Рассказы о животных

Э.Сетон-Томпсон. Рассказы о животных ———————————————————————— Изд. "Мастацкая литература", Минск, 1980. Пер. — Н.Чуковский. ———————————————————————— Содержание: Домино. — Мустанг-иноходец. — По следам оленя. — Бинго. — Лобо. — Вулли. — Красношейка. — Серебряное Пятнышко. — Жизнь серого медведя. — Виннипегский волк. — Королевская Аналостанка. — Мальчик и рысь. — Снап. — Джек — Боевой конек. — Арно. — Уличный певец. — Тито. — Отчего синицы раз в году теряют рассудок. — Медвежонок Джонни. — Чинк.ДОМИНО История одного черно-бурого лиса ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ЗОЛОТОЕ ДЕТСТВО 1. РОДНОЙ ДОМ Солнце село за Голдерские горы, и мягкие сумерки, которые так любят всеживотные, разлились над морем холмов и равнин. Закат пылал, а маленькиедолинки были наполнены кротким сиянием, лишенным теней. Высоко на холме,невдалеке от реки Шобан, зеленела сосновая роща. Хорошо и спокойно былоздесь в сумерки. Посреди этой рощи на полянке жила семья лисиц. Вход в нору скрывался на опушке. В этот час все семейство вышло навоздух порезвиться и наслаждалось вечерней прохладой. Мать следила за игрой детей. Она самым усердным образом поддерживалаобщее веселье. Пушистые малыши резвились с беззаботностью только чтоначавших жить существ, для которых высшей силой является мать, и эта силався к их услугам, а следовательно, весь мир для них — друг. Они играли иборолись с буйным весельем, гонялись друг за другом, за мухами и жучками,смело принюхивались к толстым шмелям и бешено носились, стараясь пойматькончик материнского хвоста или отнять друг у друга какой-нибудь старый,давно уже брошенный объедок. Они играли ради игры и рады были всякому предлогу, чтобы поднять новуюкутерьму. В этот вечер игрушкой лисят было засохшее утиное крыло. Десятки раз онопереходило от одного к другому. Но вот его наконец схватил самый бойкийлисенок, с черной полосой поперек мордочки. Не уступая никому, он сталноситься по кругу со своей добычей, пока остальным не надоела бесполезнаяпогоня и игра. Тогда он выпустил крыло, но тотчас же вцепился в хвостматери и теребил его до тех пор, пока она внезапным прыжком не вырваласвоего хвоста, опрокинув на спинку маленького забияку. Во время этой суматохи на полянке появился старый лис. Увидев его, матьвздрогнула, лисята испугались, но знакомый облик тотчас же успокоил всех:это был отец. Он нес пищу, и потому все жадно повернули в его сторону глаза и носы.Отец опустил на землю свою ношу — только что задушенную выхухоль, — и матьпобежала за ней. Охотники рассказывают, что лиса никогда не приносит добычу к самойноре, если лисята не дома. А в рассказах охотников иногда бывает и правда. Мать швырнула выхухоль детям, и они набросились на нее. Они дергали итаскали зверька, рыча и страшно тараща глазенки друг на друга, и каждыйотчаянно тряс головой, стараясь урвать свою долю добычи. Мать смотрела на возню лисят с мертвой выхухолью, но в то же времяпоглядывала и на окружающий лес. Там всегда могли скрываться коварныевраги: люди с ружьями, мальчишки и собаки, орлы и совы — всем хочетсяпоохотиться на маленьких лисят. Она постоянно была настороже, и в этом ей помогал муж. Хотя он игралвторостепенную роль в семейных делах и даже совсем не допускался в нору,пока лисята были еще слепыми сосунками, тем не менее добросовестноприносил пищу и сторожил нору. Веселый пир малышей был в самом разгаре, как вдруг издали донеслосьотцовское "юр-юр-юр-яап" — сигнал приближающейся опасности. Если бы лисятабыли побольше, они сами поняли бы значение этого сигнала. Но они были ещеочень малы, и мать поспешила объяснить им, что надо делать: пересказавлисятам отдаленный лай отца низкими, угрожающими звуками, она загнала ихобратно в нору, где в полутьме они спокойно покончили с выхухолью. Среди ферм одной только Новой Англии живет не менее тысячи пар лисиц.