Мифология — 9. Корпорация М И Ф В Действии

РОБЕРТ АСПРИН M.Y.T.H. inc.In Action КОРПОРАЦИЯ М.И.Ф. В ДЕЙСТВИИ ВВЕДЕНИЕ Что я здесь делаю? Любой рекрут любой армии — Имя? Так вот, в тех кругах, где я привык общаться, считается невежливымзадавать вопросы вообще… а данный вопрос в частности. К несчастью, внастоящее время я находился далеко за пределами дома и посему счел себяобязанным ответить на вопрос, каким бы ни показался грубым он. — Гвидо. — Домашний адрес? — Базар-на-Деве. — Что? — Базар-на… О! Э… скажем так… "по-разному". Шут гороховый, записывающий эти сведения сурово смотрит на меня,прежде чем продолжить свои вопросы. Я отвечаю ему самым наилучшим своимневинным взглядом, кажущимся, как вам подтвердит любой суд присяжных,предельно убедительным, хотя в глубине души я более чем малостьраздосадован на себя. Поскольку я поумнее среднего индивида, мне следовалоб помнить, что хотя я-то благодаря своим путешествиям и приключениям вместес Боссом привык к другим измерениям, для большинства народа здесь на Пентетакие места как Базар-на-Деве совсем неведомы, и, следовательно,подозрительны. А так как я специально стремился быть незаметным, то такойответ был не самым мудрым. — Рост и вес? Благодаря этому вопросу я чувствую себя чуть получше, так как оннапоминает мне, что чего бы я там ни говорил и не делал, быть совсемнезаметным мне не удастся никогда. Видите ли, я тот, кого вежливо называют"здоровый жлоб"… или менее вежливо "мордоворот". Хотя это обстоятельствои оказывает неоценимую помощь, учитывая избранную мной профессию, однакоиз-за него мне трудно потеряться в толпе. Фактически, я был бы самым рослымв очереди, если б там не стоял Нунцио, который может на дюйм пониже ростом,но чуток помассивнее. Я вижу, что парень с вопросами и сам все это заметил, поскольку заносямои ответы он все время поглядывал то на него, то на меня. — Ближайший родственник? — Полагаю, им будет Нунцио, вот он, — говорю я, тыкая большим пальцемв сторону своего коллеги. — Вы состоите в родстве? — Он мой кузен. — О. Какую-то секунду я думаю, что он готов сказать еще что-то, но затем онпросто пожимает плечами и царапает еще строчку в своем блокноте. — Приводы имеются? — Прошу прощения? — Приводы. Вас когда-нибудь арестовывали? — Ни разу не осуждался. За это я зарабатываю еще один суровый взгляд. — Я не спросил осуждались ли вы. Я спросил, подвергались ли выкогда-нибудь аресту. — Ну… да. А кто ж не подвергался? — За что? — В который раз? — Сколько же раз вас арестовывали? — О, три… а может, четыре дюжины раз… но ни разу не осуждали. Брови у этого шутника теперь ползут кверху. — Вас арестовывали почти пятьдесят раз и ни разу не осудили? — Свидетелей нет, — говорю я, показывая ему все свои зубы. — Понятно, — говорит этот парень, выглядя малость нервничавшим, чтоявляется одним из привычных побочных эффектов моих улыбок. -Ну… давайте попробуем подойти к этому так… вы разыскиваетесь внастоящее время властями? — Нет. — Хорошо… Хорошо, — кивает он, заполняя пустое место в лежащем передним бланке. — Ладно… последний вопрос. Вам известна какая-либо причина, всилукоторой вам нельзя позволить вступить в армию Поссилтума? В действительности, при данной ситуации, я знал несколько причин непоступать на службу в армию… Начиная с того, что я не хотел в неезаписываться и в итоге приобрести тот жуткий гардероб, который мне придетсяносить в качестве солдатяги. — Нет. — Отлично, — говорит он, толкая бланк через стол ко мне. — будьтелюбезны просто расписаться вот здесь или поставить свой знак. — Это все? — спрашиваю я, царапая в указанном месте свое имя. — Это все, сержант, — улыбается этот шутник, беря бумажку и дуя наподпись. Мне приходит на ум еще одна причина не вступать в армию. — Это все, сержант? — говорю я, стараясь не показывать своегораздражения. — Нет. Пройдите теперь в следующую палатку и там вам выдадутобмундирование. А потом снова явитесь сюда и вас включат в группуобучаемых. — Обучаемых? Такое и впрямь ни разу не приходило в голову ни мне, ни Нунцио и можетсерьезно расстроить намеченный нами график. Я имею в виду, сколько же нужнообучаться убивать людей? — Совершенно верно… обучаемых, — говорит с натянутой улыбкойсержант. — Быть солдатом это, знаете ли, не просто носить мундир. Будучи индивидуумом, ориентированным на выживание, я воздерживаюсь отрассуждения вслух о том, что может из этого вытекать. К счастью, сержант,похоже, и не ожидает ни ответа, ни дополнительных замечаний, а лишь машет всторону двери и переключает внимание на следующего несчастного. — Имя? — Нунцио. Так вот, те из вас, которые постоянно читали все эти книги, возможно,гадают, с чего это мы с Нунцио записываемся в армию Поссилтума, вместотого, чтобы выполнять свои обычные обязанности телохранителей Босса…которого вы, вероятно, называете Великим Скивом, так как вы не работаете унего и у вас нет причин считать его Боссом. Эта путаница вполне понятна, так как действие в этой книге происходитсразу за предпоследней книгой ("Корпорация М.И.Ф., связующее звено")… иодновременно с действием в предыдущей("Мифо-наименования и из-вергения").Добавьте к этому еще и тот факт, что это один из томов "Корпорации М.И.Ф.",и следовательно, рассказ ведется от моего лица, а не от лица Босса, истановится ясным, почему дойдя до этой части повествования у вас должнобыть наблюдается явная неразбериха. Единственное утешение, какое я могу вампредложить, состоит в том, что если вы думаете будто при чтении о моейжизни на службе Боссу голова идет кругом, то попробуйте-ка пожить ею месяцили пять! На самом-то деле, если говорить совершенно откровенно, эта книганачинается не там, где я был в последний раз, когда меня видели, поэтомуразрешите отослать вас к заседанию с которого у нас началась даннаяконкретная цепь событий… ___________________________________ ГЛАВА 1 Что вы имеете в виду, утверждая, будто мои персонажи до смешного странно выражаются? Д.