Нортон Андрэ Мэри

Мешок с рунами, обозначающими принадлежность к клану, маленький и потрепанный, как и одежда. Друид плотнее надвинул капюшон и направился к выходу, не пытаясь приблизиться к их столику. Мило был рад его уходу. Все друиды опасны, и среди них есть такие, кто подчиняется Хаосу и является по зову сил Внешней Тьмы. Хотя такие обычно в своем тесном тайном братстве относятся к низшим разрядам. Фэнгтус поджал губы, словно собирался плюнуть вслед друиду, как раз отодвигавшему кожаный занавес. – Создатель заклятий! – заметил он. – Но не тех, что нас держат, – ответил Мило. – Это верно. Скажи, мечник, покалывает ли тебе кожу, кажется ли тебе, что, не будь на твоей голове шлема, волосы на ней встали бы дыбом? То, что держит нас, приближается. Но человек не может сражаться с тем, чего не видит, не слышит и даже не знает, живое ли оно. Берсеркер проницательней, чем вначале решил Мило. Из-за приступов безумия, в которое впадают такие бойцы, многие забывают, что они владеют особыми способностями и что в их распоряжении не только сверхчеловеческая сила, но и острый ум. Фэнгтус обладает всем этим. Но и внутренняя тревога самого Мило все усиливалась. То, чего они ждут, уже почти здесь. Теперь пятеро шептавшихся тоже встали и один за другим вышли за занавес. Словно кто-то или что-то расчищает сцену для схватки. Но Мило по-прежнему не видел никаких признаков Хаоса. На плече берсеркера щебетал псевдодракон, терся мордочкой о край увенчанного кабаньей головой шлема. Мило обнаружил, что смотрит не на маленькую рептилию, а на браслет у себя на запястье. Браслет как будто стал свободней. Две кости начали медленно поворачиваться. – Время! Нейл вскочил на ноги. В левой руке он держал боевой топор. Мило, хоть и владеющий многими видами оружия, решил, что ему топор такого веса не поднять даже на уровень плеча. Они остались одни в длинной комнате. Исчезла даже прислуга, словно заранее знала, что нельзя быть свидетелями того, что произойдет. И все же то, что испытывал Мило, не похоже на обычный предупредительный страх – скорее это возбуждение, словно он стоит на пороге, за которым – ответ на все вопросы. Как и Нейл, Мило встал и поднял щит. Кости в браслете застыли, и в это мгновение дверной занавес откинулся, впустив порыв тронутого предчувствием зимы воздуха поздней осени. Быстро вошел человек, небольшого роста и так плотно закутанный в плащ, что казался тенью, отделившейся от ближайшей стены. 2. Уловки колдуна Человек направился прямо к ним. Бледное лицо над высоким воротником свидетельствовало, что его обладатель много времени проводит в помещении – по необходимости или по своему выбору. И хотя внешне он похож на человека, Мило, заметив лишенное выражения лицо, тонкие бескровные губы, крючковатый нос, не решился бы без оговорок отнести его к людям. Глаза его были почти закрыты, но, подойдя к столу, он широко раскрыл их, и стали видны нечеловеческого цвета зрачки – тускло-красные, как тлеющие уголья. Если не считать глаз, единственным цветным пятном был знак, пришитый к плащу на плече. И знак настолько сложный, что Мило не смог прочесть его смысл. Как будто переплетение колдовских рун. Когда вошедший заговорил, голос его звучал еле слышно и был лишен эмоций и равнодушен, словно его обладатель передает сообщение, не имеющее к нему никакого отношения. – Вас вызывают… – Кто и куда? – проворчал Нейл. Его широкое лицо потемнело. – Я не принимал службу… Мило схватил берсеркера за руку. – Я тоже. Но, кажется, именно этого мы ждали. – Внутреннее ожидание, которое все усиливалось, теперь достигло пика и перешло в принуждение, которому невозможно сопротивляться. На мгновение показалось, что берсеркер собирается оспаривать вызов. Но вот он накинул плащ и закрепил его у горла пряжкой в виде головы кабана. – Тогда пошли, – проворчал он. – Хочу покончить с этим колдовством, и побыстрее. – Псевдодракон резко крикнул, выбросил в сторону незнакомца язык, словно