Александр Тюрин —

ЦАРСТВА СОТНИКА СЕНЦОВА1.С привала снялись быстро словно воробьи, наклевавшиеся крошек -Никитка Келарев притиснул вдруг свое оттопыренное ухо к земле,послушал недолго и проговорил скучным голосом:- Ишь ты, несутся во весь опор со стороны холма, торопятся насраспотрошить. Значит, скоро здесь будут.Я, как сидел, так и подскочил над невысокой выженной травой -все правильно, без всякого приукрашивания. На высотке междеревьев-палочек мелькает десятка два темных пятнышек. Никактоварищ Курбанов, что из отряда имени Первобытного Коммунизма,напал на наш след. А я то рассчитывал, что после переправыпоимеем день, чтобы раствориться в горах. Да и была надежда -не сунется он на афганский бережок.- Никита, снимай недоуздки. Сивого не навьючивать, итак ужхромает бедолага. Двинем к ущелью Кызылбаш. Там мы всякобыстрее переберемся, чем "товарищи".И вот горная дорога снова вилась подо мной, а порывистый ветеррвано свистел, врываясь в уши. Я занимал место посреди цепочки.Впереди скакали Келарев с Иловайским, замыкали Пантелеев иротмистр Сольберг на храпящем жеребце. А ведь заложил нас тотаксакал, которого мы повстречали за переправой через Пяндж.Келарев предлагал тут же перекрестить его шашкой, а я чего-топожалел, старик уж совсем как каменный "баба" застыл.Сентиментальность сия, похоже, боком выходит.А сейчас нельзя красных ближе чем на полверсты подпускать,иначе посрезают нас из винтов. В ущелье Кызылбаш мы тропкизаранее проведали, быстро переберемся на другую сторону, покаКурбанов со своими конниками будет за кручи цепляться. Да толькосможем ли оторваться от преследователей неугомонных? Хоть ипоотдыхали мы с полудня, однако у вражьей силы лошадки посвежее.Наши-то, считай от самого Иргиза в походе, под чепраками шкурачуть ли не до крови вытерта.Дорога под копытами валиком крутиться, а я как будто на одномместе застыл в самой середке вселенной. Но вот громыхнул первыйвыстрел и сразу зябь прошла между лопаток. Не дали мне из себясолнце вообразить. Это, конечно, невсерьез палят, на испугберут. С такой дистанции, да на скаку, в свою мишень только беспопасть может. Впрочем, под суконным шлемом с краснойзвездочкой во лбу немало бесов бродит.Меня нагнал вахмистр Пантелеев.- Разделиться надо, Вашбродь.Кличка тут у меня Вашбродь, поскольку на Ваше Благородие неслишком смахиваю. А командовать отрядом должен по уставудрагунский ротмистр Сольберг. Но он еще под Астраханью ума сталлишаться, а на Иргизе ему начали являться духи. Кто знает, чегоему там бесы-демоны насоветуют, хватит с нас тех Советов, что народине остались.- Вашбродь, ну-тко отправляйтесь прямо по тропе вместе сротмистром и Келаревым, а я с Иловайским чуток приотстану, изатем подадимся мы к скале Зулькарнайн. Там как-нибудь по спускупроковыляем, а эти стервецы точно все ноги переломают на камнях,да еще мы их из ружей поугощаем. Вы же за Кызылбашем дуйте кюгу, у кишлака Маверан, Бог даст, и встретимся.Это, конечно, недурственный способ "товарищей" запутать. Темболее, как через сухое русло переберемся, у них поднаблюдением только Пантелеев с Иловайским останутся.- Ладно, вахмистр, только не шали особо, знаю я тебя, тожеразбойник приличный.Пантелеев окрикнул Иловайского и оба они немного сдали назад. Такчто мы с Келаревым и Сольбергом раньше долетели до сухогорусла. Тысячу лет назад, еще до татарского нашествия здесьжурчала себе веселая река, а сейчас осталась лишь скучная сераярытвина, а за ней бывший высокий берег, ныне каменная стенаяра. Пантелеев с Иловайским вдоль стены налево понеслись,а остальные углубились в узкий разлом и через каких-нибудьполчаса достигли ущелья Кызылбаш. Тут с севера послышался тресквыстрелов, значит ввязались мои товарищи в катавасию. А намдумать не о чем, надо к югу подаваться через это самое ущелье.Вскоре перестали мы охаживать коней шенкелями и плетьми, они ужи так мылом брызгали. Где-то с час шли в этом проходемеж скал, не особо торопясь, как вдруг наш придворный безумецСольберг встрепенулся и махнул рукой вперед.- Там ОНИ.- Никого не замечаю, господин ротмистр, хотя стараюсь.-вежливо сообщил я.