Раньон Быть включенным в число участников военного совета и впрямь большаячесть, безотносительно к тому, что это за война, или кто еще тамприсутствует. Туда допускается только самая что ни на есть элита, то есть,попросту говоря, те, кто будет дальше всего от настоящих боев, так как натаких собраниях обычно обсуждается какими именно частями своих вооруженныхсил можно пожертвовать, и как и когда именно их надо принести в жертву.Поскольку те, кого требуется бросить в мясорубку, будут деморализованы,если узнают, что их избрали "пушечным мясом", то их вполне логично недопускают на подобные заседания, ввиду того, что если они заранее узнают обуготованной им роли, то, по всей вероятности, предпочтут скорей рватькогти, чем дисциплинировано погибнуть по расписанию, и таким образом сведутна нет много часов планирования обеих соперничающих сторон. Отсюда легкопонять, что посещение этих скучных, но необходимых планерок не толькопочетно, но и сильно повышает твои шансы остаться в живых к концу драки.Гибель в бою того, кто приложил руку к выбору стратегии указывает на полноеотсутствие у вас способностей к планированию и ляжет на вас большимнесмываемым пятном, когда будут решать, приглашать ли вас на будущиевстречи. Однако при данных конкретных обстоятельствах включение в участниковпланерки не являлось какой-то особой честью, так как все наше воинствосостояло всего из пяти лиц… из шести, если считать и дракона Босса.Незачем и говорить, никто из нас не склонен считать себя попадающим вкатегорию "приносимых в жертву". Однако учитывая то, что нам полагалосьпопытаться остановить вероломную королеву, имеющую в своем распоряженииприличную толпу армейцев, то никто не будет склонен делать ставки на нашишансы выжить… если конечно ему не предложат неотразимое соотношениеставок за и против и возможно приличную разницу очков. Хотя нас было совсем не так уж много, я лично нисколечко не жаловалсяна качество наших войск. Тананда и Корреш — брат и сестра, команда Тролль и Тролляля. Хотя ониодни из самых милых людей, с которыми я когда-либо имел удовольствиевстречаться, как он, так и она, если они сочтут нужным быть нелюбезными,бывают не менее способными, чем любые пять костоломов, какие когда-либоработали на Синдикат. В отсутствии Босса они взяли руководство экспедициейна себя… что меня вполне устраивает. Видите ли, нам с моим кузеном Нунцио куда удобней выполнять приказы,чем отдавать их. Эта привычка, которую мы приобрели работая на Синдикат,где чем меньше ты знаешь о том почему отдали тот или иной приказ, тем лучшедля тебя… особенно если тебя впоследствии призовут объяснить своидействия под присягой.(Для тех из вас, кто не прочел о нашей деятельности впредыдущих книгах этой серии, и посему не знаком с нашими личностями иmodus operandi', поясняю: "Справочник Различных Профессий" именует нас как"специалисты по сбору денег"… что является вежливым способом сказать чтомы костоломы.) Пятым членом наших маленьких ударных сил является Маша… и еслиодного этого имени не достаточно, чтобы вызвать у вас в воображенииотождествляемый образ, то вы явно еще не встечались с данной конкретнойличностью во плоти. Видите ли, Маша обладает совершенно исключительнойвнешностью, которую вряд ли перепутаешь с чьей-то другой, хотя ее неверноможно можно перепутать с чем-то другим… например, с динозавром, если быназванного завра использовали в качестве передвижной выставки косметики идемонстрации ювелирных изделий. Я пытаюсь сказать, что Маша, как оченькрупная, так и очень колоритная особа, но в интересах краткости избавлю васот сравнений посредством аналогий. Важно лишь, что какая бы ни была онакрупная и крутая, сердце у Маши даже больше чем размер ее платья. Мы задерживаем начало заседания, пока она не вернулась с заброскиБосса на Извр, которую она только что произвела, и поэтому теперь мы готовыприступить к делу. — Так вы говорите, что по вашему мнению короля Родрика пришилакоролева Цикута? Вот потому-то Скив и послал вас всех сюда? Это говорит Большой Джули. Хотя нам с Нунцио никогда не доводилосьвстречаться с данным конкретным индивидом, мы слышали о его репутации в тедни, когда он тоже работал на Синдикат, и похоже что они с Боссом старыедрузья и что он для нас один из главных источников информации и советов вэтом измерении. В любом случае, мы используем его виллу в качествекомбинации места встречи и опорно_______________________ ' Образ действия (лат.) го пункта в этом деле. — Совершенно верно, — говорит Тананда. — Цикута всегда увлекаласьзавоеванием мира, а ее новый муж, похоже, не согласился с ее замыслами. — Учитывая, что у нее теперь объединенные сила денег ее королевств ивоенная мощь твоей старой армии, — добавляет Корреш, — Скиву пришло вголову, что у нее может возникнуть искушение попытаться… скажем так,чуточку расширить свои владения. Так или иначе, он попросил нас заскочить исамолично посмотреть что происходит. — Понимаю, — кивает Джули, задумчиво цедя вино. — По правде говоря,мне ни разу не приходило в голову, что смерть короля была малость чересчурудобной, чтобы быть случайной. Однако я немного удивлен, что Скив сам непроверяет это дело. Ничего личного, но прежде он никогда особо не блисталпо части перепоручения дел другим. — Он занят, — говорит Маша, кроя кратко как заправила казино. Тананда бросила на нее взгляд, наклонилась вперед, успокаивающеположив ладонь ей на колено. — С ним будет все в порядке, Маша. Точно. Маша состроила гримасу, а затем испустила один из своих большихвздохов. — Знаю, просто я почувствовала бы себя немного лучше, если б онразрешил паре нас отправиться с ним, вот и все. Я хочу сказать, ведьбродит-то он все-таки по Извру. А изверги никогда не славились своимгостеприимством. — По Извру? — хмурился Большой Джули. — Разве тот чудак Ааз не оттудапроисходит? — Оттуда происходит, и туда-то и ушел, — уведомляет его Корреш. — Уних со Скивом вышла размолвка и друг Ааз покинул команду. Скив отправилсяследом за ним попытаться вернуть его в лоно… и потому разбираться скоролевой Цикутой остается нам. Поэтому скажи нам, Большой Джули, чего тамзатеяла старушка? — Ну, признаю, с тех пор, как умер король, делалось много разного, -признает Джули. — Армия почти постоянно на марше, и как она, так икоролевство, заметно увеличиваются… понимаете мою мысль? Это вроде того,как было в прежние дни, когда армией командовал я, только в большихмасштабах. Я получил открытку от одного из парней, он пишет, как онинавещали зарубежную страну, а потом, трах-тарарах-та, страна оказываетсяновой частью Поссилтума. — Понимаю, — задумчиво говорит тролль. — Ну, что ты думаешь по этомуповоду, сестричка? Ты здесь единственная, кто участвовал в деле, когда Скивв последний раз останавливал данную конкретную армию. — Не совсем. Ты забываешь, что в нем участвовал и Глип… и конечноже, Большой Джули. Она подмигивает этому деятелю и тот отвечает любезным полупоклоном.