Ведьмак 2. Меч Предназначения

Анджей Сапковский. Меч предназначения (Ведьмак. Книга 2)Анджей Сапковский. Меч Предназначения Andrzej Sapkowski. Miecz Przeznaczenia (1992) Ведьмак — в переводе Вайсброда лучшее из зарубежного фентези изданногоу нас за последние 3 года. (Разумеется не весь сериал из 8 томов, а первыедве его части — "Последнее желание" и "Меч предназначения")* Книга 1. Последнее желание {1992} (511k)* Книга 2. Меч предназначения {1993} (625k) 3 (5) оставшихся тома — терпимое чтиво, прочитавшие первый томволенс-ноленс купят и остальные, сюжет которых формулируется просто: "Всеищут Цири". Автор обещал не затягивать, и в 8-й книге все найти и на этомзакончить.Книга 3. Кровь эльфов {1994}Книга 4. Час презренья {1995}Книга 5. Крещение огнем {1996}Книга 7. Башня ласточки {1997} — выйдет у нас весной 1998Книга 8. Пока недописана и не переведена [Pani jeziora] (1998)Сборник рассказов: Предел возможного [Granica mozliwosci] Осколок льда [Okruch lodu] Вечный Огонь [Wieczny Ogien] Немного жертвенности [Troche poswiecenia] Меч Предназначения [Miecz Przeznaczenia] Нечто большее [Cos wiecej]Перевод с польского: Е. Вайсброт * ПРЕДЕЛ ВОЗМОЖНОГО * 1 — Повторяю: он оттуда не выйдет, — убежденно сказалпрыщавый, качая головой. — Уже час с четвертью, как залез. Емуконец. Столпившиеся у развалин жители молчали, уставившись начернеющее в руинах отверстие — заваленный камнями вход вподземелье. Толстяк в желтой суконной куртке переступил с ногина ногу, кашлянул, снял с головы берет. — Погодим еще, — сказал он, вытирая пот с реденьких бровей. — А чего годить-то? — фыркнул прыщавый. — Там в подвалах они сидит, василиск-то, аль забыли, солтыс? Кто войдет, тому иконец. Мало людей, что ль, погибало? Чего ждать-то? — Мы ж договаривались, — неуверенно проворчал толстяк. -Как же так? — С живым договаривались-то, солтыс, — проговорил спутникпрыщавого, гигант в кожаном фартуке резника. — А теперича онмертв, это уж как пить дать. Сызначала было ведомо, на смертьидет, как и другие до него. Он и зеркала не прихватил, с одниммечом полез. А без зеркала — знамо дело — василиска неприбьешь. — Считайте, сэкономили гроши, — добавил прыщавый. — Потомукак платить за василиска теперя некому. Идите спокойно домой. Аконя и колдуньино хозяйство мы возьмем, не пропадать же добру. — Оно, конечно, так, — сказал резник. — Упитанная кобыла,да и вьюки плотно набиты. Глянем, что внутри. — Как же так? Разве ж можно? — Молчите, солтыс, и не встревайте, а то шишку заработаете,- предостерег прыщавый. — Упитанная кобылка-то, — повторил резник. — Оставь коня в покое, дорогуша. Резник медленно обернулся к чужаку, который вышел из-заизлома стены, из-за спин людей, скопившихся вокруг входа вподземелье. У чужака были густые вьющиеся каштановые волосы, коричневаянакидка поверх посаженного на вату кафтана, высокие сапогиверхового. И никакого оружия. — Отойди от коня, — повторил он, ядовито усмехаясь. — Этокак же? Чужой конь, чужая собственность, а ты уставился на неесвоими слезящимися глазенками, тянешься к ней паршивой лапой?Это порядок? Прыщавый, медленно засовывая руку за пазуху куртки, глянулна резника. Резник кивнул, указал головой на группку, изкоторой вышли еще двое. Плотные, стриженые. У обоих в рукахдубинки, которыми на бойнях оглушают животных. — Это кто ж ты такой, — спросил прыщавый, не вынимая рукииз-за пазухи, — чтобы указывать нам, что порядок, а что нет? — А тебе какое дело, дорогуша? — Оружия не носишь? — Верно. — Чужак усмехнулся еще ядовитее. — Не ношу. — А зря. — Прыщавый вытащил руку из-за пазухи. В руке былдлинный нож. — Вовсе даже зря не носишь-то. Резник тоже вытащил нож, похожий на охотничий. Те двоешагнули вперед, поднимая дубинки. — А мне как-то ни к чему, — сказал чужак, не двигаясь сместа. — Мое оружие ходит следом. Из-за развалин, мягко, уверенно ступая, вышли две девушки.