1. Петровка, 38 — Семенов Юлиан Семенович

Ц Машину к подъезду. Опустив трубку, он спросил: Ц Как сердце, отпустило? Ц Сейчас легче… Ц Значит, так. Надо будет сейчас произвести в вашей квартире обыск. Пока будете ехать, постарайтесь вспомнить всех друзей Леньки. Понимаете? Всех! Без исключения. Костенко, поезжайте. Да, когда появится Росляков, немедленно отправьте его в школу. Какой номер, не помните, Алексей Алексеевич? Ц Девятьсот шестидесятая. Ц Хорошо. Спускайтесь вниз, там «Волга». Ц До свидания, товарищ комиссар. Ц До свидания, товарищ Самсонов. Когда он вышел, комиссар сказал: Ц Успокойте его как-нибудь. В институте о нем говорят Ц золотая голова. Пистолета в столе у Самсонова не оказалось. Зато на этажерке в комнате Леньки Костенко сразу же увидел большую книгу в красном переплете с крупными буквами: «Александр Фадеев. „Молодая гвардия“. Он отправил одного из оперативников в приходную кассу, тот вернулся через полчаса и сказал: Ц Та самая. Людмила Аркадьевна, жена Самсонова, ходила следом за Костенко и шептала: Ц Это ошибка, послушайте! Леша, скажи им, что это ошибка. Ну что же ты молчишь! Скажи им, что это ошибка. Ц Нет, Ц ответил Самсонов, Ц это не ошибка. Ц Он несовершеннолетний, Ц сказал Костенко, Ц так что, может быть, учтут. Ц Нет, это ошибка, Ц повторила Людмила Аркадьевна, Ц несчастный мальчик, он ничего не подозревает. Ц Перестань, Ц сказал Самсонов. Ц Надо было раньше думать. Ц Холодный и черствый человек, Ц горько усмехнулась Людмила Аркадьевна, Ц сердце у тебя мохнатое. Ц У меня, наверное, уже нет сердца, Ц ответил Самсонов и лег на диван. Он снова сделался зеленым, и кончики пальцев у него посинели так, будто отошли в жаре после жестокого мороза. Ц Уходите же, Ц сказала Людмила Аркадьевна, Ц ему плохо. Костенко тихо ответил: Ц Я уйду, а два наших товарища у вас останутся. И к телефону я попрошу вас не подходить. Ц Это произвол, Ц сказала Людмила Аркадьевна. Ц Нет, Ц ответил Костенко, Ц это не произвол. Это засада. Где Ленька? В школе, где учился Ленька Самсонов, шли последние дни занятий. Росляков пришел туда во время перемены и сразу же оказался среди визга, шума и смеха. Солнце пронизывало насквозь коридоры, и в его желтых косых лучах носились белые пушинки тополей. Ц Десятый «А» где? Ц спросил Росляков девушку, которая сидела на подоконнике с книгой, прижатой к груди. Ц На пятом. Ц Спасибо. Ц Пожалуйста. Росляков поднялся на пятый этаж и подошел к дверям класса. Там что-то кричали ребята, перебивая друг друга. Росляков поманил к себе парня с повязкой дежурного на рукаве, который ходил по коридору, наблюдая за порядком, и попросил: Ц Леньку позови, пожалуйста. Ц Какого? Ц Самсонова. Ц Так он же исключен. Ц Почему? Ц А он бульдога в класс привел. Ц Ну и что? Ц Ничего. Рычал. Галина Михайловна упала в обморок. Она собак боится. Леньку за гриву в учительскую, оттуда в милицию Ц и «арриведерчи, Рома». Ц Это когда же было? Ц Позавчера. Ц А сейчас он где? Дома? Ц Что вы!.. Он до этого-то домой только спать ходил. У него предки цапаются. Мы его искали, думали, чтоб он повинился, пустил слезу, но нет нигде. Может, Лев знает. Ц А это кто? Ц Лев Иванович, учитель по литературе. Подпольная кличка Ц Лев без единого зуба. Ц Почему