Операция «Внеземелье» — 1. Операция «Хаос» — Андерсон Пол Уильям

Но, возможно,последует и такое. Тем не менее… Речь идет не о моей голове, этовозражение стратегического порядка. — Сэр, в этой области мои знания чертовски малы. В колледже я чуть незавалил демонологию. — Эту часть работы выполняю я, — сказала Грейлок. — Вы?! — Я вернул на место отвисшую до самого пола челюсть. Но чтосказать еще, я не знал. — До войны я была главной ведьмой колдовского агентства в Нью-Йорке,- холодно сказала она. Теперь я понял, откуда у нее такие повадки. Типичная девица,сделавшая карьеру в большом городе. Не в моих силах остановить ее игенерала. — Я знаю, как справляться с демонами на побережье, ваша задача — всохранности доставить меня на место и обратно. — Да, — сказал я. — Да, не о чем говорить. Ванбрух прочистил горло. Ему не нравилось посылать на такое деложенщин. Но времени было слишком мало, чтобы искать другую возможность. — Честно говоря, капитан Матучек, — один из лучших наших оборотней, -польстил он. "Ave, cezar, moritkry salutant". . Нет,подразумевал я иное, но не беда. Померев, смогу не спеша придуматьчто-нибудь получше. Я не был испуган, точно. Помимо того, что я был заколдован от страха,были веские причины полагать, что мои шансы не хуже, чем у идущего в огоньпехотинца. Ванбрух не стал бы приносить в жертву своих подчиненных,посчитай он задание безнадежным. Но насчет перспективы я был менееоптимистичен, чем он. — Думаю, два ловких человека проберутся, не замеченные их стражей, -продолжал генерал. — Затем вам придется сымпровизировать. Если вам удастсянейтрализовать чудовище, мы атакуем завтра в полдень. Затем он мрачно добавил: — Если до рассвета я не получу известия, что это удалось, нампридется перегруппироваться и начать отступление. Спасать, что сможем.О'кей. Вот полученная путем геодезической съемки карта города и егоокрестностей… Он не стал тратить понапрасну времени, выясняя, действительно ли ясогласился идти добровольно. 2 Я вел капитана Грейлок к палатке, которую делил с двумябратьями-офицерами. По долгому откосу падающего дождя ползла темнота. Ипока мы не оказались под брезентовым покрытием, мы молчали. Мои товарищипо палатке были в патруле, так что места для нас хватало. Я зажег огоньсвятого Эльма и сел прямо на промокшие, положенные на пол доски. — Садитесь, — пригласил я, указывая на единственный, имевшийся внашей палатке табурет. Он был одушевленный, а покупали мы его вСан-Франциско. Не особенно проворный, он мог все же тащить на себе нашеснаряжение и подходить, когда его звали. Почувствовав на себе незнакомыйвес, он беспокойно заерзал, а потом снова уснул. Грейлок вытащила пачку "крыльев" и подняла брови. Я кивнул в знакблагодарности, и во рту у меня оказалась сигарета. Лично я в походе курю"счастливые" самовоспламеняющиеся — удобно, если спички окажутсяотсыревшими. Когда я был на гражданке и мог себе это позволить, моеймаркой был "Филипп Морис", потому что возникающий вместе с дымком сигаретымаленький, одетый в красное эльф может заодно приготовить и порцию виски. Некоторое время мы молча попыхивали дымом и слушали дождь. — Ну, — сказал я наконец, — полагаю — у вас есть какое-то средствотранспорта? — Моя личная метла, — сказала она. — Эти армейские виллисы мне ненравятся. Мне нравится "Кадиллак". Я выжму из него больше, чем этовозможно. — У вас есть грим, пудра, безделушки? — Только немного мела. Любое материальное тело не слишком полезно,когда его используешь против могущественного демона. — Да? А как насчет воска, которым была запечатана бутылка Соломона? — Не воск удерживал ифрита в бутылке, а печать. Чары создаютсясимволом. В сущности, надо полагать, что их воздействие чистопсихологическое, — она досасывала сигарету, и на щенках ее образовалисьвпадины. И я понял, что капитан Грейлок, что называется, сахарнаякосточка. — У нас будет возможность проверить эту теорию сегодня