- Вот же ОНИ, сотник. Кони вороные, мрачные, вышагиваютна длинных словно тростниковых ногах, а головенки мелкиеневместительные; всадники же бледно-зеленые, облепленныепаутиной, она всех их связывает и вдобавок протянута к крылатойи хвостатой фигуре, что над воинством летит.- Да уж, если фигура оснащена хвостом — это, надо полагать, неангел. Я понимаю, ротмистр, как вы относитесь к большевикам, нозачем же свою неприязнь облекать в столь яркие образы, да ещепотчевать нас подобной живописью. Я, как человек нервический,уже задрожал от вашего злобесного дива.- Но я все отчетливо узрел, господин сотник.- уперся ротмистр.Хотелось мне еще усовестить своего свихнувшегося товарища, нотут, в самом деле, донеслись и бряцанье, и топот конский.- Всем спешиться. Господин ротмистр, узрите на сей раз нишу междвух скал, уведите туда коней и протрите-ка их какой-нибудьтравкой, чтоб не простудились. Келарев, давай вверх по склону,займи позицию для ведения огня и примкни взгляд вон к томуповороту. Надеюсь на твой кругозор.Мы стали резво карабкаться по осыпающимся камням, а потомпопрятались за глыбами повнушительнее: Келарев в несколькихсаженях выше меня. Едва схоронились, как зацокал конный отряд.Это были не красноармейцы, а какие-то магометане с крашенымихной бородами и черными очами: несколько всадников весьмаважного вида, в парчовых халатах, в белых тюрбанах; конскиесбруи, ножны и эфесы сабель столь изукрашены, что от сверканьяих на солнце глазам нашим больно стало. Следом важные ехаликонники, у всех в амуниции английские карабины и маленькиекруглые щиты, большие кривые сабли и даже стальные нагрудники,отделанные чернью и зернью. Это, скорее всего, бадахшанскиеафганцы пожаловали. Да уж, нам не сдобровать, если буза начнется.- Вашбродь, я тут расселину, а может всамделишную пещеруприметил,- прошипел Келарев,- может туда юркнем?- А ротмистра, значит, бросим на съедение этим красавцам?К чему призываешь, каналья?- Виноват, Ваше Благородие, я думал, что отсвихнутого-повернутого нам мало толку, но после ваших слов сразупонял, что ошибался.- Ты не думай, а то много ошибаться будешь.И тут навстречу магометанам выехал отряд Курбанова, вернеегде-то половина его. Афганцы на какое-то мгновение застыли, носвоевременно грохнуло два выстрела, а затем пошло тарахтенье. Ядаже не сразу сообразил, что это Келарев для почину два разапальнул из своей винтовочки. Один раз по магометанамприцелился, а другой — по красным пульнул, а те, соответственноподумали плохое и принялись ответственно лупить друг друга.Неудобно, конечно, вышло, но нам от этого только веселее. Ведьобе воюющие стороны — сущие шельмы. Магометане нам игозакрепили на двести лет лет, а красные ордынцы сейчас вон какизголяются — пришли вроде бедных приласкать, а в итоге иголытьба как мухи мрет, и благородные большей частью под пулюили клинок угодили. Это ж надо такое придумать — кроме них,краснопузых, нет нормальных людей — все остальные, дескать, игрязь, и нечисть, отъявленные паразиты и грабители.Ну, ладно-с, это политика, а что магометане с большевикамипередрались — это жизнь. Келарев еще к тому же афганцампособлял, впрочем иногда и красным содействовал. Наконец, те изних, что живы остались, двинули врасссыпную. Одни на коняхстали улепетывать обратно по ущелью, но магметане их догоняли ирубили. А другие большевички вверх по склону почесали, причем нанас. Тут и мне пришлось свой "винчестер" взять, стреляет онпобыстрее, чем трехлинеечка, хотя и заедает его чаще. Поймал наприцел и шпокнул одного в звезду, потом другого, а тут вижу -на меня крупнокалиберный красноордынец налетает. Сам Курбанов. Ипока я патрон досылал, он ухватил "винч" за дуло и рванул его всторону, так что выстрел бесполезным получился. Большой мужчинатут же замахнулся свободной рукой, имея в ней саблю. Я едвауспел притиснуться к туловищу Курбанова и ухватить еговооруженную руку пониже локтя. И сразу узнал, что этоткосоглазый большевик жилистый как зверь, а дыхание в нем гуляетсловно ветер в бочке. Стал он меня пережимать. Пнул его сапогом,но он стоит как столб, и в ответ потчует меня локтем вфизиономию, так что мои мозги поворачиваются набекрень. Он,видимо, приготовился чикнуть саблей, как вдруг резко дернуласьего голова, после чего весь он рухнул назад. А позади негооказался хорунжий Келарев, опускающий приклад своей винтовки.