При упоминании его имени Глип, дракон Босса, подымает голову и оглядываетсяпо сторонам, а потом вздыхает и возвращается ко сну. — Конечно, я в последний раз был на другой стороне, — говорит БольшойДжули, — но мне приходит в голову, что на этот раз порученная вам работапрямо-таки создана для вас. — Как так? — Ну, в прошлый раз мы были захватчиками, понимаете? Местные нас нелюбили, хотя и мало чем помогали организованному Скивом сопротивлению.Однако на этот раз армия — родная команда, и народ королевства, в общем-то,за нее горой. — Ты хочешь сказать, что жители королевства поддерживают новыеэкспансионистские шаги королевы? — хмурится Танда. — Совершенно верно, — кивает Большой Джули, — и если поразмыслить, этовполне разумно. Чем больше становится королевство, тем больше в нем народу,оплачивающего общие расходы, и потому тем меньше становятся налоги. Приснижающихся с каждым новым завоеванием налогах, граждане положительно ввосторге от того, как идут дела. И если б этого было недостаточно, так ещеи безработица при стольких ушедших в солдаты все время невелика, и поэтомузаработная плата взлетает до небес. — Так значит, Цикута ведет популярную войну, да? — говорит Тананда,задумчиво поджимая губы. — Возможно, нам следует пойти именно таким путем.Как по-твоему, старший братец? Это последнее замечание она адресует Коррешу, который просто пожимаетплечами. — Полагаю, эта начальная точка не хуже любой другой. Хотя меня что-тобеспокоит в этом анализе налоговой структуры. Я склонен согласиться с Коррешом, но Тананда уже увлеклась. — Прибереги это для финансовых тяжеловесов, — отмахивается она. -Давай покамест сосредоточимся на занятии тем, что мы хорошо умеем делать. — И что же это, по вашему мнению? — перебивает Маша. — Вы уж меняизвините, но нельзя ли прокрутить это еще раз помедленней для всех нас, ктоне привык к вашей братско-сестринской скорописи? — Ну, как мне представляется, наш наилучший шанс заключается в работенад тем, как сделать экспансионистскую программу Цикуты непопулярной. Яхочу сказать, ведь наша пятерка мало чего может сделать для остановки армиисвоими силами, но если мы сумеем возбудить население, то королеве,возможно, придется пересмотреть свои планы… или, по крайней мере,притормозить их осуществление. — Мы могли бы попробовать убить ее, — указывает Маша. — Верно, — признает Тананда, — и не думай, будто я не размышлялавсерьез о таком варианте. Однако мне думается, это будет чуточку круче, чемзамышлял Скив, когда отправлял нас на это задание. Так или иначе, думается,мне хотелось бы пока оставить этот вариант в резерве, или, по крайней мере,пока Скив не нагонит нас, и у нас не будет возможности провентилироватьэтот вопрос вместе с ним. — Ну, если вы не против, то я хотела бы попробовать еще однувозможность. — Какую именно, Маша? — Скажи-ка, Большой Джули, генерал Плохсекир по-прежнему стоит воглаве армии? — Хью? Разумеется. Этот малый быстро все схватывает. Помнит почти все,чему я учил его по части руководства армией. — Ну, — говорит, подымаясь на ноги, Маша. — Мне думается, я простопрогуляюсь и попробую найти его штаб.1 2 3 4

Когда я в последний раз была здесь,он в меня здорово втюрился. Возможно, если я опять навещу его, мне удастсяна время отвлечь его от руководства армией, или по крайней мере, настолькоотвлечь, что та будет далеко не такой эффективной. — Слушай, а это хорошая мысль, Маша, — говорит Корреш. — И коль речьзашла об армии, Гвидо, как по-твоему, вы с Нунцио сумеете завербоваться наконтрактный срок в армию? Памятуя, как ты устроил шорох на магическойфабрике "Акмэ", предложив рабочим объединиться в профсоюз, будет логичноизбрать именно тебя для деморализации войск, а это лучше всего делатьизнутри. — Да, разумеется, — пожимаю плечами я. — почему бы и нет? — С тобой все в порядке, Гвидо? — спрашивает Тананда, внезапноприсматриваясь ко мне. — С тех пор, как мы приступили к этой операции, вы сНунцио как-то странно притихли. — У нас все в порядке, — быстро вмешивается Нунцио. — Просто мынемного беспокоимся о Боссе… как и Маша. Присоединение к армии нас вполнеустраивает, если это, на ваш взгляд, поможет делу. Верно, Гвидо? — Я же сказал, что да, не так ли? — огрызаюсь я. — А что вы с Коррешем будете делать, пока мы играем в солдатики? -говорит Нунцио. Для меня очевидно, что он старается отвлечь вниманиесобравшихся от нас с ним, но никто другой, похоже, не замечает этого… заисключением, возможно, Большого Джули, который с минуту пристально глядитна меня, прежде чем вернуть внимание к разговору. — Мы намерены посмотреть, нельзя ли как-нибудь возмутить граждан, -пожимает плечами Тананда. — Сокращение налогов дело хорошее, но в жизни приновых программах Цикуты обязательно должны быть какие-то раздражающиемоменты. Нам надо всего-навсего раскопать их и гарантировать, что народсочтет их раздражающими. — Вам, ребята, нужен Глип, или нам взять его с собой? — спросилКорреш. — Глип? — говорит дракон, снова подымая голову. — Э-э-э-э… почему бы вам с Танандой не взять его с собой? — быстроговорит Нунцио. — По правде говоря, когда мы с ним в последний раз вместеработали, он заставил меня немного понервничать. — Кто? Глип? — говорит Тананда, протягивая руку погладить дракона. -Нет никакого повода из-за него нервничать. Он всего лишь большой малышка исимпатяга… не так ли, парень? — Глип! — снова говорит с невинным видом дракон, льня к Тананде. — Хорошо. Значит, вы не против водить его с собой, — улыбается Нунцио.