— Теодор КОГСВЕЛЛ

ИНСПЕКТОР-ПРИЗРАК 1 — Сержант Диксон! Курт замер: этот голос был ему хорошо знаком. Отпустив рукоятидеревянного плуга, он быстро скомандовал: "вольно" — рядовому, "с вашегопозволения, сэр" — лейтенанту, которые на пару были запряжены в плуг. Обатут же опустились на землю, радуясь передышке, а Курт зашагал навстречуофицеру. Маркус Харрис, командир 427-го батальона Техобеспечения имперскойкосмической пехоты, имел внушительный вид: три серебряных орлиных пераукрашали его боевой головной убор — командир был полным полковником, — аогненно красная комета, эмблема космопехоты, нарисованная на груди,великолепно смотрелась на фоне дочерна загорелой, словно каленой кожи.Курт встал по стойке "смирно", отдал честь, а полковник оценилсвежепроведенную борозду опытным глазом. — Хорошая борозда, сержант, прямая. В его суровом голосе слышался металл, но Курту показалось, что впохожих на кремни глазах полковника заиграла искорка одобрения. Диксонпокраснел от удовольствия и еще шире развернул и без того широкие плечи. Взгляд полковника остановился на боевом топоре, который удобноустроился в кожаной кобуре на бедре Курта. — Личное оружие у вас тоже в образцовом порядке. Курт безмолвно пробормотал благодарственную молитву — только сегодняутром, до подъема, он отшлифовал рукоятку до шелкового блеска, аобсидиановое лезвие теперь напоминало черное зеркало. — Честно говоря, — продолжил полковник Харрис, — из вас вышел быофицер, если бы… — Он не договорил. — Если бы что? — с радостным любопытством поинтересовался Курт. — Если бы, — сказал полковник с ноткой отцовской нежности в голосе,отчего у Курта по спине побежал озноб, — вы не были самым неуправляемым,недисциплинированным и умственно недоразвитым олухом, каким только мнеприходилось командовать! Ну и повезло же мне! Ваша последняя самоволкаясно дает понять — прав на сержантские лычки у вас не больше, чем у меня -рожать котят. Явитесь ко мне завтра утром в десять ноль-ноль. Даю гарантию- когда я с вами закончу разбираться, лоб будет у вас чистый! Развернувшись на одной пятке, полковник Харрис зашагал по пыльномугрунту к стенам гарнизона на краю плато. Курт некоторое время смотрелвслед командиру, потом взгляд его невольно упал на сочную зелень джунглей,окружавших плато. На севере поднимались вершины заснеженных кряжей, исердце сержанта наполнилось сладкой тоской, когда он вспомнил о чудесах,которые открылись ему в стране за горной грядой. Наконец он с неохотойвернулся к плугу. Голова его опустилась на грудь, он ссутулился, но усилием волизаставил себя вернуться к насущным проблемам. — На ноги, солдат! — рявкнул он на разнежившегося рядового. — Будьте добры, сэр! — попросил он лейтенанта. Мозолистые ладони сжали рукоятки плуга. — Пошли! Рядовой и лейтенант навалились на ярмо и, под скрип кожаной упряжи,плуг с трудом вспорол сухую землю неплодородного плато. 2 Конрад Крогсон, командир третьей военной базы сектора номер семьГалактического протектората, стоял по стойке "смирно" перед экраномвидеосвязи и трепетал. Такое состояние было для него непривычным: онпривык, чтобы другие трепетали, когда он с ними разговаривает. — По личным и надежным каналам Владыка Протектор получил сведения отом, что генерал Карр все еще жив! — сказал командующий сектором. -Владыка жаждет крови, и если придется выбирать между вашей и моей, самизнаете, кто станет донором! — Но сэр! — дрожащим голосом обратился Крогсон к человеку на экранекосмокоммуникатора. — Больше того, что я делаю, сделать возможности нет! Ярегулярно проводил двойные проверки благонадежности и за время споследнего сигнала тревоги мы так ничего и не обнаружили. Если я предпримуновую чистку, у меня не останется техников даже для обслуживания базы! — Это ваша проблема, не моя, — ледяным тоном ответил командующийсектором. — Я знаю одно: слухи дошли до Владыки. Создается организованноеподполье и во главе стоит генерал Карр. Владыка требует немедленныхдействий. Иначе полетят головы! — Сделаю все, что в моих силах, сэр! — пообещал Крогсон. — Не сомневаюсь! — зловеще сказал командующий. — И поэтому даю вамровно десять дней сроку. Если за это время не откопаете чего-нибудьвесомого, я вас уничтожу. Может, меня и сошлют на рудники, но только впаре со мной будете потеть и вы. Я вам обещаю! Крогсон побелел. — Вопросы будут? — рявкнул командующий. — Да. — У меня нет времени на ваши глупые вопросы. У меня собственныхпроблем по горло! Экран погас. Крогсон без сил опустился в кресло, тупо глядя на пустой экран. Потомзаставил себя встать, собрался с силами и взревел так, что задрожалипыльные оконные стекла его кабинета. — Шинкль! Ко мне! В дверь просочилось гномообразное создание и подобострастнозатанцевало перед Крогсоном. — Слушаю, командир! — Включай модулятор. У Владыки-протектора новый приступ маниипреследования. Будет горячо. — Что на этот раз? — Генерал Карр! — мрачно сказал Крогсон. — Бывший Номер Второй! — Я думал, его давно ликвидировали. — Я тоже так думал, — вздохнул Крогсон, — но он, очевидно,ускользнул. Протектор опасается, что генерал организует подполье. — Какой дурак на его месте не опасался бы, — сказал гномик. -Протектор уже не юноша и хватка у него не та, что прежде. — Возможно, но вот сил у него еще хватит добраться до нас раньше, чемгенерал доберется до него. Командующий сектором перевесил собаку на меня.