- Хорошо я его угостил, справно отделал.А там и мне пришлось продырявить шашкой одного косоглазого вбуденновке; потом другого, длинного как каланча, полоснулпоперек пуза — похоже, туркестанцев и китаез в Красной Армиине меряно. Но неожиданно красные куда-то поисчезали, анеподалеку появился ротмистр Сольберг. Он как горный баранторопился вверх по склону, а за ним цепью, но поотстав шагов напятьдесят, спешившиеся афганцы. Они постреливали, но редко, какбудто были чем-то озадачены.- Сюда, ротмистр.Едва Сольберг добрался до нас, как Келарев открыл заградительныйогонь. Когда карабины афганцев вовсю разгавкались, мы ужесунулись в расселину. Немного погодя понял я, почему Келаревназвал эту дыру проходом. Здесь поддувал приличный сквознячок,который свидетельствовал о том, что имеется где-то вторая дыра -только вот неизвестно годится ли она по размеру для выхода.Скоро сгустилась тьма в глазах, мы шли наощупь — а кварц своимиострыми гранями пытался раскровянить нам пальцы — в ту сторону,откуда дул ветер. Похоже, что афганцы не решились наснастигнуть, сочтя, что мы отправились в гости к шайтану.А ротмистр Сольберг в этом подземелье опередил меня,спереди доносилось его чуть хриплое пыхтение.А потом пришлось сделать привал. Оттого, что руки пересталипрощупывать узкие стены тоннеля, а ветерок поменял направление истал поддувать откуда-то сверху. Вдобавок ко всему этомудобавился шум падающей воды.- А у меня немного спирта осталось,- сказал напряженным горломКеларев и в два приема сообразил небольшой факелок. Даже с такимхилым освещением пришлось тут подивиться, хотя за последние двевойны, казалось, повидал я все и все успело мне наскучить.Попали мы в пещерный зал с высоченным сводом, стены которогосостояли из разного цветного кварца и даже горного хрусталя. Состены где-то саженях в тридцати выше, почти у свода, извергалсяпоток. На одном из краев он наполнял озерко, а посколькувода не залила до сих пор всю пещеру, происходил каким-томакарои ее отток.Рядом со мной стоял полубезумный и немножко радостный Сольберг.- Как вы все-таки добрались до нас, господин ротмистр?-спросил я, чтобы не думать о подземелье, в которым мыоказались уловлены.- А никак. Никак бы не допрыгал, если бы события двигалисьсвоим чередом — находился-то я на другой стороне ущелья. Но изэтого прохода вышел некий магнетический ток, который изменилсвойства пространства и времени.Хорунжий Келарев в ответ на такие слова ротмистра выразительнопостучал себя пальцем по лбу. Получился довольно громкий звук.- Этот ток остановил время вокруг меня.- продолжал нашполоумный товарищ.- Я смог пройти в облаке застывшего времени квам, дорогие друзья, ведь и афганцы и красноармейцы пребывалипо отношению ко мне в будущем, поэтому не смогли причинить вреда.- Вы, господин ротмистр, кажется, учились в Петербургскомуниверситете?- уточнил я.- Да-с, на физическом факультете. И хотя на действительнойвоенной службе с мая пятнадцатого года — за плечами иБрусиловский прорыв — но с последними достижениями наукистарался знакомиться, в частности и с открытиями господинаЭйнштейна, который связал течение времени со скоростью движения,например со световой скоростью.- Да, ваше образование усугляет, так сказать, дело.- я едва несказал "диагноз".- А, Эйнштейн ваш — немец, наверное?- поинтересовалсяНикитка.- Говорят, что еврей-с.- отозвался Сольберг.- Да уж, евреи много чего пооткрывали. Так, значит, господинротмистр, мы по-вашему движемся со световой скоростью?- Я не об том, господа. Есть у меня такое представление, чтомиров много. Однако у каждого из них имеется как бы освещенная итемная сторона. Освещенное место — это настоящая реальность,настоящее время. Все остальное — ненастоящее,неосуществленное, потенциальное. Как я уже чувствую, через этоподземелье может протянутся дорожка промеж миров, на манерэлектрического разряда между двумя лейденскими банками. Вот мыдвижемся этой подземной тропой и уже начали выпадать из"настоящего" в нашем мире, но еще не попали в "настоящее" мираиного…- Если я верно измерил глубину вашей мысли, господин ротмистр,то мы как бы уже ненастоящие, призраки вроде папаши Гамлета?