собирался острием проткнуть чужака. И снова Мило ощутил, как поворачивается кость в браслете на запястье. Если бы только он мог вспомнить! В этом браслете какая-то тайна, и он должен узнать ее, потому что сейчас чувствует себя беспомощным, как будто он тяжело ранен. Вслед за посыльным они вышли из «Топора Харвеля». Хотя верхняя часть города была хорошо освещена, в этом районе темно. Те, кто здесь живет и осуществляет свои планы, знают, что темнота – это друг и защитник. Втроем они прошли по кривому переулку, в котором дома нависают над прохожими. Казалось, будто в верхних этажах таятся глаза наблюдателей. Слишком яркое воображение Мило готово было наделить эти дома, закрытые на ночь, с темными окнами, – знанием, большим, чем его собственное. Не успели они покинуть Воровской квартал, как от темной арки в стене отделилась какая-то тень. Мило не получил никакого предупреждения от браслета, но тем не менее сразу положил руку на рукоять меча. Незнакомец пошел рядом, и в тусклом свете стала видна зелено-коричневая одежда эльфа. Эльфы никогда или почти никогда не ходят дорогами Хаоса. Когда из соседнего дома пробился более яркий свет, стало видно, что новый спутник принадлежит к лесным рейнджерам. На спине его висели длинный ненатянутый лук и полный стрел колчан. Вдобавок на поясе охотничий нож и меч в ножнах. Но мечнику сразу бросилось в глаза, что на запястье у эльфа точно такой браслет, как у него самого и у берсеркера. При появлении эльфа проводник даже не повернул головы, он продолжал идти стремительной скользящей походкой, и Мило приходилось прилагать силы, чтобы не отстать. А эльф никак не поприветсвовал их. Только псевдодракон повернул голову в его сторону и испустил резкий пронзительный крик. Эльфы владеют общим языком, хотя пользуются им только в случае крайней необходимости. Однако, помимо своего языка, они владеют также умением общаться с животными и птицами – и, похоже, с псевдодраконами. Ибо крик спутника и, может быть, друга Нейла прозвучал как приветствие. Но если эльф и ответил, то только мысленной речью. Он издавал не больше звуков, чем окружающие тени; шел гораздо неслышней, чем изредка шаркающий обувью проводник или стучащие сапогами воины. Они пошли по более широким и прямым улицам, замечая по сторонам над дверьми щиты, свидетельствующие о том, что это жилище купца из далекого Урнста или земель святых лордов Фарааза. И вот они оказались в узком проходе между двумя высокими стенами. В конце прохода возвышалась башня. Вначале она не казалась такой же грандиозной, как некоторые другие башни Грейхока. Камни, из которых она сложена, были комковатые и неправильной формы. Подойдя к единственной двери, выходящей в проход, Мило заметил на камнях тот же сложный рисунок, что и на плаще проводника. Он видел, что камень башни не местный, серовато-коричневый, а тускло-зеленый, с желтыми прожилками. Сплетаясь в сложном узоре, они образуют такую запутанную картину, что у всякого, кто попытается проследить рисунок, начинают болеть глаза. Проводник прикоснулся рукой к двери, и она сразу открылась, словно это место не нуждается для защиты ни в каких замках. Их окутал свет, несильный, но гораздо более яркий, чем все, что они встречали раньше. Здесь не было корзин с огненными осами. Свет исходил, казалось, от самих стен, как будто желтоватые нити испускали болезненного цвета сияние. При этом свете Мило увидел, что лица его спутников кажутся такими же безжизненными, как лица живых мертвецов, служителей Хаоса. Это место ему не понравилось, но воля его была зажата так прочно, словно руки и ноги его в цепях. Молча прошли они узким коридором и оказались у подножия витой лестницы. Проводник начал подниматься, и они последовали за ним. Мило видел, как по носу берсеркера скользнула маслянистая капля пота, скатилась на подбородок и застряла в двухдневной щетине. Его собственные ладони увлажнились, и ему пришлось бороться со стремлением