Доктор Web для молодого вампира

Ведьма Магдалина – 3«Доктор Web для молодого вампира»: Рипол; Москва; 2006ISBN 5-3630-0042-3Аннотация Практикующая ведьма, в миру вполне симпатичная блондинка по имени Магдалина, окажет помощь по исцелению, приворожит любимого, убережет от сглаза, но сама вечно попадает в неприятные ситуации. В XXI веке быть укушенной вампиром и потихоньку превращаться в кровожадную тварь — такую судьбу не пожелаешь даже ведьме. И Магдалина решает действовать. Как всегда нестандартно.Маша СтрельцоваДотор Web для молодого вампираПолу — на день рождения.Current music:Технология «Странные танцы», Sash! «Adelante»Current artifacts:осиновый кол, чеснок и серебряный крестCurrent books:Доктор Спок, Учебник по некромантииCurrent antivirus:пиратский DrWeb.4.27Глава перваяОбычно мой день начинается засветло — на заре работы много. Накинув простое льняное платье и распустив длинные, до колен, волосы — я выхожу на лоджию, раскрываю все окна и первым делом заговариваю себя на удачу. Жизнь — она же как зебра, сегодня хорошо, а завтра — хоть в петлю лезь, так что умнее себя защитить, дабы потом не рыдать от горя.Отчитав удачу, я приступаю к делам своих клиентов.На утренней зорьке хорошо за деток малых просить да супругов соединять, дабы крепкой и ладной была их жизнь.А в этот день я проспала, несмотря на то, что будильник исправно заверещал ровно в пять утра. И я даже почти откинула одеяло, почти встала, почти потянула руку, чтобы треснуть по кнопке слишком далеко стоящего будильника. Но тут я вспомнила одну вещь. Никто мне не заказал ни одного утреннего обряда, и я малодушно решила, что выползать из теплой постельки и идти на холодную лоджию посреди марта только для того, чтобы пошептать оберег — это насилие над собой, любимой.Конечно, если бы я знала, что этот день мне принесет — я бы уже с четырех утра стояла на лоджии. Я бы жгла свечи и закутывала себя в крепчайшие охранки. Я бы раскидывала карты и внимательно считывала их, определяя, за каким углом притаилась беда.Но я придвинула к себе сладко сопящего котенка, нахлобучила на голову подушку, пытаясь спастись от звона будильника, и уснула сном младенца.Во второй раз я проснулась уже в десятом часу — позвонил неверный Макс. Не мне неверный — Галке, своей жене, с чем я уже устала бороться.— Потемкина, выручай, — потребовал он.— Сколько надо? — еле открыв чугунные веки, пробормотала я.— Ой, да не нужны мне твои деньги, своих полно, — явно поморщился он. — Клиента тебе подбросить хочу.Баксюша как—то тревожно заворочался у меня под боком и навострил ухо.Я оживилась и деловито спросила:— Расценки знает?В нашем деле с клиентами был определенный напряг. В газетах объявления мы, ведьмы, не печатали из профессиональной гордости. Шарлатанки там объявления тискают — мол, «Магистр Черной и Белой Магии Госпожа Элоиза …» и далее перечисление услуг. Бред все это. А нас клиенты и так знают, мы сидим тихо-мирно, налоги не платим. Клиенты почти все постоянные, еще и друзей своих приводят, дерем мы много, но чудеса стоят того. Не бедствуем, но лишний клиент всегда кстати.— С деньгами у него порядок, — усмехнулся Макс. — Это Галки моей брательник, светило археологии. Так что, когда примешь? Нам бы побыстрей.— А что, при смерти?— Машка, ну чего пристала? Типа того, — уклончиво пробормотал парень.По паспорту я — Магдалина, но для Максюши такое длинное имя выговорить — непосильный труд. Да и не для одного него…Вот и сокращают все, собаки серые, мое роскошное имя до банальной Марии. Ну да ладно, как говорится, хоть горшком назови, только в печь не ставь.Вздохнув, я продолжила:— А надо ему что от меня? Удачу? Охранку?— Лечение.— Чем болеет?Бакс нервно мявкнул.Я показала ему кулак.Кот демонстративно положил хвост на мембрану, за что и пострадал — был выкинут из теплой постельки на волю. И вот нет чтобы мне задуматься — с чего это он так себя ведет…Макс же как-то очень тяжко вздохнул и неохотно ответил:— Слушай, врачи затрудняются поставить диагноз. Давай ты там сама поглядишь, ага?Я посоображала, после чего кивнула невидимому собеседнику:— Ладно. Пусть приходит в среду часикам к десяти вечера.— Чего??? — возопил Макс, здорово меня испугав такой реакцией. — Сегодня ж понедельник! Целых три дня ждать???— Макс, ты чего разорался? Сейчас еще растущая луна! А лечат на убывающей! Я тебе и так назначила сразу после полнолуния!— Машенька, солнышко, — горячо зашептал он. — Ну может быть как-то пораньше можно, а? А то тут такой случай…— Что он, лежит и не встает? Умирает?— И ходит и прочее, — уныло отозвался парень. — Но ты б приняла его побыстрей, а? А то сильно худо…— До среды не умрет? — сухо спросила я.Макс отчего-то истерически засмеялся, словно услышав хорошую шутку.— Не умрет? — повторила я вопрос?— Да что ему, собаке, сделается, — оборвав смех, горько ответил Макс.— Ты меня пугаешь, честное слово, — медленно произнесла я. — Брательника в среду ко мне с пачкой баксов, а сам сегодня же сходи к психиатру. Я настаиваю.И положила трубку, пока он опять не разорался. Странный он какой-то сегодня.Однако не прошло и пяти минут, как телефон снова зазвонил.— Крейсер «Аврора» в эфире! — бодро выкрикнул Мультиковский голос. — Прием!Мультик — в миру Наташка Березнякова, была моей школьной подругой. Уж одиннадцать лет прошло с тех пор, как отзвенел последний звонок, а мы все с ней не расстаемся.Годы многое изменили.Она так и живет на окраине города в серой пятиэтажке, а я — в крутом доме для новорусских. Это не мой выбор, это мои самые первые клиенты расплатились за свои жизни трехуровневой квартирой, в которой я и проживаю с тех пор, но на наших отношениях с Наташкой сей факт никоим образом не сказывается.— Броненосец «Потемкин» на связи, — вяло отрекомендовалась я. — Чего надо?— Ты сегодня как, занята? — спросила она.— До пятницы совершенно свободна, — хмыкнула я в трубку.— Потемкина, забери меня отсюда, к себе на пару дней, а? — голос Мультика как-то резко потерял бодрость, и теперь стало понятно, что это было напускное. Сразу прорезалась усталость и раздражение.На заднем фоне у нее слышались девичьи гневные вопли вперемежку с мужскими.— Опять Ленка с Олегом отношения выясняют? — вздохнула я.— Ну. Так заберешь? А то у меня деньги кончились, не на что мне приехать.— Через полчаса буду, держись!Бээмвушку свою я намедни сдала в автосервис, забирать только завтра, посему вызвала такси и покатила к подружке.День уверенно катился к катастрофе, а я все еще ничего не подозревала…Глава втораяЖила Мульти как и в школьные времена, в жуткой трущобе — пятиэтажной облупившейся общаге. Правда, в прежние времена на первом этаже в будочке сидела комендантша Анна Францевна, вредная старушенция старой закалки. Так вот, она железной рукой правила в этом заведении. Меня она страшно не любила, и я, нанося визит Мультику, старалась мышкой прошмыгнуть мимо нее на лестницу. Иногда это удавалось, в противном случае меня ловили за ухо и пытали о цели визита. А какие у меня могли быть цели? Домашнее задание по математике списать да одежки куклам пошить — у Мультиковой матери была старая зингеровская швейная машинка, и мы втихушку ей пользовались.Кроме меня комендантша еще не любила алкашей и старалась им всячески напакостить. В одиннадцать вечера она запирала избушку на клюшку, открывая двери ровно в семь утра. Так вот, немало подвыпивших мужичков провели ночь, кукуя под родными окнами, так как Францевна внезапно «теряла» ключи от парадного входа, а черный она собственноручно давным — давно намертво заколотила досками.Справедливости ради стоит отметить, что на подоконниках лестничных площадок при комендантше стояли комнатные цветы в горшочках, стены были аккуратно побелены, а каменный пол — чисто вымыт. Теперь же будочки комендантшиной не было и в помине — половина народа расселилась по новым домам, а оставшимся местный ЖЭК сделал царский подарок, перепланировав отдельные комнаты в двух — и трехкомнатные квартиры, упразднив этим общагу. Анна Францевна уехала к дочери, а жильцы на радостях тут же загадили свой дом.Я, осторожно ступая, дошагала до пятого этажа и задумалась — стоит ли мне заходить, или все же смыться по—тихому. Дело в том, что у Мультика в квартире явно кого-то убивали — вопли стояли такие, что у меня уши в трубочку завернулись. Однако и уезжать вот так просто — было как—то не по-товарищески.Тут крики перекрыл раздраженный Мультиковский вопль:— Да заткнетесь вы сегодня или нет? Башка уже от вас трещит!В квартире убивать перестали, и я решилась. Интеллигентненько, очень тихо, я пару раз царапнулась в дверь — авось не услышат? Тогда мне можно будет ехать с чистой совестью обратно.Однако не тут-то было! Дверь мгновенно распахнулась, Мультик схватила меня за руку и проворчала:— Тебя как за смертью посылать! Чего тащилась как черепаха?— Черепахи вообще-то стремительные и матерые звери, просто суету не уважают, — огрызнулась я. — Пошли, что ли?— Да проходи пока, мне сумку собрать надо, — ответила Мульти.В гостиной меж тем разыгрывалась драма.Ленка, вся зареванная, наскакивала на своего Олега:— Да что ты мне тут плетешь, если я сама видела, как ты с Маринкой обжимался! — кричала она, и слезы лились по ее лицу в три ручья.— Ленка, тебе показалось, лучше заткнись, — сквозь зубы отвечал ей Олег.— А что заткнись? — рыдала она. — Я тут тебя весь день ждала, курицу запекла, а ты там…Мульти, не обращая внимания, сноровисто вытянула из-под дивана вместительную спортивную сумку и принялась беспорядочно запихивать в нее приличную кучку одежды. Похоже, она ко мне в гости минимум на месячишко собиралась.— Давно это они так? — шепотом спросила я ее, опасливо косясь на Олега, явно сдерживающегося из последних сил.— Часа два, — отмахнулась от меня подружка, усердно набивая сумку.— Они хоть друг друга не поубивают?— Да не, — отмахнулась она, — Олег Ленку сильно любит, ты не смотри!Мультику я в этом вопросе доверяла. Сестрички были крайне меж собой дружны, и почуй Наташка, что Ленке грозит хоть малейшая реальная опасность — Олег был бы давно вышвырнут из дома как нашкодивший котенок. Мульти — она суровая, у нее не забалуешь.И раз говорит, что Олег Ленку не тронет — значит, так и есть.Но не успела я так подумать, как Ленкины рыдания перекрыл мощный рык.— Ленка, тварь! — взревел Олег. — Я тебя люблю, и ничего тебе не сделаю, но вот сестричка твоя любимая за тебя пострадает! Будешь знать, как под шкуру лезть!!!И я как в замедленной съемке, вся закаменевшая от ужаса наблюдала, как Олег, с белыми от бешенства глазами, схватил висящий на стене дробовик и горсть маленьких горошин полетела в Мульти, впиваясь в ее кожу. Мульти еще успела обернуться, в ее глазах еще успело волной всплеснуться безграничное удивление и она, тонко вскрикнув, мешком осела на пол.На несколько секунд в комнате воцарилась звенящая тишина. Мозг еще не успел осознать то, что на моих глазах только что убили подругу, и я тупо пялилась на несчастную Березнякову.— Ах ты гад! — разорвал тишину вопль рванувшейся к Олегу Ленки. Я встряхнулась и кинулась к Мультику.Быстро схватила ее за безжизненную руку, пустила Силу в ее тело, просканировала и облегченно вздохнула — Наташка была жива, хотя без сознания и ранена.И тут грянул новый выстрел.Тело действовало быстрее меня. Я упала прямо на Мульти, пытаясь просочиться сквозь нее, пол, и очутиться отсюда подальше.Мульти застонала и открыла глаза.— Ты, корова, слезь с меня, — были ее первые слова после воскрешения.Я осторожно сползла с нее, обернулась и замерла в некотором шоке — Олег зажимал руками живот, а рядом стояла растерянная Ленка с ружьем наперевес.— Блин! Вы что тут, с ума посходили! — заорала я. — Наташку надо срочно в больницу!— Я отвезу, — глотая ртом воздух, сказал Олег.— Отвозильщик, блин! Самого кто бы отвез! — вопила я, чуть не плача. Надо ж было так влипнуть, а у меня и машины сейчас нет.— Да не, все нормально, — кое — как выговорил Олег. — Она в потолок выстрелила, меня лишь немного рикошетом зацепило, так что собирай Наташку, во вторую городскую повезем.И мы выдвинулись в больницу. Я, прочти пришедший в себя Олег и Мультик, которая то и дело теряла сознание. На Ленку я рявкнула, чтобы она сидела дома и не путалась под ногами — только нового смертоубийства мне не хватало.Не успели мы выйти на лестничную площадку, как открылась соседняя дверь и молодая светловолосая девчонка хмуро спросила:— У вас стреляли, что ли?— Неее, — замотал головой Олег.Девчонка подозрительно посмотрела на окровавленного Мультика и обратилась к Олегу.— Ладно, дело ваше. Коляску вниз помоги спустить.— Да ты что, не видишь, некогда нам, — рявкнул Олег, чуть ли не таща на себе Наташку.«Хам», — буркнул внутренний голос.— Извините, — виновато улыбнулась я девчонке. — Нам и правда некогда.В больнице верещащую от боли Мультика тут же загрузили на операционный стол. Оказалась, одна дробинка попала ей в подбородок, одна — в колено, парочка — под левую грудь и еще одна — почему-то в затылок, правда попали они как-то поверхностно. Я не знаток в этом, но мне казалось, что дробинки должны были б прошить бедную Наташку насквозь, а вот поди ж ты…Молодой и симпатичный хирург махом вырезал их, наложил швы, а меня в это время допрашивала регистраторша, записывая данные на Мультика. Наконец пострадавшая, вся в бинтах как красный партизан после боя, выползла из операционной.— Жива? — кинулась я к ней.— Не дождетесь! — хмуро припечатала она.— Ну и слава Богу, — обрадовалась я и мы пошли к машине.Мультик с мрачным видом уселась в мерседес и демонстративно уставилась в окно.— Ну чё, живая, ага? — ощерил зубы в улыбке Олег. — Мне вон тоже пузо перебинтовали. Че, домой поехали?Парню явственно полегчало.— Требую моральную компенсацию! — злым голосом сказала Мульти. — Вези меня ужинать! Во «Времена года»!«Времена года» был лучшим рестораном в нашем городе.Олег посмотрел на нее недоуменным взглядом, что-то прикинул и просительно начал:— Наташенька, так ведь нас туда не пустят в бинтах, давай я домой лучше чего куплю, а?— В ресторан! — отрезала она. — Тебе что, денег жалко?— Мульти, — лениво отозвалась я. — Имей в виду — ты своими бинтами всю рафинированную публику распугаешь и ресторан нам предъявит за это счет. Большой. Если что — согласна его оплатить?— Я чуть не померла, а вы! — возмущенно возопила Мульти.— В «Балаганчик» поедешь? — спросила я.— Поеду, — буркнула она.— Ну вот бы сразу так, — повеселел Олег.Глава третья«Балаганчик» — это открытое кафе в центре города. Меню тут совершенно непритязательное — хот-доги, пицца, шашлыки, салатики, гриль, и, разумеется, пиво всех сортов. В народе заведение было крайне популярно, в основном потому, что работало всю ночь и рядом, в парке, бил горячий фонтанчик, в котором посетители этого кафе любили купаться бутылки после дцатой. Туда мы и направились. Всю дорогу Мульти гневно молчала. Олег тревожно озирался на нее в зеркало заднего обзора, пытался поймать ее взгляд и как-то жалко улыбался.— Наташка, — наконец не выдержав, заискивающе позвал он.Мульти сделала рожу кирпичом и демонстративно отвернулась, рассматривая за окошком полуночный город.— Ну я же не хотел, — забубнил Олег, — сам не знаю, как затмение какое на меня нашло, ну не сердись, Наташк, а?— Да пошел ты к черту! — гневно заорала она. — Что б духу больше твоего в моем доме не было, вон в лесочке с Ленкой встречайтесь!— А почему в лесочке? — удивилась я и повернулась к Олегу. — Ты что бомж? Вот и встречайтесь у тебя дома.— Не, — объяснил он, — там жена с малой.— Чего??? — поразилась я. — Ты женат? Ребенок есть? А как же Ле..— Вот — вот! Сам с женой, с ребенком, с судимостями, а у меня Ленка ведь красавица! В общем — ты понял? Что б духу твоего у меня больше не было!— Будешь ты мне еще указывать! — разозлился Олег. — Ленка в этой квартире так же как ты прописана, так что сиди и молчи, дура!— Я — дура? — возопила Мульти и молниеносным движением вцепилась сзади Олегу в редкие волосенки. Тот от неожиданности вскрикнул, бросил руль и потянулся руками спасать волосы.Машина, оставшись без присмотра, беспрепятственно катила на красный свет. Время стало плотным и тягучим — я во все глаза смотрела, как мы несемся на одинокого пешехода, по всем правилам переходящего дорогу. И я, уставившись на его совершенный профиль, еще успела подумать — как жалко что такую красоту мы сейчас… Что сейчас, додумать я не успела. Словно со стороны я услышала тонкий, звенящий, надоедливый звук. Медленно — медленно парень повернул голову в нашу сторону и я на краткое мгновение встретилась с его глазами.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

В следующую секунду он свечой взвился вверх от удара капотом нашей машины, перевернулся в воздухе и упал на полосу следующего ряда, навстречу рванувшимся на долгожданный зеленый свет светофора машинам.— Мааа-аа-ма!!!! — тонко завизжала с заднего сидения Мультик.— Хоть ты-то заткнись! — толкнул почему-то меня в бок Олег и неожиданно поддал газку.Я вжалась в сидение и обнаружила, что это я выла все это время — на одной тоскливой, протяжной ноте.— Господи, что делать, что делать? — истерично рыдала сзади Мультик. — Нас теперь посадят, непременно посадят, а у меня же двое детей!— Не ори, я сказал! — зло прикрикнул на нее Олег.Я молчала, находясь в прострации от шока. Парня мы задавили насмерть — это было очевидно. Даже если бы он выжил после нашей машины — что на грани фантастики-то машина, перед которой он упал, затормозить не смогла бы ни за какие коврижки.Сколько даст гуманный российский суд мне лично за такое?Нас трое-то есть мы группа, убийство с особой жестокостью, так что, похоже, что либо пожизненное — либо смертная казнь. У нас, надеюсь, не отменили смертную казнь, ибо нам с Мульти всего-то двадцать девять лет, и провести остаток жизни в неволе для нас будет кране тяжко. Уж лучше сразу — голову с плеч, и никаких проблем. Хотя Мультику, наверно, дадут меньше всех — у нее двое детей, суд это должен учесть. А я что? У меня не ребенка, ни котенка. Вернее, котенок есть, но он уже стал годовалым матерым котом и вряд ли мне за него скосят срок.— Зачем ты уехал? — безнадежно спросила я, хотя что теперь крыльями махать, не возвращаться же. — Надо было помощь оказать.— Дура! — рявкнул он.Не выдержав, я заревела.Олег, стиснув зубы, быстро, но аккуратно вел машину. Вскоре замелькали окраины, и еще через некоторое время мы въехали в лесок и затормозили около маленького озера.— В общем так, — обернулся он к нам. — На зону хотите?— Нет! — в один голос твердо ответили мы с Мульти и с какой-то безумной надеждой посмотрели на него.— Тогда так! — жестко сказал он. — Сейчас выходим, берем тряпки и обтираем машину, чтобы отпечатков наших не было. Потом идем в милицию и пишем, что машину угнали с утра. Все ясно?Мы молчали. Совершенно неопытные, мы с Мульти скорее бы пошли в милицию каяться.— На зону захотели? — снова спросил Олег, прищурив глаза.— А мы при чем? — истерично выкрикнула Мульти. — За рулем-то ты был!— Ах вот как ты заговорила! — уставился на нее Олег. — Так подумай о том, что да, я получу по максимуму, да только и вам, как соучастникам лет с пяток перепадет! Я законы назубок знаю, два раза уже на зоне парился!Мы с Мульти переглянулись.«Пять лет? — истошно завопил внутренний голос. — Целых пять лет???»— Во встряли…, — безнадежно сказала я.Мы помолчали.— Олег, выйди, нам с Машкой поговорить надо, — наконец нервно сказала Мульти.Он пожал плечами, вышел, достал из-под сиденья тряпку и пошел к озеру.— Что делать будем? — спросила она.— Мульти, я не знаю, — со стоном ответила я. — Откуда я знаю как лучше сделать? У меня нет опыта в таких делах!— Но ты же ведьма! — с надеждой заглядывая в глаза, сказала Наташка.— Слушай, я не могу изменить то, что произошло, — устало откинулась я на сидение. — Я не могу отмотать назад события и сделать так, чтобы мы не сбили этого парня. При этом не забывай что там уже явно полно ментов и ДТП уже зарегистрировано. Нас ищут.— Так что делать — то? — снова заревела Мульти.— Сдаваться, чего еще делать — то! — сказала я и заревела вместе с ней.Так глупо влипнуть! И ладно бы сама была за рулем, может и не так обидно было б. А теперь — из-за того что я просто оказалась не в то время ни в том месте — мне придется сесть в тюрьму. Подумав об этом, я заревела еще горше. Как ни крути, но я девочка из приличной семьи, сесть для меня — это все. Это конец всей жизни. Я этого просто не переживу. Озеро рядом — утопиться сразу, что ли, дабы не испить чашу позора?— Послушай, Машка, — утирая слезы подолом юбки, сказала Мульти. — Если мы явимся с повинной, мы сядем, так?— Ну? — посмотрела я на нее и шмыгнула.— Так может, сделаем как Олег говорит? — неуверенно предложила она.— А если милиции уже все известно? — задала я глупый вопрос.— Так ведь все равно сядем, — тяжко вздохнула она. — А так хоть какой-то шанс.Я задумалась. Олег, как ни крути, а в таких делах побольше нашего смыслит. Может и прокатит то, что он предлагает. Во всяком случае если есть шанс избежать зоны, это надо сделать. Зона — это для меня полнейшая катастрофа, крушение всей жизни.