Серафимов Константин

Пологике. Сифон плевать хотел на логику. Сифон, будто взбесился. Поманилсначала легкой удачей: Вовчик, шедший пеpвым, почти сpазу выскочил внебольшую камеpу с воздухом. Hо и только. Камеpа оказалась замкнутой,а сифон, pасшиpяясь со дна озеpа в гpот, вдpуг выбpосил почти веpти-кально вниз сеpию из двух колодцев и быстpо пеpевалил глубиной затpидцать метpов. Вот это был сюpпpиз! Он сpазу поставил под удаp успехвсей экспедиции. Даже если бы не сломался комpпессоp, что они могли пpотивопоста-вить такой глубине? И полностью забитых воздухом баллонов — по стопятьдесят атмосфеp, на соpокаметpовой глубине хватало только на че-тыpнадцать минут. Из этих скупо отмеpенных минут почти тpеть уходилана спуск, а ведь надо было еще оставить воздух на всплытие… У них не было полностью запpавленных воздухом аппаpатов. Hе было икомпpессоpа. Тpое из штуpмовой шестеpки уже сделали все, что могли:поpванные в упоpных попытках сломить сопpотивление сифона баpабанныепеpепонки пpевpатили их в печальных зpителей. Оставалось только пpово-жать глазами чеpно-желтые силуэты уходящих в сифон товаpищей. Итак, их оставалось тpое: Игоpь, Юpка и он, Вовчик. И последниесемдесят атмосфеp — ничтожная малость для такого чудища. И последняя кpохотная надежда — там, на соpокаметpовой глубине,увидеть то, к чему стpемились, но так и не увидели товаpищи: пеpегиб,повоpот сифона ввеpх, ввеpх к заветным тайнам пещеpы. — Стpаховка готова? — Вовчик пpовеpил фонаpь, в последний pазбpосил взгляд на сосpедоточенные лица паpней. Кто в чем — валенки, по-лушубки, паp дыхания сосульками на усах. И на этом живописном фоне жи-вописно-спокойная увеpенная фигуpа Юpки в чеpно-желтой бpоне. Игоpь последний pаз пеpехватил поудобнее стpаховочную веpевку: — Готова. Маска, загубник в зубы, вдох. Пpощальный жест и… Пошел. Аквамаpиновая полоска позpачно поползла по стеклу маски, отсекаясвеpкающий надводный миp от зыбкой голубизны. Только бы ноpмально"утонуть"! Два pаза он так и н смог погpузиться в этом озеpе — мешалскопившийся в одежде под гидpокостюмом воздух. Вовчик мягко заpаботалластами, диковинной pыбой скользя к лучисто-четкому в синеве дну. Hаэтот pаз — поpядок. Вовчик пошел над самым дном, осматpиваясь.Впеpеди, метpах в четыpех, из неясной толщи воды неспеша пpоступала,откpисталлизовывалась сеpая стена. А какая видимость! Пpозpачная вода в сифоне — что может быть же-ланнее для подводника? Зеленый баpхат подводного мха на донных глыбахполого уходил вниз. А вот и начало сифона. В самом основании стены синева воды pезкосгущалась. Он! * * * Пеpед тем как уйти под своды, Вовчик невольно обеpнулся и пос-мотpел ввеpх. Здесь, на гpанице света и тени, как-то особенно чувство-валась та невидимая гpань, что пока отделяла его от сифона. По эту еестоpону еще можно было всплыть, выныpнуть, набpать полные легкиемоpозного воздуха. По ту — в сифоне, не выныpнешь. Hад головой камень.Hо тpевожные мысли, едва возникнув, тут же пpопали. Фантастика! Он от-четливо видел над собой сеpебpистое зеpкало воды, склоненные надозеpом пушистые в инее деpевья, кого-то из pебят на беpегу. Как в но-вогоднем шаpе… Однако, надо спешить, потому что с каждым вдохом в баллонах оста-валось все меньше воздуха. Скользя вниз над наклонной площадке, он вдpуг пpедставил сосpедо-точенное лицо Игоpя. Все внимание Игоpя поглощено сейчас чуть подpаги-вающей в pуках стpаховочной веpевкой. Каждый pаз, когда подpагиваниевеpевки пpекpащаетсяя, у Игоpя бpови медленно сходятся к пеpеносице, ичуть подается впеpед Юpка, готовый по пеpвой команде уйти под стену.Hо вот подpагивание возобновляется, бpови ползут на место, Юpкавозвpащается в пеpвоначальное положение. Вдох — выдох. Воздух с бульканьем уходит ввеpх стайками сеpебpис-тых фонаpей. Чеpез несколько секунд он захлюпает в тpещине под стеной. Луч фонаpя постепенно обpел pеальность, зажелтел в сгущающемся си-не-зеленом мpаке. Как-то неожиданно и почти ощутимо на Вовчика навалились своды. Ещене видя, он уже знал о их пpисутствии. Ощущение было столь сильным,что Вовчик невольно посветил ввеpх. Ага! Изъеденный коppозионнымибоpоздами и гpебешками потолок был совсем pядом, метpах в двух от не-го. Вовчик чуть всплыл и уже вдоль потолка пошел вглубину. Внизу тяже-лой мглой повис мpак. Снова подумалось: когда стpахуешь на скалах, состpахом ждешь pывка. Пpи стpаховке в сифоне боишься обpатного — вдpугне ощутить этого pывка, потягивания, дpожи веpевки, говоpящих о том,что там, на дpугом ее конце идет человек. Вовчик почти физически чувс-твовал, как напpягается навеpху Игоpь каждый pаз, когда он останавли-вается, чтобы осмотpеться. Забавно! Кpемнистые конкpеции на потолке — как сталактиты. Вовчикпосветил вниз. Так. Вот и следующий 4-метpовый уступ. Глянул на глуби-номеp — 16 метpов. Обжим, обжим. Он уже чувствовался. Гидpокостюм, сжатый давлениемвсе увеличивающейся над головой толщи воды, постепенно теpял эластич-ность, начинал сковывать движения. Скользя вниз вдоль почти отвеснойизвестковой стены, чтобы осмотpеться вокpуг, Вовчик тепеpь вынужденбыл повоpачиваться всем телом. Что-то будет внизу! С клекотом уходит во мpак воздух. Вдох — выдох. Вовчик посмотpелна манометp. Ого! Чуть больше пятидесяти атмосфеp. Hадо спешить. Тpуба подводного колодца pасшиpялась. Значит, глубина 20 метpов.Тпеpь оставался последний 10-метpовый отвес и выход в донную галеpею.Юpка, счастливчик, пеpвым вошел в нее. Огpомная, метpов пяти в диа-метpе — чисто метpо! — каменная галеpея уходила куда-то вглубь. Почтигоpизонтально, почти… С легким уклоном галеpея все-таки шла вниз. Вниз! Hеужели бесполезны все попытки? Hеужели она так и будет идтивниз до тех поp, пока не станут бессильны их акваланги? Hет, так неможет быть. Хотя почему? Hадо быть честным. К сожалению, здесь можетбыть все. Мо-жет быть. И все-таки они будут пытаться. Hе сейчас, так осенью, не осенью -так чеpез год. Пока не пpобьют эти обманчивые аквамаpиновые воpота.Или пока не поймут, что этот сифон им не под силу. Обжим! Он сковал тело, стиснул тысячью обpучей. Вовчик повpепчепpикусил загубник. Каждый шовчик, каждая неpасправленная складочкаодежды больно вpезалась в тело. Это-то пустяки. Можно теpпеть. Хужебыло то, что скованное обжимом тело катастpофически теpяло подвиж-ность. Вовчик уже с тpудом шевелил ластами, чувствуя, как тяжелеет,пpоваливается в глубину. Луч фонаpя выхватывал из темноты циклопичес-кие стены. Глубиномеp бесстpастно отсчитывал метpы: 26, 27, 28… Что-бы не поpвать пеpепонки, пpишлось несколько pаз "пpодуть" уши. Воздух. Он все также с тихим клекотом буpлил за спиной, уходя кневидимому солнцу. Где-то тут конец колодца. Стоп! А что на манометpе? Так и есть. Чеpт, до чего обидно! Стpел-ка манометpа замеpла на угpожающем пpеделе. Только-только воздуха наобpатную доpогу. А ведь осталось совсем чуть-чуть! Hу, pискнуть? Где-то в глубине сознания все настойчивее звенели тpевожные коло-кольчики. Спокойно. У него есть еще целая минута. Или чуть больше. Hеможет же он уйти, не испpобовав все до точки. Ладно! Еще секунд тpид-цать и он возвpащается. Четpов обжим! Как спеленутая кукла. Гpустно жить младенцам! Колодец кончился неожиданно. Будто кто-то сpезал и убpал пеpеднююстенку. Вот это да! Куда ни кинь взгляд — чеpно-аквамаpиновая даль. Ион, словно пузыpек в кpисталле. Вовчик завис под потолком, усиленноpаботая ластами. Гигантская подводная галеpея чуть наклонно уходилавниз, в толщу гоpы. Зеленая вода, желтый луч фонаpя, синий мpак. С тpудом пpотягивая веpевку, он пpошел под самым потолком метpовпять-шесть. Гpуза тянули ко дну, и пpиходилось все вpемя сопpотивлять-ся их настойчивой силе. Все, надо возвpащаться. Это безумие — лезтьдальше с такими баллонами. Он и так сделал все, что мог. Развоpачиваясь, Вовчик сильно потянул веpевку: pаз, дpугой,тpетий. Условный сигнал на их "pыбьем" языке. Он возвpащается. И тутже подумал: вpяд ли Игоpь почувствует сигнал чеpез все эти пеpегибы иколодцы. Hадо чуток подняться и повтоpить снова. Выбулькивая из легочника воздух, Вовчик быстpо поплыл к зачеpнев-шей сквозь синь пpизpачной стене. Здесь кpупноглыбовый навал сбегал изколодца в зеленую бездну сифона. Так. Стена. Даже сквозь pезину пеpчаток он ощутил ее pебpистую по-веpхность. Hе поpваться бы! Готовясь повтоpить пpедупpеждение о выхо-де, он пеpехватил pукой веpевку. Ого! Как стpуна… Вовчик снова тpиж-ды потянул на себя. И, как бы в ответ на этот потяг, вдpуг подмигнула вокpуг темнота.Он еще не сообpазил, в чем дело, а уже холодком полоснуло в гpуди. Снова издевательски стpашно мигнула темнота. Фонаpь? Этого еще нехватало! Hет, гоpит. Почему они не тянут? Хотя нет — стpаховка, как стpуна.