных государствах-нациях: посмотрим же, с помощью каких практических средств эта власть заставляет уважать себя, какими способами она добивается повиновения. Первостепенное значение для этого имеют доктрины, рассматривающие природу власти: они представляют собой один из тех способов, которыми власть добивается послушания (или, напротив, одно из препятствий этому послушанию). Власть не просто материальный факт, , как сказал бы Дюркгейм1: она глубоко проникнута идеями, верованиями, коллективными представлениями. То, что люди думают о власти, является одной из ее фундаментальных основ.Среди этих верований и коллективных представлений идея права в современных, особенно этатических, обществах играет основополагающую роль. Для современного человека власть в государстве должна осуществляться в правовых формах, в соответствии с правовыми процедурами: власть должна соответствовать некой концепции права. Подобная связь власти и права постоянно ставится под сомнение в СССР, в коммунистических учениях: однако она остается глубоко укорененной в верованиях западного человека. Поэтому необходимо рассмотреть ее отдельно.С другой стороны, понятие государства-нации, т. е. социального пространства, на котором власть организована наилучшим образом и осуществляется наиболее полно, подвергается ожесточенным нападкам со стороны федералистских теорий, постоянно укрепляющих свои позиции. Некоторое обесценение государства обязывает нас поставить вопрос о властях предержащих и сравнить тех, кто правит государством, с теми, кто управляет различными социальными группами.:Для удобства изложения проведем различие между двумя большими категориями оснований власти: к одной категории относятся основания, исходящие от принуждения, к другой — те, что примыкают к верованиям. Однако эта классификация является весьма произвольной: на самом деле верования используются в качестве элементов принуждения, а принуждение редко применяется в чистом виде, вне связи с верованиями. В действительности принуждение и верования как основания власти тесно переплетены друг с другом. Мы будем неустанно повторять, что власть как любой общественный феномен неотделима от идеологии, мифов, коллективных представлений, создаваемых людьми в отношении власти.:Термин используется здесь в достаточно широком и, следовательно, неопределенном смысле: он обозначает всякий внешний по отношению к индивиду фактор, оказывающий на него давление в направлении подчинения правителям. Речь может идти о принуждении чисто материальном и физическом (полиция или армия), о принуждении психологическом или психосоциологическом, являющемся результатом давления обычаев или воздействия пропаганды.Суммируя, попытаемся выделить среди этих форм принуждения общее социальное давление, материальное принуждение со стороны властей, пропаганду властей (или принуждение с помощью убеждения; принуждение с анестезией).:а) характер подчинения. Во Франции много говорят характере индивидов, их естественной предрасположенности к непослушанию, езде в , уклонению от уплаты налогов, сопротивлении приказам начальства. Достаточно представить себе сложность поддержания порядка в классе и склонность школьников к шуму и толкотне, чтобы с первого же взгляда усомниться в естественном характере подчинения.И тем не менее это соответствует истине. Заметим сначала, что дух гражданского неповиновения неодинаково развит в разных странах и что особенно он силен во Франции, главным образом на Юге (как и у всех народов Средиземноморья): а поездка в Великобританию, Нидерланды или Скандинавию продемонстрирует естественный характер повиновения властям.:б) Факторы естественного подчинения. Здесь мы ограничимся несколькими общими предположениями. Похоже, что рациональные факторы имеют меньшее значение, чем факторы иррациональные.1. Рациональные факторы. Размышляя, люди приходят к признанию необходимости власти и подчинения. Они легко понимают, что ни одна социальная группа не может существовать без власти, которая бы поддерживала в ней минимум порядка. В крайнем случае в полной анархии можно жить вдвоем или втроем: для ста человек это становится совершенно невозможным. Так, отмечая пользу власти, люди приходят к тому, что начинают рассматривать ее как естественную.:2. Иррациональные факторы. Основную роль здесь, похоже, играют традиция и воспитание. Властям подчиняются потому, что таков обычай. Руководителей принимают потому, что они были всегда и их авторитет предстает в качестве такого же необсуждаемого и естественного феномена, как вода, огонь, дождь или град: Мысль о том, что можно жить без руководителя, большинству даже не приходит в голову, ибо ни одна конкретная вещь на эту мысль не наводит (а те, кого она посещает, считают ее нелепицей, абсурдом, неосуществимым мечтанием). Социальная действительность — такая, какой она прямо и непосредственно познается людьми, — содержит в себе идею руководства, авторитета, властвования.Воспитание значительно усиливает это чувство послушания. С самого раннего возраста маленького человечка учат подчиняться воле родителей, слушаться их указаний: в обществе детей и родителей первые являются управляемыми, вторые — управляющими. Затем школа с ее учителями, воспитателями, директорами, с ее системой санкций и принуждений крепко вдалбливает чувство власти и повиновения. Нравственное и религиозное воспитание (а также преподавание истории) дополняет это общее образование.:Общее социальное давление подпитывается и усиливается материальным принуждением правителей. Власть не является, как наивно полагают некоторые, чисто силовым феноменом: ее формирует множество других составляющих. Иногда даже кажется, что сила здесь играет относительно второстепенную роль: когда власти необходимо применить силу для достижения повиновения, это значит, что ее основания пошатнулись; диктатура, как мы увидим дальше, — это болезнь власти, проистекающая из ослабления верований, которые ее обычно поддерживают.Между тем сила, бесспорно, играет важную роль в этой области. Государство опирается не только на человека с ружьем: но без него нет государства. Необходимо выделить внутри этих силовых феноменов несколько элементов, варьирующихся в зависимости от типа общества.а) Физическое принуждение. В чистом виде проявляется в физическом превосходстве. Когда самый мускулистый становится во главе ватаги мальчишек или хулиганов, тогда и проявляет себя самый простейший феномен властвования. Подобным же образом эта примитивная сила присутствует и во власти отца над ребенком, мужа над женой, учителя над учеником.Однако в более сложном и более цивилизованном обществе физическая сила дематериализуется и интеллектуализируется: с одной стороны, в дело вмешиваются ловкость и ум, с другой — тех-ника и организация. В рамках современных государств, например, физическое принуждение приняло более тонкую форму уголовных процедур и полицейских акций, не претерпев при этом глубинных изменений: в случае конфликта между управляющими и управляемыми последнее слово остается за первыми, так как они могут физически принудить вторых подчиниться своей воле. Тюрьмы, пытки ( как смягченная форма пыток), казнь, присутствующие в уголовных кодексах и полицейской практике всех государств, являются средствами физического принуждения. Полицейские дубинки и пистоле-ты — даже армейские танки и пулеметы в случае революции — име-ют ту же природу. За красными мантиями судей и интеллектуальными построениями юристов всегда скрывается элемент насилия. И те, кто это отрицает, часто являются наилучшими пособниками насилия, помогая скрывать под маской ягненка волчьи зубы.б) Принуждение личным воздействием. В небольших социальных группах руководителей играет важную роль в обеспечении послушания: на членов групп давит своего рода моральное принуждение. Термин , используемый в повседневном языке, имеет очень неопределенное значение; мы намеренно отказались его уточнять, ибо он обозначает такой же неопределенный, но реальный феномен. :В больших сообществах, таких, как нации, , играют менее важную роль, ибо власть институционализирована и менее персонализирована: прямой контакт между руководителем и теми, кем он руководит, весьма незначителен. Для восполнения в дело вступает пропаганда. : в) Экономическое принуждение. Экономическое принуждение очень близко по своему происхождению к физическому. Тот, кто может лишить человека средств к существованию, легко добивается его повиновения. Сколько рабочих и служащих подчиняются своему патрону по этой фундаментальной причине?К тому же политическая власть и экономическое принуждение тесно связаны. По общему правилу во все исторические эпохи класс, владеющий средствами производства и богатством, обладает и политическим влиянием и удерживает власть. Феодализм отдал государство в руки земельных собственников в ту эпоху, когда основным источником богатства была земля. : Когда изучаешь реальное и конкретное функционирование современных обществ, то поражаешься той огромной роли, которую за юридическим и конституционным фасадом играют в них деньги. Деньги, конечно, являются не единственным, но основным источником власти. Тема , так часто звучащая в литературе, несет в себе глубокую истину.Без сомнения, экономическая и политическая власть не обязательно концентрируются в одних и тех же руках. Верно, что в либеральных государствах XIX в. существовала практически в чистом виде. Сегодня это уже не столь верно: профсоюзы, рабочие партии, разного рода группы, высокопоставленные чиновники образуют большое число центров силы, соперничающих с финансовыми и промышленными магнатами. Ситуация подобного гарантирует, впрочем, некоторую свободу. Но она очень хрупка: само развитие техники побуждает ко все большему вмешательству государства в экономику, что порождает тенденцию к концентрации политической и эконо- мической власти в невиданных ранее размерах.я:г) Принуждение организацией. Наряду с традиционными и классическими формами принуждения, которые только что были рассмотрены, мы сегодня обнаруживаем появление новых, менее прямых, более замаскированных и, без сомнения, более эффективных форм принуждения (в силу того, что они менее заметны для тех, кто подвергается их воздействию).Сегодня разработаны технологии объединения людей в рамках ассоциаций и коллективных организаций, позволяющие добиваться подчинения тем более полного, что оно приемлемо и желаемо теми, кто подчиняется. Здесь невозможно дать даже общее описание этих технологий, наилучшими образцами которых являются профсоюзы, но особенно некоторые политические партии — например, коммунистическая: чересчур схематизируя различные элементы этой организации, мы рискуем исказить очень сложную и неоднозначную действительность. : Речь здесь не идет о принуждении в прямом смысле слова, предполагающем внешнее воздействие на принуждаемого: ведь система позволяет руководителям все время , сохранять близость к управляемым и знать их чаяния, чтобы таким образом выражать волю людей, одновременно управляя ими. С другой стороны, система прочно опирается на пропаганду, технология которой тесно связана с ее собственной.:Вторая мировая война и современные тоталитарные режимы служат прекрасной иллюстрацией эффективности пропаганды. В наши дни она получила еще большее развитие, так как достижения общественных наук и психологии позволили лучше понять побудительные причины человеческой деятельности и воздействовать на них. Пропаганда, однако, существовала всегда.а) Классическая пропаганда. Пропаганду можно определить как усилие, совершаемое правительством для того, чтобы убедить управляемых подчиниться ему. Вместо того, чтобы принуждать, следует убеждать: в действительности же способы, применяемые для достижения такого убеждения, делают его разновидностью косвенного принуждения. Отсюда и вытекает определение пропаганды, данное одним из современных авторов: .Когда правительство убеждает своих подданных подчиняться с помощью внушаемого им страха, речь идет не о пропаганде, а о простом и чистом принуждении. Однако разделяющая их граница неопределенна. :Но собственно пропаганда служит главным образом для того, чтобы убедить управляемых в том, что их правительство является лучшим из всех возможных и что благодаря ему они живут счастливо, гораздо счастливее, чем при любом другом правительстве, потому что оно борется за справедливость, изобилие, равенство, свободу и т.д. (в зависимости от исторической эпохи и народных чаяний акцент делается на ту или иную из основополагающих добродетелей). б) Современная пропаганда. С распространением образования и введением всеобщего избирательного права стало необходимым убеждать не только , но и народные массы. Открытия в области социальной психологии позволяли это сделать. Исключительный успех методов американской рекламы, базирующихся на тех же принципах, убеждал в эффективности системы: современное государство перенесло их в сферу политики и приспособило к ней.:Как уже было сказано, феномен власти проявляется во всех человеческих сообществах. Каждое из них образует рамки, внутри которых осуществляется власть: в семье — власть отца, в профсоюзе — его лидера, в ассоциации — председателя, в коммуне — мэра, в Церкви — папы и т. д. Все эти группы не отделены друг от друга: напротив — соединены сложными зависимостями. Между ними существует определенная субординация, в соответствии с которой руководители одной группы имеют преимущества перед другими группами. Таким образом, власть не распределена строго поровну и в неизменных объемах между разными социальными группами.Одна из этих групп представляет в современную эпоху особую важность: речь идет о государстве. Оно устанавливает те основные рамки, внутри которых осуществляется власть. Соотнося себя с государством, образуется и большинство остальных групп, и именно ему они подчиняются.Слово имеет два разных значения. Когда говорят о вмешательстве государства в дела частного сектора, критикуют его и собираются реформировать, то имеют в виду совокупность управленческой организации, коллектив управляющих. Когда же говорят, что Франция, Италия, Великобритания являются государствами, то это означает, что они являются человеческими сообществами особого типа, суверенными нациями. Конечно, между этими значениями существуют родственные связи; государство в первом значении (государство-правительство) обозначает совокупность правителей суверенной нации, т. е. государство во втором смысле (государство-нацию). В конечном счете второе значение шире первого и в некотором роде включает его. Несмотря на это, важно четко различать оба значения слова : в большинстве случаев контекст позволяет избежать путаницы. В этом и следующим за ним параграфах государство рассматривается во втором значении, в значении государства-нации.Государство-нация представляет собой объединение людей, сообщество, характеризуемое по нескольким критериям: в нем особенно крепки узы солидарности, оно обладает наиболее могущественной организацией. Таким образом, различие между государством и другими объединениями людей скорее не качественное, а количественное: государство является самым полным, законченным и совершенным из человеческих сообществ, существующих в настоящее время. Отсюда проистекает то, что юристы называют , в котором они видят основное определение государства.:В настоящее время государства-нации представляют человеческие сообщества, политически организованные наилучшим образом, т. е. сообщества, властная структура которых является наиболее сложной, совершенной, законченной. Правителей других сообществ часто изучают, избрав в качестве референтной группы руководителей государства: по сравнению со вторыми первые часто пребывают в зачаточном состоянии.1. Только в государстве (или почти только) мы обнаруживаем достаточно развитое распределение труда между правителями. Одна категория правителей ( ) занята выработкой точных правовых норм, применяемых к членам государственного коллектива. Другие категории заняты обеспечением применения этих норм к членам сообщества ( ). Третьи ( ) разрешают спорные вопросы, которые могут появляться в связи с применением этих правил, или рассматривают тяжбы, возникающие между членами сообщества. В дальнейшем мы детально рассмотрим формы и разновидности этого .