— Ну, что делать будем? — прервала она мои размышления.— Давай для начала помолимся! — категорично предложила я.— Точно! — поддержала меня Мульти и тут же забубнила с заднего сидения: — Господь, Отец наш, ты же видишь в какую передрягу мы попали, помоги, а, будь человеком…А меня кольнула совесть. Почему так получается, что я вспоминаю про Бога только тогда, когда меня жареный петух в одно место клюнет? Когда я в церкви своей в последний раз была? Аж в начале осени, полгода назад! Православные церкви, куда я хожу отчитывать людей и закупаться свечами и ладаном — не считаются. Я туда ведь на работу хожу, а сама я баптистка. Библию, Слово Божье — когда в последний раз открывала? В общем-то у меня с Господом нормальные, ровные отношения — иначе при моей работе не возможно. Однако — именно по работе.— Отче, — шепнула я, глядя из окошка на небо. — Прости такое отношение. Сейчас все будет по-другому, обещаю.Звезды слегка качнулись.— Зови Олега! — решительно сказала я.— Оле-е-ег! — высунувшись в окошко, заорала Мульти.Парень, который до этого в ярком свете фар задумчиво полоскал тряпку в озерной воде, вздрогнул, распрямился и неторопясь пошел к машине.— Ну, что надумали? — хмуро сказал он.— Давай мы домой пойдем, — неожиданно сказала я. — А ты делай что хочешь. Если собрался заявлять об угоне — мы-то тут при чем?— Вот вы мыши! — презрительно сказал он. — Так, Марья, не делается. Вместе встряли — вместе и выпутываться.— Марья дело говорит, — жалобно протянула Мультик. — На дворе ночь, а мы такой толпой в милицию завалим об угоне сообщать, внимание привлечем.— Вместе! — отрубил Олег. — Всем ясно?Мы обреченно кивнули головой.— Тогда слушайте и запоминайте! — менторским голосом начал Олег. — Мы сегодня весь день сидели у Наташки, из дому не отлучались. Сейчас вот поехали в круглосуточный ларек за продуктами, выходим, хоп! — машины нет. Все запомнили?— Запомнили, — вразнобой пискнули мы.— Повтори, — ткнул он в Мульти.— Весь день сидели у меня, потом поехали за продуктами, хоп! — а машины нет, — пискнула она.— Теперь ты, — ткнул он в меня.Я повторила.— Хорошо, кивнул он. — Теперь по-быстрому протрите салон и валим отсюда. И чтоб ни одного пальчика после нас менты не нашли! Ясно?Он протянул мне мокрую тряпку, я бездумно, но тщательно протерла все впереди, вышла из машины и передала тряпку Мульти. Та принялась орудовать ей сзади, а я пошла посмотреть на капот.Одна фара была разбита, крыло помято. Какие еще доказательства нужны? Любой гаишник, увидев такую машину, мигом сообразит о ее причастности к ДТП. Причем народу на улицах несмотря на поздний час было полно, наш номер наверняка запомнили.Тяжелые предчувствия ледяной змеей заползли мне в душу.— Ну, чего там застыла? — прикрикнул на меня Олег. — Пошли в город скорей!Наташка к тому времени тоже выползла из машины и стояла, нервно теребя тряпку в руках.— Здесь ее не бросай, — велел ей парень. — Идите за мной. На цыпочках! Впрочем, обувь потом все равно надо будет выкинуть.— С ума сошел? — встрепенулась Мульти. — Да я за эти сапожки из крокодильей кожи знаешь сколько отдала? Три моих зарплаты!— Цыц! В зоне они тебе не сильно пригодятся, — прикрикнул Олег. — Давай, шевели ластами, в ментовке выступать будешь!И мы пошли. Олег не позволил вернуться обратно на дорогу, мы пересекли лесок, вышли совершенно к другому району города, поплутали еще немного, отдаляясь от места, где мы бросили мерс, и только тогда Олег остановился и поймал на дороге дедка на древнем синем жигуленке.Высадились мы за три квартала от милиции и пешочком пошли в отделение.Чем ближе мы подходили, тем ледянее становилась змея, свившаяся кольцами на моей душе.— Ты чего там плетешься? — прикрикнул Олег на отставшую Наташку.— Ноги не идут, — прошептала она побелевшими губами. — Страшно.Я ее понимала. У меня тоже все мелко дрожало внутри от ужаса.— Давай скорее, шевели ножками, недалеко уж, — сказал Олег и небрежно ткнул рукой в здание ГОМа.Мы с Мульти синхронно переглянулись и я почувствовала, как внутри у меня мелко — мелко затряслась моя перепуганная душонка.Бессознательным жестом я протянула руку Мульти и она в нее тут же вцепилась. Мне слегка полегчало. Ей, похоже, тоже.Вот так, держась за ручки словно первоклассницы, мы и переступили порог ГОМа.— Але! — молодецки выкрикнул Олег с порога. — Нам бы заяву об угоне накатать, к кому тут обращаться?Молоденький заспанный мент поднялся нам навстречу, равнодушно посмотрел на нас и пошел открывать решетку, перегораживающую вход в коридор.— В сто четвертый идите, — хмуро буркнул он, пропустил нас и снова с лязгом захлопнул решетку.Мы с Мульти тревожно переглянулись.В сто четвертом сидел опер раздолбайского вида и деловито закусывал чай сушками. Увидев нас, занятия он не прервал, лишь вопросительно на нас уставился, мол, чего надо?— Заяву накатать бы, — ответил Олег на его взгляд.Мент одной рукой пошарился в ящиках стола, вытянул бланк и протянул его Олегу.— На, пиши, — буркнул он.Олег неторопясь подошел, цапнул бланк и устроился за соседним столом и принялся деловито строчить, изредка задумываясь и хмуря лоб.— А вы чего? — посмотрел на нас мент.— Свидетельницы, — ответил за нас Олег, не отрываясь от писанины.Мы судорожно кивнули.Мент дожевал сушку, допил чай из кружки и вызвал по внутреннему телефону еще одного опера. Дальше пошло веселее — Олег строчил заяву, а с нас с Мульти снимали показания. Мы вроде не запутались, благо были все в одном кабинете и мне оставалось лишь послушать, чего Мульти говорит и пересказать это оперу, который допрашивал меня. Таким образом, не прошло и полгодика, как была поставлена последняя точка Мультиковским и моим опером, Олег небрежным жестом отстранил от себя заяву, а первый мент сказал второму:— Ну все, проводи их на выход.«Ну вот, а ты боялась», — удовлетворенно сказал внутренний голос. Я наконец-то слегка расслабилась и смогла вздохнуть полной грудью. Мультик повеселела. Олег с обычным индифферентным видом насвистывал нудненький мотивчик. Все вроде прокатило. Ведь Олег указал номера своего мерса, и мент внимательно перечитал его заявление. Похоже, произошло чудо — свидетелей, помнящих номер нашей машины — не нашлось, не зря Мультик усердно молилась.Первый мент тем временем схватился за телефон — кто-то ему позвонил, а мы, стараясь не бежать впереди второго мента, пошли за ним к решетке.Дежурный в предбаннике между тем сладко спал, навалившись грудью на стол. Наш мент постучал по решетке и громко его позвал:— Сербин! Открывай!Сербин, сонно щурясь, поднял голову, посмотрел на нас мутным взглядом и с явственным стоном встал со своего стула. У меня к нему не было никакого сочувствия — была лишь одна мысля — ну чего ж он так долго копошится? Да, нас отпустили, все прошло хорошо, но пока я не уберусь отсюда подальше — мне было жутко и тревожно.— Эээ! — раздался вдруг вопль из сто четвертого кабинета, не так давно нами покинутого.Сербин с лязгом открыл решетку. Мы вздрогнули и обернулись. Из кабинета выскочил мент и чуть ли не прыжками поскакал к нам.— Вы куда? — вопил он. — Ну-ка вернитесь, надо моментик прояснить!Мы с Мульти переглянулись.Это было все.Мы попались.— Чего так хреново молилась? — злобно шепнула я ей.Она не менее злобно и красноречиво посмотрела на меня.Еле передвигая ватные от ужаса ноги, мы вернулись в кабинет.— Таак! — командирским голосом сказал первый мент, и помахал Олеговым заявлением. — Значит, машину у вас угнали, аж с утра ее не видели, так?— Ну? — буркнул Олег и выжидательно посмотрел на него.Мы попались. Это было очевидно…— Андрюха, что случилось? — небрежно спросил замерший у дверей мент.— Да вот, из второй городской позвонили, говорят что там гражданку Березнякову с огнестрельными ранениями полтора часа назад зашивали, — он красноречиво посмотрел на перевязанную бинтами мультиковскую голову. — И номерок машины, на которой она уехала, они записали.Мы с Мульти облегченно переглянулись. Господи, какая ерунда — по сравнению с Октябрьской революцией!— Так что же вы мне, гражданин Мотылев, сказки рассказываете ? — тем временем сухо спросил мент у Олега. — Полтора часа назад вы на машине раскатывали, а с утреца — ее у вас угнали! Как это понять?— Тачку мы на дороге поймали, на ней Наташку и возили, — не моргнув глазом ответил он.— И номера совпали, — кивнул мент. — Шурик, оформляй задержание на трое суток для начала.— За что? — помертвелыми губами спросила я, до этого молчавшая в тряпочку. — Неразбериха с угнанной машиной — не повод.— При чем тут машина? Огнестрельное ранение — вот повод, — припечатал мент. — Может у вас там склад оружия, откуда мы знаем?— Нету у нас склада, — пискнула Мульти.— Вот и разберемся, — сухо сказал мент.Мы переглянулись с Мульти, и в этот момент я ясно поняла, что вот это — все. Стоит нам оказаться задержанными — мы выйдем отсюда только на зону. Сейчас, когда на нас огнестрельное, ДТП со смертельным исходом и непонятная ситуация с угнанной машиной — нам никогда не удастся доказать что мы не верблюды. Никто нас просто не будет слушать.— Магдалинка! — отчаянно шепнула Мульти, глядя на меня с мольбой.«Делай же, делай что — нибудь» — лихорадочно вопил внутренний голос.И я шагнула к Мульти, встала спина к спине, медленно — медленно сложила ладошки ковшиком, поднесла их ко рту и тонкой струйкой выдохнула в них воздух, отпуская вместе с ним капельки своей Силы.— Выйду, перекрестясь, пойду, помолясь. Утренняя звезда в небе, вечерняя на земле, закрою вечерней звездой очи врагов, а утренней мысли их по небу рассею , — беззвучно шепнула я, роняя слова в ладони.Осторожно отняв ладошки от губ, я резко расплескала сплав моей силы, слов и дыхания около себя, уверенно взглянула на ментов и в заговорила в голос:— Песком могильным прокляну и водою мертвой опою… — Эт-то что еще тут такое? — начал подниматься со своего стула первый мент. Я строго взглянула на него, махнула рукой в его сторону, читая заклинание и смотря ему прямо в глаза:— … и заснут враги стоя по слову моему и по воле моей. Не было больше ни ледяной змеи на душе, ни туманившего ум липкого ужаса. Я, ведьма, теперь уверенно держала нити разума этих несчастных, всего-навсего исполнявших свою работу ментов. Медленно, не переставая отчитку, я кинула взгляд в сторону второго мента. Тот стоял у двери в прежней позе, бездумно смотря куда-то вбок.— Наказываю я врагов своих на три часа и тридцать три минутки. И я снова взмахнула руками, словно сея зерно в пашню, запечатывая свою работу.— Слово мое — заклинание Ведьмы, а дело будет от слова… Мульти слегка пошевелилась у меня за спиной, и я вдруг ощутила как я устала.— Аминь …, — прошептала я внезапно охрипшим голосом и земным поклоном завершила заклинание.Я шагнула вперед и без сил, словно куль с мукой свалилась на стул для посетителей.На некоторое время в кабинете установилась тягучая тишина.— Ты чего с ними сделала? — спросила потом Мульти из-за спины.— Разум отняла, — пожала я плечами. — Проснутся — про нас и не вспомнят.Мульти смотрела на меня не отрываясь, пока я деловито рылась в бумагах на столе. Найдя наши показания, я аккуратно сложила их и положила в карман.— И что теперь делать? — тревожно спросила она.Олег вдруг рассмеялся визгливым, припадочным смехом. Я холодно посмотрела на него и перевела взгляд на ментов. Те сонно, бессмысленно пялились в пустоту. Чувствовалось, что скоро они просто уснут на месте.— Что делать? — зло переспросила я. — Валить отсюда!— А он? — указала она на Олега.— А он пусть остается, — отрезала я. — Если бы он не потащил нас сюда, ничего бы и не было. Менты к нему одному не прикопались бы из-за огнестрельного.— Так он же нас сдаст, — осторожно заметила Наташка.— В чем? — насмешливо спросила я. — В деле с огнестрельным ты — потерпевшая. А насчет машины — так ему гораздо больше чем нам светит, будет молчать как рыба.— Ну так оно, — протянула она.— К тому же, — холодно заметила я. — Мент на выходе нас с Олегом просто не выпустит.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Еще час ушел на безрезультатные попытки ее зарубить. Курица, вскоре смирившаяся со своей участью, лежала на чурбачке в кухне, посматривая на меня полуприкрытой пленкой глазом, а я ревела и гладила ее. Ну не могла я ее зарубить, не могла! А яйца так и кипели в чугунке. В конце концов я плюнула и вернулась в дом. Придет бабуля и все сделает.Но бабули дома не было, а мужик глядел на меня больными глазами, глазами человека, который через час умрет. Предсмертная серость уже залила его щеки, заострила нос, и я почувствовала как он мне неприятен. И именно это решило дело, я поднялась, вернулась на кухню, крепко зажмурилась и рубанула по шее все так же лежавшей на боку курицы. Она только дернулась, а я уже держала ее тушку над чугунком и тупо смотрела на стекающие из шеи капли крови в бурлящую воду и читала заклинание, изо всех сил стараясь не зареветь.Потом я вычерпала яйца, перелила отвар в банку, взяла фонарик и пошла на кладбище — следовало управиться до утра. Ночь, вроде должно быть страшно — но тогда я даже и не подумала об этом. Потом, став взрослее и из триллеров узнав, что мертвецы имеют обыкновение совершать прогулки под луной — бояться стала жутко. А тогда я спокойненько добежала через лес до кладбища, с фонариком методично обошла его, разыскивая могилы с тезками моего пациента и оставляя там по одному яичку. Положив последнее яйцо на могилу дяди Вани Никишева, утопшего по пьянке в прошлом году, и вылив на землю отвар, я не оглядываясь побежала по узким тропинкам меж могил домой. Я тогда очень боялась, что придет бабушка раньше меня и заругается, или мужик помрет. Или все вместе.Мужик еще не помер, когда я появилась на пороге, а вот бабушка и правда была дома. Для начала мне всыпали хорошего ремня, потом выслушали, потом холодным голосом бабуля отправила меня спать.Я постелила себе на сундуке, служившим мне кроватью, и крепко заснула, утомленная первой рабочей ночью.Утром мужик проснулся здоровым.Бабка велела жене, которая теперь истово хлопотала над своим Ваней, заказать в трех церквях годовую службу о здравии, и на этом я рассталась со своим первым клиентом.После этого бабуля принялась меня учить всерьез. Через год моих родителей почему-то обуяла совесть и меня забрали в город. Я многое уже умела, но не все, а доучить меня бабушка не успела — в ту зиму она умерла. Потом уже мать говорила, что она за месяц до смерти слала телеграммы, просила меня привезти, но я должна была посещать школу и мать мне те послания просто не показала.А Димка… С ним мы встретились год назад, он пришел ко мне за охранкой. Он стал красивым, сильным и …жестоким. И он все еще любил меня, ту девочку из его детства. Настолько сильно, что когда я умирала после той аварии на дороге — умер вместо меня. Обменял мою жизнь на свою.Спи спокойно, Димочка, я никогда не перестану помнить тебя. И любить.Глава четвертаяПроснулась я как обычно от дребезжания будильника. Совершенно невыспавшаяся, я попыталась было нахлобучить подушку на ухо, но пришел Бакс, укоризненно мявкнул и многозначительно посмотрел за окно.Вырастила надзирателя на свою голову.С трудом открыв чугунные веки я посмотрела вслед за Баксом за окно и поняла — вставать придется. Заря уже залила утреннее небо, а на сегодня я наметила отчитать ребенка на послушание родителям, да свекровка заказала обряд на лад в семье сына — там до развода доходит. Больше за одну зарю мне не вытянуть, сил надо много, а из-за ночных чтений я поспала дай Бог если пару часиков. Я взяла с тумбочки кружку со вчерашним холодным чаем, запила им витаминку, достала из-под подушки тяжеленный том моей родовой Книги — Библии Ведьмы, и пошла на лоджию.— Здравствуй, девица — краса, утренняя заря, — приговаривала я, распахивая одну за другой деревянные створки окон.Морозный воздух ворвался в них, обжег меня, и я слегка поёжилась. Странно — я практически ежедневно, несмотря на время года, босая и в одной льняной рубашке провожу на открытой лоджии обряды — и что вы думаете, я хоть раз простудилась?Думаю, то колдовство моей бабули сработало. Каждый раз, когда она меня в детстве парила в баньке — она неторопливо отчитывала заговоры на здоровье. И действительно, здоровье у меня — дай бог каждому. Вот только бабуля вдобавок от великой заботы мне лишний вес пришептала. Обливая меня на последний раз прохладной водой, она всегда четко выговаривала: «С гуся вода, а с Магдалины худоба». И все детство я была толстенькой. У бабули были свои понятия о женской красоте, и мне было очень, очень трудно отчитать ее заклятие.Через несколько часов, закончив обряды, я пошла звонить своему дружку — менту, Витеньке Корабельникову. Не потому что очень хотелось — Мульти к тому времени проснулась и висела над душой, требуя прояснить ситуацию.— Привет, — бодро поздоровалась я в трубку и зевнула я недосыпу.— Привет, — подозрительно спросил Витька. — Что у тебя на этот раз стряслось? Ты опять кого-то замочила?Мульти, подслушивающая по параллельному телефону, нервно вздрогнула.— Да неее, — неуверенно проблеяла я, облившись холодным потом.Тут Мульти просияла, закрыла свою трубку подушкой и прошипела:— Потемкина, он про наезд ничего не знает, это он шутит так! Шутит!Мне явственно полегчало.— Это кто там у тебя чего-то бормочет? — подозрительно спросил Витька.— Да это Мультичек, — улыбаясь, призналась я.— Опять поди чего-то мутите? — еще подозрительней спросил он.— Да ты что?! — я прямо обиделась. — Сидим спокойно, крестиком вышиваем!— Свежо предание, — хмыкнул он.— Слушай, ты меня когда воспитывать перестанешь? — вздохнула я. — Мне уж двадцать девять, а ты как начал меня с одиннадцати гонять, так до сих пор не успокоился.— Так а кто ж кроме меня-то? — поразился он. — Вот ты неблагодарная!— Может мне еще за то что ты меня в детстве лупил, поблагодарить? — язвительно спросила я.— А как же? — серьезно ответил он. — Даже в Библии написано — кого люблю, того и бью.— Можно мне тогда такой любви поменьше? — вредно спросила я.— Ладно, разговорилась мне тут, — внезапно прикрикнул Витька на меня. — Говори чего надо, у меня обед скоро кончится, а я еще ничего и не успел.— В смысле — пивка купить не успел? — невинно осведомилась я.— Магдалина, — предупреждающим тоном молвил Витька.— Молчу в тряпочку, — насупилась я.— Так я не понял — тебе чего надо — то? — снова завел он.— Да ничего собственно, — пожала я плечами. — На ужин хотела пригласить.— что-то обсудить надо? — деловито спросил он.— Да ну тебя! — в сердцах бросила я. — Утку, запеченную с апельсинами тебя устраивает обсуждать?— Это которую ты на Новый год делала? — оживился он.— Ну, — призналась я.— Тогда я пожалуй ждать ужина не буду! Я к вам сейчас приеду! Дела у меня тут все сделаны, отчего бы и не заехать? — деловито сообщил он.— Минут через сорок, она еще не готова! — предупредила я, краем зрения наблюдая, как мультиковские глаза становятся все больше и больше.— Договорились! — сказал Витька и мы отсоединились.Мульти положила свою трубку и с ужасом спросила:— Ты чего такое наболтала? Какая утка у тебя жарится???— Наивненькая, — снисходительно сказала я и снова взялась за телефон: — Алло! Ресторан «Мари» ? Примите, пожалуйста, срочный заказ на дом!— Ну и хитрая ж ты, Машка! — одобрительно заметила Мульти, когда я положила трубку. — И часто ты так?— Да не, — махнула я рукой. — Был у меня бойфренд один, и как давай он однажды ныть — мол, сколько мы с тобой встречаемся, а ты меня даже яичницей горячей на завтрак не накормила. В общем, парню захотелось уюта, а я как на грех готовить не умею. Ну так вот, у меня в какой-то момент заговорила совесть, приходит он ко мне, а я ему из кастрюльки вкуснейшую солянку по-испански наливаю, в микроволновке отбивные с сыром разогреваю, на тарелочку блинчики кладу — лепота! Понятно, что из «Мари» заказала, но ему-то я наплела что весь день у плиты простояла! Он обрадовался, все слопал, и с тех пор я его больше не видела. Вот я с тех пор и поняла — сколько волка не корми…— Это что за парень-то был? — прервала меня Мульти.— Да Серега Каменев, — пожала я плечами.— Он был твоим бойфрендом? — поразилась она.В Серегу Мульти была однажды влюблена.— Ну, — насупилась я. — Ты же знаешь что я всех мужиков, которые ко мне приходят, заодним и привораживаю. Страхуюсь, так сказать.— И Серегу тоже? — нервно спросила она.— Да твой Серега как пришел ко мне, так сразу сказал что голову мне отвернет, если он мне такие деньги зря заплатит! — пожаловалась я. — Они, крутики эти — дурные, им если что-то покажется — разбираться не станут, что им стоит одинокую девушку обидеть! А так — приворожила, и порядок. Человек всегда будет играть на твоей стороне. Да и вообще — мало ли что в жизни случиться может — мне мальчики всегда помогут!— И чего, они теперь все до единого в тебя влюбленные ходят? — насмешливо спросила Мульти. — что-то я толп поклонников у подъезда не заметила!