Сын Звездного Человека

Эндрю НОРТОН СЫН ЗВЕЗДНОГО ЧЕЛОВЕКА 1. НОЧНАЯ КРАЖА Ночной туман густой, непроницаемой пеленой все больше окутывал Айри.Капельки росы осели на голых руках и кожаной куртке наблюдателя. Онслизнул с губ влагу. Но он не сделал ни шага к укрытию, а продолжалсидеть, как сидел все эти долгие часы темноты. На вершину скалы возле родной деревни привел его бурлящий гнев. Ичто-то очень похожее на настоящее отчаяние удерживало его там. Он оперсяподбородком — сильным, раздвоенным и упрямым — на ладонь грязной руки ипытался разглядеть прямоугольные постройки в разливавшемся внизу тумане. Прямо перед ним, конечно же, был Звездный Зал. И когда онрассматривал грубые каменные стены, его губы искривились в чем-то похожемна беззвучное рычание. Быть одним из Звездных Людей, почитаемых всемплеменем, посвятить свою жизнь сбору и хранению знаний, прокладывать новыетропы и исследовать затерянные земли — он, Форс из клана Пумы, никогда немечтал ни о какой другой жизни. Даже прошлой ночью, в час Совета у костра,он продолжал надеяться, что ему будет дано право вступить в Зал. Но он былпо-детски наивен, если на это надеялся, потому что все говорило обобратном. Пять лет его пропускали в отборе юношей, словно он вовсе несуществовал. Почему бы его достоинства вдруг оценили на шестой раз? Только… Он уронил голову и стиснул зубы. Только… это былпоследний год, его самый последний год. На следующий год он станет старшепредельного возраста посвящения. Когда его пропустили прошлой ночью… Может быть… если бы его отец вернулся из этой экспедиции… если быон сам не носил столь явного клейма… Он пальцами вцепился в густыеволосы и больно дернул их, словно хотел вырвать с корнем. Волосы былиглавным препятствием. Они могли забыть о его нокталопии и чересчур остромслухе. Он стал скрывать это, когда понял, как плохо отличаться от других.Но он не мог спрятать цвет своих коротко подстриженных волос, и это сталоего проклятием с того дня, когда отец привел его сюда. У других егосоплеменников были каштановые, или черные, или, в худшем случае,выгоревшие на солнце желтые волосы. У него же они были серебристо-белые ипоказывали всем, что он мутант, отличный от остальных людей его клана.Мутант! Мутант! "Больше двухсот лет… с тех черных дней хаоса, последовавшего заВеликим Взрывом, атомной войной…" — этого крика было достаточно, чтобыприговорить его без суда. Это было вызвано страхом, сильным инстинктивнымстрахом всей расы перед кем-то, отмеченным проклятием отличающегосятелосложения или необычных способностей. О том, что случилось с мутантами, с теми несчастными, кто родился впервый год после взрыва, рассказывали страшные сказки. В те дни некоторыеплемена предприняли решительные меры, чтобы сохранить в чистотечеловеческую расу. Здесь, в Айри, далеко в стороне от разбомбленных и зараженныхобластей, мутации были почти неизвестны. Но у него, у него, Форса, в жилахтекла кровь жителей равнин — зараженная и нечистая — и с тех пор, как онвообще себя помнил, ему не позволяли об этом забыть. Пока был жив отец, все было не так уж и плохо. Другие дети дразнилиего и затевали драки, но уверенность отца в нем компенсировала это.Вечерами они уединялись, и он подолгу учился читать и писать, составлятькарту и наблюдать, заучивал сведения о верхних и нижних следах. Даже средиЗвездных Людей его отец был лучшим учителем. Лэнгдон никогда несомневался, что его единственный сын Форс последует за ним в Звездный Зал. Поэтому даже после того, как отец не сумел вернуться из путешествия вНижние Земли, Форс был уверен в своем будущем. Он сделал себе оружие:длинный лук, лежавший сейчас рядом с ним, короткий острый меч, охотничийнож — все своими собственными руками, согласно Закону. Он изучил следы инашел Люру, свою большую охотничью кошку, выполнив таким образом всеусловия для Избрания. Пять лет он каждый сезон подходил к костру,разумеется, все меньше надеясь, и каждый раз его игнорировали, словно еговообще не существовало. А теперь он уже был слишком взрослый, чтобыпопытаться еще раз. Завтра — нет, сегодня он должен будет сложить оружие и подчинитьсярешению Совета. Они решат, что его надо терпеть, — это было все, на чтомог рассчитывать мутант, работавший на одной из скрытых в пещерегидроферм. Не будет никакого обучения. Не будет пятнадцати или двадцати летскитаний по Нижним Землям, с предвкушаемыми почетными годами жизни в рангеинструктора и хранителя знаний — Звездного Человека, исследователя дикихмест в районах, где Великий Взрыв сделал все враждебным для человека. Онне будет участвовать в поисках старых городов, откуда могли бытьдоставлены в Айри найденные забытые знания, в нанесении на карту дорог итроп, помогая принести свет во тьму. Он не собирался по воле Советаотказываться от своей мечты! Из темноты донесся низкий вопросительный звук, он рассеянно ответилмысленным согласием. От кучи камней отделилась тень, и подкралась к немуна бархатных лапах, волоча по мху покрытый мягким мехом живот. Затеммохнатое плечо, почти такое же широкое, как и его собственное, толкнулоего, и он опустил руку, чтобы почесать за поднятыми ушами. Люре несиделось на месте. Своими широкими ноздрями она чуяла все запахи дикоголеса и хотела отправиться на охоту. Рука на голове удерживала ее, и онасердилась на это. Люра любила свободу. Служила она по собственному выбору, так велелобычай ее рода. Два года назад Форс по-настоящему гордился, когда самыйлучший меченый котенок из последнего помета Канды предпочел его общество.Однажды сам Ярл — Звездный Капитан отметил это. Как это обнадежило Форса -но из этого ничего не вышло, у него осталась только сама Люра. Он потерсяразгоряченной щекой о поднявшуюся к нему теплую голову. Люра понимала егонесчастье. Не было никаких признаков рассвета. Вместо этого над лысой вершинойБольшой Шишки собирались черные облака. Днем будет гроза, и люди внизубудут прятаться в укрытиях. Влажный туман перешел в морось, и Люра былаявно недовольна его нежеланием идти в дом. Но если он сейчас войдет влюбое здание Айри, это будет капитуляцией — капитуляцией и утратой тойжизни, вести которую он был рожден, капитуляцией перед всемиперешептываниями, знаком позорного провала, капитуляцией перед клеймоммутанта — не такого, как все остальные люди. А этого он не мог допустить,не мог! Если бы Лэнгдон был там, когда он стоял перед Советом прошлойночью… Лэнгдон! Он так хорошо помнил своего отца, его большое, сильное тело,гордо поднятую голову с яркими, беспокойными, ищущими глазами над плотносжатым ртом и острыми скулами. Только цвет волос у Лэнгдона был безопаснотемным. Свои слишком светлые волосы Форс получил от своей неизвестнойматери-степнячки. Волосы-то и были клеймом чужака. Наплечная сумкаЛэнгдона с его звездным знаком висела теперь в хранилище Звездного Зала.Она была найдена на месте его последней битвы, около изувеченного тела.Бой с Чудищами редко кончался победой для горца. Лэнгдон напал на след затерянного города, когда его убили. Не"голубого города", все еще запретного для людей, если они хотели жить, абезопасного места без всякой радиации, которое можно было очистить дляблага Айри. Форс в сотый раз прикидывал, была ли верна теория отцаотносительно обрывка карты, — находился ли где-то к северу, на краюогромного озера, безопасный город, готовый и только ждущий человека,достаточно удачливого и настойчивого, чтобы отыскать его. — Готовый и ждущий, — Форс повторил эти слова вслух. Затем его пальцыпочти со злобой вцепились в мех Люры. В ответ она предупреждающе зарычала,но он не слышал этого. Черт побери, ответ же был у него под носом! Наверное, лет пять назадон не смог бы сделать такой попытки, наверное, постоянные ожидания иразочарования были в конечном счете к лучшему. Потому что теперь он былготов и знал это! Его сила и способность ею пользоваться, его знания исмекалка — все было готово. Внизу все еще не было видно никакого света. Облака всю ночь закрывалинебо. Но благоприятное для задуманного время было очень коротким, емупридется действовать быстро! Лук, колчан, полный стрел, и меч былиспрятаны между двух камней. Люра проползла между ними и, в ожидании,улеглась рядом. Его невысказанное предложение отвечало ее желаниям. Форс прокрался по извилистой тропе вниз, в Айри, и подошел к заднейстене Звездного Зала. Охранники спали в передней части здания, склад жебыл почти прямо перед ним. Удача была благосклонна к нему, как никогдараньше, потому что тяжелые ставни не были заперты или даже полностьюзакрыты — это он обнаружил, ощупывая их пальцами. В конце концов, никтоникогда и не думал непрошеным забираться в Звездный Зал. Двигаясь так же бесшумно, как и Люра, он перемахнул через высокийподоконник и, тяжело дыша, остановился в мерцающем полумраке. Для обычногообитателя Айри в комнате была почти полная темнота. Но на сей разнокталопия мутанта Форса оказалась полезной. Он без труда мог различитьдлинный стол, скамейки, разглядеть контуры висевших на противоположнойстене сумок. Они-то и были его целью. Его рука безошибочно нашла ту,которую он много раз помогал упаковывать. Но когда он снял ее с крюка, тоотцепил пришпиленный к ее ремню блестящий кусочек металла. На бумаги и принадлежащие отцу вещи он мог предъявить какие-тосомнительные права. Но на эту Звезду он не имел никакого права. Его губыскривились в горькой гримасе. Прежде чем выбраться обратно в темень исырость ночи, он положил знак на край длинного стола. Теперь, когда сумка была переброшена через его плечо, он открытопошел к складу и забрал хранившееся там легкое одеяло, охотничью флягу имешочек с зерном, предназначенные для путешественников. Потом, забрав своеоружие и нетерпеливую Люру, он отправился в путь — не к узким горнымдолинам, где все охотились, а к запретным равнинам. От озноба,порожденного скорее возбуждением, чем укусами поднимавшегося ледяноговетра, его кожа покрылась мурашками. Его поступь была твердой и уверенной,когда он отыскивал тропу, проложенную Лэнгдоном более десяти лет назад,тропу, которую не обнаружили бы никакие аванпосты часовых. Много раз, собравшись по вечерам вокруг костров, айринцыразговаривали о Нижних Землях и странном мире, ощутившем на себе силуВеликого Взрыва и превратившемся в чужую, ядовитую ловушку для любого, ктоне знал его порядков. И в самом деле, за последние двадцать лет дажеЗвездные Люди нанесли на карту только четыре города, но один из них был"голубым", поэтому его надо было избегать. Они знали предания старых времен. Но, как всегда настаивал Лэнгдон,даже повторяя эти рассказы Форсу, они не могли судить, что из этойинформации было искажено временем. Как они могли быть уверены, что онибыли той же расы, что и те, кто жил до Взрыва? Лучевая болезнь,сократившая за два года после войны число выживших в Айри больше чемнаполовину, с таким же успехом могла изменить и будущие поколения.Разумеется, уродливые Чудища тоже были когда-то людьми, хотя всякий, ктовидел их теперь, с трудом мог в это поверить. Но они держались старыхгородов, а там могли произойти самые сильные изменения. У айринцев имелись записи, которые доказывали, что их праотцы былималенькой, отрезанной от так быстро исчезнувшего мира группой техников иученых, занятых какими-то секретными исследованиями. Но были и степняки сшироких равнин, тоже не пострадавшие от чудовищных изменений. Они выжили итеперь кочевали со стадами. А могли быть и другие. Кто начал атомную войну, было неизвестно. Форс видел однаждыстаринную книгу, содержащую короткие отрывки радиограмм, уловленныхмашинами из эфира в течение одного-единственного ужасного дня. И обрывкиэтих посланий сообщали только о гибели мира. Это было все, что горцы знали о последней войне. И хотя онинепрерывно боролись за сохранение в неприкосновенности древних навыков изнаний, было много, очень много такого, чего они больше не понимали. У нихбыли древние карты со всеми заботливо отмеченными розовыми и зелеными,голубыми и желтыми лоскутами. Но розовые и зеленые, голубые и желтыерайоны не имели никакой защиты против огня и смерти с воздуха, и поэтомуперестали существовать. Только теперь люди могли рискнуть выбраться изсвоих безопасных убежищ в неизвестность, и принести обратно кусочкизнаний, которые они могли сложить в Историю. Форс знал, что примерно в пределах мили от избранной им тропы былучасток до-Взрывной дороги. Осторожный человек мог пройти по ней примернодень пути на север. Он видел разные трофеи, принесенные отцом и товарищамиего отца, но сам никогда не путешествовал по старым дорогам и не дышалвоздухом Нижних Земель. Форс ускорил шаг и почти побежал вприпрыжку. Ондаже не чувствовал постоянного дождя, потоки которого струились по еготелу, и облепившее его промокшее одеяло. Люра протестовала при каждомпрыжке, который она делала, чтобы не отстать от него, но не повернуланазад. Возбуждение, заставившее его двигаться так неосторожно быстро,распространилось и на всегда чувствительный мозг огромной кошки, и она,грациозно изгибаясь, прокладывала себе путь через подлесок. Старая дорога его почти разочаровала, когда он на нее наткнулся.Некогда у нее была гладкая поверхность, но время, заброшенность ираспространявшаяся с жадной силой дикая растительность ее разломали иразбили. Тем не менее, для того, кто никогда раньше не видел такой дороги,это было чудо. Люди некогда ездили по ней, спрятавшись в железных машинах.Форс знал это, он видел фотографии таких машин, но как их создать? -теперь это была тайна. Айринцы имели о них все сведения, с большим трудомдобытые из старых книг, принесенных вместе с другой добычей из городов, нотеперь нельзя было и надеяться получить материалы и горючее для ихпроизводства и использования. Люре дорога не понравилась. Она осторожно попробовала ее лапой,понюхала задравшийся край плиты и снова вернулась на твердую почву. НоФорс храбро зашагал по тропе Древних, даже когда легче было пробиратьсячерез кустарник. Хождение по ней давало ему необычное ощущение силы.Материал под его сапогами из шкур был создан самыми мудрыми, сильными иучеными из его расы. И задачей людей его расы было вновь обрести этуутраченную мудрость. — Хей, Люра! Кошка остановилась на его ликующий зов и повернула к немутемно-коричневую маску своей морды. Она заунывно замяукала, как бы говоря,что с ней очень плохо обращаются, устроив эту экскурсию в сырой ичрезвычайно неприятный день. Люра была по-настоящему прекрасна. Когда Форс смотрел на нее, онощущал счастье и добрую волю. С тех пор, как он оставил за собой последнююпядь горной тропы, он испытывал своеобразное чувство свободы, первый раз вжизни не беспокоился о цвете своих волос и не чувствовал, что он хуже всехостальных членов своего клана. Он прочно запомнил все, чему научил егоотец, а в свисающей с плеча сумке был величайший секрет отца. У Форса былдлинный лук, который не мог согнуть никакой другой юноша его возраста,лук, который он сделал сам. Его меч был остр и сбалансирован и подходилтолько к его руке. Перед ним были все Нижние Земли, а у его ноги шеллучший из спутников. Люра лизнула свой мокрый мех, и Форс уловил ментоимпульс — это быламысль или чувство? Никто из жителей Айри не мог определить, как большиекошки поддерживали связь с людьми, которых они выбирали, чтобы удостоитьчести жить вместе с ними. Некогда рядом с человеком жили собаки — Форсчитал о них. Но страшная лучевая болезнь оказалась смертельной для собакАйри, и их порода вымерла навсегда. В результате той же самой лучевой болезни изменились и кошки.Неприручаемые, независимые маленькие домашние животные произвели на светпотомство, большее, чем они сами, по размерам, с более острым умом и болеесильное.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Смешение с дикими представителями семейства кошачьих с зараженныхравнин породило новую мутацию. Существо, которое теперь терлось о ногуФорса, было размером с пуму до Взрыва, но его густой мех былтемно-кремового оттенка, темневший на голове и хвосте дошоколадно-коричневого, набор цветов сиамского предка, привезенного в горыженой инженера-исследователя. Глаза Люры были темно-сапфировой голубизнынастоящего самоцвета, когти — невероятно острые, она была великолепнойохотницей. Желание охоты и возобладало в ней сейчас. Она привлекла вниманиеФорса к клочку влажной почвы, в котором глубоко отпечатался след оленя.След был свежий — даже когда Форс рассматривал его, несколько песчинокскатилось с края во впадину следа. У оленей хорошее мясо, а запасов у негонемного. Может быть, стоило свернуть в сторону. Ему не нужно было ничегоговорить Люре — она уловила его решение и сразу же устремилась по следу.Он осторожно двинулся за ней бесшумным шагом охотника, которому оннаучился так давно, что уже не мог и вспомнить всех уроков. След уходил от остатков древней дороги под прямым углом, через линиюобвалившейся стены, где из куч земли и кустарника торчали старыепотрескавшиеся кирпичные столбы. Вода с листьев и ветвей окатывала обоихохотников, приклеивала домашней выделки краги Форса к его ногам ипросачивалась в сапоги. Он был озадачен. По всем признакам, олень мчался, спасая свою жизнь,и все же, что бы ни угрожало ему, оно не оставило никакого следа. Но Форсничего не боялся. Он никогда не встречал ни одного живого существа -человека или животного — которое могло бы выстоять под ударами его стрелсо стальными наконечниками или существа, с которым он постарался быизбежать встречи лицом к лицу, держа в руках свой короткий меч. Между горцами и кочевниками-степняками был договор. Звездные Людичасто подолгу жили в сшитых из шкур палатках пастухов, обмениваясь с этимивечными скитальцами знаниями об отдаленных местах. И его отец нашел себежену среди них. Конечно, между родом человеческим и скрывающимися в руинахЧудищами была война не на жизнь, а на смерть. Но Чудища никогда неосмеливались отходить далеко от своих сырых, дурно пахнущих нор вразвалинах зданий, и, разумеется, нечего было бояться встречи с ними втакой вот открытой местности! Поэтому он уверенно и безрассудно,пренебрегая опасностью, пошел за Люрой. След внезапно оборвался на краю небольшого оврага. Ниже, футах вдесяти, вокруг заросших зеленым мхом камней пенился набухший от дождяручей. Люра легла на живот, подтягивая свое тело к краю оврага. Форс упалназемь и спрятался за кустом. Он знал, что лучше не мешать Люре, когда онаумело подкрадывалась к своей жертве. Когда кончик ее коричневого хвоста вздрогнул, он стал следить затрепетанием боков Люры, которые говорили о готовности к прыжку. Но вместоэтого шерсть на хвосте вдруг встала дыбом, а плечи изогнулись, словно длятого, чтобы затормозить движение уже напрягшихся для прыжка мускулов. Онуловил ее послание замешательства, отвращения и, да, страха. Он знал, что его зрение лучше, чем почти у всех обитателей Айри, этоон доказывал уже много раз. Но то, что остановило Люру, прекратило еепреследование, исчезло. Верно, выше по течению один из кустов все ещепокачивался, словно что-то только что протиснулось сквозь него. Шум водызаглушал все звуки, и хоть он и напрягал свой слух и зрение — ничего невидел и не слышал. Уши Люры были плотно прижаты к черепу, а глаза превратились в щелки,пылавшие яростью. Но под этой яростью Форс уловил еще одну эмоцию — почтииспуг. Большая кошка наткнулась на что-то такое, что ей показалось оченьстранным и к чему следовало относиться с подозрением. Приведенный вчувство ее посланием, Форс спустился на дно оврага. Люра не сделаланикакой попытки остановить его. Что бы там ни встревожило ее, теперь оноисчезло, но он твердо решил посмотреть, какие следы могло там оставить этонечто. Зеленоватые замшелые камни речного берега были гладкими и скользкимиот брызг, и ему дважды приходилось хвататься за кусты, чтобы не упасть вручей. Он встал на четвереньки, чтобы пробраться через заросли и, наконец,оказался около раскачивавшегося куста. Впадину в глине заполняла клейкая красная лужа, уже разбавленнаядождем и брызгами. Он обмакнул в нее кончик пальца и попробовал на вкус.Кровь. Вероятно, того оленя, которого они преследовали. Потом, позади углубления, он увидел след исчезнувшего охотника. Следчетко отпечатался в глине. Он был глубоким, словно оставившее его существокакое-то мгновение балансировало под тяжестью груза, наверное, туши оленя.И он был слишком четок, чтобы ошибиться, — это был отпечаток босой ноги. Никакой житель Айри, никакой степняк не мог оставить этого следа. Онбыл узок, одной и той же ширины от пятки до носка, словно оставившее егосущество было абсолютно плоскостопным. Пальцы были слишком длинны и оченьтонки. Там, где они кончались, были следы — не ногтей, а того, что должнобыло быть настоящими когтями! У Форса по коже поползли мурашки. Существо было опасным — именно этослово пришло ему на ум, когда он рассматривал след. Он обрадовался, что невстретился с этим охотником лицом к лицу, но потом устыдился этой радости. Мимо него протиснулась Люра. Она попробовала кровь изящным языком, азатем лакнула раз-другой, прежде чем подойти и осмотреть его находку.Снова уши прижаты к черепу, рычащие губы сморщены — она демонстрироваласвое отношение к исчезнувшему охотнику. Форс приготовил лук к бою. Впервый раз он почувствовал холод дня. Он задрожал, когда, плеснув о камни,поток воды окатил его. С большой осторожностью они вернулись назад, поднявшись вверх посклону. Люра не имела никакого желания идти по следу, который мог оставитьнеизвестный охотник, и Форс не предлагал ей делать этого. Этот дикий мирбыл родным домом Люры, и не раз жизнь Звездного Человека зависела отинстинктов его охотничьей кошки. Если Люра не видела причины рисковатьсвоей шкурой, идя вниз по течению ручья, он будет твердо придерживаться еевыбора. Они вернулись на дорогу. Но теперь Форс использовал охотничьи приемыи тщательно скрывал свой след, как это делают в городских руинах — в технаселенных призраками местах, где смерть все еще поджидала в засаде, чтобынанести удар по неосторожному путнику. Дождь перестал, но тучи все нерассеивались. К полудню он подстрелил жирную птицу, поднятую Люрой из кустарника, иони поровну разделили сырое мясо. Из-за грозы темнота наступала рано. Приближались сумерки, когда онивышли на холм над мертвым городком, в который и вела древняя дорога. 2. В СЕРДЦЕ ВЧЕРАШНЕГО ДНЯ Городишко, видимо, не был ни большим, ни впечатляющим, даже в дни доВзрыва, когда в нем жили. Но для Форса, который никогда прежде не виделникаких зданий, кроме Айри, он был очень странным и даже немного пугающим.Дикая растительность заполонила все вокруг, и разрушенные дома были теперьтолько буграми, поросшими зеленью. Одна источенная водой свая на берегуреки, разделявшей городок, отмечала, что здесь был давным-давно рухнувшиймост. Несколько долгих минут Форс в сомнении стоял наверху. В перепутаннойбуйной растительности внизу было что-то запретное, из окаймляющих впадинуруин с вечерним ветром поднимался запах старой плесени. Ветер, грозы идикие животные слишком долго делали там все, что хотели. С одной стороны дороги лежала куча проржавевшего металла. Должнобыть, подумал Форс, она была остатками машины, такой же, как те, которыелюди древних времен использовали для перевозок. Даже тогда она, наверное,была устаревшей. Незадолго до Взрыва Древние создали другие машины,приводимые в движение атомным мотором, иногда Звездные Люди находили ихпочти невредимыми. Он обогнул обломки и, придерживаясь ниточки разбитойдороги, спустился в город. Люра рысью бежала рядом с ним, высоко подняв голову и ловя запахкаждого достигавшего их ветерка. Скрылся в высокой траве перепел и где-топрокричал дикий фазан. Дважды на фоне зелени отчетливо мелькнул кроличийхвост. В этой путанице зелени были и цветы, защищавшиеся крючковатымишипами, несшие их растения переплетались, перепутывались между собой иобразовывали барьер, сквозь который он не мог пройти. И вдруг на мгновениепробившийся сквозь облака луч солнца осветил в этой угрожающейрастительности алые лепестки цветов. Застрекотали в траве насекомые. Грозазакончилась. Путешественники выбрались на открытое пространство, со всех сторонокруженное осыпавшимися холмиками зданий. Откуда-то донесся шум воды, иФорс проложил себе путь сквозь заросли растительности туда, где струйкаручейка впадала в созданный человеком пруд. Вода в Нижних Землях всегда была подозрительна — он это знал. Но водачистого ручья перед ним была намного соблазнительней затхлого содержимогофляги, весь день висевшей у него на поясе. Люра безбоязненно лакала водуиз ручья, мотая головой, чтобы стряхнуть с усов капли. Поэтому оносмелился зачерпнуть пригоршню и осторожно выпил воду. Пруд находился прямо перед уродливым образованием из камней, которыебыли когда-то свалены в кучу, образовав грот. И слой листьев, накопившихсятам, был сухим. Он прополз внутрь. Наверняка здесь будет безопаснозаночевать. Ни в каких старых домах, конечно, никогда не спали. Никогданельзя было сказать, сохранились ли еще в их гнили призраки древнихболезней. Люди погибали, если были беззаботны. Но здесь, среди листьев, онувидел белые кости. Какой-то другой охотник — четвероногий — уже пообедалздесь. Форс выбросил останки и пошел искать дерево, не слишком намокшее,чтобы оно могло гореть. Среди скопления камней были места, где ветер намелкучки хвороста, и он вернулся к пещере с одной из них. Затем он принессначала две, а потом три охапки, которые свалил неподалеку от пещерки. На равнинах костер мог быть с одинаковым успехом и врагом, и другом.Беззаботное обращение с огнем в открытой степи могло служить началомодного из степных пожаров — океана пламени, который будет мчаться вперед,гоня перед собой все живое. Во враждебной стране огонь мгновенностановился предателем. Поэтому, даже когда Форс выложил маленький круг издров, он заколебался, стоя с кремнем и трутом в руке. Ведь существовал тоттаинственный охотник — что, если он притаился теперь в лабиринтеразоренного города? И все же и он, и Люра продрогли и промокли на дожде. Улечься спать вхолоде значило подцепить простуду. И хотя, когда это было необходимо, Форсмог переварить сырое мясо, он больше предпочитал жареное. В конце концов,именно мысль о мясе победила его осторожность, но даже когда из кучки дровподнялась тоненькая ниточка дыма, его рука все еще медлила, готовая влюбой момент загасить костер. Потом Люра подошла посмотреть на пламя, и онзнал, что она не была бы так спокойна, если бы им угрожала какая-тоопасность. И зрение и нюх у Люры были намного лучше, чем его собственные. Позже, из засады, ему удалось подстрелить у пруда трех кроликов.Отдав двух Люре, он ободрал и изжарил третьего. Заходящее солнце былокрасным, и по старым приметам он мог надеяться, что завтра будет ясныйдень. Форс облизал пальцы, ополоснул в воде руки и вытер их о пучок травы.Затем, в первый раз за весь день, он открыл сумку, украденную им вЗвездном Зале. Он знал, что было внутри, но впервые за многие годы он держал в рукахпачку старых хрупких бумаг и читал слова, заботливо выведенные на нихмелким, ровным отцовским почерком. Да, он напел про себя отрывистыймотивчик, он был здесь, кусочек карты, которым так дорожил его отец, -тот, на котором был изображен город на севере, как надеялся отец,безопасный и все же был достаточно большой, чтобы там можно было найтимного полезного для Айри. Но читать шифрованные записи отца было нелегко. Лэнгдон делал их длясебя самого, и Форс мог только гадать, что значит "змеиная река к западуот пустошей", "на северо-восток от обширного леса" и все остальное.Ориентиры, указанные на древних картах, теперь исчезли или же такизменились от времени, что человек мог пройти мимо поворота и необнаружить его. Форс, хмурясь над обрывком карты, из-за которой погиб егоотец, начал немного понимать огромность стоящей перед ним задачи. Он зналвсе безопасные тропы, проложенные за долгие годы Звездными Людьми, толькопонаслышке. И если он заблудится… Его пальцы сомкнулись, зажав пачку драгоценных бумаг. Заблудиться вНижних Землях! Бродить не по тропе!.. Шелковистый мех прижался к нему, и округлая голова ткнулась ему вребра. Люра уловила этот внезапный укол страха и по-своему отвечала нанего. Легкие Форса медленно наполнились воздухом. В сыром воздухе НижнихЗемель отсутствовали энергичные уколы холода горных ветров. Но Форс былчеловеком и он был свободен. Вернуться в Айри означало признать поражение.А если он заблудится здесь, внизу? Тут были обширные земли, можно сделатьих своими! Да, он мог идти и идти через них, пока не достигнет соленогоморя, которое, как гласила легенда, лежит на краю мира. И все эти землиждали исследователя! Он порылся в глубине сумки, лежавшей у него на колене. Кроме записоки обрывка карты он обнаружил компас, который, как он и надеялся, был там,маленькую деревянную коробочку с карандашом, пакет бинтов и мазь для ран,два маленьких хирургических ножа и грубо сработанную записную книжку -дневник Звездного Человека. Но к его огромному разочарованию, записи в нейбыли всего лишь регистрацией расстояний. Он импульсивно занес на одну изпустых страниц отчет о своем путешествии за день, постаравшись нарисоватьстранный след. Затем он снова упаковал сумку. Люра вытянулась на подстилке из листьев, и он улегся рядом с ней,натянув на обоих одеяло. Уже смеркалось. Он подтолкнул дрова к центрукостра, чтобы сгорели до конца. Под мягкое мурлыканье Люры, котораявылизывала лапы, выкусывая шерсть между когтями, он опустил отяжелевшиевеки. Он перебросил руку через ее спину, и она благосклонно лизнула егосвоим языком. Рашпиль, прошедшийся по его коже, был последним, что он яснопомнил. Утром прилетели птицы, целая стая, им не понравилось присутствиеЛюры. Их бранящиеся крики и разбудили Форса. Он протер глаза и сонновзглянул на серый мир. Люра сидела у входа в пещеру, не обращая нималейшего внимания на хор голосов над головой. Она зевнула и с некоторымнетерпением оглянулась на Форса. Он вылез, и, прежде чем умыться в пруду, стащил свою заскорузлую,высохшую одежду. Было так холодно, что его зубы начали выбивать дробь, иЛюра отступила на безопасное расстояние. Птицы черной стаей улетели прочь.Форс оделся, зашнуровал свою кожаную куртку-безрукавку, потом заботливозастегнул сапоги и пояс. Более опытный исследователь не стал бы зря терять время на этотзабытый богом городишко. Любая полезная добыча давным-давно была взята илипревратилась в хлам. Но это было первое мертвое поселение, увиденноеФорсом, и он не мог покинуть его, хотя бы поверхностно не изучив. Онпрошел по дороге вокруг площади. Только в одно здание можно было войти.Каменные стены буйно поросли плющом и мхом, а пустые окна слепо глядели намир. Он зашагал по сухим листьям и траве, скрывавшей широкую лестницу, кбольшой двери. Из листвы под ногами донеслось стрекотание потревоженных кузнечиков.Мимо с гудением пролетела оса. Люра ткнула лапой что-то, лежавшее прямо вдверях. Оно вкатилось в полумрак внутри помещения, и они зашли следом.Форс остановился, чтобы потрогать указательным пальцем буквы на бронзовойдощечке: "ПЕРВЫЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ БАНК ГЛЕНТАУНА". Он прочел эти слова вслух,и его голос глухо разнесся по длинному помещению, через пустые ряды ячееквдоль стены. — Первый национальный банк, — повторил он. Что такое банк? Он имел обэтом лишь смутное представление — какой-то склад. А этот мертвый город,должно быть, Глентаун — вернее, некогда он был Глентауном. Люра снова нашла свою игрушку и покатила ее по потрескавшемуся полу.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Она остановилась, ударившись об основание одной из клетушек как раз передФорсом. Круглые глазницы полуразбитого черепа обвиняюще уставились нанего. Нагнувшись, он поднял его и поставил на полку. Густым клубкомподнялась пыль. Кучка монет рассыпалась и полетела в разные стороны,металлически позвякивая. Здесь было много монет, на всех полках клетушек. Он набрал пригоршнюи покатил по полу, чтобы позабавить Люру. У монет не было никакойценности. Кусок хорошей нержавеющей стали стоило взять с собой, а это нет.Темнота этого места начала угнетать его, и, куда бы он не поворачивался,он чувствовал на себе взгляд черепа. Он вышел, позвав Люру за собой. В сердце этого города было сыро, воздух здесь имел привкус древнеготлена, смешанный с более свежим запахом гниющего дерева и палой листвы. Онсморщил нос от этого запаха и стал пробираться дальше по улице, карабкаясьпо кучам щебня, направляясь к реке. Эту реку надо было как-то пересечь, если он хотел направиться прямо кцели, намеченной его отцом. Он легко переплыл бы поток этой коричневойводы, все еще мутной от грозы, но он знал, что Люра по доброй воле непойдет на это, а он, разумеется, не собирался оставлять ее. Форс двинулся на восток вдоль берега. Нужен был какой-нибудь плот, нодля того, чтобы найти деревья, ему придется удалиться от развалин. Егораздражала эта вынужденная потеря времени. День сегодня был ясный. Поднималось солнце, вода рябила от пятнышексвета. Сзади Форс все еще мог видеть подножие гор, а за горами -голубоватые вершины, с которых он спустился двадцать четыре часа назад. Оноглянулся только один раз, все его внимание сосредоточилось теперь нареке. Через полчаса он наткнулся на находку, которая сберегла ему многочасов изнурительного труда. Береговой разлом образовал узкую бухту, вкоторой во время половодья поднималась вода. Теперь она была наполовинузабита плавником, от огромных бревен до аккуратных высохших прутиков,которые Форс легко мог сломать двумя пальцами. Ему нужно было тольконагнуться и выбрать нужное. К полудню у него был готов плот. Грубый, не предназначенный,разумеется, для долгого плавания, он должен был помочь им переправиться надругой берег. У Люры были свои основания не доверять этой ненадежносвязанной платформе. Но когда Форс отказался оставаться в безопасности наберегу, она влезла на плот, осторожно пробуя его лапой перед каждым шагом.Только посередине плота она со вздохом уселась на задние лапы. Форс ссилой оттолкнулся шестом. Ненадежное сооружение стало кружиться и Форс был вынужден с этимбороться. Однажды шест попал в илистую отмель, и его чуть было невыдернуло из рук. Соленый пот ел его губы и обжигал покрывшиеся волдырямируки. Он видел, что хотя поток и нес их вниз по течению, они все жемедленно приближались к противоположному берегу. Солнечные лучи, отражавшиеся от воды, согревали их, от этого хотелосьпить, и все остальное время Люра издавала слабые мяукающие стоны, жалеясебя. Все же она довольно скоро привыкла к новому способу передвижения,села и стала внимательно смотреть, как выпрыгивает рыба, чтобы проглотитьзазевавшуюся муху. Они проплыли мимо кучи распавшихся обломков, которые,должно быть, были остатками судна, и дважды они проплывали между опорамидавно исчезнувших мостов. До Взрыва это была густонаселенная территория.Форс попытался представить, на что было похоже, когда в городках жили,дороги были забиты транспортом, по реке плавали суда… Течение несло их приблизительно туда, куда им было надо, на восток, иФорс не старался как можно быстрее достигнуть другого берега. Но когдачасть их ненадежного плота вдруг отломилась и пустилась в собственноеплавание, он сообразил, что такая беззаботность к добру не приведет изаработал шестом, чтобы вырваться из течения и достичь берега. Вдоль рекитянулись обрывы, и он с беспокойством пытался найти бухточку или отмель,где можно было бы высадиться. Наконец он нашел маленькую бухту, где берег обвалился, и два дереваобразовали небольшую преграду. Он с большим трудом повел к ним плот. Тотзадрожал под напором потока и остановился. Люра не стала ждать, и однимпрыжком оказалась возле корней. Форс подхватил свои вещи и отправился заней, и как раз вовремя, потому что плот разломился, закружился и егообломки понеслись дальше в потоке воды. С трудом вскарабкавшись вверх по вязкому глинистому обрыву, они сновавышли на открытую местность. Трава здесь была высока, по земле пыльнымизаплатами раскинулись кусты, и то тут, то там виднелись скопления молодыхдеревьев, снова покрывших древние поля. Но здесь дикая растительность ещене совсем заполонила землю, веками обрабатывавшуюся плугом и жаткой. Люра дала ему знать, что они последний раз обедали довольно давно, иона намерена позаботиться о пополнении их продовольственных запасов. Онапересекла нечеткую границу древних полей с мрачной целеустремленностью вкаждом движении ее грациозного кошачьего тела. Из-под ее ног выпорхнулакуропатка, и повсюду бегали кролики, но она с пренебрежениемотворачивалась от такой мелкой дичи, устремившись дальше, к склону,поросшему деревьями, почти настоящим лесом. Форс далеко отстал от нее. Она остановилась на полпути. Кончик ее хвоста затрепетал, между зубовна мгновенье показался красный кончик языка. Затем она снова исчезла,растаяла в высокой траве бесшумно и без усилий, словно была всего лишьмимолетным ветерком. Форс шагнул назад, в тень высокого дерева. Это былаохота Люры, и он не должен был мешать. Он осмотрел колыхавшуюся траву. Похоже, это был какой-то злак, несовсем созревший, потому что у него еще только формировался колос. Небобыло голубое, по нему плыли небольшие белые облака, кажется, их никогда нервали ураганные ветры, хотя у ног его лежала ветка, сорванная и сломаннаявчерашней бурей. Хриплый рев вырвал его из полудремы. Он застыл с луком в руках. Затемпоследовал пронзительный визг — боевой клич Люры. Форс побежал на звуквверх по склону. Но осторожность охотника удерживала его в зоне укрытий вполе, так что он не выскочил опрометчиво на поле боя. Люра взяла-таки крупную дичь! Он уловил блики солнечного света на еерыжеватом мехе. Она отпрыгнула от неподвижного красно-коричневого тела какраз вовремя, чтобы избежать нападения огромного зверя. Дикая корова! ИЛюра задрала ее теленка! Стрела Форса была уже в воздухе. Корова снова взревела от боли ивскинула злую рогатую голову. Она, спотыкаясь, побежала к теленку изахрапела в бешеной ярости. На широких ноздрях выступила алая пена иживотное, споткнувшись, упало на колени и свалилось на бок. Над зарослямигустой травы мгновенно появилась круглая голова Люры, она выскочила ксвоей добыче. Форс вышел из-за деревьев, за которыми он прятался. Будь этов его власти, он бы эхом откликнулся на довольное мурлыканье Люры. Стрелапопала точно в цель. Жалко, что приходилось бросать все это мясо. Тут его было на неделюдля трех семей в Айри. Он с сожалением пнул корову носком сапога, преждечем начать свежевать теленка. Он мог, конечно, попытаться завялить мясо. Но он не был уверен всвоем умении и все равно не смог бы унести его с собой. Поэтому он началготовить мясо на несколько дней, чтобы захватить с собой, а всластьпопировавшая Люра спала под кустом, время от времени приподымаясь, чтобыприхлопнуть собравшихся на ней мух. Ночью они разбили лагерь недалеко от места охоты, возле старой стены.Кучи битого камня превратили ее в убежище, которое могло защитить, если вэтом вдруг возникнет нужда. Но они не спали по-настоящему. Свежее мясо,оставленное ими позади, привлекло хищников. Раздался вопль, потом другой,по-видимому изданный дикими родичами Люры, и она рыкнула в ответ. Затем,перед самым рассветом, раздался лающий вскрик, который Форс не смогузнать, как ни сведущ он был в лесных науках. Но Люра, услышав его,взбесилась, зафыркала от ненависти, шерсть у нее на спине встала дыбом. Рано утром Форс двинулся в путь. Он пробирался по открытым полям,следуя показаниям своего компаса. Сегодня он не искал укрытия и не был такосторожен. Он не видел угрозы в этих заброшенных полях. Что это там, вАйри, так много говорили об опасностях, подстерегавших человека в НижнихЗемлях? Конечно, человеку надо было держаться подальше от "голубых"районов, где даже после всех прошедших лет радиация по-прежнему убивала. Ивсегда надо было опасаться Чудищ — разве Лэнгдон погиб не от их рук? Но,насколько знали Звездные Люди, эти кошмарные твари жили в развалинахдревних городов и на открытой местности их нечего было опасаться. Эти полянаверняка так же безопасны для человека, как и горные леса, окружавшиеАйри. Он сделал небольшой поворот и неожиданно увидел нечто, что заставилоего окаменеть. Здесь была дорога — но какая! Роскошная бетонная полосабыла раза в четыре шире любой дороги, когда-либо виденной им, — это былиидущие рядом две дороги с полоской земли между ними, две гладкие дороги отодного горизонта к другому. Но примерно в двухстах ярдах от того места, где он стоял разинув рот,дорога была перекрыта грудой ржавого металла. Барьер из разбитых машинперегораживал ее от кювета до кювета, Форс медленно приблизился к завалу.