Магические книги — 3. Магия Мохнатых

Андрэ Нортон: «Магия Мохнатых» Андрэ Нортон Магия Мохнатых Магические книги – 3 Dara Оригинал: Andre Norton, “Fur Magic” Аннотация У североамериканских индейцев любого племени есть множество легенд о Прежних, птицах и животных, кто жил еще до того, как появился сам человек, причем все они были гораздо более великими, чем те, кого мы знаем. Некоторые из этих существ, мохнатых или пернатых, обладали странного рода силами. Самым известным из них был Изменяющийся. По преданиям индейцев, живших в долинах, он чаще всего пребывал в образе койота, животного, у которого даже в наши дни отмечают больший ум и хитрость, чем у других животных. Перед другими племенами он представал в облике Ворона или даже становился чешуйчатой рептилией… Андрэ НортонМагия Мохнатых(Магические книги — 3) Предисловие автора У североамериканских индейцев любого племени есть множество легенд о Прежних, птицах и животных, кто жил еще до того, как появился сам человек, причем все они были гораздо более великими, чем те, кого мы знаем. Некоторые из этих существ, мохнатых или пернатых, обладали странного рода силами. Самым известным из них был Изменяющийся. По преданиям индейцев, живших в долинах, он чаще всего пребывал в образе койота, животного, у которого даже в наши дни отмечают больший ум и хитрость, чем у других животных. Перед другими племенами он представал в облике Ворона или даже становился чешуйчатой рептилией.Одним из его множества имен было Хитрец: он любил устраивать различного рода шутки и обманывать своих приятелей. Изменяющийся столько же помогал, как и вредил, поворачивая течение рек на благо Прежних, изменяя ради этого даже их земли. Ему подчинялись все силы природы. И совершенно не похожие друг на друга племена индейцев единодушны в том, что именно он в конце концов создал и человека — одни утверждают, по какой-то причуде от безделья, другие — что он хотел создать нового слугу. Только вышло не так, как он задумывал.В легенде говорится, что Изменяющийся, «перевернувший весь мир», сейчас пребывает вместе с индейцами далекого Северо-Запада.По другой версии утверждается, что он в конце концов открыто бросил вызов Великому Духу и с помощью Гром-птицы (ужасной крылатой посланницы, самого великого из всех тотемов) был отправлен в изгнание. Но был также предопределен и день его возвращения. Когда-нибудь он снова придет, чтобы вернуть в мир былое. И тогда человечество исчезнет, и снова на земле станут жить одни лишь Прежние, заполнив леса, прерии и пустыни, в которых не так давно человек охотился на них и почти всех истребил. Дикая страна Было слишком холодно и темно за окном, чтобы считать, что уже наступило утро. Эх, если бы он вернулся домой уже сегодня… Кори уселся на краю постели, держа в руке ботинок, который, он не сомневается, слишком мал для него, и принялся думать о доме. Именно сейчас ему так захотелось залечь где-нибудь под палящими лучами солнца во Флориде. Если бы все оставалось как прежде, до того, как отец улетел со Спасательной Службой ВВС во Вьетнам! Тетушка Люси, наверное, готовила бы завтрак внизу на кухне, и все было бы… в порядке. Только отца рядом нет, он там, в месте, название которого Кори не мог даже произнести вслух, а тетя Люси ухаживает за бабушкой в Сан-Франциско. Так что пока Флорида — не дом для него.— Кори!Голос прозвучал негромко, и так же тихо постучали в дверь, однако мальчик внезапно вздрогнул, очнувшись от своих грез.— Да, сэр, иду, дядя Джаспер! — как можно быстрее ответил он и напялил сперва один ботинок, потом другой. Потом торопливо, хотя пуговки с трудом входили в отверстия, застегнул рубашку и заправил ее в джинсы.Ему очень хотелось закутаться снова в одеяла, может, даже зарыться с головой в постель и забыть обо всем, что случилось вчера. Лошади…Кори моргнул и потер ноющие синяки. Скачки… По крайней мере хоть сегодня они поедут в джипе. Вот только сейчас ему не очень-то хотелось предстать перед очами дядюшки Джаспера, несмотря на то, что не было никакой надежды избежать этого. Мальчик сильно топнул каждым ботинком, из-за непривычного веса на ногах ему казалось, что он словно идет на ходулях, настолько эта обувь отличается от легких флоридских сандалий.Лошади… Кори вчера узнал кое-что новое о себе, от чего сейчас, когда он открывал дверь и неохотно брел по коридору огромного дома, обутые в ботинки ноги еле-еле волоклись по полу. Накануне он испугался, причем испугала его не только лошадь дядюшки Джаспера, по его словам, старенькая, ручная и вполне подходит для начинающего учиться ездить верхом, но и… и вся здешняя местность — и, может быть слегка — и сам дядюшка Джаспер.Прошлой ночью он никак не мог уснуть и долго прислушивался ко всякого рода разным звукам. Конечно, снова и снова повторял себе Кори, он ничего не должен бояться. Но мальчик никогда не жил до этого на таких огромных открытых пространствах, где даже нет асфальтированных дорог, со всеми этими горами, вздымающимися прямо в небо. Здесь миля за милей тянется одна только дикая глушь — высокая трава, которую никто никогда не подрезал, и огромные деревья, и… звери… Дядюшка Джаспер показал ему прошлым вечером след койота, совсем рядом с загоном.Загон… Кори снова вспомнил, как вел себя в загоне вчера после полудня. Такое кого хочешь вгонит в краску. Он однажды прочитал в какой-то книге, что животные чувствуют, когда ты боишься их. Наверно, это правда. Потому что даже эта ручная и вроде бы старенькая лошадь встала под ним на дыбы. И… и у него так по-настоящему и не хватило мужества снова забраться в седло, когда дядюшка Джаспер вновь пригласил его это сделать.Даже сейчас, хотя в этот ранний утренний час довольно холодно, Кори бросило в жар при воспоминании об этом. Дядюшка Джаспер ничего не сказал. Он заговорил о чем-то другом, а потом отвел Кори назад сюда, в этот дом, и долго показывал ему все эти вещицы индейцев, что находятся в огромной комнате.Вещи индейцев… Кори вздохнул. Всю свою жизнь он гордился тем, что знаком с дядюшкой Джаспером, даже хвастался об этом в школе и на встречах скаутов, рассказывал, что у него есть настоящий живой дядюшка-индеец, который служил вместе с папой в Корее и теперь живет в Айдахо и выращивает аппалусских лошадей для родео. И вдруг дядюшка Джаспер ворвался в его жизнь как раз тогда, когда отцу приказали прибыть на корабль, а тетю Люси вызвали к бабушке. И он предложил взять Кори к себе на ранчо на все лето! Рассчитывая чудесно провести время, мальчик с радостью согласился отправиться туда, ведь он столько читал о Западе все, что только ему попадалось, — хотя ему и трудно было расставаться с папой.И вот теперь мальчик стоял на пороге комнаты, выглядывая наружу, где только что встало солнце, дрожа, напяливая на себя свитер. Теперь он хорошо слышал голоса людей, раздававшиеся рядом с джипом, и ржанье лошадей в огромном загоне.Лошади. Когда следишь за ковбоями по телевизору, то скакать на них кажется таким простым делом. А когда папа и дядюшка Джаспер как-то раз взяли его на родео — что ж, всадники там часто падали — но на это легко смотреть издали, совсем не то, что самому попытаться проехаться в седле. И сейчас, стоило ему подумать о лошадях, как огромные копыта в воздухе, направленные прямо на него, поглощали все его воображение.— Кори?— Иду, дядя Джаспер! — мальчик снова вздрогнул и побежал к джипу, решительно, не оглядываясь на загон. Хотя он читал когда-то рассказы о коварных лошадях и пумах и…Холмы уже темнели на сером фоне неба, когда он поравнялся с джипом. Дядюшка Джаспер разговаривал с мистером Бейнсом.— Это Кори Олдер, — представил его дядюшка Джаспер.Кори вспомнил о хороших манерах.— Здравствуйте, сэр. — Он протянул руку, как учил его отец. Мистер Бейнс показался слегка удивленным, словно не ожидал этого.— Привет, парень, — ответил он. — Хочешь посмотреть на табун, а? Ладно, запрыгивай.Кори забрался в задок джипа, где большой кучей лежали два седла и прочее снаряжение для езды на лошадях, оставив для него совсем крохотное пространство. Два седла — не три — одно для дядюшки Джаспера, одно для мистера Бейнса… Мальчик почувствовал волну облегчения. Значит, дядюшка Джаспер не предполагает, что он сегодня будет ездить верхом на лошади! Они, наверное, направятся в лагерь, в котором разводят племенных жеребцов, и, возможно, он останется там.Мальчик попытался найти что-нибудь, за что можно было бы держаться: дядюшка Джаспер не свернул на дорогу, ведущую к ранчо из города, а направил джип в сторону темнеющей гряды холмов прямо по неровной целине.Они подпрыгивали и подпрыгивали на ухабах, продираясь сквозь заросли шалфея, объезжая скалы, пока их чуть ли не выбросило и высушенное русло давно исчезнувшего ручья теперь используемого и качестве дороги. И вскоре они услышали звук, похожий на рокот множества барабанов, который прорвался даже сквозь шум мотора. Дядюшка Джаспер остановил машину и повернул голову, прислушиваясь, так что серебряные диски на ленте его шляпы засверкали в разгорающемся свете утра. Потом он вскочил на ноги, держась одной рукой за раму ветрового стекла, и повел носом так, словно нюхал ветер, пытаясь уловить какой-то запах с такой же настойчивостью, как и когда прислушивался.Кори внимательно следил за ним. Дядюшка Джаспер выше папы. И несмотря на то, что носит обыкновенную рабочую одежду ранчера, серебристая лента на широкополой шляпе «Стетсон» и широкая цепочка лучника на руке заметно отличают его от мистера Бейнса. Хотя тот тоже загорелый, почти такой же смуглый, как и дядюшка Джаспер, и с такими же черными полосами.А потом Кори забыл о людях, сидевших спереди, когда увидел, за чем они следят, — скачущий галопом табун лошадей. Но этот безумный поток грив и хвостов пронесся вдали от русла ручья, и Кори вздохнул е облегчением.— Наверное, их спугнула пума, — предположил мистер Бейнс. Его рука, с легкостью человека, когда-то носившего такое оружие и седельной кобуре, легла на винтовку.— Возможно, — согласился дядюшка Джаспер. — Нужно будет посмотреть, когда вернемся назад… Хотя пума больше интересуется оленями.Джип двинулся дальше. Теперь Кори задумался о пуме, об огромной рычащей кошке, залегшей в тени дерева или прижавшейся к камню на вершине скалы, вроде той, что находится вон там, прямо над ними, готовая спрыгнуть на жертву. Он читал о пумах, и о медведях, и о волках, и о всех прочих животных, когда с таким нетерпением дожидался приезда сюда.Но то были только рассказы, а теперь он по-настоящему живет на ранчо — и напуган. Легко смотреть на рисунок пумы, но совсем другое дело — видеть настоящие тени и думать, что может прятаться там, среди них.Кори неотрывно смотрел на скалистую гряду, поблизости от которой они сейчас находились; они и в самом деле подъехали слишком близко к утесам. А что это за подозрительный бугорок вон там, бугорок, который может оказаться пумой, готовой прыгнуть на джип? Пумы не бросаются на людей, мальчик знал это, но джип может показаться ей новым видом животного, может быть, чем-то чуть большим, чем олень?Вся беда в том, что Кори все время думает о подобных вещах. Он знал и постоянно напоминал об этом себе, что все прочитанное им в книгах — в основном достояние истории, равно как и были, которые рассказывал ему папа о тех временах, когда он сам служил вместе дядюшкой Джаспером, — и ничего этого не стоит бояться. Но вот мальчик первый раз в жизни попал в дикие земли, и эти тени оказались слишком реальны, и что-то вздрагивало у него внутри всякий раз, когда он вглядывался в них. Однако он должен быть осторожным и не позволить дядюшке Джасперу узнать об этом — после всего того, что случилось вчера в загоне.Они без каких-либо происшествий миновали, подпрыгивая на кочках, ту подозрительную скалу, и джип выбрался вверх со дна русла ручья, чтобы вновь направиться по чрезвычайно ухабистой и изрезанной колеями дороге. Дядюшка Джаспер направил колеса в самую накатанную колею, и они поехали; их по-прежнему трясло, но теперь не так сильно. Уже совсем рассвело, и тени, где могло скрываться все, что угодно, исчезли.Если не считать этой колеи, можно подумать, что они мчатся по стране, где не ступала нога человека. Кори увидел какую-то летевшую высоко в небе птицу и с нервной дрожью, появившейся на этот раз не от страха, подумал, что это, наверное, орел. Его пугали только звери, которые прячутся на земле, а не птицы.Изрезанная колеями дорога обогнула холм, и они остановились перед самой настоящей хижиной. Кори с удивлением понял, что она очень похожа на те, что показывают по телевидению во всевозможных вестернах. Щели между бревнами стен замазаны глиной. Крыша, слегка выдающаяся вперед, прикрывает дверь из толстых досок. Еще у хижины два окна с открытыми ставнями. С одной стороны к стене примыкает загон, где пасется несколько лошадей. Там же каменная стенка высотой по колено образует бассейн, в который по трубе постоянно подается вода из ручья.Кружок из старого пепла и почерневших от огня камней обозначает место, где разжигают костер. На трех камнях уютно устроился кофейник из глины, и огоньки пламени прыгают не слишком далеко от него.Кори потянул носом. Внезапно он почувствовал сильный голод. А запах, поднимающийся от жидкости, кипящей в кастрюле на камнях очага, так аппетитен, что никто не устоит перед соблазном тут же отведать из нее. Человек, занимавшийся стряпней, присев на корточки, выпрямился. Кори узнал Неда Красного Ястреба, главного помощника дядюшки Джаспера, которого он видел два дня назад только издали.