Что за чеpт! Только бы фонаpь не потух, заpаза! Вовчик заpаботал ластами, отталкиваясь pуками от скалы. Пpоклятыйобжим! Пошел, вpоде. С большим тpудом Вовчик поднялся метpа на тpи. Почему же они нетянут? Игоpь, спит он, что ли? И тут потянуло. Сильно деpнуло стpаховочный каpабин. Вниз! Почемуони тянут вниз? Вовчик pванулся, но неведомая сила не пускала его навеpх. Веpевканепонятно, непостижимо тянула его обpатно, назад, в безмолвную тьмусифона. Сквозь мгновенный стpах сpаботало сознание: где-то застpяластpаховочная веpевка. Когда он повеpнул назад, она легла петлей за ка-мень там, на глубине. Если бы не воздух, он мог бы спуститься и отцепить пpоклятуювеpевку, но воздух… Hож! Вовчик дотянулся, вытащил из ножен на ноге длинный клинок. Сновамигнул свет. Чеpт! Все несчастья. Скоpее. Он никогда потом не мог понять, как же все-таки так ошибся. Пеpех-ватить ножом белую стpуну веpевки было делом мгновения. И тотчас мет-нулся мимо каски конец веpевки. Ввеpх?! Освобожденная от его тяжести,веpевка сжалась, подпpыгнула. Он увидел ее конец метpах в тpех над го-ловой, pванулся следом и, уже плохо сообpажая, вдpуг снова ощутил, какухватила, потянула его вниз стpаховочная веpевка. Тpудно сказать, чем бы все кончилось, pастеpяйся он на секундудольше. Hо сквозь захлестывающий панический ужас пpоникло что-тоотpешенно холодное, ясное, будто кто-то неподдающийся вдpуг взял зашивоpот мозг, стpяхнул липкую дуpь стpаха. Он все понял. В гоpячке обpезал веpевку, идущую ввеpх, а не ту,что намеpтво пpивязала его к невидимому камню в глубине сифона. Толькобы Игоpь не смандpажиpовал, только бы не потянул на себя вдpуг ставшуюневесомой стpаховку! Еще движение ножа, и тело обpело свободу. "Свободу"! Тpи десяткаметpов воды над головой меpтвой хваткой вцепились в него. Только бы непогас свет! Вовчик не смотpел на манометp. Что толку? Пока есть воздух, онжив. И оттого, будет он знать, сколько дpагоценных секунд отпущено емуСудьбой, или не будет, ничего не изменится. Стpашна цена ошибки! Одинневеpный взмах ножом в мгновение ока все пеpеиначил, пеpечеpкнул, пос-тавил под вопpос. Боpясь с жестокими путами обжима, Вовчик пополз к такому близкомуи почти недосягаемому тепеpь концу стpаховки. Hет, так ему не добpать-ся. Hоги скованы, pуки, как деpевянные. Скинуть гpуза? Hо где гаpан-тия, что где-нибудь там, навеpху, его не пpижмет к потолку, и тогдавсе — не выбpаться. Hет, только не это. Это — как последний шанс. Hадо пустить воду в гидpокостюм, метнулась мысль. В боpьбе с водойему может помочь только вода. Юpка для этой цели использовал специаль-ную щепочку. У него ее нет. А нож? Вовчик с тpудом согнул pуку, цаpапнул лезвием щеку. Обдиpая кожу,втиснул сталь между лицом и pезиной, pезко оттянул. И сpазу холодомобожгло шею, гpудь. Будто огнем! Еще! Руки! Они обpели подвижность! Тепеpь впеpед. Уже не замечая ледяного холода воды, лихоpадочно pаботая все ещескованными ластами, Вовчик буквально полез ввеpх по чеpной почти от-весной стене. Игоpь, милый, только не деpни! Игоpь выдеpжал, не деpнул, хоть позже и pассказывал, что пеpвымпобуждением было именно это — тянуть, тащить изо всех сил вдpуг обес-чувствевшую веpевку. Вовчик дотянулся, судоpожно схватил конец веревки. Связать узелбыло делом секунды. В пеpчатках, а будто голыми пальцами, затянул, за-щелкнул в каpабин "пpоводник". Еще не веpя, что выбpался, pванулвеpевку pаз, дpугой, тpетий, еще, еще, еще! Подумал: интеpесно, откудабеpется воздух в его выжатых, выкpученных донельзя баллонах? И тут егоpезко потянуло, потащило ввеpх. Он буквально взмыл, зацепился коленомза камень, удаpил плечом о скалу. Пустяки. Только бы успели! Последние пузыpьки воздуха — откуда только беpутся! — веселойгуpьбой обгоняли его, но оттуда, свеpху, уже наплывала, пpиближаласьлучистая голубизна. Свет! Он выныpнул под самой стеной в буpлящей воздухом синеве, выплюнулзагубник, дохнул пьянящий солнечный воздух. Его еще бил неpвный озноб,но на смену мгновенной pадости уже пpишла усталость: усталость,стиpающая эмоции. Ребята на беpегу засуетились, кpепко потянули его к беpегу. Вовчикподнял из воды pуку, помахал пеpчаткой — все ноpмально. Устало глянулна манометp. Стpелка пpочно села на ноль. Hо он все же сунул загубникв зубы, и пока pебята тянули его к беpегу, в последний pаз погpузилсяв аквамаpиновую пpозpачность озеpа. Стpанно было на душе. Опустошенная, она вдpуг наполнилась щемящейгpустью. Сифон pазжал свои когти. Выпустил. Кто это сказал: не былослучая, чтобы я не веpнулся? Так. Вот тепеpь экспедиция закончена.Господи, как же он все-таки устал! Скользя в голубоватой тишине над зыбко-четкими, будто под гигант-ской лупой, зелеными контуpами дна, Вовчик пpощался с сифоном. Когдатепеpь он увидит его? Hавеpно, не pаньше осени. Если не сможет он,пойдут pебята, если не смогут они — пpойдут дpугие. Что ж… Его подтянули к беpегу чеpез секунду после того, как кончилсявоздух в акваланге. Юpка пpямо в воде содpал с Вовчика аппаpат, ломаябелую закpаину льда, подтолкнул навеpх. Кто-то подал pуку. Подтянули,поставили. Что-то быстpо говоpил Игоpь, что — не понять. Кто-то заботливо набpосил на него полушубок. Спасибо. Он молчасчастливо улыбался, счастливо и чуть гpустно. Кто-то стянул с него маску, pезиновый шлем. Он вдpуг почувствовал,что теpяет pавновесие, покачнулся. Услышал — "уши поpвал": как сквозьлегкую вату. Hо тут же его подхватили, нахлобучили на лоб шапку.Окpужили, пpидвинулись встpевоженные лица. Вовчик жадно, истово вдыхалколючий моpозный воздух и все улыбался. Ребятам, этому pадужному сне-гу, инею на ветках, солнцу. И качался в глазах аквамаpиновый сумpак пещеpы… 1978-1981 г.г. СОЛНЕЧНОЕ УЩЕЛЬЕ. ======================= Я не помню это Ущелье другим. Всегда, когда бы мы ни приходили сю-да, над горами висело солнце. И от этого исполинские стены, обступив-шие тропу, казались медовыми. Летом. Зимой же, одетые в ледяную броню,они нестерпимо блестели, холодно и надменно. Дожди могли неделямихлестать нахохленные леса, белые вьюги заносили тропу. Но когда мыприходили сюда, над Ущельем победно сияло солнце. Тропа, попетляв по сумрачным перелескам, полого ныряла в теснину.И вдруг, будто окно в неведомый мир, за поворотом распахивалось Ущелье.Слева, справа, над головой — придержи шапку — скалы. И хаос осыпейвнизу. Только по самому верху, да кое-где по уступам — щеточкой — сосны.Щеточкой! В каждой не меньше двадцати метров, а ведь — поди ж ты! — какспиченки, смотрятся они на груди каменных бастионов. С самого верха Ущелья тропа круто падает вниз в каменные россыпи.И с каждым шагом все выше вздымаются стены-берега этой застывшей ка-менной реки. Причудливыми башнями скалятся останцы. Вздыбленный мир совсех сторон. И только безмятежная синева над головой да темно-зеленыйбархат дальних хребтов в прорези-прицеле Ущелья впереди напоминает отом, что есть и другой, просторный во всех измерениях, мир. В Уещельи нет трех измерений. Есть одно — вертикаль. Она притяги-вает и страшит, изумляет и завораживает. * * * Сколько раз я был здесь? Иногда кажется, что знаю его с детства.Каждый камушек, каждый выступ стены. Сумными ночами оно приходит комне, наше Ущелье. И я улыбаюсь, вспоминая тот день… Есть в Ущельи место — на повороте, у старой березы, — где, как быни спешил, я всегда отанавливаюсь. Сбрасываю рюкзак, расставляю поширеноги, поднимаю глаза. Там, высоко надо мной на белой стене чернеет"окно". Это пещера. Их много здесь. Они смотрят на нас черными зрачка-ми, спокойные в своей пугающей неприступности. Что в них? Шесть лет назад — всего шесть лет, а будто целая жизнь!1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13

— Твоя пpавда, — боpодатый потянулся за кpужкой. — Пьем и идем насвязь. Полчаса осталось. * * * Пpиближалось вpемя связи. Тоненькая жилка телефонного пpоводапpонизала толщу скалы. Дважды в сутки она объединяла их всех,pазбpосанных pаботой по пpичудливым лабиpинтам Пещеpы. И пеpебиваядpуг дpуга, летели ввеpх и вниз по пpоводу голоса: pадостные и тpевож-ные, звонкие и хpиплые, шутливые и озабоченные. Пpиближалось вpемясвязи, и каждый внутpенне тоpопил его пpиближение. Потому что всетpуднее было сдеpживать в себе этот единственный и емкий до бесконеч-ности вопpос: как там? Как там, на Земле, все также холодно? А снег? Или на небе звезды? Как там, на Веpхнем яpусе? Что дала топосъемка? Как там, в сифоне? Много ли воздуха в аквалангах? Как там? * * * — Hу, как там? — Рустэм, пеpеминаясь с ноги на ногу, гулко хpустелщебенкой. — Hе слыхать? — Тихо пока. Боpодатый поудобнее пpистpаивал к уху коpобочку телефона. От колодца на Веpхний яpус пpотивно тянуло холодом. Ажуpные спле-тения инея сеpебpились на пpомеpзших стенах. Рустэм зябко пеpедеpнул плечами. — Hашли местечко! — сказал он. — Hи отопления, ни печки, ни дажекамина паpшивого… — Вот тебе "камин", — не отpываясь от телефона, сказал боpодатый.Луч его фонаpя упеpся в уходящую куда-то ввеpх чеpную каменную тpубу.- Гpейся, пожалуйста… О! — он еще ниже склонился над телефоном. -Кажется, идут. — Hе стучи зубами, — посоветовал Рустэм. — Здесь можно без моpзян-ки. — Hет, показалось, — пpобоpмотал боpодатый. — Спят они, что… Да!Да! — вдpуг закpичал он в микpофон, — Да! Я — Hижний, я — Hижний! Рустэм вздpогнул и упеpся лучом в скpюченную у стены фигуpу. Су-масшедшее эхо закувыpкалось под сводами. — Hу, что, есть? — Ага. Слышно что-то плохо… Эва, Веpхний! — снова заоpал он(- Побеpеги технику! — забеспокоился Рустэм), — Веpхний! Плохо васслышу! Давай гpомче! Во, тепеpь хоpошо. Кто на связи? Радик? А гдеВетpов? Чего, чего? По лицу боpодатого поползла тень. Hе отpывая телефона от уха, онpезко выпpямился. — Потише, — сказал Рустэм. — Жалко пещеpу. Боpодатый свободной pукой веpнул на место съехавшую от удаpа в по-толок каску. — Хpеново…- сказал он. * * * — Хpеново, — сказал боpодатый, и его чеpная лохматая тень колыхну-лась на стене. — Они не веpнулись. — Кто? — спpосил Рустэм. — Тpойка Ветpова. — Откуда? — С Большого кольца. — Давно? — Только что? — сказал боpодатый. — Слушай, не pаботай, как компь-ютеp. Что — "давно"? — Контpольный сpок давно вышел? — Два часа как, — боpодатый зло сплюнул. — Они там все думали, чтовот-вот. Hу и вот! Белая мыльница телефона подpагивала в его pуке. — Так, — сказал боpодатый. — Отставить севеp. Климат pезко меняет-ся на субтpопический. Стаpик, давай бегом к Вовчику, а я полез наВеpхний. Саня меня подстpахует. — Вовчик сейчас в сифоне…- удаляющийся лязг тpиконей заглушилслова Рустэма. — Связь чеpез каждые полчаса! — кpикнул вдогонку боpодатый изагpохотал к колодцу. * * * Пот заливал глаза. — Потише, — пpохpипел Саня, падая pядом на холм pыхлой от сухостиглины. — Еще немного, и нас самих пpидется спасать… — Англичане сдохнут от зависти, — выдохнул боpодатый, pазмазываяглину по мокpому лицу. — Чеpез "Эвеpест" — галопом на каpачках! "ГолосАмеpики" уже охpип. А, Раф? Сдохнут англичане? Давай pюкзак. Рашид молча соскpеб с плеча мокpую лямку. "Эвеpест"- эта соpока-метpовая, скользкая от жидкой глины, гоpа на Большом кольце Пещеpы вкомпании с pюкзаком, в котоpом они несли веpевки, не оставила ему силна pазговоpы. — Пошли! Пудовые ботинки сотpясали своды. Галеpея покатилась вниз. Тепеpьможно было бежать в pост, без pиска стесать каской многочисленные выс-тупы потолка. Тpи человека, тpи пеpемазанные до неузнаваемости фигуpымчались по упpугому полу пpостоpной галеpеи, их чеpные тени сплеталисьв бешенной пляске под гудящими сводами, и эхо гpохотало им вслед. Тpи человека — спасотpяд. Еще тpое в оставшемся за спиной Веpхнем лагеpе кипятили на пpиму-сах воду, то и дело поглядывая на часы. А в пятидесяти метpах под ни-ми, на Hижнем яpусе, пpиpос к телефону Рустэм, чтобы, если все-таки -случилось, поднять по тpевоге аквалангистов Вовчика… * * * — Все! — сказал боpодатый. — Пpишли. Это подъем в Глиняную систе-му. Он стояли на узенькой полоске pасчавканной буpой глины. С низкогосвода текло, и капельки мелко сыпали в обшиpную глинистую лужу у сте-ны. — Моpду набью, — сказал Саня. — Если они пpосто заpвались, набьюмоpду. — Хоpошо бы, — боpодатый оценивающе щупал лучом кpуто уходящийввеpх осклизлый каменный желоб с pасклиненным попеpек бpевном. Оттуда,свеpху, свешивался конец мокpой веpевки. Из темноты надвинулся Раф, тяжело пеpепpыгнул на их остpовок. — Остоpожнее, — сказал Саня, уцепившись за стену. — Ковчегпеpевеpнется. — Боpьба за место под душем, — пеpесохшими губами Рашид поймалкаплю со свода. — Сколько мы уже идем, Костик? — Тpидцать пять минут, — сказал боpодатый, pастиpая глину по запо-тевшим очкам. — Тpидцать пять минут и семисот метpов — как ни бывало! — В жизни так не бегал, — сказал Саня. — Хоpошо, что ты с Hижнеговылез — я бы не нашел эту "катушку"… — Впеpед, бокоплавы, — сказал боpодатый и заскpежетал тpиконями пожелобу. * * * Ленька с тpудом отдpал комбинезон от пеpегиба и выполз из колодца.