В этой чудовищной горе было что-то запретное — даже при том, что он знал,что она простояла так, наверное, уже лет двести. Из травы перед заваломспрыгнули черные кузнечики, и пробежала по пустынному бетону мышь. Он обогнул груду разбитых машин. Они, должно быть, ехали по дорогеколонной, когда смерть неожиданно нанесла по ним удар. Одни машиныврезались в другие или превратились в кучу бессмысленных обломков.Некоторые машины стояли в отдалении, словно умирающие водители смоглиостановить их в безопасном месте. Форс попытался определить их контуры и сравнить с тем, что он виделна древних фотографиях. Вот… это, конечно, был "танк", одна издвижущихся бронированных крепостей Древних. Его пушка все еще вызывающецелилась в небо. Он стал считать: два, четыре, пять, а потом сдался. Перед гибелью колонна машин растянулась почти на милю. Форспробирался рядом с ней вдоль дороги по пояс в траве. Он испытывал странноеотвращение при мысли о том, чтобы подойти к мертвым машинам, и неиспытывал никакого желания прикасаться к мертвым кускам ржавого металла.Тут и там он видел ржавые машины, двигавшиеся с помощью атомной энергии,казавшиеся почти нетронутыми. Но они тоже были мертвы. Все они умерлиужасной смертью. Он испытывал странное чувство гадливости даже от того,что находился поблизости от них. На движущихся крепостях были пушки, которые все еще были подняты иготовы к стрельбе, и там были люди, сотни людей. Форс видел белые кости,перемешанные с ржавым металлом и пылью, нанесенной за много лет ветрами ибурями. Пушки и люди — куда все это двигалось, когда наступил конец? Тутне было ни одного кратера, которые, как говорили ему, должны былинаходиться в тех местах, где упали бомбы, — только разбитые машины и люди,словно смерть пришла как туман или ветер. Пушки и люди на марше — может быть, чтобы отразить нападениевторгшихся захватчиков. Драгоценная книга записей радиограмм раз или дваговорила о захватчиках, пришедших с неба, — врагах, которые нанесли удар сневероятной быстротой. Но, в свою очередь, что-то случилось и с этимизахватчиками — иначе почему эта земля не стала их собственностью? Ответана этот вопрос он, вероятно, никогда не получит. Форс достиг конца мертвой колонны. Но он продолжал идти по земле,поросшей травой до тех пор, пока он не миновал подъем и не мог большевидеть останки древней войны. Только тогда он снова решился идти по дорогеДревних. 3. ТЕМНОКОЖИЙ ОХОТНИК Примерно через полмили дорога исчезла в тени леса, у Форса сталолегче на сердце. Эти открытые поля были слишком чужими для человека,рожденного хоть и в горах, но под густой завесой деревьев вроде той, чтостояла теперь перед ним. Среди них он чувствовал себя как дома. Он пытался вспомнить обозначения на большой карте, висевшей на стенеЗвездного Дома. После возвращения каждого исследователя-бродяги на нейпоявлялась крошечная пометка. Эта северная дорога пересекла владениясвободных степняков. А у степняков были лошади — бесполезные в горах ипоэтому не приручавшиеся его народом — но необходимые в этой странеобширных плоских полей и дальних расстояний. Если бы у него сейчас былалошадь… Лесная прохлада окутала их, Форс и Люра сразу же почувствовали себядома. Они бесшумно двинулись дальше, их шаги вызывали легчайший шорох.Легкий порыв ветра донес запах, заставивший их вздрогнуть… Дым горящего дерева! Мысли Форса встретились с мыслями Люры, и он получил согласие. Онанекоторое время постояла, исследуя воздух своим чутким носом, а затемсвернула в сторону, протиснувшись между двумя березами. Форс двинулся заней. Ветер исчез, но появился какой-то новый запах. Они приближались кводе, причем к стоячей, — иначе было бы слышно журчание. Впереди в листве деревьев был просвет. Он увидел, что Люра прижаласьк поверхности камня почти такого же цвета, как и ее кремовая шкура. Онараспласталась и поползла. Он пригнулся и пополз за ней, обдирая о камниладони и колени. Они лежали на выступе скалы, нависавшей над поверхностью окруженноголесом озера. Неподалеку струилась ниточка ручейка, вытекавшего из озера, иФорс заметил два островка, ближайший из которых соединялся с берегомцепочкой выступающих над водой камней. На этом островке согнулся некто,занятый приготовлением еды на костре. Чужак наверняка не был горцем. Его широкоплечее мускулистое бронзовоетело было голым до пояса, и кожа его по цвету была намного темнее, чем усамых загорелых жителей Айри. Волосы на круглой голове были курчавые ичерные. У него были резкие черты лица, широкогубый рот, плоские скулы иогромные широко расставленные глаза. Единственным его одеянием былаюбка-килы, удерживаемая на теле широким поясом, с которого свисалиукрашенные темляком ножны. Сам нож, почти восемнадцать дюймов голубоватойстали, сверкал в его руках. Он быстро чистил только что пойманную рыбу. Неподалеку от его плеча в землю были воткнуты три копья с короткимидревками. На конце одного из них висело одеяло из грубой красноватойшерсти. От костра, разложенного на плоском камне, поднимался дым, но былоне ясно, остановился чужак только для того, чтобы перекусить, или же онразбил здесь лагерь. Занимаясь делом, рыбак напевал тихую монотонную мелодию, которая,когда Форс прислушался к ней, странно повлияла на него, вызвав у негонеприятную дрожь. Это был и не степняк. Форс был также уверен, что он неследил за одним из Чудищ. Немногие горцы, пережившие встречу с ними,рисовали совсем иную картину — Чудища никогда не занимались мирнымрыболовством и у них не было таких умных приятных лиц. Этот темнокожий пришелец был совсем другой породы. Форс положилподбородок на сложенные руки и попытался определить предков этого чужакапо имевшимся у него данным — это было долгом исследователя. Отсутствие одежды — это означало, что он привык к более тепломуклимату. Такую одежду здесь можно было носить только до наступления осени.У него были эти копья и… да, вот за ними лежат его лук и колчан сострелами. Но лук его был намного короче, чем у Форса, и, похоже, былсделан не из дерева, а из какого-то темного материала, отражавшего светсолнца. Он, должно быть, прибыл из страны, где его раса была всемогущей и ейнечего было опасаться. Поэтому он открыто разбил лагерь и пел, готовярыбу, словно его не заботило, что он привлекает этим внимание. И все же оностановился на острове, где было легче защититься от нападения, чем наберегу. Как раз в это время рыбак насадил рыбу на заостренный прут и началпечь ее. Потом встал на ноги и швырнул леску с наживкой обратно в воду.Форс моргнул. Человек на острове был на четыре-пять дюймов выше самыхвысоких жителей Айри, и шапка стоящих торчком волос могла добавить неболее двух дюймов к его росту.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Когда он стоял там, все еще напевая просебя и умело поводя рукой леску, он представлял картину силы и мощи,которая могла бы нагнать страху даже на Чудище. До них донесся запах рыбы. Люра издала слабый, почти неслышный звук.Форс заколебался. Не следует ли ему окликнуть темнокожего охотника, податьзнак мирных намерений и попытаться установить с ним дружеские отношения,или… Этот вопрос решили за него. Темнокожий охотник скрылся — так быстро,что Форс от удивления раскрыл рот. Копья, одеяло, лук, колчан и жаренаярыба исчезли вместе с ним. Куст шевельнулся, а затем стало тихо. Только напустынном галечном пляже горел костер. Ветер донес до них крик, глухой топот, и на берег озера рысью вылетелтабун лошадей, большей частью кобыл, с бегущими рядом жеребятами. Ихпогоняли двое всадников, пригнувшихся почти к самым холкам своих лошадей,чтобы избежать низко нависших хлещущих веток деревьев. Они подогналилошадей к воде и стали ждать, пока те напьются. Форс почти забыл о темнокожем охотнике. Лошади! Он видел их накартинках. Но живые лошади! Вековая мечта его расы — заполучить одну изних — вызвала странный зуд в его бедрах, словно он уже вскочил на одну изэтих гладких спин. Один из табунщиков спешился и теперь вытирал ноги своей лошадисорванным на берегу пучком травы. Он, несомненно, был степняком. Егозашнурованная на груди кожаная безрукавка была почти такая же, как уФорса, но его краги, отполированные многими часами верховой езды, были изшкур. У него были волосы до плеч как знак свободного рождения, и им недавала спадать на глаза широкая лента. На ленте был изображен знак егосемейного клана и племени. Длинная пика, страшное оружие в рукахвсадников, висела на петлях у его седла. Вдобавок ко всему, на поясе унего висел кривой, предназначенный для рубки, меч, являвшийсяотличительным признаком степняков. Форс еще раз прикинул, не стоит ли емуначать с ними переговоры. Но и на этот вопрос он также быстро получилответ. Из леса выехали еще двое всадников, это были мужчины постарше. Одиниз них был вождем или вторым по рангу в клане степняков — на металлическомзначке его налобной ленты отразилось солнце. Но другой… Форс дернулся, словно стрела попала ему между лопаток. Люра, уловивего испуг, издала одно из своих беззвучных рычаний. Это был Ярл! Но Ярл был Звездным Капитаном, освобожденным отпутешествий в Нижние Земли. Он уже два года не занимался изысканиями. Егодолгом было оставаться в Айри и распределять задания между другимиЗвездными Людьми. Но он был тут, скачущий бок о бок с вождем степняков,словно он был каким-то учеником бродяги-изыскателя. Что привело Ярла вНижние Земли вопреки всем правилам и обычаям? Форс моргнул — ответ на это был. Неприкосновенность Звездного Доманикогда раньше не нарушалась. Должно быть, это его преступление заставилоЯрла спуститься с гор. И если его, Форса, возьмут в плен — какая карабудет за такую кражу? Он этого не знал, но воображение выдало емумножество разных вариантов. И все они были суровы. В то же время он могтолько оставаться там, где был, и молиться, чтобы его не заметили. К счастью, почти все лошади уже напились и повернули прочь от озера.Форс с тоской следил за ними. Одолжив у лошади ее четыре ноги и сберегаясвои две, он вполне мог оказаться вне досягаемости Ярла прежде, чемЗвездный Капитан узнает о его присутствии. Он был слишком высокого мненияо Ярле, чтобы думать, что тот не сможет обнаружить его след в ближайшиедва-три дня. Пока один пастух садился в седло, другой отогнал от воды последнихдвух лошадей. Ярл и вождь все еще сидели, беседуя и глядя на другуюсторону озера. Форс молча сносил укусы мух, налетевших с табуном лошадей,но Люра снова тихо заворчала. Она хотела убраться отсюда. Она отличнознала, что если она не хотела оставить за собой след, то его и неостанется. Сам Форс не мог на это надеяться, поэтому он колебался до техпор, пока нетерпение кошки или какая-то перемена в направлении ветра недонесли запах Люры до мирно пасшегося табуна. В мгновение возникла дикая сумятица. Лошади пронзительно ржали.Кобылы обезумели от страха за своих жеребят, бегали по берегу ипрорывались между всадниками, мчась вперед, прочь от этого опасного места.Степняки были захвачены врасплох. Одного из них увлек табун, и он старалсявосстановить власть над своим конем; другой лишь мог скакать засорвавшимся с места табуном. Вождь поскакал за ними с пикой в руке. Но Ярл некоторое времяоставался на месте, осматривая сузившимися глазами берега озера. Форсраспластался на камне, посылая Люре приказ сделать то же. К счастью, Ярлнаходился на противоположной стороне озера. Звездный Капитан не могтягаться в остроте зрения с теми, кого он выслеживал. Но как далеко виделЯрл, Форс не знал. Едва смея дышать, кошка и юноша медленно отползли назад. Ярлоставался на месте, настороженный, следящий. Затем раздался стук копыт,как раз в то время, когда ноги Форса коснулись земли. Самым быстрым шагом,возможным в лесу, Форс направился на север, прочь от лагеря степняков,который, находился где-то на другой стороне озера. Ему была нужна лошадь,но не настолько, чтобы посметь храбро встретиться с Ярлом и заполучить ее.Форс искренне уважал способности Звездного Капитана. Он гадал, что же делал тот охотник на острове — не уходил ли он тожеот лагеря степняков. Он-то хоть мог взять с собой ту жареную рыбу. Форс находу пожевал пригоршню сушеного зерна из своего неприкосновенного запаса инесколько ломтей копченого мяса. Остальное он отдал Люре, котораяуничтожила все это в мгновение ока. На десерт он на ходу сорвал с кустовнесколько полусозревших ягод. Но в желудке все еще оставалось ощущениепустоты, усиливающееся по мере того, как тени становились длиннее. Они воспользовались впадающим в озеро ручьем в качестве ориентира.Деревья вокруг становились все реже, появлялось все больше открытых полян,где деревья перемежались с густой травой, и Форс понял, что конец леса ужеблизок. Он остановился и попытался составить план. В лесу он был дома изнал, как там уничтожить свой след. С другой стороны, в открытойместности, на некогда обрабатываемых полях, можно сберечь больше времени ипройти еще много миль, прежде чем наступит ночь. Степные охотники — онибыли людьми, которые передвигаются только на лошадях, и поэтому любуюпогоню будет легко заметить. И еще в степи было множество рощиц итянущиеся заросли кустарника, чтобы в случае чего можно было найти в нихубежище. Он решил рискнуть. С кучи камней коричневое животное с черной мордой внимательнонаблюдало за ним. Оно молниеносно исчезло, когда из зарослей высокой травыпоказалась голова Люри. Больше они никого не видели, пока не обогнулидогнивающие бревна фермы, лишь случайно не свалившись в полуоткрытыйпогреб. Форс крикнул, и в ответ раздался какой-то звук. Услышав его, юношапотянулся к рукоятке своего меча. Он резко обернулся, обнажив клинок.Уродливое голое розовое рыло, все в пятнах земли и грязи, высунулось изспутанных кустов. Его страшные клыки отражали солнечный свет. Форсотшвырнул от себя сумку и лук и, пригнувшись, ждал нападения этого одногоиз самых опасных животных — дикого кабана. Как Форс и ожидал, кабан свирепо бросился вперед, стремясь пропоротьклыками ноги юноши. Он нанес удар, но эта тварь увернулась, и хотя вдольее головы и плеча появилась красная полоса, из которой капала кровь, этоне убило кабана. Он громко хрюкнул, и послышалось ответное хрюканье. УФорса пересохло во рту — он оказался лицом к лицу с целым стадом свиней! Позади лежала куча гнилых бревен, бывших когда-то стеной небольшогоздания. Сгнив, они превратились в труху, и стена опасно наклонилась надпогребом. Если он прыгнет к ней, она вполне может провалиться. Из кустов раздался визг боли и ярости. Кабан вскинул свою клыкастуюголову и стряхнул пену. Его глаза на черно-белой морде были красными излыми. Со стороны стада донесся еще один визг, и на этот раз вслед за нимпослышалось ответное рычание. Форс испустил вздох благодарности. Люра держала стадо под наблюдением. Те, кто поменьше и послабее,наверняка будут сломлены и рассеянны благодаря ее острым клыкам. Но тольконе этот старый вожак. Он был хитер, на его шкуре было достаточно шрамов ипроплешин, чтобы понять, что он выходил победителем из многих битв. Раньшеон всегда побеждал и поэтому был уверен в победе и сейчас. И снова атака! Уходя от опасности, Форс отскочил влево и рубанул кабана. Ударпришелся поперек ухмыляющейся дьявольской морды, отрубив ухо и выбивкрасный глаз. Кабан затряс головой, истекая кровью, и завизжал от ярости иболи. От болевого шока он потерял свою хитрость и желал теперь толькораспороть и растоптать пляшущую перед ним фигурку — уничтожить врага… Когда Форс увидел, как напряглись массивные плечи кабана, он сделалшаг назад, нащупывая твердый упор для маневра, — и он чуть не проигралбой. Его каблук застрял, и нога словно попала в капкан. Он все еще пыталсяосвободиться, когда кабан в третий раз бросился в атаку. Все эти попытки освободиться лишили Форса равновесия, и он почти упалвперед, прямо на спину обезумевшей твари. Его ногу пронзила острая боль, аноздри забила вонь. Он яростно ударил мечом и почувствовал, как стальскользнула по кости и вонзилась глубоко под драную шкуру кабана. Кровьфонтаном ударила на них обоих, а потом меч вырвало из скользкой от кровируки; кабан вырвался, прошел несколько шагов и тяжело упал, между егомощными плечами торчала рукоятка меча. Форс раскачивался взад и вперед.Лицо его исказилось от боли, а пальцы пытались оторвать ткань вокругрваной, обильно кровоточившей раны на наружной стороне левой ноги, вышеколена. Из кустов вышла Люра. На ее обычно совершенно чистой шкуре были видныкакие-то неопрятные пятна, и она, казалось, была очень довольна. Проходямимо кабана, она зарычала и ударила тушу передней лапой. Форс вытащил каблук из гнилой доски, в которой тот застрял, и поползк Звездной Сумке. Сейчас он нуждался в воде — но ее разыщет Люра. Самоехудшее заключалось в том, что ему на некоторое время предстояло охрометь.Хорошо, если ему не придется задержаться тут на несколько дней. Люра нашла воду — родник позади фермы, и юноша со стонами болиподполз к нему. Он разжег костер из сухих прутиков и поставил на огонькастрюльку чистой воды. Теперь он был готов к самому худшему — клыкикабана были очень грязными и поэтому смертельно опасными. Стиснув зубы от боли, он оторвал кусок ткани от краг и обнажил кожувокруг все еще кровоточившего пореза. Затем Форс бросил в кипящую водунемного бальзама для ран из Звездной Сумки. Секрет этого бальзама былизвестен только Целителю племени и Звездному Капитану. Это была мудростьдревних дней, спасшая немало жизней. Смазанная бальзамом рана не гноилась. Форс остудил воду до терпимой температуры, а затем вылил большеполовины в рваную рану в коже и мышцах. Он сунул дрожавшие пальцы воставшуюся в кастрюльке воду и продержал там с минуту, прежде чем открытьпакет с бинтами. Концом мягкого материала он обмыл ногу и осторожно обтеррану. Затем он намазал на него немного неразогретой пасты и тугоприбинтовал к ране пластырь. Кровотечение почти прекратилось, но ранагорела, как в огне, почти до кости, так что в глазах у Форса потемнело. Ондействовал по инструкциям, которые вдалбливали в него со времен его первойже охотничьей экспедиции. Наконец, он затушил костер и тихо лег. Люра вытянулась рядом с ним иположила свою бархатную лапу ему на руку. Она утешающе замурлыкала, иласкаясь, несколько раз лизнула его своим шершавым языком. Жжение в ногеослабло, а может быть, боль становилась для него привычной. Он уставилсяна небо. Его расчерчивали широкие розово-золотистые полосы, должно быть,скоро наступит закат. Надо найти укрытие. Но двигаться было трудно, а ногатак одеревенела, что даже когда он встал и начал подтягиваться вперед,цепляясь за кусты, то передвигался очень медленно. Люра спустилась вниз по склону, и он поковылял за ней, радуясь, чтобольшую часть склона покрывала только трава. Она направилась к ферме, ноон не окликнул ее: Люра искала для них укрытие, и она найдет его, если оносуществует. Она привела его к самому крепкому дому, который они видели с тех пор,как покинули Айри, — однокомнатному зданию с каменными стенами. Форспонятия не имел, чего оно построено. Но там была только одна дверь,никаких окон, а часть крыши еще была на месте. Здание служило неплохимукрытием, и его легко можно было защитить. Мелкие хищники уже занялись трупами свиней, а с наступлением темнотызапах крови привлечет и более грозных хищников. Он не забыл о драках надтрупами коровы и теленка. Поэтому Форс соорудил из камней перед дверьюнечто вроде баррикады и решил развести костер. Стены укроют его от всех,кроме птиц. Форс поел сушеного зерна из своих припасов. Люра перепрыгнула черезбаррикаду и пошла охотиться для себя, рыская в сумраке позднего вечера.Форс подкладывал топливо в свой маленький костерок и пристальновглядывался в сгущавшуюся темноту. Над раскидистыми ветвями древнихсадовых деревьев пляшущими искорками роились светлячки. Он наблюдал заними, прихлебывая воду из фляги. Боль в ноге теперь стала пульсирующей,она ударяла ему в голову и затихала где-то в макушке — тук-тук-тук… Затем Форс внезапно сообразил, что этот постоянный ритм порожден неболью и лихорадкой. Это был настоящий звук, раздававшийся в ночномвоздухе, низкие, хорошо слышимые размеренные ноты, не имевшие ни малейшегосходства со всеми слышанными им ранее естественными звуками. Что-то в нембыло похоже на странную тихую песню того рыбака. Если что-то похожее на тупесню выстукивалось сейчас на барабане… Форс рывком поднялся на ноги. Лук и меч были под рукой. Ночь, котораядля него никогда не была такой темной, как для других, была мирной ипустынной за исключением этого отдаленного сигнала. Затем он стих,внезапно, почти на середине ноты, как будто навсегда. Он понял, что неуслышит его вновь. Но что это могло означать? Звук был хорошо слышен в этих Нижних Землях — даже если у другихслушателей не было остроты слуха Форса. Посланное с помощью такогобарабана сообщение могло быть услышано за много миль. Ногти Форса впились в ладони. Снова послышался звук, доносившийсяиздалека с юга, — настолько слабый, что он мог быть всего лишь порождениемего воображения. Но он не верил в это. Барабанщик получил ответ. Форс отсчитывалсекунды себе под нос — пять, десять, пятнадцать, а затем снова тишина. Онпопытался обдумать свои впечатления об этом рыбаке — и снова пришел к томуже выводу. Тот не был уроженцем Нижних Земель, и это означало, что он,вероятно, был разведчиком, изыскателем с юга. Кто или что сейчас двигалосьв эти земли? 4. ЧЕТЫРЕ НОГИ ЛУЧШЕ ДВУХ Еще до рассвета пошел дождь, непрерывная, постоянная морось, котораямогла продлиться не один час. Рана Форса затянулась, и он постаралсяпереползти в угол хижины, где проломленная крыша все еще давала некоторуюзащиту. Люра прижалась к нему, и тепло ее мохнатого тела было единственнымудобством. Но Форс не мог больше провалиться в тот беспокойный, собрывочными сновидениями сон, в котором он находился большую часть ночи. Покой ему отравляла мысль о предстоящем дневном путешествии. Долгаяходьба вновь открыла бы его рану, и он думал, что у него было несколькоприступов лихорадки. И все же он должен был найти пищу и лучшее убежище. Итот барабанный бой… Он не был в состоянии драться, и поэтому хотелубраться отсюда — и побыстрее. Как только рассвело настолько, чтобы различить черную линию на белойбумаге, он достал обрывок карты, пытаясь определить свое теперешнееположение, — если это место вообще было обозначено на этом клочке. Тамбыли нанесены крошечные красные цифры — расстояния в милях Древних, еслипридерживаться дорог. По его подсчетам, он был еще в трех днях пути отгорода — если, конечно, он находился именно там, где предполагал.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Три дняпути для сильного и не знающего усталости путешественника, а не дляхромого калеки. Была бы у него сейчас лошадь… Но он вспомнил о Ярле и о табунщиках и выбросил это из головы. Еслион отправится в лагерь степняков и попытается сторговаться, то ЗвездныйКапитан прослышит об этом. А новичку украсть коня из хорошо охраняемыхтабунов, даже если бы он и владел всеми своими конечностями, было почтиневозможно. Но он не мог избавиться от своего желания, даже повторяя этотаргумент, полный здравого смысла. Люра отправилась поохотиться. Она принесет добычу. Форс подтянулся,поднимаясь на ноги, и стиснул зубы от боли в левой половине тела,вызванной этим движением. Ему понадобится какой-нибудь костыль или трость,если он хочет идти дальше. В пределах его досягаемости, среди дров, былачасть ствола молодого деревца. На вид она была почти прямой и он отсекветви и обтесал ее ножом. С помощью этого импровизированного костыля онсмог передвигаться, и чем больше он двигался, тем больше пропадала егоодеревенелость. Когда вернулась Люра, волоча в зубах жирного индюка срозовыми перьями, он был в приподнятом настроении и был готовпозавтракать. Но они передвигались совсем не быстро. Форс шипел сквозь стиснутыезубы, когда его вес время от времени слишком сильно перемещался на левуюногу. Он инстинктивно свернул на то, что раньше было подъездной дорогой,связывавшей ферму с автострадой, и теперь протискивался между выросших наней кустов, тяжело опираясь на палку. Дождь превратил каждый открытый клочок земли в мягкую грязь, и Форсбоялся поскользнуться и упасть. Люра продолжала постоянно выть, жалуясь напогоду и на их медлительность. Но она не убежала вперед одна, как онамогла бы сделать, и Форс все время разговаривал с ней. Подъездная дорога вывела их к автостраде. Он свернул на нее,поскольку она шла в нужном ему направлении. На бетон нанесло землю,образовавшую слой почвы, в него пустили корни колючие растения, но даженесмотря на это старая дорога была лучше для передвижения хромого, чемраскисшая земля. Люра бежала впереди, разведывая дорогу, шныряла в кустахи в высокой траве вдоль обочины древней автострады, нюхала ветер в поискахчужих запахов, то и дело энергично мотая головой и лапами, чтобы стряхнутьс них осевшие капли воды. Она вдруг неожиданно выскочила из кустов к Форсу и толкнула его всемсвоим телом, мягко вынуждая отступить к тянувшемуся неподалеку кювету. Онуловил ее настоятельное предупреждение и пополз в укрытие со всейвозможной в его состоянии скоростью. Когда он привалился к липкой краснойстенке глинистого обрывчика, упершись в дно руками, то почувствовалсодрогание земли задолго до того, как услышал стук копыт. Затем в поле егозрения появился бежавший легкой рысью по старой дороге табун лошадей.Мгновение-другое Форс искал взглядом табунщиков, а затем понял, что ни наодной из лошадей не было пятен яркой краски, которой степняки отмечалисвою собственность. Эти лошади, должно быть, были дикие. Там былонесколько кобыл с жеребятами, храпящий жеребец со следами боевых шрамов наплечах, и несколько свободно бегающих молодых лошадок. В табуне была одна гнедая кобыла без жеребенка с грубой неухоженнойшкурой и усаженными репейником хвостом и гривой. Она то и делоостанавливалась, чтобы набрать полный рот травы, за что, наконец,заработала от жеребца болезненный укус. Она взвизгнула, проворно лягнулакопытами, и быстро поскакала, вырываясь перед остальным табуном. Форс ссожалением смотрел, как она убегала. Имей он две здоровые ноги, она,возможно, стала бы его пленницей. Но сейчас об этом было бесполезно идумать. Табун свернул за поворот и скрылся из виду. Форс передохнул и вылезобратно на дорогу. Люра бежала впереди, вытирая передние лапы о травянойковер и пристально глядя вслед исчезнувшим лошадям. По ее мнению, не былоникакой разницы между одним из этих жеребят и задранным ею теленком. Ониоба были мясом и, таким образом, годились в пишу. Она очень хотела пойтипо следу такого обилия пищи. Форс не стал с ней спорить. Он все еще думало кобыле, которая бегала так свободно и повиновалась только своимжеланиям. Не прошло и часа, как они снова догнали табун. Дорога неожиданноначала спускаться в чашеобразную долину. На дне ее высоко поднималасьгустая трава. Табун пасся там, а на полпути вверх по склону стоял настраже жеребец. Форсу бросился в глаза остов здания, находившийся почти на самом днедолины. Пожар так повредил его внутреннюю часть, что остались толькокрошащиеся кирпичи наружных стен. Он внимательно изучил это здание, апотом попытался рассмотреть пасшихся за ним лошадей. Кобыла паслась в стороне от табуна, неподалеку от здания. У него былшанс — очень маленький шанс. Почти все будет зависеть от действий Люры, а она его еще никогда неподводила. Он повернулся к большой кошке и постарался мысленновоспроизвести все, что ей предстояло сделать. Он дважды медленно обдумалкаждый пункт, затем Люра пригнулась и исчезла в трава Форс вытер со лба пот и капли дождя и, в свою очередь, началспускаться вниз, пробираясь через лабиринт куч разбитых кирпичей. Ониникогда бы не смогли сделать этого, если бы ветер не дул в нужную имсторону. Но все-таки удача была на их стороне. Он вскарабкался на уступнад самой широкой брешью в каменной стене и смотал с пояса легкую прочнуюверевку, такую носили все горцы. На ее конце была крепкая петля, которуюон держал в руке. Хорошо, дождь не подмочил ее. Теперь. Он свистнул чистым призывным свистом одной из полевых птиц Айри. Искорее понял, чем увидел, что Люра заняла позицию и приготовиласьвыполнять его замысел. Если бы только этот ветер продержался ещенемного… Вдруг кобыла вскинула голову, захрапела и с подозрением уставилась накусты. Жеребец сразу же заржал и яростно бросился вперед. Его отделяла отэтого места почти вся долина, и он остановился, чтобы отослать остальнойсвой гарем подальше от опасности, прежде чем броситься на помощь кобыле.Кобыла хотела последовать за табуном, но невидимая угроза теперь явнонаходилась между ней и свободой. Она повернулась на задних ногах ипоскакала назад, к развалинам, где ее поджидал Форс. Она дважды пыталасьпрорваться к своим подругам, но оба раза снова была вынуждена повернуть впрежнем направлении. Форс намотал веревку на локоть. Ему оставалось только доверитьсяумению Люры и ждать. Эти секунды показались ему неимоверно долгими.Наконец, кобыла, с побелевшими от ужаса глазами, пронеслась сквозь брешь вкаменной кладке. Форс заарканил ее и, не теряя времени, намотал веревкувокруг ржавой стальной балки, выступавшей из кирпичной стены. Сердцевинаметалла была еще достаточно прочна, чтобы выдержать даже бешеные рывкиперепуганной лошади. Визг разъяренного жеребца, с грохотом несущегося навыручку, потряс Форса. Он мало знал о лошадях, но понял, что сейчас он вопасности. Но жеребец так и не добрался до развалин. Из кустов прямо ему наголову прыгнула Люра и вцепилась острыми когтями. Жеребец заржал, бешенокусаясь и лягаясь. Но Люра была словно молния из светлого меха,скрывающего стальные пружины мускулов, и она никогда не оказывалась там,куда жеребец наносил удар. Еще дважды она попадала в цель своей грозной, сострыми когтями, лапой, прежде чем жеребец сдался и помчался в долинуобратно, вслед за табуном. Кобыла жалобно заржала ему вслед. Он былоповернул назад, но Люра была тут как тут, и, после ее предупреждающегорычания, жеребец снова поскакал прочь, орошая траву своей кровью. Форс от слабости прислонился спиной к куче щебня. Что и говорить, унего была кобыла, с веревкой вокруг шеи, которая держит ее, несмотря навсе рывки и брыкание. Но это была не домашняя лошадь, уже объезженная иприспособленная для верховой езды. А как он, с больной ногой, мог покоритьобезумевшее от страха животное? Он закрепил веревку, уныло глядя на ободранные ладони. Как разсейчас-то он и не мог приблизиться к ней. Может быть, было бы неплохо датьей часок-другой привыкнуть к своему плену, попытаться завоевать еедоверие. Но избавится ли она когда-нибудь от своего страха перед Люрой?Эту трудность нужно было преодолеть. Он не мог дальше двигаться на однойноге и, разумеется, не собирался просить приюта в лагере степняков и такимобразом попасть в руки Ярла. Он верил, что сам сможет проложить путь вНижних Землях, и теперь пришло время доказать это. Через некоторое время кобыла прекратила свои попытки освободиться истояла с опущенной головой. По ее покрытым пеной ногам и бокам пробегаланервная дрожь. Форс оставался там, где был, но теперь он начал говорить сней, используя мурлыкающий тон, которым он подзывал Люру. Затем он решилсяприблизиться к ней на несколько шагов. Кобыла вскинула голову и захрапела, но он продолжал говорить с нейровным и монотонным голосом. Наконец он подошел достаточно близко, чтобыкоснуться ее грубой шкуры, и чуть не подскочил. На ней все еще видны былимазки почти стертой краски! Значит, это была лошадь из прирученныхтабунов, принадлежавшая какому-то степняку. Форс с трудом сглотнул. Такаяудача показалась ему слишком необычной. Теперь он осмелился погладить еепо морде. Она задрожала от его прикосновения, затем издала тонкое, почтивопросительное ржание. Он похлопал лошадь по плечу, и тогда она игривоткнула его носом. Форс засмеялся и потянул ее за свисавшую между глазпотрепанную челку. — Так, значит, ты все вспомнила, старушка? Хорошая девочка! Оставалась еще Люра. Как она отнесется к новшеству? Эту проблемунеобходимо было разрешить как можно скорей. Он отвязал веревку и мягкопотянул кобылу. Та достаточно охотно последовала за ним, изысканно скользясреди куч битого кирпича. Почему она не учуяла запах кошки от его одежды? Может быть, его смылдождь? Но когда он вел ее, она совсем не боялась. Форс еще раз свистнул по-птичьи, после чего обмотал повод вокругнебольшого дерева. Ответ на его призыв донесся из нижней части долины.Люра явно преследовала табун. Поджидая ее, Форс стоял и разговаривал сосвоей пленницей. Наконец, он рискнул отереть ей бока пучком травы. Вдругон почувствовал, как лошадь дернулась и задрожала. Он обернулся. Люра сидела на открытом месте, аккуратно обмотав хвост вокругпередних лап. Она зевнула, высунув свой острый красный язык, и зажмурилаглаза, словно ее очень мало интересовала эта кобыла, с которой ее товарищупо охоте вздумалось так глупо нежничать. Кобыла рванулась назад, на всю длину веревки, глаза ее сновапобелели. Люра не сочла нужным заметить этот ужас. Она неторопливоподнялась и потянулась, а затем направилась к лошади. Кобыла задрожала ииспустила пронзительный визг. Форс попытался заставить Люру отступить. Нобольшая кошка обошла пленницу кругом, оценивающе оглядывая ее со всехсторон. Кобыла снова опустилась на все четыре ноги и замотала головой,поворачиваясь, чтобы все время следить за кошкой. Казалось, что она былаочень озадачена, когда нападение, которого она ожидала, не произошло. Может, между животными тогда произошел обмен мыслями. Форс такникогда и не узнал этого. Но когда Люра закончила свой осмотр, онабезразлично отвернулась, а кобыла перестала дрожать. Прошло больше часа,прежде чем Форс соорудил из веревок уздечку, а из одеяла — подобие седла.Он залез на кирпичи и сумел перебросить свою здоровую ногу через спинукобылы. Она была великолепно обучена степняками, которым когда-топринадлежала. Ее шаг был таким ровным, что как ни был Форс неуклюж инеопытен в верховой езде, он смог удержаться в седле. Он направил кобылуна дорогу, которая привела его в долину, и они снова выехали нараскинувшиеся вокруг поля. Несмотря на покалывание и зуд в ране, Форса охватило радостноевозбуждение. Он обезопасил себя от жителей Айри, ограбив Звездный Дом, онпосмел вторгнуться в Нижние Земли, провел одну ночь в центре развалинмаленького городка, пересек реку благодаря своему умению, успешно наблюдалза происходящим у лесного озера, встретился лицом к лицу со свирепымкабаном, от которого иногда бежали даже самые лучшие охотники-горцы, атеперь под ним была лошадь, в руках — оружие, а впереди — открытая дорога. Он сочтен непригодным для Звезды, отброшен в сторону Советом, да? Егоровные зубы блеснули в усмешке, немного похожей на боевой оскал Люры. Ну,они увидят, увидят, что сын Лэнгдона, Беловолосый Мутант, так же хорош,как и лучшие из них! Он докажет это всему Айри! Люра пристроилась позади, и кобыла сделала шаг в сторону, словно онавсе еще была не слишком довольна тем, что большая кошка подходит к ней такблизко. Форс, вырванный из своих грез, обратил внимание на окружающее. Среди кустов были разбросаны кучи щебня, скелеты старых зданий.Совершенно неожиданно копыта кобылы стали стучать по-другому. Она выбираласебе дорогу по плитам, на которых были установлены длинные прямые линииржавых рельсов. Форс потянул за узду. Руины впереди становились всеплотнее и больше. Городишко, кажется, довольно большой. Что-то в этих руинах обеспокоило его. Фермы, заполненныерастительностью, не несли на себе отпечатка такой чуждости. Он сноваиспытал неприятное чувство, поразившее и его тело, и его дух, когда оноказался на дороге, рядом с остатками колонны разбитых машин. Теперь онвытер руки о жесткую гриву кобылы, словно ему хотелось что-то стереть сних. Но он же еще ни к чему здесь не прикасался! Тут были испарения зла,пробивавшиеся, подобно туману, даже сквозь ровный моросящий дождик. Туман… Настоящий туман тут тоже был! Он увидел, как сперединаплывали грязно-белые спирали, окутывая перепутанные кучи гниющегодерева, кирпича и камня от обвалившихся стен. Землю накрывал туман, болеегустой, чем у них в горах, и какой-то пугающий. Его пальцы оставили гривулошади и погладили больную ногу. Укол боли заставил его вскрикнуть. Этоттуман, как он считал, означал конец его сегодняшнему путешествию. Теперьнужно было найти безопасное место, где он мог бы разжечь костер иприготовить еще одну порцию лекарства для раны. Он к тому же хотелукрыться на ночь от дождя. Ему не нравились эти руины, но сейчас в них могло находиться то, чтоему было необходимо, и было разумнее углубиться туда. Он заставил кобылудвигаться медленным шагом, и правильно сделал, потому что вскоре вмостовой разверзся провал — зияющая черная дыра, обрамленная острымизубцами сломанного бетона. Они пошли в обход, держась от осыпавшегося краякак можно дальше. Форс начал жалеть, что покинул сарай на ферме. Он не могбольше не обращать внимания на боль в ноге. Наверное, было бы лучшеотдохнуть там денек. Но если бы он это знал, то не ехал бы сейчас верхомна кобыле. Он тихо свистнул и понаблюдал, как ее уши в ответ всталиторчком. Нет, чтобы иметь такую лошадь, стоило даже перетерпеть этусверлящую боль в ране. Еще дважды мостовую пересекли огромные провалы, и последний из нихбыл таким огромным, что был похож на небольшой кратер. Когда Форс медленнообъехал его кругом, он пересек полосу глинистой, плотно примятой земли,выброшенной из темного нутра. Она была, похоже, хорошо утоптанной ипоходила на все время используемую тропу. Люра понюхала ее и зарычала,шерсть у нее на загривке встала дыбом, она фыркнула и громко зашипела. Ктобы ни проложил эту тропу, она считала его врагом. Кто бы ни был тот, кому Люра, не побоявшаяся связаться с дикойкоровой, стадом бродячих свиней или жеребцом, давала такое определение,Форс не хотел бы встретиться с ним в нынешнем состоянии. Он опустил поводи позволил кобыле идти быстрее. Они достигли небольшого холма недалеко от кратера, на котором стоялоздание из белого камня. У него все еще была крыша. На склоне холма не былоничего, кроме низких кустов, и из здания, как считал Форс, можно былонаблюдать почти за всей прилегающей территорией, самому оставаясьнезамеченным. Форс быстро принял решение.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