ночью. — Ну, ладно. Надеюсь, вам захочется прихватить с собой какой-нибудьпистолет, заряженный серебряными пулями. У них, как вы знаете, тоже естьоборотни. Я возьму пистолет-пулемет 45 калибра и несколько гранат. — Как насчет спринцовки? Я нахмурился. Мысль об использовании святой воды в качестве оружиявсегда казалась мне богохульством (хотя капитан-инструктор утверждал, чтоее применение против порождений нижнего мира допустимо). — Бессмысленно, — сказал я. — У мусульман нет такого ритуала, и они,разумеется, не используют существ, которые ему подчиняются. С собой явозьму свою камеру "поляроид". Айк Абрамс просунул свой огромный нос в разрез палатки. — Не хочется ли вам и леди капитану немного покушать, сэр?спросил он. — Что ж, конечно хотим, — сказал я. А сам подумал: скверно, что своюпоследнюю ночь в Видгарде я проведу, как жвачное. Он исчез и я объявил: — Айк всего лишь рядовой, но в Голливуде играл в "зове дебрей" и"серебряном авиамане". А здесь он с радостью назначил сам себя моимординарцем. Он принес нам поесть. — Знаете, заметила она, — одно, по крайней мере хорошо в нашутехнологическую эру. Нам известно, что в этой стране был хорошораспространен антисемитизм. Не только среди немногих свихнувшихся. Нет -среди обычных респектабельных граждан. — Действительно? — Действительно. Особенно верили в чушь, что все евреи — трусы, и нафронте их с огнем не сыщешь. Теперь, когда для большинства из нихколдовство под запретом — по религиозным причинам (ортодоксы волшебствомвообще не занимаются), — евреев в пехоте и в рейнджерах столько, что незаметить этого просто невозможно. Я-то поустал от того, что герои комиксов и развлекательных рассказовв дешевых журналах носят еврейские имена. Разве англосаксы не принадлежат,как и евреи, нашей культуре? Но то, что она сказала — правильно. И чтопоказывает, что она была чуточку больше, чем обычная машина для деланьяденег. Самую крошечную чуточку. — Кем вы были на гражданке? — спросил я (главным образом, чтобызаглушить непрекращающийся шум дождя). — Я уже говорила вам, — огрызнулась она, вновь свирепея. — Служила вколдовском агентстве. Реклама, объявления и так далее. — О, — сказал я. — А Голливуд весь фальшивый настолько, что инасмешки не заслуживает. Помочь этому я, однако, не мог. Эти деятели с Медисон-авеню, от них вконечном итоге одна головная боль. Искусство (подлинное) используется длятого, чтобы как пузыри выскакивали самодовольные ничтожества. Или чтобыпродавать вещи, главное достоинство которых в том, что они точно такие же,как и все остальные того же сорта. "Общество защиты животных от жестокогообращения" борется против того, чтобы русалок дрессировали для созданияволшебных фонтанов с помощью заклинаний. Как борется и против запихиваниямолодых саламандр в стеклянные трубки для освещения Бродвея. Но япо-прежнему полагаю, что это лучше, чем трубные вопли о духах "маашер",которые на самом деле ни что иное, как приворотное зелье. — Вы не понимаете, — сказала она. — Это часть нашей экономики. Частьвсей нашей общественной жизни. Думаете, наш средний отечественный чародейспособен починить, ну, скажем, машину для поливки газонов? Нет, чертвозьми! Он скорее всего выпустит на волю духов воды. И, если не будетпротиводействующих чар, затопит половину города. И тогда нам, ведьмам,приходится убеждать гидр, что они обязаны подчиниться нашему волхвованию.Я ведь уже говорила вам, что когда имеешь дело с этими существами, эффектчисто психологический. Чтобы добиться этого, я ныряла к ним с аквалангом. Я покосился на нее с уважением. С тех пор, как человечество осознало,насколько незначительно действие холодного оружия и началось развитиемагии, мир нуждается в отчаянно смелых людях. По-видимому, она относятсяименно к такой категории. Абрамс притащил две тарелки с пищевыми пайками.