Грин Грэм

Вдруг выражение его лица смягчилось: на соседнем столике он увидел порцию клубничного сплита. С грустной откровенностью признался: — Я такой сластена…— Разве вы не хотите, чтобы я вам рассказал, как все было?— Нет, нет, что вы! — торопливо произнес Чамли. — Я всего лишь промежуточное звено, я ни за что не отвечаю. Мои клиенты…Ворон презрительно скривил заячью губу:— Ну и здорово вы их называете.— Как возится официантка с моим мороженым, — возмутился Чамли. — Мои клиенты — прекрасные люди. Эти акты насилия… Они считают их равными военным действиям.— Но я и тот старик… — сказал Ворон.— А вы оказались на переднем крае. — Он тихо рассмеялся собственной шутке; огромное бледное лицо было словно белая завеса, на которой можно показывать смешные и страшные фигуры: кролика или человеческое существо с рогами. Маленькие глазки засияли от удовольствия при виде огромной порции мороженого в высоком бокале, поставленном перед ним официанткой. Он произнес:— Вы хорошо поработали, аккуратно. Вами очень довольны. Теперь вы сможете отдохнуть. — Чамли был толст, вульгарен, насквозь фальшив, но в нем ощущались власть и сила. И даже стекавшее из уголков рта мороженое не нарушало этого ощущения. Он был само преуспеяние, он был из тех, кто владеет всем, тогда как Ворон не владел ничем, кроме содержимого бумажника и той одежды, что была на нем, да заячьей губы и еще — пистолета, который он, вопреки инструкции, так и не оставил на месте преступления.— Ну, я пошел, — сказал Ворон.— Всего хорошего, дружище, всего хорошего, — пробормотал Чамли, высасывая жидкость из бокала через соломинку.Ворон встал и пошел. Худой и мрачный, созданный для разрушения, он чувствовал себя не на месте среди этих уютных столиков, уставленных разноцветными вазочками и бокалами с фруктовым соком. Он вышел на площадь и направился вверх по Шафтсбери авеню. Витрины магазинов сверкали елочной мишурой, яркими пятнами алых рождественских ягод. Вся эта сентиментальная чепуха выводила его из себя. Руки в карманах сами собой сжались в кулаки. Он прислонился лбом к стеклу витрины модистки и молча смотрел, презрительно и зло усмехаясь. Девушка-еврейка склонилась над манекеном. Фигурка у нее была что надо, аккуратненькая и совсем не худая. Ворон рассматривал ее ноги и бедра, думая с отвращением: это же надо, сколько плоти выставили на продажу под Рождество.Не находившая выхода жестокость заставила его зайти в магазин. Продавщица поспешила ему навстречу. Повернувшись к ней лицом — заячья губа предстала во всей красе, — Ворон испытал такое же удовольствие, как если бы расстрелял из автомата картинную галерею. И спросил:— Вон то платье в витрине. Сколько?Девушка ответила: «Пять гиней1». Она не добавила «сэр», отвечая ему. Губа была словно клеймо, знак принадлежности к определенному классу, говорила о бедности родителей, не собравших денег на хорошего хирурга.— Оно ведь неплохо смотрится? — спросил Ворон.Продавщица жеманно прошепелявила:— Оно вщем очень нравитща.— Мягкое. Тонкое. Такое платье надо очень аккуратно носить, точно? Это для красивых и богатых, правда ведь?Продавщица ответила без всякого интереса:— Это уникальная модель. — Она лгала. Она была женщиной и прекрасно разбиралась в таких вещах, понимала, какой вульгарной дешевкой на самом деле торговал этот магазинчик.— Классная вещь, а?— О да! — ответила девушка, глядя в окно на итальяшку в фиолетовом костюме, подмигивавшего ей сквозь стекло. — Классная.— Хорошо, — сказал Ворон, — я его беру за пять фунтов2. — Он достал банкноту из бумажника, который получил от Чамли.— Упаковать вам?— Да нет, — ответил Ворон. — Девушка сама за ним зайдет. — Он ухмыльнулся ей изуродованным ртом. — Она классная девчонка, сами увидите. Это ведь у вас самое лучшее платье? — И когда продавщица кивнула, забирая деньги, он добавил: — Ну, тогда оно будет Элис в самый раз.И снова на улицу, на Шафтсбери авеню, излив хотя бы часть презрения и злобы, потом на Фрит-стрит и за угол, к немецкому кафе, где он снимал комнату. Внизу, у входа его ждал сюрприз — елочка в бочке с песком, вся увешанная цветными стекляшками, и ясли с младенцем Христом. Он спросил старика хозяина:— Вы что, верите в это? В эту чепуху?