Толпа незамедлительно расступилась, попятилась, поредела. Девушки улыбались, сверкая зубами, щуря глаза, от уголковкоторых к ушам бежали широкие синие полосы татуировки. Мускулыиграли на крепких бедрах, вырисовывающихся под рысьими шкурами,и на нагих круглых предплечьях повыше перчаток из кольчужнойсетки. За спинами, тоже прикрытыми кольчужкой, торчали рукоятисабель. Прыщавый постепенно, медленно согнул ноги в коленях,упустил нож на землю. Из дыры в развалинах донесся грохот камней, скрежет, затемиз тьмы вынырнули две руки, вцепившиеся в выщербленный крайстены. Вслед за руками появилась голова с белыми,припорошенными кирпичной пылью волосами, затем бледное лицо инаконец рукоять меча, выступающая над плечом. Толпа шумела. Белоголовый, горбатясь, вытащил из дыры удивительноесущество — странное тело, покрытое пылью, напитавшейся кровью.Держа существо за длинный ящерный хвост, он молча бросил его кногам тучного солтыса. Солтыс отскочил, споткнувшись оваляющийся кусок стены и не сводя глаз с искривленного птичьегоклюва, перепончатых крыльев и серповидных когтей на чешуйчатыхлапах. — Василиск, — произнес белоголовый, отряхивая брюки отпыли. — Как договаривались. Извольте мои двести линтаров.Настоящих линтаров, не шибко фальшивых! Предупреждаю — проверю. Солтыс дрожащими руками извлек мешочек. Белоголовыйосмотрелся, на мгновение задержал взгляд на прыщавом, наваляющемся у его ног ноже, потом перевел взгляд на мужчину вкоричневой накидке, на девушек в рысьих шкурах. — Как всегда, — сказал он, принимая кошель из дрожащих руксолтыса. — Я для вас жизнью рискую ради паршивых денег, а вытем временем подбираетесь к моим вещичкам. Никогда, пропади выпропадом, не изменитесь. — Мы не трогали, — забормотал резник, пятясь. Двое сдубинками уже давно растворились в толпе. — Не трогали мы вашивещи, милсдарь. — Весьма рад, — усмехнулся белоголовый. При виде егоулыбки, расцветающей на бледном лице, как распускающаяся роза,толпа стала быстро рассеиваться. — И потому, братец, я тебятоже не трону. Иди с миром. Только быстро. Прыщавый, пятясь, собрался бежать. Прыщи неприятновыделялись на его побледневшей физиономии. — Эй, погоди-ка, — бросил ему человек в коричневой накидке.- Ты кое о чем забыл. — О чем, милсдарь? — Ты поднял на меня нож. Одна из девушек, та, что повыше, вдруг качнулась на широкорасставленных ногах и развернулась. Сабля, выхваченная неведомокогда, резко просвистела в воздухе. Голова прыщавого взмыла ипо крутой дуге упала в зияющий провал, ведущий в подземелья.Тело быстро и тяжело, как срубленный ствол, рухнуло в кирпичныйбой. Толпа ахнула. Вторая девушка, держа руку на рукояти сабли,ловко обернулась, защищая тыл. Это было ни к чему. Люди,спотыкаясь и кувыркаясь на развалинах, мчались что было сил кгородку. Впереди внушающими уважение прыжками несся солтыс,всего на несколько сажен опережая огромного резника. — Прекрасный удар, — холодно прокомментировал белоголовый,рукой в черной перчатке прикрывая глаза от солнца. — Прекрасныйудар зерриканской саблей. Склоняю голову пред ловкостью икрасотой свободных воительниц. Я — Геральт из Ривии. — А я, — незнакомец в коричневой накидке указал на грудь,где красовался выцветший герб в виде трех черных птиц, сидящихрядком на однотонном золотом поле, — Борх по прозвищу ТриГалки. А это мои девочки, Тэя и Вэя. Так их называю я, об ихнастоящие имена можно язык сломать. Обе, как вы догадались,зерриканки. — Если б не они, я, похоже, остался бы и без коня, и безимущества. Благодарю вас, воительницы. Благодарю и вас,благородный господин Борх. — Три Галки. И никаких господ. Тебя что-нибудь держит вздешних краях, Геральт из Ривии? — Отнюдь. — Прекрасно. Предлагаю: тут неподалеку, на перекрестьедороги к речному порту, есть трактир, "Под Задумчивым Драконом"называется. Тамошней кухне нет равных на сто верст окрест. Якак раз направляюсь туда перекусить и заночевать. Буду рад,если составишь компанию. — Борх, — белоголовый отвернулся от коня, глянул в светлыеглаза незнакомца, — не хочу, чтобы между нами вкраласькакая-либо неясность. Я — ведьмак. — Догадываюсь. А произнес ты это так, будто сообщил: я -прокаженный. — Встречаются и такие, — медленно проговорил Геральт, — чтопредпочитают компанию прокаженных обществу ведьмака. — Есть и такие, — засмеялся Три Галки, — которыепредпочитают овец девушкам. Что ж, им можно толькопосочувствовать. И тем и другим. Повторяю предложение. Геральт снял перчатку, пожал протянутую ему руку. — Принимаю. Рад знакомству. — Ну так в путь. Я голоден как волк.2 Трактирщик протер тряпкой шершавые доски стола, поклонилсяи улыбнулся. У него недоставало двух передних зубов. — Та-а-ак. — Три Галки какое-то время разглядывалзакопченный потолок и копошащихся под ним пауков. — Та-а-ак…Для начала… Для начала пиво. Ну чтобы дважды не ходить,полный бочонок. А к пиву… Что можешь предложить к пиву,дорогуша? — Сыр? — рискнул трактирщик. — Не-а, — поморщился Борх. — Сыр будет на десерт. К пивунадо бы что-нибудь кисленького и остренького. — Тогда так. — Трактирщик улыбнулся еще шире. Два переднихзуба были не единственными, которых у него недоставало. -Угорьки с чесноком в масле и уксусе либо маринованные стручкизеленого перца. — Порядок. И то и другое. А потом суп, такой, как якогда-то тут едал, в нем еще плавали разные там улиточки, рыбкии другая шикарная дрянь. — Уха плотогонов? — Во-во. А потом печенку с яичницей и луком. А потом кучураков. Укропу засыпь в котел сколько влезет. А потом сыр исалат. А потом… ну там видно будет. — К вашим услугам. Для всех? Четыре раза, стало быть? Зерриканка, что повыше, отрицательно покачала головой,многозначительно похлопала себя по талии, обернутой плотноприлегающей льняной рубашкой. — Забыл! — Три Галки подмигнул Геральту. — Девочки блюдутлинию. Хозяин, печенку только для нас. Пиво давай сразу, вместес угорьками. С остальным маленько повремени, чтоб не стыло. Мыпришли не обжираться, а просто провести время в приятнойбеседе. — Понято. — Трактирщик снова поклонился. — Расторопность — важная штука в твоем деле. Давай руку,дорогуша. Звякнули золотые монеты. Трактирщик разинул рот до пределавозможного. — Это не аванс, — сообщил Три Галки. — Это за понятливость.А теперь жми на кухню, парень. В эркере было тепло. Геральт расстегнул пояс, сбросилкафтан и закатал рукава рубахи. — Похоже, — сказал он, — ты не страдаешь отсутствиемналичных. Живешь привилегиями рыцарства? — Частично, — усмехнулся Три Галки, не входя в детали. -Частично. Быстро управились с угорьками и четвертью бочонка.Зерриканки тоже не скромничали, явно повеселели и началиперешептываться. Вэя, та, что повыше, вдруг рассмеялась. — Девочки говорят на всеобщем? — тихо спросил Геральт,косясь на них краешком глаза. — Слабо. И не болтливы. Что похвально. Ну как тебе суп,Геральт? — Угу… — Выпьем? — Угу… — Геральт, — Три Галки отложил ложку и воспитанно рыгнул, -вернемся ненадолго к нашему дорожному разговору. Я понял, чтоты, ведьмак, путешествуешь с одного конца света на другой, а попути, если попадется какое-нибудь чудовище, убиваешь. И на этоживешь. В том и состоит ведьмачья профессия? — Более-менее. — А случается, что тебя специально куда-нибудь вызывают?Ну, скажем, по особому заказу. И ты едешь и выполняешь? — Зависит от того, кто вызывает и зачем. — И за сколько? — Тоже верно, — ведьмак пожал плечами. — Все дорожает, ажить надо, как говаривала одна моя знакомая колдунья. — Довольно четкий подход, я бы сказал, очень практичный. Аведь в основе лежит какая-то идея, а, Геральт? Конфликт силПорядка с силами Хаоса, как говаривал один мой знакомый колдун.