— Еда готова. Легкий завтрак. — Так приветствовал их Нед. Ранчер снова наклонился, чтобы расставить алюминиевые тарелки, а потом махнул рукой в сторону поленьев, расставленных вертикально на достаточном расстоянии от костра.— Пахнет отлично, Нед. — Дядюшка Джаспер выбрался из-за руля джипа. Несколько секунд он постоял, глубоко дыша. — И отличное утро даже для этого высокогорья. Бейнс готов выбрать какого-нибудь жеребца для скрещивания.— Лучше всего из табуна с альпийских лугов, — заметил Нед. — Сол утверждает, что они сейчас спускаются с Кинсо, переходя на новое пастбище. Вам лучше отправиться на осмотр где-то около полудня.— Охотился, Нед? — Дядюшка Джаспер кивнул в сторону еще не лишившегося коры бревна, которое представляло собой опору для крыши крыльца хижины. Кори с удивлением увидел там лук со снятой тетивой, а под ним — колчан со стрелами. Конечно, он знает, что тот браслет, который носит дядюшка Джаспер, служит предохраняющей манжетой для лука, и он видел луки на вешалках на ранчо. Но он думал, что их используют только для стрельбы по мишеням. Неужели дядюшка Джаспер и Нед с их помощью по-настоящему охотятся, как в прежние времена?— Пуме понравился вкус жеребят. Хотя в округе много оленей, и ей нет необходимости гоняться за табунами, сказал Нед. — Это огромная кошка, на передней лапе не хватает одного пальца, так что ее след легко определить. За последний месяц нашли останки трех или четырех убитых животных, всех прикончила она, и двое из жертв — жеребята.— Следует захватить ружье, — прервал его мистер Бейнс. И вытащил из джипа винтовку, словно собирался немедленно отправиться на охоту за большой кошкой.Дядюшка Джаспер рассмеялся.— Ты ведь знаешь, что в округе говорят о нас, Джим. Что мы слишком прижимисты, чтобы покупать патроны. Но в действительности нам просто нравится охотиться с луками, это немного уравнивает шансы. Убивать Народ без причины — этого мы не признаем. Во всяком случае — это наш образ жизни…«Что он имел в виду под словом „народ“? — спросил себя Кори. — Неужели он имеет в виду, что он и Нед охотились на людей? Нет, этого не может быть». Как жаль, что у него не хватает смелости подойти и проверить этот лук. И колчан… Мальчик видел, что лук старый, украшенный узором из бусинок и птичьих перьев, почти такой же, как тот, что висит на ранчо. А колчан окаймлен какой-то грубой, изорванной материей. Да, он видел что-то похожее на рисунке в книге — это же скальпы!Именно это слово было написано под рисунком в той книге — скальпы! Кори резко отвел взгляд от колчана и уселся рядом с дядюшкой Джаспером на одно полено, определенно решив больше не давать волю воображению,— Это тебе, сынок. — Мальчику предложили тарелку с копченой грудинкой и бобами, смесь, которую он никогда в обычных обстоятельствах не посчитал бы за завтрак.— Благодарю вас, сэр. Так вкусно пахнет!Нед посмотрел на него с удивлением, похожим на то, что выказывал мистер Бейнс.— А ты никак сын Клиффа Олдера?— Да, сэр. Папа сейчас во Вьетнаме.— Это я уже слышал. — Но что-то еще проскользнуло в этой простой констатации факта, что показалось чем-то большим, чем обычный интерес.— Так все это в новинку для тебя, а? — Нед широко развел руки по сторонам, как бы включая в вопрос и холмы, и начало долины, в которой была построена эта хижина.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15

Однако прежде, чем Кори успел ответить, с холмов раздался резкий крик, а потом глухо отдалось эхо. Кори не удалось вовремя взять себя в руки и скрыть дрожь и испуганный кивок. А потом мальчик замер, напряженно ожидая, что дядюшка Джаспер или кто-либо другой выскажет замечание о подобной несдержанности.Но нет, дядюшка Джаспер только поставил свою чашку с кофе и бросил взгляд вверх на склон холма, словно мог видеть, кто или что издало этот крик.— Изменяющийся раздражен в это утро.Нед хихикнул.— Услыхал звон тарелок, вот и начал. Ему не терпится, чтобы мы убрались отсюда и позволили ему побродить в окрестностях.— Изменяющийся? — переспросил Кори, и стыд за выказанный страх на мгновение сменился любопытством.И именно дядюшка Джаспер ответил ему, вполне серьезным тоном, словно то, что он говорил, научно доказанный факт:— Койот… он и есть Изменяющийся. Для нашего племени, нез персе Нез персе — индейское племя, обитавшее в центре современного штата Айдахо, на северо-востоке Орегона и юго-востоке Вашингтона; 1805 году насчитывало 6 тысяч человек. Ныне свыше 3, 5 тысяч человек живут и резервации Нез-Персе, он в облике этого животного, для других племен он — Ворон. До прихода белых людей здесь жил только наш народ. Но еще раньше, до индейцев, — Древний Народ, животные. Только были они не такими, как в наши дни. Нет, в то время они тоже жили племенами и полноправно распоряжались миром. У них были и охотничьи угодья, и военные тропы, и костры мира.— Но Изменяющийся… — Нед, взяв табак и бумагу, свернул себе сигарету и, когда дядюшка Джаспер остановился на несколько секунд, чтобы глотнуть кофе, продолжил: — Изменяющийся не любит, чтобы все оставалось по-прежнему, как было. Ему необходимо, чтобы все вокруг постоянно менялось. Кое-кто утверждает, что он сотворил индейцев только потому, что ему захотелось развлечься с каким-нибудь новым видом животных.— А когда он попробовал сделать в конце концов еще одно изменение, — дядюшка Джаспер продолжал рассказывать легенду, — то получился Великий Дух, который победил его. И вот тогда-то Изменяющегося сослали жить на какой-то остров в океане. Когда пройдет достаточно времени и человек по своей глупости приведет мир к концу, вот тогда Изменяющийся вернется и вновь изменит мир, возродив правление Народа животных.— В этой легенде, — заметил мистер Бейнс, — есть что-то разумное, особенно если вспомнить все те новости, что мы слышим сейчас. Большинство животных, которых я видел, в своей жизни проявляют намного больше здравого смысла, чем, похоже, проявляем мы, люди, в последнее время. — Он махнул своей чашкой с кофе в сторону, откуда донесся вой койота. — Доброе утро тебе, Изменяющийся. Только я все-таки не думаю, что у тебя когда-нибудь еще появится возможность предпринять попытку захватить власть над миром.— А когда, — поинтересовался вдруг Кори, — предполагается, что это случится?Дядюшка Джаспер рассмеялся.— Что ж, возможно, сынок, ты еще будешь жив, чтобы увидеть это. Кажется, по данным собирателей легенд этот срок определен 2000-м годом, по времени белых людей. Но нам сегодня предстоит еще долгий путь, мы должны взглянуть на коней в табуне.Вилка Кори заскребла по тарелке. Лошади… Но в джипе ведь только два седла. Мальчик бросил короткий взгляд — никем не замеченный, как он надеялся, — на частокол загона. Там висит только одно седло — для Неда. Может… может, дядюшка Джаспер не заставит его сказать сейчас то, что он все это утро, пытаясь собраться с духом, собирался сообщить — что он не может, просто не в состоянии скакать сегодня на лошади.Однако дядюшка Джаспер обратился к Неду:— Видел какой-нибудь дымок?— Пока еще нет. Но вообще-то уже пора. Иногда он просто приезжает, не предупреждая… ты ведь знаешь его.Дядюшка Джаспер теперь посмотрел на Кори.— Ты можешь мне помочь, Кори.— Как? — осторожно спросил мальчик. Дядюшка Джаспер что, нашел здесь какую-нибудь работу для того, чтобы скрыть его неумение? Мальчик почувствовал некоторую слабость — после всех его великих планов и желания доставить дядюшке Джасперу радость, тот наконец-то спрашивает его… папа будет гордиться им…— Черный Лось как раз сейчас должен появиться здесь. Он важная персона, Кори, и обычно останавливается на посту перед тем, как отправиться на ранчо. Сюда проложена телефонная линия, — дядюшка Джаспер кивнул в сторону хижины. — Однако Черный Лось придерживается старомодных взглядов и никогда не пользуется связью. Если он придет, ты можешь позвонить, и к вам вышлют еще один джип, чтобы отвезти его вниз. Ему нравится езда в джипе.— Ты имеешь в виду, что этот старик все еще бродит по окрестностям? — изумленно спросил мистер Бейис. — Ну и ну, ведь ему, наверное, уже около ста лет!— Около того, — согласился дядюшка Джаспер. — Он вместе с Чифом Джозефом участвовал в Великом Марше. А его дядей был Стремительный Язык, последний из великих врачевателей. И Черный Лось учился у него, именно он проводил его в последнее путешествие в мир духов. Он утверждает, что только благодаря снадобью предков остается молодым. Нед три дня назад заметил дымок над пиками вон тех гор, это означает, что старик вышел на охоту. И он любит провести немного времени у ручья, — дядюшка Джаспер кивнул в сторону булькающей воды. — Это место многое значит для него, хотя он никогда не говорил, почему. Что-то, связанное с прошлым. Иногда он задерживается здесь, чтобы осмотреть любого жеребенка, которого мы принесем вниз. Он еще не потерял меткого глаза на лошадей. Наши производители когда-то платили ему приличные деньги, чтобы он поколдовал для них. Старики верили, что он может всякий раз напророчить для них жеребенка с пятью пальцами. Но есть и что-то другое, о чем он никогда не станет рассказывать. Он говорит: былые времена ушли, и всем теперь все равно… и поэтому он разочаровался в нас, — дядюшка Джаспер наконец выпил свой кофе.— А что это — жеребенок с пятью пальцами? — спросил Кори.— У самых лучших чистокровных аппалусских коней почти всегда есть пять крапинок на ногах. Но не у всех, несмотря на то, что их тщательно скрещивают между собой. Нам выделили средства для совершенствования аппалусскои породы, но легенда это или нет, — он пожал плечами, кто знает. Мы занялись делом, и нам повезло в этом предприятии. И теперь на них большой спрос, за что мы можем благодарить судьбу.Итак, Кори, если ты останешься здесь и дождешься Черного Лося, позвони на ранчо, если он захочет отправиться туда, и тогда вам помогут. Если же он захочет ждать, то скажи ему, что мы вернемся назад прежде, чем солнце коснется Двух Ушей. Он не пользуется часами.Мистер Бейнс и Нед уже шли к загону, готовые седлать своих коней.— Все в порядке, дядюшка Джаспер. Я останусь здесь.Но когда они принесли седла и подготовили своих скакунов к путешествию по холмам, Кори пришлось сражаться с собой, чтобы не закричать, что ему хочется отправиться вместе с ними, что он усидит на лошади, что он готов пешком пройти весь путь, что он не может остаться здесь один.Тем временем дядюшка Джаспер проскакал мимо мальчика, выкрикнув последнее указание:— Не забудь про телефон. И про свой ланч в корзинке в джипе. Не броди здесь — в этих местах могут попасться всякие ловушки, о которых ты не знаешь. Будь благоразумен, Кори, я знаю: на тебя можно положиться, ты не потеряешься.Дядюшка Джаспер так верит в него, подумал Кори, что пытается хоть немного ободрить. Однако мальчик знает, что он оказался гораздо ниже того уровня, которому должен соответствовать сын Клиффа Олдера.После того как всадники ускакали, Кори подошел к в джипу и уселся в него. И почему-то на нагретом солнцем сиденье почувствовал себя в большей безопасности. Мальчик думал, что после ухода людей кругом воцарится тишина. Но теперь, прислушиваясь, улавливал множество разных звуков. Какая-то птица слетела с крыши хижины и склевывала крошки, оставшиеся после завтрака. Какое-то коричневое животное протопало у дальнего угла хижины; очевидно, занятое собственными делами, оно не обратило никакого внимания на Кори. Но мальчик осторожно следил за ним, пока оно не исчезло. Наконец Кори выбрался из джипа, собрал тарелки и кастрюли и отнес их к бассейну, где вычистил их песком. Нужно чем-то заняться. Нед забрал свой лук и колчан… Кори снова подумал о пуме.Что если она охотится или бродит поблизости? Сможет ли хижина послужить достаточно безопасным местом чтобы спрятаться? Но если внутри есть телефон…Он рывком распахнул дверь, желая убедиться в этом. После яркого солнечного света снаружи внутри царила пыльная темнота. Кори стоял, моргая, на пороге, пока его глаза не привыкли к сумраку. Две кровати, сейчас представляющие собой голые доски, у дальней стены. С одной стороны — печка, рядом — короб, наполовину заполненный деревянными поленьями. Здесь же стенной шкаф с распахнутыми дверцами, в нем еще одна стопка тарелок, ряд банок и несколько жестяных кружек.Посередине комнаты стол с четырьмя стульями. А на стене слева, прибитая колышками, висит чья-то шкура. Какого именно зверя, Кори не понял, но шкура просто огромная. С нее аккуратно срезали шерсть и нанесли рисунки. Мальчик подошел поближе. Рисунки красного, желтого и черного цветов, но теперь краски поблекли, так что в этом полумраке он едва мог разобрать их.Здесь нарисованы лошади аппалусской породы с испещренными крапинками задами. А еще множество людей, некоторые с перьями на головах, другие — в грубо сделанных головных уборах. У людей в головных уборах ружья, тогда как у тех, что с перьями, — луки и только несколько ружей. Кори подумал, что, наверное, это изображение какой-то давно случившейся битвы.Когда мальчик вышел из хижины, он снова услышал вызывающий вой койота и спросил себя, не разгневан ли тот тем, что он остался здесь… потому что, как сказал Нед, койот хочет спуститься сюда и поискать в лагере еду. Дул свежий ветерок, но стало гораздо теплее, чем на рассвете. Мальчик стянул с себя свитер и бросил его на заднее сиденье джипа.