— Неужели опять будет война? — спросил старик. — Ужасные вещи пишут. Страшно читать.— Что за дела — в гостинице им места не нашлось?1 Нам в приюте давали сливовый пудинг. И читали про указ цезаря Августа. Так что я в курсе. Я человек образованный. Нам про те дела читали по крайней мере раз в год.— Ну, я-то войну своими глазами видел.— Терпеть не могу всякую сентиментальщину.— Да ладно, — сказал старик, — клиентам это нравится.Ворон поднял младенца. Вместе с ним и ясли — все было из одного куска, из дешевого раскрашенного гипса.— Ну, они его пришпандорили, а? Я-то знаю, как все это было. Я человек образованный.Он поднялся наверх, в свою комнату. Видно было, что там не убирали. Таз полон грязной воды, кувшин пуст. Ворон вспомнил толстяка, как тот говорил: «Чамли, дружище, Чамли. Произносится: Чамли», и как сверкал изумруд на пухлом пальце. Он снова вышел на лестницу и раздраженно позвал, перегнувшись через перила:— Элис!Она вышла из соседней комнаты, неряха с кривым, высоко поднятым плечом. Крашенные перекисью волосы сосульками свисали на лицо. Сказала:— Нечего орать.Он ответил:— В комнате свинарник. Я не позволю так с собой обращаться. Иди, прибери там. — И дал ей пощечину. Она отшатнулась, вся сжавшись и не смея ничего сказать, кроме: «Да кто ты такой, в самом деле…»— Давай-давай, — сказал он, — горбунья несчастная. — И засмеялся, когда Элис согнулась, застилая кровать. — Я тебе платье купил к Рождеству. Вот квитанция. Сходи за ним. Красивое. Тебе в самый раз.— Думаешь, ты очень остроумный, да?— Да я за эту шутку пять фунтов выложил. Поторопись, Элис, а то магазин закроют. — Но девчонка отплатила ему той же монетой, крикнув снизу:— Да я никак не хуже тебя выгляжу, эх ты, заячья губа! — Орала на весь дом, все могли слышать — и старик хозяин в кафе, и его жена в гостиной, и посетители. Он представил себе их ухмылки: «Валяй, Элис, ох и парочка из вас получится — страшнее некуда!» На самом деле он не очень страдал: он ведь пил эту отраву по капле с самого детства; яд почти утратил свою горечь.Ворон подошел к окну и, распахнув раму, поцарапал ногтем по подоконнику. Кошка появилась немедленно. Торопливо, но осторожно пробиралась по водосточному желобу, потом коротко прыгнула, будто нападая, охватила лапками руку.— Ах ты паршивка маленькая, — сказал Ворон. — Ах ты паршивка.Он вытащил из кармана пальто пакетик сливок и плеснул в мыльницу; кошка прекратила игру и, мяукнув, бросилась в комнату. Ворон схватил ее за шиворот и поставил на комод перед мыльницей со сливками. Она вывернулась из его руки, маленькая, не больше той крысы, которую Ворон приручал, когда еще жил в приюте, только гораздо мягче. Он почесал кошку за ухом, та огрызнулась, не отрываясь от еды: язычок так и мелькал.Пора обедать, сказал он себе. С такими деньгами он мог куда угодно пойти. Мог устроить себе шикарный обед у Симпсона, где собираются деловые люди: взять сочный кусок мяса, жаренного на вертеле, и кучу овощей.Когда он проходил мимо будки телефона-автомата в темном углу под лестницей, он услышал свое имя.— Ворон? — говорил хозяин, — он постоянно здесь комнату снимает. Он уезжал.— Эй, вы, — сказал чужой голос, — как вас там — Элис — покажите мне его комнату. Следите за дверью, Сондерс.На коленях Ворон вполз в будку. Дверь он оставил приоткрытой — терпеть не мог замкнутого пространства. Он не видел, что делается снаружи, но и по голосу было ясно: говорил полицейский в штатском, из Скотленд-Ярда. Незнакомец прошел так близко, что пол будки задрожал от его шагов. Потом спустился обратно:— Там никого нет. И пальто и шляпы нет. Он, видно, вышел куда-то.— Наверное, вышел, — сказал старик. — Он ходит совсем бесшумно.Незнакомец принялся за расспросы:— Как он выглядит?И старик и девчонка в один голос ответили:— Заячья губа.— Полезная примета, — сказал полицейский. — Ничего не трогать в его комнате. Я пришлю человека снять отпечатки пальцев. Что он за тип?