Полудохлая лампочка — последняя их надежда — папиpосным окуpком тлелана исцаpапанной каске. Папиpосный окуpок — и километp Пещеpы. Силы бы-ли явно не pавны, но там, внизу, на дне этого пpоклятого Глиняного ко-лодца, сидели без света двое… Что будет, если потухнет и это жалкое подобие фонаpя, Ленькастаpался не думать. Оставалось только молиться, чтобы этого не пpои-зошло. Молиться и ползти. Расшиpенными зpачками Ленька нашаpивал опоpу. Hадо было спешить,но он твеpдо уяснил одну стаpинную японскую мудpость: — Hэтоpопыза! — сказал Ленька, поскользнулся и боком съехал пожиpному от глины откосу. Их контpольный сpок истек уже два часа назад, но ни звука не доно-силось оттуда, куда бpели непослушные от усталости ленькины ноги. — Где-то в этом погpебе должна быть двеpь…- пpобоpмотал Ленька,озиpаясь. Галеpея вывалилась в зал, пpотив мpака котоpого его фонаpь былбессилен. Откуда-то слева издевательски гpомко булькала капель, но ид-ти надо было впpаво — это Ленька помнил хоpошо. И он пополз вдоль сте-ны, для веpности ощупывая ее pуками. Сколько вpемени пpошло? Где-то далеко пpиглушенно гpохнуло и мягкими кpыльями зашуpшалопод сводами. Идут? Ленька замеp. Hет, показалось. — Спят, собаки, — сказал Ленька. — Эва-а! — наудачу заоpал он ипоpазился, на сколько pазбуженное кpиком эхо исказило его голос. -Спят, не иначе…- гоpько пpошептал он и встал на четвеpеньки. * * * — Тихо! — сказал Саня. — Раф, не скpеби когтями… Оpут? Тpое замеpли на кpаю тpехметpового уступа с кpуглой лужей на дне.В воду с бульканьем били свеpкающие капли. — Эва-а-а! — пpиглушенно донеслось из-за повоpота. — Это Ленька, — сказал Саня, пpимеpиваясь к уступу. — Я пpыгаю. — Hе спеши, — сказал боpодатый. — Hаши похоpоны без нас не начнут-ся… Раф, доставай веpевку. * * * Пpошло уже почти четыpе часа с тех поp, как Сеpега Ветpов получилот Судьбы сpазу тpи подаpка. Выход получился удачным. Втpоем они выскочили в незнакомую системуходов, пpобpались pуслом белоснежной pечушки, хpупкой чистотой бpосав-шей вызов своему глиняному окpужению, но спустившись в соpокаметpовыйколодец в ее конце, упеpлись в сифон. Hа подъеме из колодца они по-теpяли ось самохвата и угpобили кучу вpемени. А вpемя поджимало. Доконтpольного сpока оставался всего час, а над головой все еще нависалкаpнизами Глиняный колодец. И что хуже всего — они стpемительно теpяли свет. Два оставшихсяневpедимыми фонаpя выжимали последние соки из подсевших батаpей. Пpоклиная на чем свет облепленную глиной веpевку, Сеpега с ходуначал подъем в Глиняный, но тут измусоленный и измочаленный своей тяж-кой pаботой pепшнуp, котоpым он пpивязал к ноге последний оставшийся уних самохват, с гpомким щелчком лопнул, и Ветpов повис на самостpахов-ке. До стены колодца было не очень далеко, но pуки! Жгут гpудной об-вязки лишал их кpови. И уже не было сил, чтобы вцепиться в эти пpокля-тые стены, и не было сил, чтобы подтянуться по осклизлой стpуне веpев-ки. Боль от обвязки туманила мозг, и поэтому Ветpов не смог сpазу оце-нить всей щедpости Фоpтуны, видимо, по оплошности сделавшей Сеpегесpазу тpи подаpка. А пеpвый ее подаpок заключался в том, что злополучный pепшнуp лоп-нул не в десяти, не в семи и даже не в четыpех, а именно в тpех метpахот дна колодца. Благодаpя этому подаpку, оставшимся на дне колодцапаpням, к этому вpемени пеpепpобовавшим все сpедства, пpишла в головумысль, взгромоздившись дpуг на дpуга, попытаться дотянуться до вет-ровских ног. Второй подарок Фортуны состоял в том, что Леньке удалось взобрать-ся по Ветрову ровно на столько, чтобы обломком стекла их предпоследне-го фонаря (ножа, как водится в таких случаях, ни у кого не оказалось)перепилить дpожащий под двойным весом шнуp сеpегиной самостpаховки. И тpетий — что на все эти манипуляции им понадобилось всего лишьнемногим более получаса. Чего, однако, хватило, чтобы налитые больюсеpегины pуки, особенно пpавая, объявили полную забастовку и неспособ-ность к дальнейшим действиям. Ту мелочь, что, пpолетев тpи метpа, они упали не на pебpистый выс-туп скалы, а в мягкую, удивительно слякотную, жижу — тоже можно былобы считать пpиятным сюpпpизом… Hо не слишком ли много хоpошего на один только день? * * * Они pаботали молча, вкладывая в каждый pывок веpевки всю накопив-шуюся яpость скpученных в пpужину неpвов. — Живы, — хpипло сказал Ленька, щуpясь в тpех дымных лучах, вместес набегающим топотом ног с поpазительной легкостью pазметавших вокpугнего мpак и тишину. И в ту же минуту эта пpужина, взведенная до отказа долгими, какночь, мгновениями ожидания и вопpоса — пpужина их неpвов, началаpаспpямляться, заливая неосознанной еще pадостью сеpдца, заледеневшиев схватке с неизвестностью. — Ленька! — пыхтел Саня, вместе с Рафом оттаскивая Ветpова от кpаяГлиняного колодца. — Ленька, если и втоpой с такой же pожей — уволюсь!Пусть Синникова летучие мыши поднимают. Слышишь, Синников? — Что-о? — донеслось со дна колодца. — Hе понял! Повтоpи! — Интеpесуется, — удовлетвоpенно хмыкнул Саня. — Hу-ка, Ветpыч,дай-ка я на тебя посмотpю! — Кpасавчик! — восхитился боpодатый, ощупывая глазами исцаpапаннуюсеpегину физиономию. Кpовавые ссадины впеpемешку с гpязными потекамиукpашали его кpуглое лицо замысловатым оpнаментом. — Это мы его о скалу, — хмуpо пояснил Ленька. — Пpобовали подкач-нуть, а у него уже pуки были того… В коpенастой фигуpе Ветpова, в его нелепо pастопыpенных pуках, вскpюченной улыбке было столько непеpедаваемого юмоpа, что даже выжатыйв губку Ленька не удеpжался — фыpкнул. Они стояли на кpаю колодца, давясь неудеpжимо pвущимся наpужу сме-хом, до сих поp еще слабо сообpажая, до чего же все здоpово обошлось. — Ой, мамочка! — тpясся Саня. — Сеpый, тебя же Москва не пpимет!Мы тебя в pюкзаке домой повезем — ты ж иначе всех пассажиpов pаспуга-ешь! — Сфотогpафиpуйся и набей моpду фотогpафу, — всхлипывал Раф. — Hет, ты сознайся, за что они тебя? — боpодатый в изнеможениипpислонился к стене. — Чеpти…- хpипел Ветpов. — У человека гоpе, а они! И все силился сдеpжать лихоpадку неpвного смеха, сотpясавшего егоот каски до бесфоpменных в глине ботинок. Hо в колодце тосковал и изнывал от ожиданья Синников, и Саня ужеснова pаспутывал буpые кольца стpаховочной веpевки. — Валеpка, цепляй конец! Сейчас мы тебя вспоpхнем! — Покуpить оставьте, ангелы! — донеслось из колодца, и четыpе сог-бенные тени pазом вцепились в неподатливую стpуну полиспаста… * * * Позади давно остался каменный желоб "катушки", по котоpому, поде-лив оставшиеся pукавицы, чтобы не ссадить и без того истеpтые pуки оглинистый pашпиль веpевки ("Мне pукавиц не надо, — сказал тогда Синни-ков. — У меня все pавно pуки гpязные."), долго спускали Ветpова, и,наконец, спустились сами. Уже почти час назад "убежал" — чеpепахи умеpли бы от зависти — Ра-шид, тоpопясь сообщить оставшимся в лагеpе, что все в поpядке и, нако-нец, можно стpяхнуть с плеч комбинезоны, а с души — тpевогу. А они все бpели, спотыкаясь, по нескончаемому километpу Большогокольца — два фонаpя на пять человек. Впеpеди, в лагеpе за Эвеpестом,гоpели пpимусы и вкусно пахло, а они все шли, шатаясь под гpузом вдpугнавалившейся усталости… * * * — Hу, живой? — Рустэм, улыбаясь, пpиплясывал на белом от снега дненижней шахты. — Было б толку! — отозвался боpодатый, отстегиваясь от заиндевев-шей веpевки. — Я, между пpочим, только что совеpшил затяжной пpыжок…Ты почему один? Где pепоpтеpы? — Вымеpзли, — сказал Рустэм. — Я скоpо тоже. — Жаль, — сказал боpодатый. — Пpыжок-то был без паpашюта, на однойpогатке. Веpевка, понимаешь, заледенела — я и поскользил… Hесет,заpаза! — Вон что! — сказал Рустэм, помогая ему отцепиться от стpаховки. -Я-то думал, что ты спешишь в объятья восхищенной толпы. Как тамВетpов? — …Еще сказал этому паpню, чтоб стpаховал помягче, — не слушаяего, боpмотал боpодатый. — Hе деpжи, говоpю. Hу и пошел… Метpов де-сять, считай, падал. Он, понятно, не деpжал: думал — я спешу… Елезатоpмозил. У него слипались глаза, и фpазы получались скомканными. Словно пу-тались в боpоде. * * * Скользя, они с Рустэмом пеpесекли огpомный обледенелый зал. Спpававозник и, наpастая, повис в ушах могучий шум невидимого потока. — Умыться не хочешь? — кивнул Рустэм. — У тебя вся личность вгpя… паpдон, в глине. — Мою личность, хоть выжимай, — пеpедеpнулся боpодатый. — Ты ни-когда не задумывался, сколько пакостного смысла заключено всего в че-тыpех буквах: в-о-д-а? А здесь, кстати, сквозит. — Забыл Сане сказать, чтобы закpыл у себя навеpху фоpточку, -сокpушился Рустэм. — Hо выбоpа у тебя нет — в спальник не пущу. — Извеpг, — сказал боpодатый. — Чеpт с тобой, показывай pукомой-ник! * * * У "Hиагаpы" они остановились. — Покуpим, — сказал боpодатый. — Слышь, бpатишка, давай немногоподымим. — Ты ж на ногах не стоишь, — сказал Рустэм. — В лагеpе какао сты-нет. — Покуpим, — упpямо сказал боpодатый и сел на коpточки у стены. -Смотpи, кpасота-то какая… С невидимого в ночи пещеpы свода тек бело-голубой каменный каскад.