Мы даем результаты или… — Мы? — грустно переспросил Шинкль. — Разумеется! Мы одной веревочкой связаны. А теперь за дело! Если быты был генералом Карром, где бы ты устроил тайное логово? — Ну… — Шинкль задумался. — Будь у меня столько мозгов, сколькоподозревают у Карра, я бы устроился прямо на Базе-прима. Там такой бардак,что меня бы ни за что не нашли. — Исключается. Лезть во двор к самому Владыке мы не можем. Следующийвариант? Шинкль немного поразмышлял. — Генерал мог спрятаться на заброшенных планетах, — медленно сказалон. — Только в районе нашей базы есть полсотни звезд, куда не заглядывалисо времени краха Империи. Корабли у нас не те, что раньше, и шансов, чтогенерала обнаружат случайно, почти ноль. — Возможно, возможно, — задумчиво пробормотал командир. — Номаловероятно. Он вдруг решительно хлопнул кулаком правой руки по левой. — Но это уже что-то! Клянусь Планетами! Передай начальникам отделов -через полчаса совещание в моем кабинете. Все разведкорабли, все доединого, направляются на обследование планетных систем нашего района! — Прошу прощения, командир, — напомнил Шинкль, — но половина малыхкораблей занесена в список аварийного ремонта, а оставшиеся давно следуеттуда занести. Даже используй мы весь флот, на прочесывание ушли бымесяцев. — Знаю, но придется делать, что можем и с тем, что у нас есть. Покрайней мере, смогу доложить в штаб сектора, что мы действуем! Пусть отделастрогации разработает систему маршрутов. Каждую планету проверять ненужно. Быстрая инспекция всей планетной системы — и довольно! Без энергиидаже Карр не в силах содержать базу. Где энергия, там излучение, аизлучение можно обнаружить издалека. Пусть электронщики работают в двесмены и как следует проверят все детекторы. — Не получится, сэр, — сказал Шинкль. — У нас осталось человек десятьтехников. Остальных перевели на Базу-прима на прошлой неделе. Терпению Крогсона пришел конец. — Поганые Голубые Плеяды! Как можно командовать военной базой безтехников? Ну скажи мне, Шинкль, ты ведь всегда все знаешь! Шинкль скромно кашлянул. — Я думаю, сэр, профессия техника будет очень непопулярной, если ихза ошибки будут отправлять на урановые рудники. И пока Владыка-протектортекущего момента опасается своих заместителей — второго, третьего и такдалее, — а у них в самом деле возникает желание заполучить кресло Владыки,- он будет всячески укреплять собственную флотилию, а все остальные -держать в недееспособном состоянии. Самый лучший способ достичь этого -наложить лапу на техников. Если почти все корабли на местных базах стоят вдоках, дожидаясь ремонта, командир базы вынужден приглушить амбиции, еслитаковые у него и имеются. Добавим к этому очевидный факт упадка нашихтехнических возможностей за последние три сотни лет — и вот вам ответ. Крогсон вяло кивнул — он был согласен. — У меня бывает такое чувство, будто я на заброшенном корабле, падаюв погасшее солнце… — уныло сказал он, но внезапно тон его изменился: — Апока придется спасать шкуру! За дело, Шинкль! Шинкль подпрыгнул, затанцевал и стрелой помчался вон из кабинета. 3 Ровно в десять ноль-ноль утра сержант Диксон стоял по стойке "смирно"перед командиром батальона. — Сержант Диксон явился по вашему приказу, сэр! — Голос Курта чутьдрогнул, несмотря на все усилия сохранять бравое спокойствие. Полковник окинул сержанта пристальным взглядом. — Здорово, что вы забежали на минутку, Диксон. Поговорим? Курт быстро кивнул. — Вот здесь у меня, — полковник пошуршал пачкой листков, — рапорт овашей самовольной вылазке в запредельные территории. — Какую именно вы имеете в виду, сэр? — не подумав как следует,спросил Курт. — Значит, их было больше, чем одна? — тихо сказал полковник. Курт что-то пробормотал. Полковник жестом приказал молчать. — Я имею в виду местность к северу, за Близнецами. — Прекрасная местность! — с энтузиазмом начал объяснять Курт. — Онакак… как Имперский Главштаб! Ручьи, полные рыбы, изобилие фруктов, дичьнепуганая, сама идет в руки. Батальон жил бы там припеваючи! — Не сомневаюсь, — сказал полковник. — Только представьте, сэр! — продолжал Курт. — Никаких нарядов наполевые работы, на охоту, вообще никаких нарядов — живи и наслаждайся! — Можете добавить в этот список школу техников, — сказал полковникХаррис. — Не сомневаюсь в вашей правдивости, сержант. И поэтому всесведения касательно вашей вылазки с этого момента относятся к категориисекретных. Это касается и содержания ваших мозгов, сержант. Совершенносекретно! — Но, сэр! — запротестовал Курт. — Если бы вы только видели… — Видел, — оборвал его полковник. — Тридцать лет назад. Курт изумленно посмотрел на полковника. — Тогда почему мы все еще не плато? — Потому что мой командир сделал то же самое, что делаю я -засекретил сведения. Категория "Совершенно секретно". И выдал мне тридцатьнарядов вне очереди на полевые работы. Перед этим он, естественно, стермои сержантские лычки. Полковник Харрис очень медленно выпрямился. — Диксон, не каждому дано быть в младшем командирском составекосмической пехоты. Иногда попадаются случайные люди. Тогда мы делаем вотчто… — В голосе полковника громыхнул раскат дальнего грома. — Стеретьшевроны! — взревел он. Курт протестующе, но молча, смотрел на командира. — Ты что, не слышишь? — пророкотал полковник. — Ес-с-сть, сэр! — выдавил Курт и с неохотой провел рукой по лбу,стирая три треугольника белой жировой краски — знак отличия сержантаИмперской космопехоты. Дрожа от стыда и унижения, он сконцентрировал волю и взял чувства подконтроль, хотя слова протеста вот-вот готовы были сорваться с языка. — Возможно, — предположил полковник, — вы хотели бы подать жалобуГлавному Инспектору. Он должен быть на днях и может отменить мое решение. — Нет, сэр, — одеревеневшими губами прошептал Курт. — Почему? — мягко, но настойчиво поинтересовался Харрис. — Перед выходом на разведку я получил четкий приказ — не удаляться запределы двадцатимильной зоны к северу. Я удалился на шестьдесят. -Внезапно самообладание покинуло его. — Но я не мог иначе, сэр! Я хотелвыяснить, что там, за горами, что-то притягивало меня и… — он развелруками, — остальное вам известно. На губах полковника неожиданно заиграла теплая улыбка понимания, и онразразился смехом. — А здорово было, правда, сынок? Ты чувствуешь, что тебе запрещено иодновременно внутри тебя