Лев должен знать? Ц А он у Льва любимчик. Стихи пишет. Ц Хорошие? Ц Ничего. Мне стихи бим-бом, я все больше по химии. А вы откуда сами? Ц Знакомый его. Он мне трешницу должен был, велел зайти. А где его друг, тот… этот… Ну… Ц Сема? Ц Да. Ц Сейчас позову… Зазвенел звонок. Ребята бросились по своим классам. Из-за двери выглянул большеголовый черный парень и спросил: Ц Это ты от Леньки? Ц Нет. Сам его ищу, Ц ответил Росляков. Ц Он у тебя заперся? Ц Да нет!.. Я его обыскался Ц нигде нет. Он ведь псих. Ты подожди, англичанка идет, после урока поговорим. Ц Ладно, Ц ответил Росляков и пошел к директору. Ц Не может быть, Ц тихо сказал директор. Ц Когда это случилось? Ц Позавчера. Ц Позавчера? В какое время? Ц В четыре. Ц В час мы его исключили из школы. Ц А в милицию его за бульдога надо было обязательно таскать? Ц Это глупость. Меня здесь не было, понимаете? А завуч решила его припугнуть. Ц Что, милиция в роли огородного чучела? Очень умно, а?! Ц Да, да, вы правы, конечно. Ц Великое преступление Ц бульдога привел! Ц С другой стороны, не маленькое, по школьным законам. Ц Закон есть один. Школьными бывают порядки. Ц Да, да… Какой ужас! Талантливый парень, просто не верится… Что же делать? Где хоть он? Ц Это я здесь хотел выяснить. Кто его самый большой друг? Ц Он общительный мальчик. У него много товарищей. Ц А Сема? Ц Рывчук? Ц Я не знаю. Черный, голова у него здоровая. Ц Да, это он. Кажется, они дружат. Ц Какой у него адрес, можно узнать? Ц Сейчас. Директор вернулся и положил перед Росляковым листок бумаги, на котором был написан адрес Рывчука. Ц Да, кстати, Ц сказал директор, Ц он дружил с Тюриным. Он наш выпускник, теперь студент… Ц Я позвоню, Ц сказал Росляков. Ц Вы разрешите? Ц Прошу. Росляков набрал номер и сказал: Ц Слава, тут один адресок есть. Запиши, пожалуйста: Новый проспект, семь, квартира девять. Рывчук. Это его друг. И еще Тюрин, адрес надо выяснить. Он положил трубку, вздохнул и спросил: Ц А Лев Иванович ничего знать не может? Ц Лев Иванович… Погодите, погодите… Вы правы… Очень может быть. Сейчас я его приглашу, у него как раз «окно». Лев Иванович оказался стариком с бородой, совершенно беззубым, с удивительными голубыми глазами. Они у него были пронзительные и чистые, как вода. Он сел напротив Рослякова и спросил директора: Ц Чем могу?.. Директор сказал смущенно: Ц Вот товарищ… Ц Я из угрозыска. Ц Очень неприятно. Росляков засмеялся: Ц Даже так? Ц Именно так… Угрозыск в школе Ц это всегда тревожно… Что вас к нам привело? Ц Самсонов. Ц Леонид? Ц Да. Ц Что-нибудь по поводу собаки? Ц Нет. Он участвовал в вооруженном ограблении приходной кассы. Лев Иванович поднялся. Секунду он стоял молча, а потом спросил: Ц Когда это было? Ц Позавчера в четыре. Ц Тут не может быть ошибки? Ц Нет. Мы ищем его. Вы ничего о нем не знаете? Лев Иванович долго молчал, прежде чем ответить. Сегодня утром Ленька позвонил ему и сказал, что хочет прийти и поговорить. Лев Иванович назначил ему ровно на четыре. Ленька и раньше бывал у него, но всегда без звонка. Просто приходил, и старику не было скучно сидеть с ним вечера напролет. Парень был напичкан поэзией, и его стихи казались Льву Ивановичу талантливыми, совсем не школьными и не детскими. Ц Нет, Ц ответил