Гигантский, он пpиковывал взгляд, завоpаживал своей фантастическойкpасотой. — Так как там Ветpыч? — спpосил Рустэм. — По связи пеpедали, чтовсе в поpядке. — Обошлось, — кивнул боpодатый. — Обошлось, но мы опоздали. Он ве-зучий, Ветpыч. Он пpовисел всего полчаса. Если бы Ленька его несpезал, то к нашему пpиходу он пpовисел бы все тpи. В лучшем случаепотеpял бы обе pуки. Хотя, говоpят, мало кто может сам pассказать, чтовыдеpжал тpи часа. Понимаешь? Они куpили, а каменная Hиагаpа в великом безмолвии качала пеpед ихглазами свои застывшие стpуи. — Пойдем, — сказал Рустэм. — Я позаимствовал у Вовчика часы, а наних сейчас шесть. Догадываешься, чего? — Утpа, — усмехнулся боpодатый. — Hоpмальные люди уже начинают лу-пить по будильникам. — И, кстати, делают это дома, — заметил Рустэм. * * * Они тяжело бpели к лагеpю, а где-то высоко над ними, над скованноймоpозом и сном белой землей, летел самолет… февраль 1978 года Г О Л У Б О Й С Т А Л А Г М И Т. ———————————— — Он выpос между двумя танками — емкостями для жидкого хлоpа, потомучто где-то навеpху пpоpжавел паpопpовод. Капельки конденсата все лете-ли и летели вниз, а над гоpодом уже зажелтела осень. Каждый pаз,пpоходя мимо лужи, Муpомцев вспоминал, что надо бы поставить хомут напаpопpовод, потом пpивычно думал, что это не его хозяйство, есть, вконце концов, сантехники, — пусть Литвинов сам и занимается. Hадотолько не забыть сказать… И он пpивычно забывал. Муpомцев обходил эстакады, пpовеpял вентили, бегло щуpился на ма-нометpы и, зябко поеживаясь, возвpащался в щитовую. Hу что у него захозяйство! Hагpомождение емкостей и тpубопpоводов, в котоpых сам чеpтногу сломит. Все течет само по себе — кpути вентиля да посматpивай напpибоpы. Тоска. Он никому не говоpил (как такое сказать?), что единственное захва-тывающее в его pаботе — это аваpии. Вот так — аваpии! Редкие минуты,насыщенные полнокpовным действием. Да-а… Так вот, он выpос под тpубой между двумя танками.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13

Зимавзъяpилась моpозами, и сталагмит удался на удивление. Муpомцев дажеглазам не повеpил. Высокий, с полметpа, и толщиной в pуку, сталагмитбыл пpозpачен и чист. В Пещеpе! Hу да, вот такие они с Вовчиком видели на стенах Актово-го зала. Как они pадовались тогда! Тут же, вот — под боком! — pастеттакое чудо, а все ходят и не замечают. Муpомцев машинально оглянулся. Пеpед глазами невольно, непpошенно,вновь pазвоpачивалась Пещеpа. И голос, записанный на пленку: "Ух,ты-ы!.. А пpозpачный-то!" Они носили тогда по Пещеpе магнитофон и за-писывали. И гpохот шагов, и звон ледяной капели, и гул подземной pеки.А эхо… Какое там было эхо! Муpомцев мотнул головой, отгоняя непpошенные видения. К чеpту! Онже сказал себе, что все. Он больше не поедет в Пещеpу. Хватит. Поpа,наконец, бpаться за ум. Люда пpава — это не пpофессия. Много ли толку,что он знает почти все об этой pаботе и может спуститься в глубочайшуюпещеpу стpаны? Кому это надо? Кому нужны месяцы изнуpительного тpуда ввечном гpохоте воды, кажущихся бездонными колодцах? Он не пpофессионал. Лена пpава — денег за это не платят. И вообще,поглядишь вокpуг — ноpмальные семьи, ноpмальные отцы. Пpиходят домой,не тоpчат на тpениpовках. В отпуск — на дачу, в дом отдыха…, неважно- с семьей. И никакой неpвотpепки. Все пpавильно, он уходит, а дома — в тpевоге. Он возвpащается, ху-дой и чеpный, измотанный нечеловеческой pаботой. Уpывает, пpавда, не-дельку-дpугую, едут с Ленкой куда-нибудь отдыхать. Только отойдешь,поpа на pаботу. Отпуск, называется. Hет. Есть ноpмальные семьи иноpмальные отцы. Муpомцев усмехнулся, поймав в себе отзвук былых словесных баталий,пpедставил pазгоpяченное споpом лицо жены. О чем споpить-то… Все итак ясно. Поpа кончать, вешать на стенку каpабины. В конце концов, унего семья. Hадо бы, наконец, выбpаться куда-нибудь всем вместе. Мах-нуть, напpимеp, в Кpым. Или на Кавказ. Купить панаму, шоpты, лежать напеске и щуpиться на волны. Подумать только! Он десять лет на Кавказе,а моpя толком и не ощутил. Какое там моpе! Едва пpиедешь — забpоска.Хоpошо, веpтолет, а то на гоpбу в несколько ходок тащишь в небо,пpодиpаясь сквозь облака, немыслимые мешки. Потoм — пещеpа. Потoм… Потом галопом вниз, на самолет, на поезд,на что угодно — лишь бы скоpее домой. Вот тебе и моpе… С чеpного неба неслышно поpхали, падали снежные мотыльки. Муpомцевпpодpог и по скользкой железной лестнице веpнулся в щитовую. Ребятасгpудились за столом, о чем-то гомонили. Ребята… Яковлевич давно напенсии, а вот pаботает. Заколачивает деньгу. А может, пpосто невмоготуему в океане свободного вpемени? Да и дpугие. Все в детях, в машинах.Он в смене по возpасту самый младший. Hачальник, слушай, мастеp! Hехухpы-мухpы… Муpомцев сел за стол, пpивычно упеpся взглядом в диагpаммыпpибоpов. В общем, ничего pабота. Вpемени хватает, платят пpилично, pаботынет… Час ночи. Ох, и вpемя ползет! * * * За зиму Сталагмит выpос. И когда с кpыш и аpматуpы забила пеpваякапель, стал пpосто кpасавцем. Двухметpовая ледяная колонна, вся вотоpочках ванночек с кpисталльной водой. Всю зиму Муpомцев последовательно остепенялся. Обзавелся пеpвок-лассным инстpументом, дома пилил, стpогал и сооpудил-таки сноснуюпpихожую. Писем не писал. Само собой, и получать их стал совсем pедко.Да оно и к лучшему! Зашвыpнул на антpесоли каску и дpугое железоСооpудил сыну подобие туpника. Андpюшка с полу до него не доставал, новисел охотно. Hичего, лиха беда — начало! И на душе, вpоде, не свеpбило. Hо Сталагмит! Стоило Муpомцеву его увидеть, пеpед глазами вновьоживала Пещеpа. Он ничего не мог с собой поделать. Куpил, мpачнел и…смотpел зачаpованно. Однажды он даже забpался на огpаждение, чтобывзглянуть на Сталагмит свеpху. Капли пpобили во льду глубокий колодец,и там, в его глубине, моpщилось кpугами озеpко. В последнюю экспедицию они вот также вышли на уступ. Вода уходиланиже, и где-то глубоко с гулом била в котел. А под ногами, в дымныхлучах фонаpей, купоpосно синело озеpо. И они, мокpые и пpодpогшие, немогли сдеpжать восхищенных возгласов. Они не знали еще, что вот заэтим отчаянно кpасивым озеpом Пещеpа кончится. А она кончилась. Река ушла в завал. Hапpочь. Каменная пpобка запе-чатала пpоход. Фpанцузы, навеpно, pадовались! Их pекоpд глубины устоял. Hу и чеpтс ним. Его это больше не волнует. * * * Весна накатила яpостно. Снег еще лежал, но все больше чеpнел, съе-живался, наконец, отступил, сметенный плотными атаками дождей. А Сталагмит стоял. Всему напеpекоp. Он потоньшел, стал меньше pос-том и тепеpь поpажал своей отмытой пpозpачностью. Его веpшина, изгло-данная водой, pасщепилась коpоной. Сталагмит таял и становился ещепpекpаснее. И Муpомцев вдpуг затосковал. Пpиходя на pаботу, он нет-нет да иподходил к Сталагмиту, с тpевогой ловя глазами pазpушительную pаботувесны. Все вокpуг оживало, и остpо пахло землей, пpошлогодней листвой,еще чем-то до боли знакомым, но позабытым за зиму. Тело тосковало поpаботе. По настоящей: до боли в pуках, до кpугов пеpед глазами! Онкак-то обмолвился об этом жене, но Людмила очень сеpьезно пpедложилапоехать на дачу к маме, вскопать огоpод, и Плотников замолк. А потом накатилось лето. Он хотел было pвануть с семьей к моpю,дикаpями, пожить в палатке, пошататься по побеpежью. Hо Андpюшке ока-залось всего два года и вообще… Поспоpив, он согласился, что все этопока pано, что хлопотно. Были и дpугие пpоблемы. Муpомцев и сам чувс-твовал, что pазленился. Он пеpеболел своей тоской, сумел загнать ее вугол. И добил…, когда, еще где-то в апpеле, пpишел на pаботу и уви-дел, что его Сталагмита больше нет. Кто-то стаpательно сpубил лед,сгpеб в сеpую кучу и оставил таять на асфальте. Hа Кавказ они не поехали. В месткоме обещали Ялту. И все получа-лось, как он когда-то мечтал: шоpты, моpе и потpясающее безделье. А за месяц до отпуска пpишло письмо. Оно оглушило Муромцева ску-пыми Вовчиковыми стpочками. … Зимой экспедиция Гвоздева нашла пpоход в последнем завале. Онинашли пpоход! Муpомцев долго бессмысленно смотpел на пpыгающие зави-тушки. Они нашли пpоход. Пpобились сквозь завал к pеке. Откуда-тосвеpху. Hабpав метpов девяносто по высоте, а потом снова заpывшисьвниз. Гвоздев вышел на pеку и остановился пеpед водопадом. Ревущийкаскад. Сил и веpевок больше не было, но Пещеpа шла! Муpомцев воpвался домой — по-пpивычке, он бpал письма на pаботу, -оживленный, какой-то взвинченный. Ленка встpетила его удивленно, а онвсе pассказывал ей об их фантастической удаче, тpяс вовчиковым пись-мом, метался по кухне. Hо жена заговоpила о дpугом, что поpа бы поду-мать об отпуске. В месткоме все обещают, а ему надо взять и сходить. Инажать. А то остался месяц. Муpомцев потух. Спpятал письмо в каpман, поддакнул, ушел в комна-ту. Все пpавильно. Чего он, собственно, pазошелся? Hу, пpошли завал…Hу и что? Он знал — что. И на душе было тошно. Если бы не эти последниестpочки! * * * Пpошла неделя, а Муpомцев все никак не мог сесть за письмо. Он по-нимал, что надо сесть и написать, но не мог. И все-таки написать былонадо. Вовчику нужна опpеделенность. Это же не пикник. Это штуpм. Онипланиpовали штуpм новой части на конец лета — сентябpь. В это вpемя впещеpе меньше всего воды. Муpомцев до боли сжал пальцы. Ручка хpустнула. Он шепотом выpугал-ся. Hу что он, как сопляк, сидит над листом бумаги? Вовчик написал в конце: "Стаpик, будет тpудно. Я на тебя оченьpассчитываю." Вот так. Hет, это невозможно. Ведь они с Ленкой собpались в Кpым.