Мы бы могли, конечно, обнаружить следы аналогичной организации во множестве других объединений людей. В ряде ассоциаций (таких, как политические партии или профессиональные союзы) съезды играют роль законодателя; исполнительные комитеты, управляемые функционерами, выполняют административные функции; комиссии по конфликтам занимаются деятельностью, сходной с работой судов. Но эта организация гораздо более примитивна, поверхностна, менее совершенна, чем государство.2. Только в государстве (или почти только) существует организованная система санкций, позволяющая правителям заставлять членов сообщества подчиняться себе: полицейская организация, занятая наблюдением за применением законов, розыском и арестом тех, кто их нарушает; судебная организация, занятая назначением наказаний виновным после проведения всестороннего расследования, в ходе которого обвиняемые пользуются определенными гарантиями; пенитенциарная система, исполняющая вынесенные судами приговоры (штрафы, тюремное заключение, принудительные работы, смертная казнь и т. п.). Здесь еще можно обнаружить следы институтов, имевшихся в других человеческих сообществах, но никогда прежде эти институты не были столь развитыми и законченными. К тому же, когда создаются международные судебные органы или, например, корпоративные суды, их копируют именно с государственных образцов.я:3. Только государство располагает наибольшей материальной силой, чтобы заставить выполнять свои решения. Здесь кроется одно из важнейших оснований . : Поскольку только государство (или почти только) обладает полицейской системой и современной армией, оно не имеет перед собой ни одного сообщества, способного ему противопоставить эквивалентную материальную силу. В случае конфликта с применением насилия за государством неизбежно остается последнее слово. Можно констатировать, что в действительности в ходе истории являлся достоянием социальных групп, располагавших самой большой материальной силой: именно разрушение войска под видом организации феодальных дружин породило распыление суверенитета в средневековых государствах; именно создание регулярных армий породило суверенные государства. Для того, чтобы могло появиться стоящее над государствами международное сообщество, для того, чтобы исчез государственный суверенитет необходимо создание международных вооруженных сил, превосходящих по мощи государственные.:Сводить государство к наибольшей материальной силе так же абсурдно, как и к правовой теории суверенитета: в действительности все . Основное препятствие на пути создания международной армии состоит в том, что интернациональное сообщество не настолько сильно ощущается его членами, чтобы они согласились умереть за него. А нация воспринимается именно так, и поэтому она может иметь армию, совершенную политическую организацию и юридический суверенитет.я: :Скромное государство, которое мы должны создать, не есть государство (Etat de laissez faire); это государство, которое действует не для того, чтобы навязать априорные взгляды своих технократов через командование или регламентацию, а чтобы способствовать трансформации глубинных регуляций реальных человеческих систем. Это действие не менее важно, не менее благородно и не менее трудно, как раз наоборот, но оно не нуждается больше в сохранении той же ситуации властвования и превосходства.:Миссия регламентации, возложенная на общественные власти, в принципе не вызывает возражений: без минимальной регламентации нет должного уважения контрактов, исчезает доверие, на котором зиждется экономическая деятельность. Сама конкуренция может развиваться, если только ее ограничивают и защищают правила. Конечно, эти правила могут быть основаны на традиции, как, впрочем, и условия, которые обеспечивают уважение контрактов. Но уже давно во всех странах недостаточность системы, основанной на традициях, привела к развитию сильного регламентационного свода правил (un corpus reglementaire), который касается как соблюдения контрактов, так и поддержания условий для конкуренции, условий, регулирующих рынок труда, обеспечивающих защиту окружающей среды, запрещающих вред-ные для здоровья производства, а также вредную или морально предосудительную деятельность.Спор, таким образом, идет не о необходимости регламентации, а о типе власти, которая должна ее разрабатывать, о типе власти, которая должна ее применять, с одной стороны, и о границах этой власти и превышении ее полномочий — с другой. Различие между страной с либеральной традицией, такой, как США, и страной с административной традицией, такой, как Франция, хорошо извест-но. Чрезвычайная власть административного государства проистекает из того, что оно господствует над законодательной властью в области разработки законов и над судебной властью в области их исполнения. Возможность быть судьей самому себе, которую оно, таким образом, оставило за собой, составляет одно из главных препятствий прихода к власти скромного государства. Однако это только одна сторона дела. Первенство законодательной и судебной властей в такой стране, как США, вовсе не мешает умножению там правил, а как раз наоборот. Это сравнение многое объясняет, так как оно позволяет лучше понять причины той ситуации, которая порождает болезнь и похожие реакции отторжения в столь разных в общем странах.Первая и самая главная из этих причин — потрясающий рост сложности сделок между участниками экономической и социальной игры. Вереница взаимозависимостей и многочисленные вторичные последствия всякой деятельности, которые вытекают из этой сложности, делают невозможным поддержание простых правил обеспечения ответственности и защиты людей и вещей. Переход к обществу услуг ускоряет это развитие в том отношении, что сами рынки услуг еще более сложны, и человеческие отношения, которые они создают, имеют намного меньше ограничений, чем отношения купли-продажи традиционной индустриальной модели.Однако к воздействию сложности прибавляется еще один, более второстепенный довод. Это — необходимость вмешательства с целью обеспечения равенства доступа к экономической и социальной игре (jeu economique et social), во-первых, и равенства условий игры ее участников, во-вторых. В таком случае главной задачей регламентации является установление между индивидами достаточного равенства, которое свободная игра рынка обычно ликвидирует настолько, что задетой оказывается сама жизнеспособность общества. Прямые вмешательства активного регламентирования, ограничивающего свободу заключения контрактов, диктующего особые условия найма рабочей силы, ее увольнения, продвижения по службе и использования налогообложения для обеспечения большего равенства доходов, повлекли за собой развитие налогового права, социального права, делового права, сложности и противоречия которых не перестают приводить в растерянность самих специалистов по этим вопросам.Как решать эти проблемы? Было бы абсурдным верить, что их можно оставить на милость рынка. Сложность возникла как реакция властей на реальные противоречия, реакция, в основании которой лежит логическая ошибка. Рассуждение шло таким образом, будто единственным способом овладеть этой сложностью было противопоставление ей еще большего числа правил. Однако современное размышление о человеческих системах (les systemes humains) начинает oбнаруживать парадоксальную идею о том, что единственным эффективным ответом на нее является ответ (de la simplicite). А это требует намного больших усилий в области умножения знаний о таких системах и проведения в них экспериментирования.Прежде всего следует отметить, что наиболее эффективными регламентациями являются такие, которые опираются на уже существующие регуляции конкретной человеческой системы. Единственной целью регламентаций тогда становится их гарантия и усиление. Лучшее изучение традиций, обычаев и регуляций такого рода могло бы привести к значительному ограничению необходимого регламентирования и к созданию более простых правил.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84

 детскую одежду    
 http://plitkaoboi.ru/oboi/decori-decori/ambra/97189/ 

С другой стороны, нужно попытаться переосмыслить методы их применения. Странно констатировать, но концепция устрашения, действенность которой столь долго оспаривалась в области уголовного законодательства, остается, напротив, ключевой концепцией в области гражданского регламентирования. О карательном характере последнего приходится сожалеть тем более потому, что принципы наказания воспринимаются плохо. Мы превращаем отношения индивидов и коллектива в разновидность социальной игры в воров и жандармов, в которой множество правил и видов контролирования смягчается слабостью их применения.Однако разве не было бы более разумным попробовать сначала лучше понять рациональность тех видов поведения, которые считаются нежелательными, а затем попытаться воздействовать на условия, которые их порождают, с одной стороны, и попытаться предусмотреть внимательнее возможности ошибки — с другой.:Проблема, стоящая перед нами, — это проблема трансформации сложной системы; для того чтобы достичь успеха в ее решении, нужно найти иные рычаги воздействия, нежели страх и добродетель.Первое замечание должно касаться ресурсов. Карательный подход исходит из размышления о принуждениях (contraintes). Это — руссоистское, упрощенное рассуждение: человек — хороший, достаточно ликвидировать принуждения, которые навязывает общество, и позволить ему самому найти средства устроить свои дела. Марксисты и либералы, несмотря на их сильнейшие расхождения, в одинаковой степени оказываются отмеченными этой философией (которую они заимствовали у философов XVIII в.). Ни те, ни другие не уважают общество такое, как оно есть. Они не хотят понять, что только в этом обществе они могут найти ресурсы для развития, что успех любой реформы есть плод процесса обучений, что именно эта способность человека к обучению и делает такое изменение одновременно возможным и приемлемым и что иначе нет ничего, кроме сумятицы, хаоса и распада : Вернемся вновь к дискуссии о трех полюсах стратегического размышления (un raisonnement strategique): цели — ресурсы — ограничения (objectifs — ressouces — contraintes). Карательное размышление отдает предпочтение отношению . Революционеры хотят устранить все препятствия сразу, тогда как реформаторы довольствуются осторожным и постепенным подходом, однако и те и другие придают лишь очень небольшое значение ресурсам. Стратегическое размышление переворачивает эти условия задачи: определяющими должны быть ресурсы, а вовсе не цели. Именно в зависимости от этих ресурсов нужно если не определять, то по крайней мере сверять с ними цели. Что касается размышления о принуждениях, то его не следует отделять от размышления о ресурсах, так как то, что является ресурсом, часто является и принуждением, точно так же как то, что нам представлялось принуждением, может, напротив, стать ресурсом. Квалификация и энергия персонала, ориентированного на формальный контроль, является решающим средством для поддержания необходимой строгости исполнения сделок, но эти же качества становятся принуждениями, препятствиями при проведении реформы, направленной на дерегламентацию тех секторов деятельности, которые раздавлены быстрым размножением контрольных функций. Проблема состоит не в наказании чрезмерно старательных контролеров, а в ином использовании их способностей. То, что казалось здесь на первый взгляд абсурдным утопическим, становится совершенно разумным, когда к их поведению приглядишься повнимательнее. Анализ того, что считают принуждениями, позволяет открыть в то же время возможные ресурсы. Крайний партикуляризм различных категорий служащих, которые ревниво относятся к своим привилегиям и прерогативам, например, может оказаться таким ресурсом, если будет принято решение о ревальвации тех специальностей, которым они соответствуют, для того чтобы обеспечить более динамичное управление. Трансформация принуждений в ресурсы для осуществления изменений может, таким образом, стать одним из главных элементов стратегии реформ. Вернемся к нашей французской проблеме. Мы хотим открыть наше общество, сделать его способным на динамичное экономическое, политическое и культурное развитие, которое позволило бы всем его членам развивать свои способности в разнообразном мире хотя и традиционного индустриального общества. Из анализа нашей системы принятия решений мы делаем вывод, что для того, чтобы достичь успеха, мы должны стремиться главным образом к тому, чтобы трансформировать громоздкое, всеведущее государство, которое мы создали, в скромное государство, более толковое, стремящееся поставить себя на службу обществу, а не командовать им. Главной функцией такого государства должно было бы стать стремление в первую очередь помочь всем социальным подсистемам, которые составляют общество, найти наилучшие регуляции изменений и возглавить крестовый поход за инвестирование в качество.Здесь появляется фундаментальное противоречие, которое вынуждает нас на стратегическое размышление: нельзя изменить общество, не изменив роль государства, не изменив роль чиновников. Однако последние, как и все сформировавшиеся корпорации, враждебны всякому изменению.Фронтальная атака на чиновничество, которое не хочет понять нужд новой действительности, приказание им измениться, наказание их, если они не изменятся, не дадут никакого практического результата и будут катастрофическими с политической точки зрения. Я уже отмечал фатальную ошибку Учредительного собрания 1791 г. во Франции, которое считало, что может, ничем не рискуя, навязать свои рациональные взгляды духовенству полностью дискредитированного Старого режима (Ancien regime). Опрокинув некоторые главные регуляции общества, которое было более сложным, чем позволяло им думать их руссоистское видение мира, они воскресили умирающего и спровоцировали идеологическую войну, которая продолжалась более двух веков. Была ли возможность действовать по-другому? Я думаю, что да, но, поскольку невозможно переделать Историю, вспомним лучше поведение французских социалистов и поведение квебекских либералов в школьном вопросе. В 1960 г. квебекцы успешно провели во время своей операцию по секуляризации общества, которую, казалось, провести было намного труднее, чем все подобные предприятия . И если им удалось добиться успеха, то это произошло потому, что они поняли всю важность человеческого ресурса, который представляли собой католическое духовенство, школьные религиозные институты и их, пусть и порицаемые, традиции. И вместо того чтобы на них нападать, они решили на них опереться.Стратегическое размышление о модернизации французского общества должно прежде всего касаться тех необходимых ресурсов, которые составляет в нем чиновничество. Вместо того чтобы сваливать на чиновников ответственность за недостатки системы, нашим реформаторам следует подумать о том, чем они могли бы помочь им в их усилиях по обновлению.