.. Он был разочарован, обнаружив, что крыша покрывала только одну частьздания. Центр его был открыт всем стихиям — это был маленький амфитеатр, вкотором ряды широких сидений спускались к квадратной платформе. Однако по периферии этого амфитеатра имелись небольшие комнаты подкрышей, в одной из них он и устроился. Он привязал кобылу к одному изстолбов, образовывавших подход к амфитеатру, принес ей травы, нарванной насклоне холма, и, кроме того, угостил ее сушеным зерном из своего запаса,которое ей очень понравилось. Ее можно было стреножить и пустить пастись,но Форс помнил об утоптанной тропинке у кратера и не стал этого делать. После дождя в выбоинах мостовой скопилась вода. Люра жадно напиласьиз одной из этих луж, а кобыла шумно пила из другой. Из нанесенных ветрамиветок, застрявших среди колонн, Форс развел костер, устроив его за стенойтаким образом, чтобы его нельзя было увидеть снизу. Вода в котелкезакипела, и он, мучаясь от боли, начал перевязывать рану на ноге. Бальзамдействовал: хотя рубец и был твердый и ноющий, но был чист и без следовнагноения. Края раны уже затягивались, хотя, несомненно, шрам останется унего до конца жизни. Люра не сделала ни одного шага, чтобы поохотиться, хотя она должнабыла уже проголодаться. С того времени, как они обогнули кратер, онадержалась к нему поближе и теперь лежала рядом с костром, задумчиво глядяна пламя. Он не заставлял ее идти на охоту. Люра была более приспособленадля дикой жизни, чем любой из людей, и если она решила не охотиться,значит для этого у нее была веская причина. Форс хотел лишь узнать, чтоона так ненавидела и чего так боялась. Эти ненависть и страх доходили донего, когда они обменивались мыслями, но существо, которое возбудило в нейтакие эмоции, оставалось неизвестным. Они легли спать голодными, потому что Форс твердо решил использоватьоставшееся зерно для того, чтобы еще крепче привязать к себе кобылу. Форсподдерживал небольшой огонь, так как ему не хотелось быть в темноте здесь,где о многом он не имел никакого понятия. Некоторое время он прислушивался, чтобы услышать барабанный бой,который слышал прошлой ночью. Он ожидал снова услышать его. Но ночь былатиха. Дождь наконец перестал, и юноша услышал в траве снаружи шорохнасекомых. Послышался шелест ветерка в листве деревьев на склоне холма. Этот легкий, печальный шелест взволновал Форса. Люра тоже не спала.Он почувствовал, что она встревожена, прежде, чем услышал ее поступь иувидел, что она двинулась к двери. Он пополз за ней, стараясь не тревожитьбольную ногу. Люра остановилась на наружном портике здания и смотрела вчерноту руин разрушенного города. Затем он увидел то, что привлекло еевнимание, — крошечную красную точку на севере, предательское мерцаниепламени костра. Так, значит, здесь были и другие жители. Степняки, как правило,держались подальше от развалин — помня о прежних днях, когда радиация быласмертельной. А Чудища — разве они владели тайной огня? Никто не знал, былиони глупы или умны, и была ли у них какая-нибудь, хотя бы и извращенная,цивилизация. Ему ужасно захотелось привести кобылу, залезть к ней на спину ипреодолеть расстояние до костра. Костер и товарищ в этом беспокойномгороде мертвецов — как их хотелось сейчас иметь Форсу! Но прежде чем он успел наполнить свои легкие воздухом, он услышал это- низкий хор из тявканья, лая, воя, который поднимался все выше и выше,пока не стал звучать безумной злобой. Шерсть на спине Люры под его рукойвстала дыбом. Она шипела и рычала, но не трогалась с места. Крики былислышны на некотором отдалении — в направлении огонька. Какой бы зверь нииздавал эти звуки — он привлекал ими других. Форс содрогнулся. Он ничем не мог помочь тому, кто развел этоткостер. Конец наступит задолго до того, как он доберется туда через руины.А теперь… теперь там, внизу, была только чернота! Дружеское красноемерцание огонька исчезло. 5. ГОРОД НА ОЗЕРЕ Форс выполз на утреннее солнце. Спал он плохо, но был доволен тем,что рана его затягивалась. После того, как он впервые встал на ноги, емубыло уже лучше и он без особых усилий смог вывести кобылу попастись насклоне холма. Люра занялась делом еще до того, как он поднялся, на этоуказывала тушка жирного индюка. Он сварил ее и съел, понимая, что когдапокончит с ней, то должен будет сесть на лошадь и проехать через развалиныгородка к тому месту, где горел костер, исчезнувший в ночи. А ему не хотелось туда ехать. Поэтому он быстро подготовился,поспешно собрав свои пожитки. Люра вернулась и уселась в широком лучесвета, вылизывая свой мех. Но когда Форс влез на лошадь и двинулся кцентру руин, она немедленно оказалась на ногах. Под цокот копыт они вошли в выжженный район, где по-прежнемувыделялось место, где когда-то бушевал всепожирающий огонь. Там, средизакопченных камней, росли цветы желтые, белые, голубые. А сорняки срваными красными листьями оккупировали подвалы и старые погреба. Кошка илошадь медленно пробирались через это запустение, пробуя почву при каждомсвоем шаге. На противоположной стороне выжженного пространства они увиделипоследствия ночной битвы. Почти из-под их ног вспархивали черные птицы,пировавшие на останках, которые оставили им более могучие хищники. Форсспешился и захромал по примятой траве, нехотя осматривая место, где всепроисходило. На запятнанной кровью земле лежали две хорошо обглоданные кучикостей. Но черепа не принадлежали человеку. Эти длинные узкие головы сужасными желтыми зубами он никогда раньше не видел. Перед его глазамиблеснул металл, и он поднял сломанное копье. Древко его было обломанонеподалеку от наконечника. Но это копье он видел раньше! Оно принадлежалотому рыбаку с островка. Форс обошел все поле боя. Он еще раз наткнулся на странные скелеты,но, за исключением копья, не нашел никаких других следов охотника. Люрапродемонстрировала сильное отвращение к этим костям, словно исходивший отних запах оскорблял ее. Теперь она встала на задние лапы, вопросительнообнюхала верхние кирпичи и камни. Так вот, значит, что произошло! Охотник не был захвачен врасплох этимнападением из темноты. У него было время забраться туда, где эти ночныетвари не могли атаковать его всеми силами, и он мог отбиваться от нихсверху, а убитых и раненых разрывали зубами и когтями их собственныесородичи. А он, должно быть, уцелел, поскольку его костей здесь не было. Форс последний раз попинал кирпичи, просто так, для уверенности.Из-под носка его ноги выкатилось что-то круглое. Он поднял маленький,хорошо выделанный барабан, сделанный из черного дерева, с натянутой сверхушкурой, отполированной почти до металлического блеска. Сигнальный барабан!Форс машинально постучал по его поверхности и его поразил низкий,пульсирующий звук, разнесшийся эхом по руинам городка. Когда он поехал дальше, он захватил барабан с собой. Почему он этосделал — он сам не знал, может быть, потому, что был заворожен этимсигнальным устройством, неизвестным его народу. Через полчаса руины остались позади. Форс рад был снова выбраться наоткрытую местность. Все утро лошадь шла ленивым шагом, и Форс высматривалследы, которые мог оставить охотник. Этот человек направлялся на север,Форс был уверен в этом почти с такой же определенностью, как и в том, чтоне будет больше никаких сигналов, так как барабан был потерян. Следующие два дня прошли без особых происшествий. Ничто не указывалона то, что степняки когда-либо забредали на эту территорию, земляизобиловала дичью и была раем для охотника. Форс не стал тратитьдрагоценных стрел, а предоставил охотиться Люре, которая наслаждаласьэтими мгновениями. А сам он разнообразил свою диету ягодами и созревшимзерном, росшим на запущенных древних полях. Они обошли стороной еще два разрушенных маленьких городка. Сырые,заплесневелые руины мало привлекали их, и Форс несколько раз думал, чтомогло бы случиться с ним той ночью, если бы странные животные застигли егона открытом месте, слишком покалеченного, чтобы спастись так же, какнеизвестный. Теперь его нога болела меньше, и он каждый день некотороевремя продвигался пешком, разрабатывая мускулы и укрепляя затянувшийсярубец. Зуд в основном прошел, скоро он будет в состоянии двигаться так жесвободно, как и всегда. На утро четвертого дня они вышли к пустынным песчаным дюнам и увиделиогромное легендарное озеро. Серо-голубым просторам воды не было конца -озеро, должно быть, было почти таким же огромным, как и далекое море.Вдоль берега лежали высокие кучи побелевшего плавника. Должно быть,недавно здесь бушевала буря, потому что кругом валялись тушки рыб. Форссморщил нос. Кобыла следовала за ним, глубоко погружаясь в песок. Люра,изучавшая рыб, отстала от них на несколько ярдов. Хоть это оказалось правдой, — озеро было. И где-то на его берегудолжен был находиться город, который разыскивал его отец. Направо илиналево, на восток или на запад, вот в чем был вопрос. Форс укрылся ответра за дюной, и, присев на корточки, еще раз рассмотрел обрывок карты.Когда они обходили последний из маленьких городов, они отклонились назапад — теперь им надо было идти на восток. Они пойдут вдоль берега иувидят… Идти по песку было трудно, и через некоторое время Форс сдался иотошел от берега на более твердую почву. Очень скоро он оказался надороге! И, поскольку дорога шла вдоль берега, он придерживался ее. Вскорепоказались привычные груды развалин. Но это были не остатки маленькогогородка. Даже при своем скромном опыте он понял это. Далеко впереди онувидел освещенные утренним солнцем потрепанные башни, поднимавшиеся внебо. Это был один из городов, великих городов с огромными башнями,упирающимися в небо! И город этот к тому же не был "голубым". Он бы виделночью на небе признаки заражения. Его город — только его! Лэнгдон был прав — это был нетронутый склад,ждущий, чтобы его очистили для выгоды Айри. Форс позволил лошади самойвыбирать аллюр, а сам пытался вспомнить правила, которым его обучали.Библиотеки, вот что нужно было искать, и магазины, особенно те, в которыхимелись склады скобяных изделий или бумаги, или еще чего-нибудь подобного.Нельзя было прикасаться к пище — все равно, даже если она находилась вгерметичных контейнерах. Попытки такого рода в прошлом слишком частоприводили к смерти от отравления. Лучше всего были запасы в госпиталях, ноих должен был отбирать знающий человек. Опасность заключалась и внеизвестных лекарствах. Лучше всего ему было бы прихватить только образцы того, что следовалоискать, — книги, письменные принадлежности, все, что может послужитьдоказательством того, что он знает и умеет подбирать вещи. А на лошади онсможет увезти довольно много. Здесь тоже были следы пожара. Он ехал через выжженное пространство, иземля под ногами у него была сплошь покрыта черным пеплом. Но башни всетак же вздымались в небо и не похоже было, чтобы они были сильноповреждены. Если бы этот город бомбили, устояли бы они вообще? Может быть,это было одно из мест, вымерших от последовавших за военными действиямиэпидемий. Может быть, он постепенно опустел от все убывающего количествалюдей, населявших его, а не от внезапного взрыва бомб. Дорога, по которой они ехали, превратилась теперь в узкое ущельемежду высокими руинами разрушенных зданий. Верхние этажи некоторых из нихобвалились и загромоздили почти всю улицу. Здесь были многочисленныеназемные автомобили, в которых с комфортом разъезжали Древние. И здесьтоже были кости. Его потряс единственный череп, найденный им в старомбанке, но здесь было огромное количество человеческих костей. Скоро онвообще перестал их замечать, даже тогда, когда кобыла наступала на хрупкиеребра или пинком откатывала в сторону черепа. Да, теперь было совершенноясно, что люди умерли от эпидемии, или от газов, или даже от лучевойболезни. Но солнце, ветер и животные унесли смерть, оставив только кости,не способные причинить какой-нибудь вред. Пока еще Форс не пытался исследовать пещеры, некогда бывшие нижнимиэтажами зданий. Сейчас он только хотел пробраться в самое сердце города, коснованиям тех башен, которые манили его это утро. Но на его пути внезапновозникло препятствие, прежде чем он смог достичь цели. Город надвое разделяла глубокая долина, в центре которой протекалаизвилистая река, ее пересекали мосты. Он вышел к одному из таких мостов, иему были видны два других. Перед ним оказалась фантастическая стена изисковерканных ржавых обломков. Машины — не одна-две или даже десяток, асотни — были плотно втиснуты друг в друга. Ими, должно быть, управлялилюди, спасавшиеся от какой-то настигавшей их опасности. Они, наверное,мчались с сумасшедшей скоростью. Мост теперь превратился в гигантскоескопище машин. Форс, может быть, и сумел бы пробраться через них, нокобыла этого сделать не могла. Лучше всего было бы спуститься в долину ипересечь реку там, потому что, насколько он мог видеть, и другие мостытоже были забиты изъеденным ржавчиной металлом. В долину спускалась одна боковая дорога, и ее тоже заполняли машины.Люди пошли по этой дороге, когда закупорило мосты. Но они — лошадь, кошкаи человек — сумели проложить себе дорогу и добраться до реки. Там ржавымилиниями протянулись рельсы, и на них были поезда — первые поезда, которыеон видел. Два из них столкнулись, один локомотив врезался в другой. Тем,кто пытался выбраться поездом, повезло ненамного больше, чем их собратьямв застрявших наверху автомобилях. Форсу трудно было даже представить,каким, должно быть, был тот последний день панического бегства — поезда,машины. Он знал о них только из древних книг. Но дети в Айри иногдаворошили гнезда черных муравьев и наблюдали, как те кишели и носились взади вперед. Так, должно быть, кишел и этот город, но немногие тогда сумеливыбраться отсюда. А те, кому это удалось, — что с ними стало потом? Что могло помочькучке охваченных паникой беглецов, рассеянных по сельской местности и,наверное, падающих во время бегства замертво от заразы? Форс дрожал,выбирая себе дорогу рядом с обломками поездов. Но ему повезло, он нашелузкую тропку через эту мешанину. На реке были баржи, они отплыли от берегаи затонули, образовав ненадежный мост. Лошадь, человек и кошка началипробираться по нему, пробуя дорогу перед каждым своим шагом. Посрединебыла промоина, через которую струилась вода. Но кобыла, понуждаемаякаблуками Форса, бьющими о ее ребра, перепрыгнула через нее, а Люраперемахнула ее со своей обычной легкостью. Новые темные улицы с пустыми глазницами окон в зданиях, а затемдорога, ведущая круто вверх. Они стали подниматься по ней и скоро наконецоказались неподалеку от башен. Птицы кружили над их головами и кричалирезкими тонкими голосами. Форс мельком заметил коричневатое животное,скрывавшееся в проломленных дверях. Потом он вышел к стене, частичносостоявшей из стекла. Стекло чудом уцелело, но с годами настолькозапылилось, что Форс не мог разглядеть, что находится за ним. Он спешилсяи прошел мимо, проводя руками по этой странной гладкой поверхности. Секретизготовления такого превосходного стекла был утрачен вместе со столькимисекретами Древних! Он увидел что-то за стеклом, и чуть было не отпрянул, но вспомнилрассказы о Древних Людях. В затененной пещере стояли не сами Древние, а ихчучела, которые они выставляли в магазине для демонстрации одежды. Онприжался носом к стеклу и во все глаза уставился на трех высоких женщин, ина все еще обволакивавшие их драпировки из сгнившей ткани. Он знал, чтолюбые ткани рассыплются от малейшего прикосновения. Они всегдапревращались в пыль в руках пытавшегося взять их изыскателя. Вокруг него были и другие пещеры витрин, но все они были без стекол ипусты. Через них можно было попасть в находившиеся за ними помещениямагазинов. Но Форс еще был не готов отправляться на охоту и, вероятно, тамбыло не много того, что стоило бы увезти.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Теперь же желтые и синие линии пересекали оставленные им красные изеленые, и это было почти вызывающим. Коробки карандашей, сложенные им,чтобы унести позднее, были открыты, а две из них исчезли! Он мог видетьследы, отпечатавшиеся в пыли на полу. Отпечатки каблуков собственных сапоги пересекавшие их более бесформенные контуры. А в углу у двери кто-товыплюнул вишневую косточку! Форс свистом подозвал Люру. Она изучила следы на полу и ждалаинструкций. Но она не продемонстрировала того отвращения, с которымисследовала тот, более ранний след. Этот след мог быть оставлен степняком,исследовавшим город по собственному почину. Если это так, то Форсуследовало действовать быстро. Он должен вернуться в Айри и возвратитьсясюда с подмогой, прежде чем какое-нибудь другое племя выдвинет законныепритязания на богатства, хранящиеся здесь. Раз или два горцы уже былиразочарованы подобным образом. Теперь не могло и быть речи о том, чтобы захватить большую частьсобранной им здесь добычи. Он должен припрятать ее здесь в музее ипутешествовать по возможности налегке, чтобы выиграть время. Нахмурившись,он вышел из магазина, ускоряя свои шаги, и рванул кобылу за повод. Они вошли в лес, двигаясь через прогалину по направлению к музею.Когда они проходили мимо озера, кобыла всхрапнула. Форс потянул ее засобой, ведя вверх по лестнице, чтобы там освободить от груза. Он сложилузлы в комнате, которую считал теперь своей собственной, и пустил кобылупастись. Люра посторожит ее, пока у него не появится время для того, чтобыпривести все в порядок. Но когда Форс разложил на полу всю утреннюю добычу, он обнаружил, чтовыбирать необходимое — дело очень трудное. Если он возьмет это — тогда онне сможет увезти то — а то могло произвести большое впечатление на жителейАйри и специалистов. Он разложил все в стопки и три-четыре раза полностьюпереложил все их содержимое. Но в конце концов он упаковал тюк, который,как он надеялся, лучше всего продемонстрирует клану горцев качество егонаходок и послужит хорошим доказательством его таланта в выборе вещей.Остальное можно будет легко спрятать в обширных залах этого здания, покаон снова сюда не вернется. Он вздохнул и начал приводить в порядок отложенное. Столько всегоприходилось оставлять — ему понадобился бы караван вьючных лошадей, такой,какие использовали степные племена, чтобы перевезти все добро. Покатилсябарабан. Он поднял его, и потер пальцами верх, чтобы снова услышать этотпульсирующий странный звук. Затем он слегка постучал по нему ногтями, извук жутковато разнесся по залам. Это, должно быть, был тот самый барабан, который звучал в ночи послеего схватки с кабаном. Сигнал! Он не мог удержаться от того, чтобы непостучать по нему еще раз — а потом попытался выбить на нем ритм одной изсвоих охотничьих песен. Но эта мужественная музыка была еще мрачнее, чеммузыка флейты или трех-четырех струнных арф, известных его народу. Когда это пугающее громыхание замерло, в комнату влетела Люра, глазаее пылали, весь ее вид говорил о срочности и спешке. Он должен идти с нейсейчас же. Форс выронил барабан и потянулся за луком. Люра стояла у двери,стегая себя кончиком хвоста Она в два прыжка спустилась по лестнице, и он бросился за ней, нещадя своей ноги. Кобыла невозмутимо стояла на мелководье озера. Люраскользнула дальше, между деревьями и кустами в густые глубины леска. Форсследовал за ней более медленным шагом, он был не в состоянии так же быстропродираться сквозь заросли. Прежде чем он потерял озеро из виду, онуслышал звук — слабый стонущий вскрик, почти вздох, проникнутыйстраданием. Звук поднялся до глухого хрипа, складываясь в приглушенныеслова, которых он не понимал. Но их произносили человеческие уста, в этомон был был уверен. Люра не привела бы его к одному из Чудищ. Бормотание чужих слов потонуло еще в одном стоне, раздавшемся,казалось, прямо из-под земли перед ним. Форс отступил от пространства,покрытого сухой травой и листьями. Люра легла на живот, вытянула впередпереднюю лапу и осторожно ощупывала почву перед собой, но не выходила нанебольшую полянку перед ними. Одна из ям, которые были рассеяны по всему городу, сначала подумалФорс. По крайней мере, какое-то отверстие в земле. Теперь напротивоположной стороне этой полянки он увидел яму. Он начал огибать ее,идя по выступающим корням деревьев и кустов и крепко держась за все, чтоказалось более или менее надежным. Из рваного отверстия в ковре из сухой травы и кустов, поднималасьтошнотворная вонь. Стараясь щадить свою ногу, он опустился на колени,вглядываясь в темноту ямы. То, что он там увидел, заставило желудокподкатиться к горлу. Это была подлая, скрытая ловушка — яма-западня, искусносконструированная и умело покрытая ковром из травы и листьев. Она удерживала свои жертвы. Олененок был мертв уже не один день, нокогда глаза Форса привыкли к полумраку, он увидел другое тело, котороеслабо корчилось и, должно быть, лежало здесь не очень давно. Кровь ещесочилась из его раненого плеча. На дне ямы в землю были воткнуты заостренные колья, чтобы пронзить иудерживать упавшего на них, пока тот умирал мучительной смертью. Ичеловек, полувисевший, полулежавший там сейчас, был в шаге от смерти. Он старался освободиться, об этом свидетельствовала зияющая рана нателе, но вся его сила не помогла ему. Форс на глаз измерил пространствомежду кольями, а затем огляделся в поисках дерева нужного размера. Этобудет нелегко… Чтобы размотать то, что осталось от его веревки, предназначенной длялазанья по скалам, и сделать из нее петлю, не потребовалось много времени.Человек в яме остекленевшими глазами смотрел вверх. Мог ли он видеть илипонять то, что собирался делать его спаситель, Форс не знал. Он привязалконец веревки к стреле и пустил ее через ветку, находившуюся ближе всего кловушке. Чтобы прикрутить конец веревки к дереву, потребовалось мгновение.Затем, зажав другой конец в руке, Форс осторожно спустился через край ямы,тормозя локтями. Черные мухи отвратительной тучей поднялись вверх, и емупришлось отмахиваться от них, когда он протянул руку к боку пленника ямы.Пояс у него был достаточно прочным, и Форс привязал к нему веревку. Выбраться из ямы было труднее, поскольку ее создатели старались какможно сильнее затруднить спасение. Но одна стена оползла, можно былокак-то опереться на нее ногами, и Форс выбрался наверх. Было ясно, тот,кто строил эту яму, долгое время не проверял ее, и Форс спокойно оставилЛюру сторожить. Это будет очень неприятной работой, но только так можно было спастипопавшего в яму человека, другой возможности он не видел. Он отвязал конецверевки от дерева, намотав ее на свое запястье. Люра без единогонапоминания подошла к нему и схватила зубами болтавшийся кончик веревки.Они вместе рванули изо всех сил, раздался дикий крик боли. Но Форс с Люройвсе продолжали тянуть за веревку, отступая шаг за шагом назад. Из черной дыры показалась откинутая голова и окровавленные плечичужака. Когда он перевалился через край, Форс закрепил веревку и поспешилк яме, чтобы оттащить безвольное тело подальше от края этой дьявольскойловушки для человека. Его руки стали скользкими от крови, прежде чем онвысвободил потерявшего сознание человека. Он не мог нести его на себеиз-за больной ноги. Раненый, должно быть, весил фунтов на сорок больше,чем Форс. Теперь, когда он лежал на свету, Форс узнал в нем темнокожегоохотника с острова. Но его рослое тело было беспомощным, а лицо -зеленовато-белым, даже при коричневой коже. Но, по крайней мере, кровьбольше не хлестала из раны — не была задета ни одна артерия. Он должен былдоставить этого чужака в музей. Там он сможет осмотреть и обработать егострашную рану… Затрещали кусты, Форс метнулся к брошенному луку. Но из кустоввыбралась Люра, гоня перед собой кобылу. Запах крови заставил кобылувыкатить глаза и повернуть назад, но Форс не мог терпеть сейчас никакихглупостей, и Люра была того же мнения. Она подошла к лошади и несколькораз утробно зарычала. Кобыла застыла на месте, покрывшись потом, спобелевшими глазами. Но она не бросилась прочь, когда Форс кое-какперекинул чужака через ее спину. Вновь вернувшись под крышу музея, он облегченно вздохнул и положилчужака на одеяло. Глаза парня снова открылись, и на этот раз в ихтемно-карих глубинах зажегся огонек разума. Охотник был очень молод. Этостало ясно теперь, когда он был так беспомощен. Ему было не намного большелет, чем самому Форсу, — несмотря на его рослое тело и широкие,мускулистые плечи. Он лежал с бесконечным терпением, следя за тем, какФорс развел костер и приготовил бальзам, но ничего не сказал даже тогда,когда Форс начал обрабатывать его рану своими грубыми хирургическимиприемами. Кол рассек кожу плеча, образовав рваную борозду, но, как соблегчением заметил Форс, не сломал ни одной кости. Если не разовьетсязаражение, чужак выздоровеет. Его обращение с этими разорванными мускулами, должно быть, причинялочужаку мучительную боль, но он не издал ни звука. Но когда Форс, наконец,закончил, на нижней губе раненого появились красные капли. Он указалздоровой рукой на сумку у себя на поясе. Форс расстегнул ее. Чужак досталмешочек из белого материала и толкнул его в руку своего спасителя, показавбольшим пальцем на кружку с водой, которой Форс пользовался во время своейхирургической операции. В мешочке был грубый коричневый порошок. Форсналил свежей воды, разболтал в ней часть содержимого мешочка и поставилкружку на огонь. Его пациент слабо кивнул и улыбнулся. Затем он ткнул себяв грудь указательным пальцем и произнес: — Эрскин… — Форс, — произнес горец, а потом указал на кошку и добавил: — Люра. Эрскин кивнул головой и произнес несколько слов глубоким, раскатистымголосом, в котором звучали барабанные нотки. Форс нахмурился. Некоторые изэтих слов были похожи на его собственные слова. Но акцент, однако, былчужой — в нем было слияние звуков. Он, в свою очередь, произнес: — Я — Форс из клана Пумы с Дымящихся гор. — Он попытался передатьзначение своих слов жестами. Но Эрскин вздохнул. Лицо его было истощенным и усталым, глазаутомленно закрылись. Он явно не мог сейчас говорить связно. Форс оперсяподбородком на ладонь и уставился на огонь. Все это круто меняло егопланы. Он не мог уйти и оставить Эрскина одного, не способногопозаботиться о себе. А этот великан не сможет путешествовать еще не одиндень Форсу придется подумать об этом. Кипящая вода начала испускать ароматный запах — необычный для егоноздрей, но соблазнительный. Он понюхал пар от коричневой жидкости. Когдажидкость стала совсем темной, он рискнул снять кружку, чтобы охладить ее.Эрскин пошевелился и повернул голову. Он улыбнулся при виде поднимающейсяструйки пара и жестом дал понять Форсу, что когда раствор будет готов, онего выпьет. Значит, это, должно быть, было лекарством его народа. Форс подождал,попробовал его осторожно кончиком пальца, а затем приподнял темную головучужака на согнутой руке, держа кружку у этих искусанных губ. Эрскин выпилполовину кружки, прежде чем сделал знак, что с него хватит. Он предложилпопробовать и Форсу, но одного горьковатого глотка хватило, чтобыудовлетворить любопытство горца. Вкус у этого напитка был намного хуже,чем запах. Весь остаток дня Форс был занят. Он пошел с Люрой на охоту и принеслучшие части туши оленя, захваченного им врасплох у края озера, а такженесколько поднятых Люрой из травы перепелок. Он притащил много хвороставдобавок к тому, что у него уже было, а также ягоды, которые нарвал сколючих кустов. Когда, наконец, он уселся рядом с костром и вытянулзудящую ногу, то настолько устал, что думал, что никогда больше не сможетсдвинуться с места. Но теперь у них были запасы на несколько дней. Кобылабыла склонна к бродяжничеству, и он запер ее на ночь в одном из коридоровмузея. Эрскин очнулся от лихорадочного сна, когда уже был полдень, и теперьследил, как Форс чистил перепелок. Он поел, но не так много, как думалФорс. Горец забеспокоился. На этих кольях в ловушке мог быть яд, а у Форсане было никакого противоядия. Он снова подогрел горькую коричневую воду изаставил Эрскина выпить ее до последней капли. Если в этом снадобье былакакая-то сила, то великан сейчас нуждался в ее помощи. Когда стемнело, пациент Форса снова заснул, но его лекарь согнулся укостра, даже несмотря на то что вечер был теплым. Все его мысли занималаэта ловушка для человека. Верно, все указывало на то, что те, кто соорудилловушку, давно ее не навещали. Попавший в нее олень был мертв уженесколько дней. Был еще один скелет, дочиста обглоданный насекомыми иптицами, который находился в другом конце ямы. Но что-то или кто-тозатратил много труда на ее постройку, она была создана умом хитрым ижестоким. Он никогда не слышал, чтобы какой-нибудь степняк использовалэтот искусный метод охоты, и это, конечно, было не в обычаях жителей Айри.Ловушка была неизвестна и Эрскину, иначе он бы не попал в нее. Так что этоозначало, что кто-то другой — ни с равнин, ни с гор, ни из племени Эрскина- находился в этом городе по своей воле. А в городах издавна жили толькоЧудища! У Форса пересохло во рту, он потер ладонями колени. Лэнгдон погиб отдротиков и ножей Чудищ. И другие Звездные Люди встречались с ними — иникогда не возвратились больше домой. У Ярла на предплечье был кривойшрам, который был результатом его столкновения с одним из их разведчиков.Они были ужасными, чудовищными нелюдьми. Форс был мутант — да. Но все жеон был человек. Эти же нет. И именно из-за Чудищ так боялись мутантов. Онвпервые начал понимать это. В этой ненависти к мутантам была своя логика.Но он же был человек! А Чудища — нет! Он никогда не видел ни одного из них, а Звездные Люди, которые виделии при этом уцелели, никогда не болтали о них с простолюдинами в Айри.Легенда сделала их демонами тьмы, великанами-людоедами, отвратительныминочными тварями. Что, если Эрскин попал в ловушку Чудища? Тогда, значит, Чудища должныжить здесь. В развалинах были тысячи укромных мест, чтобы они смогли найтитам убежище. Только инстинкт и охотничьи навыки Люры, да его собственныеглаза и уши могли охранить их. Глаза и уши, лук и меч, когти и зубы -может быть, всего этого будет недостаточно. 7. СМЕРТЬ ИГРАЕТ В ПРЯТКИ Четыре дня Эрскин лежал в прохладном зале музея, пока Форс охотился,добывая пишу, или осматривал лес поблизости, не рискуя отходить слишкомдалеко от белого здания. А по вечерам у костра они изучали речь друг другаи обменивались рассказами о своем прошлом. — Наши Древние были летающими людьми, — раскатывался по комнате голосЭрскина. — После последней битвы они спустились с неба на свою родину иобнаружили, что она выжжена начисто. Тогда они повернули свои машины иполетели на юг, а когда машины больше не могли держать их в небе, ониприземлились в узкой пустынной долине. И через некоторое время они взяли вжены женщин той страны. Так появилось мое племя… — На краю пустыни жизнь очень тяжела, но мой народ научилсяиспользовать пустыню для того, чтобы она смогла что-нибудь дать человеку,и впоследствии у них уже было много хорошей земли. И была она у них додважды двенадцати лун тому назад, а потом земля вздрогнула и затрясласьтак, что человек не мог стоять на ногах. С гор на нашу землю на юге пришелогонь и множество плохих запахов. Телу Длиннобородый и Мак Трехпалыйумерли от кашля в опустившемся на землю тумане смерти. А утром, с первымилучами рассвета мир затрясся снова, и на этот раз горы извергли из себягорящие камни, потоками хлынувшие вниз, чтобы поглотить самые лучшие изнаших с трудом отвоеванных у пустыни полей и пастбищ. Поэтому мы собраливсе, что смогли, и бежали от этих камней, все племя целиком, гоня нашиховец и взяв с собой только то, что можно было увезти на телегах,запряженных пони, и на своих спинах. Мы направились на север и обнаружили, что в других местах земля тожебыла разломана так, что на востоке море вгрызлось в землю, и тогда нампришлось бежать от поднимавшихся вод, как бежали мы от огня.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

И, казалось,что нигде мы не сможем найти места, чтобы снова назвать его своим. До техпор, пока мы не вступили на эту землю, где некогда жило так много Древних.Тогда несколько молодых воинов, и я в их числе, были направлены наразведку, чтобы найти древние поля для посевов и место, чтобы зановопостроить Стальную Птицу. Это прекрасная страна, — Эрскин показал рукой наюг. — Я видел многое, и мне следовало бы вернуться со своими новостями, ноя зашел так далеко, что сердце мое не дало бы мне покоя, если я не увижувсех чудес этой страны. Я тайком следил за передвижением степняков, но онине такие, как мой народ. Им по сердцу жить в домах из шкур, которые можноустановить в любом понравившемся месте, а затем снова собрать их, когдаэто место им надоест. Твоего рода горцев я не знаю — мы не очень-то любимвозвышенные места с тех пор, как наши горы принесли нам гибель. — Эти города мертвых по-своему полезны. Здесь можно найти различныесокровища — ты и сам это хорошо знаешь. Но здесь есть вещи и похуже, — онкоснулся повязки на своем плече. — Я не думаю, что мой народ будетиспытывать тягу к городам. Теперь, когда я снова смогу ходить, я долженбуду вернуться и доложить обо всем племени. И, может быть, все кончитсятем, что мы поселимся в какой-нибудь речной долине, где почва черна итучна. И там мы снова распашем древние поля для того, чтобы засеять ихзерном, и пустим наших овец и коз пастись на склонах холмов. ТогдаСтальная Птица снова пустит корни на прекрасной и плодородной земле. — Онвздохнул. — Ты назвал себя воином, — медленно произнес Форс. — Против кого выведете войну? В ваших пустынях тоже есть Чудища? Эрскин мрачно улыбнулся. — В дни Великого Взрыва Древние выпустили на свободу магию, с которойони не смогли совладать. Наши мудрецы не знают этой тайны ируководствуются только легендами о наших предках, летающих людях. Но этамагия была странной и ужасной. В пустыне водились существа, которые былиприрожденным врагом человека, чешуйчатые твари, жуткие на вид. Магиясделала их и хитрыми, и быстрыми, так что между ними и всем человечествомвсегда была война не на жизнь, а на смерть. Но они были немногочисленнымии, наверное, раскаленные камни с гор уничтожили их всех. Потому что мыбольше не видели их с тех пор, как покинули горы. — Радиация, — Форс поиграл рукояткой короткого меча. — Радиационныемутации — но иногда это срабатывает очень неплохо. Вид Люры произошел врезультате такой магии! Темнокожий южанин посмотрел на кошку, удобно разлегшуюся позади них. — Это была хорошая, а не плохая магия. Хотел бы я, чтобы у моегонарода были такие друзья, чтобы защищать нас в странствиях. Потому что нампришлось много раз сражаться против зверей и людей. Степняки не показалисебя нашими друзьями. Надо всегда следить, не прячется ли где опасность.Однажды ночью, когда я был в одном мертвом городке, на меня напала стаякошмарных тварей. Не сумей я оказаться вне пределов их досягаемости ихорошенько поработать своим ножом, они обглодали бы меня до костей. — Я это знаю. — Форс принес барабан и вложил его в руки юноши. Тотнегромко вскрикнул от восторга. — Теперь я смогу поговорить с Хозяином разведчиков! — Его пальцыначали было выстукивать сложный ритм, но рука Форса метнулась вперед исжала его запястье. — Нет! — Горец вынудил пальцы юноши отпустить барабан. — Это можетподать сигнал и другим — не только твоему народу. Ту ловушку выкопалосущество, которого я не знаю… Нахмуренные черные брови Эрскина выпрямились, лицо его разгладилось,и Форс продолжил: — Я считаю, что это работа Чудищ. И если они все еще прячутся в этомгороде, то твой барабан укажет им, где прячемся мы… — Ловушка была старая… — Да. Но мы никогда еще не находили Чудищ, живущих в большом числе водном месте. Тот, кто устроил эту ловушку, может находиться по другую отнас сторону этих развалин. Это большой город, и всех жителей Айри нехватило бы, чтобы обыскать его как следует. — Твой язык так же прям, как и твои мысли. — Эрскин отложил барабан.- Мы покинем это место, населенное тварями прежде, чем я попробуюпоговорить со своим племенем. Завтра я смогу выйти на тропу. Давайотправимся с первыми лучами солнца. В этих древних городах есть какое-тозло, которое, кажется, так и бьет в нос. Мне больше нравится чистотаоткрытой земли. Форс связал часть городской добычи в небольшой узелок, припрятавостальное во внутренних помещениях. Рана Эрскина полностью затянулась, иследующие день-два он мог ехать верхом. Горец с сожалением посмотрел накучу своих находок, прежде чем припрятать их. Но по крайней мере у негобыла сделанная им самим карта и дневник его изысканий, упакованные вЗвездную Сумку вместе с несколькими цветными карандашами и фигурками извитрины музея. Большую часть дня Эрскин бродил по зданию; как он сказал, для того,чтобы размять ноги, но его также интересовало и то, что там находилось.Теперь он вернулся с широкой полоской обработанного золота на запястье и смассивной дубинкой с усаженной шипами головкой, которую он нашел в залемузея, посвященном войнам. Его метательные копья и лук были вытащены изямы-ловушки, но древки копий были сломаны, и он не мог натянуть лук, покане зажило его плечо. Зной прошлых дней еще не кончился, когда они последний разпозавтракали в музее на рассвете следующего дня и затоптали костер. Эрскинне хотел ехать верхом, но Форс его переспорил, и они тронулись в путь потропе, приведшей Форса в город, которую он нанес на карту. Они не делалипривалов, двигаясь самым быстрым шагом по захламленным улицам. Впередивиднелось скопление высоких башен, которые и были целью Форса в первыйдень пребывания в этом городе. Он был уверен, что к ночи они смогутвыбраться из развалин этого города, если удача будет и далееблагоприятствовать им. Эрскин прикрыл лицо от солнца ладонями и с благоговейным удивлениемвзирал на возвышающиеся, словно башни, здания, среди которых онидвигались. — Горы, созданные человеком, — вот что мы видим здесь. Но почемуДревние любили толпиться в такой тесноте? Боялись ли они своей собственноймагии настолько, что должны были жить бок о бок со своими собратьями,чтобы она не пожрала их самих, когда вырвется на свободу, — как ислучилось? Ну, они, в конце концов, погибли от нее, бедные Древние. Итеперь жизнь у нас лучше, чем у них. — Разве? — Форс пнул одиноко лежащий камень. — У них были такиезнания — мы разыскиваем во тьме только жалкие крохи того, что знали они… — Но они же не использовали все свои знания во благо! — Эрскин развелруки и указал на руины. — Этот город создан их разумом, а потом былуничтожен, и тоже ими. Они строили только для того, чтобы потом снова всеразрушить? Я думаю, что лучше строить, чем разрушать. Когда шелест его слов замер, голова Форса резко повернулась. Онуловил отзвук, легкий топот. И он увидел отвратительный силуэт раздутогокрысиного тела, скользнувший в открытое окно. Среди камней слышалисьзвуки, словно какое-то существо — или существа — следовало за ними. Уши Люры были плотно прижаты к голове, а глаза превратились в щелкина ее коричневой морде. Она стояла, упираясь передними лапами в упавшуюколонну и уставясь назад, на дорогу, по которой они шли. Кончик ее хвостатрепетал. Эрскин уловил беспокойство человека и кошки. — Что там?.. Сперва Форс подумал, что визг, раздавшийся в ответ на этотполувопрос, вырвался из горла какой-то птицы. А затем кобыла вскинулаголову и издала второй дикий вопль. Эрскин бросился на землю как раз в тот момент, когда она встала надыбы, чтобы рухнуть спиной на камни. Тогда-то Форс и заметил в ране нагорле поднимающийся и опускающийся дротик. — Туда! — Сомкнувшаяся вокруг его запястья рука Эрскина рванула его впохожее на пещеру отверстие в фасаде самой высокой башни. Пока они мчалисьтуда, в воздухе раздался боевой клич Люры, от которого кровь стыла вжилах. Но секунду спустя она тоже пробиралась вместе с ними в темный центрздания. Они остановились на скате, шедшем в мрачную темноту. Под землей тожебыли этажи, Форс немного видел их. Но Эрскин указал на пол. В пыли изасохшей грязи была проложена утоптанная тропинка со множеством следов -следов слишком узких ступней с когтями! Люра, фыркая и шипя, отступила от тропинки. Так значит, они неубежали, а попали в самое логово врага! Чтобы это подтвердилось, не нужнобыло победоносного крика с визгливой нечеловеческой интонацией. Но тропа вела вниз, и они могли еще подняться наверх! Люра и Эрскинразделяли намерения Форса, потому что оба они побежали налево по коридору,шедшему параллельно улице. Вдоль по коридору были расположены тяжелыедвери и, как бы сильно они их не толкали, ни одна из них не поддавалась.Только одна дверь в самом конце коридора была открыта, и они столпилисьоколо нее, глядя в шахту вниз, в полную темноту. Но Форс заметил ещечто-то. — Держи меня за пояс! — приказал он Эрскину. — Там, слева, что-тоесть… Пальцы южанина вцепились в пояс Форса, и тот осмелился нагнуться надкраем отверстия. Он был прав, из стены выступала лестница, сделанная изполос металла. Когда он посмотрел вверх, то увидел в вышине квадраттусклого света, который означал, что там была еще одна открытая дверь,может быть, двумя-тремя этажами выше. Но могут ли Эрскин с Люрой забратьсяпо этой лестнице? Форс объяснил, что он собирается делать, Эрскин поигралв ответ мускулами рук. Юноша испытывал свое плечо. — Где расположено это отверстие? — спросил он. — Наверное, этажа на два выше… Пока они колебались, Люра подобралась к краю шахты, измерила на глазрасстояние до лестницы, а затем исчезла, прежде чем Форс смог ееостановить. Они услышали скрежет когтей по металлу — звук, поглощенныйдругим — шаркающими звуками множества ног. Обитатели нижних этажейвыходили на охоту. Эрскин испытал темляк, которым была привязана к поясуего боевая палица. Затем он улыбнулся, хотя и немного кривовато. — На два этажа сил у меня должно хватить. Мы можем попробовать,дружище. Он прикинул расстояние так же, как это сделала кошка, затем прыгнулна лестницу. С бьющимся сердцем Форс стоял на месте и ждал, не смеяпосмотреть, как Эрскин карабкается наверх. Но звука, которого он большевсего боялся услышать — звука падающего тела — не последовало. Горецвставил стрелу в лук и стал ждать. Ожидание его было недолгим. Сероватая тень в дальнем углу коридорапослужила ему хорошей мишенью. Он выстрелил, пришпилив серую тварь к стенестрелой со стальным наконечником. Что-то завизжало и попыталосьосвободиться. Но прежде, чем это ему удалось, Форс перебросил лук черезплечо и метнулся к лестнице. Полосы металла не поддались — он опасался,что они начнут отваливаться после того, как они примут на себя тяжести телкошки и Эрскина. Он бешено начал карабкаться наверх. Дыхание со свистомвырывалось из его легких, в ушах шумело. Он быстро поднялся сквозь этутемноту и нашел с беспокойством поджидавших его Люру и Эрскина. Они находились во втором коридоре. В него тоже выходили ряды дверей,а некоторые из них были уже открыты. Эрскин исчез в ближайшей, а темвременем Форс лег на живот, свесив голову в отверстие шахты, и прислушалсяк звукам внизу. Вой раненного им существа прекратился, но шаркающие шагистали громче и послышалось ворчание, которое могло быть, но могло и небыть речью. Пока что твари внизу не понимали, как ускользнула их дичь. Форс поднялся на ноги и ухватился за дверь, закрывавшую вход в шахту,- теперь она выступала из стены на несколько дюймов. Под его напором дверьсо слабым скрежетом немного поддалась. Горец напряг все свои силы ивыиграл еще фут. Но этот скрежет, видно, и выдал их. Снизу раздался крик, из шахтывылетел дротик и, закружившись, упал обратно вниз. Подошел Эрскин, толкаяперед собой ворох поломанной мебели. Из шахты доносились странные звуки, но Форс и не подумал еще раззаглянуть через край. Он продолжал свою молчаливую борьбу с дверью. Эрскинначал помогать ему. Они вместе сражались с упрямым металлом, соленый потел им глаза и капал с подбородков. Звуки в шахте стали громче. Еще несколько дротиков мелькнули в лучесвета и упали обратно. Один, нацеленный с большим умением или с большейудачей, поцарапал пол между ногами Форса. Эрскин повернулся к мебели,которую он приволок, и сильно толкнул ее, опрокинув всю кучу вниз.