Мистер Бейнс говорил, что этот Черный Лось очень стар. И дядюшка Джаспер сказал, что он участвовал вместе с Чифом Джозефом в отступлении, когда индейское племя нез персе согнали с их земель, а они ускользнули в сторону канадской границы.Кори читал об этом. Ему всегда хотелось узнать больше о нез персе — из-за папы и дядюшки Джаспера. Но дядюшка Джаспер никогда не жил в резервации, потому что уже его отец владел этим ранчо. И дядюшка Джаспер учился в колледже, когда началась война в Корее, а потом поступил добровольцем в часть, где служил отец Кори.Почему-то мальчик вдруг понял, что ему трудно думать о дядюшке Джаспере как о настоящем индейце. Когда четыре дня назад они покинули город и направились на ранчо, Кори видел других индейцев. Большинство из них носили одежду обыкновенных ранчеров. Среди них был только один старик с седыми косичками, выбивавшимися из-под его головного убора.Если этот Черный Лось настолько стар, то, может быть, он тоже носит косички и больше похож на индейцев из книг. Кори попытался представить, как бы выглядел дядюшка Джаспер, если бы он был одет так, как его предки, — в одежду из шкур буйволов, украшенную бусинами и перьями, и со скальпами на колчане.Скальпы… Кори подумал об изорванной бахроме на ремне колчана Неда. Неужели это в самом деле скальпы? Могучая магия У Кори не было никакого желания уходить далеко от хижины — дядюшке Джасперу можно не беспокоиться насчет этого. Но ближе к полудню мальчик решил прогуляться к утесу за хижиной, освещенному яркими лучами солнца. И там, сразу за ручьем, он нашел расщелину. Вернее, он просто свалился в нее, поскользнувшись на скале, когда карабкался по ней, чтобы получше рассмотреть долину за границами лагеря.Низкорослый кустарник, скрывавший вход в эту расщелину, проломился под его тяжестью, а затем мальчик вдруг обнаружил, что лежит на спине в темноте и дергает ногами. При падении он выставил вперед руки и больно оцарапал кожу, ударившись о грубую поверхность каменных стен. Попытки подняться становились все более и более неистовыми: Кори чувствовал себя как в ловушке.Но вскоре ему удалось оттолкнуться от земли и привстать, развернувшись к отверстию. Здесь был какой-то странный запах, и он сидел на чем-то мягком; это мягкое шевелилось под ногами, словно живое.Он отполз насколько мог подальше и нащупал рядом с собой мех и шкуру. Он что, приземлился на какого-то зверя? Нет, это больше похоже на сумку.Медленно двигаясь к выходу, Кори выбрался на открытое пространство, неся с собой находку. Это действительно оказалась сумка из желтовато-коричневой кожи, и с нее свисали полоски меха. На сумке нарисованы картинки, вроде тех, что он видел на шкуре на стене хижины, и к полоскам меха прикреплено несколько перьев. Повертев эту вещь в руках, Кори обнаружил, что хотя она в форме сумки, однако в ней нет никаких отверстий.Мальчик поднялся на затекшие ноги, и ушибы от вчерашних падений снова заныли. Прихватив сумку с собой, он направился к джипу, чтобы поискать фонарик. Прихватив фонарь, возвратился к расщелине и посветил в пространство между скал.К стене был прислонен деревянный шест, с которого на нитках с бусами свисали перья. А рядом закрытая корзина, сплетенная из травы. Внезапно Кори вспомнил, что дядюшка Джаспер что-то говорил о Черном Лосе: здесь есть какое-то место, которое тот навещает. Возможно, это оно и есть. Все эти вещи кажутся новыми, во всяком случае они не выглядят так, будто находятся здесь уже многие-многие годы, со времен настоящих индейцев. Наверное, ему лучше оставить все, как было, когда он только обнаружил это. Однако верхняя часть корзины сильно прогнулась внутрь — должно быть, он сломал ее, когда упал.Кори попытался снять крышку. Внутри корзины оказался черепаший панцирь, сломанный посредине. И когда мальчик поднял его, с роговых пластинок свалилось несколько камешков. Вернуть все так, как было, уже нет никакой возможности. Ему просто придется позднее рассказать об этом дядюшке Джасперу. Но ведь это же случайность! И если он оставит все, как было…Мальчик вернулся к джипу за сумкой из шкуры, и на мгновение, когда он только положил на нее руку, его охватило странное ощущение, что она живая. Возможно, это произошло потому, что она нагрелась на солнце. Но мальчик с радостью избавился от шкуры — положил ее рядом с разбитым черепашьим панцирем в корзину, а потом натаскал сломанного кустарника, чтобы закрыть расщелину.Недалеко от этого места вытекавшая из водоема струйка воды превращалась в ручеек. Кори опустился на колени, чтобы помыть руки, и заметил мелькнувший на мгновение в воде рыбий хвост. Он вытер ладони о нагревшуюся на солнце траву и уже внимательнее осмотрел высокую скалу. На первый взгляд в ней нет других разломов, и если он вскарабкается на ее вершину, то сможет отлично рассмотреть долину.Из джипа мальчик достал полевую подзорную трубу, которую прихватил утром, и так с нею в руке начал взбираться на вершину скалы.Ручеек из водоема впадал в ручей побольше, а потом окончательно сливался с еще более широким потоком воды. Трава здесь высокая, кое-где попадаются группки густого кустарника или низких деревьев. От одной из таких рощиц отошли какие-то коричневые животные. Это что, коровы? Но ведь здесь ранчо по разведению коней. Кори навел резкость. Вдали медленно передвигались огромные приземистые тела с грубыми копнами шерсти на плечах и головах — бизоны!Кори, не веря своим глазам, следил за огромной рогатой головой первого животного, на котором сфокусировал подзорную трубку; он видел даже свисавший с мощной, заросшей шерстью морды клочок травы, которую самец с удовольствием жевал. Один, два, три, а вот еще один, поменьше — бычок. Но ведь дикие бизоны исчезли из этих мест давным-давно. Их теперь можно увидеть только в национальных парках или зверинцах. Может, несколько из них по-прежнему бродит по этим холмам?Медленно поедая траву, бизоны добрались до воды и стояли, нагнувшись, и вода стекала с волос их грив, когда они время от времени поднимали головы, чтобы оглянуться по сторонам. Вдруг огромный самец чуть отошел назад и повернулся мордой в ту сторону, откуда они пришли, низко опустил голову, нацеливаясь рогами. Остальные два взрослых самца повторили его движение, отправив детеныша за безопасную стену своих тел.Кори повернул подзорную трубу в сторону, куда нацелились бизоны. И заметил в высокой траве какое-то шевеление.Волк?Кем бы это ни было, но оно определенно больше койота, о котором говорил ему дядюшка Джаспер, когда они ехали на ранчо из аэропорта. Но тем не менее око походит на этого зверя.А потом…Кори моргнул.Койотообразная голова приподнялась выше чем может поднять животное. И это оказался совсем не койот, а всего лишь маска, надетая человеком на голову и плечи, шкура какого-то животного.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15

Он лежит на боку под каким-то кустарником, и все вокруг так и разит запахом норок. Кроме того, не слишком далеко свернулась клубком какая-то норка во плоти, передние лапы и плечо которой закрывает пластырь из грязи и листьев. Этот воин не смотрит на Кори. Его шею тоже охватывает несколько ремешков бус, теперь сдвинутых к одной стороне пластырем на ранах, и на них висят ряды зубов, среди которых — Желтая Ракушка в гневном щелчке резко свел свои передние резцы — есть и несколько бобровых.Воин-норка оставался в одном положении, и ясно, что рана причиняет ему сильные мучения. Время от времени он слегка поворачивал голову и осторожно дотрагивался до края пластыря, словно этот жест приносил ему какое-то облегчение от страданий.Около раненого стражника Желтая Ракушка насчитал по меньшей мере пять военных сумок, три из них были сделаны из черепашьих панцирей. Это означало, что он в руках опытного и коварного врага: имеющие черепах среди убитых врагов считаются лучшими в своем племени. Кори попытался проверить прочность стягивающих его веревок. Они сплетены из кожаных полосок и обвиты тесьмой без каких-либо разрывов. Теперь его судьба зависит от удачи и того, насколько далеко они находятся от селенья норок: очевидно, раз его сразу не убили, то сохранили жизнь лишь для какой-то не обещающей ничего хорошего цели в дальнейшем.Должно быть, сообщила Кори память бобра, сейчас близится вечер. А ночь — время норок, точно так же, как обычно и для бобров. Если они отправятся дальше по воде в темноте, то, возможно, его пленители освободят его, чтобы он мог плыть, и это даст ему шанс…Однако удача обошла его стороной. Вдруг раненый воин приподнял дубинку, к которой был привязан узелок с камнями, несколько выступов на нем покрывали мерзкого вида пятна. Наверное, именно таким оружием и был повергнут в беспамятство Желтая Ракушка. Нагнувшись, воин-норка прислушался.Уши бобра уловили то, что наверняка не заметило бы человеческое ухо, — какой-то крадущийся звук. А потом появились еще три норки, словно возникли из-под земли.Они ничего не сказали стражнику, лишь направились полубегом к пленнику, и последняя норка тащила что-то. Что это было, Кори обнаружил мгновение спустя, когда его грубо кинули на мешанину из молодых деревцев, пеньки которых все еще торчали вместе с обрубками веток. Его привязали, злобно рванув веревку. А потом потащили вперед, не обращая внимания на доставляющие боль толчки саней, с каждым рывком удаляясь от лагеря.Но волочить это подобие саней было не так-то легко; лучше стало, когда они заскользили за двумя норками, тянувшими их спереди, тогда как сзади подталкивала вторая пара. Вскоре сани забалансировали на гребне склона, затем еще один энергичный толчок норок сзади, и сани погрузились в то, что могло быть только каналом, проложенным выдрами в ручье.Путешествие по земле сменилось путешествием по воде, но толчки и дерганья норок и не думали утихать. Потом Кори, не способный двигаться, с хвостом, ноющим почти так же сильно, как раскалывающаяся от боли голова, почувствовал, что он на поверхности реки, глаза его смотрят вверх в ночное небо. Хотя он не мог повернуть голову, чтобы что-нибудь рассмотреть, он понял почти сразу же, что отряд его похитителей присоединился к другому отряду норок. Кори интересовало, находится ли все еще в их лапах выдра.Вскоре взошла луна, и ее ясный свет на поверхности воды, судя по всему, не встревожил отряд норок. Если у них и есть враг в этой части страны, они его не боялись. Наверное, они объявили весь этот район реки своей территорией, и прошло уже много времени с тех пор, как они очистили его от любого, кто посмел бы оспорить их права на здешние охотничьи угодья.Кори подтянули туда, где к самой воде низко свисали длинные ивовые ветви, напоминая ему, что уже прошло некоторое время с тех пор, как он ел. Сколько… Сколько же продлится этот сон?Сны… кто-то что-то говорил в самом начале этого дня, который закончился таким странным образом… относительно снов? Что-то о ком-то, кто видит сны? А, дядюшка Джаспер… Он же говорил это о Черном Лосе. Магические сны… Разве индейцы не верят, что мальчик должен оставаться голодным, пока видит сон о животном, которое станет его защитником на всю оставшуюся жизнь?Черный Лось… и та сумка, которая, как он говорил, обладает сильным волшебством. Сумка и костер и дым… Черный Лось, заставивший его держать эту сумку над дымом. Ведь сон начался именно с этого — словно он и был сном, вызванным магией. Вот только Кори — не мальчик-индеец, и эти норки, уж конечно, не духи-защитники, которые должны помогать ему всю жизнь. Все, что появилось в нем от Желтой Ракушки, говорило мальчику, что они враги.А как насчет черных ворон и Изменяющегося, который может воздействовать на животных и пытался создать человека или, может, даже сотворил его, но которому в конце концов нанесли поражение, потому что он не смог изменять или двигать горы?Боль в голове Кори усилилась. Яркий свет луны резал глаза, но он не мог отвести их в сторону. Мальчик-бобр закрыл глаза и попытался сконцентрироваться на желании пробудиться от этого сна. Только… каким образом можно заставить себя проснуться? Обычно дурной сон прерывается сам по себе, и вот ты уже лежишь в постели, и гулко стучит сердце, а руки мокрые, и живот скрутило. Мальчик ощущал себя сейчас испуганным и несчастным, только он на самом деле не Кори, а бобр и пленник.Плот, к которому он привязан, продолжал нестись по течению реки, кружась, и он скорее почувствовал, чем увидел, двух плывущих норок, каждая с одной из сторон плота, время от времени направлявших его движение. А потом услышал какой-то далекий рев, и память бобра подсказала Кори, что это плохая вода — водопад или, возможно, порог.Плот повернулся в воде, когда норки вытолкнули его из стремнины. А чуть позднее он оказался на мелководье ударяясь о камни, пока военный отряд выволакивал его на берег, а потом вытаскивал на сушу.— Ты, — самец-норка, что оказался ближе к нему, наклонил к пленнику голову на тонкой шее, так что Кори смог рассмотреть блестящие безжалостные глаза воина, — пойдешь пешком. Остановишься — убьем!