Главными ресурсами в реформе государства действительно являются прежде всего человеческие ресурсы. Ни в какой другой области французского общества ресурсами так не пренебрегают, так плохо их не используют и так не растрачивают их впустую. Остается только повторить, что, сделав акцент на развитии и использовании этих ресурсов, можно было бы получить совершенно неожиданные результаты. Они должны и могут стать главным рычагом модернизации государства. Последствия исторических сдвигов, связанных с изменением пространстваСдвиг в местоположении демократии от небольших городов-государств к крупным и даже гигантским нациям-государствам привел к важным последствиям как практического, так и теоретического характера, хотя это отнюдь не означает, что теория находилась в ладах с практикой. К концу восемнадцатого столетия изучение города-государства, который более двух тысячелетий рассматривался как естественное и даже исключительно благоприятное устройство для демократического порядка — взгляд, все еще отстаивавшийся Руссо в (1762), — ока-залось почти повсеместно вытесненным изучением наций-государств, а демократические усилия, идеи и идеология должны были сместить свой центр тяжести в сторону проблемы демократизации управления нацией-государством. Последствия этого сдвига, однако, не были учтены в полной мере. Я бы хотел обозначить семь таких важных последствий.1. Представительство. В силу практической неосуществимости сбора всех граждан или хотя бы их значительной части представительство, которое Руссо предал анафеме в , сделалось неизбежным следствием расширения пространства политической системы.2. Расширение пространства. Как только решение о представительстве было принято, барьеры относительно демократического союза, установленные собранием города-государства, были уничтожены и представительная демократия могла расширять пространство своего функционирования без каких-либо пределов.3. Пределы участия. Как прямое следствие выросшего размера некоторые формы политического участия с необходимостью оказались более ограниченными. Так же как существенная часть граждан в нациях-государствах не могла обсуждать политические дела прямо друг с другом, так и в дискуссии со своими представителями мог быть вовлечен лишь сравнительно небольшой процент граждан. Даже если пространственные барьеры, являющиеся помехой в коммуникации, в принципе могли быть устранены электронными средствами, пределы, установленные временем, оказались достаточно жесткими. Вы можете легко убедиться в наличии этих пределов, произведя простой арифметический подсчет. Сосчитайте, сколько времени займет реализация тех политических мер, которые можно считать наиболее эффективными для осуществления процесса участия.4. Разнообразие. Хотя взаимосвязи пространства и разнообразия трудноуловимы, несомненно, что, по мере того как политический союз увеличивается в размерах, его обитатели будут демонстрировать все большее разнообразие в том, что касается политической жизни: местное и региональное, этническое, расовое, религиозное, идеологическое, профессиональное и т. д. Относительно гомогенное население граждан, объединенных общностью города, языка, расы, истории, мифа и религии, которое было столь типичной частью классического, полисного взгляда на демократию, сейчас сделалось невозможным по всем практическим параметрам.5. Конфликт. Следовательно, политические расслоения становятся неизбежными, а политический конфликт превращается в неотъемлемый аспект политической жизни. И политическая мысль, и практика склоняются к восприятию конфликта как нормальной, а не отклоняющейся характеристики политики. По сравнению с классическим взглядом, согласно которому относительно гомогенный орган в основном разделяет одни и те же установки и действует в соответствии с ними, значительно труднее достигнуть общих установок в том случае, если требуется объединить гетерогенные ценности, возникшие в сообществе различных граждан с разнообразными расслоениями и конфликтами. :В соответствии с этим явно противоречащим традиции взглядом преимущество республиканского правления в масштабе нации-государства состоит в том, что здесь политические конфликты гораздо реже склонны выливаться в острую гражданскую борьбу, чем в городе-государстве.Шестым и седьмым последствиями сдвигов, связанных с изменениями в пространстве и местоположении демократии от города-государства к нации-государству, от демократии малого пространства к крупномасштабной демократии, были полиархия и организационный плюрализм, к рассмотрению которых я теперь обращаюсь.:Истоки термина. Поскольку термин не имеет изначально определенного значения и я сам имею некоторые сомнения, введя его в оборот, позвольте мне сказать несколько слов о его происхождении. Насколько мне известно, этот термин был впервые введен в современную политическую науку Линдбломом и мною в книге в 1953 г., где мы рассмотрели его как процесс.:Нас интересовало различие между двумя иногда смешивающимися употреблениями термина : один — для описания цели или идеала, возможно даже недостижимого в реальности, другой — для описания отличительных характеристик действующих политических систем, называемых в современном мире демократическими или демократиями. Согласно авторитетному английскому оксфордскому словарю, в котором раздел по букве был написан в 1909 г., полиархия есть . Слово вышло из употребления, но нам оно показалось вполне отвечающим нашим потребностям.Мы также установили шесть критериев, которые пригодны для выявления выражения . Первый, например, звучал следующим образом: подавляющее большинство взрослых имеют возможность отдать свои голоса на выборах вне зависимости от их достоинств и недостатков, способных повлиять либо на акт голосования, либо на выбор среди различных кандидатов. Хотя шесть критериев в том виде, как мы их здесь сформулировали, в чем-то изменились в дальнейших статьях (например, их стало семь), все же в целом они сохранили свое значение. Позднее, однако, я пришел к убеждению, что рассматривать полиархию как процесс менее плодотворно, чем направленность институтов.:Подобно демократии, полиархия может быть рассмотрена с нескольких различающихся точек зрения.Как тип режима. Прежде всего полиархия может быть рассмотрена как специфический вид режима для управления современным государством — режима с характеристиками, которые определенно отличают его от всех других режимов, существовавших до XIX в., а также от большинства современных режимов, установившихся в нациях-государствах.Это отличие возникает в результате совмещения двух характеристик: относительно высокой терпимости к оппозиции — к тем, кто противостоит действиям правительства, и относительно широких возможностей участвовать во влиянии на поведение правительства и даже в смещении мирным путем различных официальных лиц. Более определенно полиархии можно отличать от других режимов благодаря наличию и реальному функционированию семи институтов. К этим институтам я отношу следующие: широко распространившееся сегодня близкое к универсальному избирательное право; право участвовать в общественных делах; справедливо организованные выборы, в которых исключено всякое насилие или принуждение; надежная защита свободы выражать свое мнение, включая критику правительства, режима, общества, господствующей идеологии и т. д.; существование альтернативных и часто конкурирующих между собой источников информации и убеждений, выведенных из-под правительственного контроля; высокая степень свободы в создании относительно автономных и самых разнообразных организаций, включая, что особенно важно, оппозиционные политические партии; и относительно высокая зависимость правительства от избирателей и результатов выборов.Как продукт демократизации наций-государств. Полиархия также может быть осмыслена исторически, или в развитии, как ряд определенных институтов, претерпевших значительную эволюцию, в том числе под влиянием усилий демократизировать и либерализировать политические институты наций-государств. С этой точки зрения полиархия есть уникальный исторически обусловленный комплекс только что перечисленных мною институтов, возникших в первую очередь в результате предпринимавшихся в XVIII в. попыток адаптировать демократические идеи и имевшийся опыт к большим масштабам современных наций-государств. Этот исторически сложившийся комплекс политических институтов по традиции именуют демократическим. :Как необходимость демократического процесса. Полиархия может быть понята как направленность политических институтов, необходимая для того, чтобы удовлетворительно обеспечить соответствие демократическому процессу, когда цель реализуется в большом территориальном пространстве, в масштабе нации-государства. Рассмотренные с этой точки зрения, наши демократические предшественники были не столь уж глупы — они знали, что делали, стремясь к реализации всеобщего избирательного права, прав на участие в делах общественности, свободных и справедливых выборах, прав на создание политических партий, ответственности исполнителей перед парламентом или электоратом и т. д. :Как система проверки компетенции. Далее, полиархия может быть понята как система политического контроля, в которой в соответствии с обозначенной нами направленностью институтов высшие официальные лица в управлении государством сталкиваются с перспективой быть смещенными в результате народных выборов. Поэтому они вынуждены варьировать свое поведение, если хотят одержать победу в конкурентной борьбе с другими кандидатами, партиями и группами. С этой точки зрения наиболее явная характеристика полиархии — открытое соревнование между политическими элитами за должность. Такая конкуренция помогает сформировать скорее состояние взаимовлияния элит и масс, чем состояние одностороннего господства элит, которое, как уже вывел Михельс, возникает в результате действия железного закона олигархии.Как система прав. Наконец, полиархия может быть интерпретирована как система прав, в которой обычные права гарантированы и защищены институционально. Каждый из семи институтов обеспечивает соблюдение определенных прав, что оправдывает его существование и функционирование. Так, например, обстоит дело с всеобщим избирательным правом или свободой волеизъявления. Для институционализации свободы слова граждане должны владеть закрепленным в законодательном порядке правом свободно высказываться по политическим вопросам, а в обязательства официальных лиц государства должна входить поддержка этого требования вплоть до наказания нарушителей, если таковое потребуется. Очевидно также, что, для того чтобы институт существовал, право не может быть лишь абстрактным или теоретическим, подобно большинству прав в советской Конституции. Право должно быть закреплено не только законодательно, но и в судебном порядке. Несмотря на все сложности, должен быть создан и орган закрепления прав, в отсутствие этого действительного закрепления прав институт не может быть признан реально существующим.:Нет сомнений, полиархия может быть интерпретирована еще и многими другими способами. Марксист, например, может объяснить ее просто как . Но мысль, которую я хотел бы здесь подчеркнуть, состоит в том, что описанные пять способов интерпретации не исключают один другого. Напротив, они взаимно дополняют друг друга. Они лишь подчеркивают различные аспекты или последствия функционирования тех институтов, которые отличают полиархические режимы от неполиархических.:Плюрализм и полиархия. Монистический взгляд вроде того, что был характерен для Руссо в его , вполне уместен в отношении демократии в небольшом масштабе города-государства с преимущественно торговой или сельскохозяйственной экономикой. Наличие внутри небольшой по масштабу демократической ассоциации других ассоциаций, которые соперничают между собой в лояльности и поддержке сообщества, а значит, ослабляют его социальные связи и консенсус, стимулирует конфликт, что может быть не очень желательно, и его следует избегать, насколько это возможно. Однако может случиться и так, что где-нибудь будут предприняты усилия по реализации демократической идеи в масштабе нации-государства и окажутся задействованными институты полиархии. Тогда получают свое развитие и относительно независимые ассоциации и организации большей численности и разнообразия. Следуя Токвилю, мы будем рассматривать их и как политические, и как гражданские, имея в виду, что их различие далеко от противопоставления, так как гражданская ассоциация, как мы знаем, может играть и политическую роль.Конечно, не существует исторического примера, когда бы полиархия и организационный плюрализм не сосуществовали друг с другом. Однако в то время как организационный плюрализм может и не быть достаточным условием для полиархии, институты полиархии являются самодостаточными для обеспечения того, чтобы организации и ассоциации значительной независимости, разнообразия и численности играли важную роль в политической жизни страны. Преимущества организованной кооперации делают организации желательными. Действительно, существование относительно автономных политических организаций необходимо для практики крупномасштабной демократии. Наконец, права, необходимые для существования полиархии, делают независимые организации возможными с точки зрения закона. То, что они желательны и возможны, делает их существование неизбежным. :Независимые организации могут быть подавлены только с подавлением самих институтов полиархии. Как не случайно, что плюрализм и полиархия следуют рука об руку, так не случайно и то, что среди первых действий, предпринятых с целью увеличения авторитарными лидерами объёма своей власти, выступает подавление ими автономных политических организаций. Свидетельства тому — Чили и Уругвай в 1973 г.Однако, несмотря на эту тесную связь, отношения между полиархией и плюрализмом не являются простыми по крайней мере по двум причинам. Во-первых, было бы глубоким заблуждением полагать, что организационная жизнь сходна во всех демократических странах. Организационный плюрализм — важная характеристика политической жизни как в Норвегии, так и, например, в Соединенных Штатах, но специфическая модель устройства организаций в Норвегии существенно отличается от Соединенных Штатов, и последствия этого для политической жизни имеют различный характер. Стоит взглянуть на политические системы и профсоюзы в двух странах, чтобы увидеть, насколько они разнятся и к каким различным последствиям ведут эти отличия. Очевидно, что даже политические системы европейских стран весьма разнообразны.Эти различия в морфологии организационной жизни связаны со вторым фактором, усложняющим отношения между плюрализмом и полиархией. Если плюрализм в системе полиархии необходим, неизбежен и желателен, он может кроме этого оказывать и нежелательные воздействия. Если, например, одни интересы могут быть аккумулированы в организации с их ресурсами, а другие нет, то такой образец будет способствовать поддержанию неравенства среди граждан и некоторые из видов этого неравенства могут быть несправедливы.я:Все это позволяет относительно автономным организациям или в более общей формулировке коалициям организаций концентрироваться на тех функциях, которые в сущности являются публичными. Поэтому, как бы это ни было неприятно для защитников монистической демократии вроде Руссо, следует создавать гарантии против такой концентрации. В противном случае это наделяет возможностями, которые могут вызвать беспокойство даже у тех, кто убежден во внутренней взаимосвязанности организационного плюрализма и крупномасштабной демократии. Одна из таких возможностей связана с тем, что контроль над некоторыми важными общественными делами переносится в организации, которые, реализуя решения практически, выведены из-под контроля демоса и его представителей в парламенте и правительстве. В дальнейшем этот перенос контроля превращается в нечто значительно большее, чем обычное делегирование власти демосом в организацию, делегирование столь же формальное, как и в том случае, когда решения делегируются парламентом в бюрократический орган управления. Если же на практике демос не в состоянии реализовать адекватный контроль, тогда происходящее по существу перестает быть делегированием и превращается в отчуждение авторитета.:Таким образом, сдвиг, расширивший пространство демократии от города-государства к нации-государству, одновременно заменил монистическую демократию плюралистической. Трансформация практики и институтов, связанная с огромными переменами в масштабе, — событие драматическое и имеющее далеко идущие последствия. Изменилась сама демократическая теория. Общественный договор, предназначенный для государства и общества в определенном и теперь уже безвозвратно изменившемся пространстве, сделался невозможным. В этом смысле данное событие произвело подлинно революционизирующее воздействие. Спустя семьдесят лет. Токвиль выдвинул идею, согласно которой подходящим для демократии местом в современном мире являются именно большие нации-государства, а не малые города-государства. Другое же поколение, последовавшее за Дж. Ст. Миллем, не только взяло эту идею на вооружение, но и сделало ее основополагающей в своих размышлениях.