- Пока что призраки. Сейчас мы пребываем вне времени, господа.Первым из "настоящего" выпал я, потом Курбанов и некоторые егоразбойнички.- Да он же верный труп. Ему Келарев башку расколол.- Я снова видел его живым и здоровым,- упорствовал Сольберг.-Повторяю вам — он вне времени. Есть многое на свете, другГорацио, что и не снилось нашим мудрецам.Я хотел было отмахнуться от "нашего мудреца", предложив емувычислить объем и площадь поверхности пещеры, но тут из туннеляпозади нас как будто послышался скрип сапог.- Это ОНИ идут,- спокойно сказал Сольберг.- Скоро мы найдемвыход из этой пещеры, но до той поры ОНИ найдут нас.ОНИ или не они, а потревожиться надо. Я еще раз оглянулся. Апотом возвел глаза вверх. Там, выше наших голов саженей на пять,пещерная стена имела изьян, небольшой выступ. Он проходил,сужаясь, и над озерком. А потом втягивался куда-то в темноту, врасщелину, которая испортила кварцевую стену примерно досередины. Возможно этот мостик и ведет к спасению, какзнаменитый Чинват из зороастрийского мифа (про это дело мнеСольберг сказывал).- Не угодно ли, господа, податься на верхний ярус.Первым вскарабкался Никита, используя ловкими ногами любойвыступ в скале, потом Сольберг — на последнем этапе Келаревпротянул ему руку и втянул на "мостик". Я получше приладилвинтовку и собрался было проявить ловкость необыкновенную, какиз тоннеля вдруг выпал Курбанов, с кровью в уголках рта, новполне дееспособный и с красным отсветом в глазах-щелках. Вместес командиром выскочил еще пяток сатаноидов с факелами. Огонькипревращали значительную часть пещеры в смертельно опасноепростреливаемое пространство.Я пару раз стрельнул — причем смазал — и полез наверх, надеясьтолько на мрак. Кстати, и заметить не успел, как оказался навыступе — страх будто приделал мне перья — и осторожнымбыстрым шагом двинулся в сторону расселины. Впрочем, первая жевражеская пуля едва не сорвала мое ухо словно осенний лист. Водном месте, как раз над озером, стена образовывала изгиб вродеконтрофорса — он охотно прикрыл меня. Я зашел за прикрытие исделался невидим для красных стрелков. Однако они, сменивтактику, стали с обезьяньей ловкостью карабкаться вслед за мной,мне даже показалось, что их ноги оснащены когтями. И как японял, надлежит мне скромно постоять именно за "контрфорсом",чтоб не стать легким трофеем.Я все более обостряющимися чувствами воспринимал приближающихсякрасноармейцев. Они были спокойны как минералы. Соответственнопочуствовал я свою возбужденность, некую встопорщенность души.И, устыдившись этого, сразу остыл — неужели я поддамсякаким-то чертям.Вот из-за "контрфорса" как шкодливый нос неосторожно высунулосьвинтовочное дуло да еще со штыком — хвать рукой, веду вниз идергаю вбок — вражинка шумно падает в воду. Адью. Следующегопреследователя награждаю пинком в пах и зубодробительным ударомв волосатую физиономию, попутно отклоняя в сторону длинючиймаузер. Но опять за меня взялся товарищ Курбанов. Он попыталсямощными руками оторвать меня от стены — наверное, чтобы вместенам упасть в омут и благополучно утонуть.Силен этот дьявол, взял меня за горло, давит, а я как не потчуюего боксерскими ударами, спастись от него не могу. Делаю я замоксвоими руками, пытаюсь разомкнуть его захват поворотом вбок. Иполучается не совсем желанный итог, хоть смейся — мы обазараз в воду летим. Студеная, мерзлая она, а Курбанов все ещедержит меня словно Прометей прикованный и тянет как болванкавниз.1 2 3 4 5 6 7 8

Апоскольку помирание — дело скучное, то я просто придавил одиниз них. И враз потеплело, просто жаром меня обдало как изпечки. Пленка задрожала словно живая тварь, сделаласьярко-белой, немало раздулась, с внутренней ее стороны дажепророс густой волос. Потом она, не угомонившись, наплыла мнечерез голову на щеки и рот, прилипла к ним, образоваладыхательные трубочки для ноздрей и прозрачные выпуклые полоски врайоне глаз. Трубочки согревали поступающий воздух, несмотря навыдохи ртом влага под наличником не накапливалась. Удобнаязараза, хоть закопайся в сугроб и вмерзни в лед — не пропадешь.