Вид у него был тоскливый, и я пригласил его присоединится к нам. Но нашезадание было секретным, а еще следовало обговорить детали. Капитан Грейлок превратила кофе в мартини (недостаточно сухое), агодную лишь для собак и для пехоты жратву — в мясо (слишком хорошосделанное). Но не следует ожидать от женщины слишком большой душевнойтонкости, а еда была, если честно — лучшая, что водилась у меня за весьмесяц. После коньяка она невольно расслабилась и я понял, что ееотталкивающая холодность — просто защита от скользких типов, с которыми имне приходилось иметь дело. И мы выяснили, что зовут нас Стив и Вирджиния.Но затем снаружи сумерки сменились тьмой, и нам нужно было идти. 3 Возможно, вы думаете, что это чистейшей воды безумие — послать двухлюдей (из них одна — женщина) в расположение вражеских войск длявыполнения такой задачи, как эта. Должно казаться, что по меньшей меренужно было выслать бригаду рейнджеров. Но современная наука изменила войнув той же мере, как индустрию, медицину, обычную жизнь, наконец. Данное намзадание было безрассудно-отчаянным в любом случае, и мы бы особенно ничегоне выиграли, будь нас немного больше. Видите ли, хотя практически каждый может научиться некоторымпростейшим приемам колдовства — таким, как искусство управлять метлой,химчисткой, токарным станком и так далее, лишь незначительное меньшинствопредставителей человечества можно считать подлинными знатоками. На этотребуются годы и годы учения и практики. А помимо того, необходимыврожденные способности. Это вроде превращения человека в животное. Есличеловек относится к тем немногим, у кого есть нужные хромосомы,превращение в присущего ему зверя осуществляется почти инстинктивно. Впротивном случае необходимо воздействие внешней силы. Ученые приятели поведали мне, что искусство заключает в себепонимание вселенной как набора канторовских бесконечностей. Внутри каждогоданного класса часть равна целому и так далее. Одна хорошо подготовленная ведьма сможет сделать все, что окажетсянеобходимым. Большой отряд было бы просто-напросто легче засечь, а этозначит — рисковать представляющими ценность кадрами. Так что Ванбрух былправ, посылая лишь нас двоих. Иногда на собственной шкуре приходится удостовериться, насколькоздравы принципы военных действий. Мы с Вирджинией повернулись спинами друг к другу — чтобы переодеться.Она облачилась в брюки и куртку, я — в эластичную одежду, годящуюся мне ив волчьей ипостаси. Мы надели шлемы, нацепили свое снаряжение иобернулись. Она прекрасно смотрелась даже в этом одеянии — зеленом имешковатом. — Что ж, — сказал я тихо, — пойдем? — Разумеется, страха я неиспытывал. Каждый новобранец, вступая в армию, получает прививку отстраха. Но то, что нас ожидало, мне не нравилось. — Думаю, что чем раньше мы выйдем, тем лучше, — ответила она. И,шагнув к выходу, свистнула. Помело спикировало, приземлилось точно рядом с нами. Метла былараскрашена полосами — в самые фантастические цвета. Но сама по себе онабыла хороша. Пенопластовые сидения хорошо гасили ускорение, а прекрасноспроектированная спинка походили на те, что использовались на армейскихмашинах. Управлял помелом приятель Вирджинии — громадный кот. Черный, какнепроглядная ночь и с недоброжелательно поблескивающими глазами. Онизогнулся дугой, с негодованием зафыркал. Погодно-предохранительные чарыне давали дождю коснуться его, но пропитанный влагой воздух ему ненравился. Вирджиния пощекотала его под подбородком. — О, Свартальф, — прошептала она. — Хорошая киса, эльф мойдрагоценный, принц тьмы… Если мы переживем эту ночь, ты будешь спать навоздушных, как облако, подушках, ты будешь пить сливки из золотой чаши… Кот навострил уши и дал полный газ двигателю. Я взобрался на заднее сидение, удобно устроил ноги в стременах иоткинулся на спинку. Девушка, сидевшая передо мной, негромко запела,склонившись к метле. Помело резко рвануло вверх, земля провалилась, лагерьскрылся во мгле. Мы с Вирджинией обладали колдовским зрением (если