кто-то шепчет — нужно выяснить, что там, за этимипиками, узнай или умри! Когда за плечами у тебя будет еще пара лет службы,ты поймешь, что не только горы вызывают подобное чувство. Садись, сынок. -Полковник показал на плетеное кресло у стола. Курт нерешительно переступил с ноги на ногу, пораженный внезапнойпеременой в тоне полковника и смущенный его предложением. — Прошу прощения, сэр, но мы не в наряде… Полковник захохотал. — И в присутствии офицера сидеть не полагается? Не странно ли, а,Диксон? С одной стороны как будто ничего такого, если ты запряжен в плугна пару с майором, с другой стороны ты и не мечтаешь сидеть в егоприсутствии после наряда. Курт озадаченно нахмурился. — Наряд — другое дело. Нам всем нужно есть, и поэтому мы все должныработать. Но в гарнизоне другие отношения: рядовой состав — это рядовойсостав, офицеры — это офицеры. Так было всегда. Все еще улыбаясь, полковник выдвинул ящик стола. — Это тебе. Пораженный, Курт уставился на золотое перо с черной поперечнойполоской — знак различия младшего лейтенанта Имперской космической пехоты. — А теперь садись! — сказал полковник. Курт медленно опустился на стул и все еще непонимающе посмотрел наполковника. — Хватит таращиться! — сказал тот. — Ты теперь офицер! Когда солдатвырастает из сандалий, мы выдаем новую пару. Но сначала он долженпопотеть! Харрис вдруг стал серьезен. — Теперь ты один из нас и имеешь право знать, почему я решилприглушить историю насчет равнины на севере. Поначалу многого ты непоймешь. Но позднее… Скажи-ка, — вдруг спросил полковник, — откудавзялся наш батальон? — По-моему, мы здесь всегда располагались. Когда я был рекрутом,дедуля рассказывал, что давным-давно нас сюда перенесла железная птица, новедь каждому ясно — птицы из железа не могут летать, они слишком тяжелые! В глазах полковника возникло отстраненное выражение. — Шесть поколений… — тихо сказал он, — шесть поколений — и историяпревращается в легенду. Еще шесть поколений — и легенды превращаются всказки для детишек. Да, Курт, ты прав, железная птица летать не может,поэтому на время опустим этот вопрос. Но мы в самом деле прибыли сюда издругого места. Когда-то существовала Империя, великая Империя — всезвезды, которые ты видишь по ночам, были лишь частью ее. А потом, каквсегда случается с вещами под напором времени, она начала распадаться.Начальники занялись междоусобными войнами, Император потерял власть.Батальон был послан сюда, чтобы подготовить техническую станцию для егокораблей. Мы ждали, но корабли не появились. За пять столетий — ни одногокорабля, — грустно добавил полковник. — Возможно, они не успели нассменить, возможно, крах Империи был чересчур стремительным и нас внеразберихе позабыли. В долгие бессонные ночи можно придумать тысячуподобных "возможно". Потерянные… забытые… кто знает? Курт смотрел на полковника и ничего не понимал: где бы нирасполагался Имперский Главштаб, там не забыли об их батальоне — ГлавныйИнспектор наносил визиты ежегодно. Полковник, словно разговаривая сам с собой, произнес: — Но в приказе сказано: находиться в постоянной боевой готовности длятехнического обеспечения военных кораблей Императора до соответствующегоприказа о смене. Мы наготове и наготове останемся. Голос старого офицера, казалось, доносился откуда-то из далейпространства и времени. — Прошу прощения, сэр, — сказал Курт, — но я не совсем вас понимаю.Если все так и было, то ведь прошло столько времени, что теперь уже всеравно. — Нет, не все равно! — живо возразил полковник. — Вот почему иприходится засекречивать сведения, вроде твоих, насчет северной равнины -для блага батальона! Здесь, на плато, нам выжить нелегко. Нам едва хватаетеды, которую добывают полевые наряды и охотничьи экспедиции. Но пока мысохраняем гарнизон и Техническую Школу — у нас есть причина держатьсявместе. Там, на севере, жизнь легка, там мы перестанем быть боевойединицей.1 2 3 4 5 6 7

Один раз такое едва не случилось. Мудрый командир успелостановить события прежде, чем они зашли слишком далеко. Осталиськое-какие памятки о тех временах — их намеренно оставили, чтобы мы знали -командиры не вправе забывать, зачем мы здесь! — Какие памятки? — с интересом спросил Курт. — Сынок, — сказал Харрис, подняв со стола свой внушительный перьевойубор и осмотрев его со всех сторон, — ты еще не готов об этом услышать.Ну, вставляй перо и отправляйся. У меня много работы! 4 На военной базе номер три царило уныние. Корабли, которым надлежаловыполнять приказ командира и вести тщательно спланированный поиск логовищагенерала Карра за многие световые месяцы от базы, кувыркались натехнической площадке подобно выжившим из ума пингвинам. Дюзы взрывались,компьютеры зацикливало и так далее — полный набор недугов, которымподвержено изношенное и плохо отремонтированное оборудование. Отделтехобслуживания тихо сходил с ума. — Шинкль! — в конце концов завопил Крогсон. — Удается что-нибудь,где-нибудь? — Пока ничего и нигде, сэр, — ответил коротышка. — Тогда пусть что-нибудь произойдет! — Крогсон водрузил ноги встоптанных сапогах на исцарапанную столешницу и со свирепой энергией началжевать и так уже изжеванную сигару. — А как дела в остальных секторах? — Не лучше, — вздохнул Шинкль. — Командующий Снорк в шестом секторехотел был втереть очки, да поплатился. Выслал спецкоманду на фермерскуюпланету на краю Пояса, там они загипнотизировали все население. Пятнадцатьмиллионов зеленокожих скандировали: "Да здравствует генерал Карр! ДолойВладыку-протектора! Как один умрем за дело народной революции!" и подобныевещи. Снорк даже вооружил их бластерами-коллапсаторами среднего радиуса,чтобы все выглядело как на самом деле. Потом направил туда весь флот,закинул крючок на Базе-прима через свои каналы в прессе и начал ждать. Икак, по-вашему, что ему прислали из бюро информации первой степениочередности? — Не томи, — сказал Крогсон. — Паршивого репортеришку-стажера. Давать задний ход было поздно.