Эти звуки были произнесены настолько невнятно и с таким дурным произношением, что казалось, этот самец говорит на языке бобров не очень… хорошо… Однако Кори ощутил свободу, когда веревки, привязывавшие его к плоту, ослабли. А потом его поставили на задние ноги, оставив хвост все так же привязанным к шее. Веревку, обмотанную вокруг передних лап, подхватил все тот же воин, который прошипел приказ и предупреждение; резким рывком он повел его дальше.Это был трудный путь, и дважды Кори терял почву под ногами и падал среди скал. Оба раза тычками его собственного копья норки заставляли пленника подниматься на ноги, однажды по его бокам прошлись дубинкой. Каким-то образом он продолжал идти вперед, однако больше и не пытался думать. Оставалось только одно — следить за едва видимой тропой и пытаться идти по ней.Они оставили берег реки, тем не менее шум воды с той стороны стал громче. А потом снова повернули, и Кори, который все-таки пытался держаться настороже, показалось, что они идут вдоль реки. Дважды они отдыхали, но не ради него, а потому что двое из отряда были ранены, облеплены пластырями из листьев и грязи.Когда они во второй раз сошли с тропы, Кори увидел, что он не единственный пленник. Впереди показалось еще одно существо, тоже раненое, связанное веревками, — выдра. Однако этот зверь, явно, едва мог двигаться, и две норки тащили и подталкивали его.Наконец они вернулись к берегу реки, и норки вытянули из потока плот, к которому однажды уже был привязан Кори. К тому времени он уже настолько устал, что когда вновь поплыл по реке, то провалился в состояние, которое не было ни сном, ни обмороком, а чем-то средним между ними. Сломанный Коготь В ушах Кори звенели дикие вопли и крики. Он пытался шевельнуться, однако смог лишь немного повернуть раскалывавшуюся от боли голову. И когда сделал это, то увидел сузившиеся глаза какой-то норки, плывшей рядом с плотом, к которому он был привязан. По краям этих глаз была нанесена красная краска, которая усиливала выражение ненависти.А дальше, за головой норки, он увидел берега реки, где еще несколько мохнатых воинов соскальзывали в воду направляясь к прибывшему отряду. А потом плот Кори рванулся вперед, словно его бросила рывком какая-то новая сила, выпрыгнул из воды и приземлился на гравий и камни, больно ударив по его беспомощному телу.Все так же привязанного, Кори поволокли в деревню норок. И это оказалось вовсе не огражденное место, как у клана бобров, что сообщила ему память Желтой Ракушки, а ряд нор.Над каждой норой установлены куски коры, связанные вместе при помощи побегов, у всех конусообразная форма, но они не очень походят на вигвамы, что Кори помнил по рисункам индейских деревень из прошлого человечества. К передней части большинства из них крепились шесты, с которых свисали полоски меха, нити с зубами, одно-два пера. Ни одно из жилищ не похоже на другое, и, наверное, подумал Кори, они отмечают личное положение хозяина.Но ему не дали времени долго рассматривать: поток норок — самок и детенышей — окружил его. Вооруженные палками, кусками твердой земли, они стали бить его, беспрестанно ужасно повизгивая, пока он совсем не изнемог, весь в синяках от их ударов. Впрочем, в конце концов норки воины, наверное, опасаясь, что пленник может быть слишком избит перед тем, что они уготовили для него, окружили плот и отогнали его мучителей.Они подошли к одной норе, вырытой чуть подальше от остальных, и острые зубы быстро перегрызли веревки, которые удерживали Кори на плоту, однако узлы на лапах и хвосте не тронули. Его толкнули и запихнули внутрь, потом опустили откидную дверцу, оставив его в сумраке помещения: еще не наступила заря, и сюда проникало совсем мало света. Наверное, так казалось бы глазам Кори, однако для Желтой Ракушки света хватило, чтобы увидеть, что он здесь не один, что еще один надежно связанный пленник лежит на другой половине этой покрытой корой тюрьмы.Это была выдра, на ее меху запеклась кровь, глаза не открывались. Она выглядела настолько обмякшей и неподвижной, что Кори подумал, что она умерла — хотя он не понимал, зачем в таком случае норки оставили ее лежать здесь. Воспоминания Желтой Ракушки пугали Кори — он пытался выбросить их из головы. Не следует думать о том, что делают норки со своими пленниками; ему лучше выбираться отсюда и как можно скорее. Однако все его рывки и потягивания приводили только к тому, что кожаные веревки еще сильнее вонзались в плоть, прорезая мех до самой кожи. Он весьма искусно связан — никак не может дотянуться до веревки, чтобы перегрызть ее: мешает петля, привязывающая голову к хвосту. Попытаться сделать это — значит самому задушить себя.Через несколько секунд тщетных попыток Кори утихомирился, оглядывая вигвам, чтобы увидеть, что бы могло помочь ему.Вдоль стен, если не считать той, в которой дверь, кучками лежит высушенная трава, словно приготовленная для того, чтобы служить постелью. Однако пленников бросили слишком далеко. Несколько мешков или кожаных сумок висят под крышей, слишком высоко над ним. И больше ничего другого — кроме выдры.Кори повернул насколько мог голову, чтобы понаблюдать за вторым пленником. Глаза выдры теперь открыты и пристально смотрят на него. Пасть ее открылась и дважды со щелчком закрылась. Та часть сознания Кори, что досталась ему от Желтой Ракушки, узнала этот сигнал.«Враг… опасность…»В этом предупреждении не было необходимости. Части его сознания, как мальчика, так и бобра, знали, что норки и опасность всегда вместе. Однако выдра еще не закончила.Как и у Желтой Ракушки, передние лапы выдры крепко-накрепко привязаны к бокам, однако она может сгибать когти, и те, что ближе всего к бобру, теперь зашевелились — создавая узор, который также известен Желтой Ракушке. Речь на пальцах всегда использовалась племенами, которые установили между собой дружественные отношения, но не могли общаться при помощи языка.«Норки и… другие…»Другие? Что выдра имеет в виду?Лапы Желтой Ракушки так крепко связаны, что уже почти онемели — он едва мог теперь их сгибать. Однако ему удалось небольшое движение в сторону, выражающее желание узнать больше.«Появились вороны… с приказами…» — выдра напряглась, однако это усилие оказалось для нее таким непосильным, что затем она затихла, лежа и страдая от боли, ослабевшая от одного этого действия.Вороны? Кори мысленно вернулся к реке, где наблюдал за воронами и где его почему-то так легко схватили эти норки. Изменяющийся? Ворона, или вороны, несущие приказы, которым должны повиноваться норки? Та часть в нем, что от Желтой Ракушки, была напугана почти так же, как и сам Кори, когда он впервые обнаружил себя в этом странном мире.И, предупреждали мальчика страхи Желтой Ракушки, если это дело Изменяющегося, то все гораздо хуже, чем если бы норки просто вышли на тропу войны. Тем более необходимо выбраться отсюда. Кори снова поглядел на выдру. Животное лежало, закрыв глаза, словно усилия, которые оно затратило, чтобы вести речь при помощи знаков, полностью истощили его.Кори попытался продвинуться, извиваясь, в сторону выдры, однако шея и хвост, привязанные друг к другу, помешали этому, и слабая надежда, что выдра перегрызет его узы, погасла. А что если выдра сама сможет передвинуться к нему?.. Впрочем, он увидел, что на задние лапы выдры набросили еще одну петлю, привязанную к колышку, воткнутому в землю, чтобы крепко удерживать зверька в неподвижности.Но в результате этих безуспешных попыток под его плечом оказался какой-то комок на земле, отчего он почувствовал укол боли. Кори насколько мог повернул голову и увидел, что этот комок — его собственная коробочка-ракушка. Он недоуменно спросил себя, почему стража не забрала ее у него. А потом вспомнил, что там хранится — небольшой уголек. У него же есть огонь, если только уголек еще не погас. И есть высушенная трава для постелей. Не сможет ли он использовать это? Нет, сказала та часть его, что была от бобра. Однако часть сознания, что принадлежала Кори, сказала «да», решившись на отчаянный план. Только как ему открыть эту коробочку, когда передние лапы связаны?Кори начал извиваться, пытаясь приподнять плечо, под которым находилась коробочка. Несколько долгих минут ему это не удавалось — коробочка тоже двигалась, когда он шевелился, упрямо оставаясь под его телом, несмотря на все его усилия. Но затем она немного поддалась, когда бобр в который раз упорно приподнял с нее свой вес. Мальчик не знал, сколько у него еще есть времени, прежде чем норки появятся здесь. И каждый раз, когда в голове возникала эта мысль, он двигался еще быстрее, а коробочка, похоже, скользила дальше назад под ним.Вот наконец она вышла из-под плеча. Теперь он начал прилагать усилия, стараясь повернуть голову настолько, чтобы перевернуться; тогда он сможет дотянуться до коробочки своими резцами. Снова это казалось невозможным, и так трудна была эта задача, что он едва поверил в свой успех, когда в его зубах действительно оказалась раковина и он крепко сжал ее челюстями. Теперь добраться бы до травяного ложа слева. Любые попытки двигаться вызывали дикую боль в хвосте, или же он начинал задыхаться. Он мог передвигаться только на несколько дюймов. Но вот наконец, зажав раковину зубами, он носом подтолкнул кучу высушенной травы.То, что он собирается сейчас сделать, самое опасное.Высвободить огонь здесь, где он и выдра лежат такие беспомощные… Однако отчаяние Кори сейчас сильнее возражений Желтой Ракушки, и он не позволял себе думать о чем-либо постороннем.Мощные резцы, предназначенные для рубки деревьев, сошлись вместе на раковине, и он почувствовал внутри тлеющий уголек. А потом изо всех оставшихся сил Кори выплюнул сломанную коробочку на траву и увидел, как занялся небольшой язычок пламени. Кори приподнял вверх заднюю ногу и хвост, чтобы пламя могло прожечь веревку, так безжалостно связывавшую его. Вскоре он почувствовал запах обгоревшего меха, боль ожога, и, чтобы не шевелиться, ему постоянно приходилось сражаться со страхам, который испытывал Желтая Ракушка. Ибо хотя животные знают огонь и осторожно используют его, они по-прежнему боятся его больше, чем человек.И как раз тогда, когда он уже думал, что больше не сможет противостоять жару, давление на горло исчезло, и он смог наклонить голову вперед ровно настолько, чтобы одним резким движением разорвать зубами путы на передних лапах, а затем сделать еще один рывок, чтобы перегрызть и те, что сковывали его задние лапы.Он почувствовал боль в лапах, когда в них снова начала свободно циркулировать кровь, споткнулся, когда ему захотелось поскорее вскочить. Однако побрел, спотыкаясь к выдре, разорвал веревку, которая привязывала ее к колышку.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15

По жесту выдры Желтая Ракушка помог Сломанному Когтю взобраться на бревно. Крепко прижавшись к нему раненой лапой, он использовал вторую лапу, чтобы постучать по обломку ветки, все еще выступающему из бревна. Тот издал звук, который далеко разнесся по болоту. Затем Сломанный Коготь помедлил: откуда-то издалека через всю эту залитую водой местность до них донесся глухой стук-ответ.«Они знают, что мы идем», — просигналил разведчик-выдра, соскользнув с дерева в воду. И Желтая Ракушка увидел знаки на бревне, которые говорили, что этот сигнал, должно быть, часто повторялся на нем.Так они продолжили свой путь, и бобр не удивился, когда на поверхности реки, усеянной водорослями, вдруг появилась выдра только для того, чтобы взглянуть на них, а затем снова нырнуть, лишь на мгновение покрасовавшись перед глазами Желтой Ракушки разрисованной мордой, головным убором из перьев и бус из водорослей. Однако в лапе выдра сжимала копье, и она несла его так, как воин, привыкший к умелому обращению с этим оружием.Наконец они выплыли, вероятно, в центр этой болотистой местности, где находился кусочек сухой земли, поднимавшейся как островок, отлично защищенный от обнаружения. Земля, большей частью глина с многочисленными камнями, была набросана кучами и располагалась, наверное, на каменистом основании. На ней сгрудились норы-кустарники, вместе с грязью, которая затвердела на солнце. Норы с гладкими стенами полностью располагались над водой, но что-то в них напоминало норы бобров — словно они были скопированы с огромных домов народа Желтой Ракушки.Выдры ждали их прибытия, впереди воины, позади самки и детеныши, но их было слишком мало для такого количества нор. Если, как верит Сломанный Коготь, племя снова собирается, еще далеко не все добрались до этой твердыни на болоте.Боевые шесты возвышались перед пятью норами, знаки боевой доблести свисали с них — не нити с зубами, как в деревне норок, но перья или разноцветные нити из водорослей. Воины помогли Желтой Ракушке вскарабкаться на берег: эти последние несколько футов Сломанный Коготь, отказавшись от его помощи, преодолел самостоятельно. Двое первых из ожидавших поспешили к собрату, чтобы поддержать и провести через почти безлюдную деревню к норе посередине, которая была побольше остальных, со сложенными из глины стенами, разукрашенными цветными рисунками и с разноцветными отметинами на мягкой поверхности, потом разрисованными черной или красной краской. Как на скале в устье ручья, некоторые из отметин поблекли и почти исчезли под воздействием непогоды, однако многие еще ярко сверкали, словно их сделали совсем недавно. И Желтая Ракушка знал, что это записи о племени и клане, и, наверное, нора принадлежит не вождю племени, но тому, кто соответствует рангу мага-заклинателя.