вытереть их о плащ. Они все поднимались, миновали два этажа башни и наконец оказались в просторной комнате. Здесь стояла липкая жара. Посредине комнаты в очаге пылал огонь, а дым уходил в отверстие в крыше. Но остальное… Мило перевел дыхание. Это не приемный зал лорда. Столы с грудами книг, некоторые в переплетах из деревянных досок, изъеденных временем, так что только металлические крепления держали их страницы. Ящики со свитками, рваными и позеленевшими от старости. Пол, на который уверенно ступил их проводник, весь исчерчен изображениями пентаграм и других знаков и рун. Здесь было чуть светлее, к тусклому освещению прибавился естественный свет пламени. У огня, словно его полное тело нуждалось в тепле, несмотря на жару, стоял человек примерно ростом с Мило, но сутулый и совершенно лысый. Вместо волос кожа его куполообразного черепа была покрыта татуировкой – тем же рисунком, что и на плаще слуги. На человеке серое одеяние, перехваченное на поясе чем-то вроде простой желтоватой веревки, и на этом одеянии нет никаких символов или рисунков. Мило сразу посмотрел на его правую руку: медного браслета с костями не видно. Этот человек мог быть любого возраста (колдуны умеют с выгодой для себя немного контролировать ход времени); и он явно не в лучшем настроении. Однако войдя вслед за Нейлом в комнату (эльф шел следом за ними), Мило впервые почувствовал себя свободным от принуждения. Колдун скептически разглядывал их – как покупатель на рынке рабов разглядывает предложенный товар. Клуб дыма попал ему в лицо, и он закашлялся и рукой отмахнулся от этого мелкого раздражителя. – Нейл Фэнгтус, Мило Джейгон, Ингрг. – Он перечислял их имена не как приветствие, но скорее словно припоминал важный для себя итог. Сделал знак, и с противоположной от костра стороны появились еще четверо. – Я, конечно же, Гистасп. И с какой целью Великие Силы сочли меня пригодным для этого собрания… – Он нахмурился. – Но дела с Силами – всегда палка о двух концах, и каждому приходится платить свою цену. Познакомьтесь со своими спутниками! Театральным взмахом руки он указал на четверых, которые теперь были хорошо видны. Мило, Нейл и эльф Ингрг инстинктивно придвинулись друг к другу; точно так же поступили и те четверо. – Дева-воительница Йевеле. – Гистасп показал на стройную фигуру в длинной кольчуге. Женщина слегка откинула шлем, и из-под него показалась прядь рыжих волос. В остальном же ее юное лицо оставалось таким же лишенным выражения, как и лицо проводника. Однако Мило заметил, что на руке у нее тоже браслет, который он уже начинал считать опасным. – Див Дайн, священник, который верит в богов, созданных для себя людьми. – Это имя колдун произнес с подчеркнутым раздражением. Судя по серой одежде с белой каймой, Див Дайн поклоняется Ландрону-из-Внутреннего-Света и имеет третий ранг. Но и у него на руке браслет. Он едва заметно кивнул троим, но лицо его оставалось тревожным: ему явно было не по себе в этом обществе. – Бард Ваймарк… Рыжеволосый мужчина с полевой арфой скальда в сумке на спине улыбнулся, словно играл роль и забавлялся и ею, и участием других актеров. – И, наконец, Галт. – Явное раздражение Гистаспа вырвалось на поверхность, когда он указал на последнего из четверых. На это представление Нейл Фэнгтус ответил низким рычанием. – Кто будет делить путь с пожирателем падали? Убирайся, змеешкурый, или я сдеру твою шкуру и сделаю из нее себе сапоги! Человек-ящер смотрел своим немигающим взглядом. Он не раскрыл клыкастую пасть, чтобы ответить, хотя ящеричье племя достаточно хорошо понимает всеобщий язык и умеет говорить на нем. Но Мило не понравилось то, как рептилия осмотрела Нейла с головы до ног и с ног до головы. В вечной борьбе Закона и Хаоса люди-ящеры считались нейтральными. С другой стороны, ни один человек не станет доверять нейтралам. Им не свойственна верность, и в момент опасности они могут предать. А этот представитель своего племени выглядит