Но Дед Мороз дернул меня приложиться к другому пятнышку. И тутже пленка мстительно сошла, съежилась, оставшись только набедрых и срамных местах и еще небольшими браслетиками назапястьях. Ледяной ветер, насыщенной шугой, на радостях мигомвпился в мое беззащитное тельце. Не догадайся еще нажать напупырышек с левого браслета и полетела бы душа моя на волю изледяного полона. Пленка снова помилосердствовала, закрыла исогрела меня. Я даже вспомнил ее название — квазиживойбиополимерный комбинезон. Странные пугающие слова.Ледяная смерть уже не могла загрызть меня, но еда и питьеоставались сладкими мечтами. Когда я уже весь заерзал от голода,прямо перед моими глазами побежали слова — видимо по прозрачнымполоскам — "в крови до опасного уровня снизилось содержаниеглюкозы и повысилось содержание молочной кислоты. Желаетеобратиться за помощью по спецсвязи?" Тоже самое былопросуфлировано и неким голосом в моих ушах. Что это: бесы,предсмертные видения или чудеса техники? Надеясь, что не вступаюв сделку с дьяволом, я внятно произнес: "Хрен с вами, желаюпомощи, супа, каши, водки". И тут же появилась красная надпись:"Сигнал передан, получение потверждено. Патрульный корабльприбудет через пятнадцать минут. Для облегчения поиска по маякуоставайтесь на месте."Начало уже смеркаться, неожиданно из-за смутной скальнойгромады появилось темное пятно. Оно повисло над моей головой ивдруг меня накрыл ослепительный конус света, потом сверху упалхобот, с очень клейкими лепестками на конце. Раз и два, темноепятно уцепило меня этим хоботом, приклеило и втянуло, да такскоро, что мои потроха чуть внизу не остались. Очутился я будтов ящике каком, или вернее, в каморке без окон и дверей. И неодин был — окружало меня с полдесятка мужиков, затянутых в тусамую "квазиживую" пленку, только зеленую, под цвет обстановки.Один из них, рослый, в берете, с тремя крестиками в петлицах,судя по всему начальник, велел остальным:- Немедленно проверьте, НАСТОЯЩИЙ ли он. Мне тут мимоидыне нужны. Лейтенант Пантелеев, займитесь дополнительнымсканированием.Механическая рука, вся из гибкого металла без каких-нибудьсочленений, опустила сверху аппарат с множеством "глазков",которые сразу уставились на меня. Рядом еще суетился лейтенантПантелеев, сжимающий что-то вроде пористой трубки.Мне эти приборы сразу не понравились, чувствовалась в нихкакая-то неправда.- Господин капитан-лейтенант, с вероятностью 0.91 можноутверждать, что он настоящий. Ни явного, ни скрытого присутствияэктоплазмы не обнаружено, анализ электрической активности мозгане показал следов ложной памяти.- вскоре объявил Пантелеев.- А все равно, что-то мне в госте не нравится.- произнесчеловек, означенный как "господин капитан-лейтенант". И по-моемузапальчиво. Он подошел вплотную ко мне.- Вы не обращайте внимания на мои слова. Я много чего говорю. Я- капитан-лейтенант Келарев. Судя по параметрам сигнала свашего маяка вы были заброшены в тыл врага нашей военнойразведкой. Остальное неясно. Может вы дадите какие-тообъяснения? Ваша фамилия, воинское звание, подразделение?С полминуты у меня в голове царил кавардак, перед внутреннимвзором прокручивались то картины боев с красными под Царицыным,то прорыв в тыл советских англо-индийских войск к Пешавару, толедовое побоище на Чудском озере — когда тевтонские татары былинаголову разбиты нашими ратниками. Но вот что хотела от менянекая военная разведка, почему был завернут в чудную пленку?Когда я уже почти отчаялся и вспотел под напряженным взглядомкапитан-лейтенанта, что-то стало оттаивать и всплывать:- Старший лейтенант Сенцов. Выполнял специальное задание. Я неподчиняюсь ни командованию седьмого мобильного дивизиона, ништабу второй эскадры. Дальнейшие комментарии вы можете получить,связавшись с абонентом 2348 в управлении стратегическойразведки.Какое, в самом деле, специальное задание? ТоварищКурбанов как камень тянет на дно… шашки наголо и вскач набатарею англоиндов… лютый Берке-батыра сделался дохлойгадиной… Вот чихня, в этих бредовых картинках нечего ловить.- Мы не можем связаться с абонентом в управлении стратегическойразведки, потому что находимся на боевом патрулировании.- бодроотшил меня капитан-лейтенант.- Однако вынуждены будемпрозондировать вашу память, поскольку обязаны разобраться,представляете ли вы угрозу.