— Дура ты, — разъяснила я. — Для качественного приворота надо, чтобы девушка действительно любила парня. Приворот — он ведь на пустом месте любовь не создавать не умеет, это просто инструмент для переноса чувств, от одного человека к другому. А я к тому же еще и в приворотах особо не сильна, я только по охранкам специалист — лучше меня никто не сделает. Вот и получаются у меня на клиентов привороты слабенькие, но для моих целей — мне хватает.— А почему тогда Серега в бойфрендах оказался? — не отставала Мульти.— Почему, почему, — буркнула я. — Понравился он мне! И вообще — давно это было!Мульти помолчала, прикурила сигарету и задумчиво сказала:— А ведь в Америке на тебя в суд бы подали. Ты бы по миру пошла…— Во-первых — я не в Америке, — заметила я. — Во-вторых — кто знает? Вот ты допустим теперь знаешь — ты трепаться пойдешь об этом, зная меня?— Да я что, дура? — хмуро ответила она. — Не по-товарищески и вообще…— Вот именно, и вообще, — кивнула я. — А в-третьих — кто в суд-то подавать будет? Привороженные? Так у них хоть и нет ко мне страстной любви, однако и навредить они мне никогда не навредят, иначе — зачем бы мне их привораживать?— Тоже логично, — пожала Наташка плечами и сунула бычок в кактус.— Если он загнется — я тебя матери сдам, — предупредила я, наблюдая как из горшка поднимается вверх голубоватая струйка дыма.Мульти недовольно посмотрела на меня и снова полила кактус пивом.Я вздохнула. Мать за этот кактус меня с носками сожрет.— Слушай, давно хотела спросить — а Ворона-то ты тоже привораживала?Я на мгновение замерла, пытаясь пережить момент, пока каленая игла с хрустом проворачивается в моем сердце.— Нет, — тихо ответила я. Тот давний приворот в детстве — не считается. Ибо он давно истек, а взрослый Ворон продолжал меня любить…— Так а что там у вас получилось-то, я не пойму? Вроде ходили друг около друга, бросали пламенные взгляды, а потом бац, и он в той аварии как-то странно умер. Ты вся переломанная и живая, а на нем ни царапинки. Машк, ты чего? Ну Ма-ашк!Я молчала, пытаясь срочно залатать дыру в сердце, сочащуюся горем.Я никому не говорила, что Ворон — это тот самый хулиган Димка из моего детства. Год назад, когда мы с ним снова встретились — он был серьезным бизнесменом с криминальным прошлым и очень красивым мужчиной.А я так и осталась бесцветной дурнушкой-ведьмой. Только он все равно меня любил. Больше жизни.И если бы не та авария — была бы я сейчас замужем за ним. Уже рос бы у нас темноволосый малыш с чеканным папиным профилем. Разумеется, ведьмой я бы работать далее не стала — Димка этого бы не допустил. Я бы пекла блинчики и была совершенно счастлива, потому что рядом был бы он, мой любимый…Память услужливо подсунула мне момент, который я так пыталась забыть, но не получалось. Как год назад я лежала на пыльном асфальте и умирала на руках у Димки. Вернее, и я умерла. Я помню, как я последний раз выдохнула и дикая боль, огнем жгущая мое тело — отступила.У зыбкой пелены на грани миров я увидела бабушку, и радостно побежала к ней.— Ты меня ждала? — спросила я. — Так хорошо умереть, мне перед смертью было очень больно.— Внученька, большая стала, — с нежностью бабушка посмотрела на меня. — Красавица!— Ну, бабуль, насчет красавицы ты немного загнула, — рассмеялась я. — Как тут?— Явишься, узнаешь, всему свой срок, — ласково сказала она и подтолкнула меня назад. — Иди отсель покуда, Магда.— Как это — иди отсель? — непонимающе сказала я. — Я же умерла.— Димка, охламон, за тебя умер, — вздохнула бабушка. — Сколько раз я его шпыняла, что не доведет его эта любовь до добра.— Как это — за меня?— Вы — половинки. Богу без разницы, какую именно часть от целого, правую или левую он получит. Ты иди, Магда, иди.Пока я молчала, переваривая, силуэт бабушки истончился и пропал. Я хмыкнула и побрела обратно. По пути я внимательно рассматривала все вокруг, но было ощущение, что я лечу в каком-то облаке. Навстречу мне брел Димка.Я обняла его, целуя и тоскливо шепча:— Димочка, ну зачем ты это сделал? Как же я без тебя буду жить-то теперь?— А как бы я без тебя жил? — тихо спросил он.— Ты большой и сильный, ты бы справился. А я еще маленькая и слабая. Ты обо мне подумал?— Я не оставлю тебя, — прошелестел он.И я помню, как я потом сидела прямо на асфальте около покореженной машины и, приложив ухо к его груди, считала затухающие удары его сердца.Тук… Вот Димка, живой и здоровый, везет меня к матери на своем серебристом джипе, руки уверенно сжимают руль, безупречный профиль, ироничная усмешка.— Ты, Димка, гад и мерзавец, — укоряюще объясняю я ему, так как в свой Лексус он меня затолкнул практически силком. Я бы и на своей машине уехала.— А твои подруги считают, что я красивый, — невинно поднимает он бровь.— Кто это так считает? — подозрительно спрашиваю я.— Светка!— Светке можно, — киваю я. — Светка замужем. Но ты все же того… поосторожнее!— Леди ревнива? — довольно отзывается он.— Гад, — печально констатирую я.Ту-ук. Вот Ворон, стоя на четвереньках, подсовывает довольному Баксу кусочки курятинки. Тот урчит, как трактор Беларусь, а Димка смотрит на него с отцовской гордостью и гладит по головке:— Кушай, зайчик, а то злая Магдалина тебя совсем не кормит, аха? Вот тебе еще муксунчик, вот тебе данончик…Я поневоле горько улыбнулась сквозь слезы — вспомнила, как мы потом объевшегося котенка среди ночи возили в ветеринарку. И там врач назвала его моим мужем… Так и сказала: «А муж ваш пусть выйдет и ждет в коридоре».Димке понравилось это слово…Ту-ук… Сердце его билось все реже и реже. А я упорно вспоминала каждый его взгляд, каждый поцелуй. Это было больно, словно бритвой по живому.А потом… Потом я помню, как я не хотела жить без него, бесцельно ходила по пустой квартире и злобно ему выговаривала — мол, тебе хорошо, ты умер и никаких проблем, а мне каково без тебя? Я верила, что он меня слышит, ведь он обещал меня не оставить…С тех пор я отчаянно пытаюсь жить дальше. Оставить Димку на почетном месте Великой Любви, что случается в жизни каждого человека. И пробую для терапии обзавестись любовью рядовой, спокойной и скучной. Пока получается плохо.— Ну не плачь, а? Слушай, ну я и так крепилась столько времени, молчала, а тут чего-то вырвалось, — заканючила Наташка. — Ну дура я любопытная, что с меня взять?— У нас в городе есть школа хороших манер? — вытерев слезы, спросила я. — Если найдешь — обучение я тебе оплачу.— Давай сейчас и деньгами — я уже гораздо воспитаннее! — тут же отреагировала она, глядя на меня невинными глазами.— Наташ, терять любимых очень тяжело, мне выть при имени Димки хочется, если честно, — криво улыбнулась я. — Ты мне не напоминай об этом, ладно?— Вставать наверно пора, — мигом поменяла Мульти тему. — Скоро Витька приедет.Я согласно кивнула, хотя и неохота было вылазить из теплой и уютной постельки, куда я недолго думая завалилась, закончив рассветные обряды.— Пора, — вздохнула я, выпростала ногу из-под одеяла, подрыгала ей в воздухе и потянулась за пультом кондиционера. Спать я люблю в прохладной спальне, однако одно дело — когда тебя укрывает пуховое одеялко, и другое — когда на тебе домашний шелковый халатик.— Встаем, что ли? — жалобно посмотрела на меня Мульти.— Не, погоди, сейчас спальня прогреется, тогда и встанем, — потянулась я.— Мудро, — обрадовалась она.— Тебе в школу-то когда? — спросила я.Мульти — учительница биологии в крайне престижной гимназии. Однако в данный момент она элементарно косит от работы, пользуясь наличием подруги — врача. Та оформила ей больничный якобы по уходу за ребенком, а детишкам — по бронхиту. Совершенно здоровых и радостных детишек она тут же отвезла к матери, а сама решила немного расслабиться, то есть попить пивка, поваляться перед телевизором, обойти окрестные бары.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

— То-то мне его рожа сразу не понравилась, — мрачно заметила я, попивая холодный чаек.Что крыльями зря махать? Сделаю вечером на этого гада проклятье, будет знать как ведьм подставлять. Я даже выбрала обряд — буду сеять просо на ветер. Сначала было хотела крестом проклясть, но потом решила — ну его в сад, грех на душу брать из-за такого гада. Не люблю я черной магии, я добрый фей.— И знаешь что? — остановилась Мульти посреди кухни и вперила в меня гневный взор. — Неспроста, ох не спроста он нас в ментовку поволок! Уж не хотел ли он все на нас свалить, как думаешь?Я иногда замечаю, что у нас с Мульти мысли в одном направлении идут.— А кто его знает? — пожала я плечами. — Но то, что он товарищ мутный — это несомненно. С какой целью он нас соучастием вообще пугал? Видимо, имел себе на уме мыслишку.— Так! — зло постановила она. — Ты как хочешь, а я желаю исполнить свой гражданский долг! Пойду — ка я, настучу в ментовку про вчерашнее ДТП!— Да ну, — скептически протянула я. — Ночью прокляну его да и все.— А мне что с твоего проклятья? — недовольно спросила она. — Я хочу чтобы он сел, потому как если он не сядет, да ты его проклянешь — вот мне весело будет на него смотреть у себя дома! Забыла про его амуры с Ленкой?Я посидела, соображая.Если решать проблему в комплексе — надо его проклясть, заговорить Мультиковский порог, чтобы он туда не ходил, и обязательно полечить от таких амуров Ленку.Да ну его в сад!Это ж сколько работы. Идеально было б его проклясть да из города выслать — только вот как это сделать — я совершенно не в курсе.— Хорошо! — решительно сказала я. — Поехали стучать в ментовку, только машину мою сначала заберем, она недалеко тут в автосервисе стоит.Глава пятаяВ ментовку — тот самый ГОМ, предмет наших кошмарных снов, мы явились злые как черти, накрутив себя по дороге предположениями об Олеговых намерениях. Строевым шагом мы зашли туда, мрачным взглядом посмотрели на дежурного и Мульти рявкнула своим учительским голосом:— Заявления где принимают???— А что у вас? — бесстрастно спросил мент, слава богу что не засоня — Сербин.— Свидетели мы! — со значением сказала я.— Чего? — так же бесстрастно осведомился мент.— ДТП вчерашнего на Республике! — отрубила Мульти.— Которое со смертельным исходом! — веско добавила я.Мент взглянул на нас гораздо внимательней и махнул вглубь коридора:— В сто седьмой!Мы, чеканя шаг, двинулись в указанном направлении.— Надеюсь, вчерашних оперов мы тут не встретим, — тихонько, себе под нос, заметила я.Но Мульти услышала.— Сплюнь! — мрачно посоветовала она.По коридору ходили люди, так что плеваться я не стала, но пальчики скрестила.В сто седьмом сидел усатый дядька и болтал по телефону.— Здравствуйте, — вразнобой сказали мы.— Здравствуйте, — выжидательно уставился он на нас.— Мы свидетели по вчерашнему ДТП на Республике, хотим дать показания! — скандальным голосом заявила Мульти.— Да-да! Которое со смертельным исходом! — вякнула я.Дяденька, нахмурившись, озадаченно на нас посмотрел, указал на стулья у стены и сказал:— Присаживайтесь пока.Мы чинно, словно девочки в воскресной школе уселись и сложили руки на коленках.Дядька зашуршал бумажками, одел очки и начал внимательно что-то читать.— Гхм! — вредно кашлянула Мульти.— Да-да, — рассеянно отозвался дядька. — Так где, говорите, ДТП-то было?— На Республике, около сквера! — дружно ответили мы.— И со смертельным? — так же рассеянно, не отрываясь от бумажек, уточнил он.— Да!Дядька еще пошуршал бумажками, потом поднял на нас глаза и сказал:— А нету никакого ДТП на Республике. Тем более со смертельным.— Как нет? — тупо спросила я.— Вот так! — развел он руками.— Постойте! — возмутилась Мульти. — Может какая-то ошибка вкралась! Откуда вы знаете, было вчера ДТП или нет!— Так вот передо мной сводка за сутки, — сухо кивнул дядька на бумажки перед собой.Мы с Мульти недоуменно переглянулись.— Вы знаете, может его просто не зарегистрировали? — спросила я.— Ну как могут не зарегистрировать ДТП на главной улице города и со смертельным, девушка? — сказал мент и так на нас посмотрел, что я поняла — если мы сейчас не уйдем, то нам помогут это сделать.— Да я сама видела, как парня белый мерс переехал! — повысила голос Мульти. — Поди ваши сделали вид что он от инфаркта загнулся, чтобы дела не заводить, а?Дядька начал наливаться краской и потянулся к телефону.— Все-все, мы уже уходим! — пискнула я, цапнула Мульти за руку и вылетела в коридор.— Не трогай меня! — заорала она на меня.— Пошли отсюда скорей, — прошипела я. — На нары хочешь? Так дядька после твоих речей сильно злой!Упоминание о нарах Мультика отрезвило, она нервно оглянулась на дверь кабинета, из которого мы вышли и нервно сказала:— Да, и правда, валим отсюда поскорее.Мы быстренько выбежали на улицу, сели в мою бээмвушку, и задумались, что делать дальше.— Поехали хоть за детишками съездим, что ли, — вздохнула Наташка.— Да погоди ты со своими детишками, — отмахнулась я. — Что за непонятная ситуация со сбитым пешеходом?— Да мне вот тоже интересно! — возмутилась она. — Надо б узнать поточнее!— А надо ли? — усомнилась я.— Надо! — твердо сказала она. — Слышал, что Витька сказал — водителю до пяти лет. Меня вполне устраивает!— И у кого узнавать будем? — скептически молвила я и покосилась на ГОМ. Больше я туда не пойду.Мульти тоже покосилась, видимо припомнила о тамошнем гостеприимстве и неуверенно спросила:— Может у Витьки спросим?— Ты чего, совсем? — удивилась я. — Да он тут же вытряхнет из нас вся правду — матку! Тебе-то без разницы, а меня-то он ведь потом запилит!— Мдяя, — вздохнула Мульти и нервно поерзала на сидении. — И мента у меня знакомого нет, как на грех…Я внимательно на нее посмотрела и тут меня осенило! Ведь есть Женька Щербаков, Витькин сослуживец, с которым я познакомилась совсем недавно на корпоративной вечеринке Ленинского райотдела, посвященной празднованию восьмого марта. Так вот, тот Женька трогательно за мной ухаживал под бдительным оком моего старого друга детства и украдкой целовал руки. Будем надеяться что с трезвых глаз он меня припомнит.— Мультик! Есть у меня мент, кроме Корабельникова! — победно сказала я.— Ну так поехали! — оживилась она.В Витькин райотдел я по привычке заходила как к себе домой. Я тут частенько бываю, примелькалась.Незнакомый мент — дежурный, увидев меня через окошечко, радостно заулыбался, махнул рукой — мол, проходи, и что-то сказал напарнику, кивая в мою сторону.Во как меня тут все знают!Я же склонилась к окошечку и спросила:— Щербаков-то на месте?— Тут вроде был, — с готовностью ответил мент.— А где это — тут? — уточнила я.— Двести шестнадцатый кабинет! — ответили мне.Для того чтобы попасть на второй этаж, требовалось до конца пройти по коридору первого и лишь тогда взгляду изумленной публики открывалась ободранная лестница.Мы строевым шагом туда и направились.Все встречные менты как один чуть ли не показывали на меня пальцами, как-то странно смотрели и оборачивались вослед.— Чего это они? — шепотом спросила Мульти.— Откуда я знаю? — недовольно ответила я, похлопывая кончиком косы по коленке. Обычно меня тут встречают гораздо прохладнее.Тем не менее все менты дружно пялились на меня как макаку в зоопарке.Вот так мы и дошли с Мульти до лестницы. Около поворота размещалась дверь с нарисованным значком мужского силуэта и я еще издали услышала оттуда подозрительно знакомый голос. Тут дверь распахнулась, вместе с облаком густого табачного дыма вывалился какой-то парень и я явственно расслышала:— Вот, значит, она мне и говорит: А давай-ка, друг мой ситный, напишу я про тебя книжку! Вон про какого-то толстого Дукалиса — и книжка, и фильм, а ты чем хуже? И ведь напишет, братцы! Да какое там напишет — я уже полкниги прочел, да все так ладно и хорошо! Она ж у меня в школе сочинения сразу за полкласса писала, натренировалась!Мы с Мульти аж остановились, заслушавшись хвастливой Витькиной тирадой.— И фильм, говорит, Витька, про тебя снимем! Ты у нас парень красивый, не то что этот Дукалис — хоть сейчас тебя снимай! А то про какого-то толстого Дукалиса…Тут кто-то изнутри плотно прикрыл дверь и мы с Мульти не сдержавшись заржали.Ну Витька! Ну понторез! Книжку про него пишут! Фильм снимают!Более не обращая на пристальное внимание окружающих, мы взобрались на второй этаж и ввалились в кабинет к Щербакову.— Здравствуйте! Вы меня помните? — скромно улыбнулась я, глядя на него.— Манечка! — ответно разулыбался он. — Конечно помню!Терпеть не могу когда меня зовут Манечкой.— Я к вам по делу, — с ходу заявила я.Тот слегка скуксился и посмотрел на меня с некоторой обидой.— Такого занятого человека я по пустякам тревожить бы не посмела! — тут же исправилась я.— Ну что вы! — снова заулыбался он. — Для вас я все дела брошу!— Все не все, — деловито отозвалась я, — а мне узнать надо только про одно. У меня вот подруга ДТП видела вчера на республике, около сквера. Там человека вроде как насмерть сбили. Можете посмотреть что там на него?— Конечно! — кивнул Женька.что-то он больно услужлив. Не дай боже начнет свидания назначать…Женька пошуршал бумажками, сделал пару звонков и хохотнул:— Подруга случаем чем-то крепким не увлекается? За ближайшую неделю вообще никого не сбивали на дорогах. Ни на Республике ни вообще. Восьмого правда тетку на Червишевском тракте слегка задавили, с переломом бедра увезли на скорой.— Подруга крепким не увлекается! — прервала я его. — Может быть такое, что это ДТП немного не заметили?— Да ты что? — вытаращился он на меня. — Это ведь прежде всего со скорой были бы бумажки, свидетели, пэпээсники опять же в рапорте доложили б.— То есть — вроде как и не было сбитого? — тупо переспросила я.— Да не вроде, а совсем не было! — развел руками Щербаков.Мы с Мульти обменялись долгим взглядом.— Манечка, — слегка заискивающе подал тут голос Щербаков. — А вот ты про Корабельникова пишешь, а ведь у меня тоже в жизни было всякого — на две книжки хватит! Может встретимся, я б тебе порассказывал?Мы снова переглянулись с Мульти и неприлично заржали.— Вы чего? — насупился Женька.— Да не, — давясь смехом, — ты не подумай, к тебе отношения не имеет!Тот недоверчиво посмотрел на меня и мы поспешили прочь из его кабинета.— Ну Витька! — ржали мы до самой машины.Размах его и правда обескураживал. Прошло всего-то пара часиков с тех пор как он трескал утку на моей кухне, а весь его райотдел уже в курсе что Витенька — герой мирового бестселлера, ну а там и до съемок фильма недалеко (Корабельников, конечно, в главной роли). Оскар, неистовствующие толпы, овации — и все это нашему скромному менту из заштатного РОВД.Отсмеявшись, я повернулась к Мульти:— Теперь куда?— Ну… — протянула она, — может еще какой знакомый мент есть?— Для чего??? — поразилась я.— Так наезд ведь…, — жалобно начала она.— Блин, — я посмотрела на нее как на дуру. — Не было никакого наезда, неужели неясно!— Да как не было! — скуксилась Мульти, словно ребенок, у которого отобрали погремушку. — Скажи еще, что мы парня не сбили и ты ничего не видела!— Наташ, — устало сказала я. — Я понятия не имею, что там случилось. Но скорее всего у нас — массовая галлюцинация. И правда — если б мы сбили парня даже не насмерть, это ДТП было б в любом случае зарегистрировано. А так — тебе уже два мента сказало что никакого ДТП на Республике ВООБЩЕ не было! Чего тебе еще надо?— Так Олега ж посадить надо, — жалобно сказала она.— Ну так вот и пиши на него заяву, что он в тебя стрелял! — рявкнула я.— Так он же не убил, и вообще лишь слегка зацепил, — задумалась она и вздохнула: — Боюсь, много не дадут за меня.— Ладно! — отрезала я. — За детками поедем?— Поедем, — уныло согласилась она. — Давай ко мне домой сначала заедем, надо матери кое — чего захватить.Я кивнула, завела машинку и мы покатили на Беляева, где она жила.По пути меня одолевали невеселые мысли. Все-таки — что за чертовщина с наездом? Нет, мне безусловно приятно было бы узнать что мы никого не убили, но ведь я своими глазами видела как мы его сбили!— Мульт, — позвала я, не отрывая взгляда от дороги.— Ну?— Ты лицо того парня видела?Та даже не спросила — какого. И так понятно было. Она просто ответила:— Не, не видела. А что?— Да ничего, — пожала я плечами и вздохнула: — Красивый он был. Очень.Около Мультиковской квартиры нас поджидал сюрприз. За дверной косяк была воткнута бумажка, оказавшаяся при ближайшем рассмотрении повесткой, где Мульти велено было явиться сегодня, к девяти утра в тот самый ненавистный ГОМ. Где нас вчера чуть не закрыли, слава богу что я у них разум вовремя отняла. Где нас сегодня так неласково приняли…Ясно дело, что Мульти на бумажку наплюет.— Ой, — огорченно сказала тут Мульти. — А ведь девять утра уже прошло!— И что? — непонимающе воззрилась я на нее.— Так ведь сейчас меня наверно и не примут, — объяснила она, доставая сотовый.— Так в чем проблема? — до меня никак не допирало, что она пыталась мне рассказать.— Проблема в том что эта повестка — как раз шанс настучать на Олега, — пояснила она и закричала в трубку : — Алло! Милиция! А это Березнякова, мне сегодня повестка пришла, мне в девять назначено было! Так я только сейчас ее получила, можно подойти к вам прямо сейчас? Что? В сто седьмой мне назначено! Ага, Крылов! Да? Ну спасибо!Она захлопнула крышечку телефона и облегченно на меня посмотрела:— Слава Богу, разрешили сейчас дать показания! Вези меня в ГОМ!