достаточно опасным. Ростом с Нейла, вдобавок к костяному мечу с зубцами с обеих сторон он обладает природным оружием: когтями и клыками, и даже герой дважды подумает, прежде чем вступить с ним в схватку. И тем не менее на его чешуйчатом запястье, как и на руках барда и священника, точно такой же браслет. Колдун повернулся к огню, указал на него пальцем. С его уст полились слова, которые ничего не значили для Мило. От огня поднялись густые клубы дыма, но не бесформенные. В воздух взвилась белая змея. Она разделилась надвое, и одна петля охватила Мило, Нейла и эльфа, прежде чем они смогли пошевельнуться, заарканила их головы, а вторая точно также потянулась к четверым. Мило закашлялся. Теперь он не видел ни комнаты, ни тех, кто был в ней. Однако…* * * – Отлично, играй этой фигурой. Однако проблема в том… Комната, видимая неясно, словно в тумане. Листы бумаги. Он… он…* * * – Кто ты? – Голос гулко разносился в тумане со звучностью большого колокола. Кто он? Что за нелепый вопрос. Конечно, он Мартин Джеферсон. – Кто ты? – снова спросил голос. И спросил так настоятельно, что пришлось отвечать: – Мартин Джеферсон. – Что ты делаешь? Его замешательство росло. Он… он играет. В какую-то новую игру, предложенную Экстерном. Игру с новыми фигурами. Именно так – он играет в игру! – Это не игра. – Гулкий голос приводил его в полное недоумение. – Кто ты? Мартин облизал губы. У него тоже есть парочка вопросов, на которые он хотел бы получить ответ. Туман так густ, что он не видит стола. И это не голос Экстерна – он гораздо более сильный и властный. Однако прежде чем он смог заговорить, услышал другой голос: – Нельсон Ленгли. Нельс – это Нельс! Но Нельс сегодня не пришел играть. Его вообще нет в городе. С прошлой субботы он ничего не слышал о Нельсе. – Что ты делаешь? – Снова этот безжалостный допрос.– Играю… – Голос Нельса звучал странно – достаточно сильно, но туман словно слегка приглушал его. – Это не игра! – Снова прозвучал подчеркнутый загадочный ответ. Мартин пытался пошевелиться, продвинуться в тумане. Словно один из тех кошмаров, когда ты никак не можешь уйти от настигающей тени. – Кто ты? – Джеймс Ритчи. Кто такой Джемс Ритчи? Он никогда раньше о нем не слышал. Что здесь происходит? Мартин хотел выкрикнуть этот вопрос и обнаружил, что не может произнести ни слова. Ему становилось страшно – если это сон, то пора просыпаться. – Что ты делаешь? На этот раз Мартин не удивился, услышав тот же ответ и то же отрицание. – Кто ты? – Сюзан Спенсер. – Голос женский и снова совершенно незнакомый. Последовали еще три ответа: Ллойд Коллинз, Билл Форд, Макс Штайн. Наконец туман начал рассеиваться. У Мартина болела голова. Он Мартин Джеферсон, и ему снится сон. Но… Когда туман рваными клочьями разошелся, он оказался – нет, совсем не за столом с Экстерном, нет! Это… это башня Гистаспа. Он Мило Джейгон, мечник – но он же и Мартин Джеферсон. Сталкивающиеся в голове воспоминания, казалось, сведут его с ума. – Вы видите. – Колдун кивнул и по очереди обвел всех взглядом. – Искусно – искусно и зло, как девять и девяносто грехов Салзака, духа-убийцы. – Казалось, колдун тоже раздвоен: он словно одновременно и боится и ненавидит то, что узнал от них. И тем не менее стремится овладеть силой, которая смогла такое проделать с ними. – Я – Сюзан. – Дева-воительница шагнула вперед. – Я знаю, что я Сюзан. Но я же Йевеле. И эти двое пытаются ужиться во мне. Но как это возможно? – Она взмахнула рукой, словно отстраняя какую-то опасность, и ее браслет сверкнул. – Не ты одна, – сказал ей колдун. В его голосе не была тепла человеческого чувства. Голос звучал резко: теперь, узнав то, что ему было нужно, колдун как будто торопился заняться другими делами. Мило поднес руку к шлему, откинул забрало, чтобы потереть лоб. – Я играл… играл в игру… – Он пытался убедить себя, что именно эти несколько мгновений ясной мысли в круге дыма и были реальностью, что он выберется отсюда. – Игры! – словно