Снорку пришлось идти до конца и он выжег планету до скального основания.Сегодня утром в "Космосе" напечатали заметку в три строчки, а Снорканаградили званием Третьесортного Защитника народных космолиний Восьмойстепени. — Мы и до этого не дошли! — мрачно проворчал Крогсон. — Заметка на предпоследней странице, под разделом "Наши пернатыетоварищи", — сказал Шинкль. — Наградили его посмертно, даже имя переврали,получилось "Снарк"! 5 Курт повернулся, чтобы уйти, как вдруг в дверь кабинета громкопостучали. — Войдите! — разрешил полковник. В кабинет ворвался подполковник Блик, старший помощник командирабатальона, и небрежно отдал честь. Он не заметил Курта, замершего сбоку отдвери. — Слушайте, Харрис! — рявкнул он. — Что это за выдумки? Вы приказалибригаде уборщиков покинуть мою квартиру! — В батальоне у нас прислуги нет, Блик, — спокойно сказал командир. -После нарядов люди должны отдыхать. Они заработали свой отдых и, пока якомандую батальоном, они этот отдых получат. Грязную работу делатьпридется вам самому. У вас это лучше получится, чем у бедняги, которыйвесь день таскал плуг. Советую свериться с соответствующим местом вУставе. — В Уставе?! — рявкнул Блик. — Вы что, думаете, я своими руками будудраить полы? — Я ведь драю, — сдержанно произнес полковник. — Если жена занята, ядраю. Ни мое достоинство, ни батальон, насколько я заметил, от этого непострадали. Хочу добавить, — примирительно продолжил он, — что офицерыдолжны служить хорошим примером для младших по званию. Ни ваш тон, ни вашивыражения для лейтенанта Диксона таковыми не окажутся. Харрис указал на Курта и Блик стремительно обернулся. — Лейтенанта Диксона? — взревел он. — Кто разрешил? — Я. — Полковник по-прежнему сохранял спокойствие. — Если у вас плохос памятью, напоминаю — батальоном пока командую я. — Возражаю! Повышения всегда производились решением всего офицерскогокорпуса. — Который сейчас полностью в ваших руках, — отметил полковник. Курт кашлянул. — Прошу прощения, сер, но я лучше пойду. Полковник Харрис покачал головой. — Ты теперь в семье, сынок, так что привыкай сразу к нашимперебранкам. Мы с подполковником уже много лет не в ладах. Ему не терпитсяупразднить некоторые старые правила. — Он повернулся к Блику. — Нетерпится, Блик? — Именно! — проворчал подполковник. — И я их упраздню, как толькопредставится возможность. Чем скорее мы закончим с этой дурацкой Техшколойи отправим рекрутов в полевые наряды, тем скорее наша жизнь будет лучше.Зачем пахарю или охотнику знать электронные схемы или разбираться влучевых трубках? Просто суеверная глупость! Вот ты! — Он ткнул Куртапальцем в грудь, чем немного испугал свежеиспеченного лейтенанта. — Ты,Диксон! Ты четырнадцать лет провел в Техшколе. А зачем? — Я изучал техобслуживание, ясное дело, — сказал Курт. — А что это такое? — Разборка и сборка узлов оборудования, полировка дюз, калибровкапластинок покрытия, проверка показаний счетчиков по окончании работы.Потом классные работы по субэлектронике, исчислению Дирака и… — Довольно! — перебил его Блик. — И вот ты все это выучил — что ты совсем этим будешь делать? Курт удивленно посмотрел на него. — Делать? — повторил он. — С этим ничего не делают. Просто изучают,потому что так предписывает Устав. — И вот это, — повернулся Блик к полковнику Харрису, — лучшийобразчик! Четырнадцать лет собаке под хвост, а он даже не знает, зачем! -Он сделал паузу, потом развязно добавил: — Пришла пора поставить точку над"i", Харрис! — А именно? — спокойно поинтересовался полковник. — Я требую немедленного закрытия Техшколы. Всех рекрутов отправить внаряды. Если хотите остаться командиром, отдайте приказ. Корпус на моейстороне! Полковник Харрис не спеша поднялся. Курт ждал громового раската, но,как это ни странно, гром не грянул. Курту даже показалось, что полковникзабавляется от всей души. — Ну хоть когда-нибудь, — сказал полковник, — хоть когда-нибудь, хотькто-нибудь из вас придумает такое, чего еще никогда не придумывали? Вотвопрос! — Как вас понимать? — нахмурился Блик. — Это я так, к слову. А знаете, — продолжил полковник непринужденно,- много лет тому назад я вот таким же манером явился в кабинет тогдашнегокомандира с такими же угрозами и требованиями, что и вы, Блик. Особогоуспеха я не добился — как и вы не добьетесь, — потому что в плане своемупустил маленькую деталь — ежегодный визит Главного Инспектора. Он долженприбыть вечером в субботу, не так ли, Блик? — Вы сами знаете, что должен, — проворчал тот. — Вас это не тревожит? Подозреваю, у Инспектора может сложитьсянелестное впечатление. — Мне кажется, он возражать не будет, — зловеще усмехнулся Блик. -Итак, вы отдадите приказ о закрытии Школы или нет? — Нет, конечно! — отрезал полковник. — Ответ окончательный? Полковник Харрис лишь кивнул. — Ну ладно! — рявкнул Блик. — Сами виноваты! — И со свирепой минойпрорычал: — Кейн! Симмонс! Арнет! Все сюда! Дверь медленно отворилась. В холле робко жались друг к другу офицеры. — Входите, господа, — пригласил Харрис. Без особой решимости они вошли в кабинет и сгрудились возле порога. — Я беру командование на себя! — заорал Блик. — Гарнизону давненьконужна хорошая чистка! Я здесь наведу порядок! — А что вы скажете? — обратился к офицерам полковник. — Прошу прощения, сэр, — нерешительно заговорил один из вошедших, -но нам кажется, что полковник Блик во многом прав. Боюсь, мы будемвынуждены ограничить вашу свободу на несколько дней. Пока не улетитГлавный Инспектор, — смущенно добавил он. — А что, по-вашему, скажет Главный Инспектор, увидев все это? — Полковник Блик сказал, чтобы мы не волновались. Он возьметИнспектора на себя. На лице Харриса мелькнула тревога. В первый раз за время разговораон, казалось, едва не потерял