Мимо Желтой Ракушки прошел какой-то воин и отвел в сторону занавеску, сплетенную из сухих водорослей. И бобр остановился на несколько секунд, позволяя Сломанному Когтю и двум поддерживавшим его выдрам войти первыми. В центре норы был разожжен небольшой костер, от него поднималась тонкая голубоватая и приятно пахнущая струйка дымка. С одной стороны костра присел на корточках очень старый выдра-жрец, с почти белой мордой. Когда голова его качнулась в их сторону, Желтая Ракушка увидел, что у него только один глаз, а другой обезображен длинным шрамом, правда, давно зажившим. Перед ним находился небольшой церемониальный барабан, сделанный из панциря черепахи, с кожей из семги, высушенной и крепко натянутой поперек панциря. Время от времени этот старый самец тихо ударял по барабану, выбивая какой-то шуршащий звук, словно что-то в земле нашептывало ему.Лицом к нему через костер сидел самец-выдра помоложе, однако и он был куда старше Сломанного Когтя и даже воинов, которые привели раненого товарища в эту нору. Его глаза окружали нарисованные черные кружки, а на груди висел диск из кости, с резьбой и также разрисованный — знак верховного вождя. С передней лапы спускался на пол квадрат из водорослей, сплетенных вместе, с перьями, воткнутыми в это переплетение, образовывавшими яркое церемониальное одеяние.Вождь взорвался быстрой речью на языке выдр, которую Желтая Ракушка не смог понять, а потом засунул лапу под край своего усеянного перьями одеяния и достал длинную трубку. С помощью двух когтей он умело выдернул горящую веточку из костра и вставил ее в чашеобразную часть. От нее исходил душистый запах, и он поднял трубку в направлении крыши норы неба, снова указал ею на землю, потом на восток, север запад и юг, и наконец предложил стебелек Желтой Ракушке.Осторожно взяв его передними лапами, бобр сделал глубокий вдох, а потом медленно выдохнул, поворачивая голову в том же порядке, как и вождь выдр, предложивший трубку.Передав трубку налево, в уже дожидавшиеся лапы старого жреца, который прекратил свои удары по барабану, чтобы взять ее, вождь быстро произнес на языке знаков:«Нора Длинного Зуба — для нашего брата. Пища и питье Длинного Зуба принадлежат и нашему брату. Пусть он отдохнет, поест и напьется: след, оставшийся позади него, был длинный и трудный».Ковер из водорослей, который служил дверью в нору, скользнул в сторону, когда самка, почти такая же старая годами, как и бьющий в барабан жрец, принесла чашу, которую поставила перед Желтой Ракушкой, и вместе с ней — тыкву, которую теперь использовали как чашку, из нее распространялся запах какого-то тушеного растения. Бобр наклонил голову к чаше и обнаружил свежую ольховую кору, приятную на вкус, вместе с луковицами водяных растений.Пока он ел и пил, вежливо не замечаемый всеми остальными, Длинный Зуб разговаривал со Сломанным Когтем. А потом молодого самца увели его друзья, а вождь остался сидеть перед костром, пристально рассматривая его, и трубка теперь покоилась в его лапах, совсем потухшая. Старый жрец вернулся к тихому постукиванию когтем по натянутой на панцирь черепахи рыбьей шкуре.Но вот наконец он что-то сказал вождю, и Длинный Зуб медленно кивнул. Старый самец протянул лапу к краю костра и выудил горсть серовато-белого пепла. Он разбросал его над барабаном, добавив вторую горсть к первой, так что теперь сверху барабана лежал тонкий слой порошка.Потом, положив каждую из лап по бокам барабана, чтобы крепче держать его, он откинул назад голову, так что его серая морда обратилась прямо к крыше над головами, и начал монотонно напевать что-то голосом, который оказался тонким старым и дрожащим. Желтая Ракушка, прислушавшись, понял, что слышит заклинание могущественного мага, который может управлять великими силами. И поэтому бобр сидел спокойно, не смея пошевелиться.Кори почувствовал, как крепко он зажат, став совсем крохотной частью Желтой Ракушки там, откуда нельзя сбежать, и это пугало мальчика. Но все же вместе с этим чувством пришло и понимание того, что он будет присутствовать на какой-то важной церемонии, и он уставился, как и все остальные, на выдру-мага.Дрожащее монотонное бормотание затихло, жрец сделал глубокий вдох, втянув воздух в легкие, словно собираясь нырнуть в воду и оставаться там долгое время. Задержав дыхание, он наклонился вперед над покрытым порошком барабаном. А потом выдохнул из легких воздух прямо над пеплом.Кори ожидал увидеть, как весь он исчезнет в облаке пепла, однако этого не случилось. То, что осталось, образовало странный узор, очертания, грубые, но вполне узнаваемые, какой-то птицы. И Желтая Ракушка узнал этот силуэт: он знаком всем речным племенам, и, наверное, так обстоит дело и с племенами равнин, хотя с ними речные народы имеют мало дел. Это знак Орла, или скорее тотем Орла — Гром-птица.Древний тотем. Длинный Зуб посмотрел на каждого, кивнул, а потом вождь выдр знаками передал Желтой Ракушке:«Ныне на реке творятся нехорошие вещи. Тут и там появляются норки. Они совершают набеги, захватывают пленников, и всегда перед ними, шпионя, летят вороны. Передвигается кто-то еще, возможно, духи; но кто видит духов, за исключением тех случаев, когда видишь сон, вызванный колдовством? Для таких, как мы, неразумно смотреть на пути следования духов. Но все же Изменяющийся — одновременно и дух, и плоть Народа, и то, что он делает, может навлечь на всех нас большую беду. Мы не знаем, что он делает. Говорят, что через некоторое время он придет, чтобы взять власть над миром, и Народ станет рабом, если мы выживем. Хотя рабами кого — мы не знаем; возможно, злых духов. Наверное, теперь настало то время, когда он сможет выполнить это. И мы не можем сказать, найдется ли кто-нибудь, достаточно сильный, чтобы противостоять Изменяющемуся, и кого мы могли бы призвать.Но из всех нас Орел живет и летает выше всего, он ближе всех к Миру Небес. И еслион поможет нам, тогда…»Закончить он так и не успел: в этот момент старый жрец издал резкий крик. Желтая Ракушка так был поглощен словами вождя, что пристально смотрел только на лапы выдры, и теперь вздрогнул и бросил быстрый взгляд на лицо говорившего. Потом резко повернул голову и увидел, что старый самец пристально разглядывает его, Желтую Ракушку изучая пришлого бобра.В этот момент зашевелились скрючившиеся лапы жреца дрожа, не так беспокойно, как лапы Длинного Зуба, однако с той же властностью, что и у вождя.«Знак Изменяющегося на тебе! Ты присутствуешь здесь — и ты не бобр!»Кори не знал нужного знака, однако его лапы бобра задвигались в правдивом ответе.«Я есть я, и я не совсем бобр. Однако, — поторопился добавить он, — я не враг».«Да, не враг, — согласился выдра-маг. — Ты друг для нас, для всех, кто противостоит Изменяющемуся. Слушай внимательно: если ты обнаружишь что-то, что повергнет его, то, может, тебе удастся разделить себя из единства бобра-с-другим снова на полностью бобра и полностью другого, а потому отправляйся к Орлу. Ибо это существо-дух, и Орел знает больше, чем мы… Или, может, еще Ворон знает, Ворон, чья танцующая музыка сотрясает воздух, который поет песни-о-могущественной-силе для племени Орла».Кори был охвачен нетерпением.«Вы имеете в виду Орла… он сможет вернуть меня обратно?»Но выдра-маг покачал головой.«Только Изменяющийся может изменять. Однако есть способы, пути, силы могущества, чтобы заставить его… порой. И от Ворона, который обладает силой духа, ты, возможно, сможешь узнать то, что явится копьем для охоты на Изменяющегося».«Мы посылаем трубку Орлу, — теперь заговорил Длинный Зуб, и его когти сверкали в свете костра, когда лапы зашевелились. — Если хочешь, можешь отправиться вместе с несущими трубку. Мы в большом долгу у тебя за то, что ты привел Сломанного Когтя назад, однако это путь духа, и потому по нему не стоит следовать, если к тому не призывает большая необходимость. Правда, если ты считаешь, что такая необходимость есть, отправляйся вместе с нашими людьми в горы».«Да», — ответ Желтой Ракушки был быстрым и уверенным.«Тогда отдохни, — знаком передал выдра-маг. — Ибо путь предстоит долгий и трудный. И потребуется время для заклинания трубки. Будут песни и танцы силы, чтобы она была готова для использования».Бобру указали на кучу травы — ложе в задней части норы вождя, чтобы он отдохнул там, и он с благодарностью свернулся там клубком, настолько уставший, что уже не мог держать глаза открытыми. Но когда он проваливался в сон, то спросил себя, что если человек грезит в своем родном мире — как это должно было происходить с Кори, — то как можно спать в собственном сне?Его разбудил какой-то звук, и несколько мгновений он не мог вспомнить, где находится, однако сухая, приятно пахнущая трава под носом и телом, когда он шевельнулся, зашуршала, отчего мальчик тут же все вспомнил. Итак, сон все еще продолжается, и он по-прежнему бобр Желтая Ракушка; ему не потребовалось глядеть на лапы, которые были его руками, или на мех своего тела, чтобы убедиться в этом.Кори повернул голову. Старый самец-выдра отложил в сторону барабан и, скорчившись, присел на корточки у костра. Перед ним лежала метелка связанных вместе ремешков, на которые были нанизаны бусы срезанных водорослей и семян, а также кусочки перьев. Над всем этим выдра-маг держал поднятыми передние лапы, и Желтая Ракушка понял, что это магическая сумка, а значит, один из его хозяев обладает великой силой. Часть этой силы теперь входила в выдру-мага. Он монотонно произносил заклинания, но очень тихо и на языке выдр, который Желтая Ракушка не понимал.Кончиками когтей старый самец-выдра разложил вокруг и над собой разукрашенную связку соединенных вместе рыбьих шкур, и над этим еще одно плетение из травы, ярко расписанное краской и знаками могущества из разноцветной глины. После чего неловко встал, будто ощущал сильную боль и затрачивал много сил, чтобы прикрепить метелку обратно к перевязи, свисающей с крыши норы.Снова присев на корточки, жрец сидел, слегка касаясь передними лапами груди, тихо что-то напевая. Однако он ждал недолго. Дверь-занавеску откинули в сторону, и появился Длинный Зуб, неся большой сверток, раскрашенный наполовину красным, наполовину черным цветом, так что Желтая Ракушка понял, что это тоже магическая вещь.За ним следом вошли еще две выдры-воина, каждый нес боевой шест, который вонзил в землю перед костром со своей стороны.Вождь положил связку на разукрашенный коврик и развязал первую из оберток, в то время как все что-то бормотали нараспев. Вторая обертка оказалась желто-синей, третья — красной, а последняя — белой, и каждую Длинный Зуб развязывал с величайшей заботой. А потом на свет появилась и трубка.Это трубка для особых церемоний, очень старая, как понял Желтая Ракушка. Ее чашечка изготовлена из красного камня, который с потрясающим терпением выдолбили так, чтобы тот принял форму головы выдры. Длинную рукоять украшали водоросли, семена-бусы, и трубка была выкрашена в черный цвет.Когда се освободили ото всех оберток, старый маг наклонился вперед, чтобы взять ее в свои сморщенные лапы и передать ей силу, которая входит в него из магической связки. Кори заметил, что жрец больше не касается связки, как и никто из остальных выдр, включая Длинного Зуба. Через несколько минут вождь снова завернул трубку в обертки, которые свободно лежали под ней, — одна, две, три, четыре. Когда последняя была надежно завязана, вождь уложил все это в ящик, покрытый жирной рыбьей шкурой, — последнюю защиту для свертка. К ящику был приделан ремень для переноски, так что у того, кто его понесет, лапы останутся свободными.Желтая Ракушка привстал, трава его ложа зашуршала, и звук этот показался очень громким в норе, где уже перестали тихо напевать. Старый маг прошел, раскачиваясь, обратно к ложу по свою сторону от костра и свернулся там клубком, словно вся эта работа истощила запасы его сил.«Солнце и сон были у тебя здесь, брат, — знаком передал Длинный Зуб Желтой Ракушке. — Ты сейчас себя хорошо чувствуешь?»«Да, младший брат. Я готов к путешествию по тропе».«И тропа ждет тех, кто понесет трубку, — ответил Длинный Зуб. — Поешь из наших чаш, напейся из наших запасов, брат, а потом отправляйся с нашей благосклонностью».Он, должно быть, сделал какой-то знак или издал звук, который Желтая Ракушка не расслышал: тут же вновь вошла старая женщина с чашей, от которой исходил пар, и новой связкой водянистых корней и ольховой коры. И Желтая Ракушка съел все, что смог запихнуть в себя, зная, что хорошо отправляться в долгое путешествие, насытившись до отвала: этим он оказывал честь хозяину норы.Они выступили на закате. Несущими трубку оказались те самые воины, которые участвовали в церемонии в норе вождя, только теперь с их меха была смыта церемониальная краска, и они шли, имея только защитные белые круги вокруг глаз и на гребне у лба. Не было у них и копий: даже норки должны уважать врагов, путешествующих с магической трубкой, чтобы, подняв лапу на таких путешественников, не вызвать гнев всех духов на себя.Желтая Ракушка подошел к норе, где лежал Сломанный Коготь, его раны были покрыты лечебными грязью и растениями. Молодой воин, чьи глаза потускнели из-за лихорадки, с горячим желанием посмотрел на бобра.«Я… бы… я тоже мог бы… отправиться… по этой тропе…» — просигналил он медленными движениями своей неповрежденной лапы.«Я это знаю, брат, — ответил Желтая Ракушка. — Но если в этот раз ты и не отправляешься по этой тропе, то будет другой раз, когда ты сможешь. Знай же, между тобой и мной — кровь и клятва, и мы — как два детеныша одного помета».«Это… правда… и мы вместе выйдем на тропу войны против норок!»Желтая Ракушка кивнул.«Да, брат мой, духи желают этого!»Трое покинули болото по водному каналу, настолько заросшему водорослями и кустарниками, что Желтая Ракушка догадался, что его скрывают намеренно. Местами проход был таким узким, что тело бобра едва протискивалось между берегами, однако выдры проскальзывали без труда.Еще до наступления зари они оказались далеко от болота и пробирались по местности, представляющей большую опасность и поросшей лесами, направляясь к ручью, который должен привести их к горам.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15