выплюнул колдун. – Да, глупцы! Именно ваши игры дали врагу шанс. Если бы я, знающий малые и большие заклинания Улика и Дома, не искал в это время смысла древней формулы, вы бы уже принадлежали ему. И тогда бы вы действительно играли – в его игры и с его целями. В этом мире Закон и Хаос вечно сражаются друг с другом. Но закономерности вероятности не дают возможности победить ни тому, ни другому. Однако теперь пришла новая опасность, и ни Закон, ни Хаос не могут служить ей препятствием – даже мы не знаем, что это за угроза, какова ее природа. – Мы в игре? – Мило снова потер гудящую голову. – Это ты пытаешься нам сказать?1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

– Кто ты? – резко спросил колдун, словно без всякого предупреждения нанес удар боевым топором. – Мартин… Мило Джейгон. – Та часть его, что была Мило, побеждала, отодвигала другие воспоминания в глубину сознания, загоняла за запертые двери, чтобы они не вырвались на свободу. Гистасп пожал плечами. – Видишь? А вот и знак вашей службы, которую вы сами, глупцы, возложили на себя в своем мире. Он указал на браслет. Нейл могучей рукой ухватился за свой браслет. Но не смог даже пошевелить его. Наступившее молчание нарушил эльф. – Кажется, мастер колдун, ты знаешь об этом деле гораздо больше нас. И тоже принимаешь в нем участие, иначе мы бы не собрались тут, чтобы ты показал нам то, что считаешь волшебной причиной всего происходящего. Если мы пришли в этот мир противостоять твоей неведомой угрозе, у тебя должен быть план… – План! – Колдун почти кричал. – Как можно планировать, если имеешь дело не со своим миром и временем? Я случайно узнал кое-что заранее и смог предпринять меры, чтобы враг не одержал полную победу. Да, это я собрал вас. Он-оно-они так уверен в себе, что еще не приготовил для вас роли в игре. Но, может быть, то, что вы здесь собрались, и есть цель, к которой стремится враг. Пока я еще могу кое-что предвидеть. – Тогда расскажи нам, идущий путями колдунов, что ты знаешь, чего ждешь и… – начал священник. Колдун хрипло рассмеялся. – Я знаю не больше тех, кто служит твоим безликим богам, Див Дайн. Если боги и существуют, что весьма сомнительно, почему они должны заботиться о судьбах отдельных людей или целых народов? Да, я расскажу вам, что знаю. Главным образом потому, что теперь вы мои орудия – мои! И должны быть добровольными орудиями, потому что то, что сделано с вами, сделано против вашей воли, и в вас достаточно жизненных инстинктов, чтобы сопротивляться подобному использованию. – Карл! – Он хлопнул в ладоши. – Из темного угла комнаты показался проводник, который привел сюда Мило и его спутников. – Принеси сиденья, напитки, еду – ночь длинная, а сказать нужно много. Только Галт, человек-ящер, отказался от стула, сел на пол, подпирая руками крокодилью морду. Он сидел совершенно неподвижно, даже не мигал и вполне мог сойти за статую. Остальные сложили оружие и сели полукругом лицом к колдуну, словно новички, собравшиеся в классе для начального обучения колдовству. Гистасп уселся в кресло, которое подтащил Карл, и смотрел, как они пьют из кубков в форме странных сказочных зверей и едят черствый черный хлеб, намазанный вкусным сыром с острым запахом. Голова у Мило по-прежнему слегка болела, но ощущение внутреннего конфликта смягчилось, и он был рад этому. Тем не менее он смутно помнил, что был кем-то другим в другом, совсем не похожем на этот мире. Однако сейчас это уже не имеет значения: это мир Мило, и чем сильнее будут в нем воспоминания Мило, тем в большей безопасности он будет. – Сны людей, некоторых людей, могут быть очень могущественны, – начал колдун, пригладив одежду на коленях. – Мы, искатели знаний, некогда найденных, скрытых, спрятанных и снова найденных, знаем это. Человек всегда видел сны. И когда он руководствовался этими снами, то добивался величайших достижений. Мы установили, что то, что видит человек в одном мире, может стать