Следовательно, демократическая теория, первоначально сформулированная как осмысление политической и общественной системы небольшого масштаба, несомненно, нуждается в поправках на реальность крупномасштабной демократии. Монистические положения классически-демократических убеждений сталкиваются с плюралистической действительностью широкомасштабной демократии, и в результате теория часто оказывается неадекватной как с описательной, так и нормативной точек зрения.Для того чтобы лучше осмыслить связи, имеющиеся между полиархией и плюрализмом, возможно, следует предложить и шестую интерпретацию полиархии вдобавок к пяти уже имеющимся. Полиархию можно рассматривать и как вид режима, приспособленного для управления нациями-государствами, в которых власть и авторитет над общественными делами распределены среди плюралистического множества организаций и ассоциаций, которые достаточно автономны не только в отношении друг к другу, но и во многих случаях в отношении к управленческой деятельности государства. Эти относительно автономные союзы включают в себя не только организации, которые являются легально, иногда конституционно объектами управления государства, но и те организации, которые легально являются, используя термин, который может показаться здесь совершенно неуместным, . Это означает, что легально и в значительной степени реально они независимы от государства во всем или по крайней мере в главном.Полиархия отлична от классически-монистической демократии и в другом отношении — выдающейся ролью, властью, и легитимностью автономных организаций в политической жизни общества и решении общественных дел. Полиархия также отличается от авторитарных режимов в двух следующих пунктах: 1) институтами полиархии, которыми, по определению, ни один авторитарный режим полностью не обладает и которые обеспечивают значительно больший простор демократическому процессу, чем может обеспечить любой авторитарный режим, отторгающий более или менее важные институты, необходимые (если не достаточные) для широкомасштабной демократии; 2) масштабом организационного плюрализма, который ясно отличает полиархию от монистических авторитарных режимов, т. е. тоталитарных систем, с одной стороны, и, с другой стороны, от авторитарных режимов ограниченного плюрализма, :тех, где не существует, например, плюральности относительно автономных политических партий. По сравнению с идеалом монистической демократии, доминировавшим со времен классических Афин до Руссо, власть и авторитет организационных субсистем-субправительств, как их иногда называли, значительно менее существенны с демократической точки зрения. Парадоксально, однако,- а может быть, и не столь уж парадоксально, что в нашем мире теория и практика монизма лучше всего представлены в авторитарных режимах. Если наиболее очевидной альтернативой полиархии в современном мире выступает не демократия города-государства, а авторитарный режим, то с точки зрения перспектив демократии несовершенные системы полиархии и плюрализма начинают выглядеть как значительно более привлекательные. Так как если в сравнении с идеальной монистической демократией субсистемы полиархии и плюрализма часто и выглядят как слишком громоздкие, неприспособленные, то в сравнении с монизмом или ограниченным плюрализмом авторитарных режимов дело обстоит иначе. Авторитарные режимы оказываются ограниченными в своей власти благодаря наличию и легитимности, во-первых, институтов полиархии, а во-вторых, системы соответствующих этим институтам прав.Таким образом, то, что власть и авторитет организации ограничены, есть по крайней мере одна из причин, объясняющих, почему достаточно мощным организациям позволено обладать той степенью автономии, какой они обладают. Вторая причина заключается в том, что, как мы убедились, эти организации необходимы для демократии значительных масштабов. Кроме того, сегодня уже общепризнаны убеждения ранних легальных плюралистов: : относительная автономность необходима для нормальной жизни и подобающего социально-политического порядка, без нее и не может быть самого их существования. Поэтому их наличие столь же обоснованно, морально и практично, сколь обоснованно и наличие самого государства.я: В термин вкладывают много понятий. Говорят о политике внутренней и внешней, о политике Ришелье и о политике в области виноделия или свекловодства, подчас безнадежно пытаясь найти хоть что-то общее среди разнообразных значений термина. :Огюст Конт любил сравнивать разные значения одного и того же слова и из внешней пестроты выделять его глубинное значение. Первое различие связано с тем, что словом переводятся два английских слова, у каждого из кото-рых свой смысл. И в самом деле, англичане говорят policy и po-litics -и то и другое на французском .Policy — концепция, программа действий, а то и само действие одного человека, группы людей, правительства.я: Говоря о политике Ришелье, имеют в виду его взгляды на интересы страны, цели, к которым он стремился, а также методы, которыми он пользовался. Таким образом, слово в его первом значении — это программа, метод действий или сами действия, осуществляемые человеком или группой людей по отношению к какой-то одной проблеме или к совокупности проблем, стоящих перед сообществом.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84

 сайт звездные войны    
 marca corona jolie 

В другом смысле слово (английское politics) относится к той области общественной жизни, где конкурируют или противоборствуют различные политические (в значении policy) направления. Политика-область — это совокупность, внутри которой борются личности или группы, имеющие собственную рolicу, т. е. свои цели, свои интересы, а то и свое мировоззрение.Эти значения термина, невзирая на их различия, взаимосвязаны. Одни политические курсы, определяемые как программы действий, всегда могут войти в столкновение с другими. Программы действий не обязательно согласованы между собой; в этом отношении политика как область общественной жизни чревата как конфликтами, так и компромиссами. Если политические курсы, т. е. цели, к которым стремятся личности или группы внутри сообщества, полностью противоречат друг другу, это приводит к бескомпромиссной борьбе, и сообщество прекращает свое существование. Между тем политическое сообщество сочетает планы, частично противоречащие друг другу, а частично совместимые.У правителей есть программы действий, которые не могут, однако, претворяться в жизнь без поддержки со стороны управляемых. А подчиняющиеся редко единодушно одобряют тех, кому им надлежит повиноваться. Многие благонамеренные люди воображают, будто политика как программа действий благородна, а политика как столкновение программ отдельных лиц и групп низменна. Представление о возможном существовании бесконфликтной политики как программы действий правителей, мы это увидим в дальнейшем, ошибочно.Второе различие объясняется тем, что одно и то же слово характеризует одновременно и действительность, и наше ее осознание. О политике говорят, чтобы обозначить и конфликт между партиями, и осознание этого конфликта. Такое же различие прослеживается и в слове , которое означает чередование обществ или эпох и наше его познание. Политика — одновременно и сфера отношений в обществе, и наше ее познание; можно считать, что в обоих случаях у смыслового различия одни и те же истоки.Осознание действительности — часть самой действительности. История в полном значении этого термина существует постольку, поскольку люди осознают свое прошлое, различия между прошлым и настоящим и признают многообразие исторических эпох. Точно так же политика как область общественной жизни предполагает минимальное осознание этой области. Личности в любом сообществе должны хотя бы примерно представлять, кто отдает приказы, как эти деятели выбирались, как осуществляется власть. Предполагается, что индивиды, составляющие любой политический режим, знакомы с его механизмами. Мы не смогли бы жить в условиях той демократии, какая существует во Франции, если бы граждане не ведали о правилах, по которым этот режим действует. Вместе с тем любое познание политики может наталкиваться на противоречие между политической практикой существующего строя и других возможных режимов. Стоит лишь выйти за рамки защиты и прославления существующего строя, как надо отказаться от какой бы то ни было его качественной оценки (мы поступаем так, другие — иначе, и я воздерживаюсь от того, чтобы высказывать суждение об относительной ценности наших методов, равно как и тех, к которым прибегают другие или же изыскивать критерии, по которым можно определить лучший режим. Иначе обстоит дело с природными стихиями, когда сознание не есть часть самой действительности.Третье различие, важнейшее, вытекает из того, что одно и то же слово (политика), обозначает, с одной стороны, особый раздел социальной совокупности, а с другой — саму эту совокупность, рассматриваемую с какой-то точки зрения.:Связь между каким-то аспектом и социальной совокупно-стью в целом можно также представить следующим образом. Любое взаимодействие между людьми предполагает наличие власти; так вот, сущность политики заключается в способе осуществления власти и в выборе правителей. Политика — главная характерная черта сообщества, ибо она определяет условия любого взаимодействия между людьми.Все три различия поддаются осмыслению, они вполне обоснованны. Политика как программа действий и политика как область общественной жизни взаимосвязаны, поскольку общественная жизнь — это та сфера, где противопоставляются друг другу программы действий; политика-действительность и политика-познание тоже взаимосвязаны, поскольку познание — составная часть действительности; наконец, политика-частная система приводит к политике-аспекту, охватывающей все сообщество вслед-ствие того, что частная система оказывает определяющее влияние на все сообщество. Далее. Политика — это прежде всего перевод греческого слова . По сути то, что греки называли режимом полиса, т. е. способом организации руководства, отличительным признаком организации всего сообщества.Если политика по сути строй сообщества или способ его организации, то нам становятся понятными характерные отличия как в узком, так и в широком смысле. Действительно, в узком смысле слова политика — это особая система, определяющая правителей и способ реализации власти; но одновременно это и способ взаимодействия личностей внутри каждого сообщества.Второе отличие вытекает из первого. У каждого общества свой режим, и общество не осознает себя, не осознавая при этом разнообразия режимов, а также проблем, которые порождаются таким разнообразием.Теперь различие между политикой-программой действия и политикой-областью становится понятным. Политика в первом значении может проявлять себя разными путями: политика тех, кто сосредоточил в своих руках власть и ее осуществляет; политика тех, кто властью не обладает и хочет ею завладеть; политика личностей или групп, преследующих свои собственные цели и склонных применять свои собственные методы; наконец, политика стремящихся к изменению самого строя. Все это — не что иное, как программы действий, узкие или глобальные, в зависимости от того, идет ли речь о внутренних задачах режима или о целях, связанных с самим его существованием.Я уже отмечал, что политика характеризует не только часть социальной совокупности, но и весь облик сообщества. :Признавая примат политики, не вступаем ли мы в противоречие с применявшимся до сих пор методом?Я исходил из противопоставления идей Токвиля и Маркса. Токвиль полагал, что демократическое развитие современных обществ ведет к стиранию различий в статусе и условиях жизни людей. Этот неудержимый процесс мог, считал он, породить общества двух типов — уравнительно-деспотическое и уравнительно-либеральное. Токвиль дал нам точку отсчета. Я же ограничился тезисом: изучив развитие индустриального общества, мы увидим, какая его разновидность вероятнее.Что касается Маркса, то в экономических преобразованиях он пытался найти объяснение преобразованиям социальным и политическим. Он считал, что капиталистические общества страдают от фундаментальных противоречий и вследствие этого подойдут к революционному взрыву, вслед за которым возникнет социалистический строй в рамках однородного, бесклассового общества. Политическая организация общества будет постепенно отмирать, поскольку государство, представлявшееся Марксу орудием эксплуатации одного класса другим, будет отмирать с исчезновением классовых противоречий. Я ни в коем случае не считал, будто преобразования в экономике непременно предопределяют социальную структуру или политическую организацию общества, я намеревался критически рассмотреть гипотезу такой односторонней предопределенности. Речь шла о методологическом, а не о теоретическом подходе. Так вот, результаты, к которым я пришел, отрицают теорию, которая вытекает из такого подхода.Я взялся сначала за экономику лишь для того, чтобы очертить некий тип общества, общество индустриальное, оставляя открытым вопрос о возможности до поры до времени определить взаимосвязь между классами и политическую организацию в этом обществе. Однако в ходе исследований последних двух лет я пришел к выводу о главенствующей роли политики по отношению к экономике.В самом деле, у истоков индустриального общества советского типа стоит прежде всего событие, а именно — революция. У революции 1917 года было множество причин, некоторые из них экономические; но прямо, непосредственно ей предшествовали политические события. Есть все основания настаивать на эпитете , ибо, как отмечали даже те, кто эту революцию совершил, экономическая зрелость общества не была к тому времени достигнута.Более того, основные черты советской экономики объясняются, по крайней мере частично, идеологией партии. Невозможно понять ни систему планирования, ни распределение общественных ресурсов, ни темпы роста советской экономики, если не помнить, что все подчинено представлению коммунистов о том, какой должна быть экономика, о целях, которые они ставят на каждом этапе. Это именно политические решения, поскольку речь идет не только о плане действий коммунистических руководителей, но и о плане действий по организации общества.Наконец, плановость советской экономики — прямой результат решений, принимаемых руководителями партии в той сфере общественной жизни, которая относится к политике. Советская экономика в высшей степени зависит и от политического строя СССР, и от программы действий руководителей партии на каждом этапе развития страны.Политизация советской экономики, подчинение ее структуры и механизмов функционирования политическим целям доказывают, что экономическая и политическая системы в равной степени находятся под влиянием друг друга.Любопытно, что политизация экономики на Западе представляется нам не столь резкой. Я говорю , потому что идеология, на которую опирается советский строй, основана на верховенстве экономики, в то время как идеология западных режимов исходит из главенства политики. В соответствии с представлением людей Запада о порядочном обществе большое число важных для экономики решений принимается вне политики (в узком смысле этого слова). Например, распределением общественных ресурсов между капиталовложениями и потреблением в условиях советского режима занимаются органы планирования, на Западе же это результат, чаще всего невольный, множества решений, принимаемых субъектами хозяйственной деятельности. Если советская экономика — это следствие определенной политики, то западная определяется политической системой, которая примирилась с ограниченностью собственных возможностей.