Раздался ужасающий вопль и отдаленный треск. Эрскин обтер тыльной сторонойладони свой подбородок, с которого капал пот. — Клянусь Рогатой Ящерицей, один из них никогда больше не полезетсюда! Теперь они закрыли дверь в шахту уже наполовину. Вдруг раздалсящелчок, сопротивление двери исчезло, и они чуть не свалились в шахту. Форсторжествующе закричал, но слишком рано. Фут, вот все, что им удалосьвыиграть. Места осталось еще вполне достаточно, чтобы пролезть. Эрскин отступил и некоторое время рассматривал дверь, прикидывая.Затем он ударил по ней ладонью, вкладывая в этот удар всю свою силу. Дверьснова поддалась и продвинулась еще на несколько дюймов. Но в шахте сновапослышались звуки. Охотников не испугала судьба их сородича. Что-то появилось из темноты, опустившись у самой ноги Форса. Это быларука, но тонкая, как кость скелета, и покрытая сероватой морщинистойкожей. Рука скребла кривыми когтями, ища, за что бы ей зацепиться. Онаскорее походила на большую крысиную лапу, чем на человеческую руку. Форсподнял ногу и ударил, вдавив каблук сапога, подкованный гвоздями, чтобылазать по скалам, точно в ладонь этого урода. В ответ из проема шахтыдонесся визг. Они бросились в последнюю яростную атаку на дверь, ломаяногти и обдирая кожу о металл, — и дверь поддалась. Она с щелчком зашла впаз на противоположной стене. Некоторое время они стояли, прислонясь к стене коридора, тяжело дышаи держа перед собой израненные, кровоточившие руки. Кулаки нападавшихколотились по двери с той стороны, но она не поддавалась. — Эта дверь останется закрытой, — наконец смог выдохнуть Эрскин. -Они не могут висеть на лестнице в шахте и давить на нее. Если наверх нетникакого другого пути, мы в безопасности — по крайней мере, на некотороевремя. Люра двинулась направо по коридору, попутно заглядывая в комнатывдоль него. Там им тоже ничто не угрожало. Они могли передохнуть. А может,теперь они попали в такую же жестокую ловушку, в какую попал Эрскин в лесуоколо музея? Южанин повернул к фасаду здания. Форс последовал за ним к одному извысоких окон, давным-давно лишенному стекла, откуда им была видна улицавнизу. Они видели тело кобылы, но тюк, который был навьючен на нее, былсорван, и было что-то странное в том, как она лежала. — Так, значит, они всеядные… При этих словах Эрскина Форс разинул рот. Кобыла была мясом и, можетбыть, они тоже были мясом! Он поднял взгляд, его мутило. Он увидел, что таже мысль пришла в голову и рослому южанину. Но рука Эрскина лежала напалице, взятой им из музея. — Прежде, чем это мясо попадет в их котел, его еще придется добыть. Аохота за ним потребует от них много усилий. Это именно те Чудища, окоторых ты говорил, товарищ? — Я думаю, что это они. И они считаются очень хитрыми… — Тогда и нам тоже надо быть хитрыми. Ну, раз мы не можем спуститьсявниз — давай посмотрим, что находится вверху над нами. Форс следил за голубями, которые кружились среди развалин. Пол у нихпод ногами был белым от птичьего помета. — У нас нет крыльев… — Нет — но мои предки некогда летали, — ответил Эрскин со своимособым юмором. — Мы найдем отсюда выход, по которому эта падаль внизу несможет последовать. Теперь давай поищем его. Они переходили из одного коридора в другой, заглядывая по пути во всекомнаты. Здесь были только жалкие остатки мебели и костей. В третийкоридор выходили двери другой шахты, но все они были закрыты. Потом, вдальнем конце одного из коридоров Эрскин толкнул крайнюю дверь, и онивышли на лестницу, которая вела и вверх и вниз. Люра прошмыгнула мимо них и бросилась вниз, бесшумно исчезнув, какона умела это делать.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Они присели в тени и стали ждать результатов ееразведки. Лицо Эрскина было сероватого цвета, и это было не из-за темноты.Сражение на лестнице и борьба с дверью повлияли на его состояние. Эрскинкрякнул и очень осторожно прислонил свое раненое плечо к стене. Форснагнулся вперед. Теперь, когда стало тихо, уши могли ему пригодиться. Онслышал слабый топот — шаги Люры, шорох щебенки, потревоженный ее лапами. Не было никаких признаков того, что Чудища пользовались этойлестницей. Но вот Люра остановилась! Форс закрыл глаза, уйдя в свои мысли,как никогда раньше стараясь уловить мысли большой кошки. Ей не грозилаопасность, но она была сбита с толку. Путь перед ней был закрыт такимобразом, что она не могла пробраться. Когда ее коричневая голова сновапоявилась над верхней ступенькой, Форс уже знал, что по этой дороге уйтиони не могут. Он объяснил все это Эрскину. Высокий южанин, слабо вздохнув, поднялся на ноги. — Так. Тогда, давай, поднимемся выше, но не будем спешить, приятель.Эти лестницы Древних вышибают из человека дух. Форс перекинул руку Эрскина через свое плечо, взяв на себя часть весаболее рослого южанина. — Не будем спешить. У нас впереди еще целый день… — И наверное, ночь тоже, и еще несколько дней. Ну, пошли, друг. Пятью этажами выше Эрскин осел, потащив за собой Форса. А горец и самрад был отдохнуть. Они поднимались не спеша, но теперь его нога болела,дыхание вырывалось со свистом, и ком боли засел под нижними ребрами. Некоторое время они просто сидели там, глубоко дыша и переводя дух.Форс с тревогой заметил, что пятна солнечного света на полу тают. Ондоплелся до окна и выглянул наружу. Сквозь неровные зубцы разрушенныхзданий он видел воды озера и, далеко на западе, заходящее солнце. Должнобыть, уже наступал вечер. Эрскин немного встряхнулся при этом известии. — Теперь нам нужно поесть, — заметил он. — И, наверное, мы слишкомчасто освежались из твоей фляги. Вода! Форс забыл об этом. А где они в этом лабиринте найдут пищу иводу? Но Эрскин был уже на ногах и шел через дверь, которая, видимо, велав остальные помещения, расположенные на этом этаже. Птицы! Форс вспомнил,что они гнездятся здесь. Это и было ответом — птицы! Они вошли в длинную комнату. Под их ногами лежала какая-то ткань. Ониувидели множество столов, расставленных рядами по всей длине помещения,вокруг каждого стола стояли стулья. Форс уловил блеск металла, в полномпорядке разложенного на ближайшем из столов. Значит, это было место, гдеели Древние. Но любая пища должна была уже давно исчезнуть… Он произнес это вслух только для того, чтобы Эрскин отрицательнопокачал головой. — Это не так, друг. Я бы скорее сказал, что нам выпала такая удача,которая выпадает очень и очень редко. Когда я путешествовал на север, мнеповезло наткнуться именно на такое место, как это. И позади него, вкомнатах поменьше, я нашел множество банок с пищей, оставленной Древними,но еще хорошей. Тем вечером я попировал как не пировал вождь, когданачинаются Осенние Танцы… — Есть пищу, найденную в древних городах, значит подвергать себясмертельной опасности. И даже обрекать себя на смерть. Это закон! — упрямоповторил Форс. Но он поплелся следом за Эрскином, когда тотцелеустремленно направился к двери в другом конце комнаты. — Есть пища многих видов. Я понимаю так: содержащий ее контейнердолжен быть без единого изъяна. Даже я, у которого нет знаний об этихмертвых городах, могу догадаться об этом. Но я жив, правда? А я елоставленную Древними пищу. Мы все же должны поискать ее здесь. Эрскин, умудренный прежним опытом, вошел в комнату, где по стенамвисели полки. Стеклянные банки и металлические контейнеры были расставленыпо ним рядами. Форс подивился их изобилию. Южанин медленно двигался покомнате, рассматривая стеклянные банки и не обращая внимания на порыжевшийот ржавчины металл. Наконец, он вернулся с полудюжиной узкогорлых банок вруках и поставил их на стол в центре комнаты. — Смотри хорошенько на крышки, приятель. Если ты не найдешь никакихдефектов, тогда сшибай их и ешь. Десять минут спустя они обсасывали липкие пальцы, жадно проглотивфрукты, которые были положены в банки за много поколений до их рождения.Сок утолил их жажду, и Форс прислушался к звукам, доносившимся из комнатдальше по коридору. Люра тоже попировала — здесь гнездилось множествоптиц. Эрскин воспользовался своим ножом, чтобы сбить крышку с еще однойбанки. — Мы можем больше не беспокоиться о пище. А завтра мы постараемсянайти выход отсюда. На этот раз Чудища мертвых городов натолкнулись наравных себе! И Форс, сытый и довольный, был так же уверен, как и его друг. 8. ТАМ, ГДЕ НЕКОГДА ЛЮДИ ЛЕТАЛИ… Ночью они прекрасно выспались на кучах истлевшей ткани, которую онинатаскали, и, поднявшись, снова подкрепились запасами со склада. Затем ониснова двинулись вверх по лестнице, пока та не закончилась платформой,некогда окруженной огромными застекленными окнами. Под ней во всей своейувядшей славе раскинулся город. Форс узнал дорогу, по которой он первыйраз въехал в город, и указал на нее. Эрскин тоже показал свою дорогу — онабыла на востоке. — Теперь нам надо отправиться на юг — прямо на юг… Форс, услышав это, коротко рассмеялся. — Мы же еще не выбрались из этого здания, — возразил он. Но на это уЭрскина уже был готов ответ. — Идем! — Одна из его огромных рук охватила плечо горца, и он потащилФорса к пустому окну, выходящему на восток. Далеко внизу была широкаякрыша соседнего здания, ее край почти касался наружной стороны башни, гдеони находились. — У тебя есть это, — Эрскин дернул конец горной веревки, опоясывающейФорса. — Мы должны спуститься к тем окнам, прямо над крышей того здания иперемахнуть на нее. Видишь, по крышам ведет дорога на юг, и по ней мысможем некоторое время передвигаться. Эти Чудища, может быть, и хитрые, ноони не следят за этим путем бегства. Он проходит над теми дорогами,которые они, кажется, больше всего любят. На мой взгляд, они предпочитаютдержаться земли… — Говорят, что они больше всего любят лазать по норам, — подтвердилФорс. — И предполагается, что они не очень-то любят солнечный свет… Эрскин указательным и большим пальцами прищемил свою губу. — Ночные бойцы, а? Ну, тогда, значит, день — самое подходящее для насвремя. И свет солнца нам на руку. Они с облегчением проделали долгий путь вниз. Этажом выше крышисоседнего здания они нашли в центре коридора окно, открывавшееся в нужномнаправлении, вытащили несколько осколков стекла, торчащих в раме, каккинжалы, и высунулись, чтобы разведать путь. — Веревка может нам и не понадобиться, — заметил Эрскин. — Это легкийспуск. — Он покрепче ухватился за оконную раму и напряг мускулы. Форс перешел к следующему окну и вставил стрелу в тетиву лука. Но,насколько он мог видеть, молчаливые пустые окна им ничем не угрожали.Только он не мог взять под прицел их все. А смерть могла вылететь из любойиз сотен черных дыр выше, ниже… Но это был их самый лучший и, может быть, единственный шанс. Эрскинкрякнул от боли в плече, а затем вылетел, свалившись на плоскую крышувнизу. Так же быстро он совершил еще один прыжок и скрылся за парапетом. Какое-то время они, замерев, подождали. Затем, кремово-коричневоймолнией пронеслась Люра, прыгнув более грациозно. Пока что все шло хорошо. Форс освободился от колчана, Звездной Сумкии лука, швырнув их в направлении Эрскина. Затем он поднялся на подоконники прыгнул. Он услышал предупреждающий крик Эрскина как раз в то время,когда оторвался от подоконника. Удивленный, он не успел приготовиться кприземлению и упал жестко. Извернувшись, он перевернулся на спину. В раме окна, там, где толькочто была его рука, дрожал дротик. Он перекатился в безопасное место запарапет и с силой ударился о колени Эрскина. — Откуда он вылетел? — Оттуда! — Южанин показал на ряд окон через улицу. — Из одного изних… — Давай убираться… Распластавшись на животе, Форс по-змеиному стал пробираться кпротивоположному концу крыши. Они не могли теперь вернуться — пробоватьзалезть обратно в то окно, из которого они выбрались, значило статьмишенью, по которой не промахнулся бы даже самый скверный копьеметатель.Охота уже началась, и теперь им с боем придется пробираться по лабиринту,который враг знал отлично, а они не знали вовсе… Лабиринт этот мог бытьусеян ловушками более хитроумными и жестокими, чем та, в которую попалЭрскин… Где-то позади них раздался свист, словно от детской камышовойсвистульки. Форс догадался, что это было именно тем, чего он больше всегобоялся услышать, — сигналом, что добыча покинула убежище, и теперь ее надопреследовать в открытую. Эрскин пробирался вперед. Так как казалось, что южанин знал, что имделать дальше, Форс принял его главенство. Они подобрались к углу парапетамежду восточной и южной сторонами крыши. Люра уже перемахнула через него;она тихо звала их снизу. — Теперь мы должны положиться на удачу, друг, — на милость Фортуны.Быстро перескакивай в тот момент, когда я сделаю первый шаг. Может быть,если мы предоставим им две мишени, они не успеют выбрать ни одной. Тыготов? — Да! — Тогда — пошел! Форс протянул руку и ухватился за край парапета одновременно сЭрскином. Их тела перелетели вместе, и они покатились по второй крыше,болезненно обдирая при этом кожу. Здесь крыша не была чистой. Плиты,упавшие с верхней части здания, образовали барьер. Эрскин удовлетворенновскрикнул. Оба они скрылись за этими грудами щебенки, присев на корточки иприслушиваясь. Снова повелительно зазвучал свисток. Эрскин стер с рукпыль. — За этим домом находится еще одна улица, а ниже — та речная долина,которую ты пересек. Форс кивнул. Он тоже помнил, что они видели из окон башни. Долинареки делала изгиб, поворачивая в этом месте прямо на восток. Он намгновение закрыл глаза, чтобы представить себе подъездные пути древнихдомов, скопления зданий… — Ну, — произнес Эрскин, — если мы дадим им больше времени, онисмогут лучше подготовиться и поприветствовать нас таким образом, которыйнам может не очень понравиться. Поэтому мы все время должны двигаться.Сейчас, когда они рассчитывают найти нас на крышах, — может быть, будетмудрее спуститься на улицу… — Посмотри-ка сюда. — Форс изучал хлам, валяющийся вокруг них. — Этоне упало сверху, — он покопался в куче щебня. В крыше находилась наклоннаядверь. Эрскин радостно бросился к ней. Они копали яростно, как белки осенью, пока не отрыли ее всю. Затемони потянули ее на себя и заглянули в затхлую темноту, из которойподнималась вонь. Там была почти отвесная лестница. Ею они ивоспользовались. Длинные коридоры и еще лестница. Хотя они все трое шли бесшумно, каклесные охотники, но все же на всем пути их преследовали легкие глухиестуки и старческие вздохи. Время от времени они останавливались иприслушивались. Но Люра не проявляла никаких признаков беспокойства, иФорс не слышал ничего, кроме стука падающей штукатурки и скрипа древнихдосок, потревоженных их ногами. — Подожди! — Форс поймал Эрскина, когда тот уже начал было опускатьсяна последний лестничный пролет. Размахнувшаяся было рука Форса ударила по двери в стене, и что-то впоследовавшем за этим ударом глухом звуке показалось им многообещающим. Оноткрыл дверь. Они вышли на козырек, нависший над огромной пещеройпомещения. — Клянусь Великой Рогатой Ящерицей! — Эрскин был потрясен, а Форсухватился за ограждавшие платформу перила. Они смотрели на то, что некогда, должно быть, было гаражом длятяжелых грузовиков, использовавшихся Древними для перевозки различныхгрузов. Десять-пятнадцать этих страшилищ стояли рядами, ожидая своих давноисчезнувших хозяев. А у некоторых из них были запломбированные моторы,которые были последним изобретением Древних. Похоже, они не былиповреждены временем и были все еще в превосходном состоянии и годны дляиспользования. Одна из машин почти уткнулась носом в широкую закрытую створку ворот.Ворота, которые, как мгновенно понял Форс, должны выходить на улицу. В егоголове зародилась дикая идея. Он повернулся к Эрскину. — Там была дорога, ведущая в Долину Поездов, — дорога, по большейчасти спускающаяся с крутым уклоном… — Верно… — Видишь ту машину — которая у ворот? Если мы сможем завести ее, онапокатится по этой улице, и ничто не сможет остановить ее! Эрскин облизнул губы: — Машина эта, вероятно, мертва. Если мотор не заработает и мы несможем сдвинуть ее… — Может быть, толкать ее нам и не понадобится. И не будь так уверен,что ее мотор не заработает. Ярл, Капитан Звездных Людей, однажды провелмашину с запломбированным мотором целых четверть мили, прежде чем онаснова умерла. Если эта машина вывезет нас только на верх склона, то намхватит и этого. По крайней мере, мы можем попробовать. Это самыйбезопасный и легкий способ добраться до долины… — Так ты говоришь, мы можем попробовать? — Эрскин запрыгал вниз поступенькам и направился к грузовику. Дверь в кабину была открыта, словно приветствовала их. Форссоскользнул по разрушавшейся обивке, чтобы сесть за баранку, -точь-в-точь, как будто он был одним из Древних, пользовавшийся этим чудомтехники как самой обычной вещью. Эрскин протиснулся к нему и нагнулся вперед, изучая ряды приборов икнопок перед ними. Он коснулся одной из них. — Эта отпирает колеса… — Откуда ты знаешь? — У нас в племени есть ученый человек. Он разобрал много древнихмашин, чтобы узнать секрет их изготовления. Только у нас нет большегорючего, чтобы запустить их, и поэтому они бесполезны. Но от Унгера якое-что узнал об их устройстве и мощи. Форс немного неохотно уступил свое место и следил, как Эрскиносторожно пробовал управление. Наконец, южанин ударил ногой по педали,находившейся внизу, и то, во что в глубине души они никогда не верили,произошло. Древний мотор ожил. Запломбированный мотор не умер! — Ворота! — лицо Эрскина под коричневым загаром побелело, он вцепилсяв руль, ощущая настоящий страх перед пульсировавшей под ним ужасной мощью. Форс выскочил из кабины и метнулся к огромным воротам. Он потянулзасов вниз, тот открылся, и он смог оттолкнуть тяжеленные створки. Онвыглянул наружу, на свободную от обломков улицу. Форс бегло взглянул вверхпо склону и сразу понял, почему улица такая. На самом верху — в несколькихфутах от ворот — один из громадных грузовиков развернуло боком, и онрасплющил свой нос о стену здания на противоположной стороне — оченьхорошая баррикада. Изучив все это, он больше не медлил. Звук умирающегомотора позади него был ужасным — он скрежетал в последнем в своей жизниусилии. Форс залез в кабину, затащив с собой Люру. Они с бьющимися сердцамипригнулись, и Эрскин повернул огромный руль. Последняя вспышка энергии вдвигателе привела грузовик в движение и, когда они повернули, с остатковшин летела резина. Они выкатились из гаража и достигли спуска, моторзакашлял и умер, но инерция понесла их дальше, и они все быстрее и быстреенеслись по склону холма вниз, в долину. Только по чистой случайности улица перед ними оказалась пустой. Неперегороди тот грузовик улицу в самом начале, они могли бы врезаться вобломки и все погибнуть. Эрскин сражался с рулем, управляя машиной чистоинстинктивно, и та несла их по улице со скоростью, которая всеувеличивалась. Форс дважды закрывал глаза только для того, чтобы заставить ихоткрыться вновь. Его руки глубоко зарылись в мех повизгивавшей Люры,которой очень не нравился этот способ передвижения. Но грузовик все ехал иехал и, наконец, они покатили по ровному месту, ударяясь о ржавые рельсыжелезной дороги. Грузовик замедлил ход и, наконец, остановился, зарывшисьбампером в кучу угля. С минуту все трое оставались там, где были, потрясенные и ослабевшие.Потом они достаточно успокоились, чтобы вывалиться из кабины. Эрскинрассмеялся, но его голос окреп, когда он сказал:1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

— Если кто-нибудь и последовал за нами, то сейчас они должны бытьдалеко позади. И мы должны постараться, чтобы это расстояние увеличилось. Они использовали в качестве укрытия обломки и быстрым шагомпродвигались на юг. Наконец, речная долина снова свернула в сторону отизбранного ими южного направления. Тогда они поднялись по склону иотправились дальше, пробираясь через заросшие лесом развалины городскихокраин. Солнце стояло высоко, поджаривая их головы и плечи. Ветерок, дувший созера на сушу, доносил какой-то подозрительный запах. Эрскин с шумомвтянул его. — Дождь, — было его заключение, — мы не могли и надеяться на большуюудачу. Он смоет наш след… Но Чудища не преследуют свою добычу вне города… или преследуют?Теперь они, наверное, далеко выходят в поля — ведь был тот след,оставленный охотниками на оленей. И отец Форса был убит стаей не впределах города, а на окраине большого леса. Нельзя было считать себя вбезопасности только потому, что они выбрались из развалин города. — По крайней мере, мы путешествуем, не обремененные тяжелым багажом,- заметил Эрскин некоторое время спустя, когда они остановились отдохнутьи выпить густого сока, которым Форс утром наполнил свою флягу. Он с сожалением подумал о кобыле и добыче, которую она несла тольковчера. Осталось очень мало, чтобы доказать правдивость его истории — всеголишь два кольца на пальцах и несколько мелочей в Звездной Сумке. Но когданаступит время свести счеты с Айри, у него будет возможность предъявитьСовету карту и свой путевой дневник. У Эрскина осталось даже меньше, чем у Форса. Палица из музея, несчитая ножа на поясе, была единственным оставшимся у него оружием. В сумкеон хранил кремень и кресало, два рыболовных крючка и обмотанную вокруг нихлеску. — Если бы только у нас был барабан, — с сожалением произнес он. -Будь он у меня в руках, мы бы даже сейчас смогли поговорить с моимнародом. Без сигналов найти их можно будет только случайно — если толькомы не наткнемся на след какого-нибудь другого разведчика. — Идем со мной в Айри! — импульсивно предложил Форс. — Когда ты рассказал мне свою историю, друг, разве ты не говорил, чтосам сбежал от своего племени? Будут ли они приветствовать твоевозвращение, особенно, если ты приведешь с собой чужака? В этом мире всееще существует ненависть. Позволь мне рассказать тебе о моем народе — этаистория давних дней. Основавшие мое племя летающие люди были рождены стемной кожей и поэтому в свое время много натерпелись от тех, у кого кожабыла более светлая. Мы — мирные люди, но нас гнетет древняя боль и онаиногда шевелится в нашей памяти, отравляя ее горечью и злобой. Когда мы отправлялись на север, мы старались завести дружбу состепняками — три раза, насколько я знаю, мы посылали к ним вестников. Икаждый раз нас встречали градом боевых стрел. Так что теперь наши сердцаожесточились, и мы постоим за себя, если понадобится. Можешь ли тыпообещать, что горцы протянут нам руку дружбы, если мы придем к ним! Горячий румянец залил щеки Форса. Ему был известен ответ на этотвопрос. Чужаки были врагами — это было старое-престарое правило. И все же,почему должно быть именно так? Земля эта была обширна и богата, а людинемногочисленны. Наверняка ее хватило бы на всех, она простиралась дальшеи дальше, вплоть до самого моря. А в древние времена люди строили кораблии плыли через моря к другим обширным землям. Он высказал все это вслух, и Эрскин с радостной готовностьюсогласился с ним. — У тебя очень прямые мысли, друг. Почему мы не должны доверять другдругу только потому, что наша кожа разного цвета, а наши языки звучатпо-разному? Но мой народ живет тем, что обрабатывает землю, он сажаетсемена, и из них вырастает пища, он пасет овец, которые дают шерсть, изкоторой мы вяжем наши плащи и зимние покрывала. Мы делаем из глины горшкии кувшины и обжигаем их до твердости камня, работая своими руками ирадуясь этому. Степняки — охотники, они приручают лошадей и пасут стадакоров — они любят быть все время в движении, исследовать новые тропы. Атвой народ… Форс сощурился от света солнца. — Мой народ? Мы всего лишь небольшое племя, состоящее из несколькихкланов, и часто зимой нужда заставляет нас ходить тощими и голодными,потому что горы — это суровое место. Но превыше всего мы уважаем знания,мы живем для того, чтобы обшаривать руины, чтобы попытаться понять и вновьнаучиться вещам, в свое время сделавших Древних великими. Наши врачевателиборются с болезнями тела, а наши учителя и Звездные Люди — с невежествомума… — И все же те самые люди, которые борются с невежеством, сделали изтебя изгоя только потому, что ты отличаешься от них… Щеки Форса покраснели во второй раз. — Я — мутант. А мутантам доверять нельзя. Те… Те Чудища — тожемутанты… — Он не мог больше выжать из себя ни слова. — Люра — тоже мутант… Форс мигнул. Три спокойных слова этого ответа значили больше, чемпросто ответ. Напряжение оставило его. Ему стало жарко — не от стыда и неот палящего солнца, повисшего над ними. Это был добрый жар, которого он неощущал никогда прежде… Никогда. Эрскин оперся подбородком о колено и посмотрел на перепутанные кустыи плющ. — Мне кажется, — медленно произнес он, — что мы словно части одноготела. Мой народ — это рабочие руки, создающие вещи, которые делают жизньпроще и приятнее. Степняки — это беспокойные, вечно спешащие ноги, вечнотомимые жаждой новых троп и незнакомых вещей, которые могут находиться загоризонтом на востоке и на западе. А твой народ — это голова, думающая,вспоминающая, планирующая действия для ног и рук. Все вместе… — Вместе, — выдохнул Форс, — мы сделались бы такой нацией, какой невидела земля со времени Древних! — Нет, не такой нацией, как те, Древние! — резко возразил Эрскин. -Они не были единым телом, потому что им была известна война. Если телосрастется вновь, это должны произойти потому, что каждая его часть, знаясвою собственную ценность и гордясь ею, признает также ценности и другихчастей тела. А цвет кожи, глаза или другие племенные обычаи какого-точеловека должны означать для встречающихся не больше чем пыль, которую онисмывают с рук, прежде чем взять мясо со стола. Мы должны прийти друг кдругу свободными от такой пыли… или же она поднимется и ослепит нашиглаза и то, что начали Древние, будет жить вечно и всегда отравлять землю. — Если бы только так могло быть! — Брат, — Эрскин в первый раз использовал это слово по отношению кФорсу, — мой народ верит, что за всеми действиями в этой жизни стоиткакая-то направляющая сила. И мне кажется, что мы двое были приведены вэто место для того, чтобы смогли встретиться. И от нашей встречи,наверное, родится что-то более сильное и могучее, чем все то, что мы зналираньше. Но сейчас мы задержались здесь слишком долго, смерть все еще можетнаступать нам на пятки. А по-моему, нас не сбить с предназначенного нампути. Что-то в торжественной интонации голоса этого рослого южанина тронулоФорса. У него никогда не было настоящего друга, чужая кровь слишком сильноотделяла его от других ребят Айри, а его отношения с отцом былиотношениями ученика с учителем. Но теперь он знал, что он никогда подоброй воле не допустит, чтобы этот темнокожий воин снова ушел из егожизни. Куда пойдет Эрскин, туда последует и он. Когда солнце оказалось почти над их головами, они очутились в глухомлесу. Надо было идти медленно, чтобы избежать зияющих провалов и длинныхсгнивших стволов. Но в этом лабиринте Люра напала на след дикой коровы, ичерез час, убив ее, они уже варили свежее мясо. Завернув в сырую шкурумясо еще примерно на два обеда, они отправились дальше, ведомые маленькимкомпасом Форса. Внезапно они вышли на край древней обители летающих людей. Настольковнезапно, что когда они увидали, что там находилось, были глубокопотрясены и чуть было не спрятались обратно, под защиту деревьев. Они оба уже видели изображения таких машин. Но здесь эти машины былинастоящими. Они стояли стройными рядами — по крайней мере, некоторые изних. А остальные представляли собой кучу размолотой мешанины металла иржавой трухи, разорванные и продырявленные, полупогрузившиеся в воронки отснарядов. — Самолеты! — глаза Эрскина заблестели. — Летающие по небу самолетымоих отцов! Прежде чем бежать от дрожащих гор, мы в последний разотправились взглянуть на то, что доставило на эту землю первых людей изнашего племени — и они были похожи на некоторые из этих машин. Но здесьцелое поле самолетов! — Этих смерть настигла прежде, чем они успели подняться в небо, -сказал Форс. В нем полыхало странное возбуждение. Наземные машины, дажегрузовик, который помог им выбраться из города, никогда не действовали нанего так сильно. Эти крылатые создания… Какими великими, какимимогущественными знаниями должны были обладать Древние! Они могли мчатьсясреди облаков там, где их сыны должны теперь ползать по земле! Едвапонимая, что он делает, Форс вышел вперед и печально провел рукой пофюзеляжу ближайшего самолета. Он был таким маленьким рядом с этоймашиной… В ее брюхе некогда мог поместиться целый клан… — Именно с таких машин, как эта, Древние и сеяли смерть по всемумиру… — Но мчаться в облаках, — Форс отказался разделить мрачное настроениеЭрскина, — над землей… Они были подобны богам, эти Древние! — Скажи лучше, подобны дьяволам! Смотри… — Эрскин взял Форса заруку и провел его между стройных рядов машин на край поля, чтобыпосмотреть на множество рваных, уродливых кратеров, превративших центраэродрома в обгорелое месиво земли и бетона. — Смерть пришла с воздуха, илюди по доброй воле сбросили эту смерть на своих собратьев. Давай же,запомни это, брат. Они обошли обломки, следуя вдоль рядов разбитых самолетов, пока неподошли к зданию. Здесь было множество костей. Множество людей погибло,пытаясь поднять машины в воздух, — но слишком поздно. Возле здания они обернулись и посмотрели назад, на тропу средиобломков и на два ряда словно чего-то ждущих, странно неповрежденныхбомбардировщиков. Небо, в которое они больше никогда не поднимутся, былоясным и голубым, по нему строем плыли небольшие облака. Но на западесобирались другие, более темные: надвигалась гроза. — Это никогда не должно повториться вновь, — Эрскин показал наразбомбленное поле. — Каких бы вершин цивилизации не достигли наши потомки- они никогда не должны больше уродовать землю и воевать друг с другом. Ниони, ни мы. Ты согласен с этим, брат? Форс твердо встретил взгляд этих темных горящих глаз. — Согласен. И все, что я смогу сделать, я сделаю. Но там, где некогдалюди летали, они должны полететь вновь. В этом мы тоже должны поклясться! 9. НА ЗЕМЛЕ ВЗРЫВА Форс склонился над столом, опершись локтями и едва смея дышать, чтобыдрагоценные квадраты на матерчатой основе, которые он изучал, нерассыпались в мелкую пыль. Карты — о таком количестве карт он никогда и немечтал. Он мог поместить кончик пальца на голубую точку на краю ВеликогоОзера и оттуда он мог путешествовать дальше, прямо кА-Т-Л-А-Н-Т-И-Ч-Е-С-К-О-М-У Океану. Да ведь это же было то легендарноеморе! Он нетерпеливо поднял глаза, когда в его сокровищницу вошел Эрскин. — Мы здесь, вот в этом месте… — И здесь, похоже, останемся навсегда, если не будемпоторапливаться… Форс выпрямился. — Что?.. — Я только что спустился с башни в конце этого здания. Напротивоположном конце поля с самолетами движется что-то живое. Это толькотени, но они движутся слишком целеустремленно, чтобы осторожныйнаблюдатель разглядел их. — Олени, — сказал Форс, зная, что это не так. Эрскин издал отрывистый смешок, но в нем совсем не было юмора. — Разве олень ползет на брюхе и подглядывает из-за угла, брат? Нет, ядумаю, что наши друзья из города, наконец, все-таки нашли нас. И мне ненравится сидеть здесь, как в ловушке. Нет, это мне совсем не нравится! Форс с сожалением оторвался от карты. Как бы восторгался ими Ярл…Но попытка свернуть их была равна их уничтожению. Карты придется оставитьтут, где они оставались все эти бесчисленные годы. Он схватил колчан ипроверил, сколько стрел там осталось. Их было всего десять. А когда у негокончатся и эти, у него останется только короткий меч и охотничий нож… Эрскин, должно быть, уловил эту мысль своего товарища, потому что онкивнул горцу. — Пошли. — Он повернулся к лестнице, которая поднималась по спираливверх. Они оказались на площадке, некогда полностью застекленной. -Видишь, вон там! И что, по-твоему, это? Южанин ткнул пальцем на юго-восток. Форс увидел в поле растительностистранный шрам, широкий клин земли, где ничего не росло. Под лучами солнцапочва там давала странный металлический отблеск. Такой отблеск былхарактерен для ущелий и забетонированных поверхностей, созданных Древними,но тут было совсем другое. Хотя растительность заполонила всю землювокруг, ни одно растение не росло на этом клине голой земли. — Пустыня, — вот и все, что мог предположить Форс. Но в этой частистраны не должно быть никаких пустынь. — Ну уж нет. Вспомни, я родился в пустыне, а эта земля ничуть непохожа на пустыню, которую я знал. Это вообще не похоже ни на что, с чем якогда-либо сталкивался в своих странствиях! — Тихо! — Голова Форса резко поднялась. Он знал, что это за звук:отдаленный скрежет металла о металл. Он пробежал взглядом ряды безмолвныхмашин. И на полпути ко второму ряду он заметил мимолетное движение! Он заслонил глаза рукой от солнца и встал на раму, в которой уже небыло никакого стекла. Под тенью распростершегося крыла самолета приселкто-то черно-серый. И этот кто-то нюхал землю! Шепот Форса был чуть слышен сквозь быстрое, хриплое дыхание Эрскина. — Только одно… — Нет. Посмотри вон за тот куст — направо… Да, южанин был прав. На фоне зелени была видна звериная голова.Чудища почти всегда охотились стаями. Надеяться, что сейчас будет не так,значило ожидать от фортуны слишком многого. Форс положил руку на рукоятьмеча. — Мы должны убираться отсюда! Сандалии Эрскина уже стучали по лестнице. Но прежде чем покинутьбашню, Форс увидел, как серая тварь метнулась вперед из-под крыласамолета. Еще две таких же твари отделились от деревьев вдоль разрушеннойвзлетной полосы, находя себе укрытие среди машин. Стая приближалась. — Мы должны держаться открытого места, — сказал Эрскин. — Если мысможем держать дистанцию и не позволим загнать себя в угол, у нас будетхорошая возможность спастись. В здании была еще одна дверь, которая выходила на другую сторонуполя. Там был лабиринт, образованный перемешанными обломками. Взлетныеполосы были усеяны воронками; машины и орудия противовоздушной оборонытоже были сожжены. Беглецы обогнули нацеленное в небо дуло зенитки. В тоже мгновение воздух разодрал ужасающий визг, на который ответило яростноерычание Люри. Боевая кошка и ее добыча выкатились им чуть ли не под ноги. Эрскин искусно взмахнул своей палицей. Он с силой ударил. Тонкиеруки-кости широко раскинулись и безвольно обвисли. Люра рванула когтямимертвое тело. Один из обломков, брошенных нападавшими, задел голову Форса,тот закрутился и повалился прямо на зенитку. Он споткнулся о тело, откоторого исходил отвратительный смрад. Тут Эрскин рывком поднял его наноги и затащил под высоко задранный нос самолета. Все еще мотая звенящей головой, Форс позволил своему товарищу вестиего. Они все время сворачивали в сторону и петляли. Один раз он услышалзвон металла, в который ударил дротик Чудища. Эрскин толкнул его влево, иинерция этого толчка позволила им достичь укрытия. — Они гонят нас… — задыхаясь, произнес Эрскин. — Они травят нас,как оленя… Форс попытался высвободиться из цепкой руки Эрскина. — Люра — вперед! — Несмотря на оглушивший его удар, он уловил мыслькошки. — Там путь свободен… Эрскину, казалось, не хотелось покидать укрытие, но Форс вырвался иначал пробираться через проход в обгоревшей земле и обломках машин.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Казалось, что этот петляющий бег наперегонки со смертью продолжалсячасами. Но в конце концов, они добрались до края того странного шрамаголой земли, который они увидели с башни. Тут Люра ощетинилась, губы ееприподнялись в рычании, хвост забил по телу, свидетельствуя о ярости. — В этот овраг — быстро… — Эрскин оказался в балке прежде, чемзакончил свою фразу. Странная земля хрустела под сапогами Форса. Он выбрал этотединственный оставшийся у них путь для бегства. И Люра, глухо завывая,прыгнула следом за ним. Здесь не было даже мха, и выступающие камни были покрыты стекловиднойглазурью. Форс поеживался, когда касался кожей этой странной поверхности. Но звуки погони прекратились. Здесь было слишком тихо. Он вдругпонял, что звук, к которому привыкли его уши, — это постоянное жужжаниенасекомых, всегда присутствующих в нормальной растительности безопасногомира. Местность, в которую они вступили, была чуждой. Здесь не былопривычных им зеленого и бурого цветов, не было звуков, к которым такпривыкли их уши. Эрскин остановился. Форс догнал его и задал вопрос,вертевшийся у него на языке: — Что это за место? Но южанин ответил встречным вопросом: — Что ты говорил мне о Землях Взрыва? — Форс попытался вспомнить тенемногие скудные воспоминания о них в анналах Айри. Земли Взрыва — теместа, где атомные бомбы нанесли удар прямо по земле. Смерть там прониклатак глубоко, что должны пройти поколения, прежде чем человек сможет пройтипо ним… Его рот открылся и быстро закрылся. Он не должен был сноваспрашивать. Он знал — и холодок ужаса от этого был хуже, чем вонзившийся втело дротик Чудища. Не удивительно, что погоня прекратилась. ДажеЧудища-мутанты знали, что сюда им лучше не соваться! — Мы должны вернуться, — почти прошептал он, уже зная, что им неудастся это сделать. — Вернуться на верную смерть? Нет, брат, уже слишком поздно. Еслистарые предания говорят правду, мы уже сейчас ходячие мертвецы и несем всебе семена всесжигающей болезни. Но если мы пойдем дальше, у нас естьшанс пробиться… — Наверное, больше, чем шанс. — Первоначальный ужас Форса прошел,когда он вспомнил бесконечный спор жителей Айри. — Скажи мне, Эрскин, впервые годы после Взрыва народ твоего племени страдал от лучевой болезни? Прямые брови великана сошлись на переносице. — Да. Тогда был год смерти. Все, кроме десяти человек нашего клана,умерли в течение трех месяцев. А остальные болели и навсегда осталисьслабыми. Лишь спустя поколение мы снова стали сильными. — Точно так же было и с жителями Айри. Люди моего клана, изучавшиедревние книги, говорят, что из-за этой болезни мы теперь отличаемся отпородивших нас Древних. И, наверное, из-за этого отличия мы можем пройтиневредимыми там, где Древних поразила бы смерть. — Но это утверждение еще не было проверено? Форс пожал плечами. — Теперь проверено. Я-то знаю, что я мутант. И вот мы увидим,правильно ли оно. — В то время как я подобен другим членам моего племени. Но это незначит, что мы такие же, как Древние. Ну, произойдет ли все так, как мынадеемся или нет, мы уже вышли на эту тропу. А позади нас ждет верная инеприятная смерть. В то же время — вот надвигается гроза. Нам лучше всегоотыскать убежище. Это не та земля, чтобы бродить по ней во тьме! Трудно было сохранять равновесие, идя по этой скользкой поверхности.