Избранные стихотворения из книги ‘Версты’

Цветаева МаринаИзбранные стихотворения из книги 'Версты'Марина Цветаева Избранные стихотворения из книги "Версты" (1916) ВЕРСТЫ ВЫПУСК ПЕРВЫЙ Птицы райские поют, В рай войти нам не дают.. * * * Посадила яблоньку: Малым — забавоньку, Старому — младость, Садовнику — радость. Приманила в горницу Белую горлицу: Вору — досада, Хозяйке — услада. Породила доченьку -Синие оченьки, Горлинку — голосом, Солнышко — волосом. На горе девицам, На горе молодцам. 23 января 1916 * * * К озеру вышла. Крут берег. Сизые воды в снег сбиты, На голос воют. Рвут пасти -Что звери. Кинула перстень. Бог с перстнем! Не по руке мне, знать, кован! В серебро пены кань, злато, Кань с песней. Ярой дугою — как брызнет! Встречной дугою — млад-лебедь Как всполохнется, как взмоет В день сизый! 6 февраля 1916 * * * Ты запрокидываешь голову Затем, что ты гордец и враль. Какого спутника веселого Привел мне нынешний февраль! Преследуемы оборванцами И медленно пуская дым, Торжественными чужестранцами Проходим городом родным. Чьи руки бережные нежили Твои ресницы, красота, И по каким терновалежиям Лавровая тебя верста… -Не спрашиваю. Дух мой алчущий Переборол уже мечту. В тебе божественного мальчика, -Десятилетнего я чту. Помедлим у реки, полощущей Цветные бусы фонарей. Я доведу тебя до площади, Видавшей отроков-царей… Мальчишескую боль высвистывай, И сердце зажимай в горсти… Мой хладнокровный, мой неистовый Вольноотпущенник — прости! 18 февраля 1916 * * * Откуда такая нежность? Не первые — эти кудри Разглаживаю, и губы Знавала темней твоих. Всходили и гасли звезды, Откуда такая нежность? -Всходили и гасли очи У самых моих очей. Еще не такие гимны Я слушала ночью темной, Венчаемая — о нежность! -На самой груди певца. Откуда такая нежность, И что с нею делать, отрок Лукавый, певец захожий, С ресницами — нет длинней? 18 февраля 1916 * * * Голуби реют серебряные, растерянные, вечерние… Материнское мое благословение Над тобой, мой жалобный Вороненок. Иссиня-черное, исчернаСинее твое оперение. Жесткая, жадная, жаркая Масть. Было еще двое Той же масти — черной молнией сгасли! -Лермонтов, Бонапарт. Выпустила я тебя в небо, Лети себе, лети, болезный! Смиренные, благословенные Голуби реют серебряные, Серебряные над тобой. 12 марта 1916 * * * Не ветром ветреным — до — осени Снята гроздь. Ах, виноградарем — до — осени Пришел гость. Небесным странником — мне — страннице Предстал — ты И речи странные — мне — страннице Шептал — ты. По голубым и голубым лестницам Повел в высь. Под голубым и голубым месяцем Уста — жглись. В каком источнике — их — вымою, Скажи, жрец! И тяжкой верности с головы моей Сними венец! 16 марта 1916 * * * Гибель от женщины. Вот знак На ладони твоей, юноша. Долу глаза! Молись! Берегись! Враг Бродит в полуночи. Не спасет ни песен Небесный дар, ни надменнейший вырез губ. Тем ты и люб, Что небесен. Ах, запрокинута твоя голова, Полузакрыты глаза — что? — пряча. Ах, запрокинется твоя голова -Иначе. Голыми руками возьмут — ретив! упрям! -Криком твоим всю ночь будет край звонок! Растреплют крылья твои по всем четырем ветрам, Серафим! — Орленок! -17 марта 1916 * * * Устилают — мои — сени Пролетающих голубей — тени. Сколько было усыновлений! Умилений! Выхожу на крыльцо: веет, Подымаю лицо: греет. Но душа уже — не — млеет, Не жалеет. На ступеньке стою — верхней, Развеваются надо мной — ветки. Скоро купол на той церкви Померкнет. Облаками плывет Пасха, Колоколами плывет Пасха… В первый раз человек распят -На Пасху. 