Его спутники были так уверены в тропе, что Желтая Ракушка следовал за ними без раздумий. Однако по лесу они шли осторожно; прежде чем вступить на эту опасную территория, поели содержимого сумок из рыбьих шкур, где находился шалфей и другие сильно пахнущие растения, вместе с маслом, чтобы скрыть их запах от хищников.Один раз им пришлось спрятаться, тесно прижавшись друг к другу, в дупле бревна, заросшего корнями, следя затем как мимо проходит пума. Она тихо рычала самой себе, и, хотя Желтая Ракушка не понимал язык больших кошек, он мог догадаться, что та, должно быть, неудачно охотилась утром и теперь намеревалась компенсировать промах. Но то ли подействовал отталкивающий запах, которым пропахли их тела, то ли оказал свою силу дух трубки, но зеленые глаза не повернулись в их сторону. И смерть на четырех лапах прошла мимо и удалилась прочь от того места, где они сидели в укрытии.Желтая Ракушка вдруг понял, что ему трудно идти вровень с выдрами, хотя они опустились на четыре лапы. Они бежали, то сутулясь, то разгибаясь, в то время как он с трудом передвигался, неуклюже шаркая ногами. И он знал, что задерживает отряд, хотя посланцы ничего не говорили об этом.Лес сплошь покрывал поднимавшийся вверх склон, и они направились в сторону этих высот. Кори вдруг понял, что слышит крик какой-то вороны, как во время их бегства по реке. В то же самое время он осознал, что видит вокруг себя больше, чем замечал до этого. Смотреть на мир глазами Желтой Ракушки — оказалось действительно видеть новый мир. Несмотря на то, что дальность видения ограничивалась близостью к уровню земли, даже при сравнительно большом размере тела бобра, острота зрения при этом была намного выше, чем у мальчика.Они больше не останавливались, чтобы поесть; еда у них фактически кончилась. Желтая Ракушка нес только копье, которое Сломанный Коготь настоятельно посоветовал ему взять с собой, оно короче и легче тех, какими он пользовался до этого, но с очень острым острием. А у его двух спутников — только трубка в обертках, они по очереди несут ее на ремне, перекинутом через плечо.На рассвете они вышли из леса на край лощины; ниже, в каньоне, бежал ручей, который они искали. Путники осторожно спустились по холму, и все трое с благодарностью бросились в воду, и выдры тут же начали переворачивать камни в поисках любимого лакомства — раков.Желтая Ракушка не был так удачлив. Ему оставалось только надеяться, что впереди им попадется что-нибудь, что наполнит его пустой желудок. Или же, если выдры планируют отдыхать днем, а путешествовать ночью, может, ему удастся исследовать ручей внизу по течению и вернуться назад.Он знаком задал вопрос, и старший из выдр ответил. Впереди их ждет заливчик с крутыми откосами, если берег там еще не разрушился. Разведчики из деревни давно сделали этот залив местом отдыха. Что же касается поиска пищи внизу по течению реки… наверное, со стороны Желтой Ракушки было бы благоразумным попытаться осуществить это. Впереди им встретится совсем немного растительной пищи, и он может остаться голодным, так как не способен разделить с ними их добычу.Залив оказался на месте, и выдры юркнули в его тень, вылезли из воды и принялись кататься на полосе песка, вытирая мех. Желтая Ракушка осторожно огляделся, отмечая в сознании приметы этого места. После чего снова нырнул в воду, на этот раз поплыл вниз по течению ручья.Некоторое время ничего, кроме скалистых стен, не встречалось, и голод его стал еще сильнее: бобр начал опасаться, что придется совершать долгий путь натощак. Но наконец он вышел из теснины между скалами, которые образовывали как бы врата, и за ними увидел небольшой луг.Олень фыркнул и ударил копытами, потревоженный его появлением на берегу, когда бобр направился к густым ивам. В раннем утреннем небе не было видно черных крыльев, и Желтая Ракушка пополз от воды, надеясь найти что-нибудь себе на завтрак.В конце концов ему удалось наесться до отвала, хотя пища оказалась похуже, чем в деревне выдр. После этого он нарезал куски коры, которые будет не очень трудно нести, и связал их крепкими корнями. Помня о предупреждении выдр, он подумал, что предусмотрительнее будет понести с собой еду в горы, и понадеялся, что этого количества окажется достаточно. Договор с орлами Когда после наступления темноты они выступили в путь, Желтая Ракушка понял, что связка коры сильно мешает ему, однако через некоторое время, когда они прошли уже далеко вверх по течению ручья и когда дважды приходилось выбиться из воды, чтобы обойти небольшие водопады, он был рад тому, что захватил пищу: вокруг тянулась пустынная земля, голые скалы и камни, зелень почти не попадалась. Если здесь что-либо и росло, то это был только скрюченный под ветром кедр или что-нибудь подобное, что не годится в пищу для бобра.Рассвет застал их высоко в горах, и прямо перед ними возвышался гигантский пик. Выдры — Красная Голова и Каменная Нога — знаками показали, что это и есть их цель и им придется выбраться из ручья и карабкаться вверх по стене, чтобы достичь земли племени орлов.Снова они нашли убежище на светлое время дня. Желтая Ракушка экономно тратил еду и видел, что выдры последовали его примеру: поохотившись на раков, они поймали больше, чем съели, а оставшихся перевязали ремнями из рыбьей шкуры.«Где находятся гнезда орлов?» — показал знаками Желтая Ракушка, когда выдры вернулись с этим запасом еды.«Вверх, вверх и вверх…» — ответил Красная Голова.«Пойдем по тропе?»«Только часть пути, а потом просигналим костром, — это уже сказал Каменная Нога. — Когда орел хочет говорить с нами, он отправляет своих воинов, чтобы они пронесли нас оставшуюся часть пути».Желтой Ракушке все это не понравилось. Когда земля или вода сулит безопасность под тобой, это одно. А когда тебя уносит в небо какой-то орел, возможно, вовсе недружелюбно настроенный, совершенно другое. Однако он не сказал этого своим спутникам: видимо, полет был обычным способом посещения ими орлов — если они встречались с орлами до этого. Но если даже его спутники и не побывали там сами, то кто-то из их деревни, должно быть, делал это, иначе бы они не были настолько уверены в том, как добраться в поднебесье.Бобр снова уснул. Но проснувшись в этот раз, Желтая Ракушка приподнял голову, прислушиваясь: он не был уверен но какое-то странное чувство говорило ему, что они трое в этой лощине между двумя скалами не единственные, кто стремится в сторону гор, что и другие животные — или твари — приходят сюда с какой-то целью. Однако, как он ни всматривался, ни прислушивался, напрягая слух, пытаясь расслышать то, что не мог увидеть, все впустую, если не считать того, что два раза мимо пролетело какое-то насекомое да однажды птица, правда, без черных крыльев, низко промчалась над водой.Он чувствовал себя неспокойно, как и выдры. Дважды Каменная Нога, старший из его спутников, выскальзывал из расщелины в воду, но не всплывал на поверхность, выбросив вверх заднюю ногу, приказывая им тоже двигаться вперед, как это в обычае его клана. Он исчезал, ныряя с такой решимостью, словно собирался в один миг скрыться из виду. Один раз он отправился вниз по течению, другой раз — вверх, и оба раза вскоре возвращался, знаками сообщая, что в реке нет ничего, кроме рыбы. Они продолжали наблюдать за землей, но не отваживались отойти от ручья, погружаясь в короткий сон по очереди, при этом кто-то всегда оставался на страже.С наступлением сумерек они все-таки оставили воду и начали заключительную часть своего путешествия по горам. Карабкаться по камням оказалось куда труднее и медленнее; как выдрам, так и бобру это не нравилось. Тучи закрыли остававшуюся незатемненной часть серого вечернего неба и, казалось, стягивались тугим кольцом вокруг вершины горы, на которую они взбирались. Внезапно налетел дождь, сильный, хоть и недолгий, так что им пришлось прятаться под укрытием, где они переждали его ярость, пока порывы ветра не стихли, и только тогда на бедных избитых лапах они смогли пересечь открытое пространство.Вспышки молний были яркими и резкими.Гром-птица. Сознание Желтой Ракушки нарисовало странную для Кори картину: гигантская птица, сидящая на вершине горы или размахивающая крыльями в облаках над ней, выбрасывает струи огня из-под широко распростертых в небе крыльев.Во время одной такой вспышки он увидел, что Каменная Нога грязью намазал морду под глазами, и понял, что это мера предосторожности воина-выдры, которую подарила ему земля. И тогда Желтая Ракушка тоже вытянул лапу, чтобы поскрести в маленькой расщелине под валуном, захватить достаточно влажной земли и проделать с собой то же самое: земля отлично противостояла силе ветра и воды, а принять эти меры защиты для них сейчас, на этой стороне гор, где буйствуют ветер и вода, совершенно необходимо.Через некоторое время Красная Голова, возглавлявший их шествие, на последнем утомительном подъеме свернул в сторону, и они выбрались с обдуваемого всеми ветрами склона в напоминающую чащу ложбину между двумя скалами, которую частично ограждали стена горы и сильно выступающий отрог. Через ложбину сплошным потоком бежал ручей, но когда выдры уверенно спустились в расщелину, Желтая Ракушка последовал их примеру.Темнота так сгустилась, что даже способность бобров видеть ночью не могла тут помочь. Вскоре молнии перестали бить, буря начала утихать, поток воды превратился в тонкую струйку, а потом и вовсе исчез.Желтая Ракушка держал лапы в этом ручейке, пока тот не иссяк. Его бедные лапы не предназначались для подобного нелегкого карабканья по труднопроходимым скалистым склонам, все четыре были исцарапаны и кровоточили, но вода успокаивала боль. Он ожидал, что выдры продолжат путь, но когда этого не случилось, он начал думать, что, наверное, это то самое место, откуда подают сигнал для орлов.Остаток ночи они проспали в этой лощине, укрытые от затихавшей бури, у ног их лежали узелки с едой, надежно завернутая трубка находилась между двумя выдрами. Но когда наступил рассвет, они зашевелились, и Красная Голова достал точно такую же коробку-раковину с огнем, как та, что Кори использовал во время бегства от норок.Желтая Ракушка огляделся в поисках дерева. Если Красная Голова хочет разжечь костер, то здесь должно найтись хоть немного дерева. Однако он не увидел ничего, если не считать казавшегося совсем иссохшим кустарника, каким-то образом удерживавшегося на крутом склоне.«Это?» — знаком спросил он, показывая на кустарник.Выдра кивнула, и Желтая Ракушка, выбравшись из лощины, отправился туда и срезал куст, что оказалось делом не таким уж легким: он боялся вызвать оползень, который потащил бы и его с собой. Однако острые зубы, терпение и усердие помогли ему справиться со стволом. За две ходки он перетащил все в расщелину.А в это время Красная Голова доставал тлеющий уголек, чтобы запалить новое пламя. Каменная Нога же вытащил небольшую сумку и теперь держал ее в лапе, дожидаясь возвращения бобра. Первый воин-выдра взял немного веток и сучков у Желтой Ракушки и заботливо выстроил из маленьких палочек треножник. Он же маленький, слишком маленький, подумал Желтая Ракушка, чтобы гореть долго, но бобр не видел вблизи ничего подходящего.Когда ясные лучи утреннего солнца наконец коснулись склона горы, где укрывались путники, Красная Голова положил уголек в вигвам из веточек куста, и бобр увидел клуб дыма, поднимающегося вверх. Когда первое маленькое пламя запылало, Каменная Нога вытянул вперед лапу и быстрым движением высыпал содержимое сумки на костерок. В результате пламя еще больше разгорелось, став намного более густым и темным, красноватого оттенка, подобного которому Желтая Ракушка никогда прежде не видел. Огражденный скалистыми стенами расщелины, в которой они прятались, дым поднимался вверх и вверх. Этим утром совсем не было ветра, словно буря прошлой ночью истощила его силы. И клуб дыма напоминал лестницу, словно поднимающуюся к самой Небесной Стране.Желтая Ракушка припомнил старые легенды о таких лестницах и о том, как кто-то из Народа с земли иногда карабкался на них вверх, однако не многие находили, что Небесная Страна готова приветливо встретить непрошеных гостей. Может… может, выдры верят, что орел и в самом деле живет в мире духов?Но его спутники не предпринимали попыток лезть вверх подобным образом. Нет, они лишь с аппетитом доели речных раков из сумок, словно не видели теперь смысла в том, чтобы оставлять что-нибудь из еды на потом. Следуя их примеру, Желтая Ракушка покончил с остатками своей высохшей коры и хрустевших листьев и обнаружил, что не вполне насытился.