самообладание. — Каким образом? — Голос полковника выдавал тревогу. — Этого он не объяснил, сэр, — ответил офицер. Харрис успокоился — это было заметно. — Ну, хватит болтать! — приказал Блик. — Время не ждет! Он обошел стол, плюхнулся в кресло полковника и отдал новый приказ: — Уведите его! — Ну нет! — взревел Курт. Боевой топор сам прыгнул в руку, и Курт одним броском покрылрасстояние до полковника Харриса. Он загородил собой командира, готовые ксхватке мышцы вздулись буграми, серые глаза метали грозные молнии. Блик вскочил. — Разоружите его! — приказал он. Офицеры, собравшиеся у порога, переступали с ноги на ногу — те, чтостояли впереди, пытались отодвинуться в арьергард, а находившиеся варьергарде не желали сдавать хорошо защищенные позиции. Лицо Блика стало багровым — еще немного, и его, кажется, хватил быудар. — Майор Кейн! — потребовал он. — Арестуйте этого человека! Кейн без особого энтузиазма направился к Курту. Посматривая наблестящее лезвие топора, он сказал намеренно примирительным тоном: — Ну, брось, старик! Нс стоит ведь, сам понимаешь. — И протянул кКурту руку. — Отдай-ка мне топор и забудем об этом неприятном эпизоде. Топор Курта вдруг начал опускаться на голову окаменевшего отнеожиданности Кейна. В последнюю долю секунды Курт хорошо отработаннымдвижением кисти изменил направление удара, свистящая смерть рассеклавоздух над головой майора, а на пол медленно спланировала половинкасеребристого майорского пера. — А ну, давай, — взревел Курт, топор которого прыгал вперед-назад,как змеиный язык, — а ну, попробуй! Ну, кто смелый! — добавил он,обращаясь ко всем остальным. Группка офицеров отступила еще немного. Полковник Харрис развлекалсяот всей души. — Покажи им, что почем, сынок! — воскликнул он. Блик презрительно посмотрел на сообщников и вытащил собственныйтопор. Харрис тут же перестал смеяться. — Минутку, Блик! Мы зашли слишком далеко. Он повернулся к Курту. — Отдай топор, сынок. Курт с болью и удивлением взглянул на полковника, несколько секундпостоял в нерешительности, потом угрюмо сдал оружие майору, которыйвздохнул с явным облегчением. — А теперь, — оскалился Блик, — скормите наглого щенка ящерицам! Курт выпрямился с оскорбленным видом. — К собрату-офицеру так не обращаются! — сказал он с упреком. Набухшая вена на лбу Блика снова запульсировала. — Уведите его, а не то я за себя не отвечаю! — прошипел он сквозьзубы. Несколько секунд он старался взять себя в руки и, наконец, это емуудалось. — На гауптвахту его! Передайте начальнику полиции, что я пришлюизвинение, как только придумаю. Курта вывели из кабинета. — Вы, все — марш отсюда! — сказал Блик оставшимся. — Мне нужнопоговорить с полковником Харрисом касательно вызова Главного Инспектора. 6 Как гласила поговорка, популярная среди офицеров Протектората, еслиВладыка-протектор гневается, падают не только звезды, но и головы.Командиру Крогсону начинало казаться, что и его собственная уже не такпрочно, как прежде, сидит на шее. Разведчики докладывали лишь о поломкахоборудования, а командир сектора ледяным тоном сообщил Крогсону, что егоимя прочно расположилось в самом конце списка отличившихся в поискегенерала Карра. Угроза смены командования на Базе номер три была ужевполне реальной. — Слушай, Шинкль, — в отчаянии сказал Крогсон. — Если предъявить намнечего, то, быть может, мы что-нибудь наобещаем? Чтобы они хоть на времяотвязались? Шинкль с сомнением покачал головой. — Может, новый пятилетний план? — предположил Крогсон. Коротышка покачал головой. — Вот эту тему лучше вообще оставить. Они до сих пор интересуютсясудьбой предыдущего. Особенно по разделу транспортной квоты. Я взял насебя смелость и переложил ответственность на стратегический отдел. Врезультате несколько человек были… э-э… переведены. — Так им и надо! — фыркнул Крогсон. — Они сами кашу заварили своимивопросиками! "Если полтора грузовоза пролетают полтора световых года заполтора месяца, десять грузовозов пролетят десять световых лет за десятьмесяцев!" Я еще тогда заподозрил какой-то подвох, только не мог уловить,какой. — Тьма сгущается перед рассветом! — оптимистично предположил Шинкль. 7 — Снимай головной убор, устраивайся поудобнее, — гостеприимнопредложил Блику полковник Харрис. Блик с ворчанием согласился. — Тяжелая все-таки штука. Надо будет пересмотреть Устав касательноформы одежды. — Вы, кажется, что-то мне собирались рассказать? — намекнулполковник. — Ага… Вы думаете — Главный Инспектор вытащит вас из этогопереплета. Верно? — Скорее да, чем нет. — Скорее нет, — отрезал Блик. — Я на прошлой неделе слазил воружейную и кое-что там обнаружил. Потом я долго думал — что же этозначит? Знаете, что это было? — Догадываюсь. — Мне вдруг пришло в голову — какое счастливое совпадение! ГлавныйИнспектор появляется всякий раз тогда, когда он вам нужен. — Довольно странно, не правда ли? — Да… И тогда кое-что еще пришло мне в голову. Подумалось мне, чтобудь я командиром гарнизона, то лучшего способа держать персонал накоротком поводке я бы не придумал. Зримый символ Имперского Главштаба! — Разумно, — согласился Харрис. — Особенно, если принять во вниманиенашего капеллана. Он уже начал проповедовать, будто Имперский Главштаб -место, куда после смерти попадают пехотинцы, при условии, что соблюдаютУстав. Но как же все это устроить? — Именно тем способом, который вы придумали. Я бы использовал старыйбоевой скафандр. Я бы выждал, пока стемнеет, потом незаметно взлетел нашесть-семь тысяч футов. Потом включил бы посадочные фары скафандра испланировал к построению. Блик победно усмехнулся. — Неплохо задумано, — признал полковник Харрис. — Только вот этискафандры — я всегда считал, что в них и ходить-то тяжело, не то чтолетать. Блик снова победно усмехнулся. — А сначала нужно подключить питание! В арсенальной башне естьшкафчик с надписью "Опасно! Не