22 марта 1916 * * * В день Благовещенья Руки раскрещены, Цветок полит чахнущий, Окна настежь распахнуты, -Благовещенье, праздник мой! В день Благовещенья Подтверждаю торжественно: Не надо мне ручных голубей, лебедей, орлят! — Летите, куда глаза глядят В Благовещенье, праздник мой! В день Благовещенья Улыбаясь до вечера, Распростившись с гостями пернатыми. — Ничего для себя не надо мне В Благовещенье, праздник мой! 23 марта 1916 * * * Канун Благовещенья. Собор Благовещенский Прекрасно светится. Над главным куполом, Под самым месяцем, Звезда — и вспомнился Константинополь. На серой паперти Старухи выстроились И просят милостыню Голосами гнусными. Большими бусами Горят фонарики Вкруг Божьей Матери. Черной бессонницей Сияют лики святых, В черном куполе Оконницы ледяные. Золотым кустом, Родословным древом Никнет паникадило. — Благословен плод чрева Твоего, Дева Милая! Пошла странствовать По рукам — свеча. Пошло странствовать По устам слово: — Богородице. Светла, горяча Зажжена свеча. К Солнцу-Матери, Затерянная в тени, Воззываю и я, радуясь: Матерь — матери Сохрани Дочку голубоглазую! В светлой мудрости Просвети, направь По утерянному пути -Блага. Дай здоровья ей, К изголовью ей Отлетевшего от меня Приставь — Ангела. От словесной храни— пышности, Чтоб не вышла как я — хищницей, Чернокнижницей. Служба кончилась. Небо безоблачно. Крестится истово Народ и расходится. Кто — по домам, А кому — некуда, Те — Бог весть куда, Все — Бог весть куда! Серых несколько Бабок древних В дверях замешкались, -Докрещиваются На самоцветные На фонарики. Я же весело, Как волны валкие Народ расталкиваю. Бегу к Москва-реке Смотреть, как лед идет. 24 — 25 марта 1916 * * * Четвертый год. Глаза, как лед, Брови уже роковые, Сегодня впервые С кремлевских высот Наблюдаешь ты Ледоход. Льдины, льдины И купола. Звон золотой, Серебряный звон. Руки скрещены, Рот нем. Брови сдвинув- Наполеон! -Ты созерцаешь — Кремль. — Мама, куда — лед идет? — Вперед, лебеденок. Мимо дворцов, церквей, ворот -Вперед, лебеденок! Синий Взор — озабочен: — Ты меня любишь, Марина? — Очень. — Навсегда? — Да. Скоро — закат, Скоро — назад: Тебе — в детскую, мне -Письма читать дерзкие, Кусать рот. А лед Все Идет. 24 марта 1916 * * * Димитрий! Марина! В мире Согласнее нету ваших Единой волною вскинутых, Единой волною смытых Судеб! Имен! Над темной твоею люлькой, Димитрий, над люлькой пышной Твоею, Марина Мнишек, Стояла одна и та же Двусмысленная звезда. Она же над вашим ложем, Она же над вашим троном — Как вкопанная — стояла Без малого — целый год. Взаправду ли знак родимый На темной твоей ланите, Димитрий, — все та же черная Горошинка, что у отрока У родного, у царевича На смуглой и круглой щечке Смеясь целовала мать? Воистину ли, взаправду ли -Нам сызмала деды сказывали, Что грешных судить — не нам? На нежной и длинной шее У отрока — ожерелье. Над светлыми волосами Пресветлый венец стоит. В Марфиной черной келье Яркое ожерелье — Солнце в ночи! — горит. Памятливыми глазами Впилась — народ замер. Памятливыми губами Впилась — в чей — рот. Сама инокиня Признала сына! Как же ты — для нас — не тот! Марина! Царица — Царю, Звезда — самозванцу! Тебя пою, Злую красу твою, Лик без румянца. Во славу твою грешу Царским грехом гордыни. Славное твое имя Славно ношу. Правит моими бурями Марина — звезда — Юрьевна, Солнце — среди — звезд. Крест золотой скинула, Черный ларец сдвинула, Маслом святым ключ Масленный — легко движется. Черную свою книжищу Вынула чернокнижница. Знать, уже делать нечего, Отошел от ее от плечика Ангел, — пошел несть Господу злую весть: — Злые, Господи, вести! Загубил ее вор-прелестник! Марина! Димитрий! С миром, Мятежники, спите, милые. Над нежной гробницей ангельской За вас в соборе Архангельском Большая свеча горит. 29, 30 марта 1916 1