У бобра не было способа измерять время в мире, где часы неизвестны. Но ему показалось, что костер очень быстро прогорел. И все же выдры не собирались куда-то уходить, даже не стали искать еще дерева для другого костра. Съев все, что было в их сумках из еды, они снова устроились, как раньше, с трубкой между собой, словно собирались проспать весь день.Желтая Ракушка чувствовал какое-то беспокойство, ему хотелось то ли идти вперед, то ли возвращаться назад и спуститься с горы. Возвращение возможно: в лучах солнца он ясно видел оставленный ими след. Но выдры правы, пути вперед нет. Они уткнулись прямо в крутую стену утеса, словно какой-то великан однажды своим ножом вырезал эту расщелину в горе.Тень промелькнула мимо скалы. Желтая Ракушка застыл, когда это крылатое создание начало кружиться над ними, с каждым кругом опускаясь все ближе к тому месту, где горел костер.Из расщелины вышли выдры. Пока еще не поднимая трубку, они приподнялись во весь рост. Бобр сделал то же самое. Крылатое создание устроилось на вершине отрога, который служил стенкой их укрытия.Это был орел, и несмотря на то, что Кори никогда не видел ни одного из них так близко от себя, ему показалось, что он намного больше, чем птицы его родного мира — так же, как и бобры и выдры.Орел поворачивал голову, глядя на них с высоты и продолжая держать крылья распростертыми, а не прижав их к телу. Желтой Ракушке пришлось отклониться назад и опереться о хвост, чтобы хорошенько рассмотреть огромную птицу. Теперь он заметил, что ноги орла обвязаны каким-то разноцветным материалом, с которого свисают семена и погремушки, срезанные со змеиных хвостов.У орла не было оружия. Кори подумал, что ему оно и не нужно, достаточно собственных ужасных на вид клюва и когтей. И теперь орел раскрыл этот клюв, издав крик, который потряс Кори, и от гор с той стороны, откуда он прилетел, донеслось слабое эхо.Выдры в свою очередь стали объясняться на языке знаков. И Желтая Ракушка легко прочитал эти знаки. Их было всего несколько, ясных, говорящих, что они несут трубку, что у них миссия мира от племени к племени.Закончив, выдры уселись, ожидая ответа. Казалось, орел размышлял, как будто хотел убедиться в правдивости их рассказа. Затем еще раз пронзительно крикнул. И в ответ вниз перед утесом спикировали другие тени, два его товарища.Выдры, словно это самое естественное приветствие в мире, вышли на открытое пространство, и Каменная Нога крепко привязал к себе веревку с сумой, где хранилась трубка, используя дополнительный ремень, которым до этого он связывал котомку с едой.После чего орел, который появился первым, и Каменная Нога поднялись в небо. К Красной Голове подлетел второй орел, а третья черная тень зависла над Желтой Ракушкой. Бобру очень хотелось убежать отсюда. Слишком похоже на реальную опасность, которые он знал в прошлом, а не на дружественный акт. Однако у него не осталось времени что-нибудь предпринять. Когти обхватили бобра, и одним рывком, от которого он почувствовал тошноту, Желтая Ракушка оказался в воздухе, а безопасная земля быстро удалялась вниз.Между путешествием на комфортабельном лайнере в его родном мире, как вскоре обнаружил Кори, и тем, когда тебя несет орел, существует огромная разница. Мальчик закрыл глаза, стараясь не чувствовать крепкой и болезненной хватки когтей и потока ветра, надеясь только, что путешествие окажется коротким.Его скорее бросили, а не опустили, и он кувыркнулся в болезненном полу прыжке. Открыв глаза, Желтая Ракушка с трудом поднялся на ноги… и с удивлением обнаружил поразительное место на гребне этой высокой горы.Наверное, эта башня из камня и земли была порождена каким-то вулканом, и теперь они находились там, где когда-то внутри пылал огонь: в бассейне со склонами, края которого образованы неровным камнем. В центре окружности из каменных отрогов находилось озеро. А вокруг этой воды росли деревья и трава, настоящий лесной оазис.Перед этим озерком и стоял сейчас Желтая Ракушка, сброшенный вместе с выдрами на песочную полосу, протянувшуюся к воде. Древний кратер служил деревней орлов: на каменных скалах среди разрушенных колонн и нагромождений валунов возвышались гнезда, сложенные из кустарника.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15

Наверное, Белого Орла заинтересовало предложенное ему, и он внимательно прислушался к пению.По-прежнему держа в одной лапе пух, чтобы его обсушил ветер, Желтая Ракушка карабкался вверх и вверх, следуя направлению, в котором исчезло копье. Карабкаться было нелегко, и он тяжело дышал, полуоткрыв пасть, когда достиг вершины.Предрассветное небо уже посветлело, и краски дня начали показываться на востоке. Речка здесь делала широкий изгиб, и теперь он видел, что течет она из источника, находящегося где-то на севере, а не на востоке, наверное, в тех же горах, где гнездится племя Штормового Облака.Бобр еще раз пропел речитативом свое воззвание Белому Орлу. А из речной долины, по крайней мере так ему казалось еле-еле дул ветерок, такой слабый, что его нельзя считать настоящим ветром, хотя он и дует непрерывно.И в этот поток Желтая Ракушка бросил пух. Ветерок подхватил его и унес на юг в сторону безлюдной пустыни, которая тянется по другую сторону речки. С твердой верой в то, что это на самом деле настоящий проводник, бобр отправился вслед за ним.Было уже достаточно светло, чтобы четко видеть клочок пуха и следовать за его полетом. Но какой же маленькой казалась эта вещь, чтобы довериться ей… Впервые за много часов Кори думал своей частью сознания, а не частью Желтой Ракушки. Конечно же, он не может полагаться только на этот символ!Однако из-за сильной веры в нее части сознания Желтой Ракушки Кори не мог ничего поделать. К его удивлению, этот пух вел себя так, словно он и в самом деле настоящий проводник. Дважды, устав, Желтая Ракушка останавливался и ложился на землю, тяжело дыша, не в силах продолжать путь. И тогда пух на время тоже останавливался и трепыхался среди каких-то высушенных на солнце и уже без листьев куч растительности, но тут же поднимался и уносился вперед, когда бобр был готов отправиться дальше своей шаркающей походкой. Наконец последний порыв ветра подбросил его вверх в яркое голубое и безоблачное небо, когда бобр подошел к краю какого-то водоема.Возможно, это двойник расположенной в кратере горы твердыни орлов. Но в то время как та зеленая и окружена водой, вокруг этой — лишь одни пески да еще странные шероховатые колонны, вздымающиеся вверх, причем некоторые из них опрокинуты и лежат во всю свою длину.Прямо перед ним находилось небольшое укрытие из шкуры, рядом с которым на земле суетится странной формы фигура. Она деловито похлопывает и растягивает лежащий на земле кусок глины. Время от времени она брызжет водой из тыквы на эту глину, но тут же возвращается к сдавливанию и растягиванию, замесу и раскатке.Пух теперь походил на снежинку, падающую в зимний день. И пока бобр следил за пушинкой, она снова опустилась вниз, направляясь прямо к этой фигуре. И Желтая Ракушка понял, что он нашел Изменяющегося, хотя что он делает здесь, бобр не понимал.Осторожно и быстро он спустился вниз по стене вокруг водоема, пробежал в тень ближайшей из колонн и спрятался за нее от Изменяющегося. Дотронувшись лапой до столба, он обнаружил, что это камень, который некогда, должно быть, был каким-то деревом: на колонне кое-где остались следы коры и древесины. И если это так, то, наверное, все эти деревья были когда-то превращены в камень. Еще один трюк Изменяющегося? Если так, то с какой целью? Как могут каменные деревья служить кому-либо… Если только Изменяющийся не использовал свое могущество просто для развлечения и чтобы посмотреть, что он в состоянии сделать.Желтая Ракушка пополз вперед, однако даже сквозь густой мех проникало достаточно холода, чтобы он начал дрожать. И хотя солнце уже начало припекать сверху его темное тело, но чем ближе он подползал к поглощенному своей работой магу, тем больше ощущал внутри себя глубокий холодок страха.Возможно, Изменяющийся заметил спускавшегося к деревне орла и понял, что тот принес какого-то шпиона? И какая судьба тогда ждет подобного шпиона? Превращение… может быть, тоже в камень, как эти деревья? Давай, поворачивай назад, взывал к нему страх. Однако Желтая Ракушка быстрой шаркающей походкой передвигался от одной тени к другой.Теперь он уже мог расслышать едва слышное бормотанье песенного заклинания, и бобр догадался, что маг пытается с помощью этой песни передать глине часть своего могущества. Но, похоже, что ему никак не удавалось сделать то, что он хочет: маг снова и снова со всего размаха опускал передние лапы на глину, расплющивал ее в лепешку, сердито ворча при этом.Передние лапы? Желтая Ракушка моргнул (Кори воскликнул бы громко вслух, если бы у него остались человеческие губы и голос). Эти лапы на расстоянии выглядели как желтые лапы койота. Но теперь… теперь они больше походят на человеческие пальцы, снова и снова занимавшиеся замесом, растягиванием, раскаткой…Он увидел, что и сидевшая на корточках фигура не была полностью ни животным, ни человеком, а странным сочетанием и того, и другого, словно некто начал совершать превращение зверя в человека, и этот эксперимент оказался лишь наполовину успешным.Покрытые мехом передние лапы заканчивались человеческими кистями, а голова куполообразной формы, как у человеческого черепа, несмотря на огромные уши, торчащие с обеих сторон. Задние ноги все-таки остались звериными лапами, однако плечи под желто-коричневой шкурой — плечи человека.Для Кори-Желтой Ракушки это сочетание казалось даже хуже, чем если бы это был полностью то ли койот, то ли человек. Для Кори этот человекозверь выглядел совершенно неправдоподобным и опасным, в то время как часть сознания Желтой Ракушки находила этого зверечеловека неестественным и пугающим. Но все-таки бобр уже не мог уйти — его словно привязали какими-то узами к той колонне, за которой он находился, удерживая на этом месте. И, осознав этот факт, Желтая Ракушка вслух ахнул.Голова заклинателя приподнялась, зеленые звериные глаза уставились прямо на то окаменевшее дерево, за которым лежал Желтая Ракушка. Изменяющийся сделал быстрый жест рукой, маня его к себе. Против воли тело бобра повиновалось этому призыву и поползло на солнце, направляясь прямо туда, где Изменяющийся лепил что-то из глины. Бобр потерял всякую надежду на бегство, ведомый могущественной силой.Изменяющегося окружало широкое пространство вскопанной земли, усеянной ямками, из которых, наверное, он и выкопал эту глину. Огромный кусок глины лежал прямо перед ним, как раз перед этим он последним ударом снова превратил глину в бесформенный комок. Изменяющийся сидел, положив человеческие кисти на мягкую поверхность, следя за бобром. И больше не напевал, а внимательно следил за Желтой Ракушкой, словно какая-то часть того, что он формировал и которой ему не хватало, сама пришла к нему. Увидев этот взгляд, бобр почувствовал ужас, а вместе с ним в человеческой части сознания также что-то зашевелилось. Кори именно сейчас должен разорвать этот ночной кошмар, проснуться в настоящем мире, прежде чем случится что-то ужасное. Он не мог предположить, что именно, однако его предупреждал страх бобра, и он тоже чувствовал его — такой же огромный, как тот ужас, который коснулся его, когда он наблюдал за бизоном и танцором. Творец — Что это у нас тут такое? — произнес Изменяющийся, и Желтой Ракушке показалось, что это сказано на языке бобров, однако для ушей Кори звуки прозвучали, как человеческие слова. — Ты пришел сюда, чтобы взять дерево-которое-окаменело и наделать наконечников для копья? — он кивнул в сторону одной из упавших колонн, один бок которой был выдолблен и разрушен, а на песке валялись отбитые кусочки. — Впрочем, нет, я думаю, ты пришел по другой причине, и вот поэтому ты отлично послужишь моим целям. А теперь садись и смотри!И с этими словами он словно привязал Желтую Ракушку к земле: бобр не мог ни пошевелиться, ни отвести взгляда от рук Изменяющегося. Еще раз Изменяющийся смешал немного воды из тыквы с куском влажной глины, и стал пальцами сдавливать и растягивать ее. И вот в результате стала получаться небольшая фигурка, очень грубо напоминающая человека. У нее две ноги, две руки, приземистое тело и круглый шар-голова. Но все это сделано грубо, и ясно, что творец не удовлетворен своей работой: кулаком он в который раз нетерпеливо ударил по глине. Кори полностью захватил контроль над телом бобра и подчинил владельца глаз, взиравших на манекен, который так разочаровал творца. И заговорил вслух, хотя звуки, производимые им, исходили из гортани бобра.— Ты создаешь человека!Изменяющийся перестал месить глину, поднял голову, уставившись зелеными глазами на Кори, или бобра, каким сейчас был Кори. Очень равнодушный и пугающий был этот взгляд. Желтая Ракушка, бобр, не смог бы долго выдержать его, однако Кори, мальчик, откуда-то нашел мужество и непоколебимо выдерживал его взгляд. Очень скоро этот пристальный взгляд, выражавший жестокую угрозу, сменился удивлением, а потом и задумчивостью.— Итак… ты и есть он, — сказал Изменяющийся.