- Тогда решено. — Полагаю, — рассеянно говорит Корреш, изучая в то же время дракона. -Ну, думаю, мы можем с таким же успехом приступать к делу. Большой Джули, тыне против, если мы будем передавать друг другу сообщения через тебя? Иначенам будет затруднительно оставаться в курсе того, как идут дела. — Нет проблем, — пожал плечами отставной генерал. — По правде говоря,по-моему, у вас и так будет хлопот полон рот, и поэтому вам не к чемутревожиться еще и из-за связи. Я буду здесь. Попрощавшись со всеми остальными, мы с Нунцио отправляемся на поискиармейского вербовщика. Долгое время ни один из нас ничего не говорит. Наконец Нунциопрочищает горло. — Ну, что ты об этом думаешь? — Я думаю, нам светят крупные неприятности, — говорю я, плотно сжавгубы, — и я говорю не о связи с остальными и даже не о королеве Цикуте. — Понимаю, что ты имеешь в виду, — вздыхает Нунцио. — Хочешьпоговорить об этом? — Пока нет. Хочу еще немного обдымать положение. А тем временем… — янацеливаю ему в бок игривый тычок, который он, будучи Нунцио, сносит, неморгнув глазом, -…давай займемся чем-нибудь легким… вроде развалаармии. ___________________________________ ГЛАВА 2 Мы хотим, чтобы вы чувствовали себя как дома! Л.Борджиа — Я хотел бы поздравить вас с вступлением в нашу армию, и первое, чтовам следует усвоить, это следующее: мы здесь называем друг друга поимени… а мое имя — сер-Жант… Я ясно выразился? На этом индивид, обращающийся с данной речью к нашей группе умолкает ипрожигает нас взглядом. Натурально ответа нет, так как при такихобстоятельствах никто особо не рвется привлечь к себе внимание. Похоже,однако, что сержанту нужна совсем иная реакция. — Я задал вопрос! Думаете, я треплю языком, потому что мне нравитсяслушать звук собственного голоса? Ясно, что это хитрость, призванная побудить нас, новобранцев, сделатьошибку, которая еще больше разгневает сержанта, так как на данном этапе онзадал не один, а два вопроса, требующие противоположных ответов, и, значит,любой данный ответ обязательно будет неверным. Другие несчастные, стоящие водном строю со мной и Нунцио, похоже, не сознают этого и, очертя голову,вляпываются в ловушку. — ДА, СЕРЖАНТ! — с энтузиазмом блеют они. — ЧТО? Шутить пытаетесь? Сержант производит полное впечатление, что вот-вот извергнет пену изорта и станет таким буйным, что покалечит и себя, и всех, кто окажетсяпоблизости. Почти незаметно он также задал третий вопрос, делая возможностьдать правильный ответ практически недосягаемой для интеллектов в одномстрою с нами. — Нет… Э-э-э… Да, сержант… Э-э-э… Нет? Попытка выкрикнуть ответ растворяется в общем гуле, когда новобранцыпереглядываются, пытаясь допереть, чего им полагается говорить. — ТЫ! Голос сержанта пресекает усилия группы, когда он нацеливается наодного несчастного в переднем ряду. — Чего ты глазеешь на него? Он кажется тебе неотразимым? — Нет! — Что? — Э-э-э… Нет, сержант? — Не слышу! — Нет, сержант! — Громче! Грянь так, словно вас двое! — НЕТ, СЕРЖАНТ!! — Вот так-то лучше. Сержант коротко кивает, а затем снова переключает внимание наостальное построение. Если правильно рассматривать, то это завораживающий образец групповойдинамики. Сосредоточившись на одном индивиде, сержант не только позволилостальным членам группы сорваться с крючка попыток найти приемлемый ответна его вопросы, но и внушил им, что для них действительно нежелательнооказаться выделенными им. — Меня зовут сержант Лыбби, и в последующие несколько дней я будувашим инструктором по строевой подготовке. Так вот, я хочу, чтобы вы сразупоняли, что в нашей армии есть три способа делать что-либо: ПравильныйСпособ, Армейский Способ и Мой Способ… мы будем делать все моимспособом!' Я ясно выразился? — ДА, СЕРЖАНТ! Группа теперь въезжает в тему и ревет ответ, словно съезд безлошадныхлегавых, преследующих неосторожного пешехода. — Ладно, теперь слушайте сюда! Когда я буду выкликать ваше имя,гряньте громко и четко, так, чтоб я знал, что вы здесь, а не бродитеневесть где. Понятно? — ДА, СЕРЖАНТ! — Трутень. — Здесь! — ЗДЕСЬ ЧТО? Парнишка, который только что ответил, такой тощий, что удивительно,как это ему удается стоять без посторонней помощи, но он нервно проводитязыком по губам и набирает побольше воздуха в легкие. — ЗДЕСЬ, СЕРЖАНТ! — кричит он, но голос у него ломается посерединефразы, делая его объявление менее чем впечатляющим. — Вот так-то лучше, — кивает сержант, явно удовлетворенный усилием состороны юнца. — Слеппень, Хирам! — Здесь, сержант! — Слеппень, Шуберт! — Здесь, сержант! Сержант, нахмурившись, отрывает взгляд от списка личного состава. — Трутень? Слеппень? Это что, Слет Ненормальных Жуков? — Мы братья, сержант, — уведомляет без всякой надобности один из двухслеппней, так как физическое сходство между двумя этими ши_______________ ' Обычно считается, что есть три способа делать дело: правильный,неправильный и армейский. рокоплечими индивидами было бы очевидным, дажеесли б их не связывала общая фамилия. — Совершенно верно, — добавляет другой. — Можете называть меня длякраткости Хи, а Шуберт предпочел бы зваться Шу, потому как иначе… — РАЗВЕ Я СПРАШИВАЛ? — Нет, вашбродь. -… И НЕ НАЗЫВАЙТЕ МЕНЯ ВАШЕ БЛАГОРОДИЕ!!! Я вам не какой-то там, нахрен, офицер! Мне не требуется пожалования со стороны короны, чтобсделаться дворянином… я родился им! ВЫ МЕНЯ ПОНЯЛИ? — ДА, СЕРЖАНТ! — Тогда лечь и произвести двадцать отжиманий, просто чтоб вы незабывали! — Мгмм… это по десять на каждого из нас, Серж, или… — ПО ДВАДЦАТЬ НА КАЖДОГО! — рычит Лыбби. — И ЕЩЕ ПО ПЯТЬ КАЖДОМУ ЗАНАЗЫВАНИЕ МЕНЯ "СЕРЖЕМ"! МЕНЯ ЗОВУТ СЕРЖАНТ ЛЫББИ, А НЕ СЕРЖ ИЛИ ВАШБРОДЬ!УСЕК, СОЛДАТ? — ДА, СЕРЖАНТ! — ТОГДА ПРИСТУПАЙ! Двое братьев ложатся и начинают отжиматься, тогда как сержант сновапереключает внимание на список. — Шу Слеппень и Хи Слеппень! Это ж надо! Боже мой! А вот еще один!