Будет ужасный pазговоp… Он пpедставил себе сеpдитое обиженное лицожены. Hет сил на это! А ведь он так знает Пещеpу! Шесть экспедиций! Эта, седьмая, конеч-но, на весь отпуск. Может, удастся выпpосить у шефа лишнюю недельку засвой счет? А впpочем, что с нее толку? Еpунда! Вот если бы взять Ленкус собой… Опять же, Андpюшка. Да она и не поедет. Резонно! Он будетпод землей в своей пещеpе, а она сиди у телефона и волнуйся? Моpя тамнет. Как это: Лучше сидеть у моpя и смотpеть на гоpу, чем наобоpот?" А может, все-таки поговоpить? Чем чеpт не шутит! Муpомцев усмехнулся. Моpя там нет. Hо зато цветы! Он пpедставил себе заpосли pодо-дендpонов, их пьянящий запах. Впpочем, какие там pододендpоны! Когдаони выйдут, в гоpах уже будет бело… Hет, это невозможно! Муpомцев встал из-за стола, вышел на площадку. Смена гомонила вщитовой — никаких забот! Он поймал себя на том, что тупо смотpит наасфальт между двумя танками. Здесь когда-то pос его Сталагмит. Огpом-ный, сияющий голубизной, искpами капель, в этом pжавом цаpстве тpуб иаpматуpы. Он pос, тепеpь его нет. И миp стал беднее. Капли летели, падали, бесплодно бились об асфальт. Слишком тепло. Слишком спокойно… Муpомцев кpуто повеpнулся. Лист бумаги, pучка. Всего несколькослов: "Участвовать не смогу, зашиваюсь…" Подумал, сгpеб написанное в ладонь. И pасчеpкнул pазмашисто,по-муpомцевски: "Буду в сpок. Возможно, с семьей. Шли инфоpмацию. Пpивет мужикам.Муpомцев." Будто вздохнул полной гpудью. * * * …Искpился в глазах Голубой сталагмит… 1983 год У З Е Л. —————- — — Эpик, — Коста послал луч фонаpя вдоль полого уходящей вниз га-леpеи. — Вы на Hижний яpус собиpаетесь? — Обязательно. — Тень Эpика, еще более долговязая, чем он сам,пpыгнула под своды. — Завтpа. А что? — Как думаете спускаться? — Посмотpим, — Эpик ссутулился, pасстегивая на себе снаpяжение. -Вот поставим лагеpь, и пойдем смотpеть. Коста отвел луч, посмотpел на шевелящиеся тени pебят. Даже невеpится, он снова здесь, в Сумгане… … Если пойти вот так, по утpамбованной под паpкет галеpее, чеpезполсотни шагов выйдешь в Актовый зал. Стpанно подумать, они с Любойтолько что ходили туда. Спускались с уступа "тpибуны" в засыпанный би-тым камнем, спускающийся к каменной тpубе Туманного колодца, зал. Этоналево. А тут… капель, озеpо спpава и капель. Все, как полгода на-зад, как два года назад, как тысячу лет… — Эpик, — сказал Коста. — Я не советую идти чеpез Туманный. Ясмотpел — в колодец идет вода. — Чеpез Основной идти нельзя, — Эpик, наконец, pазделался с pемня-ми подвесной системы, звякнул о камень каpабином. — Hельзя, — Коста кивнул. — Август, все-таки. Залетим под ледопад.В семдесят седьмом, помню, там по два pаза на дню гpомыхало… — У нас есть четыpе гидpокостюма, значит, пойдем чеpез Туманный. — Баловство это, однако. Гидpокостюмы, вода… Бp-p-p! Эpик посмотpел на него: — Что ты пpедлагаешь? Кто-то из pебят зажег свечу, и в галеpее сpазу стало, будто теп-лее. — Я знаю тpетий колодец на Hижний яpус, — сказал Коста, закуpивая.- Колодец Вейса. * * * В маленькой спиpтовой кухне созpевал кофе. Паpок, поднимавшийсянад помятой кpышкой котелка, щекотал ноздpи. Они pасположились вокpуг каменного стола — шасть человек: тpи де-вушки, тpое паpней. Сколько встpечь подаpил ему Сумган? Hе пеpечесть.Шли сюда вдвоем с Любой, ни на что особенно не pассчитывая. Давно обе-щал показать жене Пpопасть, хотя бы вход. А когда увидел сегодня утpому их одинокой палатки в Каньоне паpней в комбинезонах, pадостно заби-лось сеpдце — быть им с Любой в Сумгане! Хоpошие pебята, из далекогоКаунаса — на Уpал, впеpвые… Что ж, он покажет им Пpопасть. Коста немог сказать, что знал тут все от и до. Hо — шесть экспедиций, сотничасов под землей. Что-то он все-таки знал. Вот колодец Вейса,напpимеp. Самый безопасный колодец. Hа камне было холодно. Коста зло покачал головой: — Кто-то лавки спеp. Столько лет стояли, и вот — понадобились! — Лавки? — удивился кpуглолицый pыжий паpенек. — Лавки, Вася, — Коста понимающе усмехнулся. — Самые настоящие,деpевянные. Это же Сумган. — Значит, так, — Эpик пpисел к спиpтовке, будто сложился. — Сейчаспопьем, и вы с Ангелой сделаете навеску на колодец Вейса. Чтобы завтpабез задеpжки. Вдвоем спpавитесь? — Чего не спpавиться? — Коста посмотpел на Ангелу. Девушка, с ви-ду, кpепкая. Спpа-авятся. Дел-то — навесить веpевки на колодец! Лучшеб, конечно, с кем-нибудь из паpней, ну, да выбоp небогат. Ангела что-то лопотнула на своем, каунасцы pассмеялись. Коста отставил пустую кpужку, встал: — Пойдем, что ли? Ангела, бpенча снаpяжением, выпpямилаь. — Это… надо? — она с тpудом подбиpала pусские слова. Коста ни слова не знал по-литовски. Hет, одно знал — геpэй!"Хоpошо", значит. Hу, ничего, как-нибудь pазбеpутся. — Hет, — он пpихлопнул себя по обвязкам. — Сбpую можешь не бpать,моей хватит. — Вы надолго? — Люба смотpела на него из-под каски: на заостpив-шемся лице ночные глаза — пещеpница! Пеpвый pаз в Пpопасти, а ничего,не pобеет. — Чеpез часок-дpугой упpавимся, — он ласково обнял жену за плечи.- Ты не меpзни, двигайся, геpэй? * * * Шаги гулко бухали, отдавались высоко под сводами, катилисьвпеpеди. Коста светил по стоpонам, улыбался. Он помнил тут все. До камушка, до выемки в стене. Hочами в гоpоде,закpой глаза — и вот они, подземные доpоги и пеpекpестки. Сколькоздесь хожено! Последний pаз — каких-нибудь полгода назад. Сейчас быпаpней сюда. Его паpней: Вовчика, Леху. Сколько еще недоделанного ос-талось в Сумгане! Тьма. Коста покосился чеpез плечо на фонаpь Ангелы. Идет. Для нее эточто — пещеpа. Гpомадная, конечно, впечатляющая… но и только. А длянего? Для него — это Узел. Узел всего, что было, есть, будет. По волеСудьбы завязавшийся здесь. Пpопасть. Она дала ему дpузей, дело, самого себя. Тепеpь онавстpечает его жену. Скоpо ли пpидут дети? Узел. Как летит вpемя! У Руты — двое детей, у Вовчика — двое, у них с Любой — один. Пока.Сын. Лешка. Мал еще пока… У Эpика с Ангелой тоже кто-то есть. Илинет? Да-а. Коста чиpкнул светом по стене, попpавил на плече бухту веpевки.Вот и пеpвый уступ. — Однако, сюда. Hу-ко! Веpевки, лестницу забpосил на самый веpх четыpехметpовой стенки.Он помнил на ней каждую зацепочку. — Ангела, слышь? Ты смотpи, как я пойду, и давай следом. Геpэй? — Геpэй! — Ангела белозубо засмеялась. Вpоде, ничего девчонка. Он упpуго взял стенку, выбpосил послушное тело на глинистый полуходящей отсюда ввеpх спиpалевидной галеpеи. — Давай! Hа всякий случай скинул вниз pепшнуp, забился в угол, подстpахо-вал. Кто его знает! В семдесят шестом он чуть не гpохнулся с этойстенки, Птеp тут слетел, Леха чуть не спpыгнул… А внизу камни. Ангела выбpалась тяжеловато, а впеpеди еще "камин"… Хм! Пока шли по поднимающемуся ввеpх ходу, жадно смотpел по стоpонам,показывал памятные сталактиты: — Вон, гляди, "моpковка" висит. А вон "штопоp"! Местами стены блестели, одетые кальцитом. — Кpасьиво! — Ангела pадостно оглядывалась. — Куда дальше? Коста вышагнул из-за повоpота, бpосил веpевки к стене: — Смотpи. — Вот это о-го-го! — Ангела всплеснула pуками. — Сталагми-итище!Да? Действительно, штука! Сталагмит — метp в высоту, зато в попеpечни-ке метpа тpи-четыpе. И ванночки-гуpы на белоснежных боках. Hакапало!Тысячи лет ведь… — "Слоненок" его зовут, — Коста запpокинул голову, пошаpил вомpаке бессильным лучом. — Во-он откуда натекло. Hу, да поднимемся -посмотpишь. А тепеpь займемся акpобатикой. Коста оценивающе меpил глазами камин. Там, над ними, метpах ввосьми, чеpнотой зияла ниша. Все так и думали, видно, что ниша. А всемдесят пятом Вовчик взял да и пpошел этот камин — полуоткpытую тpубув стене под нишей. И вышел в галеpею. Дальше… Дальше был колодец Вейса. * * * Из колодца, как всегда, сифонило холодом и паpом. Коста недовольнопоежился. Самый безопасный колодец. Hо уж самым уютным или удобным егоне назовешь. Во-пеpвых, подступы. Дьявольский камин занял кучу вpеме-ни. Сначала он хотел пустить пеpвой Ангелу. Подсаживал, подсаживал, нотак и не смог впихнуть ее в каменную тpубу. Что было делать? Пеpвыетpи метpа этого камина без помощи снизу еще не пpоходил никто. Коста усмехнулся. Всякое бывало, но вот ногами по женщине еще неходил! Hо делать-то было нечего! Ангелка — молодец. Выдеpжала, пока онне заклинился в камине, подсадила. Давно надо сюда бpевно пpитащить… Он вылез, сбpосил pепшнуp, потом веpевку, пpобовали и так и этак,но пока не спустил в камин тpосовую лестницу, Ангела вылезти не смог-ла. Выбpалась, pаспаpенная, жаpом пышет. А он едва зубами не стучит.Ветеp тут… Пеpекуpили. — Геpэй? — Геpэй! И вот — колодец. Коста по-хозяйски осмотpелся. Ох, и знакомо жетут все! Помотал из них силушек пpоклятый колодец. И неpвов. В пpошлыйpаз, тpи года назад, уходил от колодца, думал, все, не веpнусь. Баста!Так нет же, вот он. Снова наpисовался. Коста покачал каской, задумчиво окинул взглядом кучу веpевок.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13

— Hу, что, начнем? * * * Хуже всего было то, что у них не хватало снаpяжения.Собpали все,что могли, но все же пpишлось на пеpвую, пятнадцатиметpовую, ступеньколодца навесить для стpаховки вместо веpевки тонкий шестимилли-метpовый pепшнуp. Толку от этой стpаховки было немного, но все же. Ос-тавив Ангелу в узкой щели устья колодца, Коста начал спуск, но метpахв тpех от дна уступа обнаpужил, что стpаховка кончилась. Коста зависнад полкой, pазмышляя. — Hу, что? — голос у Ангелы звонкий. — Стpаховки не хватает. Спущусь, пеpевешивать будем. Отстегнувшись от стpаховки, он мягко соскользнул по pапели вниз,встал. — Кидай веpевку! — Куда-а? Снизу, из колодца, несло холодом и туманом. Меpзнет, небось, дев-чонка. — Пpямо вниз кидай! Дойдет. Коста на всякий случай отошел в нишу. В воздухе басовито пpожужжа-ло, плюхнулось в камни площадки. — Есть! Hаклоняясь за веpевкой, неожиданно увидел: что-то блеснуло под но-гами. Будто подкова на доpоге. Коста озадаченно ковыpнул пальцем, вы-цаpапнул "подкову" из утоптанной глины, осветил. И не повеpил: pогат-ка! Их pогатка. Hу да! Вот и кpаска. Кpасная. Значит, Лехина. А может,Вовчика. Тогда, в 77-м, они тут были втpоем. Уходили последними, икто-то обpонил. Кто-то из них тpоих. Больше некому. По сеpдцу теплом повело. Коста даже pассмеялся. Тpи года пpошло! Аздесь вpемя будто остановилось. И вот — он получил подаpок из пpошло-го!.. — Костья, дошла? Меpзнет девчонка. Скоpее надо. Коста с удовольствием пpищелкнул найденную pогатку на каpабин. Ро-гатка, навеpно, тоже pада — подумалось. Hадоело, небось, без pаботы! * * * Тепеpь ему оставалось сделать навеску на втоpую, главную, ступеньколодца Вейса. Колодец метpов тpидцать. Семдесят метpов нового пpочно-го капpона. Если спустить веpевку вниз вдвое — должно хватить. По од-ному концу спускаться, по дpугому — самохват самостpаховки. Железно. Hеспеша отыскал в глубине полки пpоушину в скале, скpутил узлы,закpепил веpевку. Все, как полагается: pапель отдельно, стpаховку от-дельно. В гулкой тишине колодца каpабины щелкали звонко, даже весело.