- Вы нарушите инструкции, господин капитан-лейтенант.- заметиля, хотя и предполагал ответ.- Я могу вас выбросить за борт немедленно и тогда инструкции небудут нарушены. Согласно уставу в первую очередь мне надозаботиться о своем задании и своих людях. Так как, летим иливысаживаемся?- Не слишком честно поставлена задача выбора, но выбирать надо.Я лечу с вами. Да, я — конформист.Сказал и у меня возникло такое ощущение, что я вспомнилпоследнее слово мгновение назад. Что же у меня, в самом деле, спамятью творится, какая-то она многослойная.Из пола (или может палубы) поднялся цилиндр, который раскрылсясловно цветок, образовав кресло с внушительными подлокотниками иподголовником. Все происходило чрезвычайно плавно, я незаметил никаких движущихся частей, соединений, стыков, отдельныхдеталей, словно весь аппарат состоял из одного кускасаморазвивающегося вещества. Я вынужденно уселся в этожутковатое кресло, ожидая, что металлические обручи сейчасобхватят и стиснут мои руки и голову. Ничего такого неслучилось. Единственное, что к моим запястьям и вискам прилиплипластинки, никак впрочем не связанные с самим креслом.Однако понял, что попал под процедуру, когда на меня нахлынулбурный поток воспоминаний, словно бочку разорвало перебродившимквасом. На внутреннем киноэкране не проскочило ни одного кадра,связанного с наступлением отрядов Дутова на Астрахань, спереходом гвардейского казачьего полка через Гиндукуш, с погонеймосковских дворян за татарскими конниками, удирающими с добычейи полонняниками по рязанскому шляху. Напротив, едва они пыталисьпоявиться, как были захлестнуты потоком новых картин.Я словно впервые знакомился с событиями собственной жизни.Четвертой жизни.Нашествие эксов на наш мир началось со снов-кошмаров. "Экс"оказалось удачным словцом, в нем соединялись "экстрасенс","экспроприация", "экстаз".Я родился и вырос в общем-то благополучной обстановке. Всебыло вроде в ажуре. Историки говорили, что нашей стране крупноповезло в историческом плане. В то время как Западная Европа слихвой узнала набеги норманнов и завоевания сарацинов, мы всеголишь раз попали под мощный удар — когда в тринадцатом векеявился из глубины степей хан Батый со своей ордой. Но князьАлександр Ярославович, собрав доселе разрозненные силы русаков,да еще пригласив ярла Биргера, крепко вломил татарам под городомКозельском. Русь объединилась вокруг Новгорода, причем довольномирным путем, у нас на сто лет раньше чем в Европе завелисьпаровые машины и сеялки-веялки, на пятьдесят раньше -электродвигатели и унитазы, на двадцать пять — автомобили икомпьютеры. Первыми мы создали квазиживые полимерные материалыи вообще преуспели в области молекулярной и кристаллическоймеханики. Все как и полагается.Впрочем, пару десятилетий назад у нас начались кое-какиезаморочки. К тому времени накопилась масса людей, котораяничем осмысленным не занималась, кроме отдыха. А отдыхала она,причем весьма недурственно, на всякие пособия и дотации. Нопоскольку "отдыхающих" становилось все больше, то пособия всетаяли. Страна к тому же в это время столкнулась с серьезнымитрудностями по части дешевых энергоресурсов, изрядно победнела,поизносилась, однако количество сограждан, способных шурупитьмозгами и инициативничать, все сокращалось, а число ленивыхприхлебателей все росло. Наконец эта кодла перешла кполунищенскому существованию, включающему воровство, рэкет,всякое знахарство, спиритизм, торговлю оружием, наркотиками,галлюциногенами, запрещенными компьютерными играми. Тогда их ипрозвали "эксами". Они мало-помалу захватывали кварталы городов,подземные коммуникации, подвалы и чердаки. С ними оказаласьповязана куча бюрократов, политиков и журналистов, требовавшихдальнейшей передележки общественного пирога в пользу обделанныхи оскорбленнных эксов. Полицейские и военные операции редкооказывались победными. Дошло до того, что были образованыканализационные части, призванные ударить вражеству в тыл. А витоге, отчаянная борьба на всех фронтах вызывала недовольствопрочего населения, вой в прессе и парламенте.