— А детишки? — кисло спросила я. — Если сейчас не выедем к матери, то потом я не смогу. Время ведь уже к вечеру, мне на закате работать надо будет.— Сама съезжу, — отмахнулась она. — С утра их к тебе закину.— Прямо с утра? — нахмурилась я. — Так ведь я не знаю, в какую школу их везти, в какой садик…— Настя все знает, она объяснит. Ну, едем?— Едем, — вздохнула я.Мы снова спустились вниз, сели в бээмвушку и я ее высадила у ГОМа.Не успела я помахать ручкой, как зазвенел сотовый.— Машка, — настороженно спросил меня неверный Макс. — Ты про брательника-то помнишь? А то Галка уж обрадовалась, ему про тебя сказала, он собирается!— Да конечно помню, — промямлила я.На самом деле в свете последних событий я о Максе и брательнике напрочь позабыла. Господи, как нехорошо — то!— Ну ладно тогда! — обрадовался он. — В полдвенадцатого, верно?— Верно, — вяло подтвердила я. — Как брательника зовут-то хоть?— Тинни его зовут!— Тинни? — озадачилась я.— Ага, Тин Кайгородов. Он ведь археолог с мировым именем, не смотри что он молодой, из загранок не вылазит! Ну все, пока, у меня Галка пришла! — сказал Макс и отключился.А я озадаченно посмотрела на трубку сотового, с трудом соображая, какое отношение имеет профессия археолога к непонятному имени. То что он по загранкам мотается — так это еще не повод называть его так. Teen — подросток на инглише, а тут вроде что-то об ученом с мировым именем говорилось. Явно не кличка а просто сокращение, но вот от какого имени?Ну да ладно. Вот придет — я у него и спрошу. Пока же я взглянула на часы и с огромным удивлением обнаружила что сейчас всего-навсего пятый час.«Вот и отлично!», — подумалось мне. Я с чистой совестью поехала домой, загнала машину в подземный гараж, поднялась к себе в квартиру и с наслаждением завалилась спать. Мерзавец Бакс мне ночью поспать не дал, а если пациент действительно тяжелый-то мне его будет сложно вытянуть, если не отдохну.Подумав об этом, я щелкнула пультом от кондиционера, устанавливая температуру на четырнадцать градусов, завернулась в легчайшее пуховое одеялко и мгновенно заснула.Глава шестаяНовый день начался в десять часов вечера по звонку будильника. Новый — потому что я уже поспала, а значит уже завтра. Кое — как я продрала глаза, запустила на компе проверку почты и пошла умываться. Накануне, надо признаться, у меня дома пробежал одинокий таракан, грозно пошевелил рыжими усами, чем ввел меня в предынфарктное состояние и заставил срочно купить некий «Дохлокс» в ярком тюбике. Уж не знаю как он очутился в ванной, но именно им я зубки спросоня и почистила.«День начался с неприятностей», — злобно отметила я. Следующие несколько минут я яростно споласкивала рот водой, драила зубы Колгейтом и пыталась всячески уничтожить мерзкий вкус тараканьей отравы. Тихо матерясь на трех языках, чтобы это выглядело поинтеллигентнее, я клялась себе, что вот только выйду из ванной — и не поленюсь, тут же разнесу по кусочку наше домоуправление, благо оно в соседнем подъезде, у нас кондоминиум. Черт возьми, я живу в элитном доме и плачу совершенно неприличную квартплату за собственную жилплощадь, а по стенам тараканы ползают!1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

— Объясни, зачем ты меня укусил?— Голоден был, — хмуро ответил он. — Говори спасибо, что до конца из-за кота не допил.— В другом месте не мог … пообедать? — слегка запнувшись, спросила я.— А кто меня сбил? — язвительно спросил он. — Я вот только — только в себя пришел, уже дня три без эээ… подзаправки. Вот и потерял контроль, почуяв кровь.— Уходи, — медленно сказала я.— Как это уходи? — поднял он бровь. — А лечение?— Вампиров не лечат, — устало сказала я. — Их уничтожают. Рассказать как?— Сказки, — махнул он рукой. — В солнечный день гулять конечно не стоит. Сгореть не сгоришь, а вот волдырями я однажды покрылся после такой прогулки. Я спокойно ем мясо с чесночным соусом. На шее у меня как и раньше — серебряный крестик, меня в нем крестили. Он не уберег меня от укуса и не мешает сейчас. Кол в сердце — разумеется, меня убьет, он и не вампира убьет, — но как ты собираешься вогнать деревяшку в плоть? Для тренировки купи кило говядины и попробуй вогнать в нее кол с десяти попыток — у тебя просто ничего не выйдет. Конечно, если долго мучаться, что — нибудь получится, но ведь не думаешь ты, что вампир будет лежать и ждать, пока ты наконец пробьешься через его плоть к сердцу, а? Но есть и плюсы — быстрая регенерация. После того, как вы меня переехали, другому бы не выжить. А я, как видишь, в порядке.Я молчала.— И не забывай, детка, что теперь ты тоже вампир, — насмешливо сказал он. — Скоро тебе захочется крови. До дрожи и до судорог. Тебя будет ломать и корежить — до тех пор, пока ты не выпьешь свою первую жертву. Но ты не переживай — трудно только первый раз. Потом легче.Он нервно осекся и отвернулся к окну.— Я не буду этого делать, — непослушными губами прошептала я. — Я не стану пить кровь.— Станешь, — жестко ответил он. — Станешь как миленькая. Ты же себя контролировать просто не сможешь, понимаешь? Просто однажды ты очнешься и увидишь рядом с собой труп с разорванным горлом. Это сильнее нас, ведьма.— А остальные твои жертвы? Они тоже вампиры?— А я их досуха выпил, а еще кой — какие меры принял, они не встанут, — ухмыльнулся Кайгородов. — А вот тебя не получилось, к счастью. Я ведь если голоден — себя не помню.— Почему — к счастью? — безучастно спросила я.— Потому что я не хочу быть вампиром, — серьезно ответил он.— А я тут при чем?— При том, что ты сама теперь — вампир. Думай, как нам вылечиться. Думай, — с этими словами он выложил на столик пачку долларов.— Убери, — поморщилась я.— Я оплачиваю свое лечение, — раздельно сказал он. — Работай.Я молча сидела и плакала, а он подошел ко мне, нежно — нежно коснулся губами моих губ, оставив привкус крови, и ушел… А я еще долго сидела в оцепенении, ревела и думала, как дальше жить.«Ну что ты расстроилась? — внезапно встрепенулся внутренний голос. — Иди, смотри в книжке, как вампиров-то лечили. Ты же ведьма, неужто себя не вытянешь?»И я с безумной надеждой схватила тяжеленный том Библии ведьмы, открыла на записях Алены, и вскоре я нашла, как лечат вампиров…«…Возвращаюсь я намедни с погоста, глянь — а навстречу мне Машка идет, невеста Васькина. Я ее окликнула, а та глаза прячет, и лепечет, мол, по грибы пошла. А руки пустые, без туеска, значит, собралась она по грибы, да еще и под вечер. Сделала я вид, что верю, пошла дальше по тропке, да тут же и вернулась, чтобы, значит, проследить за Машкой. А та идет, не оглядывается, да прямиком на погост. Пока дошли, уж свечерело. Смотрю, девка постояла около калитки, посмотрела на небо звездное, да и шасть к Васькиной могиле. А он ужо ее там дожидается, я как посмотрела на него так и обомлела. Так-то он у нас неказистый был, токмо тем и брал, что старостин сын. А тут — сидит, красавец писаный, вроде и он, Васька, а только сроду он таким не был. Машка-то ему на грудь кидается, ревет, целует его, а он смотрит на нее как на холопку, и ну волосы с шеи убирать. Тут я и подоспела, упыря в столб обратила, схватила Машку, и ну бегом с погоста, дабы успеть, пока упырь очнется. Девка ревет дурным голосом, мол, помоги, баба Алёна, вылечи Васеньку. Вылечу, Машенька, вылечу. Завтра с утречка этим и займусь. Залью упырье логово маслом да и подожгу. Иначе все скоро на погосте будем. Упырю лекарство одно — смерть ».Вот так…Вампиризм — это не лечится.Потому что вампиры уже мертвые.Потом я кое — как встала и вышла на лоджию. Распахнула окно и вглядывалась в звездное небо. Откуда-то из соседних квартир доносилась тихая и тоскливая мелодия…Я вслушалась — и узнала ее, сочетание звуков и слов, завлекшее меня во тьму…Танцы вдвоем, странные танцы, День переждем, не будем прощаться, А ночью начнем, странные танцы. Танцуй под дождем в переходах подземных станций…. В переходах подземных станций… В этой песне не было ни слова о дневном солнышке.Ни слова о рассвете.Все, что она обещала — это вечную ночь.«И не забывай, детка, что теперь ты тоже вампир…» Не выдержав этой мысли — я завыла, словно раненая волчица.Скоро я стану опасная для окружающих.«Скоро тебе захочется крови. До дрожи и до судорог. Тебя будет ломать и корежить — до тех пор, пока ты не выпьешь свою первую жертву. Но ты не переживай — трудно только первый раз. Потом легче ».Я никогда — НИКОГДА! — не стану нормальным человеком. Или я буду ютиться по темным норам и выслеживать ночами жертвы или…Или что?Что???Ты забудешь вопрос, но я помню ответ — « Дpуг без друга мы не умрем». Светом утренних звезд, наш последний рассвет, Позовет нас и мы начнем… Я жадно вслушивалась в слова, пока мелодия не угасла. Пока не угасла неизбывная тоска, которую она проливала на мир. Развеселый голос ди-джея объявил что мы слушаем Европу плюс и он продолжает программу по заявкам. А я стояла босая на лоджии и улыбалась. Морозный мартовский воздух пронизывал меня насквозь, я замерзла, но на душе у меня был мир.Я знала, что мне следует сделать.Мне всего лишь надо дождаться утренних звезд.И своего последнего рассвета…«Да будет так», — серьезно сказал внутренний голос, и я принялась ждать .Всю ночь я плакала от отчаяния, по своей так нелепо закончившейся жизни — и слезы застывали ледяными дорожками на моих щеках. Устав стоять, я тяжело наваливалась подоконник распахнутого окна и морозный ветер тут же пробирался под одежду и обжигал кожу.«Вампиры не болеют», — злобно говорила я себе и даже не делала попытки избежать холода.Я наказывала себя за поцелуи тьмы.— Господи, — сказала я, в какой-то момент, смотря в высокое небо. — Ты ведь знаешь, что не по своей воле я такой стала. Я никого не хочу убивать. Не умею и не хочу.Он не ответил…Глава седьмаяКогда на небе заалела заря, я была словно ледяная статуя. Солнце, которого я сначала ждала с некоторым ужасом, выкатывалось из-за горизонта и я пустым взглядом смотрела на него. Холод — он словно анестезировал мои эмоции.Страх…Ужас…Печаль…СожаленияЗаря безмятежно заливала горизонт, и я с некоторой тревогой проводила взглядом тающие утренние звезды. Потом посмотрела на свои руки.«Еще не время», — успокоила я себя.Прошел час, второй….Солнце давно выкатилось из-за горизонта, стерло холодными бледными лучами румяную зарю, а я все никак не умирала.«Ты уверена что ты вампир? — с сомнением спросил внутренний голос. — Может, обошлось?»— Тетя Маша, — позвал меня детский голосок.Я с трудом обернулась и увидела Настю. Пронырливый ребенок стоял в одной ночной рубашке, босой, на холодных дощечках пола.— Ты откуда взялась? — я трудом вымолвила я.— Так а мамка нас привезла, сказала, что мы тут пока поживем, — непосредственно объяснила она.Я кое — как переставила закоченевшие ноги и втолкнула ее в комнату. Добрела до табуретки и без сил бухнулась на нее.— Тетя Маша, дверь на балкон закрыть? — спросила Настя.Я с трудом кивнула.Говорить, соображать — это было выше моих сил.Если я не вампир-то я подхватила минимум воспаление легких. Или менингит. Я помру в страшных мучениях.— Тетя Маша! — до ребенка начало доходить что что-то в этой ситуации не так и она испуганно дергала меня за синюю ледяную руку. — Тетя Маша!— Настя, — кое—как проскрежетала я. — Пока от тети отстань, через полчаса поговорим.И я с трудом собрала конечности, встала и побрела к ванной. Мне следовало отогреться, потом напиться фервекса, потом…Что потом?С десяти попыток вогнать себе кол в сердце?В ванной я повернула кран горячей воды, и едва теплая струйка обожгла меня не хуже крутого кипятка. Я вскрикнула и отдернула руку.Посидела на бортике, с трудом сняла одежду и забралась в ванну. Прохладные водяные струйки массировали мое замерзшее тело, в какой-то момент я окинула себя взглядом и обнаружила ужасные синие пятна, подозрительно похожие на трупные.Умом я понимала, что это всего лишь следы обморожения, но мне стало не по себе.В ванной я отмачивалась долго, постепенно повышая температуру воды. Слава Богу, в шкафчиках стояли готовые травяные настои, и я без меры лила их в воду — липовый цвет, сосновые иголки, календула и ромашка. Макала в ванну пальцы, отпускала с них голубые искорки силы и шептала слова исцеления. Не на отморожения — а от всякой дурной болезни, страстно надеясь что чаша сия меня минует. Напоследок я достала из шкафчика трехлитровую банку пчелиного меда, брала его горстью, мешала с солью и щедро втирала в распаренную кожу. Потом снова лезла в пахнущую июльским лугом воду.Когда я наконец вышла из ванной, трупных пятен на моем теле не было.«Надолго ли?» — опасливо спросил внутренний голос.«Цыц», — холодно ответила я и пошла искать детишек.Детишки вовсю резвились на моей здоровенной кровати, лупя друг друга маленькими подушками. Увидев меня, они притихли.Я погладила Катьку, свою любимицу по головке, она тут же залезла ко мне на коленки и я спросила Настю:— Спали как ? Нормально?— Ага, — кивнула она. — А можно мы сегодня никуда не пойдем?Я непонимающе посмотрела на нее и чуть не хлопнула себя по лбу. Школа! Садик!Я посмотрела на часы и чуть не застонала. Было десять утра.— У тебя во сколько уроки начинаются? — спросила я Настю.— Я-то с двенадцати, а вот Катьку в садик уже не возьмут!— Почему это?— Не знаю, — пожал плечами ребенок.— Садик на какой улице находится? — нервно спросила я.Катьку со мной оставлять нельзя ни в коем случае, кто меня теперь знает.— На Пролетарской, — охотно поведала Настя.— Собирайся в школу, и Катьку одевай, я пока позвоню, — сказала я ей.— Ну мы же договорились, — заныла она.— Ни о чем мы не договаривались, — отрезала я.Настя — она хитрая, только дай поблажку.Трубка радиотелефона куда-то запропастилась. Осмотрев окрестности спальни, я увидела сумочку, дотянулась и достала сотовый.— Здравствуйте, — нервно сказала я девушке из справочной, — вы мне не подскажете номер садика на Пролетарской?Девушка подсказала.«Зачем в садик? — спросил тут внутренний голос. — Раз такое дело — звони Мульти, пусть забирает детишек».Точно! Как это я сама не сообразила!Я быстренько натыкала номер Мульти и принялась раздумывать под длинные гудки. Что делать первым делом? Может кровь знакомым девчонкам сдать, пусть посмотрят? Или порыться в Библии Ведьмы? Там еще столько непрочитанного, наверняка есть что-то и про вампиров.— Абонент не отвечает, — внезапно раздался в трубке механический голос.Я чертыхнулась. Идиотка, в десять утра Мультик в школе!Я торопливо набрала номер ее сотового.Выключен.Ладно. Мы пойдем другим путем!Я порылась в памяти телефона и набрала номер директрисы Наташкиной школы.— Добрый день, Клара Александровна! — поприветствовала я ее. — Магдалина Потёмкина вас беспокоит.— Добрый, добрый, Машенька, — заулыбалась она в трубку. — Как дела? Как мама?Клара еще в моей школе директорствовала, меня жутко любила — я училась очень хорошо, показателей ей не портила.— Мама — спасибо, все у нее нормально, — вежливо отозвалась я. — Я к вам в общем-то с просьбой. У меня дети Наташи Березняковой, вы не могли бы ее попросить чтобы она мне срочно позвонила, тут проблемы возникли?— Березняковой? — недовольно отозвалась она. — Знаете, Машенька, я ведь уже и приказ подготовила об ее увольнении.— А что такое? — насторожилась я.Клара строга, но в общем-то справедлива.— Мало того что она постоянно опаздывает, что совершенно недопустимо для учителя, — возмущенно начала она, — так она еще и придумывает постоянные больничные. В этот раз у нее якобы дети заболели, и ведь все знают, что справки ей Гусева по старой дружбе пишет. Помните Гусеву, Машенька?— Конечно, — нейтральным тоном подтвердила я. Клара, судя по тону, разошлась не на шутку. Мультик по уши в дерьме, раз она и про Гусеву знает, с которой Мульти всю школу за одной партой просидела. Светка Гусева теперь работала педиатром во второй городской больнице.— Так вот! — повысила голос директриса, — вчера я Наталье лично позвонила, у нее заканчивался срок больничного, и сказала что никаких справок я от нее больше не приму, или пусть выходит на работу, или я другого учителя на ее место возьму. Школа-то у нас элитная, зарплаты хорошие — мигом налетят, так ведь, Машенька?— Ну, — промямлила я.— И она ведь клялась — божилась что сегодня будет на работе. И что ты думаешь, Машенька? Не явилась, не позвонила, уроки сорваны, сетка расписания летит! Ну разве так делается?Клара просто кипела от возмущения. Так-то я ее понимала. Мультик — совершенно безалаберный человек, неспособный что-то делать по часам. Я давно удивлялась, как ее держат на работе. Ведь все верно — и прогулы, и опоздания, и мини-отпуска, небрежно замаскированные под больничные. Сколько раз я ей говорила — допрыгаешься ты, Мультик. Та лишь весело махала рукой.— Так что, — подытожила Клара, — увидишь ее, скажи что соответствующую запись в трудовой я ей уже сделала, пусть придет и заберет ее.— Мдааа, — протянула я и положила трубку.Ну почему, почему Мульти такая неорганизованная? Куда она сейчас пойдет работать? Если Клара ей написала, что уволила ее за прогулы — так ее даже и в обычную школу вряд ли возьмут. Кому нужна учительница, являющаяся на работу к концу первого урока? Да даже если и возьмут — у нее двое детей, с мужем в разводе, как она жить будет на обычную учительскую зарплату?Ну Мульти! Попадись она мне сейчас — ей богу, досталось бы ей.Допрыгалась, птичка!!!Я обернулась и посмотрела на детишек. Темноволосая пятилетняя Катёнок, хорошенькая как куколка, не торопясь натягивала на себя яркие колготки. Катенок у нас в маму пошла. А вот худющая восьмилетняя Настя с льняными волосиками — в папу. Она как раз вывалила из пакета одежду, оставленную для детей Наташкой, и сосредоточенно перебирала тряпочки.В общем так.Сначала надо сдать Катёнка в садик, потом Настю в школу, потом я поеду к Мульти на Беляева и настучу ей по дурной башке. Сделаю это с толком и с расстановкой, поэтому детям при этом присутствовать нельзя.— Тетя Маша, а мы есть хотим, — напомнила мне Настя.— Ох! — всплеснула я руками. — А вы чего едите?— Да все, — пожала она плечами. — Пельмени есть?— Есть! — обрадовалась я. — Вам по сколько варить?Катёнок, заслышав о пельменях, повернула ко мне вечно радостное личико и выкинула вперед обе растопыренные ладошки.— Так, — улыбнулась я ей в ответ, — вам, леди, десять, поняла. А тебе, Настя?— Ну и мне парочку, — скучающе ответила она, прикладывая к себе крошечные джинсы с яркой вышивкой.— Парочку? — с сомнением спросила я.Вообще-то я не сторонница силком запихивать в чадо обед из трех блюд — пусть ребенок сам ест сколько хочет. Но парочку пельменей?— Да-да, — так же рассеянно подтвердила Настя.Я поднялась и пошла в кухню.— Тета Маса! — раздался голос Катенка. Она у нас говорит плохо, вот беда.Я обернулась. Улыбающаяся малышка протягивала мне шерстяное платьишко.— Не могу сама, — пояснила она.Я подхватила Катёнка под мышку и понесла ее с собой на кухню, намеренно подпрыгивая на ступеньках. Детеныш брыкался и визжал от восторга.На кухне я посадила ее на стол, одела платьишко и выдала баночку Данона с ложкой. Потом поставила на плиту кастрюльку с водой и принялась умиленно наблюдать, как ребенок уплетает йогурт. Примерно о таком я и мечтала, когда стала задумываться о бэби.Минут через десять в дверях нарисовалась скучающая Настя, она села за стол и спросила:— Ну, так что насчет пельменей?На меня она демонстративно не смотрела. Видимо, требованием посетить сегодня школу я совершенно потеряла ее расположение.Я вскочила, достала три тарелочки и достала из кастрюльки сварившиеся пельмени. Себе и Катёнку — по десятку, а Насте, как она и просила — два.Катька радостно схватилась за ложку, вилку я давать ей побоялась, а Настя посмотрела на меня взглядом людоедки, махом смела свою порцию и встала из-за стола.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