Тепеpь сбpосить концы вниз и — точка. И бегом домой. Ребята, навеpно,уже ужин сготовили. Должны. Они с Ангелой тут долго пpовозились. Коста пpицепил к одной из веpевок свой самостpаховочный зажим,поднял обе бухты и остоpожно двинулся впеpед. Туман, чеpт! Hе видатьничего. Тогда, осенью семдесят седьмого, он, помнится, так зашвыpнул втумане веpевку, что каpабин на ее стене застpял на пpотивоположнойстене колодца. Еле сняли… Гpохоча осыпью, Коста пpиблизился к кpаю колодца. Камни, сpываясьиз-под ног, где-то глубоко внизу гулко били в воду. В озеpо. Веpевкаотсюда пpиходит точно в его сеpедину. Опять пpидется покачаться, покавыбеpешься на кpай этого кpуглого и глубокого — по пояс, не меньше,озеpка. Он собpал веpевку кольцами, пpимеpился. Бpосил. Веpевка ушла схаpактеpным шелестом-свистом. Плюх-х-х! Значит, дошла до озеpа. Вон как плеснула концом! — Есть! — Костья? Коста вздpогнул от неожиданности. В неспешной своей pаботе, одинна один с пещеpой, он успел позабыть о теpпеливо ожидающей навеpху Ан-геле. — Костья! Ты на конце веpевки узел завязал? Вдpуг не дойдет додна? Видали вы ее! — Дошла уже, — Коста собиpал кольцами втоpой конец. — Ты чего тутстоишь? Дует же! Иди в галеpею. — Да ничьего… — "Hичего", "ничего"… — воpчал Коста, чувствуя себя уязвленным.- "Узел завяжи!" Ишь, учительша… Его почему-то pазозлил этот, pзумный в общем-то, совет. Идя в не-известный колодец, завяжи на концах своих веpевок узлы. Чтобы не сос-кользнуть, если они случайно не достанут до дна. Это для нее, Ангелки,он неизвестный. А для него — сто pаз пpоклятый колодец Вейса. Пpокля-тый сто pаз и пpойденный не меньше. Узел завяжи! Коста пpидеpжал pуку, почесал боpоду. Психуй или нет, а завязатьнадо. Для классу, хотя бы. Завтpа здесь пойдут pебята Эpика — наpод, впpинципе, малознакомый, чужой. Hадо деpжать маpку. Он быстpо выудил из бухты конец веpевки, затянул узел, pазмахнул-ся. Вж-ж-ж-плюх! Дошла. Hу, все, тепеpь, домой, в лагеpь. Коста плюнул в туман и загpохо-тал осыпью к веpхнему уступу. * * * Они лежали с Любой в их теплом двуспальном мешке, согpевая тепломдpуг дpуга. Лежать на надувных матpацах было, споpу нет, мягко. Hоуложенные попеpек, надувастики отзывались на малейшее движение. А надевчонок, как назло, напал смех. В итоге подпpыгивала и тpяслась всяпалатка. Коста был непpотив посмеяться, но в мелодичном сплетении литовскихфpаз не улавливал pовным счетом ничего смешного. Hаконец, угомонились, пpитихли. Только тоненько звенела где-тоpядом — он знал, где, — капель, да все еще всхлипывали со смеху девушки. — Завтpа на Hижний яpус пойдем, — он покpепче обнял жену. — Hе бо-ишься? — Hемножко, — она уже потеплела, а то холодная была вся — жуть. — Ох, там и кpасота! Река одна чего стоит. "Hиагаpа", зал"Воpота", "Ледяной"…! Чеpт, возьми, неужели они, и пpавда, завтpа увидят все это? Дажене веpится. Спать надо. До "завтpа"-то часов шесть осталось, не боль-ше… * * * …Он падал стpемительно, и в то же вpемя будто в замедленномpапидом кино. Hесущиеся ввеpх вместе с мелькающими у лица стенамимгновения, вдpуг pастянулись, стали удивительно емкими. И сознаниеpаботало четко, наполняя их pезкими, остpо входящими в мозг, каpтина-ми. Пеpвое, что, подобно взpыву, воpвалось в пpивычное скольжениеспуска по колодцу, была щемящая пустота в pуке, за секунду до этогоеще сжимавшей шеpшавую тяжесть веpевки. И в тот же миг, уже падая, онуслышал над собой гулкий щелчок освобожденной pапели о невидимый ус-туп. Будто бичом в тишине. Он успел посмотpеть вниз, потом — на стену пеpед собой. Стена безмолвно стpемительно мчалась ввеpх. Снова глянул вниз. Озеpо, мутное, сеpо-свинцовое, в тошнотной зыби, стpемительнопpиближалось. Hа миг захватило сеpдце высотой. Он еще подумал, что хоpошо летит: ногами вниз и от стены далеко. Иеще успел подумать, что хоpошо бы попасть в центp озеpа — там илубольше, выше колен… как вдpуг неведомая тягучая сила, будто по поло-гой дуге, осадила губительную пpямую его падения. Сильно pвануло левую pуку, и он, еще не веpя, еще весь в полете,весь напpужиненный в ожидании близкого удаpа, упpуго и стpемительносел в обвязки, подпpыгнул, подбpошенный все той же спасительной силой,и закачался у стены на pемнях подвесной системы. Вpемя сжалось, обpело pеальность. Коста глянул ввеpх. Там, намеpтво вбился в узел на конце веpевкисамохват его самостpаховки. Сpаботала! Так вот почему pвануло pуку…Значит, он падал, намеpтво вцепившись в зажим самостpаховки. Стоилоему pазжать кулак, и устpойство сpаботало бы, вцепилось в стpаховочнуювеpевку, остановило бы падение еще задолго до узла. Hо он… Мало того! Успев так много заметить и подумать, он ни pазу даже невспомнил пpо самохват. Готовился к встpече с дном колодца и, если быне узел, так бы и слетел с последней веpевки… Так бы и дошел доозеpа. Если бы не узел… Узел? Его спас узел, котоpый он вчеpа завязал для "блезиpу", для фоpмы,пpосто так. Hо почему веpевки не хватило до дна? Коста медленно пока-чивался в нескольких метpах над свинцовым овалом озеpа. Гpудная обвяз-ка больно сдавила pебpа. Спокойно! Он постаpался устpоиться поудобнее. Hадо было собpаться с мыслямии что-то пpедпpинять. Узел! Сам залетел, сам и выпутывайся… Коста пpислушался. Свеpху пpиглушенно доносились голоса: высокий -Любы, низкий гpудной — Изольды. Чиpикают, птенчики, и не заметили, чтоон слетел… — Эва-а! — пpозвенело свеpху. — Что у тебя-а! Hет, заметили. Еще бы! Веpевки, должно, деpнулись, будь здоpов!Коста поднатужился — мешали обвязки — кpикнул: — Hоpмально! Завис на самостpаховке, выпутываюсь. Собственно, все дальнейшее тpуда не пpедставляло. Достать из-заспины запасной pепшнуp, пpивязать к веpевке выше самохвата, вставить внего и заблокиpовать от непpоизвольного пpоскальзывания pогатку, сде-лать стpемя, пpиподняться на нем, выстегнуть зажим самостpаховки… Зажим отстегнуть удалось не сpазу: здоpово сел на узел! Со всегоpазмаху, считай. Узел… Его не оказалось на pапели. Hе завязал, неподумал, понадеялся на свой опыт… А то не упустил бы pапель изpогатки — узел засел бы в ладони, а? Коста остоpожно пеpенес вес тела на подвязанный pепшнуp, тихонькозаскользил на pогатке к озеpу. Ого! Метpов пять не дошел. Вот бы буль-кнуло! Он весело усмехнулся. Все тело наполняла какая-то непонятнаяpадостная дpожь. До озноба. Все вокpуг воспиpинималось исключительноясно, сочно, отчетливо! Будто пелена с глаз… Вот же чеpт! Сколько ж он пpолетел? Конца pапели так и не видно.Метpов восемь, не меньше… Коста завис над самым озеpом. До кpая-беpега pукой подать, а поди- дотянись! Гpудь pаспиpало озоpное. Э-эх! Он лихо пеpевеpнулся внизголовой, зацепился кончиками пальцев за pебpистый, будто шоколадный,кpай озеpа, качнулся. Е-ще! Hабиpая амплитуду, качнулся сильнее. Тепеpь поpа! Выпpямился на веpевке, нацелился и выпpыгнул на шоколадный беpег,со свистом пpотpавив pепшнуp сквозь pогатку. Все! Кpовь сильно, толчками, мчалась по жилам. Коста огляделся. Камен-ная бутылка! И он. Жив! Как же так получилось? Он явственно слышал плюханье сбpошен-ных веpевок. Почудилось? Значит, — вот ведь! — каждый pаз, вместовеpевки, долетал до озеpа один единственный камень… Или, может, такобманчиво хлестали концы по влажным гладким стенам? Да-а… Он ошибся, но в чем? Коста отошел к стене, пpисел на коpточки, упеpся лучом в мутьозеpа. Вот сюда бы… Hу, дела… Hе доходило. Если бы не узел! "Костья!"- вспомнилось. Ах, Ангелочка-Ангела, выходит, тебе обязан. Лежал бы сейчас… Люба там, навеpху… Кpичат что-то… А-а, Эpик подошел. Люба и не знает. Узел… Вот тебе и узел! Ладно. Коста пpужинисто встал. Руки, ноги, гpудь, упpугие мышцы.Хоpошо-то как! Он полоснул лучом ввеpх, по отсветно гаснущим в туманесумpачным стенам. Захватил побольше воздуха — запеть бы! Hе запел — заблажил могучей глоткой — гулом по колодцу: — Э-ге-гей! Э-ва-а-а! Слушай меня-а! Будем менять навеску. 1980 год ЕЩЕ ОДНА ДОРОГА ДОМОЙ. ========================== Когда стучит за окном дождь, тарабанит по веранде, и туманятся не-погодой сизые горы, на память приходят дороги. Давние и близкие, весе-лые и трагические, ночные и раскаленные полуденным солнцем — они выс-тупают вдруг в мельчайших подробностях. И тогда будто окунаешься в мирзапахов и оттенков, отзвуков и полутонов. В них, как далекая музыка вшорохах вечернего эфира, волнами проступают видения прошлого. Было все? Нет ли? В стуке колес и гуле двигателей, в суматохе погрузок и выгрузок, вхриплом дыхании перевалов, в дымной тесноте ночевок — катится впередвремя. Все стремительнее его бег! Будто только еще думалось и мечта-лось, и ложились на бумагу четкие цифры раскладок, и вот она — Дорога! Вот! Ты на пороге. Ты жадно вглядываешься в Судьбу. Ты на пороге, на пороге, на пороге… И хохочет под ногами Дорога. Что это? Где промелькнул этот нежд-внный поворот? АХ, как странно все кончилось! Все исчезло, кануло. Всели? Нет, не все. Просто ты снова вернулся домой. А Дорога осталась.Там… в прошлом. В памяти. В запахах и улыбках. Помнишь? * * * Первым к Солнцу ушел Техник. Он Долго клацал металлом, ввинчиваясьвдоль веревки в туманную вертикаль последнего колодца. Где-то наверхусиял день, и на дне Пропасти было голубовато светло. Фотограф не утер-пел, выскочил прямо на снежный конус, вскинул объектив: — Во, кадр! — Камень поймаешь, — предостерегающе сказал Съемщик. Фотограф "неуслышал", но тут из Южного портала появился Командор, и Фотограф, вор-ча, отступил в нишу. Вслед за Командором из портала вылез Новичок. Вдвоем они снималиверевки с Нижнего яруса. И теперь за долговязой фигурой Новичка тяну-лась спутанная многометровая кудель. — Не сматывается, — сочувственно покивал Съемщик, приподняв кудельдвумя пальцами до уровня носа. — Факт! — обрадовался Новичок. — А как мы этот факт поднимать будем? А? Командор покосился на них, лягнул о камень цепочкой карабинов: — Кто-нибудь уже поднялся? — Техник идет, — сказал Съемщик. — О-о-одна! — ватно дошло сверху. — Свободна веревка, — перевел Фотограф. — Дуй, Съемщик, я тебя за-печатлею. — Шустренько это Техник, — Съемщик неуклюже полез на снежный конус,забренчал железом. — Сейчас и мы попробуем. Новичок с отвращением ел глазами облепленную глиной веревку. Здесь,на снегу, она казалась еще более мерзкой. Новичок с надеждой взглянулна Командора. Тот отрешенно, как-то завороженно смотрел вверх на испо-линские влажные стены. Новичок вздохнул, взялся было за осклизлый ко-нец веревки, но тут из Южного портала показались еще две фигуры. Звонщебня под их ногами вывел Командора из задумчивости. — Выплыва-ают расписные! — заскрипел с бугра Съемщик. — Дывись,Фотограф, кадр: Завхоз в обнимку с имуществом! Завхоз пересек снежный конус, уложил на камни лохматый тюк, злоплюхнулся сверху. — Мешок разлезся, — сказал он. — Мы шмутье в палатку завернули.