Форс подумал, что будь она мокрой, это было бы даже хуже, чем идти попеску. Они придерживались краев пересекавших эту местность оврагов иискали пещеру или навес, которые могли бы послужить им хоть каким-нибудьубежищем. Темные облака превратились в мрачную серую массу. На землю опустилисьпреждевременные сумерки. Скверная ночь, плохо в ней идти без огня, пооткрытой зараженной местности и под моросящим дождем. Пурпурная молния разорвала небеса. Оба они прикрыли глаза, когда онаударила неподалеку от того места, где они стояли. Последовавший за нейраскат рома чуть не порвал им барабанные перепонки. Затем тяжелымудушающим занавесом вокруг них сомкнулся дождь. Они прижались друг к другуу края узкого оврага. Все трое поеживались, когда молнии снова и сновабили вокруг них, а вода в ручье на дне оврага поднималась, смывая почву сстеклянистых камней. Форс пошевелился только один раз. Он отстегнул своюфлягу и потянулся за фляжкой Эрскина. Тот отдал ее ему. Он подставил ихпод ливень. Вода, бежавшая у его ног, была заражена, но дождь, который неуспел коснуться почвы или камней, позже мог пригодиться для питья. Форс решил, что Люра была самой несчастной. Дождь стекал по ихгладкой коже, только немного воды задерживалось в их набедренных повязках,но мех Люры был спутан, и ей придется многие часы вылизывать его языком,прежде чем она снова будет в порядке. Однако она не продемонстрироваласвоего неодобрения, как эго она обычно делала. С тех пор, как онипересекли границу местности, выжженной атомным огнем, она не издаваланикаких звуков. Форс инстинктивно попытался уловить ее мысли. Он легкоделал это раньше — достаточно часто для того, чтобы быть уверенным, что онмог связаться с ней. Но теперь он наткнулся только на пустоту. Мокрый мехЛюры прижимался сейчас к нему, но сама Люра исчезла. И тут вдруг он понял, что она внимательно прислушивалась, ее телосейчас было только одним огромным органом для улавливания звуков. Почему? Он положил лоб на скрещенные на коленях руки. Он нарочно отгородилсяот всех звуков вокруг него — барабанного стука дождя, дыхания Эрскина,клокота воды, струящейся у самых их ног. К счастью, раскаты громапрекратились. Он ощущал ток крови в своих ушах, звук своего собственногодыхания. Он отгородился и от них, постепенно и, насколько смог, полно. Этобыл трюк, которым он пользовался и раньше, но никогда раньше он так непринуждал себя. Сейчас было крайне необходимо, чтобы он слышал -предупреждение могло поступить либо от Люры, либо из каких-то глубин егоестества. Он сосредоточился на том, чтобы отгородиться даже от мыслей отом, как это необходимо, — это тоже было опасно. Раздался слабый звук шлепков по воде. Его разум быстропроанализировал его и отверг. Это был звук размытой земли, упавшей впорожденный ливнем ручей. Он простер границы своего слухового восприятиядальше. Он начал испытывать странное головокружение, и тогда-то он иуслышал его — звук, который не был порождением дождя или ветра. Люрашевельнулась и вскочила на ноги. Он поднял голову, чтобы встретиться с нейвзглядом, кошка повернулась. — Что?.. — обеспокоенно шевельнулся Эрскин, переведя взгляд с горцана большую кошку. Форс чуть не расхохотался при виде замешательства в глазах южанина. Головокружение, возникшее в результате напряжения исосредоточенности, быстро проходило. Его глаза быстро приспособились ктемноте ночи и теням. Он встал на ноги, отставил в сторону лук и колчан сострелами, оставив при себе только пояс с мечом и ножом. Эрскин протестующеподнял руку, но он от нее уклонился. — Там, позади нас что-то есть. Мне надо это увидать. Подожди здесь… Эрскин тоже упорно пытался подняться. Форс увидел, как его ротперекосился от боли, когда тот неосторожно перенес свой вес на левую руку.Дождь, должно быть, добрался до затягивающейся раны. Увидев это, горецпокачал головой. — Послушай меня. Я — мутант, ты никогда не спрашивал, чем я отличаюсьот остальных. Тут дело вот в чем: я могу видеть в темноте — даже эта ночьдля меня немногим отличается от сумерек. И слух мой по остротеприближается к слуху Люры. Теперь пришло время, когда мои отличия сослужатнам добрую службу. Люра! — Он резко обернулся и во второй раз посмотрел вэти удивительные синие глаза. — Ты останешься здесь с нашим братом. Тыбудешь охранять его, как охраняла бы меня! — Кошка переступила с однойлапы на другую, в глубине души возражая против его воли, не желаяповиноваться ему. Он знал ее жажду свободы и врожденную волю. Она непризнавала своим хозяином ни одного человека и жила сама по себе. Но Люравыбрала его. От того, что у него не было друзей среди своей расы, они былиочень близки по духу, наверное, намного ближе, чем любой житель Айри сосвоим мохнатым охотником. Форс не знал, насколько она повиновалась еговоле, но теперь пришло время противопоставить его волю ее. ОставитьЭрскина здесь одного, еще не оправившегося от своего ранения и не видящегоночью, было более чем безрассудным. И великан не мог пойти с ним. А этотзвук — ему надо было узнать, что его породило! Голова Люры поднялась. Форс протянул руку и почувствовал мокрый мех,когда она потерлась своей челюстью о его кулак в своей излюбленной ласке.Он испытал прилив счастья от того, что она поняла его желание. Он нежнопочесал ее за ушами. — Оставайтесь здесь, — велел он им обоим. — Я постараюсь вернутьсякак можно быстрее. Мы должны узнать, что находится там, позади нас. Еще не закончив, он сорвался с места. Форс не дал времени напротесты. Через несколько футов дождь и темнота скроют его от глазЭрскина, а Люра будет охранять южанина, пока он не вернется. Форс скользил и спотыкался, шлепая по мелким лужам и следуя по томупути, которым они добрались сюда. Дождь стихах когда он достиг вершиныкучи камней и снова увидел аэропорт, дождь прекратился полностью. Форс могразличить разбомбленный участок и здание, в котором они нашли карты. Ноего больше интересовало то, что было внизу, прямо под ним. Он не видел костра — хотя здравый смысл и подсказывал ему, что костердолжен быть, потому что он отчетливо видел свет. Круг скорчившихся фигурбыл жутко и болезненно похож на собрание старейшин в Айри. Чудища сиделина корточках, и их тела были только пятнами — чему Форс был рад. У него небыло никакого желания видеть их четче. Но одно из них прохаживалось ибормотало в центре круга, и издаваемые им звуки доносились до Форса. Онмог различить гортанные звуки, которые, видимо, были словами, но они длянего ничего не значили. Язык Эрскина и его собственный язык имели некогдаобщую основу, и им было нетрудно изучить разговорную речь друг друга. Но вэтом ворчании слышались такие звуки, которые невольно наводили на мысль отом, что либо уста, произносившие их, либо мозг, создавший их, не быличеловеческими. К чему призывал вожак, он знать не мог, но важно было, что моглисделать Чудища, побуждаемые им. Сначала они никогда не рисковали вылезатьза пределы своих городов. Теперь они идут по следу и туда, где нет руин,и, наверное, они посылали своих разведчиков на открытую местность. Онибыли угрозой всем оставшимся в живых людям… Вожак внезапно кончил свое бормотание. Теперь его слишком тонкое телоповернулось, и он показал на радиоактивную пустыню, где скорчился Форс.Казалось, что он увидел наблюдавшего за ними горца. Его товарищи ответилирычанием. Двое поднялись и потопали к краю Земли Взрыва, их головыпригнулись к камням, словно они нюхали отравленную почву. Им непотребовалось много времени, чтобы принять решение. Чудища собрали своипучки дротиков, лежащие на земле, и построились в нечто, напоминающеепоходную колонну. Форс оставался на этом месте ровно столько, чтобы убедиться, что онидействительно тронулись в путь, и что какое бы табу ни было у них, онобольше не действовало. Потом юноша устремился вперед, легко скользя своимуверенным шагом лесного охотника к тому месту, где он оставил Люру иЭрскина. Чудища, казалось, были не в особом восторге от такой авантюры исначала двигались медленно. Они шли так, словно ожидали, что под их ногамивот-вот разверзнется западня, они надеялись, что они смогут вырватьсявперед. Когда горец нашел Эрскина, тот с нетерпением ждал его, а Люрапригнулась на уступе скалы и глаза ее пылали во тьме. Форс схватилброшенное им снаряжение и выложил новости. — Я все думал, — прервал его более медленный и более глубокий голосЭрскина. — Мы же не понимаем оружия Древних, того, которое могло создатьэту пустыню. Сюда попала только одна бомба или их было несколько? Но всередине такая местность должна быть опасней, чем по краям. Если мы пойдемпрямо через центр, то можем найти ту гибель, которую, по традиции,предрекают тем, кто вторгнется в "голубые" места. Но если мы сделаем круг,нам, может… — Тут все дело во времени. Говорю тебе, что Чудища теперь преследуютнас по пятам. — Да, и они выслеживают нас по запаху. Ответ на это рядом. Мокасины Эрскина пробороздили лужу, подняв фонтан брызг. Форс понял.Ручей мог в конце концов оказаться для них спасением. Но с тех пор, какдождь перестал, вода стремительно убывала, словно каменистая почва, покоторой она текла, впитывала ее как губка. Форс пошел впереди. Его ночное зрение позволяло ему вовремя замечатьловушки и выбирать для них обоих лучшую дорогу. Иногда только его рукаподдерживала Эрскина. Великан спотыкался, но упорно шел дальше. Воздух схрипом вырывался из его легких. Судороги сводили мускулы ног Форса, и онпонимал, что чувствует его друг. Но они должны подальше оторваться отпреследователей, пока те, все еще не избавившиеся от недоверия к ЗемлеВзрыва, двигались медленно. Потом, некоторое время спустя, Эрскин упал и не смог снова встать наноги, хотя Форс позволил себе и ему немного отдохнуть. Голова его упала нагрудь, и Форс увидел, что он либо потерял сознание, либо спит сдергавшимся от приступов боли ртом. Но хуже всего были темные пятна,появившиеся на все еще перевязывавшей раненое плечо Эрскина повязке. Форс прижал ладони к своим горящим глазам. Он мысленно пыталсявернуться назад — неужели только прошлой ночью они спали в городе, вбашне? Казалось, что с того времени прошла уже целая неделя. Они не моглидолго двигаться с такой скоростью, это уж наверняка. Теперь, когда онрасслабился, привалившись спиной к песчаному обрыву, он боялся, что у негоне хватит сил на то, чтобы подняться. Но он должен держаться. И еще онподумал о еде. Как велика была эта Земля Взрыва? И что, если им придетсяидти и идти через нее — идти много дней? Но они умрут, прежде чем пройдут эти дна. Не лучше ли было сейчасвыбрать подходящее место и дать Чудищам последний бой? Он снова потерглаза. Нельзя сейчас спать. Затем он вспомнил о Люре. Она улеглась на краю оврага немного выше их, вылизывая лапы и времяот времени останавливаясь, чтобы навострить уши и прислушаться. Люра тожевздремнет, но на свой лад, и никто не сможет подойти и напасть, пока онастережет своих друзей. Голова Форса упала на безвольную руку Эрскина, и онзаснул. 10. ПЛЕНЕН! Пылающее солнце отражалось от маслянисто поблескивавшей поверхностискал, вызывая у Форса боль в глазах. Трудно было все время брести ибрести, когда кишки твои грызет жуткий голод. Но они не видели никакойдичи в этой странной пустыне. И все же он страдал не так сильно, какЭрскин. Южанин бормотал что-то неразборчивое, глаза его остекленели.Необходимо было вести его за руку, словно он был уставшим ребенком.Красное пятно на его перевязанном плече покрылось коркой и засохло — покрайней мере, он больше не терял крови, ему только нездоровилось. Где же находился конец этой Земли Взрыва? Если они не шли по кругу,они должны были пройти мили по этим острым как лезвие ножа кромкам оврагови каменистым плато. И все-таки по-прежнему, каждый раз, когда ониподнимались на очередную возвышенность, перед ними все простиралась ипростиралась эта выжженная пустыня. — Воды… — Язык Эрскина, распухший и покрасневший, протиснулсясквозь растрескавшиеся губы. Все изобилие вчерашнего потопа исчезло, поглощенное почвой так,словно его никогда и не существовало. Форс для устойчивости прислонилвеликана к скале и потянулся за своей фляжкой. Он делал это медленно,стараясь унять дрожь в своей руке. Ни одна капля драгоценной влаги недолжна быть пролита! Воду пролил Эрскин. Его глаза вдруг сфокусировались на фляге, и онсхватил ее. Вода плеснула через его руку и вылилась во впадину на камне.Форс с тоской посмотрел на нее, но все же не посмел выпить жидкость,коснувшуюся здешней зараженной земли.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Он позволил Эрскину сделать два глотка, а затем силой отнял у негофлягу. К счастью, великан ослаб. Форс мельком взглянул на землю. То, чтоон там увидел, приковало к себе его взгляд. Из отбрасываемой камнем тени к пролитой воде что-то двигалось. Онобыло темно-зеленым, испещренным красновато-желтыми пятнами, и вековечноеотвращение человека к рептилиям чуть не заставило Форса обрушить на неговсю тяжесть ноги, одетой в подкованный сапог. Но он вовремя заметил, чтопо земле извивалась не змея, а длинный, мясистый стебель растения. Егорасплющенный конец покрутился в воздухе и упал на капли воды, согнувшисьнад влагой. Теперь и остальная часть растения выдвинулась к влаге. Форсувидел три жестких листа, окружавших высокий колос, на котором был красныйбутон. Растение выпило воду, и всасывающий стебель поднялся и снова исчезв листьях. Потом это фантастическое растение снова отступило в тень, иФорс должен был гадать, было ли это на самом деле, или голод и жаждасыграли с ним скверную шутку. Только на камне остался влажный след,покрывавший углубление, где была вода. Так значит, и ЗДЕСЬ была жизнь — даже если это и была чужая жизнь. Отвида этого растения у Форса как-то полегчало на сердце. Что правда, топравда, он привык к растительности, которая пускала корни и оставалась наодном месте. Но на этой странной земле животные вполне могли оставаться наместе, в то время как растения разгуливали повсюду. Он посмеялся над этим- эта мысль показалась ему очень остроумной и занятной. Они пошли дальше,он с гордостью повторил ее Эрскину, но южанин ответил только невнятнымбормотаньем. Их странствия продолжались и становились все кошмарнее. Форспродвигался вперед, снова и снова поднимал Эрскина на ноги и направляясь кориентирам, засеченным им впереди. Было легче продолжать движение, есливыберешь скалу или одну из дюн и придерживаешься ее, как ориентира. Потом,когда он достигал этого ориентира, впереди всегда был другой, за которыйможно было так же зацепиться взглядом. Иногда он замечал движение в иссиня-черных тенях, лежавших подскалами и каменными навесами. Там либо скрывались колонии жаждущих водурастений, либо там были другие обитатели этой пустыни, следившие запутниками. Он этого не знал и не интересовался этим. Все, что емутребовалось, это продолжать идти и надеяться, что когда-нибудь, когда ониподнимутся на очередной каменный гребень, они увидят обычную зелень своегомира. Время от времени Люра скрывалась из виду. Ее некогда гладкий мех сталгрубым и спутанным, а бока впали и выступили ребра. Она шла собственнойдорогой, внимательная и готовая к нападению. Если Чудища напали на их следи двигались за ними, они все еще не подошли на дистанцию, пригодную длянападения. Становилось почти невозможно удерживать Эрскина на ногах. Он дваждыпадал и растянулся бы во весь рост, если бы Форс не поддержал его. Вовторой раз горец упал на колени. Именно тогда, пытаясь поднять своеготоварища, Форс забыл про воду. Он все-таки поднял южанина на ноги, нофляга его была теперь пуста. Они пробирались через лабиринт узких, как след от лезвия ножа,оврагов. Все овраги протянулись примерно в том направлении, которое былоим нужно, и юноши следовали вдоль них. Форс чуть ли не вдвое складывалсяпод тяжестью Эрскина. Он мельком вдруг уловил что-то, что мгновенновдохнуло в него надежду и силы. Но ведь были уже почти сумерки, и егоглаза могли сыграть с ним шутку… Нет, это был не обман! Впереди виднелись макушки деревьев. Никогдазрелище веток на фоне вечернего неба не казалось ему таким прекрасным!Форс перекинул руку Эрскина себе через плечо, бросил лук, колчан сострелами и Звездную Сумку и сделал последний рывок. Ему казалось, что он пролежал дни, недели, уткнувшись в мягкую землюлицом и ощущал приятный запах прелых листьев. Он слышал свист ветра,шелест листьев, которые были настоящими, зелеными и чистыми. Наконец, онподнял голову. Эрскин лежал чуть подальше. Он перевернулся на спину, глазаего были закрыты, он спал. Форс глубоко вздохнул. Он должен вернуться и забрать лук и сумку, прежде чем наступит ночь.Скрипя зубами, Форс попытался подняться на ноги. Странно — он впервыезаметил, что Люры не было поблизости. Может быть, она охотится… Но ондолжен вернуть себе сумку! Там были все доказательства, что он преуспел всвоих поисках. Ноги Форса заплетались, голова кружилась, и все плыло перед ним. Ноон мог двигаться по цепочке оставленных ими следов, и это было удобно. Онпотащился дальше. Стенки первого оврага сомкнулись вокруг него. Когда он оглянулся, тоувидел деревья, но не там, где лежал Эрскин. Темнело — он должен спешить. Голова его раскалывалась от боли. Он знал, что падает, и попыталсявыставить вперед руки, чтобы приостановить падение, но только смутнопочувствовал удар, когда упал на камни. Потом на него нахлынула глубокаячернота. Сперва Форс почувствовал, что его грубо дергают, так грубо, что больот этого прибавилась к взрывам боли в голове. Затем он вынырнул изчерноты, пытаясь собраться с мыслями. В конце концов, он снова упал,больно ударившись о камни, потом покатился. Пинок под ребра остановил его.Его, должно быть, несли, потом бросили. Тошнотворная вонь, ударившая внос, подсказала, кто это сделал. Он безвольно лежал, не отваживаясьоткрыть глаза. Покуда они считали, что он без сознания, он мог на времябыть в безопасности. Его связали, запястья были сведены между лопатками, а голени связанывместе. Руки уже онемели, и путы врезались в кожу. Он мог только слушать ипытаться угадать, что делали его захватчики. Они, похоже, располагались наночлег. Форс услышал изданное одним из них кряканье, потом поскребываниекогтей по грубой шкуре. Затем, сквозь вонь, он уловил запах дыма иосмелился взглянуть через полуоткрытые веки. Да, они разводили костер,который они подпитывали пучками жесткой травы, нарванной ими по обеимсторонам оврага. Один из них вышел в круг света и бросил на землю охапкузасасывающих воду растений, все еще достаточно подвижных, чтобы попытатьсяуползти. Но их быстро схватили и зажали красные бутоны между желтыми клыками.Чудища удовлетворенно зафыркали. Высосанные досуха растения кидали вогонь. Форс сглотнул пересохшим горлом — его очередь следующая? Но одно из Чудищ с нечеловеческой быстротой повернулось и вцепилосьво что-то, что извивалось и пронзительно пищало. Оно вернулось, сжимая вкаждой лапе по извивающейся добыче, потом стало колотить маленькие тела оподходящий камень и колотило до тех пор, пока они не обмякли и не сталинеподвижными. Успех охотника возбудил зависть его сородичей. Они всезашаркали лапами среди камней оврага, но повезло немногим. Среди камней где-то позади себя Форс услышал быстрое движение, словномаленькие проворные существа старались как можно быстрее убраться вбезопасное место. Самый медлительный из охотников вернулся к костру спустыми руками, недовольно бурча. Когда пойманных существ разложили накамне, Форс впервые увидел, что это такое, — ящерицы! Они походили на тех,которых он много раз видел прячущимися среди камней — но у этих головыбыли какой-то странной формы. Прежде, чем он смог понять, в чем тут дело,тела ящериц были развешаны поджариваться над огнем. Этим были заняты четыре Чудища. Или весь их клан не решился сунутьсяв Землю Взрыва, или же отряд разделился. Но и эти четверо были достаточноскверными. Форс впервые их разглядел. Они, вероятно, были не выше его, но тощие тела сильно увеличивали ихрост. Туго натянутая на острых костях сероватая кожа была какой-тозернистой, почти чешуйчатой, тела были голыми, за исключением набедренныхповязок из грязного драного материала. Но их лица… Форс заставил себя изучать и запоминать все, что он увидел. Онпопытался смотреть на все эти ужасные маски отвлеченно. Чертами ониотдаленно напоминали человеческие. Но глаза, глубоко упрятанные во впадинычерепа, удлиненные челюсти, нос, вместо которого были только две щели… Челюсти с клыками хищного зверя… острыми клыками, никогда полностьюне прикрывающимися тонкими подобиями губ… они не были человеческими. Онибыли — он отшатнулся от возникшей в его уме картины — они были крысами! Форс не смог справиться с дрожью во всем теле. Затем он напрягся.Позади него что-то опускалось вниз по склону, не с легким топотком ящериц,а уверенной поступью того, кто знает, что ему нечего бояться и он идет навстречу с друзьями. Мгновение спустя он почувствовал толчок, а затем приближавшийся кнему мягкий мех. Шаги послышались снова. Теперь рядом с ним лежала Люра, глаза ее были дикими от беспомощнойярости, лапы были туго стянуты ремнями, а петля крепко связывала челюсти.Она била Форса хвостом, но когда ее глаза встретились с его глазами, онаслегка расслабилась. Он все еще не мог пошевелиться… К Чудищам у костра присоединились пятое и шестое. Они потребовалисвою долю еды. Их приветствовали насмешками, пока одно из них не прорычалокакой-то приказ, и с ними неохотно поделились мясом. Они молча ели. Когда,наконец, вожак поел, он небрежно вытер свои когтистые пальцы о грудь иприступил к изучению каких-то предметов, лежащих рядом с ним. Форс узнал свой лук. Вожак с любопытством щелкнул тетивой, ударивсебя по пальцу. С диким рычанием он переломил лук между пальцев и бросилсломанное оружие в костер. За ним последовал колчан, но Чудище подостоинству оценило стальные наконечники стрел, отломив их и отбросив всторону. Когда эта тварь взяла последнюю часть своей добычи — Звездную Сумку -Форс закусил нижнюю губу. Драгоценное содержимое сумки было вывалено, ипредмет за предметом отправлено в огонь. Карты, дневник, все, кромефигурок из музея, которые, казалось, заворожили вожака Чудищ. Таким образом изучив свою добычу, тварь перешла к пленникам. Форслежал бессильно, приказав всем своим мускулам расслабиться. Когтистыепальцы ног снова ударили его, откатив от Люры в круг света от костра. Онстарался сдержать ярость и тошноту, когда вонючие лапы содрали с него всюодежду до последнего клочка и ощупали тело. Что будет дальше, нож, удар,чтобы проделать дырку в его гудящей голове? Но странное дело, его оставилив покое, пока таким же образом не осмотрели и Люру. Затем когти захватили связывающий его запястья ремень и его оттащилиобратно, на прежнее место, до крови изодрав ему спину о гравий. Люрасильно билась. Она считала, что такое обращение ей не по вкусу. Теперь онабыла прижата к нему, ее связанные челюсти уткнулись ему в плечо. Через некоторое время Форс уснул. Когда он снова проснулся, был серыйрассвет. Одно из пленивших их Чудищ сидело согнувшись у костра, клюя носоми время от времени подбрасывая топливо в костер. Остальные лежали вглубоком сне. Мозг Форса теперь был настороже. Он снова очень отчетливо услышалслабые звуки, которые издавали ящерицы, бегавшие по камням. Почему онирисковали, возвращаясь в опасную для них зону? — думал он. А затем онувидел, что окружало стены оврага: сотни террас, некоторые всего внесколько дюймов, а некоторые в несколько футов шириной. Стенки ущельяказались одной длинной лестницей. Террасы были созданы искусственно,каждая была огорожена стенкой из камешков и гальки. На этих крошечныхполях росла какая-то трава, которую его захватчики подбрасывали в костер.Они уже обдирали дно оврага. Когда Форс впервые заметил террасы, дежурныйвырвал с корнем охапку травы, ободрав еще два маленьких поля. Неужто террасы создали ящерицы? А черные дыры, с ровными интерваламиидущие вдоль верхнего края оврага, чем они были? Ответом послужилопоявление чешуйчатой головы — на ее лбу возвышалось что-то вроде гребня.Она появилась из одной из пещерок, яркие как бриллианты глаза осмотрелидолину и вторгшихся в нее врагов. Форс, зная теперь, что ему искать, окинул взглядом края оврага.Головы! Головы высовывались из дыр и пропадали, появлялись, и исчезали закамнями и террасами, повыше. Они всегда двигались почти беззвучно и былинастолько близки по цвету и очертаниям к скалам и камням, что толькознавший о них мог хотя бы догадываться, чем и где они были. Если прошлой ночью ящерицы, застигнутые врасплох превосходящимисилами, бежали, то теперь они вернулись с подкреплением. Но они, в лучшемслучае, были не больше двадцати дюймов ростом и выступали против железнойсилы и огромного веса Чудищ, которые могли сломать им хребет большим иуказательным пальцами. Проклятье, да ведь под ногами врага могла бы пастьцелая армия! Но ящерицы, казалось, не испытывали особого страха передпревосходящими силами, с которыми они столкнулись. По обеим сторонам оврага выступили вперед разведчики. Время отвремени Форс замечал стройные силуэты, бросавшиеся от одного укрытия кдругому и приближавшиеся к врагу. Затем он увидел еще что-то и едва могповерить своим глазам. Из одной пещеры на противоположной стороне оврагахрабро выступил небольшой отряд ящериц. Они не издавали ни звука, но и непредпринимали никаких усилий, чтобы скрыть свое выступление. Вместо этогоони двинулись вниз на еще не ободранные Чудищами поля. Они шли на задних ногах с осанкой, похожей на осанку человека, и вболее коротких передних лапках все они что-то несли. Спустившись на своикрошечные поля, они разошлись и принялись за работу. Форс уставился на них- они жали траву, срезая стебли и связывая их в копны. Они работали, необращая внимания на то, что находилось внизу, как обычно, занималисьсвоими делами. Форс хотел встать и предупреждающе крикнуть этим деловитымработникам, чтобы они уходили подальше, прежде чем их обнаружат эти скотыу костра. Но он сознавал, что мрачная армия, добившаяся какой-то своейцели, бесшумно собиралась на склоне. Он чуть-чуть начал догадываться об ихпланах, и его голова приподнялась вверх, чтобы лучше видеть. Приманка! Работавшие на полях ящерицы должны были послужитьприманкой! В это трудно было поверить. Эти маленькие чешуйчатые существапревосходно знали, что они делали, — это были герои их клана, вероятно,добровольно взявшиеся поработать на своих полях и послужить приманкой. Нодаже теперь он еще не представлял себе, как далеко зайдет народ ящериц,чтобы спасти свою землю. Дежурный зевнул, рыгнул и потянулся. Затем он уловил движениенаверху. Он оскалился, далеко, словно напоказ, выставив свои грязные клыкии протянув лапу толчком разбудил одного из спящих. Сперва тот хотелвозмутиться, но когда ему указали на фермеров, работавших наверху, онпротер глаза и перешел к делу. Из гравия у себя под ногами он набрал пригоршню камней размером сгрецкий орех. Чудища бросили их точно и с большой силой, убив двух ящериц.Раздавшийся победный крик охотников разбудил весь лагерь. Но ящерицы наверняка могли бы укрыться быстрее, чем они это сделали!Форс со странным чувством боли следил, как фермеры, один за другим, гибли,не успев достичь безопасных пещер. Затем он понял — они и не собиралисьспасаться. Они отдавали свои жизни ради выполнения какого-торазработанного ими плана. Он не хотел больше смотреть на эту жестокую бойню и взглянул напротивоположную сторону оврага, и как раз вовремя, чтобы увидеть, какоттуда вылетел маленький круглый предмет и упал неподалеку от лагерногокостра. Затем один за другим эти предметы стали падать вниз, словно вдругпошел коричневый град. Когда они падали среди камней и гравия, ихневозможно было заметить. И если бы один из них не подкатился к плоскомукамню в пределах досягаемости Форса, тот никогда бы и не узнал, что этобыли за предметы. Маленький шарик, сделанный, может быть, из глины, — вот и все, что онувидел. Но почему поверхность этого шарика со всех сторон была усеянамаленькими шипами? Если он предназначался для того, чтобы ранитьпротивника, то зачем было стрелять ими тогда, когда Чудища находилисьдалеко от этого места? Форс все еще ломал себе голову над этим, когдавернулись гордые своей добычей победители, размахивая тушками ящериц.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Несмотря на отвращение, Форс не мог подавить голодных спазмов, когдав воздухе тяжело запахло жареным мясом. Он мог лишь смутно припомнить,когда он в последний раз ел — его желудок был одним огромным пустымдуплом. Но он не хотел сейчас привлекать внимание тех, кто сейчас, какволки, набросились на полупрожаренное мясо. Одно из Чудищ, потянувшись за жареной ящерицей, неожиданно вскрикнулои выдернуло что-то из своей руки, отшвырнув это с силой обиженногочеловек. Оно укололось об один из шариков ящериц. Но Форс видел, что этоне причинило ему ничего, кроме временного неудобства. Он внимательноследил за Чудищами и увидел, как еще две твари наступили на усеянныеколючками шарики. Одно из них сделало это, когда ушло за новым запасомводосодержащих растений. Обратно оно шло медленно, то и делоостанавливаясь, чтобы помотать своей узкой головой и один раз сильнопровело рукой перед глазами, словно сметая с глаз какую-то завесу. Они напились из водосодержащих растений, дочиста обглодали последниекосточки ящериц и поднялись на ноги. Потом обратили свое внимание напленников. Вот оно: Форс поморщился. Он видел, как они насаживали и жариливизжащих ящериц с переломанными костями. Чудища окружили пленников. Сначала они грубо веселились, шлепая ипиная Форса, но явно не собирались убивать его сейчас. Вместо этого вожакнагнулся, чтобы разрезать путы на голенях Форса, держа его нож в своихлапах. Сталь ножа так и не коснулась ремней. Одна из тварей в кругу издалаглухой рев и укусила собственную руку. В углах ее пасти показались клочьябелой пены. Она неистово рвала свое тело, а затем нетвердым шагомбросилась бежать вниз, в овраг. Пораженно закрякав, остальные замерли наместе, следя, как их товарищ с визгом страшной боли согнулся пополам иупал в костер! Яд! Теперь Форс понял замысел ящериц. Колючие шарики былиотравленными! И яду нужно было время, чтобы сработать. Но все ли Чудищаотравлены? В конце концов, только вожак смог добраться до другого края оврага,скребя лапами по камням, словно пытаясь уволочь свое отравленное тело изэтого смертельного места. Но он с шумом упал обратно, дважды простонал, азатем замер так же неподвижно, как и остальные. Форс слышал только топот ног ящериц, потом заметил, что склоны оврагаожили. Ящерицы красно-коричневым ковром двигались к месту бойни. Форсоблизнул сухие губы. Но удастся ли ему связаться с ними, побудить ихиспользовать этот лежащий неподалеку нож, чтобы перерезать его путы? Его руки омертвели, да и ноги тоже. Долгое время он колебался, а ящерицы тем временем столпились вокругубитых, их тонкий свист эхом раздавался среди скал. Затем Форс решилсяиздать хриплый звук, который только и были способны издать его пересохшеегорло и еще более пересохший рот. В ответ на это произошло молниеносное движение, головы всех ящерицобернулись к нему, и холодные жесткие глаза стали оценивающе егорассматривать. Он снова сделал попытку заговорить, а Люра беспомощнодергалась, стараясь освободиться. Несколько ящериц отделилось от толпы, ихукрашенные гребнями головы начали освещаться и пригнулись. Затем впереддвинулся отряд этих существ. Форс попытался приподняться. Его охватилнастоящий ужас. В каждой из своих передних четырехпалых лап они что-то несли — этобыли ветки, густо усеянные шипами! 11. БАРАБАНЫ ГОВОРЯТ ГРОМКО — Нет! Друг! Я — друг! — дико бормотал Форс. Но ящерицы не понималиэтих слов и их молчаливое угрожающее наступление продолжалось. Остановило же их нечто другое — шипение, раздавшееся откуда-то сосклона позади беспомощного горца. Словно там свернулся гигантский предоквсех змей, негодуя на то, что его потревожили. Для ящериц это шипениеимело значение. Они остановились чуть ли не на полушаге, их нитевидныеязыки сновали взад и вперед, неровные гребни на головах застыли иподнялись, налившись темно-красным. С грохотом покатились вниз камни. Форс отчаянно старался повернутьголову, чтобы увидеть, кто или что там идет. Старания Люры освободитьсярезко усилились. Форс гадал, не мог ли он перекатиться к тому ножу, чтопока что был для него недосягаем. Хотя руки его почти омертвели, он, можетбыть, сможет перепилить путы кошки. Одна из ящериц выдвинулась вперед, опередив других своих сородичей,все еще с копьем из колючек наготове. Ее чешуйчатое горло раздулось, ираздалось ответное шипение. Ответ пришел без промедления, а потомпослышались три слова, от которых сердце горца бешено заколотилось. — Ты можешь двигаться? — Нет. И берегись! В шарики воткнуты ядовитые шипы, а шарики лежат наземле. — Я знаю, — спокойно ответил голос. — Не шевелись… Эрскин зашипел в третий раз. Ящерицы отступили, оставив своегоподобравшегося и настороженного вожака в одиночестве. Затем Эрскиноказался возле друга, нагнулся, чтобы рассечь путы обоих пленников. Форспопытался приподняться на рычагах отказывающихся повиноваться емуонемевших рук. — Не… могу… этого… сделать… Но Эрскин растирал его распухшие и раздутые лодыжки. Пытка, когдакровь снова начинала циркулировать по рукам и ногам, была почтиневыносимой и ее с трудом можно было выдержать без крика. Казалось, прошлавсего лишь секунда, прежде чем Эрскин поднял его на ноги и подтолкнул кзаднему склону оврага. — Лезь туда… В этом приказе слышалась настойчивость. Форс полез вверх, несмотря насвое состояние, а Люра тащилась впереди него. Он не смел терять время нато, чтобы оглядеться, он мог только вложить все свои силы в задачу,которую он поставил перед собой: забраться наверх. Если бы дорога была круче, он так и не смог бы сделать этого. И такЭрскин догнал его и тащил последние несколько шагов. С руки Эрскина свисалпояс Форса, нож и меч были в ножнах. Эрскин задержался, чтобы подобратьих. Никто из них не терял времени на болтовню. Форс был рад тому, чтоощущал под своими ногами высокую траву, а затем он упал, и на егоободранную кожу брызнула вода. Он не знал, сколько прошло времени, пока он не пришел в себя. Онпонял, что Эрскин пытается влить в его горло какой-то отвар. Форс жадноглотал, пока глаза снова не закрылись против его воли, и он снова непогрузился в сон. — Как ты сумел нас вытащить? — Много часов спустя Форс лежал ужегораздо удобнее. Подстилка из папоротника и листьев деревьев казалась емуневероятно мягкой. Эрскин сидел по другую сторону костра, делая древко длякороткого охотничьего копья. — Это было довольно легко… когда исчезли Чудища. Я расскажу тебевсе прямо и правдиво, брат. — Зубы южанина бело и весело сверкнули на еготемном лице. — Если бы они были еще живы, это могло закончиться совсеминаче. — Когда я очнулся в этом лесу и обнаружил, что ты исчез, я сперваподумал, что ты пошел на охоту, — на поиски воды, еды или чего-нибудьдругого. Но в душе я не был в этом уверен — совсем не был уверен. Я поел -здесь есть кролики, жирные, глупые и непуганные. А вон там течет ручей.Так что мое беспокойство все возрастало, потому что я знал, что имеяпоблизости еду и питье, ты бы не ушел от меня и не пропадал бы так долго.Поэтому я вернулся обратно по нашему следу… Форс изучал свои опухшие руки, лежащие на груди. Они все еще былипурпурно-голубыми, и их очень кололо. Что бы произошло, если бы Эрскин невернулся обратно? — Идти по этому следу было очень легко. И там я нашел место, гдеспрятались Чудища, чтобы наброситься на тебя. Они ничего не сделали длятого, чтобы скрыть свои следы. По моему мнению, они боятся очень немногогои не считают нужным быть осторожными. Так я, наконец и достиг ОврагаЯщериц… Эрскин рассматривал кучку камней, набранных им из ручья, взвешивая ихна ладони и раскладывая на две кучки. Обструганное древко копья он отложилв сторону. — Народ Ящериц я встречал и раньше. В моей родной стране — или встране, где мы находились, прежде чем нас прогнали оттуда трясущиеся горы,- была одна такая колония. Они однажды пришли толпой через пустыню сзапада и устроили поселение в овраге в полудне пути от деревни моегонарода. Нам было очень любопытно и мы часто наблюдали за ними издалека.Под конец мы даже торговали — мы давали им кусочки металла в обмен наголубые камешки, вырытые ими из земли, — наши женщины любят носитьожерелья. Я не знаю, что я сказал им своим шипеньем, я просто думаю, чтомоя имитация так удивила их, что они позволили нам уйти. Очень хорошо, что мы убрались из этого места со всей возможнойскоростью. Ядовитые шарики — их величайшее оружие. Я видел, как онииспользуют его против койотов и змей. Они хотят только одного — чтобы ихоставили в покое. — Но… но они… почти… почти люди… — Форс рассказал о жнецах ио жертве, которую они принесли ради защиты своего клана. Эрскин выложил три камня одинакового цвета и размера. — Можем ли мы тогда отрицать, что у них есть право на их овраг? Хотелбы я знать, могли бы и мы показать такую смелость? — Он занялся тонкимиполосками шкуры кролика, сплетая их в сеть и оплетая ими каждый камень.Озадаченный Форс следил за ним. Прямо над их головой среди макушек деревьев был пробел, и, лежа наспине, горец мог видеть голубое небо и кусочек плывущего по небу белогооблака. Но ветер этим утром был прохладен — лето уже кончалось. Он долженбыл как можно скорее вернуться в Айри… Потом он вспомнил, что случилось со Звездной Сумкой, и его распухшиепальцы вонзились в подстилку. Возвращаться в горную крепость теперь былобесполезно. Когда Чудища уничтожили его доказательства, они уничтожили иего шанс вернуться обратно в клан. Не осталось ничего, кроме того, чтоЭрскин захватил для него из Долины Ящериц, — его ножа и меча. — Хорошо! Форс был слишком погружен в свои мысли, чтобы повернуть голову ипосмотреть, что это вызвало такое восклицание у его товарища. Эрскину-тоне о чем было беспокоиться. Он пойдет на юг и найдет свое племя и сновазаймет свое место среди своих… — Теперь у нас будет пища, брат… Форс нахмурившись оглянулся. Южанин стоял, высокий и прямой, и крутилнад головой свое странное изобретение, которое казалось горцу совершеннобесполезным. Три камня в сетках из кроличьих шкур были присоединены ккожаным ремням, а три ремня связаны вместе одним центральным узлом. Этотузел Эрскин зажал между пальцев, а камни вращались по кругу. Испытав своеоружие, он рассмеялся, видя замешательство Форса. — Мы будем продвигаться на юг, брат, а на равнине это будетдействовать великолепно. Я тебе сейчас это продемонстрирую. Ага, вот иобед. К костру подошла Люра, таща молодого поросенка. Она бросила свою ношуи с почти человеческим вздохом упала рядом со своей добычей, глядя, какЭрскин умело разделывал ее. Форс поел жареной свинины и начал размышлять о том, была ли егоучасть на самом деле столь безнадежной, как он думал. Чудища были мертвы.Он мог отлежаться, пока к нему не вернутся все силы, а потом вторичновернуться в город. И если он не будет там задерживаться, у него ещеостанется время добраться до Айри и привести туда экспедицию, прежде чемнаступит зима. Он облизал с пальцев густой жир и начал строить планы.Эрскин напевал мелодию с печальными нотками, которую Форс слышал от негона озере. Люра, мурлыкая, вылизывала свои лапы. Все вокруг было вполнемирно. — Теперь перед нами задача, — сказал вдруг Эрскин, — где достатьодежду для тебя… — Она передо мной, — поправил его Форс сонно. — К несчастью, мойгардероб остался в овраге, чтобы забавлять этих ящериц. И как это нистранно, я не нахожу в себе ни малейшего желания снова предъявлять им своиправа на одежду… Эрскин затянул узлы на своем оружии из ремней и камней. — Ты не прав, друг мой. Визит в Овраг Ящериц — если, конечно,держаться на безопасном расстоянии — может сослужить нам очень хорошуюслужбу. Форс сел. — Каким образом? — Там погибло пять Чудищ. А сколько их последовало за нами в ЗемлюВзрыва? Форс попытался вспомнить численность отряда, за которым он наблюдал.Как велик он был? Сейчас он не мог точно сказать, но подозревал, что ихбыло гораздо больше, чем пять. Это расстраивало все его планы. Если это насамом деле так, почему же они оставались здесь, так близко к краю ЗемлиВзрыва? Его ноги уже достаточно окрепли, чтобы он смог пройти несколькомиль, оставив за собой эту несчастную пустыню, находящуюся сейчас всего вполумиле позади них. — Ты думаешь, что ящерицы смогли добавить кое-что к своим запасам? Эрскин пожал плечами. — Теперь, когда они предупреждены, наверное, уже добавили. Но добыча,которую они взяли, нужна и нам. Твой лук пропал, но наконечники для стрелбыли бы нам полезны… — Так полезны, чтобы снова сунуться на их отравленные шипы? — Может быть. — И Эрскин принялся допрашивать Форса, что из егоснаряжения уничтожили Чудища. — Все самое ценное для меня! — На Форса опять навалилось прежнеечувство беспомощности и непохожести на других. — Они на клочки разодралиЗвездную Сумку и сожгли мои заметки. И, может… — Остались наконечники стрел, — не отставал Эрскин. — Их не сожгли. Поскольку он, казалось, всерьез решился на эту экспедицию, Форс началподумывать, что у южанина была какая-то собственная цель. Сам же он невидел никакой причины для того, чтобы возвращаться в Овраг Ящериц. Он всееще внутренне сопротивлялся, когда они поднялись на вершину возвышенности,с которой Эрскин спустился, чтобы спасти его и Люру. Люра отказаласьсопровождать их дальше края Земли Взрыва, и они оставили ее там. Онабегала взад и вперед, прижав уши и дергая хвостом. Таким образом онавыражала свое несогласие со всем этим безумием. Они стояли, глядя вниз на дикую сцену, от которой желудок Форсаподкатился к горлу. Он сглотнул и сжал свои распухшие пальцы в кулаки,чтобы боль отвлекла внимание. Ящерицы, может быть, и питались росшей натеррасах травой, но, похоже, они так же не брезговали и мясом и сейчасубирали запасы, которыми их снабдил случай. Два Чудища уже превратились в скелеты, и толпа обитателей оврагаспоро работала над другими. Цепочка тяжело нагруженных носильщиковвзбиралась к входам в пещеры в то время, как их собратья внизу взмахиваликрошечными ножами с таким же умением, с каким жертвы до этого действовалисвоими серпами. — Посмотри вон туда — слева от того камня. — Хотя прикосновениеЭрскина вызвало боль во всей руке, Форс покорно посмотрел туда, кудауказывал его друг. Там была куча всякого добра. Форс опознал остатки своих краг и пояс,такой же, какой носили Чудища. Но блестки света за этой кучей добычи,сваленной в беспорядке, были интересней. Они находились в крошечной нишестены — три голубых брусочка, всего лишь с палец высотой… оченьзнакомые… Озадаченность Форса исчезла. Эти брусочки… это были те фигурки,которые он принес из музея в Звездной Сумке. Теперь их установили там — ив ногах у каждой из них была кучка подношений. Они были их богами. И с внезапным просветлением он понял, почемународ ящериц чтил эти фигурки. — Эрскин! Эти фигурки — вон в той нише — это те, что я принес измузея… и они делают им подношения… поклоняются им! Южанин потер челюсть ладонью в знакомом Форсу жесте, означавшемозадаченность. Затем он порылся в дорожной сумке на своем поясе и досталчетвертую фигурку. — Разве ты не видишь, что они поступают так из-за этого. — Форсуказал на маленькую головку резной фигурки. Хотя фигурка и былачеловеческой, голова у нее была от хищной птицы с кривым клювом. — У одной из фигурок там, внизу, голова ящерицы — по крайней мере,она похожа на голову ящерицы! — Так. И поэтому… да… я понимаю! Эрскин бросился вниз по склону, и из его уст вырвался тот же шипящийзвук, который он издавал и прежде. Произошло мимолетное движение. Форсмигнул. Рабочие исчезли, спрятались в укрытиях за камнями, покинув овраг. Южанин ждал с терпением охотника одну минуту, две, потом сновазашипел. Он держал на вытянутой руке между пальцев статуэтку с птичьейголовой, и ее голубой блеск был чистым и ясным.