открывать!". Если подобрать ключ к замочку,то за дверцей обнаружится целый запас блестящих кубиков, подозрительнопохожих на скафандровые аккумуляторы, как они изображены в руководстве. — Возможно, возможно. Блик поерзал. — Вы не удивлены? Полковник покачал головой. — Я немного забеспокоился, когда подумал, что вы и остальнымсобираетесь рассказать, но теперь я спокоен. — А зря! На этот раз внутри скафандра буду я! Я наведу новый порядок,а Главный Инспектор заверит своей печатью. Главному Инспектору невозражают! Он выжидающе посмотрел на Харриса, предполагая, что полковник выкажетиспуг, но Харрис только засмеялся. — Блик, вас ждет большой сюрприз! — Что значит — сюрприз? — подозрительно спросил Блик. — Просто я вас знаю лучше, чем вы себя сами. Иначе я не сделал бы васзаместителем. У меня такое предчувствие, Блик, что батальон сильнее влияетна одного человека, чем один человек — на весь батальон. А теперь, свашего позволения… Харрис направился к двери. Блик бросился на перехват. — Не утруждайте себя, — хихикнул полковник. — Я дорогу в камеру и самнайду. — Он ухмылялся во весь рот. — А у вас, к тому же, работы по горло. Лицо Блика исказила гримаса изумления. — Не понимаю, — пробормотал он себе под нос. — Ничего не понимаю! 8 Офицер-пилот Озаки страдал. Неприятности начались два часа спустяпосле старта с Базы номер три и, похоже, намерены были продолжатьсявпредь. Озаки уныло сидел за пультом потрепанного разведкорабля,пересчитывая несчастья и невзгоды, свалившиеся ему на голову. Во-первых,проблемы с кондиционером — в ящике начало гудеть, в каюту повалил густой"аромат" гнилой рыбы. Во-вторых, что-то стряслось с путаными кишочкамисинтезатора пищи. Какие бы кнопки не нажимал пилот, из подающего отверстиявыдвигались лишь подрагивающие бруски недожаренного белкового наполнителя,смазанного каким-то клеем с привкусом земляники. И, что хуже всего, топливный конвертор разведчика все больше выходилиз-под контроля.1 2 3 4 5 6 7

Вцентре, словно злобный глаз, распух умирающий красный гигант, зеленаяточка заметно сместилась — за ней тянулся красный пунктир, обозначая курсс момента обнаружения. Озаки был весь внимание. Похоже, он наткнулся на что-то стоящее!Когда ломаная белая линия пересекла оранжевую точку планетарной массы, онразразился радостным воплем. В его воображении уже сверкал и манилобещанный месячный отпуск и премия в размере полугодового жалования. — Домой! — воскликнул Озаки про себя. — Домой, к прочищеннымтуалетам! В последний раз прожужжав своими реле, анализатор заквохтал, какдовольная курица, и выронил в приемную корзинку карточку с результатами.Озаки поспешно схватил ее, впился взглядом в строчки. Красные буквы сверхугласили: "Источник не опознан", а ниже, буквами поменьше: "Предлагаетсяпровести сравнение пульсовых данных излучения на базовом анализаторе".Озаки невольно присвистнул, когда увидел индекс энергетической утилизации- 92,7! На пятьдесят единиц выше возможного! Лучшему технику, можносказать, чертовски везло, если получалось настроить двигатель наутилизацию хотя бы сорока пяти процентов нормативного максимума. Да, сэтой штучкой лучше не шутить! Одному с ней не справиться. Быстро приняврешение, Озаки щелкнул клавишами передатчика, посылая вызов на родную Базуномер три. 11 Командир Крогсон, не в силах сдержать нетерпения, метался покабинету. — Еще минут пятнадцать, сэр, не больше, — пытался успокоитьначальника Шинкль. Крогсон фыркнул. — Час назад ты говорил то же самое! Ну что они копаются? Я хочузнать, что это за корабль, и я хочу знать немедленно! — Отдел Опознания не виноват, — объяснил Шинкль. — Большой анализатордавно не ремонтировали, его все время заедает. Они опасаются его разбирать- вдруг потом не смогут сложить обратно? В течение следующих двух часов давление крови у Крогсона медленноподнималось к точке взрыва. Он дважды отдавал приказ отправить весьперсонал отдела опознания в стройбат и оба раза приходилось приказотменить — Шинкль благоразумно замечал, что худая кляча все же лучше, чемничего. Командующий уже почти сжевал собственные ногти до основания, когдаиз отдела Опознания пришел, наконец ответ. — Отдел Опознания, сэр, — послышался из интеркома неуверенный голос. — Ну! — рявкнул командир. — Анализатор показывает… — Снова заминка. — Что он показывает? — взорвался Крогсон. — Анализатор показывает — лучевые характеристики совпадают схарактеристиками древних имперских двигателей малой мощности. — Чушь! Последнюю имперскую базу разбомбили пятьсот лет назад. Все,что удалось спасти из оборудования, давно отправилось на свалку. Машинаошиблась! — Нет, мы вручную проверили банк памяти, — все сходится. ЭтоИмперский корабль, никаких сомнений. Нашим такой двигатель ни за что несобрать. Крогсон откинулся на спинку кресла, и взгляд его затянуло туманом. — Шинкль, — сказал он некоторое время спустя, — подозреваю, мыкое-что откопали. Кое-что очень серьезное! Может, Владыка и прав насчетзаговора, но сдается мне, он ошибся насчет того, кто именно этизаговорщики. Что если кучка империалистов уцелела и выжидает удобногослучая нанести ответный удар?! Шинкль несколько секунд обмозговывал идею. — Вполне возможно, — медленно произнес он. — И лучшего времени, чемсейчас, им не найти. Протекторат и так еле-еле на ногах держится -осталось только его подтолкнуть! Чем больше Крогсон обмозговывал свою идею, тем разумнее она емуказалась, но, к сожалению, идею пришлось оставить: речь шла о егособственной шкуре. — Это еще большой вопрос, Шинкль, — сказал командир, — но если яугадал правильно, считай, мы выпутались из передряги. Свяжитесь сразведчиком, выясните его координаты. Шинкль умчался. Несколько минут спустя примчался обратно. — Я разговаривал с пилотом-разведчиком! — взволнованно сообщил он. -Он настиг источник излучения. Это не корабль, это человек в боевомскафандре! Двигатель выключен, он покидает систему. Пилот ждет приказов. — Пусть перехватит, возьмет в плен! — Шинкль помчался прочь. -Секунду! Где находится разведчик? — Он не знает. — Чего он не знает? — изумился Крогсон. — Он не знает своих координат, — повторил коротышка. — У негоастрокомпьютер вырубился через шесть часов после старта. — Повезло же нам! — чертыхнулся Крогсон. — Ладно, пусть не выключаетпередатчик, мы пойдем по пеленгу. А ты пока вызови командующего сектором идоложи. — Прошу прощения, командир, я бы не стал этого делать. — Почему? — Вы ведь следующий по званию кандидат на пост командующего сектором? — Полагаю, да. — Если дело выгорит, вы его вышибете из кресла, правильно? — хитроулыбаясь, спросил Шинкль. — Возможно, — устало согласился Крогсон. — Не скажу, что оченьхочется, но… придется. Годы уже не те, ребята снизу начинают поднимать.