Каждая пара ежегодно выводит детей, и потому весьма вероятно, что такиесцены, как только что описанная, происходят перед каждой лисьей норой вкаждый хороший весенний день. Следовательно, не менее чем сто тысяч раз вгод эти сцены повторяются у нас под самым носом, а между тем все этопроисходит в такой тайне, до того осторожны родители маленьких зверьков,что, быть может, лишь одному из ста тысяч людей посчастливится наблюдатьподобную семейную сцену. В городе Голдере таким счастливцем, одним из ста тысяч, оказался АбнерДжюкс. Это был долговязый, белобрысый, веснушчатый мальчишка, которыйлазил по деревьям за вороньими гнездами, вместо того чтобы пасти коров. Он наблюдал за игрой лисят не просто, как всякий мальчишка, а стрепетом будущего естествоиспытателя. Он тотчас заметил лисенка с черноймаской на морде, как бы одетого в домино, и радостно улыбался его штукам. Мальчику и в голову не приходило мешать забавам малышей, но тем неменее он оказался невольным виновником неожиданного перерыва в игре, атакже всех бедствий, обрушившихся на лисье семейство впоследствии. Абнер охотился на лисиц только зимой. Он гордился своей охотничьейсобакой, которая обещала стать "самым лучшим псом во всем штате". Правда,это был еще не пес, а только щенок, но щенок с большими лапами, тонкойталией и широкой грудью. Голос у него был сильный, звучный, и, судя поугрюмому дикому нраву, щенок обещал вырасти презлющим зверем. Обычно Абнерзапирал его дома, но на этот раз щенок как-то вырвался на волю и, конечно,тотчас же пустился искать своего хозяина. Его-то приближение и встревожилоотца лисят. Лисица-мать, убедившись, что все семеро ее дорогих малюток находятся вбезопасности — дома, сейчас же побежала навстречу врагу. Она нарочноизбрала такой путь, чтобы непременно попасться на глаза собаке, если бы таприблизилась к норе, и действительно вскоре услыхала металлический лай,который заставил биться сильнее даже закаленное сердце ее супруга. Но теперь она не думала о себе. Она увлекла за собою неуклюжего пса,затем, очутившись на безопасном расстоянии от норы, очень простоотделалась от него, сдвоив свой след, и вернулась в нору. Там было всеблагополучно. Только черномордый лисенок, обыкновенно встречавший ее увхода, на этот раз забился в самую глубь норы и уткнул свой нос в песок. Минут пять назад он выглянул было из норы, но услышал жуткий,пронзительный собачий лай, и дрожь пробежала у него по всему хребту, досамого кончика пушистого хвоста. Малыш поспешно забрался в самый дальнийугол и лежал там, скорчившись, еще долго после того, как всякая опасностьминовала. До сих пор он жил в мире любви. Теперь в этот мир вторгся страх. 2. НЕСЧАСТЬЕ Среди охотников очень распространено мнение, будто лиса не трогает тогоптичника, который ближе всех к ее норе. Она старается не навлечь на себягнев ближайшего соседа и поэтому предпочитает ходить за добычей на болееотдаленные фермы. Быть может, по этой причине на птичьем дворе Джюкса все былоблагополучно, а у Бентона то и дело пропадали куры. Старик Бентон вообщене отличался долготерпением, а когда исчезло более четверти его прекрасныхкур, он окончательно взбесился. В следующее воскресенье сыновья Бентона — Си и Бэд, проходя по вершинехолма, услышали лай Джюксовой собаки, напавшей на след лисы. Мальчики неособенно дружили с собакой и потому не стали вмешиваться в это дело. Ониостановились и, наблюдая сверху за происходившей в долине охотой, видели,как ловко лиса провела собаку, когда ей надоело убегать. Но не успели они тронуться с места, как лиса появилась опять, и на этотраз с белой как снег курицей в зубах. Бентон очень гордился своимипородистыми белыми курами, и не было сомнения, что именно одну из его курунесла лиса. Белая курица хорошо заметна издали, и мальчики без трудапроследили похитительницу до самого входа в нору. Полчаса спустя они уже стояли среди белоснежных перьев породистойкурицы. Мальчики попробовали было просунуть в нору длинный шест, но онзастрял в изгибе хода, и лисята, хотя и страшно перепуганные, осталисьневредимы. Старые лисы в это время метались поблизости в лесу. Испуганные,они убежали от норы, но нора — а в ней остались лисята — тянула их к себе.