Осса! — Здесь… Серж. При этих словах Лыбби вскидывает голову, словно его ткнули в ребро…и, конечно же, так оно и есть. Употребление ненадлежащей формы обращениястоль скоро после того, как его запретили, могло произойти либо по ошибке,либо по глупости, не будь оно выдано так подчеркнуто. А так не возникалоникаких сомнений что это такое: Вызов сержантскому авторитету… то есть,иначе говоря, глупость. Вид у бросавшей особы еще тот. Вероятно, она в любом случае выделиласьбы в строю, так как была единственной женщиной в нашей группе, хотя,возможно, с первого взгляда этого и не заметишь, заметить это удается лишьвзглянув вторично, так как стояла она привычно ссутулясь. Однако полнымотпадом ее делают волосы. Подстриженные до средней, гривастой такой длины,они были выкрашены в нечто, о чем я обычно не берусь судить при оценкечувихи, пока мы не сведем самое тесное знакомство, после чего моечрезмерное джентльменство не позволяет мне делиться такими сведениями совсякими, кто не относится к джентльменам. Однако, при данныхобстоятельствах, мне думается, я волен исходить из названногопредположения, так как волосы, с каким бы там телом они не соединялись,хоть с мужским, хоть с женским, обычно не бывают от природы такогоприродного цвета… или, если уж совсем точно, цветов. У этой девахитянулись ото лба до затылка розовые, белые, голубые и зеленые полосы… иотнюдь не пастельных тонов. Эти цвета горели с электрической яркостью,словно подпитывались ее внутренней горелкой и были бы по-настоящемупугающими, будь они нанесены, скажем, на более заурядную башку… Ну,например, мою. Мы с Нунцио уже довольно давно не ошивались на улицах, но итак ясно, что выводимый теперь вид шпаны заметно мутировал по сравнению снашими ранними годами, когда слово "цветистый" относилось к нашимвыражениям, а не к волосам! — Ну и ну, — говорит сержант, малость облизывая свои кусалки. — Эточто же у вас здесь такое? Похоже, мы участвуем в армейскойэкспериментальной программе, которая специально проверяет правдивостьпословицы, что грозней поссиума в бою только поссилтумка! Я хочу, чтоб вывсе были во время обучения поосторожней в выражениях. Среди нас находитсядама-а… По тому, как ощетинивается эта чувиха, ясно, что она не привыкла,чтобы ее называли дамой… и далеко не в восторге от этой идеи, однакоЛыбби еще не покончил с ней. — Скажите-ка, дамочка, что это такое у вас на голове? Если это нечтозаползшее туда и издохшее, то надеюсь, что вам сделали нужные уколы, потомучто, судя по его виду, оно было не слишком здоровым? — Это называется "волосы", Серж! А что у вас на голове? — Важно не то, что у меня на голове, рекрут, — лыбится сержант. -Важно, что на рукаве! И постукивает по нашивкам, обозначающим его звание. — Три сверху, три снизу. Вам известно, что это значит? — Что вы — мастер-сержант, Серж. — Близко, но не угадали. Это означает, что вы должны мне пятнадцатьотжиманий, рекрут. По пять каждый раз, когда назвали меня "Сержем".Приступай! Я жду, что чувиха затеет с ним из-за этого спор, но вместо этого онапросто ложится и начинает отжиматься, словно все время только этого идобивалась… и возможно так оно и было. Уж не знаю какую там кашу онапредпочитает на завтрак, но отжимается эта девка заметно лучше чем братьяСлеппни. — Раз… Два… Три… Несколько мгновений Лыбби наблюдает за ней, а потом переключаетвнимание на другие фигуры на земле. — ВЫ ДВОЕ! Я сказал двадцать пять отжиманий! Эта последняя фраза, адресована конечно же братьям Слеппням. — Мы… пытаемся… сержант! — НУ ТАК Я ВАС НЕ СЛЫШУ! ОТСЧИТЫВАЙТЕ ИХ!! — Семнадцать… Восемнадцать… — НЕ НАЧИНАЙТЕ СЧИТАТЬ С СЕМНАДЦАТИ!!! ДУМАЕТЕ Я ДУБИНА?!! — Нет… сержант!.. Раз… два… — А теперь слушай сюда потому что повторять я не намерен! — рявкаетсержант снова переключая внимание на остальных нас. — Когда я говорю вашиуши должны быть открыты, а рты закрыты! Не говорите ничего, пока я не задалвам вопрос, а когда задам отвечайте на него кратко, а потом заткнитесь!Когда я захочу услышать ваши вопросы, я скажу: "Вопросы есть?"! Я ясновыразился! — ДА, СЕРЖАНТ! — Тогда порядок. — Он снова начал просматривать список личногосостава, затем взглянул на корячующиеся на земле фигуры. — Вы трое, этогохватит. Вернитесь в строй. Так, где это я остановился? Гвидо! — Здесь, сержант! — говорю я, потому что я и впрямь здесь. — Что такое? Всего лишь "Гвидо"? Без всякой клички вроде Сверчок илиеще что-нибудь в этом духе? — Нет, сержант! Он подождал несколько секунд желая посмотреть не собираюсь ли ячто-нибудь добавить, но я не добавил, так как всегда быстро усваивал науку.Наконец он слегка кивает и читает дальше. — Майский! — Здесь, сержант!.. но ребята зовут меня "Майский Жук". С другой стороны, некоторые, кажется, никогда не усвоят урока. — Двадцать! — говорит сержант даже не отрывая взгляда от спискаличного состава. Вот так и продолжается. К тому времени когда сержант называет весьсписок имен, свыше половины рекрутов нашей группы призвалипродемонстрировать свою физическую силу, или отсутствие таковой путемвыполнения множества отжиманий, точное число которых варьируется взависимости от настроения сержанта и способности рекрутов помнить, что привыполнении данного упражнения надо считать вслух. В связи с этим у менявозникают кое-какие серьезные вопросы относительного среднего КИ пожелавшихзавербоваться в армию индивидов, мысль довольно тревожная, учитывая, что ятоже принадлежу к числу названных индивидов. Пытаясь сохранитьположительный-такой душевный настрой, я успокаиваю себя соображением, что язавербовался выполняя приказ, а не по собственной воле. — Ладно, СЛУШАЙ СЮДА! — ревет сержант заканчивая перекличку. -Приблизительно через полчаса капрал Мяс-Ник проведет вас через лагерь тудагде вам подстригут волосы в соответствии с армейскими стандартами. При этих словах маленький клоп который до того таился на заднем планевытягивается во весь свой незначительный рост и улыбается. Так вот, сержантЛыбби — довольно внушителььный на вид фраер, хотя и малость не в форме вобласти талии, но капрал выглядит так, словно его не возьмут дажеконтролершей на платную автостоянку ввиду несоответствия минимальнымтребованиям. То есть, он смахивает на такого неприятного слизняка, которыйобрывает крылья мухам только тогда, когда его поддерживает достаточновысокий чин. Глядя на его улыбку я начинаю серьезно опасаться этой стрижки. — А пока, — продолжает сержант, — у вас период свободного времени втечение которого вы можете болтать, спать или познакомиться друг с другом.