Полагаю, ты выполняешь некую миссию, защищаешь людей от Злавсегда и везде. Без раэбора. Стоишь по четко определеннуюсторону… частокола. — Силы Порядка, силы Хаоса. Какие громкие слова, Борх. Тебеобязательно надо поставить меня по какую-то сторону частокола вконфликте, который, гак считается, извечен, начался задолго донас и продлится, когда нас уже не будет. На чьей стороне стоиткузнец, когда подковывает коней? Или наш трактирщик, которыйуже мчится сюда с чугуном баранины? Что, по-твоему, определяетграницу между Хаосом и Порядком? — Все очень просто. — Три Галки посмотрел ему в глаза. -Хаос есть угроза, сторона агрессивная. Порядок же — сторона,которой угрожают, требуя защиты. Давай выпьем. И возьмемся заагнца. — Верно! Блюдущие линию зерриканки устроили перерыв, который вускоренном темпе заполнили пивом. Вэя, наклонившись к плечуподруги, снова что-то шепнула, касаясь косичкой столешницы.Тэя, та, что пониже, громко рассмеялась, весело прищуривтатуированные веки. — Да, — сказал Борх, обгладывая кость. — Продолжим беседу,если не возражаешь. Я понял, ты не стремишься встать на сторонукакой-либо из Сил. Просто делаешь свое дело. — Делаю. — Но от конфликта между Хаосом и Порядком не убежишь. Ты -не кузнец, хоть и использовал такое сравнение. Я видел, как тыработаешь. Входишь в подземелье в руинах и выносишь оттудаусекновенного василиска. Есть, дорогуша, разница междуподковыванием лошадей и уничтожением василисков. Ты сказал, чтоза соответствующую плату помчишься на край света и прикончишьчудовище, на которое тебе укажут. Предположим, свирепогодракона, опустошающего… — Неудачный пример, — прервал Геральт. — Видишь ли, ты ссамого начала напутал с Хаосом и Порядком. Драконов, которые,несомненно, представляют Хаос, я не убиваю. — Как же так? — Три Галки облизнул пальцы. — Чего этовдруг? Ведь среди всех чудовищ дракон, пожалуй, самый вредный,самый жестокий и самый яростный. Самый что ни на есть отвратныйгад. Нападает на людей, пышет огнем и похищает этих, как их, нудевиц, ежели такие найдутся. Мало, что ли, рассказов слышал? Неможет быть, чтобы ты, ведьмак, не записал на свой счет парочкудраконов. — Я не охочусь на драконов, — сухо сказал Геральт. -Вилохвостов, ослизгов, летюг. И на истинных драконов тоже -зеленых, черных, красных. Прими это к сведению, и все туг. — Ты меня удивил, — сказал Три Галки. — Ну ладно, принял ксведению. Впрочем, повременим с драконами, я вижу на горизонтенечто красное, это, несомненно, наши раки. Выпьем! Они с хрустом рвали зубами красные панцири, высасывалибелое мясо. Сильно щекочущая губы соленая вода бежала даже покистям рук. Борх наливал пиво, уже задевая черпаком днобочонка. Зерриканки еще больше развеселились, зыркали глазамипо трактиру, зловеще ухмыляясь, ведьмак был уверен, что ониищут повода учинить скандал. Три Галки тоже, видимо, этозаметил, потому что вдруг пригрозил им раком, взятым за хвост.Девушки захихикали, а Тэя, выпятив губки будто для поцелуя,сделала глазки — при ее татуированной физиономии картинка быладовольно жутенькая. — Дикие, ну прям лесные коты, — буркнул Три Галки. — Заними нужен глаз да глаз. У них, дорогуша, раз-два — и на полукуча кишок. Но стоят любых денег. Если бы ты знал, на что ониспособны… — Знаю, — кивнул Геральт. — Лучшего эскорта не сыскать.Зерриканки — прирожденные воины, их с детства натаскивают надраку. — Я не о том. — Борх сплюнул на стол рачью лапку. — Я имелв виду, какие они в постели. Геральт беспокойно глянул на девушек. Обе улыбались. Вэямолниеносным, почти незаметным движением потянулась к тарелке.