Они пытались подойти к норе, но каждый раз, услышав голоса людей, отбегалии прятались в кустах. Хотя нора находилась на земле, принадлежавшей Джюксу, дети Бентонавсе-таки решили прийти еще раз на другой день и выкопать лисиц. Нолисица-мать уже встревожилась: ее дом стал теперь опасным. Тотчас женачала она рыть новую нору и на рассвете приступила к переноске своегосемейства. У деревенских жителей, если они хотят отобрать лучшего из новорожденныхкотят, существует простой и естественный способ отбора: они выносят котятв открытое поле. Кошка скоро находит своих детей и начинает перетаскиватьих обратно. Тот котенок, которого она возьмет первым, и считается самымлучшим. Это верная примета: самый шустрый котенок всегда выберется из кучинаверх, первый обратит на себя внимание матери, а потому она и несет егодомой прежде всех. В старой норе первым встретил лисицу тот лисенок, который был самымбойким и самым сильным, — Домино, и его первого перенесла она в новое,безопасное убежище. Затем она взяла самую здоровую из его сестер, а втретий раз — маленького крепыша-брата. Отец тем временем сторожил насоседних холмах. Стало рассветать. Мать пустилась в путь с третьим лисенком, как вдруготец подал сигнал тревоги. Мальчики Бентона явились с заступом и киркой, чтобы раскопать лисьюнору, но в трех шагах от входа они наткнулись на большой камень. Пока онирассуждали, как им быть, из каменоломни в горах донесся гул взрыва, и пландействий был готов. Один из мальчиков сходил в каменоломню и вскоревернулся с динамитным патроном. Они заложили патрон в трещину камня. Черезминуту страшный взрыв потряс склон холма. Когда улеглось облако пыли,оказалось, что взрыв засыпал вход в нору грудой камней. Лисята, безсомнения, были раздавлены или задохлись. Взрыв превратил жилище в могилу,и мальчики ушли. Если бы они вернулись сюда ночью, они увидели бы, как лисы, отец имать, разрывали лапами землю и напрасно грызли осколки гранита, стараясьпопасть в родную нору. На следующую ночь лисы приходили снова. На третьюночь явилась только одна мать, а затем и она оставила безнадежные попытки. 3. НОВЫЙ ДОМ Новый лисий дом находился на расстоянии мили от прежнего и уже не навершине холма, а внизу, у реки, там, где она покидает холмы и растекаетсяпо лугам. Тут, в широкой лощине, окруженной скалами, где густопереплетались корни осин и берез, лисы устроили новое жилище. Вход в негоохраняли два больших гранитных камня. Прежняя нора находилась на склонехолма, в сосновой роще, а эта — в лощине, заросшей осиной. Сосна вечношумит и вздыхает, осина все время дрожит и трепещет. А мимо со звонкойпесней катит свои волны река. У входа в нору начинались густые заросли, которые спускались к заросшейосокой тихой речной заводи. Этот зеленый скат служил местом игр для трехмалышей, и здесь все лето можно было десятки раз наблюдать прежнюю сценувозвращения домой охотника-отца с добычей. Вся трава была примята отвечной возни лисят и вытоптана их лапками. Лисята быстро росли, но быстрее всех рос тот, у которого с каждым днемвсе темнее становилась маска на мордочке. Родители принялись обучать их охоте. Лисята почти все уже не сосалимать и ели то же, что и взрослые. И вот теперь отец и мать устраивали так,чтобы детям приходилось добывать пищу как бы самостоятельно. Они уже неприносили добычу к самой норе, а оставляли ее в лесу — все дальше идальше, по мере того как лисята становились сильнее. Заслышав призывматери, дети бросались в лес, и там начиналась серьезная игра, отрезультатов которой зависел обед. Надо было видеть, как они носились в чаще кустарника, как рыскали икружили по заросшим травой склонам, разглядывая и обнюхивая каждую ямку! Как радостно они летели вперед, опрокидывая друг друга, когда ветерподсказывал им, куда бежать, и как прекрасно в конце концов они научилисьмчаться во весь опор по следу отца или матери прямо к запрятанной пище! Так они приучались к настоящей охоте. Темномордый лисенок был самый сметливый, самый сильный и самый ловкий.