он наконец, Ц я ничего о нем не знаю. Ц Самое худшее заключается в том, Ц сказал Росляков, Ц что парень украл у отца оружие. Он как волчонок сейчас. Ц Раскаяние и чистосердечное признание… Добровольная отдача себя в руки властей Ц это учитывается юрисдикцией или сие формальность? Ц спросил Лев Иванович. Ц Учитывается, Ц ответил Росляков, внимательно поглядев на учителя. Ц Сие по новым временам Ц не формальность, смею вас уверить… Ленька пришел к Льву Ивановичу ровно в четыре. Старик негромко крикнул из комнаты: Ц Ты ноги, пожалуйста, вытри, я сегодня натер пол! Ленька стоял в коридоре большой коммунальной квартиры возле открытой двери Льва Ивановича. Он стоял, закрыв глаза, устало опустив руки вдоль тела, взъерошенный, осунувшийся и по-мальчишески еще нескладный. Несколько раз он собирался переступить порог, по каждый раз что-то удерживало его, и сердце гулко падало в груди, а кровь приливала к голове и щекам. Потом он вошел и сказал: Ц Здравствуйте, Лев Иванович. Ц Здравствуй, Леонид. Садись. Ц Спасибо. Постою. В ногах правда. Ц Скверное настроение? Ц спросил старик. Ц Скверное. Хорошее какое слово Ц «скверное». Почему-то оно уходит из устной речи. Ц Век требует более резких определений, да? «Дрянное» Ц это, по-видимому, точнее? Ц В моем положении Ц да. Ц А что случилось? Ц Да ничего особенного… Так, глупость… Ц У нас сейчас с тобой идет разговор по принципу: язык дан человеку для того, чтобы скрывать свои мысли, не так ли? Ц Вроде бы… Ц Жаль. Надо быть всегда искренним. Как Достоевский. По-моему, он самый искренний человек из всех искренних. Ц Он был жестоким. Ц Есть жестокость и жестокость. Важно, на чем она зиждется. Ц Можно ли оправдывать жестокость, Лев Иванович? Ц Можно. Восторгаются ведь Желябовым, Перовской и Кибальчичем, которые убили императора Александра Второго, а ведь он, по отзывам некоторых современников, был, я бы сказал, обаятельным человеком. Понимаешь? Жестокость Желябова была жестокостью правды во имя доброты. Ц А жестокость по отношению к человеку, совершившему глупость? Ц Какую глупость? Ц Просто глупость. Обыкновенную глупость. Ц Видишь ли, человек, совершающий обыкновенные глупости, либо психически нездоров, либо предельно эгоцентричен. По-видимому, надо очень четко и честно определять людские поступки, и тогда то, что нам кажется глупостью, может на поверку оказаться либо преступлением, либо узкомыслием. Узкомыслие в больших вопросах Ц также преступно. И в общегосударственных и в человеческих. Ц А если преступление рождено глупостью? Ц Оно так же ужасно, как и рожденное умом. Тут разница только в степени жестокости. Кстати, иной раз преступление, продиктованное глупостью, бывает более жестоким, нежели рожденное умом. И то и другое должно быть наказуемо. Ц Но преступление не принесло никому никакого вреда. Ц Так не бывает. Преступление, даже не совершенное, а задуманное, уже породило преступника. Ц Вы учили меня честности в поэзии, Лев Иванович… Ц Не может быть честности в чем-то. Это не честность, если она частична. Честность должна быть генеральным качеством человека. Ц Лев Иванович… Ц Да. Ц Знаете, наверное, мир все-таки ужасно устроен. Ц Чепуха. Он устроен логично, а потому Ц прекрасно. Ц Логична геометрия, Ц