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Наверное, он-то и выманилих вожаков из укрытия. Они подошли, осторожно скользя между камней. Увидеть их мог толькосамый внимательный наблюдатель. И, как с опаской отметил Форс, они сжималив лапах свои колючие копья. Но Эрскин находился много выше того места,куда упали колючие шарики. Он поставил голубую фигурку на землю и широкимшагом отступил вверх по склону. Именно статуэтка и привлекла их. Трое подошли своей особойстремительной походкой. Когда они оказались на таком расстоянии, что могликоснуться фигурки, они остановились, их головы завертелись во все стороны,наклоняясь под странными углами. Они словно хотели убедиться, что это некакая-то ловушка с приманкой. Когда одна из ящериц положила свою лапку на фигурку, Эрскин двинулсявперед, но не к ним, а к сваленной в кучу добыче. Он шел осторожно, изучаяземлю дюйм за дюймом и, казалось, вообще не обращал на ящериц никакоговнимания. Три ящерицы стояли, замерев на месте, только их глаза следили залюдьми. Южанин старательно и методично перерыл все, что там лежало.Вернувшись, он принес сапоги горца и то, что осталось от его одежды. Онпрошел мимо ящериц так, словно их здесь не было вовсе. После того, как онпрошел, вожак схватил голубую фигурку и юркнул за камень. Его собратьячуть не наступали ему на хвост. Эрскин поднялся наверх по склону тем женеспешным шагом, но на лбу и щеках у него блестели бисеринки пота. Форс сел и натянул сапоги на свои натруженные ноги. Он поднялся иснова посмотрел на долину. Рабочие все еще прятались в своих норах, но вскальном святилище теперь стояло четыре фигурки, а не три. На следующий день они двинулись на юг, оставив далеко позади ЗемлюВзрыва. И на второй день они уже далеко углубились в открытые поля, гдезрели, колыхаясь под солнцем, пятна пшеницы-самосевки. Форс наполовину перелез через каменную стену, остановился иприслушался. Звук, который он услышал, был слишком слабым и низкого тона,чтобы быть громом, и в нем прослушивался четкий ритм. — Подожди! Когда Эрскин остановился, Форс вспомнил, где он слышал такой звукраньше, — это был голос сигнального барабана. Он сказал об этом Эрскину, итот упал на землю рядом с камнем, приложив ухо к земле. Но послание быстрооборвалось. Южанин, нахмурившись, снова поднялся на ноги. — Что?.. — рискнул спросить Форс. — Это был призыв. Да, ты был прав, это был барабан моего народа, ито, что он сказал — очень плохо. Зло надвигается сейчас на них, и онивынуждены отозвать назад всех воинов, чтобы они могли встать на защитуплемени… Эрскин заколебался, и Форс предложил сам. — Я не копьеносец, а теперь даже и не лучник. Но у меня на поясе всееще висит меч, и у меня есть некоторый опыт в обращении с ним. Мы идем? — Как далеко? — спросил Форс после нескольких минут молчания. Эрскин принял его предложение. Но бежать, как это решил сделатьЭрскин, было легче для четырех лап Люры, чем для двух ног Форса. — Могу только догадаться. Этот барабан был создан для того, чтобысозывать людей в пустынной местности. Здесь его, может быть, можно слышатьна гораздо большем расстоянии, чем мы думаем. Они в тот день еще дважды слышали призывное громыхание, доносившеесяиз-за далеких холмов. Оно будет звучать с интервалами, так сказал ФорсуЭрскин. И будет звучать до тех пор, пока не вернутся все разведчики. Ночьююноши укрылись в леске, но костра разжигать не стали. И еще до рассветаони тронулись в путь. Форс не потерял чувства направления, но эта местность была емунеизвестна, он ничего не знал о ней из отчетов Звездных Людей. Переходчерез Землю Взрыва завел их так далеко от территории, обозначенной налюбой, когда-либо виденной им крупномасштабной карте, что он совершеннозаблудился. Про себя он начал гадать, сможет ли он вернуться обратно вАйри, как он планировал, или ему придется продолжать это путешествие и невозвращаться по своим следам обратно в город. Земля эта была обширна, аизвестные ему тропы очень и очень многочисленны. На третий день они вышли к реке, той самой, как считал Форс, которуюон пересек раньше. Она разбухла от дождей, и они провели большую частьдня, сооружая плот для переправы. Течение унесло их на несколько миль всторону, прежде чем они смогли выбраться на берег на противоположнойстороне реки. На закате они снова услышали барабан, и на этот раз пульсация звукабыла подобна грому. Эрскин, казалось, расслабился. У него были своидоказательства, что они двигались в нужном направлении. Но когда онприслушался к продолжавшимся раскатам барабанного боя, рука его потянуласьк рукоятке ножа. — Опасность! — читал он выбиваемые слова. — Опасность… смерть…бродит… опасность… смерть… в… ночи… — Так говорит барабан? Эрскин кивнул. — Барабанный язык. Но я никогда раньше не слышал, чтобы он произносилэти слова. Говорю тебе, брат, наши барабаны посылают предупреждение неиз-за какой-то обычной опасности. Слушай! Эрскину не было нужды поднимать руку, потому что Форс и так уловилдругой звук раньше, чем его спутник заговорил. В ответ раздалось легкоепостукивание, но оно было слабее, чем клановый сигнал, но было достаточноотчетливо. И снова Эрскин прочел послание: — Уран здесь… идет… — Это Уран-Быстрая Рука, вожак нашихразведчиков. Он отправился на запад, а я отправился на север как можнодальше. И… Его снова перебил легкий шум барабана разведчика. — Балакан идет, Балакан идет. Теперь, — облизал губы Эрскин, -остается только Норатон, который еще не ответил. Норатон и я, который _н_ем_о_ж_е_т_ ответить! Но, хотя они довольно долго стояли и ждали, не последовало никакогодругого ответа. Вместо этого, после некоторой паузы, снова раздался звукбарабана клана, раскатываясь по бескрайним полям. Так, с некоторымиинтервалами, продолжалось всю ночь. Они остановились только на рассвете, чтобы поесть, и пошли дальшебеглым шагом. Но теперь барабан молчал, и Форс счел эту тишину зловещей.Он не задавал вопросов. Эрскин теперь был постоянно мрачен и чего-то ждал.Он, казалось, совсем забыл о тех, кто бежал сейчас рядом с ним. Чтобы передвигаться как можно быстрее, они выбрали одну из дорогДревних, которая шла в нужном им направлении. Когда она свернула всторону, они снова двинулись по звериным тропам, перейдя вброд ручеек,который Люра перескочила одним прыжком. Теперь Форс увидел еще кое-что:кружившиеся в небе черные силуэты. Он посмотрел на них. Один из нихотделился от остальных и спланировал на землю. Он вцепился в махавшую находу руку Эрскина. — Птицы смерти! — Форс с трудом остановил южанина. Там, где пировалиптицы смерти, всегда была беда 12. ГДЕ КАТЯТСЯ ВАЛЫ ВОЙНЫ Они обнаружили впадину в поле. На истоптанной и запятнанной землележало то, что не было приятным зрелищем. Эрскин опустился на колено умертвого тела, Люра рычала и бросалась на птиц-трупоедов, протестовавшихпротив такого вмешательства громкими визгливыми криками. — Он мертв — проткнут копьем! — Давно? — спросил Форс. — Может быть, даже этим утром. Ты знаком с такой работой? — Эрскинрезким движением выдернул и поднял сломанное древко, кончавшеесяокровавленным листообразным острием. — Это сделано степняками. И это часть одной из их пик, а не копье. Нокто?.. Эрскин провел пучком травы по обезображенному лицу мертвеца. — Норатон! — Он словно откусил звук, и зубы его лязгнули друг одруга. — Другой разведчик, тот, который не ответил на вызовы. Эрскин вытер руки о траву, жестоко раня их и словно не замечая, кчему они прикасались. Лицо его окаменело. — Когда племя высылает вперед разведчиков, эти разведчики клянутся насвятынях. Они никому не должны показывать обнаженного меча, если враг ненападет на них первым. Если это возможно, мы приходим с миром. Норатон былмудрым человеком, и у него был спокойный и ровный характер. Этот бой былспровоцирован не им… — Ваш народ движется, чтобы обосноваться на севере, — медленноразмышлял Форс. — Степняки — люди с гордым сердцем и у них горячийхарактер. Они могут видеть в вашем приходе угрозу своему образу жизни -они очень привязаны к старинным традициям и обычаям… — Так, значит, они хватаются за меч для того, чтобы разрешитьразногласия. Ну, если они этого хотят… Да будет так! — Эрскинвыпрямился. Форс вынул меч, разрезал им торф. Они молча работали вместе, пока невыкопали могилу. А потом над этой могилой они навалили холмик, чтобызащитить усопшего. На вершине его Эрскин глубоко вонзил длинный нож,найденный у Норатона, и тень его крестообразной рукоятки легла наразвороченную землю. Теперь они пробирались по миру, полному опасностей. Смерть сразилаНоратона и та же самая смерть могла теперь встать между ними и племенемЭрскина. Они придерживались укрытий, снова жертвуя скоростью радиосторожности. Эрскин достал свое оружие из ремней и камней и приготовилего. Их путешествию пришел конец, когда они обогнули небольшие руины иувидели перед собой огромное открытое поле. Чтобы воспользоватьсяприкрытием, видневшимся на его краях, нужно было свернуть далеко всторону. Эрскин смело решил идти напрямик. Поскольку он спешил, Форссогласился с его решением. Но он был рад, что Люра бежала впереди,исследуя дорогу. Трава и дикие злаки здесь были высотой им по пояс, и человек не могбежать. Он бы запутался в растениях и упал. Форс подумал о змеях, и какраз в это время Эрскин упал, попав ногой в не замеченную им нору кролика.Он быстро сел, слегка морщась и растирая лодыжку. Горло у Форса перехватило. Из тени развалин к ним мчалась группавсадников, скача бешеным галопом. Острия пик перед ним образовалисверкающую стену. Горец бросился на Эрскина, и они откатились как раз вовремя, чтобы небыть проткнутыми этими пиками с железными наконечниками. Копыта пронеслисьтак близко, что Форс с трудом мог поверить, что его кожа не задета. Когдаон вскочил с мечом в руке, Эрскин поднялся. "Самое подходящее оружиепротив всадников", — мрачно подумал он. Эрскин завертел над головой свое каменно-ременное оружие иповернулся, чтобы встретить врага. Набрав скорость, всадники ускакалислишком далеко, и не смогли быстро развернуть своих коней. Но они играли вэту игру и раньше. Они рассмеялись, образовывая круг, чтобы взять своижертвы в кольцо. Скача вперед, они смеялись и делали насмешливые жесты. Это придалоФорсу решимости. Короток меч или нет, он прихватит с собой на тот свет покрайней мере одного из них. Всадники все мчались и мчались по кругу,заставляя свои жертвы поворачиваться к ним лицом с головокружительнойбыстротой. Но Люра испортила весь этот так хорошо выверенный маневр. Онавылетела из травы и полоснула лапой, полной острых когтей, по гладкомубоку одной из лошадей. Со страшным визгом боли и страха животное встало надыбы и воспротивилось своему седоку. Лошадь пересилила и умчалась прочь,унося на себе своего хозяина. Но остальные теперь были предупреждены, и когда Люра снова прыгнулавперед, она не только промахнулась, но и пострадала от удара нацеленнойопытной рукой пики. Однако ее атака дала Эрскину шанс, в котором он такнуждался. Его каменное оружие запело в воздухе и с необычайной точностьюобвилось вокруг горла одного из всадников с пикой. Тот с глухим стукомбеспомощно упал в высокую траву. Двое из восьми! И они не могли бежать, даже если бы круг был прорван.Такая попытка только привела бы к смерти, подобной той, какая постиглаНоратона, смерти от стали, пронзившей грудь и вышедшей из спины. Шестероневредимых всадников перестали смеяться. Форс догадывался, что они теперьхотели сделать. Они поскачут на врага, совершенно уверенные в том, что тотне уйдет. Эрскин взвешивал длинный нож на ладони. Всадники выстроились в линию,колено к колену. Форс выбросил руку влево, и южанин невесело усмехнулся.Атака началась. Они следили за ней целую секунду, прежде чем двинулисьсами. Форс бросился влево и упал на колено. Он подсек ноги подскакавшему кнему коню, подсек яростно и изо всех сил. Затем он снова поднялся,вцепившись рукой в краги наносящего ему удар всадника. Он поймал удар насвой меч и сумел парировать, хотя пальцы его онемели. Всадник влетел в его объятия, и Форс вцепился ему в щеки как разпониже глаз. Лэнгдон передал своему сыну кое-какие приемы рукопашного боя.Форс оказался наверху и оставался там по крайней мере несколько победныхмгновений, пока краем глаза не заметил налетавшую слева тень. Онувернулся, но недостаточно быстро. Удар заставил его покатиться ивыпустить тело своего противника. Уставившись в небо, он моргнул от боли и приподнялся на локтях, когдавокруг его плеч обвилась кожаная петля, туго притянув его руки к телу. Он сидел на траве, связанный и оглушенный. Когда он слишком резкопошевелил своей звенящей головой, мир тошнотворно закачался перед ним. — На этот раз без ошибок, Вокар. Мы взяли этих двух свиней, Верховныйвождь будет доволен… Форс услышал эти слова прямо над собой. Неприятная, со сливающимисязвуками речь степняков была странной на слух, но он без труда понял ее. Оносторожно поднял голову и огляделся. — …искалечили Белую Птицу! Да разорвут его в клочья ночные дьяволыи устроят над ним бурный пир! От брыкавшейся на земле лошади к ним подошел, печатая шаг, человек.Он направился прямо к Форсу и стал хлестать его по лицу с методичностью исилой, в которой было хорошо заметное желание причинить боль. Форс вперилв него взгляд и сплюнул кровь с разбитых губ. У этого парня было легкозапоминающееся лицо — кривой шрам через весь подбородок был неуничтожимымклеймом. И если ему хоть сколько-нибудь повезет, он рассчитается с этимстепняком за все его удары. — Освободи мои руки, — сказал Форс, радуясь, что голос его прозвучалтак громко и ровно. — Освободи мне руки, могучий герой, и твои кости будутглодать те, кто пострашнее ночных дьяволов! В ответ на это последовала еще одна оплеуха, но прежде чем степнякнанес второй удар, его схватили за запястье и удержали. — Позаботься о своей лошади, Сати. Этот человек защищался, как умел исамым лучшим способом. Мы же не Чудища из развалин, чтобы получатьудовольствие, мучая пленных. Форс заставил гудящую голову подняться еще на дюйм, чтобы видетьговорящего. Степняк этот был высок — должно быть, он был даже вышеЭрскина, — но он был более хрупко сложен. Его связанные для верховой ездыволосы были темно-каштановыми. Это был не зеленый юнец на своей первойтропе войны, а воин со стажем. Его четко вырезанный рот окружали морщины,и он казался добрее других. — Теперь и другой очнулся, Вокар. При этих словах военный вождь отвел свой взгляд от Форса. — Приведи его сюда. Нам еще долго ехать, до самого заката. Опытные руки ударом ножа прекратили мучения дергавшейся лошади. Новыполнив эту задачу, Сати поднялся и мрачно посмотрел на обоих пленников. Люра! Форс бросил быстрый взгляд на траву, не выдавая своего интересаили озабоченности. Большая кошка исчезла. Поскольку те, кто пленил его, неупоминали о ней, она, наверняка не была убита. Они бы занялись ее шкурой,чтобы забрать в качестве трофея. Если Люра на свободе и готовадействовать, у них даже сейчас был шанс на бегство. Он уцепился за этунадежду, когда степняки крепко привязали его правую руку к его поясу, алевую руку петлей прицепили к седлу одного из всадников. Не к Сати, как онс удовольствием отметил. Сати вскочил на коня человека, которого Эрскинубил своим каменно-ременным оружием. Южанин нанес им потери, потому что к нервничающим и беспокойнымлошадям привязали еще два тела. После короткого совещания двое из отрядаотправились вперед, ведя за собой нагруженных лошадей. Охранник Форса ехалтретьим в этой колонне, а Вокар с Эрскином находились в самом конце. Форс оглянулся, но рывок за запястье толкнул его вперед. Лицо южанинабыло в крови, он шел с трудом, но непохоже было, чтобы он был серьезноранен. Где же была Люра? Он попытался отправить ей мысленный зов, но потомвнезапно закрыл свои мысли.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Между Айри и степняками давно уже были прерваны всякие контакты. Этилюди могли хорошо знать о больших кошках и их отношениях с людьми. Самоелучшее — как можно дольше оставить Люру в покое. У него не было никакогожелания видеть, как Люра отдает свою жизнь за него, пришпиленная к землеодной из этих смертоносных пик. Колонна двигалась на запад. Это Форс заметил механически, вынужденныйпередвигаться вприпрыжку, когда лошадь, к которой он был привязан,переходила в легкий галоп. Солнце ярко светило им в лица. Форс изучалзнаки собственности, намалеванные на гладкой шкуре лошади рядом с ним. Этоне были знаки, используемые племенами, известными его народу. Речь этихлюдей была пересыпана незнакомыми ему словами. Еще одно кочующее племя,может быть, преодолевшее огромные расстояния. Наверное, как и народЭрскина, они были изгнаны со своей земли каким-нибудь стихийным бедствиеми теперь искали новую территорию или, может быть, их гнала вперед тольковрожденная неугомонность их рода. Если они были чужими в этой стране, то враждебности к любымпришельцам нечего было удивляться. Обычно без формального объявления войнынападали только на Чудищ — нападали без всяких переговоров. Если бы толькоу него была Звезда — тогда бы он мог высказаться, когда он встретится с ихверховным вождем. Звездных Людей знали — знали и в далеких землях, где ониникогда не бывали, — и никто никогда не поднимал меча против них. Форспочувствовал старую досаду. Он не был Звездным Человеком — он был никем,беглецом и бродягой, который даже не смел просить о защите ипокровительстве племена Поднятая копытами лошади пыль покрыла его лицо и тело. Он закашлялся,не в состоянии защитить глаза и рот. Лошадь спустилась вниз по берегу иперешла через широкий ручей. На другой стороне они свернули на хорошоутоптанную тропу. Из кустов появился второй отряд всадников и прокричалвопросы, отозвавшиеся звоном в голове Форса. Форс был в центре внимания, вновь прибывшие с любопытствомрассматривали его. Они обсуждали его с прямотой, которую он пыталсяигнорировать и твердо цеплялся за остатки своего хладнокровия. Он совсем не был похож на другого пленника, вот в чем была сутьбольшинства замечаний. Они явно знали соплеменников Эрскина и не очень-тоих любили. Но Форс, с его странными серебристыми волосами и более светлойкожей заинтриговал их. Наконец объединившись, обе группы всадников двинулись дальше. Форсбыл благодарен им за эту небольшую передышку. Примерно через полмили онидостигли своего лагеря. Форс был поражен далеко простиравшимися рядамипалаток. Это был отнюдь не маленький семейный клан в походе, а целое племяили даже народ. Его провели по широкой дороге, разделявшей на две частиэто раскинувшееся поселение. Он подсчитал флаги, висевшие над палаткамивождей кланов. Он насчитал десять и увидел множество других, развевавшихсядальше по этой центральной дороге. При виде мертвых женщины степняковзатеяли ритуал оплакивания, визгливо воя над покойниками, но не сделали нималейшего движения в сторону пленников. Их отвязали от седел, связали рукиза спиной и втолкнули в маленькую палатку, находившуюся в тени, в личномкругу Верховного Вождя. Форс повернулся набок лицом к Эрскину. Даже в этом тусклом свете онвидел, что правый глаз южанина так распух, что почти закрылся, и чтонебольшой порез на его шее был затянут коркой из засохшей крови и дорожнойпыли. — Ты знаешь это племя? — спросил Эрскин, дважды попытавшись слепитьслова забитым пылью языком. — Нет. Флаги кланов и метки на их лошадях мне тоже незнакомы. Ядумаю, что они пришли издалека. Известные Звездным Людям племена ненападают без предупреждения — за исключением случаев, когда они нападаютна Чудищ. А на них они нападают потому, что мечи всех людей всегдаобнажены против них! Это народ в походе — я насчитал знамена десятикланов, а я думаю, что видел только малую часть их. — Хотел бы я знать, какая им польза от нас, — сухо сказал Эрскин. -Если бы они не видели выгоды в том, чтобы взять нас в плен, на нас бысейчас пировали птицы смерти. Но зачем мы им понадобились? Форс припомнил все, что он когда-либо слышал об обычаях степняков.Они очень высоко ценили свободу, отказывались осесть на любой земле и непозволяли никому сдерживать себя. Они не лгали никогда и это было частьюих кодекса. Но они считали себя выше других племен, были надменны иупрямы. У них была склонность относиться с подозрением ко всему новому, иони были сильно связаны традициями — несмотря на все ихразглагольствования о свободе. Слово, данное степняком, было нерушимо, онвсегда должен был сдерживать свое обещание независимо от того, что этоможет за собой повлечь. И всякого, совершившего преступление противплемени, торжественно провозглашали на Совете мертвым. С тех пор никто недолжен был замечать его, и он не мог притязать ни на еду, ни на жилье -потому что для племени он переставал существовать. Звездные Люди в их палатках. Его родной отец взял себе в жены дочьодного из вождей. Но это произошло только потому, что Звездные Людиобладали чем-то, что, по мнению племени, стоило иметь — знанием окружающихих огромных пространств. Его мысли прервали раздавшиеся вдруг дикие звуки, которые становилисьвсе громче. Это была песня воинов: "С мечом и пламенем пред нами И цветом кланов за спинами Вперед равнинами и лесами Где катятся валы войны! Ешь, Птица Смерти, ешь! На пиру, устроенном нами, тебе терзать!" Флейта внесла свой рефрен в эту песню, в то время, как маленькийбарабан отбивал жестокое "ешь!", "ешь!". Это был дикий ритм, заставлявшийкровь слушателя быстрее мчаться по жилам. Форс ощутил его мощь, он былсловно ударяющее в голову вино. Его народ был молчаливым. Горы, должнобыть, вытянули из них все стремление к музыке, пение было оставленоженщинам, иногда мурлыкавшим себе под нос за работой. Он знал только ГимнСовета, который тоже был полон мрачной мощи. Жители Айри никогда не ходилив бой с песней. — Эти воины поют! — Шепот Эрскина откликнулся на его мысли. — Так ониприветствуют своего Верховного Вождя! Но если они приветствовали Верховного Вождя, то тот не проявил поканикакого интереса к пленникам. Шли часы ожидания. Когда стало совсемтемно, вдоль главной дороги на равном расстоянии друг от друга зажглиськостры. Вскоре после этого в палатку к пленникам вошли двое, освободили ихот веревок и встали настороже, пока те растирали затекшие руки. Перед нимипоставили чаши с тушеным мясом. Содержимое чаш было великолепноприготовлено, а пленники очень проголодались, и они уделили все вниманиесодержимому. Слизнув последний кусочек, Форс напряг губы, чтобы произнестиречь степняков, которой он научился у своего отца. — Хо! Хорошей вам скачки, рожденные в степях. Теперь, оседлавшиеветер, нам следует поговорить с Верховным Вождем этого племени… Глаза охранников расширились. Было ясно, что меньше всего они ожидалиуслышать формальное церемониальное приветствие от этого грязного иоборванного пленника. Немного опомнившись, один из охранников рассмеялся,а его товарищ подхватил смех: — Тебя отведут к Верховному довольно скоро, лесная падаль! И когдатебя приведут, эта встреча не доставит тебе никакого удовольствия! Им снова связали руки и оставили их в покое. Форс подождал, пока, какему казалось, охранники не увлеклись шуточками с двумя другими. Он подползпоближе к Эрскину. — Накормив нас, они совершили ошибку. У всех степняков есть законыгостеприимства. Если чужак поест мяса, сваренного на их кострах и выпьетводы из их запасов, они не должны трогать его день, ночь и еще день. Онидали нам поесть вареного мяса и воды. Храни молчание, когда нас выведут, ия потребую защиты по их же собственным законам… Ответный шепот Эрскина был совсем слаб. — Наверное, тогда они считают нас невежественными в их обычаях… — Либо это так, либо кто-то в лагере дал нам шанс и теперь хочетпосмотреть, хватит ли у нас ума ухватиться за него. Если охранник повторитприветствие, тогда, несомненно, этот неизвестный поймет, что мы готовы.Степняки часто посещают то одно, то другое племя. Здесь сейчас, можетбыть, находится один или несколько человек, которые знают Айри, и они даютнам шанс спастись. Может, это произошло потому, что охранник рассказал о приветствииФорса другим. В любом случае, прошло очень немного времени. Сторожа сновавернулись в палатку, и, подняв пленников на ноги, погнали их меж рядоввооруженных воинов в высокую палатку со стенами из шкур в центре этого"города". Должно быть, погибли сотни оленей и коров, чтобы обеспечитьшкурами это помещение Совета. В нем так плотно, что между ними нельзя былопросунуть и меча, сидели вожди кланов, воины и мудрецы всего племени. Форса и Эрскина толкнули по открытому проходу, который тянулся отдвери палатки к ее центру. Там горел церемониальный костер, когда в негоподбрасывали сушеные растения и кедровые поленья, по шатру плыл ароматныйдым. У костра стояли трое. Один, в длинном белом плаще, накинутом поверхбоевой одежды, был знахарем и занимался врачеванием. Это был тот, ктозаботился о здоровье племени. Его товарищ, носивший черный плащ, былХранителем Анналов — помнящим законы и обычаи прошлого. Между ними стоялВерховный Вождь. Когда пленники вышли вперед, Вокар поднялся и отдал честь Вождю,приложив обе ладони ко лбу. — Капитан Воинов, Вождь племени Ветра, Кормитель Птиц Смерти, этидвое — те, кого мы взяли в честном бою, когда по твоему приказу находилисьв разведке на востоке. Теперь мы, из клана Бешеного Быка, отдаем их в твоируки, чтобы ты мог сделать с ними то, что пожелаешь. Я, Вокар, сказал. Верховный Вождь принял это с коротким кивком. Он смерил пленниковвнимательным взглядом, не упустив ничего. Форс столь же смело глянул нанего в ответ. Он увидел человека среднего возраста, стройного и жилистого, с прядьюседых волос, тянувшихся через его гриву, словно гребень из перьев. Старыешрамы от многочисленных боевых ран виднелись под тяжелым церемониальнымворотником, ниспадавшим до половины груди. Он, безусловно, былпрославленным воином. Но чтобы быть Верховным Вождем племени, он должен был быть больше,чем простым бойцом. Он должен был также обладать умом и способностьюправить. Только очень сильная и очень мудрая рука могла управлять огромноймассой степного народа, обладавшего весьма буйным нравом. — Ты, — обратился Вождь сначала к Эрскину, — из тех темнокожих,которые сейчас затевают войну на юге… Единственный открытый взгляд Эрскина встретил, не мигая, взглядВождя. — Мой народ выходит на поле боя только тогда, когда его вынудятвоевать. Вчера я обнаружил моего соплеменника, скормленного Птицам Смерти,и в теле торчала пика степняков… — А ты? Какое племя породило такого, как ты? 13. ОГНЕННОЕ КОЛЬЦО — Я — Форс из клана Пумы из племени Айри в Горах, что Дымятся. -Из-за того, что руки его были связаны, он не отдал честь свободногочеловека командиру всех этих палаток. Но он не повесил голову и показал,что считает себя абсолютно равным любому на этом собрании. — Я об этом Айри никогда не слыхал. И только далеко скачущиеразведчики видели когда-нибудь горы, что дымятся. Если ты не одной крови стемнокожим, то почему ты идешь с одним из них? — Мы боевые товарищи — он и я. Мы вместе дрались с Чудищами и вместепересекли Землю Взрыва… При этих словах на лицах у всех троих появилось выражениенедоверчивости, а тот, который был в белом плаще, рассмеялся. На его смехмгновение спустя откликнулся и Верховный Вождь, а затем этот смехподхватили все, и по всей палатке загрохотал насмешливый хохот. — Теперь мы знаем, что язык, находящийся в твоем рту, крив. Потомучто на памяти людей — наших отцов и отцов наших отцов, и их отцов до них,никто не пересек Землю Взрыва и не дожил до того мгновения, чтобыпохвастаться этим. Та территория проклята, и страшная смерть ждет того,кто рискнет сунься туда. Теперь говори правду, лесной бродяга, или же мыбудем считать тебя столь же отвратительным, как Чудище, и годным толькодля того, чтобы выпустить твою жизнь острием пики — и говори быстрее! Форс зажал свой мятежный язык между зубами и держал его так, пока неспала горячка первого гнева. Потом он взял себя в руки и ровным тономответил: — Называй меня, как тебе угодно, Вождь. Но, каким бы богам вы непоклонялись, я поклянусь ими говорить только правду. Наверное, за годы,прошедшие с тех пор, как отцы отцов наших отцов заходили на Землю Взрыва игибли там, произошло уменьшение заражения и… — Ты назвал себя горцем, — перебил его Белый Плащ. — Я слышал о людяхс гор, что забираются в пустые земли, чтобы вновь обрести утерянныезнания. Эти говорят правду и не рассказывают сказок. Если бы ты был из ихпороды, тогда ты должен показать звезду, которую они носят при себе какзнак их признания. Тогда бы мы с радостью приняли тебя по обычаю изакону… — Я с гор, — мрачно повторил Форс. — Но я не Звездный Человек. — Только отверженные и скверно живущие забредают так далеко от своихсобратьев по клану, — эти слова произнес Черный Плащ. — И они находятся вне защиты закона и являются мясом для боевоготопора любого человека. На этих людей не стоит зря тратить время… "Сейчас… сейчас он должен испробовать свой единственный аргумент".Форс посмотрел на вождя в упор и перебил его древней-предревней формулой,которой научил его отец много лет тому назад. — По праву огня, воды, мяса и палатки, мы притязаем теперь на убежищепод знаменем этого клана — мы ели ваше мясо и утолили жажду здесь в этотчас! В огромном шатре воцарилась внезапная тишина. Все гудение,перешептывание замерло, и когда один из часовых переступил с ноги на ногутак, что рукоять его меча ударилась о рукоять другого. Этот звук прозвучалгромом. Верховный Вождь засунул большие пальцы за свой широкий пояс, и теперьбарабанил по коже кончиками пальцев, выбивая дробь нетерпения. Черный Плащнеохотно сделал шаг вперед и сделал знак часовому. Сверкнул нож, и кожаныеремни упали с их онемевших рук. Форс растер запястья. Он выиграл первыйраунд, но… — С того часа, как в эту ночь разожгут костры и до надлежащего часавы — гости. — Вождь повторил эти слова так, словно они вызывали горечь, иего рот искривился. — Против обычая мы не идем, но, — заверил он, — когдакончится время милости, мы сведем с вами счеты… Теперь Форс осмелился улыбнуться: — Мы просим только того, что наше по праву обычая, Вождь и Капитанмногих палаток, — и он, как положено, отдал честь обеими руками. Глаза Верховного Вождя сузились, и он махнул рукой двум своимсородичам. — По обычаю эти двое будут вашими опекунами, чужаки. Этой ночью они овас позаботятся. Таким образом, они вышли из шатра Совета свободными, пройдя сквозьтолпу к другому, меньшего размера помещению со стенами из шкур. На темныхшкурах, из которых был сделан шатер, были нарисованы разные символы. Форсв свете костров смог разглядеть их. Некоторые из них он хорошо знал. Двезмеи, обвившиеся вокруг посоха — это был знак целителя. А эти весы — ониобозначали правосудие, равное для всех. Жители Айри тоже пользовалисьэтими эмблемами. Округлый шар с цветком пламени, вырывающимся из еговершины, был новым символом, но Эрскин издал удивленное восклицание,остановившись и показав на пару раскинувшихся крыльев, поддерживающихзаостренный предмет между ними. — Это… это же знак Древних, которые были летающими людьми. Это знаквождя моего родного клана! При этих словах степняк в черном плаще быстро обернулся и с некоторойяростью спросил: — Что ты знаешь о летающих людях, ты, ползающий в грязи? Но Эрскин улыбался, его избитое лицо просветлело, и он гордо поднялголову. — Мое племя пошло от летающих людей, пришедших отдохнуть в пустыниюга после великой битвы, сразившей большинство их машин в воздухе испалившей на земле поле, с которого они взлетели.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Река сделалаповорот, шум исчез, и лагерь заслонила стена ив. Через кусты с треском ломился олень, затем появился второй, третий -затем еще четыре. Русло реки углубилось. Нога Форса поскользнулась накамне, и он с головой ушел в воду. На мгновение его охватила паника, азатем искусство пловца, которому он научился в горных озерах, вернулось кнему, и он поплыл легко. Эрскин барахтался рядом. Так они выплыли на середину озера, которое замыкалось прямой линиейплотины. Форс смахнул воду с глаз и увидел поднимавшиеся над линией берегакруглые кочки — хижины бобров! Он отпрянул в сторону: рядом барахталосьогромное тело, вылезая на один из домиков. Очень мокрая и очень сердитаяогромная дикая кошка присела, отфыркиваясь от воды, которая спасла ейжизнь. Форс взбаламутил воду и оглянулся. Голова Эрскина то поднималась, тоопускалась, словно великан тонул. Горец повернул назад. Спустя несколькоминут они цеплялись за грубый край ближайшей хижины, и Форс с холоднойрасчетливостью обдумывал их будущее. Бобровое озеро было значительныхразмеров, и недавние дожди прибавили в нем воды. Строители хижин и плотинывыгрызли большинство деревьев, росших вдоль его берегов, и оставили толькокусты. Увидев это, горец расслабился. Удача привела их в единственноеместо, где они могли спастись. И не он один понял это. Неподалеку от них кругами плавал молодой олень, высоко подняв своюрогатую голову. Существа поменьше приплывали дюжинами, карабкаясь другчерез друга по крышам хижин в поисках безопасного места. Эрскин издалгромкое негодующее восклицание и отдернул руку, когда по ней скользнулазмея. Когда пожар прокатился вдоль берега, превратив воду в кровь, существав воде съежились, под пахнущим дымом жарким дыханием пламени. С неба вводу упала птица, оставив после себя запах горелых перьев. Горец уронилголову на руки, приоткрыл рот и нос не больше, чем на дюйм, и держал их усамой воды. Он ощущал на своих плечах мучительно жаркие удары раскаленноговоздуха. Как долго они плавали, вцепившись в стенки хижины, они так и непоняли. Когда треск пожара уменьшился, Форс снова поднял голову. Яркое зарево огня исчезло. То тут, то там все еще тлели угли. Пройдеткакое-то время, прежде чем беглецы смогут снова пройти по этой все ещедымящейся земле. Им придется и дальше идти по воде. Форс оттолкнул телооленя, слишком поздно добравшегося до убежища, и проложил себе путь кследующей хижине и так до самой плотины. Здесь огонь прогрыз дыру,отхватив солидный кусок, так что вода свободно лилась в старый каналручья. При свете тлеющих корней он видел на некоторое расстояние. — Оп-ля! Мгновевие спустя к нему присоединился Эрскин. — Так, значит, мы пойдем водой, да? — воскликнул южанин. — Ну, когдапозади нас был такой пожар, мы можем не беспокоиться о погоне. Наверное,сегодня ночью Фортуна находится по правую руку от нас, брат мой. Форс хмыкнул и вскарабкался на грубую поверхность плотины. Они сновамогли идти пешком. Вода здесь была только по пояс, но камни в русле речкибыли скользкими, и беглецы шли осторожно, боясь упасть и погибнуть. Наконец огонь, освещающий небо, остался позади. Форс остановился ипосмотрел на звезды, разыскивая знакомые созвездия. Они были егонеизменными проводниками. Они направлялись на юг — но на запад от нихпростиралась незнакомая местность. — Теперь мы услышим барабаны? — спросил горец. — Не рассчитывай на это. Племя, вероятно, считает, что я так жемертв, как и Норатон, и призыва больше не будет. Форс задрожал, наверное, от того, что долго был в холодной воде. — Эта местность обширна, и без сигналов мы можем пройти мимо твоегоплемени… — Это тем более вероятно, потому что сейчас война и мой народ будетскрывать свой лагерь, как только это возможно. Но, брат, я думаю, что мыне могли бы так легко этой ночью вырваться из плена на свободу, не будьвам предназначена какая-то особая миссия. Направимся же на юг, и давайбудем надеяться, что та же сила поможет нам найти то, что мы ищем. Покрайней мере, твои горы не сдвинутся с места, и мы можем повернуть к ним,если нам не останется ничего другого… Но Форс не отозвался. Все свое внимание он обратил на звезды. Пока им приходилось идти по ручью, спотыкаясь об источенные водойвалуны и скользя по гальке. В конце концов они, наконец, вошли в овраг.Его стенки из серого камня сомкнулись над ними, словно они попали взападню. Они присели на плоский выступ, чтобы отдохнуть. Форс беспокойнозадремал. Москиты усеяли его тело и пили кровь, несмотря на то, что оносыпал их шлепками. Но, наконец, его отяжелевшая голова склонилась, и онне мог больше бороться с охватывающим его сном. Он был измотан и отупел отусталости. Наконец журчание воды его разбудило. Он полежал, слушая его, преждечем заставил открыться распухшие веки. Форс растер зудящее, распухшее отукусов лицо и слепо посмотрел на поросший зеленым мхом камень и коричневуюводу. Затем он рывком сел. Теперь, самое малое, было уже позднее утро! Эрскин все еще лежал рядом на животе, голова его покоилась насогнутой рука. На его плече было большое красное пятно — след от ожога.Туда, должно быть, ткнулось плывшее по воде горящее дерево. А дальше потечению Форс видел другие признаки пожара — полусгоревшие ветки,измочаленное тело белки с обуглившимся на спине мехом. Эту белку Форс выудил прежде, чем вода унесла ее дальше.