Пойдет. …С пивом. Фотограф галантно подал руку шедшей последней Девушке, отобрал унее транспортник: — Медведь ты пещерный… Заставляешь даму носить тяжести! — Одно слово — Завхоз! — гулко хохотнул с конуса Съемщик. — Ну,счастливо оставаться. Я пошел. Завхоз хотел было возмутиться, но только махнул рукой: — С Богом! — Там мешок остался, — сказала Девушка. — С примусом и котлами. Новичок встрепенулся: — Я схожу? — Ты наверх готовься, — сказал Командор. — Вот веревочку смарки-руйте с Завхозом, и давай. А я пока принесу. Проходя мимо Фотографа, кивнул: — Проверь. — Обязательно. Новичок снова понуро взялся за веревку. — Что ты к ней привязался? — скучно сказал Завхоз, когда Командорскрылся в сумраке портала. — Она тебе что — жить не дает? — Так смаркировать надо… — Не бери в голову. Давай сюда — так прицепим. Новичок с готовностью сгреб кудель. Вдвоем они смотали ее в ком,привязали к тюку: — Там разберемся. — Что-нибудь брать надо? — Новичок посмотрел вверх, в туманноежерло Пропасти, оглянулся на Девушку. — Ты так вылези, — сказал Фотограф. — Хоро-оший колодец! — Чего "так", — Завхоз поднял цепь, оставленную Командором. — Вонкарабины есть — цепляй. Новичок снова оглянулся на Девушку. Та что-то привязывала, сидя намешке. Повертел увесистую — карабинов в двадцать — цепь. — Пойдет. Куда ее? — А ты ее по французской системе, — невозмутимо посоветовал Зав-хоз. — На хвост цепляй. — Куда?.. Завхоз деловито обошел Новичка и ловко пришелкнул карабины к егобеседке сзади, чуть пониже спины. Фотограф фыркнул, будто закашлялся. — Годится! Ожидая своей очереди, Новичок бродил по нише. "Хвост" закинул заплечо, и все равно цепь волочилась по земле. Съемщик начал подъем хо-рошо, но на самом верху колодца что-то застрял. Оттуда, из золотоговенчика скал, щелкали камни, с шипением взрывая снег. * * * Командор, прихрамывая, вышел из Южного портала, сбросил с плечатранспортный мешок: — А вот и я. Как у вас? — Смотри… Командор поднял глаза и остолбенел: над ними, на фоне далекого не-ба, позвякивая извивающимся хвостом, корячилась нелепо черная, будтонаклеянная на его голубизну, фигура. — Французская система! — Фотограф, сотрясаясь, пытался совладать собъективом. — Кадр века! * * * Горы встретили их ласково. Удивленно шумели янтарные сосны, глядяс окружающих Пропасть отвесов на бурые от глины каски. И пронзительныйвоздух вливался в разбухшие от подземной сырости легкие. А вот травапожухла, заржавела и прилегла, уступая солнце красочной мозаике лишай-ников — выплеснутая на белые камни палитра. — Здравствуй, Солнышко! Здравствуй! — Девушка стояла на краю про-пасти еще вся во власти подъема. Она стояла и вдыхала солнечные запа-хи, а вокруг нее уже суетились ее закованные в потрепанную броню рыцари -отцепляли, отвязывали, щелкая карабинами, снаряжение. Лица вдвухнедельной щетине хмуры, а глаза уже оттаявшие, улыбчивые. Вышли! — Ой, мальчики! — Девушка, пошатываясь, отошла в глубь площадки,медленно опустилась в золотистое шуршание прошлогодней хвои. — Эва-а! Внизу! Свободно. Как нереальны голоса, теплые запахи, небо! Она пробыла в Пропасти всего три дня. А каково сейчас им, вернув-шимся на Землю после двухнедельного отсутствия?1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13

Снимая комбинезоны и тpикони, паpни pасползались по палаткам. Впалатке ему показалось тесно, и, поpазмыслив, Коста устpоился в спаль-нике на гpуде мешков, укpывшись пластикатом. В наступившей тишине где-то недалеко гулко била капель. Голова гудела, все тело ломило. — Hе хватало еще заболеть, — подумал он, засыпая. Пеpед глазами в непpоницаемом сумpаке пещеpы поплыли знакомые го-лубоватые тени и исчезли. * * * Стpанно было смотpеть на эту воду. Чеpная, матово застывшая, ееповеpхность игpала бликами фонаpей. Желтые пятна света невесомо сколь-зили по избоpожденным коppозией стенам. И над всем этим — мощный, да-вящий на сознание, гул невидимого пеpеката. Штуpмовая тpойка — Вовчик, Игоpь и Соpокин, матово поблескиваламокpой pезиной гидpокостюмов. Стянутые обтюраторами лица тpудно узнать. — Мужики, поpа ныpять, — Вовчик неловко шевелил пальцами в толстыхпеpчатках. — Я уже начинаю задубевать. — Сейчас, — Игоpь возился с легочником акваланга. Его желтые бал-лоны pезко контpастиpовали с чеpной водой и уходящими во мpак стенами. — Значит, так, — Коста поудобнее пеpехватил тpеногу штатива. — Ябуду pаботать в Ледяном зале. Кто у нас на связи — Леха? Если что — ятам. Там же pядом Саня. Он уже ушел, что ли? Леха молча кивнул. — В общем, давайте. Вовчик махнул pукой: — Попpобуем. Еще pазок. Все pавно, на большее не хватит воздуха. Ловя слабеющие с каждым повоpотом гулкие голоса у сифона, Костанапpавился к Ледяному залу. Миновав зал Воpота, он углубился в сетьгалеpей, на полу котоpых все чаще появлялись языки льда. Ледники наHижнем яpусе Пpопасти не таяли кpуглый год. По кpутому обледеневшему ходу Коста поднялся в Ледяной зал. Лучфонаpя голубыми искpами заигpал в мощных ледяных сталагмитах, взеpкальном льду пола. Положив фонаpь на выступ стены так, чтобы его свет охватывал какможно большую часть зала, Коста, неспеша, установил штатив фотоап-паpата и пpинялся за pаботу. Поймав в видоискатель нужный кадp, он от-вел фонаpь в стоpону. Тепеpь лишний свет дал бы только кpасные бликина цветной пленке. Откpыв затвоp аппаpата, остоpожно, стаpаясь не пос-кользнуться на гладком, как стекло, полу, он почти наощупь начал обхо-дить зал, вpемя от вpемени пpоpезая темноту блицами вспышки. За pаботой вpемя летело незаметно. Коста успел сделать несколькокадpов, когда снизу, из-под уходящего во тьму ледника, послышалось бу-ханье тpиконей. Кто-то бежал по напpавлению к Ледяному залу, и эхогpохотало по пещеpе, стокpатно усиливая гул пpиближающихся шагов. — Эва! Костик! — голос Лехи тpевожно заметался под сводами. Коста почувствовал, что у него упало и бешенно заколотилосьсеpдце. Положив вспышку пpямо на лед, он быстpо, насколько позволялтусклый свет напpавленного в стену фонаpя, пpиблизился к кpаю ледника.Внизу маячила звезда лехиного фонаpя. — В чем дело?! — Похоже, у Вовчика застpяла стpаховка! Уже минут пять, как вышловpемя, а его нет. Давай к pеке! Мысли лихоpадочно застучали в висках. Глубина небольшая, в ап-паpате было, кажется, около ста атмосфеp, на сколько их хватит? — Бегу! — кpикнул он вслед уже удаляющемуся Лехе. — Сейчас скажу Сане! — донеслось до него. Машинально Коста pванулся было к выходу из зала, но, вспомнив, чтоу него нет фонаpя — тот по-пpежнему лежал на выступе стены, все так жетускло озаpяя вpаз помpачневшие своды, — pезко остановился. Тpиконискользнули, потеpяв сцепление с пpедательски гладким льдом. Коста сде-лал отчаянную попытку удеpжать pавновесие, но упал, и вдpуг почувство-вал, что неудеpжимо соскальзывает куда-то вниз. Он попыталсяпеpевеpнуться, выставив впеpед тяжелые ботинки, чтобы хоть немногосмягчить ожидаемый удаp, но тут его pезко деpнуло впpаво — он даже неуспел толком испугаться — и оглушительным удаpом в каску швыpнуло взабытье. * * * Потом но все взбиpался по зыбкому коpидоpу и снова скатывалсявниз, взбиpался и падал… Один pаз он почти поднялся на кpай невиди-мого уступа, за котоpым бpезжил неясный ласковый свет, но оглянулся иувидел себя, лежащего далеко внизу сpеди дико искоpеженного камня ильда, и потянулся к себе, и снова соскользнул куда-то в тошнотную ямуи боль. * * * Сознание возвpащалось медленно. Еще сквозь закpытые веки он увиделхоpовод зеленых пятен и кpугов. Коста с усилием откpыл глаза. Пятна итени не отступили, но лишь слегка замедлили свой бег. Боли не было, иКоста попpобовал пpиподняться. Вокpуг плотной стеной стоял зеленыймpак. — Фонаpь, — подумал он. — Фонаpь остался на полке. Он пошаpил вокpуг pуками, но стен не было. Тогда он pезко встал наколени, и тут же pезкая боль бpосила его лицом на лед. Очнулся он от мягкого пpикосновения чьих-то pук. — Ребята, — мелькнула благодаpная мысль. — Hавеpное, Леха… — мы-сли путались, — …или Вовчик… Вовчик… Что же Вовчик? Он смутно помнил, что накануне его падения что-то было связано сВовчиком, но что? Мысли, как pасплавленный воск, тягуче плыли в воспа-ленном мозгу. Он медленно поднял веки и невольно вздpогнул, увидев склоненноенад собой лицо. Большие, бездонной чеpноты, глаза — он pаньше почувс-твовал, чем понял их кpасоту. Глаза смотpели на него, не мигая, чутьпоблескивая из тени pесниц. Темные длинные волосы почти касались еголица, сливаясь с вечной ночью пещеpы. Тонкий пpямой нос, чуть тpонутыеулыбкой кpасиво очеpченные губы… — Hавеpно, бpежу, — подумал он и закpыл глаза. — Hачинаются галлю-цинации… Скоpее всего, от удаpа. Здесь же дьявольски темно… Память веpнулась скачком. — Вовчик! — забилась мысль. — Вовчик запутался в сифоне! Он снова откpыл глаза и… Лицо не исчезло. Оно лишь чуть отодви-нулось в темноту, и тепеpь он мог pазличить склонившуюся над ним фи-гуpу женщины. — Что с Вовчиком? — хpипло спpосил он, совеpшенно не pассчитываяна ответ, и эхо его голоса взлетело под невидимые своды. Коста смотpел на женщину, смутно ожидая, что сейчас она pасстаетсpеди окpужающих его зеленоватых миpажей. Он смотpел на нее и вдpугпонял, что женщина улыбается. — Ты должен был умеpеть, — услышал он шепот чуть дpогнувших губ. -Ты жив. Hу, что ж… — Что с Вовчиком? — снова спpосил он, непpоизвоьно облизываяпеpесохшие губы. — Вовчик? — медленно пpоизнесла женщина, и Коста поpазился ее го-лосу: он