— Тетя Маша, — сказала она прежде чем выйти из кухни.— Ну?— Вы не велели нам руки перед завтраком вымыть. А если у нас под ногтями бациллы?— В следующий раз будешь есть в перчатках, — раздосадованно буркнула я. — Чтоб бациллы в тарелку не посыпались.Настя меня явно невзлюбила.Я перевела взгляд на Катьку — та усердно завтракала, являя собой картину образцового ребенка. Таких, как она — в рекламных роликах снимают. Откуда ж такие как Настя берутся?Я вздохнула, достала из кармана халата сотовый и принялась названивать в садик.— Здравствуйте, — сказала я, когда мне ответили. — Я тетя Кати Березняковой, мы немного припозднились, могу я ее к вам в садик теперь привезти?— Разумеется нет, — пробурчал недовольный женский голос. — На нее питание не заказано.— А сейчас заказать? — я была сбита с толку.— Женщина, питание с утра заказывается! — просветили меня.Я слегка потерялась. «Женщиной» меня еще сроду никто не называл.— Женщина, — в тон ей ответила я. — Считайте, что вы его заказали, я вам Катю с питанием привезу. Устроит?— Я вам сказала, что это невозможно, мы детей только по утрам принимаем, — сухо отозвалась тетка.— Я не пойму, — мерзким тоном заявила я. — На каком основании вы отказываетесь принять ребенка? Садик за Катю оплачен до конца месяца или нет?— И что, что оплачен? — окрысилась она.— Вот ничего себе заявочки, — удивилась я.-то есть то, что мать ребенка оплатила нахождение ребенка в садике и питание за месяц — ничего не значит?— Дисциплина должна быть!— В общем, вы ребенка берете или мне директрису вашу навестить? — сухо поинтересовалась я.— Так она вам то же самое скажет, — злорадно ответила тетка.— Послушайте, — твердо сказала я. — У меня широкие связи и дурное настроение, честно говорю. И Катьку надо край конец в садик пристроить. Так что или берите ребенка вместе с питанием, или я такой шум подниму, что вы там все слетите с работы.— Было б за что держаться, — хмыкнула она.— Как хотите, — пожала я плечами и потянулась к кнопке отбоя.— Ладно уж, — вздохнула тетка, — привозите. Но не ради ваших угроз, а потому что девочка беспроблемная.— Ой, спасибо! — обрадовалась я. — А из питания что ей взять?— Да ничего не надо, — хмыкнула собеседница. — У нас на обеды приносят из кухни одну большую кастрюлю, уж найдется для Кати порция. Вы только ее сейчас покормите.— Скоро будем! — пообещала я ей и отключилась.Потом быстренько высушила свои длиннющие волосы феном, на всякий случай смазала руки и лицо кремом от солнца с высокой степенью защиты, одела джинсы, пушистый свитер и мы с малышней отчалили по делам.Катёнка в садик взяли без звука, приятная немолодая воспитательница лишь поинтересовалась, где мама, то есть Мульти. Хотела б я и сама это знать!После этого я быстренько порулила на другой конец города — следовало еще Настю в школу пристроить. Дернули же меня черти с детками связаться, да так не вовремя!Долго ли коротко, но в школу мы приехали. Настя недовольно покосилась на меня, явно собирающуюся выйти из машины, и предупреждающе молвила :— Дальше я сама!— Ничего подобного! — твердо сказала я. — Учительнице я тебя сдам с рук на руки.Мультик мне постоянно жалуется на то, что милая девочка, высаженная с утра у ворот школы, до порога класса частенько не доходит, а ей потом учительница звонит и выговаривает.Мы вышли, заперли машину, я цепко схватила ребенка за руку и отконвоировала прямо к классу.Времени было без пятнадцати двенадцать, однако в просторной светлой комнате с партами было всего шесть учеников.— Третий «гэ» тут занимается? — спросила я у учительницы, которая что-то сосредоточенно писала на доске.— Да, — повернулась она к нам. — Здравствуй, Настя. Чего такая хмурая сегодня?— Вы бы тоже не веселились, если б вас кормить перестали, — пробурчала она и кинула взор в мою сторону.Я аж не нашлась что сказать.Учительница в замешательстве смотрела на меня.— Я ее тетя, — слегка прокашлявшись, зачем-то сказала я. — И я ее завтраком кормила, пусть не врет!— Два пельменя, — хмуро уточнила Настя.— Сама сказала что тебе парочку! — огрызнулась я.— Парочка — это как минимум штук семь! — с достоинством сказала она и не глядя на меня прошла ко второму ряду, села за парту и принялась раскладывать тетрадки.— Ну ладно, я того… пойду, — невнятно промямлила я и пулей вылетела из класса.На улице я зачерпнула ноздреватого мартовского снега и прижала к пламенеющим щекам.Вот мерзавка!Так меня опозорить!Всю дорогу до дома Мультика я размышляла о том, уж не ложная ли наука педагогика? Знаете, как раньше ложной считалась астрология. Ведь как не крути, а Катёнок и Настя воспитываются в одинаковых условиях, им дано одинаковое воспитание. И вот результат: одна — ангелочек, вторая — хитра и коварна, уже в таком юном возрасте. Да и вообще — сколько раз я видела, когда у приличных родителей вырастали не дети, а исчадья ада. А в неблагополучных семьях алкашей сами собой воспитывались умные и благородные люди. И таких примеров из жизни может каждый привести!Так что, похоже, обзаведение ребенком — это лотерея.Может выпасть Катёнок — значит повезло.А может — и Настя. И будет бедная мамаша остаток жизни работать на валерьянку.Самое грустное — бракованного на душу ребенка обратно не сдашь. Да и как сдать, если он твой и ты его уже любишь?Размышления мои прервались у мультиковского подъезда. Я осторожно ступая по загаженному подъезду, дошла до пятого этажа, подошла к Мультиковской двери и уставилась на бумажкуБумажка плотно склеивала косяк с дверью, на ней красовалась печать и надпись «Оперуполномоченный ОУР Ленинского РОВД ст. лтн. Коровин».Я озадаченно помотала головой. Что за хрень, пардон за мой французский?Я зачем-то нажала дверной звонок, и даже подождала, как будто кто-то мне мог открыть. Я бездумно жала кнопку звонка, резкий дребезжащий звук разносился по подъезду. Господи, ну чего там Мульти натворила?Тут открылась соседняя дверь, оттуда выплыла светловолосая девица и заорала:— Ну чего вы трезвоните, у меня ребенок только заснул!!! Нет там никого, забрали Наташку в ментовку!— Чего — чего? — не поняла я.— Парня Наташка зарезала! — отрубила девица.Я посмотрела на нее долгим взглядом, понимая, что я явно ослышалась.— Зарезала?— Зарезал!— Совсем, что ли? — усомнилась я.— Совсем! — раздраженно рявкнула девица. — Начисто голову отрезала, я в понятых была, вот страху-то натерпелась! Господи, наградил же Бог соседями! То Лена со своим собачится, то Наташка хахалей своих режет! Хоть хватай ребенка да беги босиком на край света!!!Девица злобно причитала, а я тупо рассматривала Наташкину дверь с бумажкой.Какой к черту хахаль?Какое убийство???И самое главное — чего мне теперь с детьми-то делать???Я молча прошла мимо девицы, спустилась вниз, села в машину и позвонила Корабельникову.— Слушай, — осторожно сказала я. — Я тут к Мульти заехала…— Ой да знаю я, не нуди! — внезапно окрысился он.— А чего знаешь?— Давай потом, а? — Витька явно был не в духе.— Витя, потом не получится, — жалобно сказала я. — Понимаешь, у меня ее дети, она мне их на недельку оставила погостить!— Ну так и пусть гостят, что, не прокормишь что ли? — хмуро отозвался он.— Да причем тут прокормишь! — чуть не плакала я уже. — Ты же знаешь мой образ жизни, а тут еще со мной большие проблемы! Витенька, мне срочно надо ей детей обратно сдать, иначе…— А что иначе — то? — буркнул он.— Еще два трупа хочешь на своем участке??? — рявкнула я. — Детских, а???— Ну-ну, — скептически хмыкнул он.— Слушай, ну расскажи хоть в двух словах, чего с Мульти? — взмолилась я.— Твоя Мульти ночью гражданина Мотылева убила с особой жестокостью! — рявкнул он. — Не поленилась ножичком ему голову отпластать!— Мотылева? — тупо переспросила я. Мотылев — это же Олег, тот самый гад, который вампира сбил. — Так он же сидит, при мне его закрыли…— Мотылева!!! — снова рявкнул он. — Вчера вечером его под подписку или залог, точно не помню, но выпустили. Уйди, в общем, Машка, не до тебя мне тут.Мда…А ведь в детстве Мульти Витьке страшно нравилась. Только вот Мульти нравились исключительно блондины типа козла — Березнякова. Может, Витька по старой памяти из-за нее и психует?— А может это не она? — осторожно спросила я.— Да какое там — не она? — устало ответил он. — Опергруппа выехала по звонку соседки, она утверждала что у соседей крики, словно кого-то убивают, и Наташку взяли над трупом.— А она чего?— А ничего. Говорит что ничего не знает, все отрицает.— Ну так раз отрицает, так значит не она!— Потрясающая логика, — сухо ответил он.Мы помолчали.Я ждала, что он наконец улыбнется и скажет — Машка, помаши ручкой туда-то и туда-то, там скрытая камера. Я не могла, не могла поверить в такой нелепый бред.Мульти — и убийца?Но Витька дышал в трубку и явно ждал, пока я попрощаюсь.— Тете Люде, матери ее, позвонишь? — тоскливо сказала я Корабельникову.— А сама?— А я не могу, Вить, — жалобно сказала я. — Просто не могу, ну поверь мне, а? Ты там по телефону просто скажи да трубку и положь, типа просто из милиции позвонили сообщить. А мне ее слез не перенести.— Ладно, — буркнул он. — Сейчас позвоню. Давай телефон.Я продиктовала цифры.— Вить, — глупо брякнула я. — Вить, может Мульти апельсинчиков передать или что там ей надо?— Дура ты, Машка, — я через трубку чувствовала, как он поморщился.— Витенька! — жалобно залепетала я. — Все понимаю, но куда мне тогда детей-то девать, а???— У нее родственников полно, вот им и отдай! — сухо велел он и бросил трубку.Я сидела в полной прострации. Мысли разбегались. Черт возьми, на Олега Мульти и правда была жутко зла и пыталась от него избавиться. Может и вправду она его кокнула? Вот дура, не могла по-тихому завести в лес по грибы, бог с ним что март месяц, он все равно дурак. А там — треснуть сзади лопаткой да закопать под елкой. Никто бы и не узнал. Все ее, дуру, учить надо!Господи…Ладно, найму адвоката, не обеднею, а Мульти полезно немного на диете посидеть — у нее попа в окружности равна росту.А вот что мне с детками-то делать, а?Деток со мной оставлять никак нельзя!Подумав немного, я завела машину и поехала в деревеньку, где мы оставили Ленку, Мультиковскую сестру. Вариантов по сути было два — Ленка и тетя Люда. Но тете Люде теперь и так сложно будет. Такое несчастье с дочерью ей нелегко будет пережить…Глава восьмаяМультиковская бабушка, когда я подъехала к ее дому, была на улице — мела веничком деревянный тротуар перед домом.— Здравствуйте, бабушка, — поприветствовала я ее. — Ленка-то дома?Бабулька разогнулась, посмотрела на меня сквозь толстенные линзы очков и прошамкала:— А ты хто будешь ей?— Я, бабушка, вместе с Наташей вам ее привозила.— Ох, внученька, нету ее, — вздохнула она.— А когда будет? — не отставала я. Подожду, не рассыплюсь, но деток надо от меня изолировать.— Так она в Йошкар-Олу с мужем уехала, наследство ему там оставили, — прошамкала она. — Меня-то на операцию завтра укладывают, я ей и сказала, мол, Ленка, ежжай домой, а хату я на тебя не оставлю. Она ж дурная, Ленка-т, как на нее все оставить? Приду, а вместо хаты угли.— Какой муж? — тоскливо спросила я.— Так Руслан, уголовник-то ейный! — объяснила бабулька.Я попрощалась с бабулькой и села в машину. Руслан — это прежняя Ленкина большая любовь. Она от него даже Машку, дочку родила, и это было ее большой ошибкой. Ленка — она вообще безголовая. Добрая, Библию все читает, но и правда, как бабулька сказала — дурная. Машку ее воспитывает мать Руслана, сам он тоже непонятно где таскается, иногда отправляется в зону на очередную отсидку, предоставляя таким образом Ленке свободу. Однако потом у них начинается обряд примирения друг с другом ради Машки. Мать Руслана этому всячески способствует, помогает Ленке с деньгами во время Руслановых отсидок — она давно мечтает что они заживут семьей и сын наконец-то остепенится.Вздохнув, я снова потянулась за телефоном. Натыкала номер Русланового телефона, и трубку тут же взяли.— Алло! — деловито отозвалась тетя Галя, Руслановская мать, что-то жуя при этом.— Здравствуйте, тетя Галя, это Маша Потёмкина, — представилась я.— Ну? — с некоторым удивлением отозвалась она. У Мульти мы иногда пересекались, но звонить я ей сроду не звонила.— Тетя Маша, мне Ленка срочно нужна, она еще не уехала?— Тююю, — протянула она. — Так я еще со вчера их на поезд посадила!— Про Наташку-то знаете? — с тяжким вздохом спросила я.— Так ей, паскуде, и надо, — с видимым удовлетворением отозвалась она. — Я давно примечала, что она Ленку против Руслана настраивает.— У меня дети ее остались, вы ей родственница, давайте я вам их привезу, — сухо оборвала ее я.— Я-то тут при чем? — возмутилась она. — Какая я ей родственница? Ленка с Русланом не женаты, да если б и так — мать-то ее на что?— Тетя Галя, а как Ленке позвонить? — тоскливо спросила я. К матери Наташкиной ехать категорически не хотелось.— А никак! — злорадно сказала она. — Не достанете вы ее там, пусть они с сыночком моим спокойно живут! Нет телефона у нее, почта раз в месяц приходит, деревенька там глухая, понятно?— Понятно, — уныло сказала я.Как не крути, а все дороги сошлись в одном. Я завела бээмвушку и с тяжелым сердцем поехала к тете Люде, Мультиковской матери. Представляю, каково ей будет теперь.Тетя Люда жила на самой — самой дальней окраине города, в стареньком деревянном домике. Я осторожно постучала по калитке и позвала ее. Из будки вылез облезлый пес и хорошенько меня облаял.— Цыц, — нервно сказала я, махая в него рукой. Капельки Силы, сорвавшись с кончиков пальцев, впились в него и он, взвизгнув, отскочил к дальней ограде. Толкнув калитку, я зашла во двор. Пес настороженно следил за мной, пока я шла к крыльцу. Попытался даже вякнуть, но я на него нехорошо посмотрела, и он заткнулся. Мало мне проблем, еще будет мне пес на меня лаять…В доме была какая-то странная тишина.— Тетя Люда? — осторожно позвала я.Никто не отозвался. Какое-то неясное тревожное чувство зашевелилось во мне, я ласточкой пролетела обе комнаты и остановилась в третьей, спальне. Мультиковская мать была там. Белая как мел, она мешком валялась на полу, как никому не нужная брошенная вещь. Около неловко подвернутой руки лежала трубка допотопного телефона, которая громко и часто пищала. Я поморщилась, положила ее на рычаг и с каким-то страхом взяла тетю Люду за запястье.Через несколько секунд я поняла, что есть две новости — плохая и хорошая.Хорошая — тетя Люда жива.Плохая — это очень ненадолго. Максимум двадцать — тридцать минут.Бедную женщину разбил инфаркт. Видимо, материнское сердце не перенесло того, что сказал Витька, и просто разорвалось от горя. Я встряхнула руками, наложила руки тете Люде на левую грудь и принялась торопливо шептать заговор от инфаркта. Я старательно пропитывая словами Силу, а та, в свою очередь, скользнула к сердцу, как умея залатывая раны. Черт! Этот заговор следовало делать в субботу и на питье, да только инфаркт — он дней недели не спрашивает. К тому же лечение — не мой конек, я многое могу, если у меня под рукой Книга и травы, но сейчас-то их нет! И вообще я по охранкам специализируюсь.Убедившись, что до больницы я ее довезу, я с большим трудом дотащила грузное тело женщины до бээмвушки. Господи, какое счастье что я иногда в спортзале на тренажерах занимаюсь. Потом я заперла дом и поехала в больницу, предварительно туда позвонив. Скорую ждать — они к морковкину заговенью приедут. А оставить мать подруги помирать я все же не могу.В больницу тетю Люду тут же сгрузили на носилки и бегом понесли ее куда-то вглубь коридоров. Санитары при этом странно на меня косились, а регистраторша в приемной, когда записывала данные на тетю Люду, спросила, не нужна ли мне помощь. Я что-то рявкнула и ушла.Потом я снова села в машину, сложила руки на руль и тяжко задумалась.Ленка — черт знает где. Бабулька завтра на операцию ложится, да и не справиться ей с детьми, ей уж лет восемьдесят. Тетя Люда при смерти.А мне-то что с детьми делать, а???Внезапно мой взгляд упал на руки, спокойно лежащие на руле. Бог мой! Они покраснели и все были покрыты мелкими белыми волдырями, словно раскаленные капельки масла не так давно упали на мою кожу. Даже странно что мне не больно.Я в ужасе потянулась за сумкой, схватила зеркальце и посмотрела на лицо. Так и есть!Шея и лицо так же были обсыпаны крошечными пузырьками. Они словно складывались в издевательскую надпись на красном фоне лица «Обнаружен вирус».«…Сгореть не сгоришь, но волдырями на солнце покроешься…» — внезапно вспомнились мне слов Кайгородова.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Мне вообще было тяжко видеть всех, с кем жизнь обошлась неласково. А этот бомж выглядел как бездомная собака, которую долго и отовсюду гнали палками. Вот и со мной он общался — приветливо, но видно было, что подсознательно ждал что я схвачу палку, и заранее робко втягивал плечи.«Еще домой его возьми, обогрей и все такое», — веселился голос.«Пошел к черту», — скрипнула я зубами.«Ну а что бы и не взять, раз ты такая добрая? Места у тебя много!»«Заткнись!!!» — рявкнула я. Паршивец заткнулся. И вовремя — потому как я уже подошла к машине. Отперев дверь, я села и принялась колдовать. Носки я заговорила на удачу, а варежки — на охрану.Домой я тебя не возьму, дедушка, уж извини. Но как могу — помогу.Бомж, завидев меня перестал копаться в бачке и смотрел на меня, вопросительно — робко улыбаясь.— В общем так, дедушка, — решительно сказала я. — Вот тут тебе в пакете еда, не вздумай пропить.Дядя Федя испуганно посмотрел на меня и даже слегка попятился.— А за что это такая милость? — спросил он.— Дед, это просто так, — скрипнула я зубами. — Жалко мне тебя, и не вздумай благодарить, терпеть этого не могу. В общем, смотри, не пропей.— Так отберут, — жалобно сказал он.— Не отберут, — твердо сказала я и достала варежки с носками. — И еще, дед. Вот это — одень прямо сейчас и не вздумай снять или продать.— Это мне? — испуг и недоверие плескались в его выцветших глазах.— Ну не мне же, — вздохнула я.— Теплые-то какие, — он жадно смотрел на вещи. И я поняла — промерз старичок, и впрямь не продаст и не пропьет.— Одевай, — протянула я ему пушистый ворох.Дядя Федя схватил вещи, оперся спиной о бачок и принялся, подпрыгивая на одной ноге, стаскивать ботинок.— Спасибо, доченька, — бормотал он, — век твою доброту не забуду. Никто меня не пожалел еще, а вот ты одна…— Дед, я пошла, мне неудобно, — вздохнула я. — Запомни накрепко — с варежками или носками расстанешься — вмиг удачу потеряешь.— Да как же я с такими тепленькими носочками расстанусь? — прочувственно сказал дед, отставляя в сторону снятый драный ботинок, и я увидела босую узловатую ступню, завернутую в обрывки газеты.«И впрямь не расстанется», — виновато сказал внутренний голос.Я оставила у бачка пакет с продуктами и пошла в машину. На душе, несмотря на то что я сделала доброе дело было как-то очень мерзко.— Тетенька, тетенька, — раздался позади меня мальчишечий голос.Я притормозила и обернулась.Давешний пацан с ярким рюкзачком рысцой бежал ко мне.— Тетенька, — тяжело дыша, подбежал он ко мне. — А вы тете Наташе сестра, да?— Ну, — кивнула я, чувствуя, как сердце пропустило удар от волнения. Неужто что-то вспомнил?— Я вот тут вспомнил кой — чего, вам сказать могу, но в милицию свидетелем не пойду! — непререкаемым тоном сказал он.— Да черт с ней, с милицией, — нетерпеливо сказала я. — Милиции я сама все как надо объясню, рассказывай!— Понимаете, у нас квартира как раз под Березняковыми, и у нас двери фанерные, и все — все слышно, — сказал парень и уставился на меня.— И что? — изнывала я.— Так я слышал, как тетя Наташа шла домой. У нее на одном сапоге набойки на каблуке нет, и потому одной ногой она звонко цокает, а другой совсем не цокает — дзинь-тык получается. Ой, чего-то я непонятно, да? — виновато посмотрел он на меня.— Нормально! — отмахнулась я. — Что дальше?— Так вот лежу я в кровати, значит, и слышу, как тетя Наташа домой по лестнице идет, — снова обстоятельно начал пацан, — дзинь-тык, дзинь-тык. Потом она у своей двери остановилась, сбрякала ключами, и вдруг — слышу — она с мужиком каким-то перемолвилась. Может, он и прирезал, а?— С мужиком? — с сомнением сказала я. — Так наверно она с прирезанным и говорила.— Не, — помотал он головой. — Прирезанный дома у нее был. Она как домой зашла, так сразу заорала, мол, Олег, скотина, что ты тут делаешь, или как ты сюда попал, не помню точно. А потом они вроде как подрались, шум был сильный.— Ага, — раздумчиво сказала я. — А с мужиком она до того как открыла дверь говорила?— Ну, — кивнул парень.— А по лестнице она одна поднималась?— Да вроде одна, — почесал в затылке парень. — Я только ее шаги слышал.— Что ж ты, горе, раньше-то не рассказал? — укоризненно спросила я.— Так говорю — в ментовку свидетелем неохота, — пожал он плечами.— А сейчас чего решил признаться?— Так тетя Наташа добрая, она нас сигаретами завсегда угощала, — разъяснил парень.— Сколько ж тебе лет? — вымолвила я в изумлении.— Летом уж тринадцать будет, — солидно произнес он.В машину я села в шоковом состоянии. Ну Мульти! Ну педагог, блин! Песталоцци и Макаренко в одном флаконе плюс доктор Спок! Двенадцатилетних детей сигаретами снабжать! Ну, попадется она мне — уши паразитке оборву!«Да если б не те сигареты, черта с два бы тебе пацан сейчас что рассказал», — справедливо заметил голос.Я предпочла сделать вид что не заметила его реплики. Достав телефон, я совершила мазохистский поступок. Я позвонила Витьке.— Алло, — недовольным тоном отозвался он.— Марья это, — вздохнула я. — Как там Мульти?— Ну ты же адвоката ей вроде наняла, — почти доброжелательно отозвался Витька.— А ты чего сегодня такой добрый? — аж опешила я. Я-то приготовилась что он меня опять пошлет, ан нет, со мной вполне милостиво беседуют.— Маньяка поймали, — радостно ответил он. — Помнишь, который девушек насиловал и потом колготками душил?— Ой ну поздравляю, — прочувственно сказала я. — Смотри что б не сбежал! И сколько ему дадут — то?Маньяк этот был совершенно неуловимой личностью, его уже года три ищут, и жертв на нем висит — как листьев на березе. Причем все жертвы были стройными брюнетками восточного типа и в необычных колготках — разноцветных, или там с вышивкой. Вот этими-то колготками маньяк и оканчивал жизнь девушек после, гхм, порывов страсти.— От нас не сбежит! А насчет срока — по максимуму, тут даже твой хваленый Шварев не помог бы, — важно ответил Витька. — Вот видишь, работаем, а ты все говоришь что милиция ни черта не может!