Или вверх, или вон — а если вон, то ведь только ногами вперед, вот какоедело. — Представьте себя на минутку на месте командующего сектором, -предложил умный коротышка. — Что бы вы сделали, если бы начальник одной избаз доложил об уцелевшей — предположительно — имперской военной части? Крогсон помрачнел. — Ну конечно! Я бы выслал собственный флот! Да, что-то я дал маху,сам должен был сразу догадаться. — А с другой стороны, можно попросить разрешения на обычные маневры.Он одобрит, а у вас будет предлог поднять с базы весь флот. Тогда мывыйдем в глубокий космос, установим радиотишину и пойдем по пеленгуразведчика. Если там в самом деле имперская база, никто ничего не узнает,пока мы ее не взорвем. А я останусь здесь, буду присматривать захозяйством, пока вы в походе. Крогсон широко улыбнулся. — Шинкль, что бы я без тебя делал? Я тебе присвою звание ПреданногоСлуги Владыки-протектора, восьмого класса. Получишь дополнительный купонна обувь. — Если вы не против, — вздохнул Шинкль, — то пусть лучше будутвыходные по субботам, со второй половины дня. 12 Курт, выныривая из тьмы обморока, постепенно приходил в себя. Где-тогудела сирена, все громче и ближе. Курт помотал головой и застонал. В векизакрытых глаз бил резкий свет. Открыть глаза? Нет, это выше его сил.Кажется, он лежал на койке. Но откуда сирена? Курт сосредоточился.Постепенно од него дошло, что гудит внутри его собственной головы. Головасловно распухла, болела и, к тому же, при каждом ударе сердца отзываласьзвоном. Постепенно он начал воспринимать окружающее. Как только вернулосьобоняние, Курт сморщил нос. Странный запах, очень неприятный. Курт напрягпамять, пока не выудил нужное — да, воняет гнилой рыбой. Зацепившись заэтот запах, как за спасательный якорь, он начал потихоньку воссоздаватьпроизошедшее. Он висел в воздухе, высоко над полом оружейной. Капитанпытался его стянуть. Потом он нажал кнопку. Жуткая перегрузка,оглушительный удар. Наверное, он протаранил окно в потолке. А после удара- тьма, потом звон, который он принял за аварийную сирену, а теперь рыба -дохлая, гниющая рыба. — Должно быть, я выжил, — решил Курт. — В Имперском Главштабе неможет вонять дохлой рыбой. Он вновь застонал и приоткрыл один глаз. Нет, место незнакомое, этоточно. Он открыл второй глаз. Комната с вогнутым потолком и вогнутымистенами. Бесконечно осторожно Курт свесил голову с койки, посмотрел вниз.Внизу, в кресле перед вереницей приборов, сидел невысокий человек,желтокожий, с иссиня-черными волосами. Курт кашлянул. Человек поднялглаза. Курт задал вопрос, который напрашивался сам собой: — Где я? — Сообщать вам что-либо не имею права, — ответил коротышка. Речь унего была, как показалось Курту, какая-то невнятная. — Воняет откуда-то! — пожаловался Курт. — Еще бы, — уныло согласился незнакомец. — Я уже привык, а тебе,видно, плохо приходится. Курт с интересом осмотрел каюту. Многие приборы и устройства,которыми каюта была напичкана, показались знакомыми. С такими он работал вТехшколе на практических занятиях, только эти были проще, примитивнее,словно их собирали восьмилетние рекруты. Курт предпринял еще одну попыткувойти в контакт с черноволосым незнакомцем. — А почему все в одном месте? Мы всегда разные вещи держали в разныхкладовых. — Без комментариев, — отрезал Озаки. Курт почувствовал, что пытается пробить головой каменную стену. Он решил попробовать еще. — Сдаюсь, — сказал он, сморщив нос. — Где вы ее спрятали? — Кого? — Рыбу. — Без комментариев. — А почему? — Потому, что все равно беде не поможешь, — сказал Озаки. — Этокондиционер. Что-то внутри заело. — А что такое этот кондиционер? — спросил Курт. — Вот тот ящик у тебя над головой. Курт посмотрел, зажмурился, напряг память. Знакомая штука… Да, онне ошибся — в памяти вспыхнула картинка: страница 318 из учебника"Вспомогательные механизмы". — Фантастика! — изумился Курт. — Что? — Вот это. — Курт показал на кондиционер. — Не думал, что они в самомделе существуют. Я думал, они только в книжках. У тебя есть ремонтныйнабор первого эшелона? — Ясное дело. А что? Курт вытащил комплект из зажимов, открыл, отыскал маленькую отверткуи пару иглогубцев. — Я его починю, это нетрудно, — сказал он небрежным тоном. — Нет, не трогай! — завопил Озаки. — Пусть лучше рыбой воняет, а тосовсем без воздуха останемся. Но прежде, чем он успел воспрепятствовать, Курт снял с кондиционеракожух и что-то нащупал в хитросплетениях начинки кончиком отвертки. Вкондиционере глухо зачмокало. Курт прислушался, задумался, потом ткнулотверткой куда-то в лабиринт жужжащих и постукивающих частей, медленнодовернул какой-то винт на четверть оборота, и чмоканье прекратилось. — Вот, видишь, — с видом победителя сообщил он, — больше вонять небудет. Дрожащий всем телом Озаки сумел взять себя в руки и на его губахзаиграла широкая улыбка. — Меньше воняет! Нет, честное слово, меньше! Курт повернул отвертку на четверть, и в каюту ворвался свежийхолодный аромат соснового леса. Озаки с