Ворон слышал каждое слово. Не представлял себе, чего им надо. Он знал, что не оставил улик: не просто думал, что не оставил, — он знал. Та комната— та квартира — запечатлелась в его мозгу с точностью фотографического снимка. У них не было никаких доказательств. Он нарушил инструкцию и забрал пистолет, но пистолет был здесь, он ощущал согревшийся металл у себя под мышкой. Кроме того, если бы нашлись улики, его остановили бы еще в Дувре. Ворон прислушивался к голосам с глухой ненавистью: он мечтал об обеде, он уже сутки не ел как следует, а теперь, с двумя сотнями фунтов в кармане, он мог купить себе все что хотел.— Вполне могу поверить, — сказал старик. — Да он ведь вот только что тут смеялся над моей женой из-за рождественской колыбельки, которую бедняжка купила.— Грубиян чертов, — сказала Элис. — Если кто и пожалеет, что его посадили под замок, так только не я.Ворон подумал удивленно: они меня ненавидят.Девчонка сказала:— Он же весь насквозь уродина. Эта губища. Просто мороз по коже.— Да уж, видно, и в самом деле урод.— Я бы не стал сдавать ему комнату, но он платит аккуратно, — сказал старик. — Не гнать же того, кто платит? В наши дни это не так уж часто случается.— Друзья у него есть?— Помру от смеха, — сказала Элис. — Друзья у него. Что ему с ними делать?Ворона разобрал смех: он смеялся про себя на грязном полу тесной и темной телефонной будки: это же они обо мне, обо мне говорят. Он не отрывал глаз от застекленной половины двери, сжимая в руке пистолет.— Мне кажется, вы на него обижены. Что он вам сделал? Он ведь собирался вам платье подарить, верно?— Да это он такую шутку придумал грязную.— Но вы ведь собирались взять платье из магазина?— Вот и нет. Что я, дура, от него подарки принимать? Я собиралась вернуть платье и деньги ему показать. Вот уж посмеялась бы над ним!Ворон снова подумал с горечью: интересно, до чего же они меня ненавидят. Если откроют дверь, перестреляю всех до одного.— Ох я бы и врезала ему по этой губе, вот смеху-то было бы, скажу я вам.— Я поставлю человека на той стороне улицы, — сказал чужой голос. — Дайте ему знак, если этот тип вернется.Дверь кафе захлопнулась.— Ой, как жаль, что жены нет, — сказал старик, — она бы и десятку готова была отдать, чтоб только все это своими глазами увидеть.— Я ей позвоню, — сказала Элис, — она небось зашла к Мейсонам поболтать. Пусть придет и миссис Мейсон тоже приведет. Пусть все поразвлекутся. Миссис Мейсон как раз на прошлой неделе говорила, что ей надоело видеть его противную рожу у себя в магазине.— Будь умницей, Элис, пойди позвони.Ворон вытянул руку и снял трубку с рычага, потом встал и прижался спиной к стене кабины. Элис вошла и плотно закрыла за собой дверь. Теперь девчонка была заперта вместе с ним в душной темноте.Она не успела закричать — Ворон зажал ей рот ладонью и прошептал:— Не опускай монетки в автомат, не то буду стрелять. Закричишь — стреляю. Делай, что говорю.Он шептал ей прямо в ухо. В тесной кабине их тела были прижаты друг к другу, словно в постели. Кривое плечо Элис упиралось Ворону в грудь.— Возьми трубку. Делай вид, что говоришь со старухой. Давай. Мне ничего не стоит тебя пришить. Говори — алло, фрау Грёнер.— Алло, фрау Грёнер.— Выкладывай всю бодягу.— За Вороном полиция приходила.— Почему?— Из-за этой бумажки в пять фунтов. Они ждали меня в магазине.— Да ты что?— У них был номер записан. Она краденая. Его надули.Мозг Ворона работал четко, с механической точностью, словно арифмометр. Надо было только ввести туда данные, и машина выдавала ответ. Его охватила глухая, злобная ярость. Если бы этот Чалмондели был здесь, в кабине, Ворон пристрелил бы его не задумываясь.— Краденая? Откуда?— Тебе лучше знать.— Не хами. Схлопочешь. Откуда?Он даже и не знал, кто нанял Чамли. Картина была ясная: Ворону не доверяли. Устроили так, чтобы от него избавиться. По улице промчался мальчишка-газетчик с криком: «Ультиматум! Ультиматум!» Мозг отметил это механически, казалось, происходящее не имеет к Ворону никакого отношения. Он повторил:— Откуда?— Не знаю. Не помню.Дуло пистолета вжалось в спину Элис, но в голосе Ворона зазвучали просительные нотки:— Слушай, ну вспомни, это очень важно. Я же их не крал.— Как же, как же, — язвительно сказала она в молчащую трубку.— Слушай, помоги мне. Я ведь только прошу, чтобы ты вспомнила.