Глядя на ведьмака прищуренными глазами, с хрустом разгрызлапанцирь. Ее губы блестели от соленой воды. Три Галки опятьгромко рыгнул и сказал: — Итак, Геральт, на драконов ты не охотишься, ни назеленых, ни на черных, ни на красных. Принял к сведению. Апочему, позволь поинтересоваться, только на эти три цвета? — Четыре, если быть точным. — Ты упоминал три. — Тебя интересуют драконы, Борх? Есть какая-то особаяпричина? — Нет, просто любопытство. — Угу. А что до цветов, то так принято классифицироватьистинных драконов. Хоть это и не совсем точно. Зеленые драконы,самые распространенные, скорее серые, как обычные ослизги. Украсных фактически красноватый или кирпичный цвет. Большихдраконов темно-коричневого цвета принято называть черными.Самые редкие — белые драконы, мне такой никогда не встречался.Они держатся далеко на севере. Якобы. — Интересно. А знаешь, о каких драконах я еще слышал? — Знаю. — Геральт отхлебнул пива. — О тех же, о которыхслышал и я. О золотых. Таких нет. — Почему ты так утверждаешь? Только потому, что никогда невидел? Белого ты тоже не видел. — Не в том дело. За морями, в Офире и Зангвебаре, естьбелые лошади в черную полоску. Их я тоже никогда не видел, нознаю, что они существуют. А вот золотой дракон — существомифическое. Легендарное. Как, скажем, феникс. Фениксов изолотых драконов не бывает. Вэя, поставив локти на стол, с интересом глядела на него. — Надо думать, ты знаешь, о чем говоришь. Ты же ведьмак. -Борх набрал пива из бочки. — Однако, я думаю, у каждого мифа, укаждой легенды должны быть какие-то корни. И у этих корнейчто-то лежит. — Лежит, — согласился Геральт. — Чаще всего мечта, желание,тоска. Уверенность, что нет предела возможному. А иногда -случай. — Именно что случай. Может, когда-то и был золотой дракон,единичная, неповторимая мутация? — Если и так, то его постигла судьба всех мутантов, -отвернулся ведьмак. — Он чересчур отличался от других, чтобывыжить. — Ха! — произнес Три Галки. — Теперь ты противоречишьзаконам природы, Геральт. Мой знакомый колдун говаривал, что вприроде у каждого существа есть продолжение и оно, существо,стало быть, выдюжит тем или иным образом. Конец одного — этоначало другого, нет предела возможному, во всяком случае,природе таковые незнакомы. — Крупным оптимистом был твой знакомый колдун. Толькоодного он не принял во внимание: ошибки, которую совершилаприрода. Или те, кто с ней играл. Золотой дракон и другиеподобные мутанты если и существовали, то сохраниться не могли.Ибо мешала тому сама природа, предел возможного. — Что еще за предел? — Мутанты, — на скулах Геральта заиграли желваки, — мутантыстерильны, Борх. Только в легендах может выжить то, что вприроде выжить не может. Только легенде и мифу не ведомыпределы возможного. Три Галки молчал. Геральт взглянул на девушек, на их вдругпосерьезневшие лица. Вэя неожиданно наклонилась к нему,охватила его шею жесткой мускулистой рукой, прикоснулась к щекегубами, влажными от пива. — Любят они тебя, — медленно проговорил Три Галки. — Пустьменя скособочит, они тебя любят! — Что тут странного? — грустно улыбнулся ведьмак. — Ничего. Но это надо обмыть. Хозяин! Еще бочонок! — Куда ты! Ну разве что кувшин. — Два кувшина! — рявкнул Три Галки. — Тэя, я на минуточкувыйду. Зерриканка встала, подняла с лавки саблю, окинула залтоскливым взглядом. Хоть до того, как заметил ведьмак,несколько пар глаз хищновато разгорелись при виде пухлогокошеля, никто не решился выйти вслед за Борхом, нетвердойпоходкой направлявшимся к выходу во двор. Тэя пожала плечами ипоследовала за работодателем. — Как тебя по-настоящему зовут? — спросил Геральтоставшуюся за столом Вэю. Девушка сверкнула белыми зубами.Рубаха у нее была расшнурована почти до пределов возможного.