Предлагаю вам максимально воспользоваться этим, так как по всейвероятности, это будет последний раз, когда вы будете предоставлены самимсебе до завершения обучения. А теперь, прежде чем я распущу вас, вопросыесть? К моему удивлению, два индивида подымают руки. Удивляет это преждевсего потому что, как мне думалось, разыгранный сержантом спектакльзапугает большинство индивидов и заставит их помалкивать, а во-вторых,потому что одна из рук принадлежит не кому иному как моему кузену Нунцио! — Ты! — говорит Лыбби, показывая на ближайшего вопрошающего. — Назовисвое имя и вопрос. — Тру-Тень, сержант. Я… Я думаю, что с моим назначение сюда вышлаошибка. Сержант показывает все свои зубы. — Армия не ошибается, сынок… за исключением возможно одного случая.- Он бросает взгляд на Оссу, которая на этот раз игнорирует его. — Что увас за проблема? — Ну… мне не следует находиться здесь. Я завербовался служить вкачестве мага, и мой вербовщик сказал, что… Улыбка сержанта расширяется достаточно чтобы остановить рекрута насередине фразы. — Сынок, — говорит он голосом, больше смахивающим на мурлыканье, -пора тебе усвоить одну из суровых истин касательно армии. Вербовщики врут!Чего б там ни наплел тебе тот несчастный малый сукинсын, если у тебя нетэтого в письменном виде за подписью самой королевы, это ни хрена не значит.1 2 3 4

Вот я тебе скажу, что каждый записавшийся в нашу армию рекрут будетобучаться основным навыкам пехотинца, прежде чем получить свое первоеназначение до активной службы. Тебя могут назначить магом, а могут и неназначить… все зависит от того, кто будут нужны, когда подойдет твойчеред получить назначение; мага или повара, но тебя никуда не назначат покая не скажу что твоя начальная подготовка завершена. Следующий вопрос! — Нунцио, Сержант! Сколько времени потребуется для завершенияначальной подготовки? — Это зависит от того, сколько времени вам, несчастным, потребуетсядля усвоения минимальных навыков требуемых для носящих мундиры Поссилтума.Обычно для этого требуется от недели до десяти дней… но судя по вашемузлополучному виду мне представляется, что вы будете иметь удовольствиеобщаться со мной по меньшей мере месяц. — Вы хотите сказать, что никто из нас не получит назначения, пока всев этой группе не завершат подготовку? — Совершенно верно. Еще вопросы есть? Мой кузен глядит вдоль строя на меня, но я пялюсь прямо перед собой,надеясь, что его действие останется незамеченным. К счастью, сержантпроглядывает этот небольшой изъян в построении, и как только он распускаетнас, мы с Нунцио собираемся в кучку. — Что ты об этом думаешь? — говорит он обеспокоенно. — Тоже что и ты, — пожимаю плечами я. — Мы, безусловно, никак не можемтратить месяц на подготовку, если намерены как-то помочь разложитьрегулярные войска. — Это уж наверняка, — кивает он. — Похоже что придется нам самиммалость подталкивать этих рекрутов для гарантии, что они живо усвоятподготовку. Понимание этого приводит меня в низменное настроение. Достаточно плохои то, что мне придется отбывать срок в качестве солдатяги, но теперь мнепридется еще и разыгрывать из себя няньку и тренера для оравы зеленыхновобранцев! ___________________________________ ГЛАВА 3 Всего-навсего немножко снять сверху! А.Болейн Стрижка оказалась еще отвратительней, чем я опасался в своих наихудшихкошмарных снах. У меня возникло сильное искушение устроить засаду исвершить месть тому типу, который устроил мне названную стрижку, но отэтого, вероятно, не было б никакого толку, так как мозг ему повредили явнос рождения и он не мог не быть таким, каков он есть. Вместо этого мнеследовало бы радоваться, что общество нашло для личности, усвоившей лишьодин фасон стрижки единственное место, где он может приносить пользу. Идалее, считаю вполне логичным, что этим местом будет армия, где у его"клиентов" нет иного выбора, кроме как смириться с любой стрижкой, какую имни сделают. Озадачивает меня одно — где же удалось найти целый залумственно отсталых, освоивших, все как один, одну и ту же стрижку. Обсуждаемая стрижка отличается исключительным отсутствием воображенияи стиля, и состоит из простого удаления как можно большего количества волосс головы жертвы посредством энергичного применения машинки для стрижкиволос. Если бы они снизили прицел еще этак на четверть дюйма, то эту работупришлось бы назвать скорее оскальпированием, чем стрижкой. Так вот, яничего не имею против лысин, и знаю пару-тройку ребят из Синдиката, которыебреют головы, чтобы выглядеть особенно грозными. Однако у нас в конечномитоге оказывается недостаточно волос, чтобы выглядеть стильными, и слишкоммного, чтобы выглядеть крутыми. Так вот, это и само по себе досадно, но стрижка в сочетании свыданными нам мундирами граничит с нестерпимым. Для тех из вас, комудостаточно повезло не видеть самолично мундиров армии Поссилтума, сообщаю:они состоят из чего-то похожего на фланелевую ночную рубашку с короткимирукавами, носимую под комбинацией нагрудника и юбки, сделанных из дубленойкожи. Совершенно верно, юбки. По крайней мере, я не могу придумать никакогодругого способа описать кучу свисающих до колен полосок кожи, без всякогоподобия вделанных штанин. И в качестве последнего оскорбления нам всемвыдали по паре сандалий, которые, по моему мнению, ни в коей мере неспособны заменить носимые мной обычно элегантные черно-белые ботинки. Общее впечатление от нашей учебной группы после стрижки и облачения вмундиры заключалось в том, что мы стали похожи на скопище полуодетыхманекенов из универмага, дожидающихся, когда им подгонят парики. — Нунцио, — говорю