Он умел лучше всех находить пищу и потому питался лучше всех. Ему всегдадоставались самые большие и лакомые куски. Он рос быстрее других лисят, иразница между ними становилась заметнее с каждым днем. Но у него было иеще одно отличие: его детская темно-серая шубка стала темнеть. У брата исестры начала пробиваться рыжая и желтая шерсть, свойственная их породе, ау него шерсть день ото дня чернела, а на морде и на лапах сделалась совсемчерной. Был уже конец июля. Старые лисы не только без устали добывали детямпищу с соседних ферм, но и заботливо оберегали их от всякой опасности.Звонкий лай черной собаки часто раздавался вблизи их лощины, и всегда,услышав его, черный лисенок дрожал. Но каждый раз отец или матьотправлялись навстречу врагу и, обманув его какой-нибудь простой уловкой,заставляли вернуться домой ни с чем. Среди прибрежных скал обмануть собакубыло так легко, что лисы стали относиться с пренебрежением к своемунеуклюжему противнику и сделались не в меру самоуверенны. Однажды, когда все три лисенка сновали по поляне в поисках только чтопринесенной отцом добычи, откуда ни возьмись на них ринулась пятнистаясобака. В ужасе от ее громового рычанья, лисята бросились в разные стороны, номладший братишка не успел увернуться: громадные челюсти схватили его. Страшный зверь принес свою добычу на ферму и, положив к ногам хозяина,смотрел на него, ожидая похвалы. Однако хозяин не похвалил пса. Беда никогда не приходит одна. На рассвете следующего дня лис-отецбежал домой с только что пойманной уткой, как вдруг собачий лай заставилего свернуть в сторону с привычного и хорошо знакомого пути. Он очутилсяна дорожке, обнесенной высокой изгородью с обеих сторон. Он не могперебраться через изгородь, не выпустив изо рта утки. Лис побежал вдольизгороди, но собаки уже нагоняли его. Тогда он юркнул в первый попавшийсяпроход. Увы! Несчастный попал во двор, где жила другая собака, и тут емупришел конец. Семья его об этом не узнала. Отец не вернулся домой, не принес добычи.Мать и двое лисят остались голодными. Голод — вот, пожалуй, и все, что ониощущали в этот день. В норе среди осин осталась только мать с двумядетьми. Лисица-мать отважно приняла на себя все тяготы. Впрочем, ее заботыо детях уже почти окончились. В августе они начали ходить вместе с неюдалеко на охоту и сами добывали себе пищу. В сентябре дочь была уже с матьростом, а темношерстый сын значительно перерос ее и стал гораздо сильнеематери. Теперь между сестрой и братом и между матерью и сыном отношенияизменились: обе лисицы начали сторониться этого высокого красавца лиса и,наконец, стали просто избегать его. Мать с дочерью еще продолжали жить вместе, но какой-то тонкий инстинктуже разрушал семейные узы. Они держались дружески с высоким черным лисом,когда встречались случайно, но, по-видимому, избегали этих встреч. Такбыстроногий Домино, научившись заботиться о себе, покинул старую осиновуюложбинку и начал жизнь лиса-одиночки. 4. НОВЫЙ НАРЯД И НОВАЯ ЖИЗНЬ С этих пор Домино вступил в широкий мир, полный житейских бурь,лежавший за пределами родного уголка под тенью осин. Теперь он началсамостоятельную жизнь и должен был полагаться только на собственные силы,чтобы быть сытым и целым. С каждым днем он становился умнее, осторожнее икрасивее. Вскоре после ухода из родной норы ему пришлось спасаться отпреследования, которое показало ему, что иной раз сметливость спасаетлучше, чем самые быстрые ноги. Кроме того, он сделал открытие, что у негоесть верный друг в минуту опасности — друг, которого он видел и раньшекаждый день, но с которым познакомился только теперь. Однажды за Домино погнались две собаки, и, спасаясь от них, долго бегаяпо скалам, он изрезал в кровь свои лапы. День был сухой и знойный. Сделавотчаянное усилие, Домино намного опередил своих преследователей и помчалсяк реке, чтобы охладить свои разгоряченные, усталые, окровавленные ноги.