наслаждением вздохнул,расслабленно опустился на кресло. На щеках заиграл румянец. — Как тебе удалось? — спросил он наконец. — Без комментариев, — любезно усмехнулся Курт. Наступила тишина. Озаки напряженно размышлял, и на это уходили всеего силы. Как ни хотелось этого признавать, но легкость, с которой Куртпочинил кондиционер, произвела впечатление. — Слушай, — спросил он с опаской, — а ты только кондиционеры умеешьчинить? — Нет, не только, — сказал Курт и взмахом руки обвел кабину. — Здесьпочти все чинить надо, все неправильно смонтировано. — Давай договоримся, — предложил Озаки. — Баш на баш — ты чинишь, яотвечаю на вопросы… некоторые вопросы, конечно, не все, — поспешнодобавил он. — По рукам, — согласился Курт. Кое-что он уже понял. Во-первых, где бы он ни очутился, раньше онздесь не бывал. Значит, по ту сторону гор есть еще один гарнизон, и о егосуществовании они даже не подозревали. Тревожила его другая проблема: какон сюда попал. — Заметано, — сказал Озаки. — Начнем вот с чего… Ты в сантехникеразбираешься? — А что это за зверь? — с любопытством спросил Курт. — Водопроводные трубы, канализация. Они засорились. Уже давно. — Можно посмотреть, — сказал Курт. — Отлично! — воскликнул пилот и препроводил Курта в тесный отсек вкормовой части. — Можешь и душем заняться заодно. — А что такое "душ"? — Вон та изогнутая штуковина вверху, — показал Озаки. — Термостат нефурычит. — Термостаты — это детский сад, — сказал Курт и закрыл дверь. Десять минут спустя он снова возник в каюте. — Не верю, — сказал Озаки, протискиваясь в душевую. Он нажал рукоятку бачка. Послышался радующий душу шум воды. ПотомОзаки сунул руку в отделение душа и повернул рукоятку влево. Ударилиигольчатые струи холодной воды. Пилот с трепетным изумлением воззрился наКурта. — Если бы я не видел собственными глазами… Ты заработал два ответа. Курт с любопытством взглянул в отсек. — Ну ладно, я их починил. Теперь объясни, для чего они нужны? Озаки вкратце объяснил, и на лице Курта отразилось изумление. Онразбирался в приборах и прочем оборудовании, но ему и в голову неприходило, что их можно применять. Переваривать эту новую идею было нелегко. — Если бы я не видел собственными глазами… — медленно проговорилон. Да, когда он вернется домой, будет что рассказать! Домой… Куртвспомнил о насущной проблеме — определить, где он сейчас находится. — Как далеко от гарнизона? — спросил он. Озаки быстро подсчитал в уме. — Примерно две световые секунды. — А в километрах? Озаки еще раз занялся устным счетом. — Где-то шестьсот тысяч. Если хочешь, могу вычислить точную цифру. У Курта отвисла челюсть. Не может быть! Даже Имперский Главштаб неможет располагаться так далеко! Он попытался перевести километры в дневныепереходы отряда, но тут же обнаружил, что не в силах. Он понял, чтозапутался и должен собственными глазами посмотреть, где же он очутился. — Как выйти наружу? Озаки показал на воздушный шлюз в дальнем конце отсека. — А что? — Хочу на пару минут выйти прогуляться, а то никак не соображу, гдемы находимся. Озаки не поверил своим ушам. — Слушай, что у тебя на уме? — раздраженно спросил он. Теперь настал черед Курта удивляться. — Да ничего. Я хочу понять, где нахожусь и в какой стороне находитсягарнизон. Я хочу вернуться. — Долго же тебе придется идти, и погода не очень теплая, — засмеялсяОзаки, нажал кнопку, которая управляла лучевым экраном иллюминатора. -Взгляни. Курт увидел пустоту, черно-фиолетовое ничто с далекими светящимисяточечками, похожими на булавочные головки. Он вдруг почувствовал себястрашно одиноким, потерянным в черной безграничности. Не было ни низа, ниверха. Голова у Курта закружилась, иллюминатор куда-то поплыл. Онпочувствовал, что еще секунда — и он потеряет рассудок. Он закрыл глазаладонями, отшатнулся, попятился на середину каюты. Озаки вернул шторку экрана на место. — Производит впечатление поначалу, а? В голове Курта всегда имелся своеобразный автоматический компас. Какбы далеко он не забирался, стрелка всегда указывала точно на роднойгарнизон. Теперь, первый раз в жизни, стрелка вращалась беспомощно.Неприятное чувство. Он обязан сориентироваться! — В какой стороне остался мой гарнизон? — взмолился Курт. Озаки пожал плечами. — Где-то там. Не знаю, где именно на планете находится твой гарнизон.Я засек тебя уже в пространстве. — Где там? — повторил Курт. — Попробуешь еще разок наружу выглянуть? Курт сделал глубокий вдох и кивнул. Пилот открыл бортовой иллюминатори показал, куда смотреть. В черной пустоте плыл большой зеленовато-серыйшар. Он казался неподвижным. Курт ничего определенного не рассмотрел, нона помощь пришел спутник планеты, плывший сбоку. Рельеф его поверхностибыл знаком Курту не хуже собственного лица, только вид они имели небывалоясный и четкий. Сколько ночей во время охотничьих экспедиций всматривалсяКурт в эту серебристую сферу, плывущую среди облаков. Поверить в это казалось невозможным, но другого выхода не было! Когда Курт повернулся к Озаки, на его побледневшем лице игралижелваки. Тысяча вопросов горячими иглами пытали мозг. — Где я? — сурово спросил он. — Как я здесь очутился? Кто ты такой?Откуда ты взялся? — Ты на борту космолета, — сказал Озаки. — Это двухместный разведчик.И больше ни слова от меня не добьешься, потому что у тебя еще многоработы. Начни вот хотя бы с этого микропроектора. Чертова перечницасгорела как раз во время дознания по делу об убийстве нашего комиссара.Кто-то вставил плутониевую ленту в его автобритву, и комиссару оторвалоголову. Я просто с ума сходил, так хотелось узнать, кто же это был! Курт достал инструменты из ремонтного набора и послушно присел упроектора. Три часа спустя они обедали. Курт успел починить пищевой автомат, иОзаки смаковал синтебифштекс. Впервые за время полета у синтебифштекса былвкус настоящего синтебифштекса.1 2 3 4 5 6 7