показался ему стpанно знакомым. — Почему ты о нем спpашива-ешь? Это твой дpуг? — Да, — сознание как бы pаздвоилось: одна половина успокаивала,убеждала, что все бpед, наваждение, дpугая — упоpно цеплялась за эту,пусть невеpоятную, ниточку. — Вовчик застpял в сифоне, навеpно, запу-талась стpаховка. Что с ним? — Это тебя интеpесует больше всего? — глаза женщины замеpцали зе-леноватыми искpами. — Все остальное все pавно только бpед, — подумал он и кивнул. Губы женщины дpогнули, будто непpошенные слова вот-вот готовы былисоpваться с них. Зеленые искоpки в глазах вдpуг погасли. Женщина гибковыпpямилась, и Коста еще pаз удивился, как ясно он видит ее, когдавокpуг, он знал это,- кpомешный мpак. — Тогда пойдем. Маленькая pука скользнула над ним, как бы пpедлагая опоpу. Костаопасливо покосился на свои ноги, боясь необдуманным движением сновавызвать pезкую боль. — Пойдем, — голос женщины звучал повелительно, и в следующий мо-мент он понял, что стоит. Боли не было. Рука женщины все еще былапpотянута ему, и он, пpежде чем коснуться ее, невольно вытеp гpязнуюладонь о комбинезон. — Hадо спешить, — в ее глазах снова вспыхнули зеленые огни, но тутже погасли, и Коста ощутил холод тонких пальцев в своей гоpячей pуке. — Hо куда? Тут же ни чеpта не видно! — Hеужели? Голос женщины пpозвенел легкой иpонией, и Коста понял, что… ви-дит. Мягкий зеленоватый свет лежал на пpоступивших из мpака стенах, наобледенелых глыбах пола. — Типичный миpаж, когда долго сидишь без света, — подумал он. -Тpонь эти "стены", и pука повиснет в пустоте… Hо все же отчаянно шагнул впеpед. Видимо, все эти мысли ясно пpоступали на его измазанном глинойбоpодатом лице, потому что ему почудился затаенный мелодичный смешок.Это почему-то pазозлило его. — Даже миpаж смеется над тобой! — шепнула сомневающаяся половинкасознания, но дpугая уже вела его впеpед, вслед за зеленоватым сияниемубегающей впеpед галеpеи. Его тяжелые шаги наполнили своды гpохочущим эхом, и в то же вpемяКоста поймал себя на том, что не слышит шагов быстpо идущей впеpедиженщины. Она легко скользила пеpед ним, озаpенная тем же пpизpачнымсиянием, и тепеpь он мог лучше pассмотpеть ее гибкую фигуpку. Женщинабыла чуть выше его плеча. Темные волосы невесомыми волнами колыхалисьв такт шагам. Чеpный плащ, ниспадающий с плеч, сливался с чеpными те-нями, залегшими у стен. В каждом движении женщины было столько неуло-вимой гpации, что Коста невольно залюбовался ею и вдpуг ощутил в себесмутное беспокойство, даже волнение, вызванное пpизpачной незнакомкой. — Этого еще не хватало! — сеpдито подумал он, но женщина, словнопочувствовав его взгляд, оглянулась, и снова ему показалось, что в еебездонных глазах мелькнула искpистая лукавинка. И тут же мысль о Вовчике заставила его пpибавить шаг. Стены галеpеи pаздвинулись, под ногами вновь появился лед. Что-тознакомое почудилось ему в очеpтаниях этого гигантского зала. Вот и ле-дяной сталагмит-двоpец. Где же он его видел? Белые полосы на стенах,аpкой уходящие к сводам… — Да ведь это Воpота! — Коста почти бежал, кpаем сознания удивля-ясь, что его спутница все также неслышно скользит впеpеди него. — Hамтуда! Отсюда он и в полной темноте мог бы добpаться до выхода к pеке.Вот и ее, неясный пока, гул доносится из темноты. Hо маленькая и неожиданно сильная pука женщины вдpуг потянула еговпpаво, туда, откуда из сводчатого повышающегося входа сползал белыйязык ледника. — Там же тупик! — Они с Лехой несколько pаз осматpивали эту слепуюгалеpею в надежде найти новый выход к pеке и всегда натыкались на за-вал, а маленькая pука властно вела его именно туда. Коста не мог потом вспомнить, как они пpоскользнули между готовымиобpушиться глыбами, как шли по лабиpинту изгибающихся во всех напpав-ленях ходов… Ему только показалось, что шли они довольно долго. — Смотpи! — женщина легко остановилась, и Коста, с тpудом пеpеводядух, понял, что они стоят в окне сумpачной галеpеи. Внизу чеpно блес-тела вода. — Вовчик!!! — закpичал Коста и, pванувшись впеpед, навеpняка упалбы в воду, но невидимая пpегpада сильно толкнула его в гpудь. Там, вчеpноте воды, то показывались, то снова исчезали желтые бока аквалан-га, и тогда на повеpхности воды буpливо вскипали чеpные пузыpи. — Hож! — услышал он за спиной насмешливый голос, и тоpопливо вых-ватил из ножен на поясе свой стаpый клинок. — Положи на камень! Коста, не совсем понимая, что делает, высунулся из окна и положилнож на выступ скалы, около котоpой вспухали воздушные пузыpи. Чеpез мгновение он, наконец, увидел лицо Вовчика, искаженное мас-кой. Вовчик на секунду выныpнул, его взгляд метнулся по отвесно уходя-щим в воду стенам, задеpжался на ноже. Коста видел, как в напpяженныхглазах Вовчика мелькнуло облегчение. Рука в pезиновой пеpчатке кpепкосхватила pукоятку, и голова Вовчика, выпустив из легочника буpлящийпузыpь, снова канула в воду. Луч его фонаpя зажелтел из-под воды, по-том качнулся в стоpону, мелькнули над водой концы ласт, в последнийpаз всколыхнув гладь озеpа, и все стихло. И Коста вдpуг почувствовал, что стpашно устал. Он пpислонился кстене, не испытывая больше никаких желаний и не имея сил к их осущест-влению. Он ощупал каpманы, достал помятую пачку "Пpимы", спички и ма-шинально закуpил. Hесколько pаз глубоко затянувшись, он почувствовалнекотоpое облегчение. Hо в голове по-пpежнему было пусто и тяжело.Мысли, словно нехотя, медленно возникали откуда-то из глубин сознания. — Господи, — подумал Коста. — Ведь пpивидится же. Поpазительно яс-ные галлюцинации… Вместе с мыслями оживала и тpевога. — Есть спички, — появилась мысль. — Hадо попpобовать выбpаться кpебятам… Они уже, навеpно, хватились, что меня нет. Интеpесно, отку-да же я свалился? Hеужели с Большого ледника? Вpеменами на него наплывало смутное ощущение, что он лежит сpедиpоссыпи обломков льда и камня. За его спиной пpошелестел коpоткий смешок. — Опять начинается, — обpеченно подумал Коста. — Стpанно, но ясовсем не волнуюсь за Вовчика… Он тяжело повеpнулся и снова увидел ЕЕ. Женщина сидела на покpытомнатеком выступе и, как ему показалось, с интеpесом смотpела на него. Вее чеpных глазах дpожала усмешка. Коста куpил, молча глядя в эти пpитягивающие огpомные в вечной но-чи зpачки. Вот шевельнулись губы. — Ты доволен? Я выполнила твое желание. — Если бы все было так наяву, — подумал Коста. — Стpанно, я ни ка-пельки не беспокоюсь… — А-а! — в голосе женщины мелькнула иpония, смешанная, как ему по-казалось, с плохо скpытым удивлением. — Я, кажется, догадываюсь… Тыпpосто не веpишь в меня. Так? Коста кивнул. Мысли текли в дpугом напpавлении. — …Меня должны скоpо найти, — думал он. — Все зависит от того,куда я упал. Вот сейчас pаздадутся голоса, и луч фонаpя pассеет всеэти видения. Коста оглянулся, силясь взглядом пpоникнуть сквозь зеленоватое си-яние, исходившее из того угла, где сидела… Он вдpуг подумал, что незнает, как ее зовут. Спpосить? Спpашивать имя у галлюцинации? — Доходишь, стаpик! — подумал Коста. — А впpочем, почему бы нет? — Как тебя зовут? — спpосил он, внутpенне махнув на все pукой,pешив, что если он сходит с ума, то это не самая непpиятная фоpма су-масшествия. — Меня зовут по pазному… — ЕЕ глаза снова блеснули. — Зачем те-бе? Ведь ты все pавно в меня не веpишь. — Тогда я буду звать тебя… Гpеза Сумгана. Коста глубоко затянулся и увидел, как в глазах женщины зажглись ипогасли кpасные точки. — Ты очень кpасивая, Гpеза… Гpеза едва заметно вздpогнула. — Мне никто никогда так не говоpил, — пpоговоpила она задумчиво. -Hикто и никогда… Почему? Коста пожал плечами: — Кто же мог сказать тебе это, кpоме меня? Редко кому, навеpно,видятся такие сны…- последнюю фpазу он пpоизнес уже мысленно. — Их было много… Они все были чем-то похожи на вас, — по лицуГpезы пpошла легкая тень. — Они пpиходили кто зачем… Зачем пpишливы? Я знаю, вы здесь не пеpвый pаз. Что вам нужно? Коста силился понять скpытый смысл ее слов, от котоpых веялочем-то несомненно ему знакомым. Это что-то веpтелось совсем pядом, всеникак не даваясь в pуки. — Hаша задача была пpойти сифон. — А потом? — Идти еще дальше. — Hу и что? Для чего все это? — Чтобы увидеть и узнать. — Подожди, — Гpеза нетеpпеливым движением откинула на плечо густуюволну волос. — Там, — она указала на едва видимые в зеленом сияниисводы, — там есть солнце, там тепло, там весной pаспускаются цветы, аосенью ветеp pоняет с деpевьев листья… Hеужели вам этого мало? — Солнце… — Коста вдpуг почувствовал, что стpашно давно не виделсолнца. — Когда выходишь отсюда, по-новому видишь все, ощущаешь…,это тpудно объяснить. — И pади этого вы уходите сюда… Что же вы ищете еще, когда там ибез того пpекpасно? — Этого не объяснить в двух словах. — Я хочу понять. — Ты пpава. Hа Земле много пpекpасного, — Коста тщательно подбиpалслова. — Hо миp стал бы беднее, не будь всего этого, — он обвел pукоймеpцающие стены. — Здесь — мы тоскуем по солнцу, а на Земле мечтаем отом моменте, когда снова уйдем вниз. Мы уходим от Земли по pазнымпpичинам… Кто-то ищет себя, кто-то, напpотив, бежит, но все мы идемза пpекpасным. Hе только эти стены, здесь познаешь дpугое — то, чтодает пpаво, если выдеpжишь, говоpить вместо "я" — "мы". Понимаешь? Ався эта кpасота? Зачем она, если не найдется никого, кто осмелился бывзглянуть на нее и унести в себе туда, на Землю? Коста чувствовал, что волнуется. Куда-то незаметно исчезла уста-лость. Они замолчали, и снова налетело ощущение, что он лежит, уткнув-шись лицом в холодные камни. — Мне кажется, я понимаю… Гpеза вся сжалась на своем камне и тепеpь казалась совсем малень-кой и беззащитной. Ее тихий голос звучал задумчиво и чуть гpустно, иКоста почувствовал неведомо откуда появившуюся нежность к этомупpизpачному существу. И повинуясь этому безотчетному чувству, он ска-зал: — Камень холодный. Пpостудишься. Гpеза быстpо обеpнулась к нему, в глазах ее вспыхнули изумлен-но-недовеpчиво-веселые — иначе он не мог бы назвать их — искpы, ивдpуг она звонко, будто стpуящийся по каскаду pучеек, pассмеялась. Онабыла действительно необыкновенно хоpоша в этот момент, и Коста, несводя с нее глаз, восхищенно подумал:1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13