Спустившись к реке, он побрел по мелкой воде против течения, наслаждаясьпрохладой. Он прошел по воде уже с четверть мили, как вдруг снова услышалприближающийся лай и увидел собак, добежавших до реки по его следу.Молодой лис спрятался в кустах на островке и из своего безопасного убежищас удовольствием наблюдал, как собаки, добежав до берега, потеряли след,носились взад и вперед, стараясь отыскать его снова, и, наконец, не найдяничего, совершенно сбитые с толку, повернули домой. Быть может, лис не понимал отчетливо, что вода скрыла следы, но у неговсе же создалось представление, что река — хорошее место, куда можно уйтиот неминуемой опасности. Впоследствии это подтверждалось не один раз. Так,например, у другого берега, гораздо ниже по течению, была песчаная отмель,на которой, по-видимому, не оставалось следов и которая, следовательно, немогла выдать присутствие беглеца. Когда настала зима и река покрыласьтонким слоем блестящего льда. Домино увидел, что этот лед прекрасно держитего и ломается под собакой, которая проваливается в воду. Но самым полезным местом оказался скалистый обрыв над рекой. Подобрывом вилась тропинка, вначале довольно широкая, а затем суживавшаясянастолько, что еще кое-как была проходима для лисицы, но слишком узка дляохотничьей собаки. Тропинка эта огибала мыс, а потом отлого поднималась наскалу и вела в лес, до которого любой иной дорогой было добрых две мили. Кроме того, Домино узнал, что, когда в других местах охота плоха, уреки всегда найдется что-нибудь съестное. Была ли то выброшенная на берегрыба, или дохлая птица, или хоть лягушка, все же можно было утолить голод.И у него составилось твердое убеждение, что вообще река — прекрасноеместо, полезное в трудные минуты жизни. Река стала его другом. Вот как изменился за это время наш молодой зверь. Постоянно угрожавшая его жизни опасность удесятерилась. С наступлением холодных осенних ночей его шуба стала гуще, пушистее иизменила цвет. С каждым днем его шерсть все темнела, пока наконец рыжие исерые оттенки не исчезли совсем. И всякий, кто знает толк в мехах, мог бысказать: "Не предвестник ли это еще большей красоты? Не станет ли этотмолодой лис настоящим черно-бурым лисом?" Добыть шкуру черно-бурой лисицы — величайшее счастье, о котором толькоможет мечтать охотник. Но это сокровище тщательно охраняется хитростью ибыстротой самого зверя. Черно-бурая лисица только зимой сильно отличается от обыкновенной.Черно-бурого лисенка, пока он еще не переменил своей детской шубки, легкопринять за обыкновенного. Только с приближением зимы можно обнаружитькрасоту счастливца. И вот, когда прошла осень и в Голдере наступилиморозные ночи, темнеющая зимняя шуба Домино с каждым днем становилась всепышнее и гуще, хвост с белым кончиком — пушистее, а темная полоса поперекморды — все чернее, резко выделяясь, подобно маске, среди обрамляющей еесеребристой шерсти. Голова и шея также приобрели блестящий черный цвет.Наконец, как звезды, усеивающие темное ночное небо, появились "блестящиебелые кончики волос на фоне черного, как мрак, меха. Тот, кто виделчерномазого лисенка в июле, ни за что не узнал бы его теперь, в ноябре, вполном блеске благородного зимнего наряда: Домино превратился ввеликолепного чернобурого лиса. 5. КРАСАВЕЦ И ЧУДОВИЩЕ Скоро всем стало известно, что в Голдере появился чернобурый лис. Людиуже не раз видели этого красавца, это чудо среди пушных зверей, инекоторые полагали даже, что собаке Джюкса, черной Гекле, не раз удавалосьгнаться за ним по пятам. Так, по крайней мере, рассказывал сам Джюкс, хотясоседи его смеялись над подобными баснями и утверждали, что черно-бураялисица просто