Я происходил из старинного патрицианского рода города Новгорода,издревле торгующего со всем светом, мои предки вместе садмиралом Дежневым добывали для родины Аляску и Калифорнию. Самя служил в национальной гвардии, которая пыталась отстоятьгорода от нашествия эксов.Я на эксах собаку съел, пришлось поизучать их способности насобственной шкуре. Эксы вели психотронную войну. Они не меняливосприятие человека, а просто уводили его в иной мир. Причемприжизненно. Была у них и "дудочка" для этого дела. Первый этапувода — это сны, которые были совершенно осмысленными слепкамис правды-реальности и при этом выворачивали ее наизнанку. В нихисчезали обычные симпатиям и привязанностям. В сне у спящегобыл взгляд хладнокровной рептилии. Потом у бодрствующего тожекруто менялись понятия о хорошем и плохом, должном и недолжном,приятном и неприятном. Соответственно одни чувства и мыслиисчезали, другие исподволь приходили. Начинали вызыватьотвращение старики и дети, начальники и подчиненные, натюрмортыпривлекали больше внимания, чем портреты, зоопарки больше, чеммузеи.Вначале эксы шастали по домам в роли бродячих проповедников,вещали о приходе новой реальности и закате старого мира, которыйпогибнет в кровавой розне, а телевизоры тем временем услужливосообщали об очередном терракте или бесчинствах люмпенов. Эксывербовали скучных обывателей в свои ряды, в чудотворцы идуховидцы. И не все вербуемые отказывались. Когда вам говорят,что вы чудотворец, хотя на самом деле вы простой водопроводчик,то с вашей стороны возможны всякие реакции.Впрочем, если реакция была отрицательной и вы спускали эксов слестницы, то на следующую ночь вас могли капитально грабануть иобчистить на все имущество. Так что, в любом случае, у вас нафизиономии блуждала заискивающая улыбка при виде проповедников.Матерые эксы и новоиспеченные духовидцы сходились в темныхдворах и на пустырях, заводили друг друга и у толпы случалсямассовый экстаз. Импотенту казалось, что он способен обслужитьзараз десяток баб. Хиляк представлял себя мощным атлетом,способным поднять и кинуть грузовик. Тупице мнилось, что онзапросто создаст теорию единого поля. Эти новые способностизачастую из кажущихся становились настоящими. Проповедники-эксыобъясняли, что истинное поклонение, доходящее досампожертвования, способно снискать милость высших сил,заведующих реальностью. Эти владыки судеб способны-де любуюнеправду сделать истиной.А прежние истины становились неправдой. На своих сходках эксымогли совершить и человеческое жертвоприношение, показывая, чтоотдельная жизнь не так уж важна в общем потоке жизни и смерти.Что отдельная личность — это лишь временное вместилище длявсеохватной жизненной силы.Матерые эксы и новообращенные предпочитали общежитие в видестай, напоминающие обезьяньи и крысиные группы. Кстати,основные бандформирования эксов и прозывались "обезьянами" да"крысами". Мужчины и женщины в них соединялись так, чтобыпоскорее пришла новая реальность — поэтому нередко удвадцатилетнего отрока была подруга-пенсионерка, а братуполагалась родная сестра. В общем, эксам-духовидцам было виднее,кого с кем случить.Первыми воздействию эксов подверглись журналисты и политики,которые поспешили записать "крыс" и "обезьян" в носителейсоциального протеста, в число "новых бедных" и"люмпенизированных пролетариев". Те силы, что боролись сэксами были окрещены реакционерами, те министры, которыеэнергично противостояли стаям, быстро вылетали в отставку.Вначале многие ученые считали, что эксы активно занимаютсятелепатией. Однако никаких надежных подтверждений "телепанья"не было найдено. Девяносто девять процентов эксовне выказывали способностей к телепатическому воздействию.Получалось невероятное — люди действительно воспринимали инуюреальность, реальность, произведенную и испражненную эксами. Ичем больше ее вопринимали, тем более она делаласьосуществленной, материальной. Это долго отфыркивалосьофициальной наукой, учеными мужами из академических институтов ибольших университетов.Ну и в итоге, реальность эксов скушала значительную частьпланеты Земля, а нам остались только объедки, зоны сопротивленияв горных районах, в том числе и в Бадахшане. Академии иуниверситеты были, естественно, разорены и превращены в притоны,наука стала неофициальной, ученые попрятались в горных кишлакахи на секретных базах, и там уже была разработана приемлемаятеория.