сказал Ленька, Ц а что в ней прекрасного? Ц Мы же говорим о мире, а не о геометрии… Ц Лев Иванович… Ц Слушаю тебя… Ц Можно, я попью воды? Ц Конечно. Ленька ушел на кухню, и старик услышал, как он пустил воду из крана. Учитель знал, что Ленька всегда подолгу ждет, пока сойдет теплая вода и пойдет студеная, «из земли». Потом он услышал, как Ленька стал пить воду. Он пил ее прямо из-под крана, чмокая губами. Потом стало тихо, и только несколько капель звонко разбились в раковине. «А ведь это все какая-то дикость, Ц подумал Лев Иванович, Ц наваждение…» Этот не знает Тюрин Ц выпускник той школы, где учился Ленька, Ц сидел дома и чертил хитрый курсовой чертеж. Он услыхал протяжный звонок и пошел открывать дверь. Ц Кто там? Ц С Мосгаза. Он открыл дверь, впуская Костенко, и сказал: Ц Только извините, я в трусах. Ц В трусах Ц не в бюстгальтере, Ц ответил Костенко, Ц переживу. Тюрин засмеялся. Ц Веселый Мосгаз, заходите… Ц Я тягу проверить, Ц сказал Костенко. Ц Тянет хорошо. Ц Порядок есть порядок. Тюрин притащил лесенку, поставил ее к ногам Костенко и вернулся к своей чертежной доске. Ц Вы б поддержали меня, а то загремлю, Ц попросил Костенко. Ц Вы долго будете тягу смотреть? Ц Тягу не смотрят, ее чувствовать надо… Ц Тяга Ц она, как говорится, и есть тяга… Костенко взобрался на лестницу, продолжая ворчать: Ц Сейчас в двести сорок девятой был, так лесенку попросил, а хозяйка меня обругала. Ц Людмила Аркадьевна? Ц А бог ее знает… Фифочка. Ц Женщина с характером. Кого угодно доведет. Ц Это уж я не знаю, а меня она довела. А сама стоит и плачет. Ц Из-за Леньки… Ц Это кто? Хахаль? Ц Сын. Ц Женился? Ц Из дому сбежал. Ц Куда? Ц Я думаю, куда-нибудь в Сибирь подался. Ц А почему в Сибирь? Ц Я там в экспедиции был, с ума сойти, как здорово, ему кое-что рассказал, так он мне потом говорит: «Сбегу к чертовой матери». Ц В той комнате у вас стена капитальная? Ц В столовой? Ц Да. Там, где дверь закрыта. Ц Не знаю. Вы сами посмотрите. Костенко зашел во вторую комнату, постучал по стене, быстро огляделся, увидел большой стол, маленькую горку для посуды и несколько стульев. Леньки там быть не могло. Он вышел в коридор. Ц Придется еще прийти к вам, Ц сказал Костенко. Ц Только пораньше приходите, а то я в институте, мамаша на фабрике, дом пустой. Ц Ясно. Мне к этой дамочке снова надо идти, а душу выворотит. Дождусь, пока ее парень вернется. Ц Ленька? Он не вернется. Ц Неужто мать не жалко? Ц Нет, жалко, конечно… Родители как-никак. Ц Если он письмо вам черкнет, сказали бы матери-то… Ц Думаете? Ц Точно. Переживает Ц лицо как свекла стало. А что вы, друг ему? Ц Друг не друг, а товарищ. Ц Ну, пока. Ц Всего хорошего. Ц Так наши еще раз зайдут. Ц Хорошо. Только утречком. Ц Ясно. До свидания. Ц Счастливо. Леньке плохо Людмила Аркадьевна стояла в спальне у окна и плакала. Оперативник из отделения сидел около телефона. Телефон молчал. Самсонов полулежал в кресле. Рядом с ним был Росляков. Ц Алексей Алексеич, Ц сказал он, Ц вы не можете вспомнить, как у вас прошел позавчерашний день? Ц Вас интересую я? Ц Меня интересует все. Самсонов отвернулся к окну. «Позавчера, Ц вспоминал он. Ц Что же было позавчера? Днем я был в Министерстве финансов. Потом вернулся в институт. Это