издевалась над глупым псом и, заставив его бежать сломяголову, всегда оставляла в дураках с помощью какой-нибудь из своихбесчисленных уловок. У Геклы был замечательный голос: громкий, низкий и такой звучный, что втихие ночи он был слышен за несколько миль. Лай этот казался механическим,потому что собака неизменно лаяла при каждом скачке, даже когдавозвращалась домой по собственному следу. Мальчики Джюкса воображали, что Гекла — чудесная, образцовая охотничьясобака. Но соседи говорили, что это помесь лисьего капкана и паровойсирены, да к тому же еще угрюмая и дикая скотина. Более беспристрастныелюди признавали, что Гекла — крупный, быстроногий, злой щенок, обладающийдействительно особенным, незабываемым голосом. Впервые я услыхал лай Геклы, когда она была заперта на ферме. Этотзвонкий, жуткий, металлический голос потом целый день стоял у меня в ушах. И вот однажды осенью, на закате солнца, когда я бродил в лесу уподножия Голдерских холмов, мой слух поразил тот же самый металлическийлай, доносившийся издали. Я тотчас же узнал его и догадался, что Геклаидет по чьему-то следу. Я прислушался и вскоре понял, в чем дело.Послышался легкий шелест листьев, и через несколько мгновений я увиделвеликолепное животное — черную, как уголь, лисицу. Она на минутузадержалась, став передними лапами на лежащий ствол дерева, чтобыоглянуться в сторону врага. Лисица была всего в пятидесяти шагах от меня,и я знал, что надо было делать: приложив к губам руку, я втянул в себявоздух и громко чмокнул. Лисица тотчас повернулась ко мне и стала быстроползти в мою сторону. Вот между нами уже не больше двадцати шагов. Она остановилась вграциозной позе, с настороженными ушами, несколько загнутым кверху хвостоми приподнятой передней лапой, стараясь определить, откуда донеслосьзаманчивое чмоканье крысы или кролика. О, что это был за мех! Стояла еще ранняя осень, но на фоне черного блестящего меха уже резковыделялись белая как снег грудь и светлый кончик хвоста. Желтые глаза еегорели, как огоньки, а серебристые кончики волос окружали, как сиянием, ееголову и шею. Мне кажется, я еще никогда в жизни не видал такогопрелестного создания. Наконец я сообразил, что это, должно быть, и естьголдерская черно-бурая лисица. Я не двигался, она тоже. Как это частослучается, животному, по-видимому, не приходило в голову, что перед нимнаходится человек. Но лисица хорошо слышала по приближающемусяметаллическому лаю, что по ее следам идет Гекла, и повернулась, чтобыбежать далее. Тут я снова чмокнул и еще раз имел счастье наблюдать изящнуюпозу насторожившегося животного. Но я выдал себя неосторожным движением, илисица мгновенно скрылась. Минут десять спустя передо мною появилось другое животное: мерно лаячерез каждые несколько футов, продираясь сквозь кустарник, ломая на путивсе, что не гнулось, неуклюжая, тяжелая, с налитыми кровью глазами, необращая ни на что внимания, кроме следа на земле, с мрачным упорствомдвигаясь вперед, показалась Гекла — знаменитая Гекла, которая собираласьпомериться силами с самым быстроногим из обитателей Голдерских холмов. Невольно становилось страшно при виде того, как этот громадный, грузныйзверь обнюхивал землю и безошибочно находил каждый поворот лисьего следа.Было как-то жутко подумать, что след может точно сказать, куда направиласьлисица. А между тем это было так, и Гекла ни разу не повернула обратно. Ячмокнул собаке, но с таким же успехом можно было бы чмокать какому-нибудькапкану. Единственной ее мыслью было не терять следа, пока он не приведетк лисице. А что было бы потом, об этом я мог судить по злым, налитымкровью глазам собаки и по ощетинившейся шерсти на хребте. Я сам охочусь налисиц и люблю эту охоту, но в тот день вид прелестного создания,преследуемого безжалостным Цербером, от которого нельзя уйти, произвел наменя такое же впечатление, как вид ядовитой змеи, душащей прекраснуюпевчую птичку. Старинная дружба