Полусгоревшая белка была настоящим пиром, когда живот сводил слишкомблизкое знакомство с позвоночником. Форс положил белку на выступ и содралшкурку острием камня, за который цеплялся всю ночь. Завершив эту кровавую работу, он разбудил Эрскина. Великан, соннопротестуя, перекатился на спину, с минуту полежал, уставясь на небо, апотом сел. В свете дня его избитое лицо было похоже на чудовищнуюпурпурно-коричневую маску. Он сумел выдавить кривую улыбку, когда протянулруку за предложенным ему Форсом кусочком полусырого мяса. — Пища и ясный день, перед нами отличный день для путешествия. — Только полдня, — поправил его Форс, измеряя высоту солнца и длинутени около них. — Ну, тогда полдня — но человек может пройти довольно много даже заполдня. А нас с тобой, кажется, невозможно остановить… Форс мысленно вернулся к невероятным событиям последних дней. Ондавно уже не мог понять, сколько дней прошло с того времени, когда онпокинул Айри. Но в том, что сказал Эрскин, было зерно истины — их еще неостановили, несмотря на Чудищ, народ ящериц и степняков. Даже Земля Взрываи пожар не стали для них непреодолимыми барьерами… — Ты помнишь, что я однажды сказал тебе, брат, там, когда мы стоялина поле летающих машин? Никогда больше человек не должен воевать с себеподобными, потому что если он будет это делать, то человечество полностьюисчезнет с лица Земли. Древние начали это своим смертельным дождем снебес, и если мы продолжим, то будем прокляты и погибнем! — Я помню. — Теперь у меня не выходит из головы то, — медленно продолжилвеликан, — что нам с тобой показали некоторые вещи, которые мы, в своюочередь, можем показать другим. Эти степняки рвутся воевать с моим народом- и все же в них тоже есть тяга к знаниям, которую Древние по глупостисвоей отбросили прочь. Они порождают таких искателей, как этот Мэрфи, скоторым мне хотелось бы завести дружбу. Есть также ты, из клана горцев — ивсе же ты не испытываешь ненависти ни ко мне, ни к степняку Мэрфи. Во всехплеменах мы найдем людей доброй воли… Форс облизнул губы. — И если бы такие люди доброй воли могли сесть вместе на общемСовете… Избитое лицо Эрскина загорелось. — Мои мысли сказаны твоими устами, брат! Мы должны избавить Землю отвойн, или же мы, в конце концов, перережем друг друга, и то, что былоначато давным-давно, семенами смерти, посеянными нашими отцами, будетзакончено постоянно обагренными кровью мечами и копьями… Мы оставимЗемлю Чудищам. А в такую возможность я не хочу верить! — Кантрул сказал, что его народ должен или сражаться, или умереть. — Так ли это? Есть война разного рода. В пустыне мой народ сражалсякаждый день, но его врагами были песок и жара, и сама бесплодная земля. И,если бы мы не утратили прежних знаний, мы, наверное, даже смогли бысражаться, или превратиться в мягкотелое ничто — но пусть он сражается воимя созидания, а не во имя разрушения. Я вижу свой народ обменивающимсяизделиями и знаниями с теми, кто рожден в шатрах, сидящим у костров Советас людьми из горных кланов. Теперь настало время, когда мы должныдействовать, чтобы спасти человечество. Потому что если народ из шатровпойдет войной на юг, он зажжет такой пожар, который не сможет загаситьвновь, и не сможем загасить ни мы, ни любой другой живой человек. И в этомпожаре мы будем подобны деревьям и степной траве — мы будем полностьюсожжены! В ответ Форс мрачно растянул кожу на лице, покрытом пеплом, и этагримаса никак не походила на улыбку: — Нас только двое, Эрскин, а я, несомненно, объявлен вне закона, еслижители Айри вообще заметили мой побег. Мой шанс на то, чтобы менявыслушали на Совете, был уничтожен Чудищами, когда они сожгли все моизаписи, сделанные в городе. А ты? — Тут есть кое-что, брат. Я — сын Носителя Крыльев — хотя и самыймладший и последний из клана. Так что, наверное, некоторые меня выслушают,хотя бы и недолго. Но мы должны добраться до моего племени раньшестепняков. Форс швырнул в воду обглоданную кость. — Эге! Тогда, значит, снова пешком. Хотел бы я, чтобы нам удалосьувести быстроногих скакунов из табунов степняков. Четыре ноги лучше двух,когда тебе нужна скорость. — Пойдем пешком. — Но Эрскин не смог подавить восклицания боли, когдаподнялся на ноги. Форс видел, что он оберегал плечо, где все еще алеларана. Однако никто из них ни разу не пожаловался, когда они спрыгнули свыступа и побрели через овраг. У Эрскина есть мечта, и это великая мечта, подумал Форс, почтизавидуя ему. Он сам натягивал тетиву лука Чудищ без всяких церемоний и могдраться всеми известными ему способами, когда ставкой была его жизнь, какэто было, когда степняки загнали их в угол. Но убивая, он не испытывалникакой радости — такого с ним никогда не бывало. Как охотник, он убивалтолько для того, чтобы заполнить свой желудок, или для общих котлов Айри.Ему не нравилась мысль о том, что придется пустить стрелу в Мэрфи илистоять с обнаженным мечом против Вокара, не имея никакой другой причины,кроме жажды боя… Почему все это время жители Айри сторонились других людей? Он зналдревние легенды — они гласили о том, что жители Айри произошли отизбранных людей. Эти люди спрятаны в горах вместе со своими женщинами,чтобы избежать именно такого конца, который постиг всю их цивилизацию,растерзанную в кровавые клочья. Они были посланы туда, чтобы хранить своизнания — так они и поступали, стараясь их приумножить. Но не стали ли они в результате этого считать себя высшей расой? Еслибы его отец не нарушил неписаного закона и не женился бы на степнячке,если бы Форс сам был рожден с чистой кровью клана Айри, думал бы он сейчастак, как он думает? Ярл — его отец любил Ярла, очень уважал его, былпервым, отдавшим ему честь, когда его выдвинули в Капитаны Звездных Людей.Ярл мог бы говорить с Мэрфи, и это была бы беседа двух острых умов -жадная, напористая. Но Ярл и Кантрул — нет. Кантрул был иной породы. И всеже он был человеком, за которым всегда последуют другие — не отрывая глазот этой высоко поднятой головы с ее клоками седых волос — боевого знамени. Сам он был мутант; существо смешанной породы. Мог ли он говорить отимени кого-нибудь, кроме себя самого? В любом случае, теперь он знал, чегохотел, — следовать за мечтой Эрскина. Он не мог поверить, что эта мечтакогда-нибудь станет явью. Но борьба за нее будет его борьбой. Он хотел длясебя звезду лично — серебряную звезду, которую он мог держать в своихладонях и носить как почетный знак, чтобы добиться уважения у отвергнувшихего людей. Но теперь Эрскин показал ему нечто такое, что могло бытьвеличественнее любой звезды. Погоди… погоди, и увидишь. Его ноги легко вошли в ритм этих двух слов. Ручей вышел из оврага ивнезапно повернул. Цепляясь за кусты, Эрскин вылез на крутой берег. Форсдобрался до верха одновременно с ним, и они увидели то, что находилось наюге. Густой столб дыма грибом стоял в полуденном небе. На минуту пораженный Форс подумал о пожаре в прерии. Но он женаверняка не добрался сюда, они много часов назад миновали границувыжженной земли. Другой пожар, и этот дым от него? Можно было идти вдольряда деревьев справа, по дороге, петлявшей в поле, заросшем спутаннымкустарником, на ветвях которого висели тяжелые зрелые красные плоды, идобраться до источника дыма, не подставляя себя под удар. Форс почувствовал, как его кожу скребут колючки ягодных кустов. Оннабивал рот терпко-сладкими плодами, ползая и пачкая руки и лицотемно-красным соком. На полпути через ягодную поляну они наткнулись на следы борьбы. Подкустом лежала искусно сплетенная корзинка, из которой рассыпались ягоды исмешались в кашу на затоптанной земле. Отсюда на другую сторону поля велслед из смятой травы и поломанных кустов. Эрскин освободил из тугой хватки шиповника окрашенную втускло-оранжевый цвет полоску ткани. Он медленно протянул ее междупальцев. — Это изделие моего племени, — сказал он. — Женщины собирали здесьягоды, когда… Форс потрогал острие копья. Он очень тосковал по своему луку или поощущению рукоятки меча, отобранного у него степняками. Были приемыфехтования, которые при некотором навыке могли великолепно послужитьчеловеку. Зажав в губах полоску ткани, Эрскин пополз дальше, не обращаяникакого внимания на колючки, раздиравшие его руки и плечи. Теперь Форсуслышал тонкий воющий звук, который раздражающе держался на одной и той жемучающей слух высоте. Он, казалось, доносился с ветром, вместе с дымом. Ягодник заканчивался полосой деревьев. Сквозь них они увиделизаброшенное поле боя. Маленькие двухколесные тележки образовывали круг иличасть круга, потому что в нем теперь был большой разрыв. И на этихтележках, как на насесте, сидели Птицы Смерти, слишком насытившиеся, чтобыделать что-нибудь, кроме как держаться за деревянные борта и глядеть навсе еще соблазнявшее их пиршество. С одной стороны лежала куча серо-белыхтел, густая шерсть на них свалялась и задубела от крови. Эрскин поднялся на ноги — там, где без страха сидели Птицы Смерти,врага уже не было. Монотонный вой все еще заполнял уши, и Форс началискать его источник. Эрскин вдруг нагнулся и что-то ударил поднятым сземли камнем. Крик затих. Форс увидел, что его товарищ выпрямился над всееще трепещущим телом ягненка. Им предстоял еще один поиск, более страшный. Они начали его, плотнозажав рты и с болью в глазах — страшась обнаружить то, что должно былонаходиться среди обгоревших фургонов и мертвых животных. Но именно Форсобнаружил там первый след врага. Он почти споткнулся о колесо фургона. Под ним-то и лежало тощее телос вытянутыми руками, уставясь в небо незрячими глазами. Из его голой грудиторчало древко стрелы, попавшей точно в цель. И эта стрела… Форскоснулся искусно вделанных в ее конец перьев. Он знал эту работу — он самтаким же образом устанавливал перья. На стреле не было никакого личногознака владельца, ничего, кроме крошечной серебряной звезды, так глубоковдавленной в древко, что она никогда не могла стереться. — Чудище!? — воскликнул Эрскин при виде трупа. Но Форс указал на стрелу. — Это стрела из колчана Звездного Человека. Эрскин не проявил к этому особого интереса — он сделал свои открытия. — Это лагерь только одного семейного клана. Четыре фургона подожжены,еще пять, по крайней мере, скрылись. Люди с овцами не могли бежать -поэтому они перебили стадо. Я нашел тела еще четырех этих паразитов… -Он коснулся Чудища носком своего мокасина. Форс перепрыгнул через задние ноги мертвого пони, все еще лежавшего вупряжи. Меж его ребер воткнулся дротик Чудища.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Так как здесь лежали трупыЧудищ, Форс был склонен считать, что атака была успешно отбита, иосажденные вырвались на свободу. Вторично обыскав место битвы, они нашли дротики, а Форс отломилдревко стрелы, на котором была Звездная метка. Какой-нибудь путешественник из Айри занял свое место в одном строю сюжанами, чтобы отразить эту атаку. Значило ли это, что Форс мог надеятьсяна встречу с другом или врагом, когда он присоединится к народу Эрскина? Колеса спасавшихся бегством телег прорезали глубокие колеи в мягкомторфе. Рядом с ними были видны четкие следы ног. Птицы Смерти сновауселись пировать, как только Форс с Эрскином двинулись дальше. Эрскинтяжело дышал. На его лицо вернулась мрачность, прорезавшая около его ртаскладку, такую же, какая была у него, когда они стояли над могилойНоратона. — Четыре Чудища, — озадаченно размышлял Форс, удлиняя свои прыжки,чтобы поспеть за южанином. — И народ Ящериц убил пятерых. Сколько же всегоих бродит тут… Раньше никогда не было такого бешеного наступления этихтварей. Почему же… — Я там, в лапе одного из Чудищ, нашел сгоревший факел. Может быть,пожар в лагере степняков устроили они. Точь-в-точь как и здесь, онипытались поджечь телеги и выгнать клан, чтобы истребить его. — Но раньше они никогда не выходили из развалин. Почему же именносейчас они сделали это? Губы Эрскина шевельнулись, словно он хотел плюнуть. — Наверное, они тоже ищут земли — или войну — или всего лишь хотятсмерти тем, кто не их породы. Как мы можем заглянуть им в душу? Ха! Колея телег, по которой они следовали, соединилась с другой, болееглубокой и широкой. Эта дорога была протоптана ногами и колесами повозокцелого народа в походе. Теперь впереди было племя. В следующее мгновение Форс остановился так внезапно, что чуть неспоткнулся о собственную ногу. Словно из ниоткуда вылетела стрела,вонзилась глубоко в землю и замерла. Стрела слегка дрожала — надменнаяугроза и предупреждение. Ему незачем было изучать ее. Он уже знал, преждечем протянул к ней руку, что найдет вдавленную в ее древко звезду. 15. ПРИМАНКА Эрскин не остановился, он бросился налево и скорчился наготове в теникуста, с дротиками, которые он подобрал в сгоревшем лагере. Форс,наоборот, неподвижно стоял на месте и протягивал вперед пустые ладони. — Мы путешествуем с миром… Раскатистые слова языка его родного горного клана казались емустранными после всех этих последних недель. Но он не удивился, узнавчеловека, вышедшего из зарослей деревьев справа от тропы. Ярл был импозантен даже в простом одеянии последнего жителя Айри. Врегалиях и мундире Звездного Капитана он был величественней, чем Кантрул,с гордостью подумал Форс. Гораздо величественней, несмотря на все шлемы сперьями и церемониальные воротники вождя степняков. Когда он подошел кФорсу, солнце ярко сверкнуло на блестящей, как метеорит, звезде у него нашее, на хорошо отполированном металле пояса, на рукоятке меча и на ножнахножа. Эрскин подтянул под себя ноги. Он, словно Люра, был готов к прыжку надобычу. Форс свирепо махнул ему. Ярл, в свою очередь, нисколько неудивился при виде их. — Так, сородич. — Он взял свой лук так, словно тот был церемониальнымпосохом советника. — Так вот, значит, по какой тропе ты идешь? Форс отдал ему честь. И когда Ярл не принял эту вежливость, он крепкоприкусил нижнюю губу. Верно, Ярл никогда в прошлом не отличал его отостальных юношей Айри. Из-за этого он давным-давно завоевал особое место вчувствах мальчика. — Я путешествую с Эрскином из темнокожих, моим братом, — он щелкнулпальцами, вызывая из кустов южанина. — Его народ сейчас находится вопасности, поэтому мы присоединяемся к нему… — Ты понимаешь, что теперь ты вне закона? Форс ощутил на языке сладость крови, брызнувшей из прокушенной губы.После того, как он покинул Айри таким образом, он не мог надеяться наменьшее наказание, чем приговор. Тем не менее, когда Ярл упомянул об этомтак спокойно, это заставило его немного поежиться. Он надеялся, что Ярл незаметил его разочарования. Айри не было для него счастливым домом — современи смерти Лэнгдона он никогда не был там особенно желанным. Воистину,они давным-давно объявили его вне закона. Но это было единственноеизвестное ему убежище. — У костра Эрскина его брата всегда встретят с радостью! Глаза Ярла, те глаза, которые исследовали человека, перешли с Форсана его спутника. — Скоро у Темнокожих не будет ни костров, ни убежища, чтобыпредлагать их. Ты опоздал со своим возвращением, член клана. Барабаныотзыва молчат уже много часов. — Нас задержали против нашей воли, — ответил Эрскин с отсутствующимвидом. Он, в свою очередь, изучал Ярла и, кажется, тот пришелся ему совсемне по вкусу. — И задержали, похоже, не особенно вежливо. — Ярл, должно быть,разглядел каждый порез и синяк на стоявших перед ним двух молодых людях. -Ну, бойцов перед битвой всегда встретят с радостью. — Разве степняки?.. — начал было Форс, по-настоящему пораженный.Чтобы Кантрул смог так быстро справиться от такой сумятицы, в которой ониего оставили, было почти невероятно. — Степняки?! — вопрос Форса, по-видимому, потряс Ярла. — Здесь нетникаких степняков. Чудища отказались от своих обычаев и вышли из своихлоговищ. Теперь множество их движется сюда, чтобы воевать со всемчеловечеством. Эрскин приложил руку к голове. Он устал до изнеможения, его губы былибелыми, опухоль искривила половину рта. Не произнеся ни слова, он упрямодвинулся дальше. Когда Форс хотел последовать за ним, Звездный Капитанподнял руку и остановил его. — Что это за лепет о нападении степняков… Форс обнаружил, что рассказывает историю их плена и проживания влагере степняков и об их побеге из палаточного города Кантрула. К томувремени, когда он закончил рассказ, Эрскин уже скрылся из виду. Но Ярл всееще не позволял Форсу уйти. Вместо этого он изучал рисунки, начерченные имв пыли концом его длинного лука. Форс нетерпеливо переступил с ноги наногу. Звездный Капитан заговорил, и было похоже, что он высказываетсобственные мысли. — Теперь я лучше понимаю события последних двух дней. Он высоко и пронзительно свистнул сквозь зубы. Этот звук, как зналФорс, разносился очень далеко. В ответ на это из травы появились двагибких мохнатых тела. Форс не заметил черного, которое терлось о ноги Ярла- его уронила мощная радость другого. Он катался по земле и истерическисмеялся, когда шершавый язык Люры вылизывал его лицо, а лапы били его стяжеловесной нежностью. — Вчера Наг вернулся с охоты и привел ее с собой. — Рука Ярламетодично гладила за ушами огромного кота, черный мех которого, длинный ишелковистый, отливающий на солнце синевой, завивался в его пальцах. — Унее на черепе шишка. Во время вашего боя ее, должно быть, стукнули, и онапотеряла сознание. И все время, с тех пор, как Наг привел ее, она пыталасьпобудить меня к каким-то действиям… это было, несомненно, спасение твоейперсоны… Форс поднялся на ноги, а Люра металась вокруг него, тыкаясь головойему в ноги со всей силой своего, созданного из стальных мускулов тела. — Трогательное зрелище… Форс моргнул. Он знал этот тон у Ярла. У него был талант сбиватьспесь с самого самоуверенного человека и притом мгновенно. Не делая Люреникакого знака, он последовал по тропе вслед за исчезнувшим Эрскином. Хотяон не оглядывался, но знал, что Звездный Капитан следовал за ним легким,способным преодолеть мили шагом, которым зашагали и его ноги. Ярл ничего не говорил. Он оставался таким же безмолвным, как и Наг,черная тень, скользившая по земле, словно это на самом деле была толькочерная тень куста под солнцем. Люра, громко мурлыкая, держалась поближе кФорсу, словно боялась, что отправься она, как обычно, обходными путями, онснова исчезнет. Они обнаружили народ Эрскина. На лугу, с трех сторон окруженномрекой, был разбит лагерь. Двухколесные телеги деревянной стеной окружалилагерь снаружи, а в центре виднелись серые спины овец, серовато-коричневыешкуры лошадей в загонах, огороженных веревками, и тянущиеся меж рядовпалаток семейные кухонные костры. Они увидели только несколько мужчин, всеони были в полном боевом вооружении. Форс подозревал, что он, видимо,прошел без пароля какую-то невидимую линию пикетов благодаря тому, что егосопровождал Звездный Капитан. Найти Эрскина было легко. Его окружала группа мужчин и огромноекольцо женщин. Эта толпа так внимательно слушала доклад разведчика, чтоникто из них не заметил прибытия Ярла и Форса. Эрскин разговаривал с женщиной. Она была почти такой же высокой, каки стоявший перед ней молодой воин. Черты ее лица были отмечены силой. Дведлинные пряди черных волос ниспадали ей на плечи, и она то и делоподнимала руку ставшим привычным жестом, чтобы нетерпеливо откинуть их. Еедлинный плащ был выкрашен в тот же странный пыльно-оранжевый цвет, что инайденный ими на ягодкой поляне обрывок ткани, на руках и шее ее блестелиобрамленные в серебро камни. Когда Эрскин закончил свой рассказ, она с минуту подумала, а затемпоток распоряжений, произнесенный на языке южан со сливающимися звуками,слишком быстро для того, чтобы Форс смог понять их, заставил окружающих еелюдей разойтись в стороны. Мужчины и женщины отправились выполнять еепоручения. Когда ушел последний, она увидела Форса и глаза ее расширились.Эрскин обернулся, чтобы поглядеть, что ее так удивило. Затем его рукалегла на плечо горца, и он выдвинул его вперед. — Вот тот, о ком я тебе рассказывал. Он спас мне жизнь в Городе Чудищи я назвал его братом… В его голосе слышалась почти мольба. — Мы — темнокожий народ, — голос у женщины был низким, но в нем былкакой-то ритм, словно бы она пела. — Мы — темнокожий народ, сын мой. Он ненашего рода. Руки Эрскина поднялись в нервном жесте. — Он — мой брат, — упрямо повторил он. — Если бы не он, я давно быуже был мертв, а клан мой никогда бы и не узнал, как и где я погиб. — В свою очередь, — Форс заговорил с этой женщиной-вождем как равныйс равной, — Эрскин встал между мной и куда более худшей смертью — он нерассказал вам об этом? Но, госпожа, вам следует это знать — я объявлен внезакона и, таким образом, являюсь желанным мясом для копья любого человека. — Да? Ну это твое дело — твое и твоего клана — и чужие не должнывмешиваться в это. У тебя белая кожа, но в час опасности какое значениеимеет цвет того, что покрывает кости бойца? Грядет час, когда нампонадобится каждый, могущий согнуть лук и владеющий мечом, которому мыможем отдать приказ. — Она нагнулась и подняла щепотку песка и глиныиз-под ног, обутых в сандалии. Затем она вытянула руку вперед, ладоньювверх, с этой лежащей на ней щепоткой земли. Форс коснулся кончиком указательного пальца губ, а затем этой земли.Но он не пал на колени, чтобы закончить этот ритуал. Он дал клятвуверности, но не попросил принятия в клан. Женщина одобрительно кивнула. — У тебя прямые мысли, юноша. Во имя Серебряных Крыльев И Тех, КтоНекогда Летал, я принимаю твою боевую верность до того часа, когда мы, повзаимному согласию, пойдем каждый своей дорогой. Теперь ты удовлетворен,Эрскин? Ее собрат по клану поколебался, прежде чем ответить. Он рассматривалФорса со странно окаменевшим лицом. Эрскин был явно разочарован нежеланиемгорца попросить зачисления в клан. Но наконец он сказал: — Я притязаю на него, как на члена моего семейного клана, чтобы онсражался под нашими знаменами и ел у нашего костра… — Да будет так. — Женщина взмахом руки отпустила их обоих. Она ужесмотрела на Ярла, потом повелительно подозвала Звездного Капитана. Эрскин петлял по лагерю. Поспешно здороваясь с теми, кто пыталсяостановить его, он подошел к палатке, у которой стенами служили дветелеги, а крышей широкое полотно из шерстяной материи. Круглые щиты изгрубой чешуйчатой шкуры висели в ряд на козлах у входа — четыре штуки, анад этими щитами воинов ветер развевал маленькое знамя. Форс во второй разувидел изображение распростертых крыльев, а под ними — алая звезда-метеор. Маленькая девочка с серьезными глазами посмотрела на них, когда ониподошли. Со слабым вскриком она выронила глиняный кувшин, который держалав руках, и, подбежав, крепко прильнула к Эрскину и спрятана лицо на егопокрытом шрамами груди. Он издал придушенный смешок и высоко поднялдевочку на руках. — Это самый маленький член нашего клана, брат мой. Ее зовут Розани.Яркие глаза. Ну, маленькая, поздоровайся с моим братом… Робкие темные глаза посмотрели на Форса, а затем маленькие ручкиоткинули назад пряди волос, которые через несколько лет будут по длинесоперничать с волосами женщины-вождя, и повелительный голосок приказалЭрскину: — Отпусти меня! Как только ее ножки коснулись земли, она подошла к горцу, вытянувруки вперед. Полуугадав правильный ответ, Форс в свою очередь протянул ейсвои руки, и она прижала свои маленькие ладошки к его большим. — У огня в очаге, под крышей от ночи и грозы, во время еды и питья вэтом доме тебя встретят с настоящей радостью, брат моего брата, — онапроизнесла последнее слово очень довольная своей превосходной памятью, и сгордостью улыбнулась Эрскину. — Хорошо сделала, сестричка. Ты настоящая Госпожа этого клановогодома. — Я принимаю твои приветствия, Госпожа Розани. — Форс был вежливее,чем когда он здоровался с женщиной-вождем. — Теперь, — Эрскин снова нахмурился, — я должен идти к своему отцу,Форс. Он обходит аванпосты. Если ты подождешь нас здесь… Розани продолжала держать Форса за руку и теперь она подарила ему туже широкую улыбку, которой она приветствовала брата. — Вот ягоды, брат моего брата, и свежий сыр, и свежеиспеченнаямаисовая лепешка… — Пир! — улыбнулся он ей в ответ. — Настоящий пир! Потому что вернулся Эрскин. Беси говорила, что он невернется, и все время плакала… — Да? — Ее высокий брат проявил очень большой интерес к ее замечанию.Затем он исчез, широким шагом пройдя меж рядами палаток. Розани кивнула. — Да, Беси плакала. Но я нет. Потому что я знала, что он вернется… — А почему ты так была в этом уверена? Маленькая ручка притянула его поближе к козлам со щитами. — Вот… — розово-коричневый пальчик коснулся последнего щита в ряду.- Вот этот сделан из шкуры гром-ящерицы. Эрскин сам убил ее. Даже мой отецпозволил Певцу Легенд сложить об этом слова на следующем Пении у Костра -хотя он много раз говорил, что сына вождя не нужно чтить больше другихвоинов. Эрскин очень сильный… Форс, вспоминая приключения их последних дней, согласился с ней. — Он сильный и могучий воин и он сделал некоторые другие вещи, окоторых должен сочинить слова ваш Певец Легенд. — Ты не из нашего народа. Твоя кожа… — она сравнила кожу своих рукс его, — …светлая. А твои волосы — как ожерелье у Беси, когда на немсияет солнце. Ты не из нас, темнокожих людей… Форс покачал головой. В этом окружении темно-коричневой кожи и черныхволос его кожа и серебристые волосы должны быть вдвойне заметнее. — Я пришел с гор, которые далеко на востоке, — он махнул рукой навосток. — Тогда ты, должно быть, из кошачьего народа! Форс проследил за ее указательным пальцем. Наг и Люра сидели вместена большом расстоянии от овец и крепких маленьких лошадок: им явноприказали сидеть так. Но, уловив приветственную мысль Форса, Люра подошлак нему, оставив Нага сидеть на месте. Розани в восторге засмеялась иобвила ручонками шею кошки, крепко прильнув к ней. В ответ послышалосьраскатистое мурлыкание Люры. Ее шершавый язык лизнул запястье девочки. — У всех вас, людей с гор, есть в друзьях большие кошки? — Не у всех. Этих кошек не так много. Они сами выбирают, с кем онибудут охотиться и дружить. Это Люра, она мой добрый друг и товарищ вскитаниях. А вон тот — Наг, он дружит со Звездным Капитаном. — Я знаю… Звездный Капитан Ярл, тот, у которого добрые глаза. Онэтой ночью будет беседовать с моим отцом. — Добрые глаза… — Форс был поражен описанием, так отличавшимся отего впечатления и того, что он знал.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Хотя, вероятно, Розани не видела,каким он представлялся мутанту, отверженному своим племенем. От ряда семейных костров поднимался дым и приносил с собой ароматпищи. Форс не мог не принюхиваться. — Ты голоден, брат моего брата! — Может быть, самую малость… Розани покраснела. — Извини. Я снова распустила свой язык и не вспомнила о ТрехПравилах. Поистине, позор мне… Ее пальчики охватили его руку, и она потащила его под входной пологпалатки. — Садись! Пятки Форса уперлись в кучу толстых ковриков, он покорно подогнулсвои длинные ноги и сел. Люра улеглась рядом, пока Розани суетилась вокругних; Прежде, чем Форс смог разобрать рисунки на стенах, Розани вернулась,неся перед собой широкий металлический таз с водой, от которой поднималсяпар и разносился какой-то пряный запах растений. Через руку у нее былоперекинуто полотенце из грубого материала. Она держала его наготове, покаФорс мылся. Затем появился поднос с ложкой и чашкой, наполненный тем же горькимнапитком, который он варил в музее по указке Эрскина. Пшенная каша быласварена с кусочками жирного мяса. И она, и возбуждающий аппетит напитокмгновенно оказались у него в желудке. После этого он, должно быть, задремал, потому что когда он встал,снаружи была уже ночь, и малиновое пламя костра вместе со светом лампыборолись с тенями. Его разбудила положенная на лоб рука. Эрскин стоялрядом с ним на коленях, и с ним было двое других. Форс приподнялся налоктях. — Что? — Он все еще был в полусне. — Мой отец желает поговорить с тобой. Форс постарался сосредоточиться. Один из стоявших перед ним мужчинбыл копией Эрскина, только он был намного старше. У второго на шее быланадета пара серебряных крыльев, присоединенных к цепочке из того жематериала. Вождь был меньше ростом, чем его сыновья. Его темная кожа была вморщинах и трещинах от знойных ветров и палящего солнца. Через подбородоктянулся рваный шрам от старой, плохо зажившей раны. Он то и дело потиралего указательным пальцем, словно тот все еще беспокоил его. — Ты Форс из клана горцев? Форс поколебался. — Я был из этого клана. Но теперь я вне закона. — Госпожа Иефата дала ему землю… Единственный острый взгляд отца заставил Эрскина замолчать. — Мой сын рассказал мне немного о ваших странствиях. Но я хотел быпобольше услышать об этом лагере степняков, и что там с вами приключилось. Форс во второй раз повторил свой рассказ. Вождь окинул его тем женагоняющим страх пылающим взглядом, которым несколько минут назад такрезко оборвал высказывания своего сына. Но Форс решительно встретил его. — Ты, Рэнс, — вождь повернулся к юноше рядом с ним, — сообщи об этомразведчикам и каждый час обходи западные аванпосты. Если начнется атака,на круглых холмах должны быть зажжены сигнальные костры. Ты это долженнакрепко вбить в головы воинов… — Видишь, странник… — вождь говорил через плечо, обращаясь к тениоколо двери, и Форс впервые заметил там четвертого. — Мы не идем на войну,как на пирушку, как, кажется, это делают степняки. Но, если этонеобходимо, мы можем драться! Мы, которые лицом к лицу встречались сразъяренными гром-ящерицами и брали их шкуры, чтобы изготовлять своицеремониальные щиты… — "И не испытываем большого страха перед пиками степняков, они всеголишь люди", — похоже, что Звездного Капитана это слегка позабавило. -Наверное, ты прав, Лэнард. Но не забывай, что Чудища тоже бродят повсюду,а они не меньше, чем люди, — или больше! — С тех пор, как я приказал бить в боевой барабан больше раз, чем летмоему младшему сыну, я никогда не забываю об этом, чужеземец! Никогда незабываю об одной опасности, когда сталкиваюсь с другой! — Прошу прощения, Лэнард. Только дурак пытается учить выдру плавать.Да будет война предоставлена воинам… — Воинам, которые слишком долго сидели в праздности! — отрезал вождь.- На посты, все вы! Эрскин и его брат вышли, вождь нетерпеливо выбежал вслед. Форс хотелбыло последовать туда же. — Подожди! В этом слове послышался щелчок кнута. Форс напрягся. Ярл не имелникакого права командовать им — у него не было ни малейшей власти над тем,кто был вне закона. Но Форс положил руку на голову Люры и ждал. — Эти люди, — продолжал Ярл так же отрывисто, — могут быть разбиты,попав между двух врагов. Отступать не в их правилах. В их родной стране небыло ничего, чего они не смогли бы победить. Теперь они пришли на этуновую для них землю и дерутся на чужой территории против тех, кто хорошознаком с нею. Они столкнулись с гораздо худшим, чем они считают, — но еслиим открыть эту истину — они ей не поверят. Форс ничего не ответил на это, и минуту спустя Звездный Капитанпродолжил: — Лэнгдон всегда был моим добрым другом, но в нем было нечтоопрометчивое. Он не всегда смотрел на дорогу перед собой ясными глазами… При этой критике его отца Форс пошевелился, но снова ничего несказал. — Ты же, хоть и юн, нарушил закон клана, пойдя собственным путем вгордыне и упрямстве… — Я не прошу ничего, что мне может дать Айри! — Может быть, оно и так. Я дважды выслушал твой рассказ — ты, ядумаю, привязался к этому Эрскину. И у тебя есть глаза и талант для того,чтобы влезть в шкуру другого человека. Этот Мэрфи… может быть, это тот,кого нам следует хорошенько запомнить. Но Кантрул — боец, и он другойпороды. Дай ему с чем-нибудь сражаться и он, может быть, будет лучшеприслушиваться к мыслям других, когда перед ним будет победа. Отлично,наша задача — дать ему, с чем сражаться — с чем-нибудь другим, а не с этимплеменем! — Что?.. — Форс в огромном изумлении смог произнести только этослово. — Чудища. След с хорошей приманкой может привести их на север клагерю степняков. Форс начал догадываться, что имел в виду Ярл. Он сглотнул, его горлои рот вдруг пересохли. Быть приманкой для Чудищ, бежать на север, опережаяна несколько шагов самую отвратительную смерть, которую он только знал… — Такая задача может быть по силам нам… — Ты имеешь в виду — не говорить об этом Лэнарду? — Лучше всего не говорить. Сейчас этот план в их глазах не имеетникаких достоинств. Ты — отверженный, чужак, у которого, вполне можетбыть, совсем нет желания сражаться не за свое дело. Если бы тыдезертировал из лагеря, сбежал… Ногти Форса вонзились в ладони, когда он сжал кулаки. Показать передЭрскином себя трусом, спасающим свою шкуру — просто потому, что Ярлпридумал этот дикий план… И все же какая-то часть его признавалаправильность рассуждений Звездного Капитана. — Если степняки и это племя передерутся, вполне может статься, чтоЧудища прикончат и тех, и других. — Ты не должен убеждать меня, что один плюс один будет два, — сплюнулФорс. Где-то напевал детский голосок. Брат этого ребенка вытащил его целымиз Долины Ящериц. — Когда мне выступать? — спросил Форс у Звездного Капитана, ненавидяи его, и каждое слово, которое произносил. 16. ДИЧЬ И ОХОТНИКИ Форс снова был благодарен мутации, которая дала ему такое остроеночное зрение. Он почти час полз по древнему придорожному кювету, неотставая от маленького отряда воинов, которых вел Эрскин. Избитаяповерхность близлежащей дороги ярко, как сталь, сверкала в лучах полнойлуны, но он твердо был уверен, что только он мог ясно видеть то, чтопроисходило в густой тени. Он был рад снова ощутить на плечах тяжесть лука и колчана со стрелами- хотя лук был коротким, оружие южан с двумя тетивами, а не длинный, ккоторому он привык. Однако меч был похож на его старый, рука уже привыклак нему, и он казался словно специально сделанным для Форса. Если бы он действовал не по плану Ярла, он мог бы быть в этот часпо-настоящему счастлив. Следовать за Эрскином, как один из членов егоплемени… быть без всяких вопросов принятыми теми, кто его окружал… Ноон теперь поклялся положить конец всему этому своими действиями… кактолько наступит подходящий момент. Ярл ушел в разведку на запад, его гналото же стремление. Они могли снова встретиться после своего ухода изплемени, или же могли больше никогда не увидеть друг друга. Фарс послалЛюре безмолвный призыв. Если уж они сегодня уйдут в дикую местность, емупридется полагаться на ее хитрость и инстинкт — даже больше, чем на свойсобственный. Древняя дорога изгибалась вокруг подножия холма Форс остановился…Действительно ли он заметил быстрое движение в кустах на полпути вверх посклону? Его рука легла на голень человека перед ним, он сильно надавил нанее, зная, что сигнал быстро пройдет по цепочке. Мелькнула молния кремово-белого цвета — должно быть, Люра пересекладорогу и направилась вверх. Но то, что он заметил только мельком,находилось выше. Люре предстоит выяснить, что это такое… На склоне неожиданно возникла суета, и Форс увидел контурскорчившегося тела. Острая линия плеч этого существа была ему слишкомзнакома. — Чудище! Воздух прорезал визг Люры, заглушая предупреждение Форса. Кустызакачались. Она атаковала. Но у нее были свои инструкции. Ей было сказано,чтобы она сейчас не убивала, а только пугала и гнала. Черная тварьвыскочила из своего укрытия, молотя руками как цепами. Спутники Форсаподнялись на колени, со стрелами в луках наготове. Вылетела туча оперенныхстрел. Большинство из них, как показалось Форсу, упало слишком близко, иэто было прискорбно. Стрельба вверх по склону всегда была сложным делом. Чудище отчаянно быстро удирало через вершину холма. Оно началоисчезать прежде, чем люди успели выстрелить во второй раз. Эрскин проползвдоль цепочки разочарованных лучников и присоединился к Форсу. — Это был разведчик? — спросил он. — Может быть. Раньше они всегда охотились стаями. Если это былразведчик, теперь он доложит о нас остальным. Эрскин задумчиво покусал кончик большого пальца. Форс знал, что еготеперь мучило. Засада — вот чего он боялся больше всего. Они так малознали о тактике Чудищ. Лежать в темноте и поджидать добычу — это, кажется,было в натуре грязных тварей. В разрушенных городах они всегда, когдамогли, нападали из укрытия. В конце концов, Эрскин поступил именно так, как и ожидал Форс, — далсигнал пробираться дальше, пока они не дойдут до своего поста — небольшогохолма, на котором несколькими днями раньше был сооружен из камней маяк.Они поползли дальше. Люра ползла сбоку от них. Они беспрепятственнодостигли холма с маяком. Оказавшись там, Эрскин сменил стоявшего на постучасового. Рассвет был уже близок. Серый полумрак придавал обычным деревьям икустам странный вид. Казалось, что они были отрезаны от мира каким-тотонким барьером. Те, кто сооружали маяк, срубили или обрубили большинствокустов и молодых деревьев. Вершина холма была теперь голой и была видна вовсе стороны на большое расстояние. Форс сначала разглядел лагерь у реки, а затем занялся рассматриваниемдругих ориентиров. Они могли помочь ему держать правильное направление,когда он в скором времени решит отправиться на север. Люди, которых онисменили, четким строем шли вниз по склону холма, готовые упасть под защитудорожного кювета. Вдруг последний в этой цепочке беззвучно вскинул руки иупал. Его товарищ обернулся в тот момент, когда падал, и бросился ему напомощь. Но и он захрипел и упал на колени, пытаясь вырвать дротик изсвоего горла Люди рассыпались и побежали назад. Но прежде чем они смогли достичьжалкого убежища, каким был маяк, погибло еще двое. Сталь Чудищ вонзилась вих тела. Только один смог прорваться к воинам наверху. Теперь они, ругаясь, стояли наготове. Они не могли стрелять вспрятавшегося врага. Люра выскочила из укрытия внизу. Она приблизилась к Форсу, широкооткрыв свои голубые глаза. Форс ответил, она качнула головой из стороны всторону. Так значит, они окружены! Может быть, было уже поздно играть вигру, задуманную Ярлом. Но даже когда погасла эта надежда, он знал, что унего нет никакого другого выхода. Это подходящее время для ухода — Чудищав самом деле пойдут по его следу. Он должен будет в открытую оставитьЭрскина — наверное, даже бросив его на верную смерть! — Мы окружены, — передал он то, что узнал от Люри. Эрскин кивнул. — Так я и подумал, когда она подошла к нам. Ну, теперь, может быть,нас вынудили ждать, — он повернулся к ожидавшим его решения воинам. — Наживот! Ползите в кусты. Мы сейчас представляем для них великолепнуюмишень. Но не успел он отдать приказ, как человек рядом с ним вскрикнул отболи и схватился за руку, из которой торчал дротик. Все как один бросилисьискать какое-нибудь укрытие. Эрскин тащил за собой раненого соплеменника.Маяк был плохим укрытием. Самое плохое было в том, что они не видели врага. Если бы они толькобыли в состоянии отбиваться, не было бы такого нервного напряжения.Опытные и закаленные воины, они знали, что лучше не тратить зря стрелы напустые лесные прогалины, где все было неподвижно. В этой битве важнеевсего терпение… Форс еще раз послал Люру на разведку. Он должен узнать, нет ликакого-нибудь разрыва в оцеплении, которое устроили Чудища. Если такойбыл, ему следовало прорваться через него и двинуться на север. Если онсумеет прорваться, Чудища, вероятно, подождут, чтобы посмотреть, ненаправится ли он к лагерю у реки, и уж потом они последуют за ним. Значит,он сначала должен показать им, что он сбился с пути, — а потом азартпогони должен увлечь Чудищ за ним. В это утро они потеряли еще двоих. Эрскин, перебегая от одного воинак другому, нашел одного из убитых, пришпиленного дротиком к земле, и еще уодного была ранена нога, и он перевязывал рану. Когда южанин вернулся кФорсу, он был очень серьезен. — В полдень лагерь пришлет нам смену. Если мы зажжем маяк, чтобыпредупредить их, они приготовятся перенести лагерь и могут попасть прямо взасаду. Но Карсону кажется, что он помнит кое-что из древнего разговорапри помощи дыма, и он решил попробовать. Но те, кто будет сигналить,подставят себя под огонь врага, — южанин нахмурился, глядя на безмолвныйлес. — Нас только пятеро, и двое ранены. Если племя будет спасено — какоезначение имеет наша смерть? Форс боролся с желанием вызваться добровольцем. Он болезненно отнессяк легкому колебанию, с которым посмотрел на него Эрскин, но ничего неответил. Затем южанин повернулся и пополз к центру маяка. Форспошевелился. Он мог бы поползти следом за своим товарищем, но уловилчто-то, что заставило его скорчиться в напряжении и приготовиться. Внизуна мгновение показалась голова Люры. Она нашла разрыв в цепи, который онпослал ее искать. Теперь он тоже начал прокладывать себе путь вниз похолму, к месту как раз под этим сектором. Он ринется через открытое пространство, он не должен допустить, чтобыего подбили. Если он сможет правильно выбрать для этого время, его бегможет отвлечь выстрелы, которые должны быть направлены на воинов у маяка.Форс облизнул сухие губы. Лук и колчан со стрелами придется оставить. Онвозьмет с собой только меч и охотничий нож. Да, он не ошибся. Коричневые уши Люры снова четким контуромпоказались на фоне заросшего зеленым мхом камня. Она ждала его. Онподобрал под себя ноги и, словно стрела, пущенная из лука, выскочил изукрытия и понесся зигзагами вниз по склону. Сзади раздался единственныйкрик удивления, а затем он вместе с Люрой уже был в лесу. Теперь он сосредоточился непосредственно на выполнении своей задачи.Он пронесся через ряд низкорослых деревьев, почти не стараясь скрыть свойслед. Люра предупредила его, что их преследуют, и сердце его заколотилось.Сейчас… сейчас против всей хитрости врага у него были только ноги, егоохотничий опыт и его чувство направления. Он должен быть лакомым кусочком,каждый раз чудом ускользающим из лап преследовавших его врагов. Он недолжен попадать в плен, а должен привести погоню на территорию степняковтак, чтобы спровоцировать Кантрула на боевые действия. Когда Ярл обрисовалему этот план, он оказался столь же прост, как и смертельно опасен — носработает ли он? Весь остальной день он только изредка мог передохнуть, и только послезаверений Люры, что кто-то все еще преследовал его.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Он видел острые когти, пролезающиемежду плетеных прутьев, и блеск зубов, и всегда следящие глаза… По тому, как удлинились тени, он понял, что было уже далеко заполдень, когда в лагерь явился третий и последний отряд Чудищ. С ними былвожак. Он был не выше других членов его племени, но надменная уверенность вего осанке и походке делала его на голову выше других Чудищ. Безволосаяголова была узкой, с тем же носом-щелью и выступающими клыкастымичелюстями, но череп был наполовину более выпуклый, чем у любого другогоЧудища. В его глазах светился холодный ум. В том, как он смотрел наокружающее, было некое отличие, которое Форс не пропустил. Это Чудище небыло настоящим человеком — нет. Но оно не было также и животным, изкоторых состояла стая. Можно было почти поверить в то, что именно он и былтой таинственной силой, которая вывела эту отвратительную банду из городовна открытую местность. Теперь вожак подошел и встал между пленниками. Форс отвернулся отклетки с крысами, чтобы твердо встретить взгляд этих странных глаз. Но горец не мог прочитать на них ничего понятного, а выступающиечелюсти Чудища не выражали никаких эмоций, понятных человеку. Вожак Чудищмог быть сильно возбужден, обижен или всего лишь полон любопытства. Онуставился сначала на одного из привязанных пленников, а потом на другого.