Ведьмак не сомневался, что это очередной вызов залу. — Альвэаэнэрле. — Красиво. — Ведьмак был уверен, что зерриканка сложитгубки бантиком и подмигнет. И не ошибся. — Вэя? — А? — Почему вы ездите с Борхом? Вы, свободные воительницы? Тыможешь ответить? — Хм… — Что "хм"? — Он… — Зерриканка собрала лоб в складки, пытаясьотыскать слово. — Он… самый… красивый. Ведьмак кивнул. Критерии, на основании которых женщиныоценивали привлекательность мужчин, не впервой ставили его втупик. Три Галки ввалился в эркер, на ходу застегивая штаны игромко отдавая распоряжения трактирщику. Державшаяся в двухшагах позади Тэя, прикидываясь утомленной, осматривала залу,купцы и плотогоны старательно избегали ее взглядов. Вэявысасывала очередного рака, то и дело бросая на ведьмакамногозначительные взгляды. — Я заказал еще по угрю, теперь жареному. — Три Галкитяжело спустился на стул, позвякивая незастегнутым поясом. -Намучился я с этими раками и вроде бы проголодался. Идоговорился тут для тебя о ночлеге. Какой смысл тащиться ночью.Еще повеселимся. Ваше здоровье, девочки. — Vessekheal, — сказала Вэя, подняв кубок. Тэя подмигнула ипотянулась, при этом ее захватывающий дух бюст, против ожиданийГеральта, не разорвал рубаху. — Повеселимся. — Три Галки перегнулся через стол и шлепнулТэю по заду. — Повеселимся, ведьмак. Эй, хозяин, а ну жми сюда! Трактирщик быстро прибежал, вытирая руки фартуком. — Бадья у тебя найдется? Такая, для стирки, крепкая ибольшая? — Сколь большая, господин? — На четверых… — На… четверых… — Трактирщик разинул рот. — На четверых, — сказал Три Галки, вынимая из карманапузатый мешочек. — Найдется, — облизнулся трактирщик. — Ну и чудно, — рассмеялся Борх. — Вели отнести ее наверх вмою комнату и наполнить горячей водой. Быстро, дорогуша. И пивавели тоже туда отнести, три кувшина. Зерриканки захохотали и одновременно подмигнули. — Которую хочешь? — спросил Три Галки. — Ну? Которую? Ведьмак поскреб затылок. — Знаю, трудно выбрать, — с пониманием сказал Три Галки. -Я и сам порой колеблюсь. Ладно, разберемся в бадье. Эй,девочки! Помогите подняться по лестнице!3 На мосту был заслон. Дорогу перегораживало длинное крепкоебревно, лежащее на деревянных козлах. Перед ним и за ним стоялиалебардисты в кожаных, украшенных шишками куртках и островерхихшлемах с прикрывающими шею кольчугами. Над дорогой ленивошевелилось пурпурное полотнище со знаком серебряного грифа. — Что за черт? — удивился Три Галки, шагом подъезжая кбревну. — Проезда нет? — Грамота есть? — спросил стоявший ближе других алебардист,не вынимая изо рта прутик, который жевал то ли с голоду, то лиради того, чтобы убить время. — Какая Грамота? Что такое, мор, что ли? Иль война? Ктоприказал перекрыть дорогу? — Король Недамир, властитель Каингорна. — Стражникперебросил прутик в другой угол рта и указал на хоругвь. — БезГрамоты в горы не можно. — Идиотизм какой-то, — сказал Геральт утомленным голосом. -Здесь же не Каингорн, а Голопольские владения. Голополье, а неКаингорн взимает пошлину с мостов через Браа. При чем тутНедамир? — Не ко мне вопрос, — стражник выплюнул прутик. — Не моедело. Мне только Грамоту проверить. Хочите — говорите сдесятником. — А где он? — Вона там, за хозяйством сборщика пошлины на солнышкегреется, — сказал алебардист, глядя не на Геральта, а на голыебедра зерриканок, лениво потягивающихся в седлах. За домом сборщика пошлины на сохнущих бревнах сиделстражник, концом древка алебарды выводящий на песке женщину,вернее, ее фрагмент в весьма своеобразном ракурсе. Рядом, нежнокасаясь струн лютни, полулежал худощавый мужчина в надвинутойна глаза фантазийной шапочке сливового цвета, украшеннойсеребряной пряжкой и длинным, нервно покачивающимся перомцапли. Геральту были знакомы и эта шапочка, и это перо, известныеот Буины до Яруги в замках, молельнях, на постоялых