я, обозревая повреждения, причиненные моему, до сихпор сногсшибательному образу, — скажи мне еще раз о том, что не бываетничего слишком уж отчаянного, когда речь идет об охране Босса иливыполнении его приказов. Так вот, это ошибка. Хотя мой кузен первостатейный напарник, когдадело доходит до драки, в глубине его таится тот факт, что он какое-то времямотал срок школьным учителем, и длительный эффект этого опыта заключается втом, что у него есть склонность закатывать лекции на любую тему, безпрямого повода и колебаний. — Ты просто не понимаешь психологического процесса превращенияштатских в солдат, Гвидо, — говорит он этим своим писклявым голосом,который бывает иной раз таким раздражающим… например, сейчас. — Прически,как и стиль одежды, это отличительные признаки прежнего общественного ифинансового положения личности. Вся идея стрижек и мундиров в том исостоит, чтобы свести всех к общему знаменателю, также дать им совместнопережить травматическое, но безвредное испытание, и таким образом поощритьскладывание общих уз между ними. Обыкновенно, мне б и не приснилось спорить с Нунцио, так как я нетолько склонен проигрывать такие споры, но вдобавок это лишь дает емупредлог расширить и углубить любую теорию, какую он там толкает. Однако, наэтот раз я чувствую неодолимое побуждение возмутиться его утверждениям. — Кузен, — говорю я, — ты можешь посмотреть кругом на наших товарищейпо несчастью и искренне сказать, что не в состоянии определить, кто откудапроисходит, не совершив при этом такого откровенного лжесвидетельства, чтодаже самый расподкупленный судья вынужден будет призвать тебя к ответу? Я имею в виду, как бы нас там ни обкорнали и не облачили, все равнопрочесть кто будут игроки и откуда они родом, весьма легко. У мускулистыхбратьев Слеппней отличный здоровый румянец, который происходит лишь отстольких часов работы в день на ферме, что пребывание в армии должновыглядеть для них курортом. Трутень, хоть с волосами, хоть без, выглядитнеоперившимся ярмарочным фигляром, а что касается этой девахи Оссы… ну,если волка подстричь под пуделя, это не сделает его комнатной собачкой, авсего лишь, по всей вероятности, здорово разозлит! Мне совершенно ясно, чтогде бы там ни ходила в школу эта юная социопатка, та не могла находиласьбольше чем в квартале-другом от той альма-матер, что дала нам с Нунцио форупо сравнению с другими костоломами Синдиката. Однако, как это обычно бывает, как раз когда все выглядит так, словномне удается наконец выиграть спор с Нунцио, что-то вмешивается и вынуждаетсменить тему. — Это ж надо до этого додуматься! Ну кто в это поверит? — сплевываеткрутая деваха… буквально… выпуская сквозь зубы в полет впечатляющуюструю жидкости для подчеркивания своего гнева. — Военное Право! То, что намприходится терпеть эту стрижку и эти дурацкие мундиры уже достаточно плохо,но теперь нам приходится высиживать лекции по такой чепухе, как ВоенноПраво! Когда же доберутся до обучения нас чему-то, полезному в бою? Это не становится для меня особо поразительным откровением, так как ядавно подозревал, что Осса записалась на службу не ради предлагаемогоармией повышения культурного уровня. Однако я более чем малость потрясенрасстоянием, на которое она плюет. Мне приходит в голову, что я не пыталсяплевать так с тех пор, как дон Брюс повысил нас и сильно намекнул, что намследует немного поднять класс нашего поведения; и понимая это, я решаю непытаться соперничать с ее достижениями, так как такое расстояние плевка,как у нее, требует постоянной практики, если хочешь остаться в форме. Радипросвещения тех, кто получил слишком правильное воспитание, чтобыкогда-либо испытать данную конкретную форму самовыражения, позвольте мнепредостеречь вас от попытки попробовать это в первый раз при критическинастроенных зрителях. Если ваша техника хоть в малейшей мере небезупречна,все шансы за то, что слюна в результате ваших усилий скорее растечется увас по подбородку или по рубашке, чем опишет ожидаемую вами живописнуюдугу, оставив у ваших зрителей впечатление, что вы скорее болван, чем тот,за кого вы там ни пытаетесь сойти. Все это проносится у меня в голове в один миг, так как соображаю я,несмотря на впечатление, вызванное моими размерами, довольно быстро, пока япытаюсь придумать надлежащий ответ на брюзжание Оссы. Однако Нунцио находитчто-то раньше, чем я, так как он и сам неплохо соображает… особенно когдадело связано с чувихой. — Я думаю, тебе следует очень внимательно прислушаться к тому, что намрассказывают о Военном праве, Осса, — говорит он. — В конечном итоге этопринесет кой-какие солидные выгоды. — Как так? — Ну, — улыбается он, снова принимаясь за свой лекторский тон, — могусказать, основываясь на долгом личном опыте, что часто намного легчепродолжать делать в точности то же самое, что ты делаешь прямо под носом увластей, если точно знаешь, что именно эти власти считают антиобщественнымповедением. Если как следует поразмыслить, то со стороны армии довольномило заранее официально предупредить нас, какие именно правила она намереназаставить нас блюсти, а что, в силу исключения, является законной дичью.