Следующий его шаг мог быть продиктован любопытством, потому что он вдругсел между ними, скрестив ноги, и произнес первые настоящие слова,когда-либо слышанные Форсом от Чудищ из города. — Ты — где? — Он спросил это у степняка, который не захотел или несмог ответить. Вожак Чудищ нагнулся. С расчетливостью, которая была столь жежестокой, как и сам удар, с силой хлестнул пленника по рту, разбив емугубы. Затем он повернулся к Форсу и повторил свой вопрос. — С юга, — прохрипел Форс. — Юга, — повторил вожак, странно искажая это слово. — Что на юг? — Люди — много, много людей. Десять десятков десятков… Но эта сумма была вне пределов понимания этой твари или он не поверилв ее правдивость. Вожак закудахтал в жуткой пародии на смех и, взмахнувкулаком, обрушил удар на раненую руку Форса. Тот потерял сознание,погрузившись в темноту, пронизанную болью. Крик снова привел его в сознание. Эхо этого крика все еще звенело унего в ушах, когда он заставил свои глаза открыться, попытавшисьразобраться в бешено плывущих пятнах света и тени. Второй крик боли иужаса привел его в себя. Вожак Чудищ все еще сидел между пленниками и на вытянутой руке держализвивающееся тело одной из голодных крыс. На клыках этой твари было что-токрасное, и еще больше красных пятен упало на ее грудь и передние лапы. Онаизо всех сил сражалась с вожаком, не пускающим ее к пище. Кровавые раны на руке и боку степняка рассказали Форсу обо всем.Искаженное лицо степняка было маской мучительного отчаяния. Он ругалсянеразборчивыми словами, переходившими в пронзительный крик всякий раз, кактолько вожак Чудищ подносил крысу поближе. Но отчаянные рычания пленника прервал крик ярости, изданный вожаком.Крыса изловчилась и куснула один из державших ее пальцев. Вожак Чудищ срычанием перекрутил извивающееся тело. Раздался треск, и неподвижнаятеперь тварь была отброшена. У нее был сломан хребет. Вожак поднялся наноги, сунув укушенный палец в рот. Отсрочка — но надолго ли? Чудища, казалось, чувствовали себя вбезопасности там, где они разбили свой лагерь. Они не шли вперед на ночьглядя — но как раз в то мгновение, когда Форс подумал об этом, картинаизменилась. Из кустов появились еще двое Чудищ. С собой они тащилиизрубленное и растоптанное тело одного из своих. По этому поводу онипровели поспешное совещание, а затем вожак пролаял приказ. Крысоносецподнял свою ношу, а четверо самых крупных его собратьев подошли кпленникам. Путы рассекли ножами, и их рывками и тычками подняли на ноги. Когдастало ясно, что ни один их них не мог идти самостоятельно, последоваловторое совещание. По жестам Чудищ Форс догадался, что некоторые из нихбыли за то, чтобы сразу же убить их. Вожак был против этого. Два Чудищаушли и вскоре вернулись с молодыми крепкими деревцами, даже не очищеннымиот веток. Через минуту-другую Форс оказался привязанным к одному из нихлицом вниз, и двое Чудищ потащили его, идя обманчиво легким шагом. Он никогда потом не думал о той ночи. Несшие его Чудища время отвремени менялись, но сам он качался в прострации, пробуждаясь толькотогда, когда его больно бросали на землю. И они, наверное, на какое-товремя остановились, потому что он услышал звук. Он лежал на земле, плотно прижавшись к ней ухом. И он решил, чтодробный стук, который он слышал, был шумом крови, струящейся по егоохваченному лихорадкой телу — или же он был еще одним мрачным кошмаром. Ностук продолжался, звучал все время, живой и пробуждающий память. Когда-то,давным-давно, он уже слышал такой звук — и он имел значение. Но значениебыло утеряно. Сейчас он осознавал только свое тело, массу боли, котораястала вещью, отдельной от его сознания. Форс удалился прочь — подальше отэтой боли — а то, что осталось, не могло думать, оно могло толькочувствовать и терпеть. Ого, теперь эта отдаленная дробь была прервана другим, более близкимстуком — два звука зазвучали поочередно. И он некогда знал и тот, идругой. Он должен был следить за красными глазами, уставившиеся на негосквозь щели в клетке: голодные красные глаза, которые следили и ждали,становясь все более голодными и требовательными. И в конце концов, этиглаза будут подходить все ближе и ближе, а с ними будут и зубы. Но этотоже не имело особенно большого значения. Где-то послышался крик, он пробил дыру в голове, вызвав звон в ушах. Теперь воздух наполняла дробь, билась в нем. Ого, теперь грубые рукиподняли его и держали на ногах. Он снова был крепко привязан — или он такдумал, его конечности слишком онемели, чтобы ощущать путы. Но он стоялдостаточно прямо, глядя вниз, с гребня холма. И он видел накатывающийся на него сон, который не имел к немуникакого отношения. Там, внизу, были всадники, скачущие атакующей лавиной.Они все кружили и кружили. Форс прикрыл глаза от пылающего света. Всекругом да кругом — казалось, они проносились почти в ритме стука, почти,но не совсем. Стук доносился не от всадников. У него был другой источник. Форс безвольно висел. Но в его изломанном, израненном теле мерцалакрохотная искорка настоящего Форса. Наконец, он заставил глаза открыться.В них засветился разум. Всадники все так же продолжали скакать по кругу и на скаку швыряликопья вверх по склону. Но среди них появились и другие люди, быстроперебегавшие с луками наготове. Стрелы тучей застилали солнце. Круг излюдей и лошадей стягивался вокруг холма все плотнее и плотнее. Затем Форс вдруг понял, что тело его было частью защитной баррикадытех, кого здесь осадили. Его привязали здесь в качестве щита, за которымосажденные могли скрываться и метать дротики. И эти дротики, великолепнонацеленные, собирали внизу свою кровавую дань. Люди и лошади с крикамипадали, конвульсивно дергаясь, а потом замирали неподвижно. Но это неостанавливало круг осаждавших, и не лишало силы выпущенные ими стрелы. Один раз раздался громкий визг боли, и из-за барьера, частью которогобыло его тело, выпало Чудище. Оно, спотыкаясь, бросилось вниз по склону,направляясь к одному из быстрых лучников. Они встретились в яростнойрукопашной схватке. Затем какой-то всадник свесился из седла и умелоиспользовал свою пику. Теперь оба тела лежали неподвижно. Он поскакалдальше. Рядом с боком Форса раздался тяжелый удар. Глянув вниз, он забыл обое. Его рука висела свободно, мертвый груз с перерезанным ремнем, все ещеобвивавшем пурпурное распухшее запястье. Стрела или копье перерезали этотремень. Форс перестал испытывать к битве какой-либо интерес. Его мир вэтот момент сузился до его собственной руки. Распухшая плоть нечувствовала ничего, он даже еще не мог пошевелить ею. Поэтому онсосредоточился на пальцах: он должен пошевелить большим пальцем,переместить его хоть на долю дюйма — он должен это сделать! Вот! Он чуть не закричал от радости. Рука все еще безвольно и тяжеловисела у его бока, но он вонзил пальцы себе в бедро. Одна ладонь и рукабыли свободны — и это была его левая, невредимая рука! Он повернул голову.Другое его запястье было прикручено к другому деревцу-шесту, вбитому вземлю. То, что Чудища использовали его как часть своих оборонительныхсооружений, теперь было ему на пользу. Правая его рука не была вытянута навсю длину. Если бы он мог поднять вверх левую руку и заставить пальцыработать, то, он был в этом уверен, смог бы отвязать и правую руку. Баррикада, частью которой он был, должно быть, скрыла его действия отврагов — или же они были слишком заняты, чтобы проявлять к нему какой-тоинтерес. Он сумел поднять руку и заставил пальцы вцепиться в путы на своемправом запястье. Но развязать веревку — это было совсем другое дело. Егоонемевшие пальцы не могли даже ощутить что-нибудь и продолжалисоскальзывать. Он сражался со своими упрямыми, вышедшими из повиновения мускулами.Сражался в битве столь же тяжелой, как и та, что бушевала вокруг него.Стрела ударила в нескольких дюймах от него, одно из копий заставило егоохнуть от боли, когда его древко ударило его прямо по голени, но онприказал своей руке работать. Боль от восстанавливающегося кровообращениябыла ошеломляющей, но он заставил себя думать только о боли в пальцах и отом, что должен набраться смелости и терпения, чтобы заставить их сделатьто, что нужно. Вдруг что-то подалось. Он сжимал конец свободного ремня, его праваярука безвольно упала. Он скрипнул зубами от боли, вызванной этим внезапнымосвобождением. Но сейчас не было времени нянчиться с ней, и горецопустился наземь. Торопясь, Чудища набросили вокруг его лодыжек толькоодну петлю. Он пилил ее наконечником стрелы до тех пор, пока она нелопнула. Было безопаснее временно оставаться там, где он был. Чудища не моглидобраться до него, не перелезая через барьер и таким образом подставляясебя под удар. Распластавшись на земле, он мог бы избежать града стрелснизу. Поэтому, слишком ослабевший, чтобы двигаться или просто четкомыслить, он продолжал вжиматься в землю на том месте, где упал. Через некоторое время Форс услышал еще один звук, донесшийся сквозьгрохот боя. Он повернул голову на долю дюйма и лицом к лицу оказался передкрысиной клеткой. Ее тоже доставили к этому брустверу. Плененные крысыметались в ней, их бешеный визг, рожденный страхом и ненавистью, былдостаточно громок, чтобы достичь его ушей. Вид этих грязных, слишкомжирных тел возбудил его, как ничто, и он пополз прочь от качающейсяклетки. Где находился второй пленник — степняк? Форс осторожно приподнялся налоктях и увидел на некотором расстоянии от себя свесившуюся голову ибезвольное тело. Он снова опустил свою голову на руки. Теперь он могдвигаться в какой-то мере… обе ноги и одна рука подчинялись ему… онмог скатиться с холма… Но степняку все еще угрожала верная смерть… Форс пополз мимо клетки с крысами, мимо связанных фашин,перекошенного, поспешно воткнутого частокола из стволов молодых деревцов,мимо всего, что Чудища набрали и набросали в кучу, создавая себе укрытиеот копий и стрел. Он проползал за один прием лишь несколько дюймов, имежду этими приемами были длинные паузы. Но он все же продвигался вперед. Дротик вонзился в землю как раз перед его вытянутой рукой. Чудищанаконец заметили его и пытались пронзить его дротиком. Но тот, кто в этойпопытке поставил себя под удар, захрипел и упал обратно со стрелой вгорле. Глупо было предоставлять лучникам внизу даже такую незначительнуюмишень. Форс пополз дальше. Теперь он был уверен, что сможет добраться до степняка. Он не обращалникакого внимания на то, что происходило внизу или за частоколом. Ондолжен сберечь все свои силы и волю для этого путешествия. Затем Форс присел на корточках у двух связанных голеней, протягиваяруку к узлам, которые удерживали изувеченные запястья. Но руки сноваупала. Две стрелы пригвоздили пленника надежнее, чем любая ременная петля.Степняку теперь никогда не понадобится помощь. Форс опустился на жесткую истоптанную землю. Гнавшие его вперед воляи целеустремленность покинули его, как уходит жизнь через смертельнуюрану. Он чувствовал, как они уходят, но это его не беспокоило. Вокруг выросли скалы, и по утесам развевали свои лохмотья серые флагиугрозы. Он слышал вой ветра в горной долине, видел собирающиеся над нейчерные грозовые облака. Хорошо бы ему вернуться под защиту Айри — назад кочагам и крепким каменным стенам — прежде чем задуют холодные зимние ветрыи выпадет снег. Назад, в Айри. Он не знал, что он теперь был на ногах. Он не зналтакже, что позади него раздались крики ужаса и бешеной ярости: вожак Чудищпал замертво, пронзенный шальной стрелой. Форс не знал, что он,спотыкаясь, брел вниз по пологому склону холма, его руки были пусты, ачерез баррикаду позади него хлынула орава обезумевших от бешенствадлинноруких тварей. Они пытались отомстить своими клыками и зубами завожака, теперь равнодушные ко всякой осторожности, дававшей имбезопасность. Форс шел теперь по горной тропе. Люра была рядом с ним. Она взяла егоруку в свой рот и повела его — это было правильно, потому что снег и ветерослепляли его, и ему было трудно удержаться. Но прямо перед ним было Айри,и Лэнгдон ждал его там. Сегодня вечером они вместе будут изучать крохотныйобрывок карты — карты города, который находился на берегах озера. Лэнгдонв скором времени собирался проверить показанное на этой карте. И, послетого, как он, Форс, станет Звездным Человеком, он тоже последует потропам, изображенным на старых картах — последует и найдет… Его рука неуверенно поднялась к голове. Люра так торопила его. Ей былнужен костер и мясо. И было бы очень плохо заставлять Лэнгдона ждать.Потому что где-то там был город, тоже ждущий, город высоких башен и полныхскладов и магазинов, потрескавшихся дорог и забытых чудес. Он долженрассказать обо всем этом Лэнгдону. Сам он никогда не видел этогополуразрушенного города. Гроза, должно быть, вызвала у негоголовокружение. Он пошатнулся — одно из Чудищ, пробегая мимо, ударило его. Это Чудищемчалось вниз, чтобы присоединиться к толпе дерущихся внизу воинов. Сколько камней… ему было трудно удержаться на ногах среди них. Емулучше сейчас быть немного поосторожней. Но ведь теперь он шел к себедомой. Там, впереди, были костры… костры, ярко светящиеся в темнотеночи. И Люра все еще крепко держала его руку в своих острых зубах… Вотесли бы только ветер хоть немного утих… хоть на несколько минут… звукветра был диким и странным… похожим на боевой клич сражающихся воинов. Но там было Айри… именно в том направлении… 18. СИЯЕТ НОВАЯ ЗВЕЗДА Было уже далеко за полдень. От церемониального костра в небоподнимался дым. Форс глянул вниз по склону, туда, где зеленая трава былаистоптана и превращена множеством ног в сплошное месиво. И эта масса былаусеяна засохшими красными пятнами. Но люди внизу беззаботно сидели на ней- они глядели только друг на друга. Два ряда людей, повернувшихся лицом ккостру, с обнаженным оружием руках. Между рядами сидели вожди племен. Людибыли в шрамах, оставшихся после тяжелого боя, и пустые места в их рядахникогда уже не заполнятся вновь. Форс забыл о своих синяках, следя за тем, как Эрскин занял местосправа от своего отца. Женщина-вождь, давшая горцу права своего племени,тоже была там. Ее плащ был искрой яркого цвета среди однообразия кожаныхкурток и загорелых тел мужчин. А напротив был Мэрфи и его собрат в длинном плаще. Только Кантрулотсутствовал. Главы семейных кланов захватили место, которое следовалозанимать Верховному Вождю. — Кантрул?.. Ярл, стоявший рядом с Форсом, ответил на этот полувопрос.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

— Кантрул был воином… И, как воин, он вступил на долгую тропу, какему и полагалось, захватив с собой огромное количество врагов. Они еще неназначили на его место нового Верховного Вождя. То, что еще хотел сказать Звездный Капитан, заглушил грохот говорящихбарабанов. На него эхом ответили окружающие холмы. И когда эхо растаяло,Лэнард двинулся вперед, хотя ему и приходилось опираться на руку своегосына, чтобы не давить всем весом на перевязанную от колена до голени ногу. — Хо, воины! — Его голос по силе был сравним с боем барабанов. — Мыпринесли сюда копья на великую битву и устроили Птицам Смерти пир, какогоне было на памяти отцов наших отцов! Мы шли с юга походом на эту войну, ипобеда теперь за нами. Наши стрелы ударили прямо в цель, а наши мечи порукоять в крови. Не так ли, братья мои? Позади него из рядов воинов раздался низкий рев согласия. То тут, тотам некоторые из воинов помоложе выкрикнули пронзительный боевой кличсвоего семейного клана. Но вот из рядов старшин в толпе степняков поднялся другой человек иответил своими гордыми словами: — Пики вонзились так же глубоко, как и мечи, и степняки никогда незнали страха в бою. Мы же сегодня отдали Птицам Смерти много мяса врагов.Мы не будем стыдиться перед лицом любого человека! Кто-то завел боевую песню, которую Форс уже слышал ночью средипалаток степняков. Руки потянулись к лукам и пикам. Форс поднялся на ноги,вынуждая тело подчиняться воле. Он оттолкнул в сторону протянутую рукуЗвездного Капитана, который хотел остановить его. — Сюда пробирается огонь, — медленно произнес он. — Если онпревратится в жаркое пламя, он пожрет всех нас. Дай мне выйти!.. Когда он, хромая, двинулся вниз по склону к костру Совета, онпочувствовал, что Звездный Капитан идет позади него. — Вы сражались! Этот ясный, холодный голос донесся откуда-то изнутри него по егособственной воле… Это был холодный ветер, пронизавший холодные испаренияболота. Мысли, посеянные в его голове Эрскином, давно уже сформировалисьстоль ясно, что он совершенно был уверен в их правильности и ценности. — Вы сражались! — А-а-а-а! — Этот звук был похож на вой Люры, которая вспоминала освоей последней охоте. — Вы сражались, — повторил он в третий раз и знал, что теперь оновладел их вниманием. — Чудища мертвы. ЭТИ ЧУДИЩА… Эти подчеркнутые им слова привлекли всеобщее внимание. — Вы осматривали убитых врагов, не так ли? Ну, а я побывал в их руках- и ужас, который испытали вы, для меня был вдесятеро сильнее. Но я говорювам, что вы можете смотреть на свою победу как с гордостью, так и сострахом, потому что там, среди них, находится страшное предзнаменование.Отцы моих отцов сражались с этими тварями, когда они еще не уходили далекоот своих родных нор. Мой отец погиб от их когтей и клыков. Мы уже давнознаем их. Но теперь среди них появилось нечто гораздо большее… нечто,что угрожает нам, как никогда не угрожали старые Чудища, прячущиеся посвоим норам. Спросите об этом своих мудрецов, воины. Спросите у них, чтоони нашли там, в куче мертвых тел за баррикадой — то, что может прийтиснова, чтобы и в будущем угрожать нам. Расскажите об этом своему народу,ты, целитель тел, — обратился он к степняку в белой одежде, — и ты, оГоспожа, — сказал он женщине-вождю. — Что вы видели? Первой ответила женщина. — Я видела и слышала много… У меня не оставалось никаких сомнений.Я всем сердцем надеюсь, что твои предположения ошибочны. Там, средимертвых, лежало Чудище, которое было иным… И, если судьба против нас -тогда такое же родится среди них снова — и оно будет рождаться вновь ивновь. И знания у него будут обширнее. И оно окажется самой страшнойугрозой для нас всех и для всего человечества. Поэтому, поскольку этоможет повториться, я говорю, что те, кто принадлежит к роду человеческому,должны объединиться и выставить все вместе стену мечей против этих тварей,порожденных древним злом городов, построенных Древними… — Да, это правда, мутанты могут возникать и среди мутантов. — БелыйПлащ заговорил после нее почти против своей воли. — И у этих Чудищ былпредводитель, который вел их и распоряжался ими, как этого не было никогдапрежде. Когда их странный вождь был убит, они были сломлены, словно все ихзнания были перечеркнуты этой единственной смертью. Если среди нихпоявятся еще такие же, как этот, то они окажутся силой, с которой нампридется считаться. Мы очень мало знаем об этих тварях и не знаем, какойможет быть их мощь. Как мы можем угадать сейчас, против чего нам придетсявыступать через год, десять лет, поколение спустя? Эта земля обширна и наней, может быть, скрывается много такого, что может представлять угрозудля нашего народа… — Земля обширна, — повторил Форс. — Что ищешь ты и твое племя,Лэнард? — Родину. Мы ищем место, чтобы построить наши дома и вновь засеятьнаши земли, пасти своих овец и жить в мире. После того, как горящие горы итрясущаяся земля выгнали нас из долины наших предков — священного места,куда спустились с неба их машины в конце Войны Древних, мы скитались многолет. Теперь в этой широкой долине вдоль реки мы нашли то, что так долгоискали. И никто, ни человек, ни зверь, не выгонит нас отсюда! — Когда онзакончил, его рука лежала на рукояти меча, и он смотрел на ряды степняков. Теперь Форс повернулся к Мэрфи: — А что ищет твой народ, Мэрфи из степи? Хранитель Анналов поднял глаза от земли. Все его внимание явнососредоточилось на узоре из затоптанных стеблей травы. — С начала тех дней, когда погибли Древние, мы, степняки, былибродячим народом. Сначала мы были такими из-за злой смерти, носившейся ввоздухе над многими областями земли, так что человек должен былперемещаться, чтобы избежать тех мест, где его поджидали смертельные длянего эпидемии и голубые огни. Мы — это те охотники, бродяги, пастухи ивоины, которым не интересно оставаться привязанными к одному месту. Нам подуше дальние странствия, поиски новых мест и вид новых гор, высокоподнимающихся в небо. — Так. — Форс уронил это единственное слово в молчание этихизраненных войной бойцов. Прошло много времени, прежде чем он заговорилвновь. — Ты, — указал он на Лэнарда, — хочешь поселиться в одном месте истроить дома. Это твой образ жизни и твои обычаи. Ты… — теперь онповернулся к Мэрфи, — передвигаешься с места на место, пасешь свои табуныи охотишься. Эти, — он с гримасой боли согнул занемевшую руку, чтобыуказать на вершину холма, на ту неровную кучу земли и камней, под которойлежали тела Чудищ, — живут для того, чтобы уничтожить, если они смогут,вас обоих. А земля обширна… Лэнард прочистил горло — звук был резким и громким. — Мы будем жить в мире со всеми, кто не поднимет меча против нас. Вмире есть обмен, а в обмене благо для всех нас. Когда настанет зима, аурожай скуден, то обмен может спасти жизнь племени. — Вы — воины и мужчины, — вступила в разговор женщина-вождь. Онавысоко подняла голову и глядела прямо, словно меряя взглядом стройчужаков. — Война — это мясо и питье на столе мужчин, да. Но именно война ипривела Древних к гибели! Снова война, мужчины, — вы окончательноуничтожите всех нас, и мы будем пожраны ею и забыты так, словно человеканикогда и не было, он никогда не ходил по этим полям — оставив мир в лапахэтих, — она указала на курган Чудищ. — Если мы сейчас обнажим мечи другпротив друга, то в своем безрассудстве снова изберем злую участь, и лучшенам будет умереть быстро, чтобы эта земля очистилась от нас! Степняки притихли, а потом по рядам воинов пробежало бормотание,распространившееся и туда, где собрались их женщины. Голоса женщин сталигромче и сильнее. Из их рядов поднялась одна, которая, верно, былахозяйкой палатки вождя. В волосах у нее был золотой обруч. — Пусть не будет никакой войны между нами! Пусть не будет больше вояПесни Смерти среди наших шатров! О, мои сестры, скажем это во весь голос!- И призыв ее был подхвачен всеми женщинами, чтобы как эхо разнестисьповсюду, пока он не превратился в песню, так же берущую за живое, как ибоевая песнь. — Больше никакой войны! Больше никакой войны между нами! И так чаша братства переходила от одного вождя к другому по всемуполю, а ряды темнокожих воинов и степняков слились в один согласноритуалу, так, чтобы больше никогда человек одного племени не смог поднятьмеча против человека из другого. Форс тяжело опустился на плоский камень. Сила, поднявшая его на ноги,ушла. Он очень устал, и все происходящее не имело больше к нему никакогоотношения. Он не видел, как слились вместе два племенных ряда, и каксмешались кланы и народы. — Это только начало! — Он узнал полный энтузиазма голос Мэрфи имедленно, с мрачным выражением оглянулся. Степняк говорил с Ярлом, жестикулируя и сверкая глазами. Но ЗвездныйКапитан, как обычно, оставался спокойным и сдержанным. Он был самим собой. — Начало, да, Мэрфи. Но нам еще нужно многим овладеть. Если бы я могувидеть твои записи, сделанные на севере. Мы, из Звездного Зала, непроникали так далеко… — Конечно. И… — Мэрфи, казалось, заколебался, прежде чем изложитьсвою просьбу. — Та клетка с крысами. Я велел перенести ее в мою палатку.Три крысы еще живы, и от них мы можем узнать… Форс содрогнулся. Он не имел ни малейшего желания видеть этих крыс. — Ты считаешь их своей военной добычей? — Да, я так считаю, — засмеялся Мэрфи. — И, кроме этих тварей, мыпопросим у вас еще кое-что. Это будет огромная просьба. Твой собрат,скиталец… Он коснулся своими маленькими пальцами сутулившихся плеч Форса. Горцупоказалось, что Ярлу не удалось скрыть своего удивления. — У этого парня есть способность к языкам и далеко видящий ум. Онбудет для нас проводником. — Слова Мэрфи лились так, словно теперь, когдаон нашел родственную душу, которой можно довериться, он не мог большескрывать свои мысли. — А в обмен на это мы покажем ему иные земли идальние страны. Потому что в нем есть эта жилка скитальца… так же, как иу нас… Пальцы Ярла теребили нижнюю губу. — Да, он родился скитальцем и в нем течет кровь степей. Если он… — Ты кое-что забыл, — на сей раз улыбка Форса была настоящей. — Я -мутант. Прежде, чем кто-нибудь из них ответил, в разговор вступил еще одинчеловек. Это был Эрскин. На его лице все еще были следы боя, он оберегалплечо, когда двигался. Но когда он заговорил, то сделал это авторитетно ис пренебрежением, которого от него никто не ожидал. — Мы собираем лагерь и выступаем. Я пришел за моим братом. — Он едет с нами, — ощетинился Мэрфи. В усмешке Форса не было веселья. — Поскольку я не могу двигаться на своих двоих, в любом случае меняпридется нести на себе. — Мы запряжем пони в носилки, — быстро ответил Эрскин. — Есть также носилки с конями, — ревниво начал Мэрфи. Ярл пошевелился. — Кажется, теперь ты должен сделать выбор, — бесстрастно сказал онФорсу. На мгновение молодому горцу показалось, что тут были только они двое.И ни Эрскин, ни Мэрфи не настаивали больше на своих просьбах. Форс приложил здоровую руку к своей кружащейся голове. В нем теклакровь степей его матери — это правда. И свободная, дикая жизньбродяги-всадника привлекала его. Если бы он отправился с Мэрфи, никакиесекреты страны руин тогда не укрылись бы от него — он мог бы многомунаучиться. Он мог бы составить такие карты, о которых Звездные Люди немогли даже мечтать, увидеть забытые города и очищать их в своеудовольствие, все время идя и идя к новым странам там, за горизонтом. Если он примет предложение Эрскина, он получит братство и тесные узысемейного клана и поедет строить новый городок, а, может быть, со временеми город, который будет их первым шагом назад к тому пути, который грехиДревних отняли у потомков. Это будет трудная жизнь, но по-своемуинтересная и такая же полная приключений — хотя он никогда не зайдет такдалеко, как с Мэрфи. Но был и третий путь. И он начинался с выбора, о котором он зналслишком хорошо. Когда он думал, что умирает, тогда, во время битвы, ногиступили на него против его воли. Этот путь вел в разреженный холод горныхвершин, в суровый холод наказания, боли и вечного упадка духа. Поэтому, когда он поднял голову, он не посмел взглянуть ни наЭрскина, ни на Мэрфи, но поймал и задержал на себе непреклонный взглядЯрла. Потом он спросил: — Это правда, что я вне закона? — Тебя три раза вызывали к Костру Совета. Форс признал эту истину и принял ее. Но у него был еще один вопрос: — Поскольку меня там не было, чтобы ответить, я имею право на отменувсего в шестимесячный срок? — Имеешь. Форс взялся за перевязь, которой к груди была привязана его праваярука. Были шансы, что ее вылечат и она снова станет такой же прямой исильной. Целитель, исследовав рану, обещал ему это. — Тогда, я думаю, — он почувствовал, что вынужден остановиться иподобрать слова, чтобы вновь овладеть своим голосом, — я отправлюсь в Айрии буду притязать на это право. Шесть месяцев еще не истекли… Звездный капитан кивнул. — Если ты сможешь ехать, через три дня ты будешь уже там и успеешь. — Форс! — При этом возгласе Эрскина горец вздрогнул. Когда онповернул голову, голос его был все еще тверд. — Именно ты сам, брат, был тем, кто однажды говорил о долге… Рука Эрскина упала. — Помни — мы братья, ты и я. Там, где находится мой очаг — там всегдаесть место для тебя. — Он, не оглядываясь, отошел, и его поглотила толпаего соплеменников. Мэрфи очнулся от задумчивости. Он пожал плечами. У него уже былидругие планы, другие намерения. Но он задержался на некоторое время исказал: — Отныне, с этого часа, в моем табуне для тебя скачет конь и в моейпалатке есть место и мясо для тебя. Ищи Знамя Рыжей Лисицы, когда тебепонадобится помощь, мой юный друг. — Его рука коротко отдала ему честь,потом он тоже зашагал прочь. Форс повернулся к Звездному Капитану: — Я поеду… — Со мной. Мне тоже надо отчитаться перед племенем… мы будем идтивместе. Было ли это хорошей новостью или наоборот? При иных обстоятельствахФорс не мог бы желать лучшего, чем путешествовать в обществе ЗвездногоКапитана. Но теперь он был пленником Ярла. Он сидел, мрачно глядя на полебоя… Это только мелкая стычка, о которой Древние с их воздушными флотамии бронированными колоннами машин не стали бы и упоминать. И все же здесьпроизошла настоящая война, и из нее родилась идея. Наверное, эта идеяокажется поворотным пунктом для всех людей на Земле. Им предстоит идтидолгой и извилистой дорогой — по пути назад, к такому миру, каким егознали Древние. Может быть, даже сыновья сыновей тех, кто здесь сражался,не доживут до того, чтобы увидеть больше, чем слабые признакиначинающегося возрождения человечества. А может быть, грядущий мир будетлучшим миром? Степняки и темнокожие были все еще подозрительны, все ещеостерегались друг друга. Скоро эти племена на какое-то время расстанутся.Но, наверное, месяцев через шесть отряд степняков снова забредет на юг,навестит излучину реки и удивленными глазами увидит стоящие там хижины. Иодин всадник обменяет хорошо выделанную шкуру на глиняное блюдо илиожерелье из цветных бус, чтобы взять его с собой и подарить его своимженщинам. Потом придут другие, и со временем между племенами произойдутбраки. А лет через пятьдесят это будет одна нация. — Там будет единая нация, — Форс пригнулся в седле спокойной старойлошади, навязанной ему Мэрфи. Два дня прошли, но на утоптанной земле долгоеще будут сохраняться шрамы боя. Ярл бросил оценивающий взгляд на поле, которое они пересекали. — И сколько лет пройдет, прежде чем произойдет такое чудо? — спросилон со своей обычной иронией. — Пятьдесят… наверное, лет пятьдесят… — Если ничего их не остановит… да… ты, может быть, прав. — Ты думаешь о Чудище-мутанте? Ярл пожал плечами. — Я думаю, что он — предупреждение… могут быть и другие явления,являющиеся препятствием. — Я — мутант. — Форс во второй раз сделал это горькое заявление. Онснова произнес его перед единственным человеком, которому не хотел об этомговорить. Ярл не клюнул на это.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

— Я подумывал, что мы все можем быть мутантами. Кто теперь можетсказать, что мы той же породы, что и Древние? Я верю, что пришло времявсем нам посмотреть этому в лицо. Но вот другой факт — Чудище. — И онобрушил на Форса град вопросов, пока тот не рассказал ему все, что увидел,пока был в плену у врага. Два дня спустя на фоне неба перед ними четко вырисовывались горы.Форс знал, что к ночи, если они сохранят прежнюю скорость движения, онипройдут аванпосты Айри. Он неуклюже пошарил на поясе одной рукой и вытащилиз ножен меч. Когда Ярл поравнялся с ним, он протянул его ему рукояткойвперед. — Теперь я твой пленник, — он постарался придать своему голосуравнодушное выражение. Это и так у него получалось. Казалось, что егобольше не волновало, что случится с ним в последующие несколько дней. Этобыл отрезок его незаконченной жизни, который должен быть завершен, преждечем он останется позади. Но теперь ему не терпелось покончить со всемэтим, стать отверженным, быть исключенным из племени, и снова уйти в дикиеместа, — он был готов к этому и не боялся. Ярл, не проронив ни слова, взял его меч. Форс, взглянул на ожидавшуюЛюру. Она мысленно рвалась, вдруг натянув поводок верности, привязывавшийее к нему все дни опасности. Она тоже хотела увидеть горы, но по другойпричине. Он освободил ее одним движением мысли, и она в то же мгновениеисчезла. По тому, что он с такой готовностью отпустил ее, он знал, что онас такой же готовностью вернется, когда до конца выполнит свои дела. ПотомФорс ехал как во сне. Он не обращал почти никакого внимания на жителейАйри, выходивших из своих укрытий на аванпостах, чтобы приветствоватьЗвездного Капитана. Они не заговаривали с ним, и у него не было никакогожелания заговаривать. В нем лишь сильнее и сильнее разгоралось желание,чтобы суд начинался как можно скорее. Наконец, он оказался в одиночестве во внутреннем помещении ЗвездногоДома, том же самом, в которое он самовольно забрался. Пустой крюк там, гденекогда висела Звездная Сумка Лэнгдона, был напоминанием о совершенномпреступлении. Слишком плохо, что задуманное им предприятие полностьюпровалилось. Теперь он никогда не сумеет доказать правильностьпредположений своего отца. Но даже эта мысль не угнетала его слишкомсильно. Он мог отправиться туда вновь — но самостоятельно, а не по милостидругих людей. На голом камне стены отражался свет от Костра Совета. Старейшинысобрались, чтобы судить его. Но решающий голос против него принадлежалименно Звездным Людям. Ведь он ограбил Звездный Дом, он надругался надЗвездными таинствами и традициями. Услышав почти неслышные шаги в наружном помещении, Форс повернулголову. За ним пришел один из Звездных Путешественников-неофитов: Стивениз клана Ястреба. Форс последовал за ним в круг, освещенный огнем иопоясанный рядами белых пятен, которые были лицами, лишенными всякоговыражения. Все старейшины были здесь, все вместе. Целитель, Летописец, ХозяинПолей, Командиры Охотников и Защитников. А за ними были земледельцы,охотники, разведчики и сторожа. На другой стороне находилась большаягруппа Звездных Людей с Ярлом во главе. Форс вышел на гладкий каменный уступ один, высоко поднял свою головус серебристыми волосами, выпрямив спину и плечи. — Форс из клана Пумы. — Это был Харсфорд, Попечитель Айри. Форс вежливо отдал честь. — Ты стоишь здесь, потому что ты нарушил традиции Айри. Но твоеосновное преступление было совершено против Носящих Звезду. Поэтому Советрешил предоставить Звездным Людям высказаться против тебя. Они поступят стобой так, как сочтут нужным. Коротко и по существу. И достаточно жестко — он ожидал иного. Так чтоже теперь сделают с ним Звездные Люди? Решать было Ярлу. Форс повернулся квысокой фигуре Звездного Капитана. Но Ярл глядел мимо него на прыгающее пламя костра. Так они провели вмолчании долгую, почти бесконечную минуту. Когда Звездный Капитанзаговорил, это было не оглашением приговора, а привлечением внимания всех,кто собрался тут. — Мы, жители Айри, подошли к тому месту, где перед нами расходятсядве дороги. И от выбора зависит будущее не только собравшихся здеськланов, но и всех настоящих людей в этой стране, а, может быть, и на всейЗемле. И поэтому сегодня я нарушаю торжественную клятву и обеты, данныемною в юности и раскрываю ту тайну, которая поставила особняком людейтаких, как я. Слушайте же, все вы, тайную историю наших Звезд. Ныне мы, носящие их, — разведчики смутных троп, искатели утерянныхзнаний. Но некогда это, — его рука поднялась к висевшей у него на шеезвезде, яркой и жаркой в свете костра, — имело другое значение. Нашипраотцы были свезены в это потайное горное убежище потому, что им былопредназначено стать истинными людьми Звезд. Здесь они проходили тренировкудля жизни, которая ждала их в других мирах. В наших Анналах говорится, чточеловек находился накануне исследования космоса, когда на него обрушилосьего же безумие, и он снова потянулся к своему смертоносному оружию. Мы, которым было предназначено путешествовать к звездам, теперьбродим пешком по опустошенной Земле. Но над нами все еще есть те, другиемиры, и они все еще влекут нас к себе. И поэтому обещание все еще в силе.Если мы не допустим ошибок Древних, мы со временем узнаем больше, чемветры и тропы этой земли. Вот та тайна, которую мы сейчас открыли вам. Мышироко обнародуем ее, так, чтобы все люди могли узнать, чего нас лишилобезрассудство Древних, и чего мы сможем добиться, если, в свою очередь, несовершим ошибки Древних. Пальцы Форса сжались, и ногти его вонзились в ладони. Так вот,значит, что потерял человек! Та же тоска, которая терзала его на полемертвых бомбардировщиков, вновь охватила его. Они были такими великими всвоих мечтах, о Древние! Но люди всегда должны о чем-то мечтать. — Мы стоим перед развилкой двух дорог, мой народ, — медленно повторилЯрл. — И на этот раз мы должны сделать лучший выбор. Воля Звездных Людейсостоит в том, чтобы Форс из клана Пумы, существо смешанной крови и сыннескольких кланов, не считался бы больше существом, низшим, чем все мы,несмотря на законы наших отцов. Потому что теперь пришло время нарушитьэти законы. С этого часа и дальше он будет выполнять иную миссию. Он будет тем,кто понесет знания от одного народа к другому, соединяя во всем миревместе все мечи, которые могут быть подняты в братоубийственной войне. Мутант может обладать способностями, которые великолепно послужатвсему племени. И поэтому мы теперь призываем к принятию нового закона -чтобы и мутант считался полноправным человеком. И если он родится вкаком-нибудь клане, то он должен считаться членом этого клана. Кто из насможет доказать, — Ярл круто обернулся лицом к толпе, от которой теперьдоносился шум: кто знает, согласия или несогласия? — Кто из нас можетдоказать, что мы той же породы, что и Древние? Наши отцы отбросили звездыпрочь, помните это! Ему ответил Целитель. — По законам природы, если не по человеческим, ты говоришь правду.Предполагается, что люди сегодня отличны от тех, какими они некогда были.Мутант… — он откашлялся в ладони. — Воистину, любой из нас,присутствующих здесь, в какой-то степени может быть назван мутантом. Харсфорд поднял руку, чтобы утихомирить всеобщий шум. Грянул егомощный голос. — Ваше дело было сделано сегодня, братья. Звездные Люди нарушиливерность прошлому. Можем ли мы сделать меньшее? Они говорят о двух дорогах- я же буду говорить о возрождении. Мы пустили свои корни на крошечномкаменистом клочке земли. Мы упрямо держались за него. Но теперь приходитвремя, когда мы должны двигаться дальше или погибнуть. Потому чтоостановка развития — это смерть. И от имени Совета я избираю рост. Еслизвезды однажды были обещаны нам — мы снова попытаемся достигнуть их! Кто-то издал торжествующий крик — он раздался с той стороны, гдестояли юноши. И этот крик подхватили другие голоса. Он усилился. Теперьлюди поднялись на ноги, их голоса стали громкими, а глаза горели. Никогдаэти серьезные и сдержанные люди не казались столь похожими на своихстепных родственников. Племя шло к новой жизни. — Да будет так, — прорвался сквозь гам голос Ярла. Следуя егоповелительному жесту, шум стих. — С этого часа мы пойдем новым путем. И в память об этом выборе мытеперь даем Форсу звезду, которая не похожа на те, которые носим мы. И, всвою очередь, когда придет время, он вырастит тех, кто будет носить еепосле него. И среди нас всегда будут те, кто будет говорить с другиминародами как друг, иметь нейтральное мнение обо всем и держать в своихруках мир между всеми нациями! Ярл подошел к Форсу, в руках он держал цепь, с которой свисалазвезда, не пятиконечная, как у других Звездных Людей, а многолучевая, какбудто она была компасной стрелкой, показывающей все направления сразу. Ицепь холодно и гладко легла на шею мутанта. Затем племя издало крик, приветствовавший появление среди них вновьпринятого Звездного Человека. Этот возглас радости и торжества отличалсяот остальных. Сейчас родилась новая звезда, и от нее родится то, чего немог предвидеть ни один находившийся там той ночью человек, — даже Форс,носивший ее как знак надежды. г==============================================================¬ ¦ ЭТОТ ТЕКСТ СДЕЛАН HARRYFAN SF&F OCR LABORATORY ¦ ¦ В РАМКАХ ПРОЕКТА САМ-СЕБЕ ГУТЕНБЕРГ-2 ¦ ¦—————————————————————¦ ¦ !!! Текст предназначен исключительно для чтения !!! ¦ ¦ !! SysOp не отвечает за коммерческое использование текста !! ¦ ¦—————————————————————¦ ¦ HARRY FAN STATION SYSOP HARRY ZAGUMENNOV FIDO 2:463/2.5 ¦ ¦—————————————————————¦ ¦ ОДНО ИЗ САМЫХ БОЛЬШИХ СОБРАНИЙ ТЕКСТОВ (ОСОБЕННО ФАНТАСТИКИ) ¦ ¦ НА ТЕРРИТОРИИ EX-USSR ¦ ¦==============================================================¦ ¦ Если у вас есть тексты фантастики в файловом виде — ¦ ¦ присылайте на 2:463/2, на 2:5020/286 или на 2:5030/106 ¦ L==============================================================-1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24