точнее, видели винфракрасном спектре), так что в освещении не нуждались. Помело поднялось над облаками. Вверху был виден гигантский звездныйсвод, внизу — белесый крутящийся сумрак. Мельком я заметил паруописывающих круги "П-56". Патруль. Каждый "П-56" состоит из шести крепкосвязанных между собой метел — чтобы поднять груз брони и пулеметов. Мыоставили их позади и устремились к северу. Держа на коленях автомат, ясидел, слушая визг проносившегося мимо воздуха. Внизу смутно виднелисьочертания холмов. Я заметил редкие вспышки. Артиллерия вела дуэль. Натаком расстоянии невозможно с помощью колдовства сбить снаряд с курса иливзорвать броню. Ходили слухи, что "Дженерал Электрик" работает надприбором, способным произнести заклинание в течение несколькихмикросекунд, но пока большие пушки продолжали свою беседу. Тролльбург лежал в каких-то нескольких милях от наших позиций, явидел его. Город расстилался внизу, затемненный от наших пушек ибомбардировок. Как было бы славно, если бы у нас оказалось атомное оружие.Но пока тибетцы вращали свои колеса, молясь о предотвращении атомнойвойны, такого рода идеи останутся ненаучной фантастикой. Кот вытянултрубой хвост и мяукнул. Вирджиния косо направила метлу вниз. Мы приземлились в гуще деревьев, и она обернулась ко мне. — Их дозоры должны быть поблизости, — прошептала она. — Я не решиласьприземлиться на крышу. Нас было бы слишком легко заметить. Пусть путь вгород начнется отсюда. Я кивнул. — Годится. Подождите минутку. Я осветил себя фонариком. Как трудно было всего десять лет назадповерить, что трансформация зависит от того, как ярко светит луна! ЗатемВирнер доказал, что этот процесс — просто один из тех, где поляризованныйсвет с правильно подобранной длиной волны воздействует на щитовиднуюжелезу. И… "Корпорация поляроид" сделала очередной миллион долларов налинзах превращения. Нелегко идти в ногу с нашим ужасным и удивительнымвременем, но я бы не сменил его ни на какое другое. Обычно испытываемое ощущение — будто весь покрываешься рябью,трясешься. Меня пронзила смешанная с восторгом боль. Короткое похмельноеголовокружение. Атомы перегруппировались, образуя новые молекулы.Некоторые нервные окончания удлинились, другие наоборот, исчезли. Кости намгновение сделались текучими, мышцы растягивались, словно резиновые. Затемтело стабилизировалось. Я встряхнулся, просунул хвост через клапаноблегающих брюк и ткнулся носом в ладонь Вирджинии. Она потрепала меня по шее, позади шлема. — Молодец, — шепнула она. — В путь. Я повернулся и нырнул в кустарник. Многие писатели пытались описать возникающие при превращенииощущения, но все они претерпели неудачу. Ибо нет в человеческом языкеподходящих слов. Зрение сделалось менее острым. Очертания звезд надголовой расплылись, мир сделался плоским и бесцветным. Зато я ясно слышалвсе звуки ночи. Эти звуки превратились почти в рев, это были сверхзвуки.целая вселенная запахов била в ноздри. Запах мокрой травы и почвы, гдекишели спешно спасающиеся бегством полевые мыши. От мышей исходил горячий,чуть сладковатый запах. Отчетливый резкий запах оружия, масла, нефти.Неясная вонь дыма… Бедное, с притупленными чувствами человечество,полуглухое к этому изобилию! Труднее всего передать, что представляла собой моя психика. Я былволком. Волком, у которого и нервы, и железы, и инстинкты — волчьи. Иволчий же, острый, хотя и ограниченный, разум. Я сохранил человеческуюпамять, и цели мои были целями человека. Но все это делалось каким-тонереальным, грезоподобным. мне приходилось напрягать всю свою волю, чтобыне растерять их. Чтобы не пуститься в погоню за первым же попавшимсязайцем. Неудивительно, что в былые времена оборотни заслужили дурнуюславу. Это было еще до того, как они поняли, что превращения включают иизменения психики. До того, как оборотням начали с детства даватьнадлежащее воспитание.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33