дворах, вкорчмах и борделях. Особенно в борделях. — Лютик! — Ведьмак Геральт! — Из-под сдвинутой шапочки выглянуливеселые синие глаза. — Надо же! И ты здесь? У тебя, случайно,Грамоты нет? — Да что вы все носитесь с этой Грамотой? — соскочил сседла ведьмак. — Что тут происходит, Лютик? Мы хотелиперебраться на другой берег Браа, я, рыцарь Борх Три Галки инаше сопровождение. И, оказывается, не можем. — Я тоже не могу. — Лютик встал, снял шапочку, спреувеличенной учтивостью поклонился зерриканкам. — Меня тожене желают пропустить на другой берег. Меня, Лютика,известнейшего в радиусе тысячи верст менестреля и поэта, непропускает этот вот десятник, тоже, как видите, жрец искусства. — Никого без Грамоты нс пущу, — понуро проговорил десятник,после чего дополнил рисунок последней, завершающей деталью,ткнув концом древка в песок. — Ну и лады, — сказал ведьмак. — Проедем левым берегом.Правда, так до Хенгфорса дорога будет подальше, но что делать,на нет и суда нет. — До Хенгфорса? — удивился бард. — Так ты, Геральт, не сНедамиром едешь? Не за драконом? — За каким таким драконом? — заинтересовался Три Галки. — Не знаете? Нет, серьезно? Ну, так надо вам обо всемрассказать, господа хорошие. Я все равно тут жду, может,проедет с Грамотой кто-нибудь из тех, кто меня знает, ипозволит присоединиться. Присаживайтесь. — Сейчас, — сказал Три Галки. — Солнце на три четверти отзенита, а у меня жажда, мочи нет. Не болтать же на сухую. Тэя,Вэя, вернитесь-ка рысью в городок и купите бочонок. — Вы нравитесь мне, господин… — Борх по прозвищу Три Галки. — Лютик, именуемый Несравненным. Некоторыми девушками. — Рассказывай, Лютик, — нетерпеливо бросил ведьмак. — Неторчать же тут до вечера. Бард ухватил пальцами гриф лютни, резко ударил по струнам. — Как предпочитаете, стихотворной речью или нормальной? — Нормальной. — Извольте. — Лютик тем не менее не отложил лютни. -Послушайте же, благородные господа, что случилось неделю томунепоодаль города вольного, Голопольем нареченного. Так вот,ранним утром, едва поднимающееся солнышко зарумянило висящиенад полями и лугами покровы туманов… — Ведь решили — нормальной! — напомнил Геральт. — А разве нет? Ну ладно, ладно. Понимаю. Кратко, безметафор. На пастбища под Голопольем повадился прилетать дракон. — Э-э-э, — протянул ведьмак. — Что-то не верится. Ужсколько лет никто в тех местах не видывал драконов. А не был лиэто обычный ослизг? Попадаются ослизги почти такие жебольшие… — Не обижай, ведьмак. Я знаю, что говорю. Видел. Понимаешь,мне повезло, я как раз был в Голополье на ярмарке и видел всесвоими глазами. Баллада уже готова, но вы не хотели… — Рассказывай. Большой был? — В три конских тулова. В холке не выше лошади, но гораздотолще. Серый, как песок. — Зеленый, стало быть. — Ну да. Прилетел неожиданно, свалился прямо на отару овец,разогнал пастухов, задавил с дюжину животных, четырех зарезал иулетел. — Улетел… — Геральт покачал головой. — И все? Конец? — Не конец. На следующее утро прилетел снова, теперь ужепоближе к городку. Спикировал на группу баб, стиравших белье наберегу Браа. Ух и драпали же они! В жизни своей так не смеялся.А дракон проделал три круга над Голопольем и полетел напастбища, там снова взялся за овец. Тут-то и началась паника инеразбериха, потому как до того мало кто верил пастухам. Ипатскликал местную милицию в цеховиков, но не успели онисобраться, как народ взял дело в свои руки и прикончил дракона. — Как? — Весьма народным способом. Местный сапожник, Козоед,придумал, как доконать гадину. Забили овцу, напихали в неечемерицы, волчьей ягоды, собачьей петрушки, серы и сапожногодегтя. Для верности местный аптекарь влил две кварты своеймикстуры от чирьяков, а богослужитель из святилища Кревыпрочитал над всей этой пакостью молитву.1 2 3 4