Если б она этого не сделала, или если бы у нас хватило глупости проспатьданную конкретную лекцию, то единственным способом вычислить, какойдеятельностью можно заниматься открыто, а какой следует придаваться на…скажем так, менее публичный лад, можно только одним способом: действоватьвслепую, а потом дожидаться посмотреть, за что нас будут сношать. — А насколько собственно долог этот твой "личный опыт", приятель? -подает голос один из братьев Слеппней. — Да6 я как раз гадал о том же, — вступает в разговор другой. — Развевы двое не староваты малость для вступления вв армию? Ну, мне ясно, что происходит. Эти двое ребят с фермы надеялисьподкатиться к Оссе, но тут на пути встал Нунцио. Вместо того, чтобы датьзадний ход, как сделал бы любой нормальный человек, они пытались набратьочки, завязывая с ним драку. Мягко говоря, я видел и лучшие планыоставаться в добром здравии. Конечно, Нунцио тоже способен заметить это, и знает, что нам следуетизбегать любых неприятностей, если мы хотим по быстрому завершитьподготовку, а не сидеть несколько дней на "губе". Однако он так же знает,что его заставляют выглядеть дураком при единственной чувихе, с какой намдолгое время удастся общаться, и хотя он способен стерпеть немалооскорблений со стороны Босса, что платит нам жалование и возмещает наширасходы, его способность сносить хамство, не теряя выдержки, снижаетсяпрямо пропорционально положению хама на иерархической лестнице, а братьяСлеппни стоят на ней совсем невысоко. — Вы, ребята, хотите сказать, что мы по-вашему слишком стары, чтобы отнас был какой-то толк в бою? — говорит он, поворачиваясь лицом к критикам,и в то же время слегка разминая пальцы. Даже если я не узнал опасной интонации в его голосе, я б навернякаузнал это его разминание, так как именно я-то в первую очередь и научил егоэтому, и потому я решаю, что мне лучше вмешаться, пока дело не стало совсемуж швах. — Прежде, чем продолжить текущую дискуссию, — говорю я, — вам всем,по-моему, наверно, следует взять на заметку то, с каким вниманием наблюдаетза нашей интеллектуальной беседой стоящий не далее чем в двадцати ярдахпозади вас капрал. — "Интеллектуальной дискуссией"? — орет ослом Шу, трахая брательникапо руке. — Что за тарабарщина, старик? — Папаша рассказывал нам, что в большом городе говорят по странному, -усмехнулся Хи, — но я никогда не слышал никого, выражающегося так чудно,как этот парень. — Он всегда так говорил с тех пор, как сыграл одну из главных ролей вспектакле "Парни и Куколка", пока мы учились в колледже, — быстро-такговорит Нунцио. — И в дальнейшем настойчиво советую вам бросить эту тему. Вот тут-то я и понимаю, что принялся малость разминать пальцы…каковое действие склонно заставлять Нунцио нервничать. Хотя я не особенночувствителен к грубым или невежественным замечаниям о моих размерах илимоем постарении, я могу стать немного дерганным, если кто-то попытаетсявысмеивать мою манеру разговаривать. Видите ли, я потратил немало времени,совершенствуя данный конкретный способ выражаться, так как считаю, что онусиливает достоверность моего образа дерущегося без всяких правилкостолома, и таким образом, сводит к минимуму число раз, когда мнедействительно приходится участвовать в насильственных действиях, которыеоскорбляют и угнетают мою чувствительную душу. И следовательно, всякий,пытающийся утверждать или намекать, что говорить на такой лад легко илиглупо, напрашивается повальсировать со мной, от чего лучше воздержаться,если у приглашающего или приглашающей нет подробного и оплаченногострахового полиса, предусматривающего выплату крупной суммы в случаегоспитализации. И, конечно же, именно с этой кнопкой и возятся братьяСлеппни, и я нахожу их усилия достаточно неуклюжими, чтобы потребовалсянемедленный инструктаж по части ошибочности их действий. Тот факт, что явсе еще раздражен из-за стрижки и мундиров, и своего рода ищу на ком бывыместить свое раздражение, не имеет совершенно никакого отношения к моимреакциям. — Ты тоже играл в этом спектакле? — говорит Майжук, необдуманностановясь между нами в нетерпеливом стремлении завязать разговор. Этосимпатичный паренек с теми мягкими, безупречными чертами, какие обычносвязываешь с манекенщиками. — Мне самому довелось играть Ская Мастерсона. На каком предмете вы,собственно, специализировались? Я получил диплом по танцам. — На деловой администрации… получил магистра, — говорю я, пытаясьобойти его. К несчастью, он предоставил братьям Слеппням возможность уйти, нетеряя лица, от надвигающегося столкновения со мной и Нунцио. И, то липобуждаемые каким-то природным умом, то ли просто спасенные звериныминстинктом самосохранения, они, даже не переводя дух, переключают своиподкалывания на эту новую мишень. — Учился в колледже?.. И на танцора! О-о-о-о-о! Ты слышал, Хи? — Еще бы, — отвечал его брательник и начинает чмокать губами в сторонуМайжука. — Не удивительно, что он такой прилизанный. — Оставьте его в покое, ребята! Это последнее исходит от Оссы, которая по какой-то причине сочланужным вмешаться. — Да ну? — фыркает Шу, переключая внимание на этот новый фронт. — Икто же это меня заставит? — если понадобится, я, — отрезает Осса. — Да ну? — Да! — Ну, тогда почему б тебе не показать нам… У! К тому времени я уже достаточно остыл, чтобы воспользоватьсявыгодностью положения, когда таковая возникает. Когда двое братьеввыпячивают грудь и начинают с наглым видом наступать на Оссу, онинеобдуманно и грубо поворачиваются ко мне спиной. И прежде, чем ониуспевают приблизиться к ней, я сзади вклиниваюсь меежду ними и дружескироняю руки им на плечи. — Извини, Осса, — с улыбкой говорю я, — но мне нужно немножкопотолковать с этими ребятами наедине, пока они еще способны стоять и ходитьбез помощи костылей. Верно, ребята? — У-У!.. Верно! — Да… А-а-а-а!.. Точно! Внезапное сотрудничество братьев Слеппней в немалой степени вызванотем, что я небрежно вонзаю большие пальцы в ложбинки ключиц их обоих иусиливаю хватку еще на одно деление каждый раз, когда задаю им вопрос…каким бы тот ни был риторическим. Настоящая хитрость этого маневра, наслучай, если вас интересуют технические-такие детали, состоит в том, чтобыне ослаблять хватку, коль скоро начал усиливать ее. То есть, надо несжать… разжать… сжать… разжать…, а сжать… стиснуть… сдавить…раздробить… Поняли мою мысль? Так вот, если вы, возможно, развили своюхватку до того, что можете дробить ей кирпичи… как могу я… то этоокажется самым убедительным подчеркиванием самой слабой логики прирасхождении во мнениях. В любом случае, возвращаясь к моей речи, я отвожу двух братьев всторону немножко поболтать, и все под настороженным взглядом ошивающегосярядом капрала.Это ознакомительный отрывок книги. Данная книга защищена авторским правом. Для получения полной версии книги обратитесь к нашему партнеру — распространителю легального контента "ЛитРес":
Полная версия книги 'Мифология — 9. Корпорация М И Ф В Действии'1 2 3 4