— Слышь, милиция, — оборвала я его восторги. — А по Мульти что? Ведь не думаешь же ты, что она и вправду Олега зарезала?— Слушай, Марья, ты чего мне тут указываешь? — у Витеньки тут же испортилось настроение. — Иди—ка книжку пиши!— Какая к черту книжка! — не выдержав, завопила я.— Ты мне обещала книжку написать, — раздельно проговорил Корабельников. — Будь добра свои обещания выполнить!— Вить, — я одумалась и остыла за его время его тирады. — Ты мне вот одно скажи. Бомж, говорят, в ту ночь ночевал у Наташки на лестничной площадке — он был там, когда милиция подъехала? Можешь узнать?— А не было никакого бомжа, я и так знаю, — пробурчал он.— Не, ты поточнее спроси у ребят, которые выезжали, — жалобно заныла я. — Свидетель ведь!— Да если б в подъезде тот бомж был, неужто б я не знал? Он бы у нас давно уже на нарах парился! — обозлился Витька. — Чего ты нас за идиотов держишь??? И вообще, я смотрю ты опять куда тебя не просят рыло мочишь? А???Я окаменела от гнева. «Рыло мочишь» — это он мне сказал, люди? Мне???— Чего притихла? — подозрительно осведомился Витька.— Плебей!!! — выдавила я слово сквозь комок обиды, застрявший где-то посередине горла.— Плейбой? — горделиво переспросил Витька. — Да, я такой! В общем, иди, Потемкина, пиши книжку, у меня народ уже спрашивает, чего ее в продаже не видать!Я молча нажала на кнопку отбоя.«Гад, что с него взять», — сочувственно сказал внутренний голос.Я так же молча завелась и поехала на кладбище.Ибо пришел мой час пройти путем Смерти.По роду своей деятельности у меня было «свое» кладбище — Текутьевское. Сюда я ходила отчитывать смертельные порчи, до гробовой доски привораживать мужа к жене и лечить тех, кто при смерти. В общем, все что имело отношение к смерти, — я сбрасывала на это кладбище. Думаю, что в поле некросилы, которая маревом сияла над железными оградками, процентов двадцать от меня есть — ведь сколько я за десять лет тут обрядов провела? Я тут почти своя!Я не спеша вошла в ворота кладбища, у ближайшей сосны расстелила чистый носовой платок и выложила на него кусок пиццы.— Хозяюшко — кладбищенский, дай тропу меж могил — домов, не на год, ни на два, а всего лишь на часок , — шепнула я. — Пришла я не взять, пришла я дать, все что мертвое во мне — оставить тебе… Кладбищенский — он подобные подарки любит, а вот нас, ведьм — не очень. Тревожим мы его мертвых. Днем он ничего сделать не может, а вот ночью — запросто жизни лишит. Поэтому—то каждая ведьма имеет свое кладбище, с хозяином которого у нее более — менее мир.Оставив подношение у сосны, я поправила сумку на плече и пошла меж могил. В сумрачном дневном небе носились черными тенями вороны, и лишь их пронзительные крики нарушали мертвую тишину кладбища. Я поежилась и ощутила немотивированную панику. Сердце словно сжала холодная рука, а душа до краев налилась темным, нерассуждающим ужасом. «Кладбищенский гонит», — поняла я и изо всех сил попыталась переключить мысли на что-то другое. И внезапно мне вспомнилось, как я учила Мультика на кладбище английскому.Дело было так — я шарилась по кладбищу, искала землянику с плодами, непременно растущую на могилке с нужным именем, а Мульти увязалась со мной за компанию. В то время я, как достойная дочь учительницы, считала свои долгом все же научить ее, темную, хотя бы инглишу. Вследствие чего, пробираясь меж могил, мы обсуждали новый ассоциативный метод запоминания иностранных слов — предлагалось подобрать подходящий по смыслу и звучанию русский аналог — и дело в шляпе. Слово должно было автоматически запомниться. Допустим, английское «dream» отлично ассоциируется с русским «дремать», «strange» — «странный». «Машка, не грузи, давай на практике», — заныла Мульти, оборвав мою лекцию на полуслове. «Давай, — согласилась я, шаря в зарослях землянике на могилке. — Кладбище по-английски — cemetery, какое ассоциативное слово приходит в голову к нему? Говори быстро, не задумываясь! » «Санаторий», — тут же брякнула Мульти.Местные бомжи наверняка перекрестились, услышав непотребное ржание, огласившее тихое кладбище в сгущающихся сумерках. Однако как бы то ни было, а это роскошное слово Мульти запомнила намертво.От таких воспоминаний гнетущая атмосфера кладбища словно слегка рассеялась и я, вздохнув свободнее, пошла дальше, всматриваясь в надгробия.Еще через минуту первая могила была найдена.Мария Безрукова, 1970-1998. Как и заказывали — могила девушки, с моим именем и подходящая мне по возрасту. Ну и пусть я по паспорту Магдалина — в людском сознании я Мария, а это гораздо более важно. Вот Марию я и отсеку, а с сознанием я потом разберусь. Проваливаясь в сугроб, я сошла с тропы и попросту перелезла через оградку — калитку мне из-за снега было бы не открыть. Сняв сумку, я поставила ее на вкопанный столик, порылась и достала все, что мне требовалось для ритуала. Первым делом я отверткой отколупала с надгробия снимок Безруковой, а на ее место вклеила свое фото — вниз головой.Прислушалась к себе, пытаясь уловить стук сердца — и не смогла.«Ты мертвая», — шепнул мне внутренний голос.Рукой в перчатке я разгребла снег на могиле, добыла кусок твердой, как лед, земли и положила его в приготовленный пакетик, тягуче читая заклятие на смертную порчу — уверенно и зло.И, наконец, я положила поминальное яичко в эту ямку и прошептала:— Спи спокойно… Мария.На миг мое сознание словно качнулось, погаснув и вспыхнув снова. Ведьмы знают, что нельзя брать в работу тех, кто с тобой одного имени — заклинание на клиента вполне может прилепиться на мастера.Вот и я теперь отождествила себя с мертвой Марией.Ладно, идем дальше.И так я обошла еще семь могил с моим именем, и на каждой я читала заклятие на смертную порчу. Я не врага проклинала — себя.А на последней я тщательно разгребла снег, обнажив землю, разулась и босыми ногами встала на могилу. Ощутила, как обожгло холодом ступни и как слабо встрепенулась покойница подо мной. Как заволновался кладбищенский, ощутив в своих угодьях нового…мертвого?И тогда я, храбрясь, улыбнулась и отпела себя заживо. Во время ритуала я чувствовала, как струится в меня через ступни могильный холод, и душа мой металась, плача и стеная.Когда все кончилось, я поспешила обуться, стремясь согреться. Однако отныне я знала, что кусочек темного льда во мне, что я сегодня взяла на этой могиле — не растопит ничто в этом мире.Зябко кутаясь и стуча зубами, я побежала прочь с кладбища.Я специально не пошла в этот раз на могилу любимого парня — самую ухоженную и красивую на этом кладбище.Скоро, Димочка, скоро…Потерпи немного…Дома я откинула на кровати одеяло и сыпанула горсть кладбищенской земли прямо на белоснежную простынь. Представляю, как мне удобно будет спать на песке, бббррр… Ну да ничего. Перетерплю. Собранные с надгробий фотографии я небрежно сунула под подушку, потеснив Библию Ведьмы. Потом достала заранее приготовленный полотняный мешочек и всыпала туда остаток земли. Его я буду носить у сердца.«Помрем ведь», — горестно прокомментировал мои действия голос.«А что делать?» — философски заметила я.Мы помолчали.«А ты уверена что все получится?» — осторожно спросил он.«Худшее что может случиться-то что я умру от смертельной порчи. Но ведь это лучше чем… Ну, ты понял…», — замялась я.«Понял, — расстроено сказал голос, — а детей на кого оставим?»Мда, это был вопрос…Я подошла к компу, проверила почту и заодно поискала инфу про порфирию — теперь уже на Рамблере.«У больных часто наблюдается частичное ороговение верхнего нёба, в результате чего резцы выпирают и появляются так называемые «вампирьи клыки»», — прочитала я в одной из статей.Я задумчиво пощелкала когтем по выступающим резцам и порадовалась — если б не интернет, я бы так и считала себя вампиршей, темнота беспросветная!«Но если так — какого черта ты на нас навела смертельную порчу, идиотка???» — завопил внутренний голос.Я поморщилась.Я вообще часто жалею о том, что родилась под знаком Близнецов, и вследствие этого мое второе «я» решило что мы с ним имеем одинаковые права.«Надо так», — вздохнула я и пошла на второй этаж за фотоальбомами.«Кретинка!!! — вопил он, — Нет, ты все же объясни, какого черта я из-за тебя собой рискую!»«Понимаешь, — порозовела я. — Там в конце обряда надо обвенчаться с мертвым».Голос заткнулся и я его не слышала долго, минут пятнадцать. Этого мне хватило, чтобы выбрать лучшие Димкины фотографии и развесить их около кровати.Наконец он буркнул:«Так бы сразу и сказала, что за Димку замуж хочешь. А то — вампиры ей чудятся…»Я лишь вздохнула и пошла колоть себе перфторан. На венах у меня уже были дороги, как у конченного наркомана. Ну да неважно. Скоро я похороню свою… порфирию. Или себя. Черт, но как же вытащить Мульти???И когда я закачивала в вену последний шприц, меня осенило.Бомж!!!В Ленинское РОВД я влетела, словно за мной черти гнались.— Корабельников на месте? — спросила я у дежурного.— Тут вроде был, — кивнул он, глядя на меня слегка подобострастно. Чего это он?«Так ты ж у нас писательница», — ехидно напомнил внутренний голос.А, точно! Как я могла забыть!Корабельников сидел в своем кабинете, читал какую-то бумагу и пил чай из большой пластиковой кружки.— Это ты? — страдальчески посмотрел он на меня. — Отлично выглядишь!— Здравствуй, Витенька, — преувеличенно — ласково сказала я. — А я тут тебе пирожков принесла, с пылу, с жару!— Сама пекла? — недоверчиво покосился он.— Ну разумеется, полдня у плиты стояла, и все ради тебя! — со значением в голосе сказала я и протянула ему сверток из плотной бумаги в жирных пятнах. Витенька хрюкнул от счастья и принялся его разматывать. И тут из свертка прямо на стол спланировал чек. Я, внутренне выругавшись, потянулась за ним, однако Корабельников был быстрее, он молниеносно цапнул его и протянул:— Так — так — так! Из «Смака», значит, чек — то…— Ну, — буркнула я. — Вчера детишек туда на обед водила.— А сегодня вчерашний чек оказался в пирожках, — понимающе покивал головой Витька, — да и чек-то отбит, я смотрю, всего десять минут назад! Говоришь, у плиты полдня простояла, а?— Слушай, ты чего прикапываешься? — разозлилась я. — Не нравится — давай обратно пирожки и попрощаемся!— Я тебе попрощаюсь! — веско сказал Корабельников и откусил сразу полпирожка. — Я тут ф утфа некомьенный!— Чего — чего? — поморщилась я.Витька прожевал, запил из кружки и перевел:— С утра, говорю, некормленый. Ладно, ты чего пришла?— Да я насчет Мультика, — заискивающе сказала я.Витька подавился пирожком, потом кое — как его все же прожевал и горестно сказал:— Ну я так и знал! А как все хорошо начиналось!1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

И что Тинни, прекрасный вампир Тинни сейчас колодой сидит около монитора, ни в силах пошевелиться.— Ай да я! — погладила я себя по головке.«Умница», — прочувствованно сказал голос.«Да ладно тебе», — засмущалась я, ковыряя носком ноги пол.«Ты лучше Катьку сходи проведай, как она там после твоей магии?» — сухо подлил ложку дегтя голос.«Господи!», — охнула я и скачками понеслась в гостевую комнату на втором этаже. По пути я с ужасом припоминала, что парализующий тело врага ритуал — крайне опасная штука. По идее, ведьма должна быть совершенно одна, потому что малейшая ошибка может стать роковой.И вроде никаких ошибок я не совершила, но чем черт не шутит?Катенок мирно сидела в кресле и смотрела мультики.— Катенька, все в порядке? — кинулась я к малышке.Та слегка испуганно посмотрела на меня и кивнула.— Ну и слава богу! — сказала я, облегченно вздохнув.Тут зазвонил телефон.— Алло! — рявкнула я.— Магдалина Константиновна, с охраны вас беспокоят, — послышался бодрый голос в трубке.— Саша, ты? — нахмурилась я.— Да-да, — согласился он. — Настя, беленькая и худенькая — ваша, говорят?— Моя, — мрачно сказала я, уже понимая что мне ничего хорошего не скажут. Господи, что натворил этот ребенок на этот раз???— Вы бы спустились вниз и сами посмотрели, — слегка виновато сказал охранник.— Сейчас буду, — буркнула я, погладила Катенка по головке и понеслась вниз, как обычно презрев лифт.Саша встретил меня в холле и пригласил в комнату для секьюрити.— Вот, посмотрите сначала, — ткнул он в один из мониторов.Я вперила в него внимательный взгляд. Детишки сгрудились возле одной из лавочек, на которой было разложено множество мелких предметов, вроде все мирно и тихо.— И в чем криминал? — непонимающе воззрилась я на охранника.— Ваша Настя там магазин организовала, — пояснил он. — Сам видел — ручка из дорогущих тридцать рублей стоит. Вы сами сходите, посмотрите, а то как бы неприятности не случились.Я с секунду непонимающе смотрела на него. Потом до меня дошло, я вскочила и понеслась к лавочке.— Тетенька, — оживилась детвора при моем появлении. — Купите у нас что — нибудь, у нас тут магазин!И они расступились, открывая мне свой «прилавок». Я пригляделась — и в ужасе схватилась за голову. Да, на моей паркеровской ручке действительно лежал кусочек бумаги с корявой надписью «30 руб.». Но вот рядом лежали — шарфик, явно от Гермеса (41 руб.), безумной красоты перчаточки непонятно от кого, но явно намного более 35 рублей, за которые их продавали, и куча других дорогущих мелочей, которых у меня в доме не было! Как апофигей в центре лавочки лежал мой браслет от Тиффани из продолговатых изумрудов, обрамленных бриллиантами, и ценник в сто рублей на нем.— Магазин у вас тут, значит? — простонала я.— Ага, — бесхитростно кивнули детишки.— И покупают? — тоскливо спросила я.— Да не, пока только цепочку купили, — вздохнула кудрявая малышка из третьей квартиры. — Думаем, что надо цены снижать.Я безумным взором оглядела детей, вычленила из массы Настеньку, с индифферентным видом крадущуюся от меня подальше, в два прыжка догнала негодяйку и схватила ее за руку.— Аааа, — зарыдала она, пытаясь вырваться.— Бэ! — рявкнула я, вне себя от бешенства. — Коммерсантка, блин!!! Сколько мне с тобой разговаривать???— А вы мне магазин не запреща-аали! — прорыдала она. — А теперь ругаетесь!— Так! — обратилась я к деткам. — Цепочка, которая продана — она чья?— Настина, — нестройно ответили изрядно напуганные мной дети.— Тоненькая и с крестиком? — простонала я.Дети кивнули.И тут я чуть не заревела. Эту цепочку с крестиком матери привезли из Иерусалима, она ей страсть как дорожила. Перед туром в Англию она дала мне ее на хранение — с собой брать побоялась, оставить в пустом доме и того страшнее.Мне конец.Мать с меня живьем шкуру сдерет за ту цепочку…Лучше бы браслет купили…— Дети, разберите ваши вещи, унесите их домой и родителям не говорите — отлупят, — сиплым от сдерживаемых рыданий голосом сказала я.Детишки торопливо кивнули, испуганно косясь на меня и через миг их не стало.Я молча ухватила покрепче Настину ручонку и пошла в подъезд.— Не пойду! — решительно сказала она.— Повыделывайся мне, — устало сказала я.— А вы меня бить будете, — зарыдало дитя.— Бить не буду, — пожала я плечами. — А вот в детдом я тебя все же сдам, Настя.Та посмотрела на меня неверящими глазами и неуверенно хмыкнула:— Врете вы все…— Настя, нет у меня сил тебя воспитывать, понимаешь? — монотонно начала я объяснять ей свою позицию. — Старенькая я, понимаешь? Нельзя мне волноваться, а то так и помереть от инфаркта недолго…— Тетя Машечка!!!— Магдалина я, — тоскливо поправила я ее.— Тетечка Магдалиночка, — снова зарыдала она. — Ну я ж не знала, что вы старенькая, с виду-то — лошадь здоровая, пахать на вас можно…— ЧЕГО???? — взревела я.— А чего я сказала? — озадаченно поморгала Настя белесыми ресницами.— Еще раз, — раздельно сказала я, — ты в таком тоне отзовешься обо мне…Дальше я просто не смогла найти слов от возмущения. Пока я лихорадочно продумывала, что я сделаю, Настенька поковыряла носком сапожка мощеный двор и буркнула:— Ничего такого я и не имела в виду, зря вы так. А в смысле наказания — так вы меня все равно в детдом сдаете, куда уж хуже-то?— Домой! — ледяным тоном рявкнула я.Мне было жалко себя до слез.Ну когда хоть Мульти у меня заберет свою любимую доченьку, а???Дома я выдала детишкам кулек с мандаринками и принялась за уборку в кухонных шкафчиках.Я думала.А уборка по мелочам помогает мыслительному процессу.«Каким-образом-вытащить-Мульти???» — стучало у меня в висках набатом. Выходило что никак. Надо было как не крути, а искать убийцу.Через час я так ни до чего и не додумалась, однако на полках в кухне был идеальный порядок.Тогда я сварила кофе и принялась бродить по квартире с чашкой в руках. Чего же делать-то?— Тетечка Магдалина, а денди есть? — высунулась из детской несчастная мордочка Насти, когда я проходила мимо.— Нет конечно, — пожала я плечами.— Аааа! — горько зарыдало дитя, сползая по стенке.Я недоуменно посмотрела на нее и спросила:— Ты чего?— Так а я привыкла — прихожу из школы и в денди играю! — сквозь слезы проговорила она. — Вот было б оно у меня, я б сидела в уголочке и тихонечко в игрушки играла!Я не задумываясь, радостно выпалила:— Завтра я куплю тебе денди!— Нееет! — еще пуще зарыдала она. — Мне надо именно мое, а не покупное! Мне его папа подарил!Я только крякнула.Папа ее, и соответственно Мультиковский бывший муж, был личностью совершенно неуловимой. Алименты на двоих детей в количестве 1200 рублей на двоих детей (по минимуму, как безработный) — выплачивала его мать, чтобы сыночка не посадили. Сам же сыночек шлялся непонятно где. По слухам, у него была новая семья в другом городе — взял разведенку с тремя детьми. Да уж, чужих-то детей интереснее растить, чем своих…Но Настю я понимала — какой бы Березняков не был козел, только ей-то он родной папа, и подарки его — святы.— Настенька, завтра я постараюсь это денди забрать, ладно? — осторожно проговорила я.— Точно? — подняла она мокрое от слез лицо.— Точно, заинька, точно, — погладила я ее по головке. — Беги пока мультики смотри.— Да я «Тома и Джерри» наизусть уже знаю, — капризно надула она губки.— Слушай, — почесала я в затылке свободной от кофе рукой, — у меня там «Ну, погоди» было.— А это что такое? — недоуменно воззрилась она на меня.— Ты что, не знаешь что такое «Ну, погоди» ??? — изумилась я.— Не-а, — помотала она головой.— Отсталая ты, Настя, — пожалела я ее. — Пошли, сейчас включу их и просветишься!Я пошла к полкам с дисками, а Настенька прыгала около меня и спрашивала:— А про что там, тетя Магдалина?— Про зайчика и про волка! — ласково отвечала я.— Отстой, наверно, — сморщила она носик. — Еще зоопарка я не видела!— Ты сначала посмотри, потом ругай! — велела я ей.Потом я вставила диск, включила детишкам сей незабвенный мультик, а сама пошла к Сереге.— Привет! — заулыбался он, увидев меня на пороге.— Привет, я по делу, — кивнула я. — Ты кстати хоть ел что—нибудь сегодня?— Да вроде чипсы жевал, — призадумался он.— Ясно, пошли на кухню, орел, — велела я.Там я быстренько приготовила яичницу с ветчиной и усадила бедного художника ужинать. Или завтракать? Ах, простите, обедать — на завтрак у нас были чипсы!— Ой, Магдалиночка, что б я без тебя делал, — с чувством говорил Серега, уплетая яичницу.— Мог бы и подняться ко мне, неужто бы не накормила? — неодобрительно сказала я, поглядывая на его тощенькую фигурку. — Ты кстати в курсе, что мне худые парни не нравятся? Так что ешь лучше!Он лишь зыркнула на меня, открыл рот, но в последний момент одумался и снова принялся за яичницу. Тема о безнадежной любви Сереги ко мне была территорией, на которую мы оба побаивались ступить.— А что за дело-то у тебя ко мне? — вымолвил он через пару минут, отводя глаза.— В общем — у меня детишки дома, а ночью надо отлучиться, прими их переночевать, ладно?Серега поднял на меня полные искреннего возмущения глаза. «Совсем охренела! — читалось в них. — Сама к любовнику, а я должен с детьми сидеть».— Это по работе! — быстро сказала я.«Знаю я какая у тебя работа!» — обвиняющее сказали его глаза.— Правда по работе, — вздохнула я. — И мне нужны от тебя старые заношенные вещи, лучше всего бабкины или дедкины.— Вещи? — наконец недоуменно спросил он.— Да, — терпеливо ответила я. — Как можно страшней и рваней. Совершенно бомжовские.Сереженька заулыбался и повел меня в бабкину комнату. А там, надо сказать, была кладовка, в которую бабулька складывала кучу ненужных старых вещей. Уж сколько мы с Серегой ее уговаривали выкинуть на помойку весь этот хлам — бесполезно! «Вы в войну видать не жили, пусть лежит, все в хозяйстве пригодится!», — бурчала бабулька, неодобрительно глядя на нас.И ведь правда пригодилось! Через полчаса мы с Серегой, чихая от пыли, выволокли на свет божий то, что мне и требовалось. Выцветшую болоньевую куртку, когда-то синюю, теперь замызганно — голубого цвета. Мужские штаны, все в пятнах краски и известки. Пару драных свитеров. И — наконец — бахилы сорок пятого размера, у одного ботинка отваливалась подметка, у второго по обоим бокам были жуткие дыры.— Да их ведь и не одеть, — с сомнением сказал Серега, глядя на них.— Ничего, — довольно ответила я. — Веревочкой привяжу подошву, и нормально будет. Да газет напихаю. А второй, будем надеяться, не развалится и так.— Ну смотри, — пожал он плечами.