Кого он имел в виду, Кори не понял. Однако продолжал смотреть в лицо этого получеловека-полукойота, призвав себе на помощь всю волю. И теперь ему в голову пришла одна мысль. Он не знал, откуда она взялась, однако ухватился за нее, ободренный чем-то, словно упрямство бобра теперь дополнилось человеческим знанием. Он не ответил на этот полувопрос Изменяющегося, а лишь повторил:— Ты пытаешься создать человека.И снова в зеленых глазах вспыхнул холод вместе с гневом… Кори не знал, почему, то ли из-за его догадки, то ли из-за неудач самого Изменяющегося. Испачканная грязью рука полуприподнялась, будто для удара.А потом упала обратно на глину, которую снова начала вертеть и сжимать, несмотря на то, что теперь его внимание было больше обращено на Кори, чем на изделие.— Ты хочешь заключить сделку — со мной? — в этом вопросе чувствовался вызов.— Я предлагаю тебе модель, — ответил Кори и стал ждать, не зная, что ему ответят, однако с небольшой надеждой. Может, Изменяющийся согласится и снова превратит его в человека, польстившись на модель, которую Кори ему предложит?Но если он снова станет мальчиком, сможет ли он им остаться? Сможет ли найти путь назад в свой родной мир и время? Магическая связка — вот в чем он нуждается в качестве предмета для сделки с Изменяющимся — ворон и спиритический сон указали на это однозначно. Но ведь магическая связка не осталась в норе в деревне койотов. Изменяющийся творил или пытался творить здесь сильную магию, поэтому и нуждался в этой могущественной связке. Пока что Кори не имел возможности оглядеться, но, наверное, если он заставит Изменяющегося поверить, что он желает помочь магу в его работе, то ему будет предоставлена такая возможность.Теперь пальцы Изменяющегося не двигались. Он начал счищать грязь с них, водя одной рукой поверх другой, пока они не очистились от большей части влажной глины. Все это время он не сводил с Кори глаз, словно оценивая, взвешивая, выворачивая бобра наизнанку, чтобы понять, что же скрывается за его пушистой шкурой.Достанет ли он ту связку? Так ли уж необходима она ему здесь, если он решится снова превратить Кори в человека?Впрочем, Изменяющийся, очевидно, никуда не торопился. Он по-прежнему растирал руки, но теперь уже с отсутствующим видом, словно мысли его были заняты чем-то совсем другим.А потом он начал что-то тихо напевать речитативом. Кори не мог понять слов, однако тело бобра задрожало, и по позвоночнику к лапам побежали мурашки. Широкий мощный хвост дернулся, слегка приподнялся, потом опустился, вновь поднялся, глухо ударяя по земле, и Кори не мог контролировать его движения. Узы, удерживавшие Желтую Ракушку на месте, разорвались, и бобр вопреки своей воле начал танцевать. И двигался он не в знакомом ритме барабанного стука или погремушки, под звон черепашьей раковины, наполненной камешками, а в ритме песни Изменяющегося. Все быстрее и быстрее танцевал он, кружась до головокружения, и вскоре не мог уже ничего больше ни видеть, ни думать, ни дышать.Он все кружился и кружился в этом сумасшедшем круге, пока не осталось ничего, кроме напева, громкого, как громовой раскат в горах. И по-прежнему Желтая Ракушка танцевал. Вдруг, так же внезапно, как началась, песня прекратилась. И вот снова Желтая Ракушка… нет, не бобр, а мальчик Кори… стоит на земле ногами прямо перед кучей грязи, из которой Изменяющийся пытался создать человека. Однако у Кори нет больше густого меха Желтой Ракушки, его лап и хвоста. Итак, он все же этого добился — он снова стал мальчиком.Впрочем, тут же обнаружилось, что он не в состоянии сдвинуться с места. Он такой же пленник, каким был и тогда, когда бобра связали веревками норки. И когда он увидел звериную пасть Изменяющегося, раскрывшуюся в знакомой ухмылке, его охватил страх. Изменяющийся словно прочел его мысли и радовался крушению его надежд.Наверное — Кори вздрогнул несмотря на то, что лучи солнца уже начали припекать голову и плечи — наверное, это странное существо способно и на такое.Все так же глядя зелеными глазами на Кори, Изменяющийся снова принялся за глину, начал месить, растягивать, превращать ее в какую-то форму, смотря совсем не на то, что делает, а на тело мальчика. И, похоже, такой способ оказался удачней: манекен на этот раз был больше похож на человека. За работой маг напевал, и хотя Кори сразу осознал, что это заклинание, вызывающее могущество, слов он не понимал.Фигурка, которую создавал Изменяющийся, вытягивалась все выше и выше. Вот она уже достигла высоты колен Кори его груди, и по-прежнему росла, а когда пальцы Изменяющегося двигались все быстрее и быстрее, напев становился все громче и громче. Маг ни разу не взглянул на то, что создает ни на секунду не отводил взгляда от мальчика, хотя несколько раз, наклонившись вперед, плевал в грязь, а потом бросал в глину щепотки какого-то пыльного вещества, которое доставал из небольшого мешочка на поясе.И вот уже манекен достиг плеч Кори. Пока голова оставалась шаром, но тело уже четко просматривалось. Страх Кори еще больше усилился, и это было связано с работой Изменяющегося: чем больше фигура приобретала человеческий вид, тем больше Кори ненавидел ее, словно она должна стать злейшим его врагом; а может, просто в ней собрались все его страхи из обоих миров.Изменяющийся опустил руки и впервые за все время отвел взгляд от Кори, так что мальчик почувствовал какое-то облегчение, словно этот пронзительный взгляд и держал его пленником. Теперь творец переводил взгляд от Кори к созданной им фигуре и назад к образцу, оценивая созданное, хотя голова-шар еще оставалась незавершенной.По всей видимости удовлетворенный своей работой, Изменяющийся отполз назад, не поднимая ног, отталкиваясь руками от земли. Кори почувствовал облегчение: воля, удерживавшая его, немного ослабла. Впрочем, он догадался, что лучше не проявлять эту полученную свободу, чтобы Изменяющийся снова не обратил внимание на пленника.Потом Изменяющийся начал раскладывать между собой и своим творением палочки. Он сложил их в форме вигвама, словно собираясь разжечь костер, — подобным образом выдры вызывали сигналом орлов. Однако не зажег огонь, а достал из мешочка на поясе несколько кучек листьев, сложенных вместе и скрепленных острым шипом, так что получились тугие кипы. Отсоединив листья один за другим, он насыпал на них небольшие кучки того, что могло быть высушенными растениями или пылью.Теперь Кори был сильно напуган, хотя пока что ему как будто ничего не угрожало. Если бы мог, он убежал бы, как сделал, когда следил за бизоном и танцором. И хотя мальчик несколько освободился от уз Изменяющегося, так загадочно наложенных на него, но скинул их не настолько, чтобы действовать самостоятельно. И он знал, хотя не мог сказать, откуда — если только это не часть воспоминаний бобра Желтой Ракушки, все еще остающихся с ним, — что если он не сможет сражаться сейчас, это будет его концом: Изменяющийся направит на него всю свою магию, и она будет настолько сильна, что он не сумеет противиться ей.Слишком сильна для животного… но не для человека? Откуда пришла в голову Кори эта мысль? Животное… человек. Человек ведь тоже животное, но он больше животного, порою только чуть-чуть, но все-таки больше. Мысли стремительно проносились в его голове. Если он даст Изменяющемуся завершить волшебство, которое тот творит здесь… может, тогда у человека не будет этого небольшого «больше». Впрочем, Кори не мог сказать, откуда ему это известно.Внезапно, как будто увидел его перед собой, Кори представил себе образ — голову черной птицы. Ворона… вроде тех, что служили Изменяющемуся? Нет! Вокруг глаз нарисованы белые кружки, и из клюва слышится голос, напевающий заклинание… Ворон!И Кори показалось, что когда он мысленно произнес слово «Ворон», создание в его мозгу перевело взгляд на него, и благодаря силе и могуществу Ворона возник новый образ.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15

И еще много сил он растратил в сражении, но он попытается снова… если только его амулет не будет уничтожен.Уже зная об этом, Кори-Желтая Ракушка нагнулся к сумке, укрывая ее своим телом. И успел вовремя: если до этого вороны не нападали на него, то теперь они отказались от этой тактики и ринулись к нему, ударяя крепкими клювами по голове, глазам; удары были болезненные, хотя густой мех служил некоторой защитой. Отбиваясь хвостом, Желтая Ракушка оставался на том же месте, прикрывая своим телом сумку.Вместе с нападением птиц началась и другая атака, только нацеленная не на тело, а на сознание. С ним сражалась могучая воля, пытаясь заставить его отдать то, что он украл. Сначала это было обещание того, чего он хочет больше всего, — собственного тела и возвращения в родной мир. Однако Кори-Желтая Ракушка не сдавался. И тогда ему стали угрожать: он никогда больше не будет Кори, никогда не вернется в тот мир, а вороны бросались вниз и клевали его, пока не потекла кровь из бесчисленных мелких ранок на голове и плечах.И вот уже первый красный луч коснулся неба, и оно прояснялось все больше и больше, а койот рыскал вверх и вниз по берегу быстро пересыхающего ручья, а вороны с ненавистью и яростью каркали над головой мальчика. Почему Изменяющийся не набросился на него сам, Кори не понимал. Кажется, река создала преграду, которую тот не мог преодолеть. Но вода быстро пересыхает, и когда она…Словно шло состязание между восходящим солнцем и убывающей водой. Если вода исчезнет первой, у Желтой Ракушки не останется ни единой надежды. Однако бобр пригнулся к земле и терпеливо ждал.Солнце… первый луч коснулся земли. Желтая Ракушка закричал, когда одна из ворон злобно ударила его в глаз. Он не стал колебаться и, не пытаясь больше защитить себя, использовал все оставшиеся силы, чтобы поднять амулет и подставить под слабый луч, который становился все сильнее и сильнее.И как луч солнца зажигает костер, от амулета начал подниматься дым, клубами уносясь в стороны…Кори кашлянул, потом еще раз, и, шатаясь, отступил на несколько шагов. Он стоял на двух ногах, он снова мальчик. И в руках у него амулет… но амулет ли это? Предмет, который он держит, раскрошился, словно высохшая глина, просачиваясь сквозь пальцы, как песок. И вот уже остались только частички пепельного цвета пыли. Дым рассеялся, и мальчик огляделся, будто только что очнулся от сна.Сон… сновидение… Он снова в лагере! И рядом джип, загон, лошадь и… Черный Лось.Старик-индеец сидел с одеялом, наброшенным, несмотря на жару, на плечи. И уже не рассвет, а конец дня.— Что… случилось? — вопрос Кори прозвучал тихо, испуганно, и мальчик устыдился этого вопроса.— Мир перевернулся, — ответил Черный Лось.— Изменяющийся…— Он был. — Черный Лось секунду смотрел прямо на Кори. Промелькнул или нет (на мгновение Кори почувствовал прежний холодок страха) желтый блеск в этих глазах? Если он показался лишь для того, чтобы напомнить о самом Изменяющемся, то исчез уже через миг.— Он был, он будет, — проговорил Черный Лось. — Магические предметы, они не для белых людей.— Да, — охотно согласился Кори. Он энергично вытер руки о джинсы, пытаясь очистить их от прицепившейся к ним пыли, которая осталась от рассыпавшейся сумки.— Мир снова перевернулся, — продолжал Черный Лось. — Наступает время…— Это сон, — Кори попятился от костра и старика-индейца. — Просто сон.— Сны временами показывают истину, — возразил черный Лось. — Индейцы узнают из снов… белые люди смеются, но индейцы знают. Ты теперь не смеешься, мне кажется.— Нет, — согласился Кори. Он, разумеется, не чувствовал ничего похожего на веселье. Мальчик бросил взгляд безопасный символ своего привычного мира — джип. Но теперь почему-то ему не нужен такой символ. Лошадь заржала и Черный Лось снова заговорил:— Лошадь хочет пить. Возьми ее… спустись к реке… Давай!Кори пошел без колебаний, подчиняясь приказу. Он, не вздрогнув, положил руку на изгиб шеи лошади аппалусской породы, и та дунула на него, затем фыркнула. Кори почувствовал легкость и свободу и понял, что в нем больше нет тяжелого груза страха. Нет… ему не нужен джип в качестве островка безопасности в мире, таком странном, темном и полным опасностей, теперь он больше походит на открытую дверь, которая позволяет изучать людей. Мальчик вывел лошадь из загона. Когда он проходил мимо Черного Лося, глаза старика-индейца были закрыты, словно тот спал.Река там, где Кори видел бизона и танцора в маске. Может, они тоже были частью сна, мира, который еще не перевернулся. Он не знал этого, но с каждым сделанным шагом все больше понимал, что то, что он узнал, будучи Желтой Ракушкой, теперь стало частью Кори Олдера, частью, которая-никогда-не-будет-забыта.Что если Изменяющийся (он на мгновение увидел мысленно его — и Ворона, и Орла, и ту смутную фигуру, которая была Гром-птицей), что если Изменяющийся на самом деле воссоздал его? И превратил не в бобра, а в кого-то более сильного?Лошадь подняла морду от воды. Почти не задумываясь, Кори направил ее к стволу упавшего дерева и с него, хоть и несколько неуклюже, забрался в седло. Поднял сплетенную кожаную индейскую уздечку и, потянув за нее, с растущей уверенностью повернул голову коня.Мальчик поднимался вверх по склону, и его гордость росла. И тут он внезапно услышал топот копыт и увидел нескольких жеребят, а за ними — запыленные фигуры трех всадников.Магия мохнатых… он не может сказать, почему она коснулась его. Однако он спокойно сидел в седле Черного Лося, лицом к дядюшке Джасперу и к солнцу на западе, ощущая себя частицей нового, прекрасного мира.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15