Политизация классов, общества представляется нам еще более значительной. Мы отмечали, что все общества, и советское и западные, неоднородны, идет ли речь об отдельных личностях или группах. Существует иерархия власти, иерархия доходов. Есть различие между образом жизни тех, кто внизу, и тех, кто стоит наверху социальной лестницы. Люди с примерно одинаковым доходом, более или менее схожим образом мыслей и способом существования образуют более или менее разграниченные группы.Но, дойдя до основополагающего вопроса: в какой мере существуют (и существуют ли) четко выраженные классы, группы, сознающие свою принадлежность к определенному классу и закрытые для всего остального общества, мы сталкиваемся с серьезнейшей проблемой. Такие группы имеют право на возникновение, рабочие — право на создание профсоюзов, на выбор профсоюзных секретарей; все группы, возникающие в демократическом обществе западного типа на основе общности интересов, получают разрешение на структурное оформление, на защиту своих интересов; в советском же обществе права на структурное оформление ни одна группа, основанная на общности интересов, не получает. Это — важнейший факт, поразивший нас при сравнении обществ советского и западного типов. В первом случае социальная масса не-однородна во многих отношениях, но она не расслаивается на структурно оформленные группы, сознающие свою непохожесть на остальные. Во втором — общество распадается на многочисленные группы по общности интересов или идеологии, причем каждая из них получает правовую возможность выбирать представителей, защищать свои идеи, вести борьбу с другими группами.Это основополагающее противоречие между правом на групповую организацию и его отрицанием носит политический характер. Как можно объяснить, что в одном типе общества классы существуют и укрепляются, а в другом их как бы нет, если не помнить, что в первом политический режим терпит создание групп, а во втором — запрещает его?Вопрос о классах в обществе нельзя рассматривать отвлеченно от политического строя. Именно политический строй, т. е. структура власти и представление правительства о своей власти, в какой-то степени определяет наличие или отсутствие классов, а главное — как эти классы осознают самих себя.Как у истоков экономической системы мы обнаружили политическую волю, точно так же у истоков классов, у истоков классового сознания, возможности воздействия всего общества на социальные группы мы находим способ осуществления власти, политический строй.Как следует понимать такое верховенство политики? Мне хотелось бы, чтобы в этом вопросе не оставалось никакой двусмысленности.1. И речи не может быть о том, чтобы подменить теорию, которая односторонне определяет общество через экономику, иной, столь же произвольно характеризующей его через политику. Неверно, будто уровень техники, степень развития экономических сил или распределение общественного богатства определяют все общество в целом; неверно и то, что все особенности общества можно вывести из организации государственной власти.Более того. Легко показать, что любая теория, односторонне определяющая общество каким-то одним аспектом общественной жизни, ложна. Доказательств тому множество.Во-первых, социологические. Неверно, будто при данном способе хозяйствования непременно может быть один-единственный, строго определенный политический строй. Когда производительные силы достигают определенного уровня, структура государственной власти может принимать самые различные формы. Для любой структуры государственной власти, например, парламентского строя определенного типа, невозможно предвидеть, какой окажется система или природа функционирования экономики.Во-вторых, доказательства исторические. Всегда можно выявить исторические причины того и иного события, но ни одну из них никогда нельзя считать главнейшей. Невозможно заранее предвосхитить последствия какого-либо события. Иначе говоря, формулировка изначально бессмысленна. Отталкиваясь от нынешнего состояния советского общества, вы доберетесь до советской революции 1917 года, еще дальше — до царского режима и так далее, причем на каждом этапе вы будете выделять то политические, то экономические факторы.Даже утверждение, что некоторые факторы важнее прочих, двусмысленно. Предположим, экономические причины объявляются более важными, чем политические. Что под этим подразумевается? Рассмотрим общество советского типа. Слабы гарантии свободы личности, зато рабочий как правило, не испытывает затруднений в поисках работы, и отсутствие безработицы сочетается с высокими темпами экономического роста. Предположение, что экономика — главное, может основываться на высоких темпах роста. В таком случае важность экономического фактора определяется заинтересованностью исследователя в устранении безработицы или в ускорении темпов роста. Иначе говоря, понятие может быть соотнесено с ценностью, какую аналитик приписывает тем или иным явлениям. При этом важность зависит от его заинтересованности.Что же означает, учитывая все сказанное, примат политики, который я отстаиваю?Тот, кто сейчас сравнивает разные типы индустриальных обществ, приходит к выводу: характерные черты каждого из них зависят от политики. Таким образом, я согласен с Алексисом де Токвилем: все современные общества демократичны, т. е. движутся к постепенному стиранию различий в условиях жизни или личном статусе людей; но эти общества могут иметь как деспотическую, тираническую форму, так и форму либеральную. Я сказал бы так: современные индустриальные общества, у которых много общих черт (распределение рабочей силы, рост общественных ресурсов и пр.), различаются прежде всего структурами государственной власти, причем следствием этих структур оказываются некоторые черты экономической системы и отношений между группами людей. В наш век все происходит так, будто возможные конкретные варианты индустриального общества определяет именно политика. Само совместное существование людей в обществе меняется в зависимости от различий в политике, рассматриваемой как частная система.2. Второй смысл, который я вкладываю в главенство политики, — это смысл человеческий, хотя кое-кто и может считать основным фактором общий объем производства или распределение ресурсов. Применительно к человеку политика важнее экономики, так сказать, по определению, потому что политика непосредственно затрагивает самый смысл его существования. Философы всегда полагали, что человеческая жизнь состоит из отношений между отдельными людьми. Жить по-человечески — это жить среди личностей. Отношения людей между собой — основополагающий элемент любого сообщества. Таким образом, форма и структура власти более непосредственно влияют на образ жизни, чем какой бы то ни было иной аспект общества. Давайте договоримся сразу: политика в ограничительном смысле, т. е. особая область общественной жизни, где избираются и действуют правители, не определяет всех взаимосвязей людей в сообществе. Существует немало отношений между личностями в семье, церкви, трудовой сфере, которые не определяются структурой политической власти. А ведь если и не соглашаться со взглядом греческих мыслителей, утверждавших, что жизнь людей — это жизнь политическая, то все равно механизмы осуществления власти, способы назначения руководителей больше, чем что-либо другое, влияют на отношения между людьми. И поскольку характер этих отношений и есть самое главное в человеческом существовании, политика больше, чем любая другая сфера общественной жизни, должна привлекать интерес философа или социолога.Главенство политики, о котором я говорю, оказывается, таким образом, строго ограниченным. Ни в коем случае речь не идет о верховенстве каузальном. Многие явления в экономике могут влиять на форму, в которую облечена в том или ином обществе структура государственной власти. Не стану утверждать, что государственная власть определяет экономику, но сама экономикой не определяется. Любое представление об одностороннем воздействии, повторяю, лишено смысла. Я не стану также утверждать, что партийной борьбой или парламентской жизнью следует интересоваться больше, чем семьей или церковью. Различные стороны общественной жизни выходят на первый план в зависимости от степени интереса, который проявляет к ним исследователь.я: Введение Отдел I. Сравнительное право :Многие из наших современных юристов, признавая пользу сравнительного права, не прибегают к сравнительному методу, так как не получили ранее достаточных для этого знаний. Новое поколение получает их. Более чуткое к реальностям современного мира и более ясно сознающее необходимость сосуществования между народами, новое поколение не согласится, чтобы наука права, как грустно говорил Иеринг, опустилась до уровня . Может быть, неизбежно, чтобы практикующие юристы в своей повседневной деятельности ограничивали свой горизонт рамками национального права. Но наука права универсальна. Сравнительное право — один из элементов такого универсализма, особенно важного в наше время, оно играет и призвано играть первостепенную роль для изучения и прогресса права.Отдел II. Разнообразие современных правовых систем14. Множественность правовых систем. В современном мире каждое государство имеет свое право, а бывает и так, что в одном и том же государстве действуют несколько конкурирующих правовых систем. Свое право имеют и негосударственные общности: каноническое право, мусульманское право, индусское право, иудей-ское право. Существует также международное право, призванное регулировать во всемирном или региональном масштабе межгосударственные и внешнеторговые отношения.я:Нам предстоит проделать сложную работу. Право разных стран сформулировано на разных языках, использует различную технику и создано для общества с весьма различными структурами, нравами, верованиями. Уже само количество действующих правовых систем затрудняет возможность сколь-нибудь достаточного синтеза в ограниченных рамках одной книги. Но все это вовсе не означает, что мы должны отказаться от предпринятой работы. И хотя в современном мире существует множество правовых систем, они могут быть сведены в ограниченное число семей. Тем самым мы достигнем поставленной цели, не входя в детали каждой правовой системы, но акцентируя внимание на общих характерных чертах основных правовых семей. Следовательно, первое, что мы должны сделать в этом введении, раскрыть понятие и показать, какие правовые семьи существуют в современном мире.15. Переменные и постоянные элементы права. От чего зависят и в чем выражаются различия правовых систем?Юрист-практик, чье внимание сосредоточено на своем национальном праве, отвечая на этот вопрос, несомненно, скажет, что в разных странах принимаются и применяются разные нормы. И действительно, это первое, что бросается в глаза, когда говорят о различиях правовых систем. Право США и французское право отличаются тем, что первое допускает судебный контроль за конституционностью законов, а второе — нет. В отличие от английского права, разрешающего развод, ирландское право не разрешает его.И тем не менее, различия не зависят только от входящих в состав права норм. Было бы поверхностным и неправильным видеть в праве только лишь совокупность норм. Конечно, в определенную эпоху, в определенной стране право может принять именно такой вид. Однако право — это значительно более сложное явление, выступающее как система. У нее определенный понятийный фонд; она соединяет нормы в определенные группы; использует определенные способы создания и толкования норм: она связана с определенной концепцией социального строя, и от этой концепции зависит, как применяется и вообще функционирует право.В 1848 году немецкий юрист писал: 1. Но это не более чем каламбур. Разумеется, нормы права изменяются, и юрист-практик не может относиться с доверием к книгам с устарелыми данными. Однако преподавание права возможно именно потому, что оно есть нечто иное, чем изменяющиеся нормы. Смысл подготовки юриста не в том, чтобы он выучил на-изусть и в деталях действующие сегодня нормы. Вряд ли это понадобится ему через десять лет в профессиональной деятельности, для которой большая часть этих норм будет не нужна. Но ему важно понимать структурную взаимосвязь норм, термины, которыми они оперируют, способы, которыми пользуются для фиксации норм и их согласования друг с другом. Нормы права могут меняться от росчерка пера законодателя. Но в них и немало таких элементов, которые не могут быть произвольно изменены, поскольку они теснейшим образом связаны с нашей цивилизацией и нашим образом мыслей. Законодатель не может воздействовать на эти элементы, точно так же как на наш язык или нашу манеру размышлять.В работах американского юриста Р. Паунда показана значимость этих элементов, стоящих за нормами права. Именно на них основано представление об историческом постоянстве национального права, независимо от тех модификаций, которые претерпевали нормы. Наличие этих элементов дает основание говорить о праве как о науке и делает возможным юридическое образование.16. Группировка правовых систем в семьи. Различия между правом разных стран значительно уменьшаются, если исходить не из содержания их конкретных норм, а из более постоянных элементов, используемых для создания, толкования, оценки норм. Сами нормы могут быть бесконечно разнообразными, но способы их выработки, систематизации, толкования показывают наличие некоторых типов, которых не так уж и много. Поэтому возможна группировка правовых систем в семьи, подобно тому как это делают и другие науки, оставляя в стороне второстепенные различия и выделяя семьи, как, например, в лингвистике — романские, славянские, семитские языки, в религии — христианство, ислам и т.д., в естественных науках — млекопитающие, пресмыкающиеся, птицы, земноводные и т.д.Точно так же возможна и группировка правовых систем современности в несколько видов, но отсутствует единое мнение о том, каким путем должна быть проведена эта группировка и какие мы признаем в итоге. Одни стремятся провести классификацию, исходя из концептуальных структур правовых систем или иерархии различных источников права. Другие считают, что классификация не может основываться на второстепенных технических свойствах, и выдвигают на первый план тип общества, которое стремятся создать с помощью права, или место права в рамках данного социального строя.На споры такого рода потрачено много чернил, но большого смысла в них нет. Понятию не соответствует какая-то биологическая реальность, оно используется лишь в дидактических целях, чтобы выявить сходства и различия систем действующего права. При таком подходе каждая из классификаций имеет свое достоинство. Все зависит от того, что хотят изучить, и от основных поставленных целей. Нельзя прибегнуть к одной и той же классификации и тогда, когда изучение идет в общемировом масштабе, и тогда, когда оно ограничено европейскими рамками. Когда вещи рассматривают с юридических позиций, они выглядят по-иному, чем при социологическом подходе. Различными окажутся классификации и в зависимости от того, берется за основу частное или публичное право.В соответствии со сказанным выше мы отказывается от полемики с авторами, предложившими свои классификации. Мы подходим к проблеме прагматически и ограничимся тем, что кратко подчеркнем существенные признаки, которые позволяют выделить в современном мире три главные группы правовых систем: романо-германскую правовую семью, семью общего права и семью социалистического права.Похоже, правда, что социалистическая правовая семья сходит со сцены, хотя сегодня, на рубеже 90-х годов, трудно предсказать дальнейший ход событий. Тем не менее семьдесят лет социализма несомненно скажутся на том новом праве, к которому придут бывшие социалистические страны.