Я сгребла свои находки, подумала и цапнула в дополнение вязаную полуистлевшую шапочку и радостно сказала:— Ну я пошла! Детей сейчас приведу!— А чего с ними делать — то? — заморгал он.— То есть? — не поняла я.— Ну, у меня ведь детей не было, с ними наверно надо играть, или еще чего? — неопределенно сказал он, покрутив рукой в воздухе.— У меня детки — классные! — хвастливо ответила я. — Еду я принесу, накормишь их в девять часов и спать сразу укладывай.— А до девяти что с ними делать?— Я тебе мультиков дам, смотрите, — пообещала я и пошла домой.Через пять минут я сдала Сереге на руки девчонок, пакет с едой и дисками с любимыми мультиками.Потом я вернулась к себе в квартиру и принялась экипироваться. Широкие штанишки я попросту закрепила на талии ремнем от джинсов. Они, кстати принадлежали коротышке — мои ноги из них как-то нелепо торчали. Ну да ладно! Далее я натянула свитера, ботинок обвязала веревочкой, волосы заплела и спрятала под свитер. Потом натянула дырявую шапочку из пожелтевшей от времени шерсти и поглядела на себя в зеркало.Хороша ж я! Как бы меня внизу охрана в ментовку не сдала — был уже такой случай!Я набрала номер телефона и сказала в трубку:— Саша, я на маскарад собралась к подруге.— Так, и что? — ровно спросил охранник.— Так я в костюме бомжихи, — стыдливо призналась я.— В костюме — простите — кого? — корректно переспросил он.— Бомжихи. А то ведь знаю я вас, еще и милицию вызовете!— Вас понял, Магдалина Константиновна, — улыбнулся Саша.Я недовольно бросила трубку на стол, накинула куртку и пошла вниз. По пути мне встретились две соседки, беседующие на площадке третьего этажа, они недоуменно посмотрели на меня, но видимо признали и посему прикусили языки. Я в нашем доме считаюсь крайне эксцентричной дамой, однако местные кумушки давно просекли, что свои язычки лучше оттачивать на других объектах.— Добрый вечер, — с достоинством сказала я им.— Добрый, — расплылись они в улыбках.Мда… Небось с несчастным дядей Федей они бы не раскланивались…На первом этаже одиноко сидел Александр, охранник и решал кроссворды. Он лишь слегка ухмыльнулся, увидев меня, и уткнулся дальше в журнальчик.Тогда я вышла из подъезда и зашагала на остановку. Понятно, бээмвушку я оставила в гараже. Поджидая автобус, я размышляла — сколько стоит сейчас проезд? Да и вообще поездка на автобусе мне казалась неким экзотическим действием. «Эх, давненько я не каталась», — подумала я, вскакивая в подъехавшую колымагу.— А ну, куда прешь! — грозно надвинулась кондукторша и взашей вытолкала меня из автобуса. — Еще бомжей тута не хватало!Я ошалело посмотрела на захлопнувшиеся двери и осторожно оглядела место моего позора. Люди, как ни странно, лишь с некоторой долей любопытства смотрели на меня — причем любопытство относилось к ситуации, а не ко мне самой. И правда — достоинства у бомжей как такового нет, чего его терять? Лишь какой-то дедок в очках развыступался:— Куда мэр смотрит, развелось дармоедов, — презрительно глядя на меня, буркнул он. — Вот ужо я ему напишу, что б меры принял, приличному человеку уж и ступить некуда, что б на бомжей не наткнуться!Скрипнув зубами, я вытащила из-под свитеров сотовый, который я носила на шнурочке, надетом на шею и натыкала номер.— Макс, — хмуро сказала я. — Это я.— Привет, — осторожно сказал он.— Чего, Галка-то выперла? — поинтересовалась я.— Не-а, по головке гладила и пирожками кормила, — отозвался он.Ну слава богу. Значит не укусила я его.— Слушай, у меня проблемы возникли, можешь меня на Беляева отвезти? — спросила я.— Да конечно, я как раз на колесах, — не задавая лишних вопросов, тут же согласился он.— Ну тогда я на остановке «Профсоюзная» около гипермаркета.— Буду через семь минут, — кратко ответил он.Я захлопнула крышечку сотового и старательно запихала его обратно под свитера.Окружающие смотрели на меня в немом изумлении. Бомжиха с дорогим сотовым — это знаете ли, надо видеть!А еще через несколько минут на остановке повисла тягостная тишина. Люди наблюдали, как бомжиха, выкинутая из городского автобуса, усаживается в совершенно роскошный шестисотый мерседес, прибывший по ее звонку.— Совсем охамели, — растерянно буркнул давешний дедок.— На Беляева! — радостно улыбаясь, велела я своему персональному водителю.Макс же с любопытством посмотрел на меня и поинтересовался:— Куда это ты в таком виде?— Да уж не в гости, — раздосадованно ответила я.— Ааа, на дело, — понимающе покивал он. — Я в молодости когда чудил, так тоже старался поплоше перед делом одеться.— Ох, Максюша, один ты меня понимаешь, — расчувствовалась я. — А другие меня за бомжа принимают!Парень помолчал, потом ненавязчиво пристроил свою лапу поверх моей коленки и спросил:— Ну так чё, я к тебе завтра заскочу, ага, Маш?Я стряхнула его лапу и поморщилась.— Макс, ты мне друг?— Ну? — настороженно покосился он на меня.— Можешь меня больше никогда Машей не называть? Только Магдалиной.— А чё такое?— Долго объяснять, — вздохнула я. — Помереть я могу, если меня дальше Машей называть.— Ты чего пила сегодня? — подозрительно спросил он, поводя носом.— Ничего я не пила, пост на дворе, — объяснила я ему. — Просьбу мою уяснил?— Ну уяснил, — протянул он. — Только я ведь могу и забыться.— А ты не забывайся! — твердо сказала я. — Сам знаешь, я тебе ничего не могу по обрядам сказать, однако помни, что я могу и помереть от твоей забывчивости?— Ну ладно я, а другие ? — не отставал он.— Других тоже предупреждать буду, — вздохнула я. — Макс, не грузи меня, мне и без того тошно. Проблемы у меня.Макс уважительно заткнулся. «Проблемы» — это он понимал.— Помощь нужна? — наконец спросил он.— Не, это по моей линии, ведьминской, — отмахнулась я. — У рынка останови.Макс притормозил, я помахала ему ладошкой и вышла из машины.— Магдалин, — заорал он вслед. — Ну я к тебе завтра приду, ладно?Я на ходу обернулась и буркнула:— Созвонимся.Краем глаза я заметила, как случайные прохожие дружно пялятся на меня и на шестисотый мерс в полнейшем изумлении.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

— И кого ж ты нам, Потемкина, сосватала — то? — злобно сказал Витька. Я поежилась и обернулась. Оба опера смотрели на меня с неприкрытой обидой. Еще один глухарь — мало приятного!— Из этого дома-то парень, точно говорю! — сказал вдруг дед. — Я его видел туточки, мне с пригорка, где бачки, всё-ё-ё видно!— Ну конечно, — заулыбался светловолосый. — Глянь, Витек, а ведь он в одной рубахе! Не месяц май в таком виде по улице разгуливать!— Пойду — ка я по квартирам за понятыми, — негромко сказал мент в синих джинсах.— Так и я тоже наверно пойду, ага? — просительно спросил бомж.— Конечно иди, — пожала я плечами и вышла вслед за ним. Около подъезда я сунула ему обещанные три сотни и довольный дед тут же потрусил прочь.Из подвала вышел Витька, встал около меня и закурил.Мы помолчали.— Вить, — нарушила я тишину минут через пять. — У меня Настя ревет, денди требует, которое ей папа подарил.— А я при чем? — осведомился он.— Так квартира-то опечатана, мне не зайти, — вздохнула я. — Как бы мне это денди-то забрать, а?Витька задумался, потом кивнул.— Ну позвони мне как-нибудь, только не сегодня, я договорюсь с опером, который дверь опечатывал.— Ну слава богу, — облегченно вздохнула я. — И еще, Вить, не в службу, а в дружбу — довезите меня до дома, ладно? А то меня в таком виде даже в автобус не пускают.Корабельников кинул на меня рассеянный взгляд и кивнул.Из подвала донеслись скорбно причитающие женские голоса.— О, понятые, — оживился Витек и исчез в подъезде.Я постояла немного, поглядела, как малышня катается на ржавой карусели и пошла следом.Две пожилые женщины стояли у трупа и наперебой завывали:— А ведь какой мальчик-то был хороший…— И вежливый, завсегда здоровался…— А я его во-от таким помню!— И кто ж его та…Внезапно тетка осеклась, мелко перекрестилась и растерянно сказала:— Слышь, Семеновна, а это не жинка ли его тогда грохнула, помнишь, когда Виталя у нее полюбовничка-то застал?Семеновна заткнулась, возвела очи горе и усердно зашевелила поблекшими от времени губами.— Ну точно, не видела я его опосля этого! — после чего повернулась к ментам и пояснила, — я под ними живу, и все-е-е слышу. Кричал он тогда на жинку, горемычный, мол, что ты за шалава такая, любовника привела!Светловолосый коротко переглянулся с Джинсами и они скачками понеслись по лестнице вверх.Я посмотрела, как судмедэксперт прямо в глаз трупа втыкает иглу шприца, подавила желание грохнуться в обморок и жалобно спросила:— Витенька, а что происходит?— Парень этот, — Витька ткнул рукой в сторону трупа, — соседом твоей Березняковой был, Виталий Колесников его звали.«Муж мой, Виталя, сейчас на севере, на заработках…» — всплыли обрывки фраз в моей голове и я скачками понеслась вслед за ментами на пятый этаж. Ага, вижу я на каких он заработках.— Сюда нельзя, — властно остановили меня Синие Джинсы у входа в Юлину квартиру. Оттуда уже доносились ее истеричные крики. Странно, что младенчик не ревел как обычно.— Понятые нужны? — бросила я. — Соседки-то, я так понимаю, теперь свидетельницами пойдут.— Девушка, я же сказал что сюда нельзя, — сухо буркнул мент.Я отступила, пожав плечами. Взобравшись на подоконник, я принялась болтать ногами и прислушиваться к разговору в Юлиной квартире.Мент покосился на меня и плотно захлопнул обитую черным дерматином дверь.Поподслушивала, называется!Я терпеливо отсидела минут двадцать, потом на лестнице раздался топот и пред мои ясные очи явился Витенька.— Ох-ох, — пробормотал он. — Пока на этот пятый этаж взберешься… А ты чего тут сидишь?— Тебя жду, — индифферентно отозвалась я.— Эх, Марья…— Магдалина я, — вредно поправила я его.Витька посмотрел на меня как на дуру, но продолжил:— Вот чего тебя на авантюры тянет, а? Сидела бы дома, книжку писала, нет тебе надо везде свой нос сунуть.— Так а что делать, если вы работать не хотите? — пожала я плечами. — Тебе-то хорошо, а на мне дети мультиковские.— Ну и что, что дети? — огрызнулся он. — Воспитывай, тренируйся. Свои пойдут — а ты уже опытная мамаша!— Да-а? — воззрилась я на него. — Давай я тебе Настеньку денька на три одолжу, тебе тоже потренироваться не мешает! А потом посмотрю, как ты от нее запоешь!— Мне детей нельзя, — отрубил Витька. — У меня работа все время отнимает, а ты у нас лентяйка, на службу не ходишь, вот и возись!— Витя, а ты чего такой смелый, а? — негромко спросила я. — Раньше — человек человеком был, а сейчас — грубишь мне на каждом шагу. Не боишься?— Не боюсь, — ухмыльнулся он. — У меня до Нового года оберег, забыла?Я внутренне застонала. На этот Новый год Витенька попросил у меня подарок — крепкую охранку. Ну я и расстаралась, сделала как себе. Такую охранку никакое колдовство не возьмет.— Ладно, Витенька, — кивнула я наконец. — Сочтемся. Я тебе охранку ставила, я ее и сниму.— Кофемолку, которую ты мне на 23 подарила — пришлю по почте, — холодно сообщил он и не оглядываясь прошествовал в квартиру юли.Вот гад!Надо же как вывернул все — типа я же еще и крохоборка, подарки назад требую! Ну да ничего, земля круглая, Витюша…Вытащив сотовый, я позвонила Сереге.— Алло! — бодро отозвался он.— Слушай, я тут задерживаюсь, — осторожно призналась я. — Как там девчонки?— Да нормально, мы мультики смотрим!— Поесть не забываете? — вздохнула я.— Неа, я пиццу вот только заказал.— Ну ладно, скоро буду, — сказала я и отключилась.Слава богу, в мое отсутствие Сереженька деток не уморил голодом, они не пищат, не кричат, а спокойно смотрят мультики.Я уселась на подоконнике поудобнее и принялась думать. Вернее — раздумывать над тем, как ловко Юля обвела меня вокруг пальца. А я, дурочка, все слопала да еще и добавки попросила.Во-первых — почему я не удивилась, когда Юля сказала что выносила мусор буквально за четверть часа до того, как из мультиковской квартиры начали кричать? Все бы ничего, но на дворе было час ночи, в подъезде — ни одной лампочки, вы бы пошли мусор выносить? Вот то-то же!Ну и во-вторых — из первого вытекает, что никакого бомжа в подъезде и не было.А Юля — убийца.А мотив, мотив?Я лихорадочно думала. Юля не местная. Ну какой мотив у нее может быть, а?Надо порыться в ее прошлом получше. Земля — она круглая, где гарантия, что она с Олегом ранее никогда не встречалась? Откуда она? Из Калининграда вроде? А с мужем, Виталей, как познакомилась? Ох, чувствую, работы непочатый край!Я еще немного посидела на подоконнике и наконец поняла мотив Юли. Меня осенило. Знаете, бывают у человека прозрения. Так вот! Чего там бабульки-то в подвале болтали у тела? А болтали они, что похоже Юля кирдыкнула муженька после того как он у нее любовника нашел. А что? Муж на севере, на заработках, молодая жена скучает, вот и решила развлечься, что странного? Мужики вообще загадочные существа — оставляют жену одну и со спокойной душой уезжают черт знает на сколько. Это ж все равно что кошелек с баксами положить на скамейку, уйти, и свято верить — кому он нужен! Наивные они, в общем.А молодая жена скучает — год, два а потом от скуки и ребеночка, глядишь, рожает.Ну так вот, я отвлеклась. В общем — меня осенило. А ведь любовничком — то, получается, был Олег! Они знакомы — Юля, когда мы поехали в больницу, попросила Олега коляску вытащить. Как же я сразу-то не догадалась! Вот тебе и мотив. Представляю, каково Юле было — она из-за этого гада мужа кирдыкнула, а Олег после этого спокойно к Ленке ходит. Я б тоже за такое голову оттяпала. Молодец Юлька, что ни говори молодец!В этот момент я гордилась собой неимоверно. Ну надо же, какая я невероятно проницательная! Вот только села, подумала — и тут же выстроила логическую цепочку, воедино увязав мелкие события, которые кто другой и не заметил бы.Тут по лестнице раздался дробный топот и мимо меня проскакали еще два парня в форме. Они сунулись в дверь Юлиной квартиры и я услышала:— Ну че, ребята, мы за задержанной!— Да погодите, еще малого надо пристроить, сейчас из соцопеки подъедут, — раздался недовольный голос Синих Джинс.— Ну и пусть подъезжают, что они, без матери с дитем не разберутся, — хмыкнули новоприбывшие. — Имей в виду, если сейчас ее не заберем — сам ее потом отвозить будешь.— Да я б не прочь, такую девушку — да не отвезти! — заулыбались Джинсы.Вот козел! У девчонки горе, вон как рыдает, аж тут слышно, а он ей куры строит. Через пять минут менты все же вывели зареванную Юлю.Увидев меняя, она зарыдала еще горше:— Не убивала я его, понимаешь, не убивала!Я удивилась — неужто она меня узнала?— Ты иди давай, иди, — сурово подтолкнул ее мент. — Все вы не убивали.А мне некстати вспомнилась Мульти — та ведь тоже кричала, что не убивала.— Ты тоже не веришь, да? — Юля потерянно посмотрела на меня красными, зареванными глазами.Из квартиры раздался жалобный младенческий писк. Юля, закричав, рванулась обратно, менты кое — как вдвоем ее удержали.— Вы что, совсем сердца у вас нет, ну как же я кровиночку-то свою оставлю? — рыдала она навзрыд. — Он ведь маленький совсем, восемь месяцев, ведь умрет он без меня.— Да успокойтесь вы, дамочка, — заорал мент. — Ничего с вашим сыном не будет, сейчас за ним приедут и в дом малютки отвезут!И менты поволокли девушку вниз по лестнице. Она рыдала, пыталась хвататься за перила, брыкалась, пока один из ментов не вытянул ее пару раз резиновой дубинкой.— Совсем охренели, что ли! — возмутилась я. — Женщину — и бить!— Поговори тут еще! — зло буркнул мент.— Маша, — внезапно закричала Юля, — Маша, будь человеком, пригрей моего Димочку, не дай им в детдом его забрать! Христом — Богом прошу, Маша.— Хорошо, — медленно кивнула я под ее истовым взором.Я не могла ей отказать по двум веским причинам. Во-первых — ни одна ведьма не откажет, если ее попросить именем Христа. Худо — бедно, а с начальством мы предпочитаем не ссориться, у нас же почти все заговоры — по сути молитвы, и большинство печатей на них ставится именем Пресвятой Троицы.А во-вторых — ее сына звали Димочкой.— Потемкина, — высунулся из квартиры Витька. — Иди с ребенком что — нибудь сделай, ты же женщина!— А что я с ним должна как женщина сделать? — воззрилась я на него в изумлении.— Ну я не знаю, ревет малец, придумай что — нибудь! — поморщился он.Я быстренько слезла с подоконника и пошла в квартиру.Младенчик лежал в деревянной кроватке и трубно вопил, широко раскрыв беззубый рот.— Ой блин, — протянула я и обернулась на Витьку. — А чего с ним делать?— А я откуда знаю? — буркнул он. — Ты ж у нас мать — героиня.И он вышел, оставив меня наедине с плачущим младенцем.Я подошла к нему и строго сказала:— Так, Дмитрий, рыдать прекращаем.Младенчик на секунду замолчал, недоуменно на меня посмотрел, после чего открыв рот и взревел с утроенной силой.— Ты его что, бьешь? — влетел в комнату светловолосый мент.— Ой, не лезь, — поморщилась я и оглянулась.Так и есть. Недалеко стояла початая пачка с подгузниками, я вытащила один и принялась переодевать ребенка. Что б ему было веселее, я самозабвенно пела «Ой-люли-люли-люли».Ребенок мне подпевал, так сказать.— Что за дурдом, — бросил в сердцах светловолосый и ушел. А я, ощущая себя ну шибко умной, протерла попку малыша влажной салфеткой, потом сухой, потом подумала и смазала детским маслом. Вроде все верно? Ай да я, а ведь могла и не сообразить! Я надела на ребенка памперс, ползунки, сделала ему козу и схватила на руки.— Пошли, Димка, посмотрим, чем тебя кормить сегодня будем, — сказала я и мы направились на кухню. Там я залезла вроде во все шкафчики и поняла ужасающую истину…Юля кормила сына своим молоком. Никаких детских смесей не было и в помине.— Вот черт, — озадаченно сказала я, глядя на рыдающего малыша. Ну что ж, надо идти к Витьке, пусть меня срочно везет домой, и по пути — в магазин за питанием для Димки.Я покрепче прижала к себе крошечное тельце и пошла искать Корабельникова. Вместо него я прямо в дверях столкнулась с Узелком.— Здравствуйте, — ошарашено сказала я.— Здравствуйте, — смерила она меня взглядом.— Женщина, вы меня наверно не узнали, — вздохнула я. — Помните, вы Настю и Катю Березняковых должны были в детдом забрать? Так я их тетка, помните?Узелок повнимательнее присмотрелась ко мне и в ужасе заорала:— Господи! Кому я детей отдала!!!— Вы чего? — опешила я.— Сама по подвалам, бичара, таскаешься, и детей за собой??? — визжала она. — Милиция!Витька тут же вырос в дверном проеме.— Ну, что случилось? — нетерпеливо сказал он.— Подтверди даме, что я вовсе не то, что она думает, — каменным голосом попросила я.— А что она думает? — озадачился он.— Ну, — я неловко вздохнула рукой с оторванным рукавом, пытаясь ткнуть себе в фингал.— А, ты про этот маскарад! — догадался он. — Не, Софья Матвеевна, у этой девушки денег куры не клюют, я ее с детства знаю.— Но…, — Узелок красноречиво протянула руку в сторону меня.— Софья Матвеевна, — вздохнула я. — Вчера была суббота, и я просто была на костюмированной вечеринке. Все нарядились мушкетерами и феями, а я решила выделиться, и надела костюм бомжихи. Поверьте, все не так плохо, как вы подумали.— А как вы тут оказались? — только и смогла вымолвить Узелок.— Так Виктор Корабельников — мой друг детства, попросил посодействовать, — кивнула я на малыша. — Я так понимаю, вы за ним?— Разумеется, — настороженно согласилась она.— Вы знаете, тут такое дело, — почесала я лапой за ухом. — Мальца-то мне тоже придется забрать, его мать уж шибко меня просила.Узелок побагровела, после чего посинела и вымолвила:— Вы их продаете ???— Кому? — озадачилась я.— На запчасти, или бездетным американцам! Знаю я эти штучки, газеты читаем, — рявкнула Узелок и попыталась выхватить у меня Димку. Я ловко вывернулась и заорала:— Вииитька!Витька снова возник в дверном проеме.— Витенька, — со слезами сказала я. — Скажи этой даме, что я детьми не торгую.— Не торгуешь конечно, а что? — озадачился он.— Это просто возмутительно! — прошипела Узелок прямо Витьке в лицо. — Куда б я не приехала, везде — эта, и везде детей пытается забрать! Уж больно мне это подозрительно!— Нет, я должна была мультиковских детей в детдом отдать, да, Витенька? — зло выкрикнула я.— Ну не должна конечно, — кивнул он. — Молодец что их себе забрала, что и говорить.— Я закрыла глаза на то что вы не приходитесь Березняковым родственницей, — продолжала истерику тетка. — Я решила, что раз девочка вас хорошо знает, то лучше и правда вам их отдать. Ну а Колесниковой вы кто? Двоюродная сестра, да?— А кто такая Колесникова? — озадачилась я.— Задержанная, — хмуро пояснил Витька.— Вот, — даже имени не знает, а ребенка хочет забрать! — рявкнула Узелок.Витька посмотрел на меня как на больную и рявкнул в тон:— Ты чего, совсем сбрендила? У тебя и так двое Наташкиных детей дома, куда тебе и этот?— Витя, — твердо ответила я. — Не могу я его в детдом отдать. Меня Юля Христом попросила, чтобы я его к себе взяла.— Ну заберешь — и что? — снова рявкнул он. — Тебе Березняковских детей растить лет пять как минимум, а еще и этот!— Ой, знаешь, — устало сказала я. — Где двое, там и трое. В конце концов не навек же я детей беру, наверняка потом объявятся родственники и разберут.Узелок во время разговора слегка растерянно смотрела на нас с Витькой.