было, кажется, часов в пять…» Он чувствовал усталость во всем теле. Ему было больно пошевелиться. Он слышал, как в приемной секретарша печатала на машинке. Стук клавишей казался ему оглушительным грохотом. Самсонов нажал кнопку вызова секретаря и услышал, как в приемной пронзительно и тревожно зазвенел звонок. Стук клавишей сразу же прекратился, зато громко и быстро затопали каблучки. Он поморщился. Вошла секретарша и улыбнулась дурацкой киноулыбкой. «Откуда это у нее? Ц подумал Самсонов. Ц Такая славненькая, а улыбается, как звереныш». Ц Вы звали меня? Ц Да. У вас еще много работы? Ц Пять страниц. Ц Хорошо. Только, пожалуйста, подложите что-нибудь под машинку. Она ужасно гремит. …Из своего кабинета Самсонов ушел около десяти, когда все цифры и выкладки, необходимые для завтрашнего совещания по проекту, были им выверены по нескольку раз. Он отпустил шофера и пошел домой пешком. Он шел и чувствовал, как в затылке у него снова нарастала боль; он ощущал, как боль растекалась по всему телу, проникала в позвоночник, в предплечья, в пальцы и в кончики ногтей. Около самого дома эта проклятая боль, доставшаяся ему в наследство от контузии, стала немыслимой. Он остановился и, прислонившись к стене, замер. Потом начал осторожно массировать виски. Какой-то паренек, проходивший мимо, спросил: Ц Вам плохо? Ц Немножко, Ц ответил Самсонов сквозь зубы. Ц Тут в гастрономе воду продают. Ц Спасибо, Ц сказал Самсонов и пошел в гастроном. Он выпил стакан нарзана, и в голове у него зазвенело тонко-тонко, будто в тайге весной, когда много мошки. Самсонов очень любил это время в тайге. Он полюбил его с сорокового года, когда проектировал дорогу от Магадана к прииску Стремительному. Когда он вошел в квартиру, Людмила Аркадьевна сидела посредине столовой в вечернем платье. Глаза у нее были красные и злые. «Черт, ведь сегодня мы должны были идти в театр, Ц сразу же вспомнил Самсонов и похолодел. Ц Сейчас начнется…» Ц Людочка, Ц сказал он тихо, Ц я совсем замотался, прости меня. Людмила Аркадьевна молчала. Ц Я готовился к завтрашнему совещанию у… Она перебила его: Ц У какой-нибудь очередной бабы? Ц Как тебе не совестно!.. Ц Это ты мне говоришь о совести? Я целыми днями стою у плиты, мне опротивело все это! Ц Пойди работать. Ц Негодяй! Ц Ну вот… Ц Ты исковеркал всю мою жизнь, понимаешь? Я готовила тебе еду, гладила рубашки и воспитывала твоего сына! А ты шатался, где хотел! А мне уже сорок! Ц Здесь же Ленька… Ц Он взрослый мальчик, он все понимает! Самсонов махнул рукой и начал снимать галстук. Потом он пошел в спальню. Ц Как мартовский кот, Ц продолжала говорить Людмила Аркадьевна, Ц напакостил Ц и дал деру! Ц Это мы так воспитываем сына? Ц Ты еще издеваешься надо мной! Ц Миронова и Менакер. Театр миниатюр. Самсонов захлопнул дверь и лег на тахту. Людмила Аркадьевна распахнула рывком дверь, стала на пороге и сказала: Ц Если ты сейчас же не прекратишь своих безобразий, я… я… Ц Повесишься, Ц устало отозвался Самсонов, Ц знаю, слыхал.Это ознакомительный отрывок книги. Данная книга защищена авторским правом. Для получения полной версии книги обратитесь к нашему партнеру — распространителю легального контента "ЛитРес":
Полная версия книги 'Костенко — 1. Петровка, 38'1 2 3