Как ни значимы эти семьи и как ни широка сфера их распространения, ими не ограничен весь современный юридический мир. Наряду с установками, которые выражают эти семьи, или в сочетании с этими установками во многих странах господствуют другие подходы к организации жизни общества. Мы укажем на некоторые принципы, предопределяющие эти иные подходы.17. Романо-германская правовая семья. Эта семья включает страны, в которых юридическая наука сложилась на основе римского права. Здесь на первый план выдвинуты нормы права, которые рассматриваются как нормы поведения, отвечающие требованиям справедливости и морали. Определить, какими же должны быть эти нормы, — вот основная задача юридической науки; поглощенная этой задачей, доктрина в меньшей мере интересуется вопросами управления, отправлением правосудия и применением права; этим занимаются юристы-практики.В романо-германской семье начиная с XIX века господствующая роль отведена закону, и в странах, принадлежащих к этой семье, действуют кодексы.В силу исторических причин право выступает здесь прежде всего как средство регулирования отношений между гражданами; другие отрасли права были разработаны гораздо позднее и менее совершенны по сравнению с гражданским правом, которое и остается основой юридической науки.Семья романо-германских правовых систем возникла в Европе. Она сложилась в результате усилий европейских университетов, которые выработали и развили начиная с XII века на базе кодификации императора Юстиниана общую для всех юридическую науку, приспособленную к условиям современного мира. Термин был выбран для того, чтобы отдать должное совместным усилиям, прилагавшимся одновременно университетами латинских и германских стран1.В результате колонизации романо-германская система распространилась на обширные территории, где в настоящее время действуют правовые системы, принадлежащие к этой семье или родственные ей. Вместе с тем происходила и ее добровольная рецепция, в результате которой мы сталкиваемся с романо-германской системой в ряде стран, которые не были под господством европейцев, но куда проникали европейские идеи и где были сильны прозападные тенденции.Между правовыми системами, относящимися к романо-германской семье, имеется немало различий: каждое государство имеет свое, свойственное ему национальное право. Наиболее фундаментальное из этих различий отделяет право европейских стран от права неевропейских стран, принадлежащих к этой системе. Причина различия в том, что европейские страны в наше время полностью обновили идеологию, господствовавшую после Французской революции. Здесь на первом плане оказались ныне заботы о социальном равенстве и экономическом развитии, которыми в ту пору можно было пренебречь. Подобного изменения не произошло (или оно было не слишком значительным) в странах Латинской Америки, где господствующий класс не сумел преодолеть социальные несправедливости. Эти страны стали жертвой опасных экономических трудностей. То же самое можно сказать о странах Африки. На Западе не поняли, что институты, которые управляют жизнью общества в Европе, полностью непригодны в странах, состоящих из разрозненных племен, для которых демократия европейского типа равнозначна лишенной смысла фразеологии.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84

 английские детские коляски    
 евродекор обои виниловые 1010-18 

Вне Европы относящиеся к романо-германской семье правовые системы обрели специфические черты, которые требуют разбивки по разным подгруппам. Во многих странах сумели европейское право. Но во всех этих странах существовала еще до рецепции собственная цивилизация, имевшая свои правила оценки поведения и свои институты. Рецепция поэтому во многих случаях была лишь частичной: определенная часть правоотношений (и особенно личный статус) регламентировалась традиционными нормами.18. Семья общего права (common law). Другая правовая се-мья — общего права — включает право Англии и стран, последовавших образцу английского права. Характерные черты этого права совсем иные, нежели право всех систем романо-германской семьи. Общее право было создано судьями, разрешавшими споры между отдельными лицами; эту печать своего происхождения данная правовая система несет на себе до сего времени. Норма общего права менее абстрактна, чем норма права романо-германской правовой семьи, и направлена на то, чтобы разрешить конкретную проблему, а не сформулировать общее правило поведения на будущее. Нормы, касающиеся отправления правосудия, судебного процесса, доказательств и даже исполнения судебных решений, в глазах юристов этих стран имеют не меньшее, а даже большее значение, чем нормы, относящиеся к материальному праву, их основная забота — немедленное восстановление статус-кво, а не установление основ социального порядка. Наконец, общее право в силу своего происхождения связано с королевской властью. Оно получало толчок для своего развития тогда, когда порядок в стране находился под угрозой или когда какие-либо иные важные обстоятельства требовали или оправдывали вмешательство королевской власти; в этих случаях оно как бы приобретало черты публичного права, так как споры частного характера интересовали суды общего права лишь в той степени, в какой они затрагивали интересы Короны или королевства. При формировании и развитии общего права учения романистов, основанные на гражданском праве, играли весьма ограниченную роль; классификации общего права, его концепции и сам словарь юристов этой формации совершенно иные, чем в правовых системах романо-германской семьи.Так же как право романо-германской семьи, общее право получило в определенный период широкое распространение в мире в силу тех же причин колонизации или добровольной рецепции. Следовательно, и здесь сохраняют свое значение соображения, высказанные выше в связи с романо-германской правовой семьей. Можно различать европейское общее право (Англия, Ирландия) и внеевропейское. Вне Европы (например, в некоторых мусульманских странах или в Индии) общее право было воспринято лишь частично. Здесь важен результат, к которому привело применение общего права в условиях его сосуществования с традициями другой цивилизации. Кроме того, различие среды может повлечь и глубокое различие между правом страны, где оно возникло, и страны, в которую оно импортировано. Общее право дает этому особенно наглядное подтверждение. Среди стран общего права есть такие, как США и Канада, в которых сложилась культура, отличающаяся во многих аспектах от английской. Поэтому право этих стран получило широкую автономию в рамках правовой семьи общего права.19. Связь между двумя семьями. Страны романо-германского права и страны общего права неоднократно соприкасались на протяжении веков. И там, и здесь право испытывало влияние христианской морали, а господствовавшие начиная с эпохи Возрождения философские течения выдвинули на первый план идеи индивидуализма, либерализма, понятия субъективных прав. Общее право и сегодня сохраняет структуру, весьма отличающуюся от права романо-германской семьи, но при этом возросла роль закона и методы, используемые каждой из этих семей, сблизились. Норма права все более и более понимается в странах общего права так же, как и в странах романо-германской семьи, и из этого следует, что, по существу, и там, и здесь по ряду вопросов принимаются очень сходные решения, основанные на одной и той же идее справедливости.Стремление говорить о единой семье западного права тем более сильно, что в некоторых странах существуют такие правовые системы, которые трудно отнести с определенностью к той или другой правовой семье, так как они много заимствовали и там и тут. В числе таких смешанных правовых систем можно назвать шотландское право, право Израиля, Южно-Африканской Республики, провинции Квебек, Филиппин. Семьи романо-германского общего права юристами стран социалистического лагеря часто объединяются под общим термином .20. Семья социалистического права. Социалистические правовые системы составляют третью правовую семью, отличающуюся от двух первых. Правовые системы стран, входящих ныне в социалистический лагерь, ранее принадлежали к романо-германской правовой семье. Они сохранили ряд черт, которые мы отмечали, говоря о романо-германской правовой семье. Норма права там всегда рассматривается как общая норма поведения: сохранились в значительной степени и система права, и терминология юридической науки, основанной трудом европейских университетов и восходящей к римскому праву.Однако наряду с некоторым сходством правовые системы социалистических стран имеют такого рода отличия по сравнению с правом романо-германской семьи, на основании которых закономерно считать социалистические правовые системы, как это и делают юристы социалистических стран, отошедшими от романо-германской правовой семьи и образующими самостоятельную правовую семью. Руководители социалистических стран видят цель в создании общества нового типа, в котором не будет государства и права. По этой причине единственным источником социалистического права является революционное творчество законодателя, которое выражает волю народа, руководимого коммунистической партией. В соответствии с доктриной марксизма-ленинизма, являющейся официальной, законодатель стремится прежде всего создать новый экономический строй. Средства производства обобществлены. Сфера отношений между гражданами в этих условиях становится меньшей, чем она была ранее. Частное право уступает господствующее место праву публичному.После второй мировой войны эта семья охватила страны Центральной Европы и балканские страны, попавшие под господство Советского Союза. В ее сфере оказались Северная Корея и Вьетнам в Азии, Куба — в Америке. Правда, ныне эта семья находится в глубоком кризисе. Лучезарное будущее, которое руководители государств обещали своим народам, обернулось всеобщим разочарованием. Государства, которые по своей воле или вопреки ей оказались на пути, пролагаемом СССР, в конце 1989 года отказались следовать по нему, считать себя социалистическими республиками или народными демократиями. Даже в еще существовавшем СССР были поставлены под сомнение принципы, на которых были после революции основаны общественные и политические структуры страны. Диктатуре пролетариата и руководящей роли КПСС было предъявлено обвинение в издевательстве над правами человека и трагическом развале экономики ради пользы партийных функционеров (аппаратчиков), нередко коррумпированных.Трудно предсказать, как пойдут трансформация правовых систем европейских стран, принадлежавших к социалистической семье, и реинтеграция этих стран в романо-германскую семью, из которой они вышли.121. Иные правовые системы. Три рассмотренные правовые семьи (в каждой из них немало подвидов) являются, несомненно, основными в современном мире. Нет ни одной правовой системы, которая не позаимствовала бы те или иные элементы у одной из этих семей, и может даже показаться, что все другие системы — это не более чем пережитки, призванные исчезнуть в более или менее далеком будущем по мере прогресса цивилизации.Однако подобное мнение, порожденное наивным комплексом превосходства, — это не более чем простая гипотеза, не соответствующая реалиям, которые мы видим в современном мире. Конечно, все государства в какой-то мере заимствуют западные идеи, поскольку это представляется им необходимым для сохранения независимости и прогресса в развитии. Однако наши современники не склонны отказываться от представлений, которые еще недавно были общепризнанными в их странах. Все признают техническое превосходство Запада, но ситуация меняется, когда речь идет о превосходстве западной цивилизации в целом. Мусульманский мир, Индия, Дальний Восток, Африка далеки от того, чтобы безоговорочно присоединиться к ней. Они в значительной мере остаются верными взглядам, в которых право понимается совсем иначе и не призвано выполнять ту же роль, что и в западных странах. И мимо этого факта не может пройти правовая картина современного мира, если она хочет быть реалистичной.Принципы, которыми руководствуются незападные страны, бывают двух видов. Одни признают большую ценность права, но само право понимают иначе, чем на Западе. Другие отбрасывают саму идею права и считают, что общественные отношения должны регламентироваться иным путем. Первые — это страны мусульманского, индейского и иудейского права; вторые — это страны Дальнего Востока, Африки и Мадагаскара.22. Мусульманское, индусское и иудейское право. Западному юристу нетрудно понять позицию ислама, индуизма и иудаизма в отношении права.Известно, какие трудности всегда вызывало и продолжает вызывать определение права. Ни одно из данных определений не стало общепризнанным. Одна из основных причин этого — острое разногласие между сторонниками и противниками естественного права.Для одних право — это не что иное, как совокупность действующих норм, применяемых судами. Именно так понимают ныне право в университетах разных стран, где преподается национальное право: французское, английское, болгарское или алжирское. Но такое правопонимание не является единственным. Другие видят в праве идеальную модель поведения и отказываются отождествлять его с нормами, которыми руководствуются частные лица, управленческие органы и суды в своем поведении и в своих решениях. До XIX века и европейские университеты почти полностью пренебрегали обычаями и национальным правом и учили идеальному праву (выводя его из римского права), считая лишь его достойным носить название . Равным образом в мусульманских странах внимание сконцентрировано на идеальной систе-ме — мусульманском праве, связанном с религией ислама. Местные обычаи рассматриваются при этом как чисто фактические явления, а законы и ордонансы властей — как управленческие меры временного или местного значения, которые далеко не в полной мере достойны называться правом. Примерно то же самое можно сказать об иудейском праве. И в Индии, правда в другом контексте, тщательно различают дхарму — учение о справедли-вом — и артху — то, что обеспечивает богатство и власть.Право, связанное с религией или с определенным мировоззрением, может не применяться судами, а индивидуумы не обязательно следуют ему в своей деятельности. И тем не менее, такое право оказывает существенное влияние как на людей, так и на правоприменительные органы. Исследователь западного общества может сконцентрировать свое внимание на законодательных нормах и судебной практике, то есть рассматривать это общество с точки зрения позитивного права. Но он может также избрать социологический подход и назвать правом все те нормы, которым следуют в практической жизни. Различие этих аспектов не приведет к большим несоответствиям, ибо речь идет об обществах, где достигнута большая степень соответствия между представлением о справедливости, позитивным правом и нравами. Совсем иная ситуация в других обществах, где нормы права западного образца фрагментарны, нестабильны, плохо скоординированы, а общие верования видят право не в законах, обычаях или судебной практике, а в чем-то ином.По этим причинам, не вступая в полемику между позитивистами и сторонниками естественного права, мы выделяем мусульманское и индусское право среди основных систем современного права. Иудейское право, при всем интересе, которое оно представляет, оставлено нами в стороне, ибо сфера его влияния куда более ограничена. Следует указать и еще на одно обстоятельство. Интернациональная солидарность евреев, в той мере, в какой она существует, никогда не выражалась в стремлении поставить иудейское религиозное право выше, чем действующее право страны, в которой они обладают влиянием. В этом плане иудейское право не играет такой роли, как, например, мусульманское право.23. Дальний Восток. Совершенно иная картина открывается нам при взгляде на Дальний Восток, и особенно Китай. Здесь речь не идет о том, чтобы уметь увидеть некое идеальное право, отличающееся от норм, изданных законодателем, или других норм, применяемых на практике. Здесь под сомнение поставлена сама ценность права.На Западе, в странах ислама, в Индии к праву относятся как к опоре социального строя, необходимому средству его охраны. Разумная организация общества включает в себя примат права. Люди должны жить в соответствии с правом, а если они лишены такой возможности, то бороться за торжество права. Власти также должны соблюдать нормы права, а суды — обеспечивать уважение к праву. Право — это зеркало справедливости. Его отсутствие ведет к произволу, анархии, господству силы. Право — это объект уважения и почитания. Суды — это храмы правосудия, в которых обитают уважаемые судьи.