— А, — в сердцах махнул он рукой, — делай что хочешь! — Только подумай, кто тебя, дуру, с тремя детьми замуж-то возьмет, а?— Повозникай еще — ты и возьмешь, — с угрозой сказала я.— Все, сил у меня больше нет! — и Витенька хлопнул дверью.Мы с Узелком остались на кухне.— Я правда не могу его в детдом отдать, — жалобно сказала я. — Меня его мать Христом просила.— Больше я вам детей не отдам, — каменным голосом сказала Узелок.— Ладно, — вздохнула я, вспомнив, что у меня нет с собой денег чтобы выкупить младенца. — Давайте так — сначала надо купить малышу смеси и накормить, потом уж я его и отдам вам.— А тут что, смеси нет? — подозрительно уставилась она на меня.— Смотрите, — кивнула я в сторону шкафчиков. — Я во всяком случае не нашла.Узелок посмотрела на хнычущего младенца и согласилась.— Хорошо, поехали.Я отправила ее вниз, в служебную машину, а сама вышла в коридор, нашла Витьку и склонилась к его уху:— Витенька, дай двести рублей, потом отдам. Малышу по пути надо смеси купить, а у меня с собой нисколько нет!Витька посмотрел на меня тяжким взором:— Все же забираешь?— Ну а что делать? — вздохнула я. — Куда его девать — то?Витька вытащил из кармана кошелек и молча отсчитал мне четыре полтинника.Я быстро чмокнула его в щечку, закутала в детской Димку потеплее и пошла вниз.Узелок сидела в машине с каким-то дядькой — водителем.— Сейчас в магазин за детским питанием, пожалуйста, — попросила я его.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Ну менты! Нет что б сразу додуматься — куда могла Мульти выкинуть нож?— Про соседку, Колесникову, ничего неслышно? — словно невзначай спросила я Коровина.— А что должно быть слышно? — удивился он.— Ну, вроде говорят что это она убила — то, — кивнула я на кровяное пятно.— Первый раз про это слышу, — пожал он плечами. — Даже версию такую не рассматривают.— Но как же, — настаивала я. — Ведь Олег — это любовник Юли! Из-за него она мужа-то кирдыкнула!Коровин посмотрел на меня как на дуру, ей-богу.— Вы закончили? — с непроницаемым лицом спросил он.— Закончила, — вздохнула я.Спускалась по лестнице я в глубокой задумчивости. Это ж что такое получается, люди добрые? Я конечно понимаю что у ментов зарплаты маленькие и особо надрываться за них никому не интересно. Но черт возьми! То что на одной лестничной площадке два убийства враз — хоть кого заставит искать совпадения! Ведь связка Юля — Мультик — просматривается как на ладони!А мне, черт побери, скоро заканчивать Путь Смерти!Я от отчаяния простонала, с трудом сдерживаясь от асоциальных поступков. Вот хотя бы от того, чтобы треснуть об стену голову несчастного Коровина. Может, у него тогда в голове логические цепочки начнут выстраиваться? А что, от удара бывает такое!— Вам нехорошо? — участливо поинтересовался Саня.— Да вот, чего-то на кровушку посмотрела да и поплохело, — промямлила я.— Ну что ж вы с такими нервами да по таким местам бродите, — рассуждал он, продолжая движение по лестнице. — Сидели бы дома, книжки писали.«И этот туда же!» — изумилась я. Они что, сговорились???Я сгрузила Насте на заднее сидение пакет, и мы поехали отвозить в райотдел Коровина. На прощание он долго распинался и заверял, что если нужен будет сюжет для книжки или реальные случаи из богатого его, коровинского, опыта-то всегда пожалуйста! Я клятвенно заверила что всенепременнейше сим любезным предложением воспользуюсь, и Саня отчалил. Я задумчиво посмотрела на крыльцо райотдела, на котором опять толпой курили менты, потом на Настю, и решила разборки с Витенькой отложить. Потому как Настенькин рот мне ни в жисть не заткнуть.Настя же покосилась на меня и сказала:— Тетя Магдалина, а пока вы у нас дома были, я с дяденькой поговорила.— Как поговорила? — возмутилась я. — Я же велела тебе — из машины — не на шаг!— А я и не выходила! — заверила она меня. — Он к машине сам подошел да по стеклу постучал, я на кнопочку нажала, а оно и открылось!Я в ужасе смотрела на доверчивого ребенка.— Ты что, Настя, совсем с ума сошла? — простонала я. А если б тот дяденька тебя по башке стукнул? Наркоманов, готовых на все чтобы просто выдрать из этой машины магнитолу — знаешь сколько?— Не, тот был не наркоман, точно! — заверила меня Настя.У меня отлегло от сердца.— Он бомжом был, — призналась девочка.Ледяная рука ужаса снова сжала мое сердце. Вспомнился сразу Вован с его понятиями о дружбе.— Госссподи! — в отчаянии простонала я.— Ну вот как не сделай — все вам не так, — буркнула Настя. — Вам не угодишь.Я отдышалась и слабым голосом спросила:— И чего этому бомжу надо было?Настя поерзала на сидении, после чего неохотно сказала:— Стрелку он вам забил на завтра.— Какую такую стрелку? — не поняла я.— Ну встречу, свидание, — принялась просвещать меня Настенька.«Свидание» с бомжом…Меня аж передернуло.— А с чего он мне стрелку-то назначил? — перебила я ее.— Ну а мне откуда знать? — вздохнула она. — Он просто велел — мол, передай своей матери что дядя Федя завтра у бачков будет ее ждать, пусть ближе к вечеру подгребает!— А, дядя Федя, — заулыбалась я. — Так бы и сказала! А чего он ко мне не подошел?— Ну, он сказал что не хочет перед ментом светиться.— А с чего он решил что это мент? — недоуменно спросила я.— Ну вы даете, тетя Магдалина, — снисходительно ответил ребенок. — Так ведь у него на роже все написано!— Не на роже, а на лице! — возмутилась я. — Что за выражения, черт возьми!Настя обиженно замолчала, после чего буркнула:— Тогда и вы не говорите «черт возьми».— Я, Настенька, взрослая, мне можно! — назидательно ответила я.— А почему вам можно, а мне нельзя! — возмутилась она.— Мала еще! — отрубила я.— Это не аргумент! — отрубила она. — Что за дискриминация по возрастному признаку!Я в полнейшем изумлении уставилась на нее. Да я в восемь лет и словов-то таких не знала! Ну ладно «дискриминация по такому-то признаку» — это она явно у меня слизала. А вот «аргумент»???— Настя, — слегка отойдя от шока, сказала я. — Понимаешь, люди до четырнадцати лет, пока не получат паспорт, вообще мало прав имеют. Но и обязанностей тоже почти нет.— А как же декларация прав ребенка? — не отставала она.— Господи, да откуда ты такое знаешь — то? — не выдержала я.— А нас по пятницам перед уроками в актовом зале на политинформацию собирают. Все слушают вполуха, а я знай на ус мотаю! — довольно ответила она.Я молчала до самого дома. Я была в состоянии полнейшей прострации. Нынешние дети определенно слишком взрослые…Дома Настенька первым делом подключила к телевизору в детской свой денди и уселась играть. Катьку, которую мы по пути забрали из детсада, как всегда возилась в уголочке с куклами, она вообще ребенок беспроблемный. А с Димочкой играл Серега, тряся над ним погремушкой. Я зорко оглядела свое семейство, выдала им неизменный кулек с мандаринками и тут зазвонил телефон.— Че делааать? — скулил неверный Макс.— А что случилось? — слегка вздрогнула я. Не дай боже по брательнику опять что-то!— Так брательник…Я застонала. А ведь я уже успела напрочь забыть о прекрасном вампире Тине Кайгородове. Все так хорошо было — и вот тебе раз…— Что брательник? — выдавила я.— На вот Галку, она объяснит.Галка схватила трубку и деловито сказала:— В общем, Магдалин, с брательником что-то ужасное!— А что с ним еще ужаснее может случиться? — буркнула я.— Поехали в общем съездим! — приказным тоном сказала она. — Давай двигай к Павелецкому мосту, там словимся, я на своем шевроле, а ты?— На бээмвушке, — только и смогла вымолвить я.— Все на этой рухляди позоришься, — недовольно сказала она и бросила трубку.Я, тяжко вздохнув, намазала лицо солнцезащитным кремом, надела перчатки, бейсболку и пошла в гараж.Всю дорогу до моста я тихо возмущалась. Надо же, рухлядь! Да, я на этой бээмвушке уже лет пять езжу, и почему скажите я должна ее менять, если она у меня ни разу не кашлянула даже, а? Машина объезженная, я ее знаю вдоль и поперек, а обзаводиться автопарком для понта — глупее не придумаешь.Ну, Галка!У моста ее серебристый шевроле моргнул мне фарами, приглашая следовать за собой, и мы покатили на Сталеваров.Тинни, прекрасный мальчик Тинни, оживший девичий сон, сидел перед потухшим монитором. Серая, пергаментная кожа плотно обтягивала ввалившиеся скулы, глаза были прикрыты тонкими веками. У меня было неприятное ощущение что он все видит сквозь них.— Вот, неделю не была, пришла — а он как неживой, сидит и не шелохнется.Эх, Галка, еще бы он шелохнулся, после моего-то заклинания. Недаром я к черной магии прибегла, то-то пожарят на огне мою душу за это на том свете.Я неловко задела мышку, и экран монитора, задрожав, вспыхнул. Я покосилась на него — так и есть. На рабочем столе висело окно диалога со мной и его начатая, так и не отправленная фраза:— Главное — замаскировать сле Эх ты, маскировальщик… Я взяла мышку, отключила соединение с Интернетом, предварительно поглядев на данные. Коннект длился сто сорок шесть часов. На модеме оплата почасовая, около тридцати рублей за час, итого набегает под пять тысяч за недельку. Ну да ничего… Судя по квартире — Тин Кайгородов никоим образом не обеднеет.— Ну так что с ним такое — то? — плаксиво спросила Галка.— Ты выйди, а я поколдую, — велела я ей.Галка тут же вышла, а я принялась разглядывать комнатку. Даа, нехило археологи живут. Жилище Кайгородова было не то что богатым — оно было интересным. На полке стояло множество книг на разных языках. Я подошла поближе — «Айвенго» на английском, Шекспир на испанском… Чуть поодаль на тумбочке виднелось чучело какой-то рыбки. Я подошла, присмотрелась — сущий карасик, вот только зубы у карасика — будь здоров, как у доброй собачки.«Пиранья наверно», — мудро сказал внутренний голос.Ага, а без него мы конечно б и не догадались.Еще дальше на стенде размещалась коллекция спичечных коробков из разных стран — и каких тут только не было!Я снова вернулась к полке с книгами и вытащила наугад книжку. Мда… Мой детский кошмар — Честертон. Я в шестнадцать лет чуть в психушку не угодила — мать его меня заставляла читать. И ладно бы на русском, хотя это и на русском сложно. На английском!!! Я, которая славилась тем, что любую книжку глотала в считанные часы, Честертона читала почти месяц.Раскрыв книгу наугад, я прочла следующую дивную по построению и языку сентенцию:« He had heard of (and written about, nay, falsely pretended to know) Sir Claude Champion, as „one of the brightest and wealthiest of England's Upper Ten“; as the great sportsman who raced yachts round the world; as the great traveller who wrote books about the Himalayas, as the politician who swept constituencies with a startling sort of Tory Democracy, and as the great dabbler in art, music, literature, and, above all, acting».Да если бы я писала школьные сочинения в духе этого классика, то не уверена, что учителя бы меня поняли и поставили выше тройки.Я ткнула книжку обратно, что-то сбрякнуло, с металлическим стуком падая на пол, и из-за двери послышались шаги:— Магдалина!Я махом сунула предательскую железку в сумку на плече и два прыжка очутилась около Кайгородова.Когда Галка вломилась, я ей еще и выговорила:— Еще раз так сделаешь — и мое дело погубишь, и на себя порчу возьмешь, поняла? Нельзя вламываться в комнату, где ведьма работает!— А чего я такого сделала? — обиделась она.— Да ничего, твое счастье что я закончила, — важно ответила я, махая рукой в перчатке над неподвижной макушкой Кайгородова. Не рассказывать же мне ей что завтра действие заклинания и так закончится, а раньше его снять — никак. Да и надо ли?— И что с ним было?— Да уже ничего, — отмахнулась я, — завтра он очнется и будет как новенький.— Точно? — испытующе посмотрела она на меня.— Ты сомневаешься в моих словах, Галина? — холодно спросила я, приподняв бровь.Она промолчала.Я же подвинула к себе клавиатуру, открыла ворд и напечатала большими буквами:Кайгородов, как очнешься — позвони. Ведьма. — Я все, — подняла я глаза на Галку. — Поехали по домам!У подъезда Галина слегка помялась:— Послушай, он теперь всегда таким будет?— Всегда, — кивнула я.Она помолчала, и я зачем-то остановилась на своем пути к машине и разделила ее молчание.— А ты лечить это можешь? — в конце концов выдавила она из себя, старательно отворачивая от меня лицо с полными слез глазами.— Честно? — спросила я.— Честно, — глухо ответила она.— Себя я может и вылечу, — задумчиво сказала я. — Или умру, или вылечусь, завтра это узнаем. Но этот путь только практикующим ведьмам доступен, поверь, брату твоему моим путем просто не пройти.— А что брату поможет? — уже не таясь плача, спросила она.Слезы ее переливались в свете уличного фонаря, вспыхивали искорками, словно грани бриллиантов.— Кол ему в сердце поможет, — вздохнула я.Всю дорогу домой меня преследовала видение — Галина, тихо плачущая около подъездной двери. Что я могла ей сказать? Ей, у которой любимый братик превратился в убийцу, и который завтра встанет и первым делом найдет себе жертву, чтобы досыта напиться крови…А перед самым домом я завернула в «Детский Мир» и купила большую куклу — невесту.Остаток вечера я провела в одиночестве. Детей я отправила к Сереге, взяв с него клятву: если что — за ними присмотреть ради меня.Тот недоуменно посмотрел на меня, но поклялся. А я принялась кипятить золу, чертить кресты на стенах холла, в котором я собиралась колдовать, сняла все зеркала и картины. Долго, очень долго я сидела на диване в гостиной, рассматривала Димочкины фотографии и плакала.Потом я села на стул, поставила перед собой куклу в пышных свадебных одеждах и закрыла глаза. Прислушалась к себе.«Эй, внутренний голос, ау!» — ласково позвала я. Мерзавец не отозвался. Жаль. А я было понадеялась…Вздохнув, я выпустила свою Силу. Она легкой дымкой окутала меня, направляемая моей мыслью и принялась работать по принципу компьютерного антивируса. Я послала ее сканировать мою душу и тело, собирать все кусочки темного, неживого, зараженного, что притаились во мне. Я словно падала в какую-то глубину, темную и бесконечную, А сила собирала ее и выкачивала. Потом послышалась знакомая мелодия. Сила поместила на карантин и ее. Хо — хо, а что это тут у нас? Никак гастритик намечается? На карантин!Бесконечное кружение темноты начало светлеть. Сначала поблекли звезды, потом понизу, над горизонтом, разостлалась алая полоска рассвета.— Здравствуй, девица — краса, утренняя заря, — шепнула я и наощупь, резко, положила руки на голову куклы передо мной, скидывая всю Темноту. Куклу на миг окутал кокон Силы, вкачивая в нее все файлы с карантина, и я в этот момент резко сорвала четки со своего запястья, одела ей на шею и быстро сказала:— Нарекаю тебя рабой Божией Марьей, чью вещь ты носишь на шее.Глаза куклы внимательно посмотрели на меня. Все правильно. Теперь ты не кусок пластмассы — теперь ты существо одушевленное, я тебе часть своей души отдала, и изрядную часть…Я взяла ее за руку и мы пошли вниз, в прихожую. Марию я поставила перед очерченным мелом кругом и велела:— Стой тут, хорошо?Пластмассовые веки согласно качнулись. Я положила перед ней на блюдечко два обручальных кольца, сама стала в круг и поставила рядом стакан со святой водой. Если что-то пойдет не так — надо вылить ее на покойника. Потом с тяжелым сердцем принялась зажигать сорок свечей, расставленных по кругу. Я вспоминала, как однажды я наудачу, имея лишь описание обряда в Библии Ведьмы, вызвала покойника. Заклятье, видимо, было очень сильным, и потому сработало даже в моих дилетантских руках. Парень, неделю назад похороненный после того как взорвался вместе с автомобилем, так трупом и пришел. Причем натуральным — обгоревшим, слегка разлагающимся, весь в земле… Меня передернуло от мысли — а что же стало с Димкиным телом, таким сильным и безумно красивым — с августа месяца, что он лежит в могиле? И… как он будет выбираться из смерзшейся земли и тяжелого мраморного памятника, что я ему поставила?Не хотелось бы мне тебя видеть таким, Димочка… Хочу тебя помнить всегда — молодым и очень красивым…«А это и не Димка придет, что ты нервничаешь, — рассудительно заметил внутренний голос, — помнишь, как тот парень тебя чуть не пришиб? А ведь при жизни к тебе так хорошо относился! »Я задумалась.А ведь и правда, Саня, тот покойник, сделал все, чтобы вынудить меня покинуть защитный круг. Я вспомнила, как он тогда вскинул на меня глаза, полные запекшейся крови, и дьявольски улыбнулся. От таких воспоминаний мне явственно поплохело. Ладно еще что я тогда от ужаса в обморок грохнулась, по пути разлив стакан со святой водой, в которую и наступил Саня. А то сейчас лежала бы сама на кладбище.Я остановилась и быстренько отчитала страх. А то что-то совсем на себя жути нагнала. И мысли у меня неправильные для обученного некроманта. Да, придет не Димка. Ну и что? Мне надо собственно всего лишь обвенчать их с Марией, вот и все. Потом он уйдет и унесет вместе с куклой и вирус вампиризма.Все верно?«Начинай, не томи, — буркнул голос. — Раньше сядем, раньше выйдем!»Я кивнула, подошла и приоткрыла входную дверь, выключила свет, после чего твердо встала в центр круга босыми ногами и принялась читать заклинание:— Встану, перекрестясь, пойду, помолясь, из избы дверями, вечерней звезде навстречу. Ой, мати вечерняя звезда, помоги, освети ты могилу раба Божьего Дмитрия, чтобы открыл он свои глазоньки, чтобы зашевелил он своими ноженьками… Сияние свечей за то время, что я читала заклинание, потускнело. Так весело разгоревшееся вначале пламя теперь еле — еле освещало куклу Марию, стоявшую в полуметре от круга.что-то пошло не так…Но я с упорством продолжала заклятие:К кругу своему я его зазываю, в гости его приглашаю, приведи его, звездочка ясная… Я отчитывала заклинание и понимала — это все… Как минимум — не вышло…Сила совершенно не активизировалась. Почему так случилось — я не знала.Закончив печать на заклинания, я села на стул и поглядела на еле тлеющие свечи.То что Димка не захотел идти ко мне — это бред. Он же явился ко мне, когда я накладывала парализующее заклинание на Кайгородова, так? Да и вообще…Он умер за меня.Это уже о чем-то говорит…Я подождала минут десять и решительно раскрыла Библию Ведьмы.Ладно!Мы пойдем другим путем!1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

— Ой, какой Витенька все же хороший — то! — расчувствовалась Мульти, — а я все на него бочку в детстве катила!«Хороший он, как же!» — злобно буркнул внутренний голос. Я полностью разделяла его мнение.Еще через час нас выпустили.Витька, злой и невыспавшийся, повел носом при виде нас и желчно сказал:— Ну, алкашки! Чего пили — то?— Ик! — газводу, — проблеяла Юля под грозным взглядом Корабельникова.— Ик! — Буратину! — уточнила я.— Ну и кагора немножко, — призналась Мульти.— Кагор? — презрительно присвистнул Витька. — Да как с кагора да с Буратины так уделаться можно?— Нее, Витька, ты неправ! — подала голос Мульти. — Кагор мы — ик! — пили! Немножко. И Буратину. Но множко. Только мы его ведром пили.Витька посмотрел на нас, потом неуверенно заулыбался:— Это ты Наташенька пошутила, да? Ничего себе шуточки…— Какие шуточки! — возмутилась она. — Тары у нас не было, пришлось из ведра пить по кругу.— Ага, — поддакнула Юлька. — Знай наливали да по кругу пускали!Витька посмотрел на меня в совершенном ужасе.— Мамой клянусь! — веско припечатала я.Витька заткнулся и стал странно молчалив и задумчив.Девчонок мы проводили до дому, там же нашли брошенную мной с вечера бээмвушку и поехали ко мне. Витька стал отчего-то галантен и заботлив, помог мне снять куртку и даже приготовил чай.— Магдалиночка, — начал он после этого, — а ты помнишь, ты мне обещала желание исполнить?— Нашел, блин, золотую рыбку! — сварливо поглядела я на него поверх кружки.— Ну ты же обещала! — с некоторым отчаянием сказал он.Я посмотрела на него повнимательнее и решила, что наверно и правда это важно для Витьки — вон сколько чувств во взоре.— Ну излагай! — велела я.Витька сел за стол, подпер щекой книжку и смущенно сказал:— Магдалиночка, Христом — Богом прошу — ДА НАПИШИ ТЫ ЭТУ ЧЕРТОВУ КНИЖКУ!!!Я помолчала. Голова после пьянки соображала туго.— Что, коллеги задолбали? — наконец сочувственно спросила я.— Угу, — буркнул он.Я подумала, хлебнула чаю, и наконец покровительственно потрепала его по плечу:— Ладно, иди домой, добрый молодец, да не печалься, напишу я тебе книжку!— Ну спасибо!!! — с чувством воскликнул Витька.— Спасиба не надо, — ухмыльнулась я. — Кстати, что там у тебя по делу об изнасиловании той девочки?— Разбился на машине. Есть Бог на свете!И мы довольно заулыбались.Я вытолкала его взашей, и потащилась на третий этаж, в спальню. По дороге я размышляла — ну гад Витька, подслушал, что я не могу отказаться, если меня именем Христа просят! В спальне я устроилась на мягком кресле около компа, открыла новый вордовский документ и быстро отбарабанила начало книги:«Обычно мой день начинается засветло — на заре работы много. Накинув простое льняное платье и распустив длинные, до колен, волосы — я выхожу на лоджию, раскрываю все окна и первым делом заговариваю себя на удачу …»1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28