Так вот, весь физический мир состоит из "сырой" материи,эктоплазмы, которая может превратиться в "зрелую",организованную, под воздействием вероятностно-фатумного поля,поля Судьбы. Если из Поля Судьбы пройдет эманация, волна, тоона организует в нашем физическом мире элемент реальности; есливолн будет много, то получится целая реальность, цельность.Чтобы Поле Судьбы возбудилось, надо повоздействовать на негоэнергией сдвига, добытой из веры человека. Короче, чем сильнееэксы изменяли реальность, тем больше у них было возможностейковеркать ее дальше и быстрее.Я вспоминал теорию, я уже знал наверняка, что сейчас служу встратегической разведке, но обстоятельства последнего заданияникак не воскрешались, они были прочно заблокированы, вернеестали смутными снами. И соответственно были недоступны идознавателям. Капитан-лейтенант Келарев проявлял недовольство,даже насупился.- Наверное, господин капитан-лейтенант, я заблокировал их так,чтобы все сохранилось в тайне, пока не станет ясно, что вы -"свои" в доску. Тогда и сработает какая-нибудь отмычка.- Но как нам доказать, что мы — свои? А, господин лейтенант?-Келарев явно закусил удила.Мне взбрело в голову довольно элегантное решение.- А пройдете ту же проверку, что и я, тогда посмотрим.Командир неожиданно выразил согласие.- А что, недурная мысль.- Есть еще одна неплохая мысль: дать мне что-нибудь пожевать.Ньям-ньям, понимаете? По-моему, я этого не делал несколько дней.Авось блоки с моей сытой памяти спадут быстрее.Из того отсека, где всему экипажу надлежало пройти суровуюпроверку, меня перевели в помещение, похожее на рубку. Здесьбыла понатыкана уйма совершенно непонятных мне приборов, ручек,переключателей, тумблеров, кнопок, каких-то штырей, пупырышек,пузырей. То, что я принял вначале за ветровое стекло, оказалосьпосле небольшого воспоминания и обдумывания голографическимэкраном. Вскоре я восстановил в голове названия всему и сутьвсех приборов.Тут были и сидения, которые принимали, чтоб угодить вам,практически любую форму — от высокого кресла в стиле ренессансдо кушетки — причем хватало им мысленной команды. Отозвавшисьна мой призывный сигнал, с подволоки опустился шланг питателя.Он выдавил розовый пузырь, который сразу затвердел и стал похожна теннисный мячик. Однако по вкусу напоминал он котлетку изфарша третьего сорта и не остывал, поддерживая свою теплоту засчет внутренних экзотермических реакций. Следующий пузырь повкусу был близок к гнилому яблоку…Однако умеют у нас аппетит испортить.- Обнаружены низколетящие цели, азимут двести восемьдесят, уголдвадцать, дистанция сорок,- доложил локатор мягким девичьимголосом.1 2 3 4 5 6 7 8

Сотник, глянув на мрачных воинов, стоящих в углахзала, и на ласковые стариковские глаза, решил быть честным доконца.- Очень поучительная история, хотя и полна странных снов.Сюпрефуа.- сказал шейх по завершению речи Сенцова.- Выходит, впятом из миров были уверены, что послали вас сюда с разведкой.Но какое из привидившихся вам царств вы бы выбрали?-поинтересовался старец.- В любом из привидевшихся мне миров мерзости было изобилие,черпай — не перечерпаешь, разве что проявлялась она со всейрезкостью то в одной, то в другой области. К примеру, вначалемне казалось, что нет хуже ада, в котором я драпал отбольшевиков. Сейчас красные отнюдь не полюбились мне, однакочувствую я тяготение к этому миру. Тем более, мне со товарищивсе же удалось ускользнуть от отряда имени ПервобытногоКоммунизма, грешно таким обстоятельством не воспользоваться.- Верное решение, молодой человек.- одобрил шейх.За стариком сидела какая-то не сразу заметная женщина, закрытаянакидкой — сейчас покрывало упало, вернее соскользнулона плечи, и сотник увидел Мариам.- Ты-то как здесь оказалась, Мань?- Замечательная девушка,- одобрил Сольберг.- Хороший выбор,Сенцов.- С бухарским караваном,- ответила Мариам и румянец посетилее щеки-персики,- я почему-то уверена была, что небо поможет намповстречаться."Ну, небо так небо. Только этот мир, вместе с его товарищамикурбановыми, выбран мной из-за тебя, Манечка."- подумалосьсчастливому сотнику Сенцову.1 2 3 4 5 6 7 8