человека с собакой была забыта, и с тех пор мое сердцеперешло на сторону черно-бурого лиса. 6. ЗИМНЯЯ ЖИЗНЬ ДОМИНО Пришла зима, и деревенские мальчишки принялись за свою беспорядочнуюохоту на лисиц. Пустив вперед двух-трех псов, они плетутся обычно позадипешком, со своими ружьями. Однажды на след Домино напала настоящая конная охота с целой своройсобак, но Домино скрылся в скалах возле реки. С каждым удачным уходом отсвоих врагов он становился все сильнее и все лучше умел сбивать с толкупреследователей. Кроме того, он совершенствовался еще и в уменье владетьсобой. Страшный лай громадной собаки пугал его по-прежнему, но Доминонаучился преодолевать свой страх, и мужество его все возрастало. Он вел теперь обычную жизнь одинокого лиса. У него не было норы — лисызимой мало живут в норах. Он ложился спать на открытых местах, где защитойот холода ему служили его пышная, густая шуба и пушистый хвост. А острыйнюх надежно охранял его от приближающейся опасности. Спал он только днем, на солнце. Таков уже неписаный закон лисиц: "Ночьсуществует для охоты, день — для сна". Когда после захода солнца начиналотемнеть, Домино отправлялся на поиски пищи. Ошибочно думают, будто всякое дикое животное может видеть внепроглядной тьме; нет, свет ему нужен. Разумеется, он ему нужен гораздоменьше, чем человеку, но все-таки немного света требуется и для него.Животное может лучше пробираться ощупью в темноте, чем человек, но все жеоно передвигается лишь ощупью. Животные не любят яркого полуденного света.Любимое их время — мягкий полумрак. При луне или в звездную ночь зимой,когда лежит снег, охотиться удобнее всего. Итак, едва садилось солнце, Домино выходил на охоту. Он бежал рысцой,держась против ветра, сворачивал в стороны, чтобы обследовать всякуюзаманчивую заросль, всякий заросший травой буерак, наведывался во всеместа, где ему когда-нибудь посчастливилось прежде, и подбегал ко всякомуприметному столбу, камню или углу ограды понюхать, не побывала ли тамнедавно какая-нибудь лисица. Ведь лисицы, подобно собакам и волкам, имеютобыкновение оставлять свои следы у каждого камня и столба. Затем он бежалпо вершинам холмов, принюхиваясь, не донесется ли с ветром запахсъестного. При малейшем шорохе он останавливался и стоял неподвижно, покане убеждался, что ничего не случилось, или подкрадывался, словно кошка,поближе, чтобы лучше разузнать, в чем дело. Иногда он взбирался накакое-нибудь пригнувшееся к земле дерево, чтобы осмотреться, или, еслидерева не было, делал высокий дозорный прыжок вверх. Во время этих ночных походов он вовсе не избегал фермерских дворов,охраняемых собаками. По мере заселения пустынных мест число лисиц тамувеличивается, так как каждая ферма служит для них источником пищи инепременно имеет двух-трех постоянных нахлебников лисьей породы. Так и нашДомино, несмотря на присутствие собак, все-таки бежал от одной фермы кдругой. Если нужно было остерегаться собаки, он останавливался нанекотором расстоянии и вызывающе лаял. Если собака выскакивала на его лай,он удирал, а если никто не отзывался, он делал вывод, что собака заперта.Тогда он смело прокрадывался во двор и хватал все, что попадалось.Разумеется, наилучшей добычей ему казалась жирная курица, которую онмгновенно заставлял замолчать, сжав ей шею зубами. Но порой Доминоприходилось довольствоваться и брошенными курам объедками хлеба или дохлойкрысой, выброшенной из крысоловки. Он не гнушался даже таскать куски изсвиного корыта. Почти всегда, хотя и не каждую ночь, он находил съестное, а ведь, вобщем, иметь хороший ужин раз пять в неделю вполне достаточно для того,чтобы не потерять жира и протянуть зиму. 7. ДОМИНО НАХОДИТ СЕБЕ ПОДРУГУ Ни одно дикое животное не блуждает бесцельно с места на место — каждоеиз них имеет свой родной округ, определенный участок для охоты.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

 детское кресло изофикс    
 Обои Ugepa Kinetic J43907