реальностью в другом. И чем больше людей видят одинаковые сны и стремятся придать им реальность, тем прочнее становится эта реальность в ином мире. К тому же сны обладают способностью проникать с одного уровня времени и пространства на другой, могут укореняться в новой почве и укрепляться – и, возможно, достигать большой устойчивости. Вы все играли в то, что называете военной игрой, создавали воображаемый мир и в нем совершали свои подвиги и путешествия. И говорили: какой в этом вред? Мы ведь знаем, что это всего лишь игра. И когда игра кончена, вы прячете фигуры до другого раза. Только – что если и ваш мир создан в соответствии со снами кого-то другого, из другого времени и пространства? Вы никогда не думали об этом? – Он наклонился вперед и свирепо осмотрел слушателей. – Все больше и больше этот мир овладевает вами. А почему бы и нет? В сущности это бледная тень, но тень иной реальности, и потому становится все прочнее в вашем сознании и все сближается с вашим миром. Чем больше игроки думают о ней – тем сильнее она их притягивает. – Ты хочешь сказать, что то, что мы видим в воображении, может стать реальностью? – спросила Йевеле. – А разве, когда вы играли, игра не была для вас реальностью? – возразил Гистасп. Мило кивнул и заметил, что даже ящерья голова Галта повторила этот жест. – Вот видите. Но в этом еще нет никакого вреда: вы играете в тени нашего мира, и то, что вы делаете, никак не влияет на события в нем. Пока все хорошо. Но предположим, кто-то… что-то… извне, не из нашего и вашего времени и пространства… получает возможность вмешаться, что тогда? – Скажи нам, – проворчал Нейл. – Ты нам скажи! Скажи, почему мы здесь, что ты – или это другое существо, о котором ты, кажется, сам не очень много знаешь, – хотите от нас? 3. Связанные обетом – То, что я узнал, в сущности очень просто. – Колдун взмахнул рукой. В его пальцах словно ниоткуда появился красивый, украшенный драгоценными камнями кубок. – Вы перенесены из своего мира сюда в образе тех фигур, которые вам особенно нравились. Что же касается того, зачем вы здесь, – это для меня не вполне ясно. Кажется, он… или оно… та вмешивающаяся сила стремится каким-то образом связать наши миры. И то, что вас притянуло сюда, может служить началом такой связи… Нейл фыркнул. – И все это открыло тебе твое колдовство? А мы должны сидеть и слушать этот… Гистасп сердито посмотрел на него. – Кто ты? – Голос его гремел, как тогда, из тумана. – Назови свое имя! – Это был приказ, команда человека, уверенного в том, что ему повинуются. Лицо берсеркера вспыхнуло. – Я… – горячо начал он, но заколебался, словно охваченный сомнением. – Я Нейл Фэнгтус. – Его гулкий голос утратил часть своей уверенности. – Да. – Колдун переместил свое массивное тело в кресле, которое словно вдруг стало очень неудобным сиденьем. – Конечно, но, как я показал тебе – разве ты не еще кто-то? Разве у тебя нет воспоминаний о другом месте и времени? – Да… – Нейл повторно согласился с большой неохотой. – Следовательно, ты перед двумя как будто противоречащими друг другу истинами. Если ты Нейл Фэнгтус в Грейхоке, как можешь ты одновременно быть тем другим человеком из другого мира? Потому что ты пленник этого! И он указал на браслет на руке берсеркера. – Ты, боец, кабан-оборотень, раб этого! – Ты говоришь, мы рабы, – прервал Мило яростное рычание Нейла, бесполезно пытавшегося снять браслет. – Но в чем и почему? – В манере той игры, в которую вы играли, – ответил Гистасп. – Кости поворачиваются и контролируют ваши ходы – точно как в вашей игре. Ваша жизнь, ваша смерть, ваш успех, ваши поражения – все управляется костями. – Но в игре мы бросаем кости. – Священник слегка наклонился вперед, словно привлекая все внимание колдуна. – А можем ли мы контролировать эти кости? Ведь они прочно закреплены. Гистасп кивнул. – Вот первый разумный вопрос, – заметил он. – В ваших мрачных угрюмых аббатствах вас немного учат логике, верно, священник? Верно, вы