Странам Дальнего Востока не свойственно такое видение. В глазах китайцев право не просто далеко от того, чтобы быть фактором порядка и символом справедливости, оно — орудие произвола, фактор, нарушающий нормальный порядок вещей. Добропорядочный гражданин не обязан уважать право и даже думать о нем; его образ жизни должен исключать любые правовые притязания и всякое обращение к правосудию. В своем поведении человек должен руководствоваться не юридическими мотивами, а стремлением к гармонии и миру. Согласительные процедуры ценнее правосудия, и конфликты следует гасить путем посредничества, а не решать правовым путем. Конечно, могут существовать законы как средство устрашения или как какая-то модель. Но они создаются не для того, чтобы применяться, и к тем, кто хочет строить свою жизнь, руководствуясь ими и игнорируя приличия и правила хорошего поведения, не испытывают ничего, кроме презрения. Так же относятся и к тем, кто изучает или применяет право.Весь Дальний Восток традиционно придерживается именно такого взгляда, выразив его в формуле . Коммунистический режим в Китае и вестернизация Японии не изменили существенно этого взгляда, укоренившегося в сознании людей. Коммунистический режим в Китае сперва отказался от кодексов по западной модели, подготовленных после падения императорского строя, а позднее после недолгих колебаний — от советского пути и избрал свой собственный, на котором праву отведено скромное место; был принят ряд новых законов, но мало что изменилось в стиле их применения. В Японии действуют кодексы, созданные по европейской модели, но население, как правило, мало обращается к ним, равно как и к правосудию. Сами же суды склоняют стороны к мировому соглашению и разработали оригинальную технику применения права, а точнее, уклонения от его применения.24. Черная Африка и Мадагаскар. Все, что сказано о Дальнем Востоке, может быть распространено на Черную Африку и Мадагаскар. В условиях, где индивидуализм занимает так мало места и на первый план выдвинуто единство общественной группы, основное — это сохранение и восстановление гармонии, а не уважение к праву. Право западного образца, действующее здесь, — по большей части лишь орнамент. Большинство населения продолжает жить в соответствии с традициями (мало похожими на то, что на Западе понимают под правом), не обращая внимания на искусственные своды правовых норм.Часть первая Романо-германская правовая семья25. Характеристика романо-германской правовой семьи. Первой семьей, с которой мы встречаемся в современном мире, является романо-германская правовая семья.Романо-германская правовая семья имеет длительную историю. Она связана с правом Древнего Рима, но более чем тысячелетняя эволюция значительно отдалила не только материальные и процессуальные нормы этого права, но и саму концепцию права и правовой нормы от того, что было признано во времена Августа и Юстиниана. Романо-германские правовые системы как бы продолжают римское право, они результат его эволюции, но никоим образом не являются его копией. Последнее тем более верно, что многие их элементы имеют иные источники, нежели римское право1.В настоящие время романо-германская правовая семья рассеяна цо всему свету. Она вышла далеко за пределы бывшей Римской империи и распространилась на всю Латинскую Америку, значительную часть Африки, страны Ближнего Востока, Японию, Индонезию. Эта экспансия объясняется частично колонизацией, частично — теми возможностями, которые дала для рецепции юридическая техника кодификации, общепринятая романскими правовыми системами в XIX веке. Новейшее развитие законодательства в некоторых из стран, вызванное, в частности, экономическим сотрудничеством с западными странами, обнаруживает тенденцию к сближению с романо-германской системой Китая, Японии, Индонезии, некоторых стран Африки. Но эта тенденция затронула лишь некоторые отрасли права. Широкое распространение данной семьи и сама техника кодификации мешают увидеть элементы единства, связывающего эти различные правовые системы, которые на первый взгляд носят сугубо национальный характер и полностью отличны одна от другой. Последующие части книги, которые мы посвятим англосаксонскому праву и социалистическому праву, помогут осознать единство, которое, тем не менее, вопреки первому впечатлению действительно существует между многочисленными и столь различными системами романо-германской правовой семьи.я:Раздел первыйИСТОРИЧЕСКОЕ ФОРМИРОВАНИЕ СИСТЕМЫ26. План. Романо-германская правовая система сформировалась в континентальной Европе; здесь и сейчас ее главный центр, несмотря на то что вследствие экспансии и рецепции многочисленные неевропейские страны присоединились к этой системе или позаимствовали у нее отдельные элементы.Датой, когда с научной точки зрения появилась система романо-германского права, считается ХШ век. До этого времени, вне всякого сомнения, существовали элементы, с помощью которых создавалась система; но тогда было еще рано говорить о системе и, может быть, даже о праве. Поэтому первым можно считать период, предшествующий ХШ веку, когда собирались материалы, но еще отсутствовали попытки синтезировать их и когда не было даже какой-либо системы. Второй период начался с возвращения изучения римского права в университетах — с этого существеннейшего события, значение и важность которого мы покажем позднее. В течение пяти веков в системе господствовала доктрина, под определяющим влиянием которой эволюционировала и правовая практика в различных государствах. Доктрина подготовила вместе со школой естественного права наступление следующего периода, в котором мы находимся и в настоящее время — пе-риода, где преобладает законодательство. В третьей главе исследуется распространение романо-германской правовой системы вне Европы, на других континентах.я: Августин Аврелий, прозванный католическими богословами , (354-430) — епископ, воинствующий проповедник христианства, один из основателей патристики. Автор работ , и др. — С. 62. Андрузский Георгий Львович (1827- ?) — украинский мыслитель и политический деятель. Учился на юр. фак-те Киев. ун-та. Член Кирилло-Мефодиевского братства (1846-1847). Был выслан в Казань. Исключен из Казан. ун-та, сослан в Петрозаводск. Арестован за написание , сослал в Соловецкий монастырь, позже в Архангельск. В 1857 г. возвратился в Украину. Служил в Полтавской судебной палате. — С. 709. Аристотель (384-322 гг. до н.э.) — древнегреческий философ, автор произведений , , и др., в которых исследовал явления и природу человека, политики, этики, права, государства. — С. 38. Арон Раймон (1905-1983) — фр. политолог, социолог и публицист. Проф. Сорбонны, Тулузского, Кельнского, Берлинского ун-тов. Автор книг (1965), (1967), (1968) и др. — С. 1042. Бабёф Гракх (Франсуа Ноэль) (1760-1797) — фр. руководитель движения . В 1795 г. газета Бабёфа готовила выступление парижских предместий. После заключения Б. стал во главе . Был казнен. — С. 264. Бакунин Михаил Александрович (1814-1876) — рус. революционер, один из идеологов анархизма. Принимал руководящее участие в революции 1848-1849 гг. В 1868 г. организовал . Автор работ (1868), (1871), (1873) и др. — С. 657.Беккариа Чезаре (1738-1794) — ит. юрист и публицист, доктор права, автор хорошо известной современникам работы (1764).- С. 230. Бентам Иеремия (1748-1832) — англ. юрист, философ, основатель школы утилитаризма в теории права (от лат. utilitas — поль-за). Основные труды: , , и др. — С.472. Боден Жан (1530-1596) — фр. юрист и полит. мыслитель. Гос.-правовые взгляды изложены в его гл. труде (1576). — С. 129. Будда (санскрит, букв. — просветленный) (СИДДХАРТХА ГАУТАМА) (623-524 гг. до н.э.) — основатель одной из мировых религий, утверждавший нравственно-духовное равенство всех людей, пути нравственного самосовершенствования человека, разумного его поведения и познания в соответствии с естественным законом (дхармой). — С. 11. Бухарин Николай Иванович (1888-1938) — ленинский публицист и экономист, разделял и развивал марксистско-ленинские взгляды на государство и право. Осн. труды: , , и др. — С. 907. Вебер Макс (1864-1920) — нем. социолог, историк, экономист и юрист. Выступал против марксизма, разраб. концепцию , по которой социальное действие объясняется через истолкование индивид. мотивов. Осн. соч.: , , и др. — С. 969. Винниченко Владимир Кириллович (1880-1951) — укр. писатель и драматург, общ. и полит. деятель. Один из основателей УСДРП, глава правительства Украинской Центральной Рады, один из авторов Универсалов УЦР, проекта Конституции УНР. — С. 872. Вишенский Иван (после 1545-после 1621) — укр. мыслитель, просветитель и философ, полемист-сатирик. Прожил около 40 лет на Афоне в монастыре. Автор произв.: , , , , в которых выступал против католицизма, гос. и обществ. порядков в Речи Посполитой, защищал . — С. 288. Вольтер (Франсуа Мари Аруэ) (1694-1778) — фр. писатель и философ-просветитель. В произведениях , , и др. утверждал идеи свободы, равенства, правосудия, законности, критиковал феодальное право, абсолютизм, пропагандировал теорию . — С. 207. Выговский Иван Остапович (?-1664) — гетьман Украины (1657-1659) после смерти Б.Хмельницкого. Один из авторов — проекта конфедер. союза трех государств — Речи Посполитой, Вел. княжества Литовского, Вел. кн. Русского, сторонник сближения Украины с Польшей. — С. 308. Гамильтон Александр (1755-1804) — амер. лидер партии Федералистов, в 1789-1795 гг. — министр финансов в прав-ве Дж. Вашингтона. В статьях , речах выступал за расширение президентской исполн. власти, за установление системы сдержек и противовесов в сфере власти, за контроль Верх. Судом США прав, закрепленных в Конституции. — С. 405. Ганди Махатма (Мохандас Кармчанд) (1869-1948) — инд. идеолог нац.-освоб. движения. Окончил юр. фак. Лондонского ун-та. Возглавлял партию Индийский нац. конгресс, организовывал кампанию гражд. неповиновения, требуя предоставления Индии самоуправления. — С. 985. Гегель Георг Вильгельм Фридрих (1770-1831) — нем. философ. В произв. , , и др. рассматривал право как часть философии, обосновывал идею , защищал констит. монархию. — С. 438. Гераклит Эфесский (530-470 гг. до н.э.) — древнегреческий философ-диалектик. Разрабатывал вопросы политики, полисной жизни, выступал за аристокр. форму государства. От его сочинений сохранились лишь фрагменты в трудах позднейших авторов. — С. 22. Гессен Владимир Матвеевич (1868- ?) — рус. правовед, проф. гос. права С-Пб. политехн. ин-та, Александровской военно-юрид. академии. Разрабатывал проблемы гос. права, констит. государства, теории правового гос-ва. Осн. труды: , , и др. — С. 812. Гоббс Томас (1588-1679) — англ. мыслитель, автор трудов , . Разрабатывал теорию гос-ва и права на основе идей естеств. права, рассматривал гос-во как гарант мира и реализации естеств. законов. — С. 184. Грозный Иван IV Васильевич (1530-1584) — вел. князь с 1533 г., царь с 1547 г. Стремился к усилению самодержавной, абсолютистской власти и центр-ции гос-ва, беспощадно боролся с действ. и мнимыми противниками, прослыл царем-тираном. — С. 94. Гроций Гуго де Гроот (1583-1645) — голл. гос. деятель, выдающийся юрист и полит. мыслитель, один из основателей доктрины ест. и междунар. права Нового времени, автор более 90 произведений. — С. 133. Грушевский Михаил Сергеевич (1866-1934) — выдающийся укр. историк, автор многотомной , работ , и др. Возглавлял УЦР, первый президент Украины. Сторонник федерат. устройства послереволюционной России. — С. 859. Даль Роберт (1915—) — амер. политолог, один из основоположников теории плюралистической демократии. Автор работ (1956), (1966), (1982) и др. — С. 1036. Демокрит (ок. 460-370 г. до н.э.)- древнегреческий философ, автор многочисл. соч. по физике, математике, поэзии, философии, от которых сохранились лишь фрагменты — небольшие отрывки в передаче античных писателей. — С. 1036. Десницкий Семен Ефимович (1740-1789) — первый рус. профессор права, один из основоположников русской науки права. Автор соч. (1768), (1778) и др. — С. 23.Джефферсон Томас (1743-1826) — автор проекта Декларации независимости США, произведения и др., сторонник просвещения, демократии и республ. принципов в организации и деятельности гос-ва. Президент США (1801-1809). — С. 402. Донцов Дмитро Иванович (1883-1973) — укр. критик, публицист, полит. деятель. Учился в Пб. и Венском ун-тах. Был членом УСДРП. В правительстве П.Скоропадского возглавлял Украинское телеграфное агентство. С 1922 г. жил во Львове, с 1939 г. — в эмиграции. В произведениях , изложил основы идеологии национализ-ма. — С. 891. Драгоманов Михайло Петрович (1841-1895) — укр. историк и публицист, полит. деятель, автор либер. констит. проекта . Проект предусм. широкие политические и гражданские права человека, децентрализацию, федерализм, самоуправление. — С. 717. Дюверже Морис (1917—) — фр. социолог, политолог, юрист. Доктор права (1940), проф. Сорбонны, ун-тов Тель-Авива, Женевы, Нью-Йорка. Автор книг (1951), (1973), (1972), (1978) и др. — С. 1021. Дюги Леон (1859-1928) — фр. юрист, теоретик права, конституционалист, декан юр. фак-та в Бордо. Автор труда (1911) и др. — С. 944. Еллинек Георг (1851-1911) — нем. государствовед и специалист по гражд. праву, проф. Венского, Базельского и Гейдельберг-ского ун-тов. Осн. труды: (1892), (1900), (1908) и др. — С. 507. Заточник Даниил (лит. псевдоним; наст. фамилия не уст.) (XII в.) — автор выдающегося произведения древнерусской лит-ры . В новой редакции XIII в. — — С. 91. Иеринг Рудольф (1818-1892) — нем. правовед, автор концепции . Широкую известность получил благодаря своим трудам , , . — С. 525. Иларион (XI в.) — первый киевский митрополит времени Я.Мудрого. Автор политического трактата . — С. 81. Ильин Иван Александрович (1882-1954) — выдающийся рус. философ. После окончания Московского ун-та преподавал в нем. В 1922 г. был выслан с др. учеными за границу. Осн. труды: (1910), (1911),

 винни пух купить    
 marburg homestory 54614 