— Очень надо.— Я же тебе купил то платье, верно?— Да брось ты. Тебе надо было денежки ворованные куда-то сбыть. Ты не знал, что полиция сообщила номера во все магазины Лондона. Даже в нашем кафе они есть.— Если я их украл, зачем мне узнавать, откуда их сперли?— Еще смешней будет, если тебя упекут занапрасно.— Элис, — крикнул хозяин, — она идет?— Я тебе десять фунтов дам.— Которые ничего не стоят? Премного благодарна, Ваша Щедрость.— Элис, — позвал старик снова. Слышно было, как он идет по коридору.— А справедливость? — спросил Ворон с горечью. Теперь дуло пистолета вдавилось Элис в бок.— Не тебе о справедливости толковать. Гонял меня, как тюремную крысу. Пощечины раздавал. Грязь в комнате развел. Чистить тут за тобой. Молоко в мыльнице. Нечего теперь о справедливости поминать.Плотно прижатый к ней в темноте кабины, Ворон вдруг ощутил, как откликнулось ему ее тело. Он был так потрясен, что забыл о старике хозяине, и вспомнил только тогда, когда дверь будки отворилась. Из темноты он яростно прошипел:— Ни слова. Пристрелю обоих.Подталкивая старика и девчонку перед собой, Ворон вышел из будки.— Зарубите себе на носу, — сказал он, — им меня не поймать. В тюрьму садиться я не собираюсь. И мне ничего не стоит кого-нибудь из вас пришить. И пусть меня повесят — мне плевать. Моего отца повесили… а что ему сгодилось… Давайте наверх, в мою комнату, я иду следом. Кто-то мне здорово за все это заплатит.Зайдя вслед за ними в комнату, он запер дверь. Внизу какой-то посетитель звонил не переставая в дверь кафе. Ворон проговорил зло:— Все-таки лучше мне вас пристрелить, обоих. Вам что, обязательно было выложить им про заячью губу? Это, по-вашему, честная игра?Он подошел к окну; он прекрасно знал, что оттуда легко спуститься во двор: оттого-то и выбрал именно эту комнату. Кошка поймала его взгляд, двинулась по краю комода, крадясь, словно маленький тигр, и не решаясь спрыгнуть. Ворон подхватил ее и швырнул на кровать; кошка успела цапнуть его за палец. Потом он выбрался из окна на подоконник, дотянулся до кабеля. Ветер гнал тучи, они сгущались, заслоняя луну, и казалось, что земля — голый ледяной шар — летит вместе с ними сквозь безбрежную тьму.4Энн Кроудер шагала взад и вперед по крохотной комнатке, закутавшись в пальто из тяжелого твида; не хотелось тратить шиллинг на то, чтобы включить обогреватель: ведь ей рано утром уезжать, и он будет полдня греть комнату зря. Она твердила себе: мне повезло с работой. Я рада, что снова еду работать. Но уверенности не было. Пробило восемь. Они будут целых четыре часа вместе — до полуночи. Придется схитрить, сказать ему, что поезд в девять, а не в пять утра, не то он отошлет ее спать пораньше. Это так на него похоже. Никакой романтики. Она улыбнулась, подумав о нем с нежностью, и попыталась дыханием отогреть пальцы.Внизу звонил телефон. Энн показалось, что это звонят в дверь, и она бросилась к шкафу, — взглянуть на себя в зеркало. Тусклая лампочка давала мало света, Энн не могла судить, хорошо ли она подкрасилась и как будет выглядеть в ярком блеске огней танцзала «Астория». Она принялась краситься снова. Если Джимми покажется, что она бледна, он отвезет ее домой раньше времени.Хозяйка заглянула в комнату:— Это ваш знакомый. Он просит вас к телефону.— К телефону?— Да, — сказала хозяйка, протискиваясь в дверь боком и готовясь к обстоятельному разговору. — Он говорил так, будто ему страшно некогда. Нетерпеливый, раздражительный. Прямо рявкнул мне в ответ, когда я сказала ему «добрый вечер».— Ну что вы, — Энн вдруг почувствовала, как ею овладевает отчаяние, — это просто манера такая. Не обращайте внимания.— Я думаю, он хочет отказаться от встречи, — сказала хозяйка. — Это всегда так. Если ездить на гастроли, никогда толку не выйдет. Вы сказали, какой спектакль — «Дик Уиттингтон»?— Нет, «Аладдин».Энн сбежала вниз по лестнице. Ну и что из того, что она бросилась к телефону со всех ног? Пусть видят, ей все равно. Сказала в трубку:— Это ты, милый?Этот телефон вечно не в порядке. Она вслушивалась в голос, он хрипло вибрировал в трубке, его едва можно было узнать.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25