Историческая судьба и будущее России. Статьи 1948-1954 гг.> и др. — С. 832. Кампанелла Томмазо (1568-1639) — ит. писатель социалист. направления. Автор известного произведения , описывающего жизненное устройство утопического города-государства. — С. 113. Кант Иммануил (1724-1804) — родоначальник нем. классической философии и либерализма, профессор Кенигсбергского ун-та. Кантовское учение о праве и государстве изложено в трудах , , . — С. 413. Кельзен Ганс (1881-1973) — австр. философ права, послед-ние годы жизни провел в США. Осн. работа (1934). — С. 958. Кистяковский Богдан Александрович (1868-1920) — укр. правовед, профессор Киевского ун-та, позже академик. Автор теории правового социалистического государства. Осн. труды: (1909), (1911), (1916) — С. 820. Ковалевский Максим Максимович (1851-1916) — укр. и рос. историк, юрист, этнограф, профессор Московского ун-та, академик. Был широко известен своими сравнительно-правовыми исслед., трудами по социологии и этнографии. Проблемы констит. гос-ва, опыт европейских гос-в исследованы в трудах: , (т.1-3), (1768). — С. 339. Констан де Ребек Бенжамен (1767-1830) — фр. полит. деятель, писатель и публицист, идеолог фр. либерализма, а в лит-ре — один из зачинателей либерального романтизма. В 1799-1802 гг. состоял членом законодательного Трибунала, позже — палаты депутатов, председателем Гос. совета Франции. Идеалом нац.-гос. устройства считал констит. монархию англ. типа. Как теоретик либ-зма отстаивал полит. права и свободы граждан. — С. 501. Конт Огюст (1798-1857) — фр. философ-позитивист. Автор трудов (6 т., 1830-1842), (4 т. 1851-1854). — С. 479. Конфуций (551-479 гг. до н.э.) — древнекитайский мыслитель, основатель конфуцианства. Развивал патриархально-патерналистскую концепцию гос-ва. Государственно-правовые и этич. взгляды изложены в книге ( ). — С. 15. Костомаров Николай Иванович (1817-1885) — укр. историк, писатель, проф. Киевского (позже Пб. ун-та), один из организаторов Кирилло-Мефодиевского братства. Пропагандировал идею славянской федерации. Автор трудов , , исторических портретов. — С. 708. Котляревский Сергей Александрович (1873-1940) — рус. правовед, публицист. Проф. Московского, Петрогр. ун-тов. Один из основателей партии констит. демократов, член I Гос. думы, комиссар Врем. правительства в 1917 г. Разрабатывал теорию правового гос-ва в произведениях , и др. — С. 762. Крозье Мишель (1922-) — фр. социолог, писатель. Был консультантом фр. правительства, читал лекции в ряде ун-тов: Стэнфорде, Калифорнии. Автор трудов (1963), (1975) и др. — С. 1031.Курбский Андрей Михайлович (1528-1583) — рус. полит. деятель и военачальник, публицист. Автор посланий Ив. Грозному, обширного памфлета . — С. 94. Ленин (Ульянов) Владимир Ильич (1870-1924) — рус. полит. деятель, основатель Советского гос-ва, организатор КПСС. Всесторонне развивал марксистское учение о гос-ве и праве в трудах , и др. — С. 899. Лильберн Джон (ок. 1614-1657) — англ. публицист, рук. и идеолог левеллеров в период англ. бурж. революции XVII в. Автор памфлетов (1647), ставшего программой левеллеров. — С. 170. Липинский Вячеслав (Вацлав) Казимирович (1882-1931) — укр. мыслитель и полит. деятель, историк и публицист, один из основоположников классократической теории гос-ва ( ). Автор работ , , и др. — С. 880. Локк Джон (1632-1704) — англ. мыслитель, один из основоположников либерализма. Свое политико-юридическое учение изложил в труде , где развил идеи естеств. права, обществ. договора, народного суверенитета, неотчуждаемых прав личности, сбалансированности властей и т.д. — С. 196. Мазепа Иван Степанович (1644-1709) — гетман Украины (1687-1709), пытался добиться самостоятельности Украины под протекторатом Швеции и возрождения укр. государственности во главе с единоуправителем-гетманом. — С. 313. Макиавелли Никколо (1469-1527) — ит. полит. деятель, писатель, автор трудов , , История Флоренции> и др. Первый ввел термин , т.е. , изложил учение о политике, один из авторов идеи объективной истор. необходимости и закономерности. — С. 99. Марат Жан Поль (1743-1793) — один из вождей Вел. французской революции, ученый и публицист. Автор произведений (1774), (1780) и др. С. 243. Маркс Карл (1818-1883) — нем. мыслитель, основоположник марксизма, материалистического понимания истории как борьбы классов> теории комм. революции. Учение о гос-ве и праве, их классовом характере изложено в трудах , и др., совместно с Ф. Энгельсом — , и др. — С. 613. Милль Джон Стюарт (1806-1873) — англ. мыслитель, один из классиков либерализма. Автор трудов , , и др., в которых с позиций свободы индивида рассматривал ключевые полит. и правовые проблемы. — С. 483. Мильтон Джон (1608-1674) — англ. поэт и публицист. С 1641 г. посвятил себя рев. публицистике ( (1644), (1649), (1650-1654) и др.). Отстаивал республику О. Кромвеля. — С. 169. Михновский Николай Иванович (1873-1924) — укр. обществ. и полит. деятель, адвокат, автор брошюр , . Один из укр. , проповедовал концепцию украинской этнической государственности. — С. 854. Могила Петро Симеонович (1596-1647) — киевский митрополит (с 1632 г.), просветитель. Образование получил во Львов-ской братской школе, слушал лекции в ун-тах Польши, Франции. Основатель Лаврской высшей школы (1631), позже назв. Киево-Могилянской академией. Автор 20 произв. по религии, философии. Выступал защитником правосл. веры, просвещения, стремился поднять нац. самосознание украинского, белорусского и молдавского народов. — С. 301. Мономах Владимир Всеволодович (1053-1125) — князь смоленский, черниговский, переяславский, с 1113 г. — великий князь киевский. Наиболее полно свои полит. взгляды изложил в , написанном в жанре средневеков. христианского назидания. — С. 76. Монтескье Шарль Луи (1689-1755) — представитель фр. просвещения, выдающийся юрист и полит. мыслитель, автор произведений , , . Главная тема его политико-правовой теории — полит. свобода, условиями обеспечения которой являются справедливые законы, правила их составления и надлежащая организация государственности. Автор концепции о разделении властей. — С. 213. Мор Томас (1478-1535) — англ. полит. деятель, писатель, один из основоположников . Осн. труд — , где изображалось идеальное гос-во будущего с господством обществ. собственности и государственно-организованным обществом. — С. 108. Моска Гаэтано (1858-1941) — ит. политолог, один из основателей элитологии, проф. Туринского и Римского ун-тов. Автор книг (2 т. 1896; доп. изд. 1923), англ. издание (1939) и др., принесшие автору мировую известность. — С. 1004. Муравьев Никита Михайлович (1796-1843) — рус. дворянский революционер-декабрист. Автор трех проектов Конституции для России, сторонник конституционной монархии. — С. 670. Мюнцер Томас (ок. 1490-1525) — идеолог народного течения в нем. Реформации. Полит. программа — общ. строй, в котором больше не будет ни классов, ни частной собств-ти, ни чуждой массам гос. власти. — С. 125. Ницше Фридрих (1844-1900) — нем. философ, представитель иррационализма и волюнтаризма, один из основателей . Государство, право, политику рассматривал как служебные средства, инструментарий культуры, которая является проявлением борьбы сил и воль за власть. Осн. труды: , , и др. — С. 560. Новгородцев Павел Иванович (1866-1924) — укр. и рос. юрист и философ, проф. Московского ун-та, опирался на естественно-правовую традицию в обосновании конструкции правового гос-ва. Нравств. прогресс связывал с обществ-м, полит. прогрессом. Осн. труды: , , и др. — С. 794. Ориховский-Роксолан Станислав (1513-1566) — укр. и польс. публицист, историк, философ, мыслитель-гуманист. Образование получил в Краковском, Венском, Виттенбергском, Падуанском и Болонском ун-тах. Его называли , . О.-Р. можно считать первым из восточ.-евр. приверженцев концепции общ. договора происхождения г-ва, идеи просвещенного абсолютизма, теории естеств. пра-ва. — С. 272. Орлик Пилип (1672-1742) — укр. гос. и полит. деятель, гет- ман Украины в изгнании. Сторонник союза Украины со Швецией, разрыва союза с Россией, который рассматривал с позиций естеств. прав запорожских казаков и всего укр. народа. Автор произведений , . — С. 316. Оуэн Роберт (1771-1858) — англ. социальный и полит. мыслитель. Участник движения за фабричное законод-во, орг-р трудовой коммуны в Америке, пропагандист теории морального и социального преобразования человечества. — С. 596. Палиенко Николай Иванович (1869-1937) — укр. правовед, специалист в области гос. права. Закончил юр. фак-т Киев. ун-та (1892), стал доктором права (1908), акад. (1930). Преподавал в Киевском ун-те, Демидовском юр. лицее, Харьковском ун-те, в 20-30-е гг. — в Инст-те нар. х-ва. Разрабатывал вопросы гос. права, теорию права, правового гос-ва, гос. суверенитета. — С. 786. Парето Вильфредо (1848-1923) — ит. социолог и политэконом. Теория элит была впервые обстоятельно изложена в трехтомном (1916). В 1920 г. вышел его сокр. вариант — . — С. 990. Пестель Павел Иванович (1793-1826) — рус. дворянский рев-р, декабрист, орг-р и глава Южного об-ва декабристов, для которого и написал — конст. проект республиканских преобразований в России. — С. 683. Петражицкий Лев Иосифович (1867-1931) — рос. юрист, проф. Петербургского, а после эмиграции — Варшавского ун-тов. Основоположник психологической теории права, рассм. право как явление индивид. психики. Осн. произведение — . — С. 773. Платон (427-347 гг. до н.э.)- древнегреч. философ, ученик Сократа. Автор проектов идеального гос-ва, как справедливого правления лучших, философов, очерка идеального законодат-ва, учения о преступлениях и наказаниях, изложенных в тр. , , — С. 25. Поппер Карл Раймунд (1902-1994) — один из крупнейших философов XX в., логик и методолог науки. Мировую известность приобрели книги (1945) и (1944). Его деление социальных систем на и получило широкое распространение в политологии. — С. 1014. Посошков Иван Тихонович (1652-1726) — рус. мыслитель-самоучка, предприниматель. Автор богосл. соч. (1708), (1724). В 1725 г. был арестован за свои полит. убеждения, заключен в Петропав. крепость, где и умер. — С. 367. Прокопович Феофан (1681-1736) — укр. и рос. обществ. и церк. деятель, ученый, поэт. Образование получил в Киево-Могилянской академии (позже — ее ректор), в Польше, Ватикане. С 1721 г. — вице-президент Синода, возглавлял Петра I. Автор ряда уч. пособий, истор. и философ. трудов. В филос.-юрид. трактате (1722) и др. выдвигал идеи просвещенного абсолютизма. — С. 326. Прудон Пьер Жозеф (1809-1865) — фр. мыслитель-самоучка, социалист, теоретик анархизма. В период рев-ции 1848 г. — депутат Учред. собрания. Осн. соч.: (1840), (2 т. 1846) и др. — С. 630. Радищев Александр Николаевич (1749-1802) — рус. просветитель, философ. Учился в Лейпцигском ун-те. По возвращении в Россию состоял на гос. службе. В 1790 г. анонимно издал свой философско-публиц. трактат . Был приговорен к смертной казни, замененной ссылкой в Сибирь. Амнистирован (1797). Принял участие в работе комиссии нового гражд. законодат-ва. — С. 390. Раковский Кристиан (Христиан) Георгиевич (1873-1941) — сов. гос. и парт. деятель, дипломат. В 1919-1923 гг. — председатель Совнаркома УССР. Активно выступал против сталинского нанануне образования СССР. — С. 918. Робеспьер Максимильен Мари Изидор (1758-1794) — полит. деятель Великой фр. революции, вождь якобинцев. Рев. взгляды наглядно выражены в работах, многочисл. выступлениях Р. (более 600 речей 1789-1794 гг.). — С. 256. Руссо Жан-Жак (1712-1778) — представитель фр. просвещения, автор теории общественного договора, обосновывал и защищал принцип и идеи народного суверенитета. Его социальные и политико-правовые взгляды изложены в произведениях , — С. 223. Сен-Симон Клод Анри де Рувруа (1760-1825) — фр. мыслитель, социалист-утопист. Движущими силами ист. развития считал прогресс науч. знаний, морали и религии. Осн. черты будущей С.-С.: обязат. труд, единство науки и пром-сти, науч. планирование х-ва, распределение по и т.д. Путь решения этой задачи видел в утверждении религии ( ). — С. 603. Сковорода Григорий Саввич (1722-1794) — укр. просветитель-гуманист, философ, поэт. После окончания Киево-Могилянской академии был за границей, позже преподавал в Переясл. семинарии, Харьковском коллегиуме, стал странствующим философом-просветителем. Свои демокр. взгляды изложил в сатир. песнях и баснях, философских притчах. — С. 353. Скрыпник Николай Алексеевич (1872-1933) — сов. гос. и парт. деятель, председатель Совнаркома УССР (1918), позже — нар-ком внутр. дел, с 1922 г. нарком юстиции, генеральный прокурор УССР. Разделял ленинское понимание классовой природы и назначения гос-ва и права. Выступал за сохранение суверенитета Украины в СССР, один из орг-ров в 20-х — начале 30-х гг. — С. 923. Смотрицкий Мелетий Герасимович (ок. 1572-1633) — укр. ученый-филолог, писатель, деятель народного просвещения. Закончил Виленскую иезуитскую академию. Слушал лекции в польских и нем. ун-тах. Доктор медицины. Преподавал в Виленской братской школе, был ректором Киев. братской школы. Позже — епископ, архимандрит. Автор многих поп. произведе-ний — , и др. Гл. содержание их — об-личение католич. церкви, пропаганда веры и знаний, отстаивал права, обычаи, культуру, веру украинцев и белорусов. — С. 296. Спенсер Герберт (1820-1903) — англ. исследователь-самоучка, один из основателей социологии, позит. философии. Осн. соч.: , и др. — С. 543. Сперанский Михаил Михайлович (1772-1839) — рус. мыслитель и гос. деятель, советник Александра I. Автор плана либерального переустройства России, мечтал о констит. монархии, которая бы позволила . Осн. труды: , и др. — С. 663. Спиноза Бенедикт (Барух) (1632-1677) — голл. философ. Сторонник теории естеств. права и обществ. договора, на основе которых рассматривал вопросы о свободе, пределах полномочий гос-ва. Осн. труды: , . — С. 150. Сталин (Джугашвили) Иосиф Виссарионович (1879-1953) — сов. парт. и гос. деятель. С 1922 г. — генеральный секретарь ЦК РКП(б). Марксистско-ленинскому учению о гос-ве и праве придал упрощенный характер, приспособив его к идеологии и практике тоталитарной системы, диктатуры и террора. — С. 930. Сунь Ятсен (1866-1925) — китайск. полит. деятель и мыс-литель, первый Временный Президент Китайской Республики (1911). В историю мировой политической мысли вошел своим учением о трех народных принципах и конституции пяти властей. — С. 981. де Токвиль Алексис (1805-1859) — фр. историк и полит. деятель. Осн. работа (1856), . — С. 566. Уинстенли Джерард (1609-1652) — англ. теоретик социализма, идеолог диггеров — левого крыла рев. демократии в период Английской революции XVII в. Главный из его памфлетов — . — С. 176. Филофей (ок. 1465-1542) — монах и игумен псковского Елизарова монастыря. Стал известен своими посланиями, в которых сформулировал концепцию, получившую название . — С. 93. Франко Иван Яковлевич (1856-1916) — укр. писатель, публицист, философ, полит. и обществ. деятель. Гл. для себя считал и выступал за широкие соц. и полит. права трудящихся, за социализм. Защищал естеств. права человека и нации. Был противником сепаратизма, ставя на первое место полит. и соц-ное освобождение народа. Гос.-правовые взгляды изложил в произведених , , , и др. — С. 723. Фурье Шарль (1772-1837) — фр. социалист. В своей соц. философии разработал учение о закономерной смене периодов истор. развития, отлич. различной организацией хозяйствования. Будущее об-во ему виделось основанном на крупном х-ве, фалангах, со свободным коллект. трудом и полным удовлетворением потребностей. — С. 586. Хмельницкий Богдан (Зиновий) Михайлович (1595-1657) — гетман Украины, рук. нац.-осв. войны укр. народа, возрождения государственности — Войска Запорожского. Отстаивал естеств. права казаков, укр. народа. — С. 304. Цицерон Марк Туллий (106-43 гг. до н.э.) — знаменитый римский оратор, юрист, гос. деятель и мыслитель. В теор. воззрениях в области гос-ва и права находился под влиянием учений Платона, Аристотеля, стоиков. Гос-во признавал делом, достоянием народа (Res publica, res populi), исследовал формы гос-ва, был сторонником естеств. права, соответствия ему всех челов. установлений (полит. учреждений, писаных законов и т.д.) безусловного подчинения законам. — С. 46. Чичерин Борис Николаевич (1828-1904) — рус. юрист, проф. Московского ун-та, представитель либеральной мысли. Сторонник констит. монархии, представительных учреждений и местн. самоуправления. Осн. труды: , , . История политических учений> (т.1-5). — С. 729. Шан Ян (Гунь Сунь Ян) (390-338 гг. до н.э.) — древнекитайский легист. Обосновывал управление, опирающееся на законы и суровые наказания. Осн. идеи изложены в . — С. 18. Шевченко Тарас Григорьевич (1814-1861) — один из основоположников укр. литературы, поэт, художник, революционный демократ. Являлся одним из рук. и идеологов Кирилло-Мефодиевского братства (1846-1847). В поэзии и живописи выступал непримиримым врагом самодержавия, крепостничества, нац. гнета. — С. 698. Шершеневич Габриэль Феликсович (1863-1912) — рус. правовед, специалист по гражд. и торговому праву. Гос-во представлял источником права как властного веления. Осн. труды: , и др. — С. 801. Штирнер Макс (псевдоним: наст. имя и фамилия Каспар Шмидт) (1808-1856) — нем. философ, идеолог индивидуализма. Закончил философ. ф-т Берлинского ун-та (1834). Автор произведений (1844), (1852) и др. — С. 643. Энгельс Фридрих (1820-1895) — нем. мыслитель, друг и соратник К. Маркса, соавтор классовой теории гос-ва и права. Гос-во и право рассматривалось им на основе ист.-материалист. подхода как надстроечные явления по отношению к эк. базису общества в их детерминации. Историко-полит. и гос.-правовые вопросы изложил в произведениях , и др., а также в совм. трудах с К. Марксом. — С. 622.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84

 explore-buran    
 http://plitkaoboi.ru/plitka/rondine-group/117700/