не можете отсоединить эти кусочки металла от браслета и бросить их, предоставив результат удаче или богам. Но прежде чем они начнинают поворачиваться, за мгновение до этого вы получаете предупреждение. И тогда… что ж, тогда вы должны пользоваться своим разумом. Хотя неизвестно, много ли его у вас, – при этих словах он бросил на Нейла взгляд, совсем не восторженный. – Я считаю, что если вы сосредоточитесь на костях, когда они начинают поворачиваться, вы можете изменить счет – возможно, совсем немного. Мило обвел взглядом лица своих непрошеных компаньонов в этом невероятном приключении. Лицо Ингрга оставалось лишенным выражения, глаза прикрыты. Эльф опустил взгляд, он как будто вообще не смотрел по сторонам, рука его, с хорошо видимым браслетом, лежала на колене. Нейл мрачно хмурился и по-прежнему изо всех сил пытался стащить браслет с руки. Галт сидел неподвижно, и на его лице, столь чуждом человеку, ничего невозможно было прочесть. Йевеле не хмурилась, она задумчиво смотрела на колдуна. Подняв руку, она проводила пальцем по нижней губе – Мило решил, что она сама даже не сознает, что это делает. Лицо у нее было приятное, и прядки рыжих волос над загорелым лбом придавали ему естественную живость; что-то в Мило шевельнулось в ответ, хотя, конечно, не место и не время для того, чтобы внимание направлялось в эту сторону. Священник поджал губы. Он слегка покачал головой – скорее в такт собственным мыслям, подумал Мило, чем словам колдуна. Единственным, кто улыбался, был бард. А когда уловил взгляд Мило, его усмешка превратилась в широкую открытую улыбку: он словно искренне наслаждался происходящим. – Нас учили многому, – с легким отвращением ответил священник. У него было такое выражение лица, словно он говорит против воли. – Нас учили, что мозг может контролировать материю. У тебя есть заклинания, колдун, а у нас – молитвы. – Из глубины своего одеяния он извлек цепь, на которую были нанизаны серебряные четки – по две и три вместе. – Я говорю не о заклинаниях и молитвах, – возразил Гистасп, – а о тех возможностях мозга, которые спят в каждом из нас и которые вы должны в себе развивать. – Но когда и как сможем мы использовать эту силу? – впервые за все время вмешался бард Ваймарк. – Ты не призвал бы нас сюда, обладающий властью (в этом обращении прозвучала скорее не вежливость, а легкая насмешка), если бы мы не были тебе нужны. И колдун впервые не ответил сразу. Он долго смотрел в свой кубок, будто остатки жидкости в нем можно использовать как зеркало для предсказаний, какие известны в его деле. После долгого молчания он сухо сказал: – Вас можно использовать только одним способом. – Каким именно? – настаивал Ваймарк, видя, что колдун не собирается продолжать. – Вы должны отыскать источник той силы, что привлекла вас сюда, и уничтожить его – если сможете. – Почему? Только потому, что он тебя встревожил? – настойчиво продолжал Ваймарк. – Встревожил? – повторил Гистасп. Голос его приобрел прежнее высокомерие. – Говорю вам: этот… это существо пытается соединить наши два мира. Не могу сказать, зачем ему это. Но если миры соединяться… – Да? Что же тогда произойдет? – продолжил допрос Ингрг. Он устремил на колдуна повелительный взгляд, столь характерный для этого народа, как будто метнул одну из своих смертоносных стрел. Гистасп мигнул. – Не могу сказать. – Не можешь? – вмешалась Йевеле. – Со всем своим могуществом не можешь предвидеть, что тогда произойдет? Колдун бросил на нее сердитый взгляд, но она встретила его, как встречала меч врага. – Такого никогда не происходило – во всех известных мне хрониках. Но ручаюсь, это будет хуже, чем самый злой набег Хаоса. И Мило подумал, что эти слова правдивы. – Думаю, есть еще кое-что, – сухо заметил Див Дайн. – Ты не просто привел нас сюда. Ты так связал нас, приковал к своей воле, что у нас нет выбора. – Он не отрывал взгляд от колдуна, но руки священника непрерывно перебирали молитвенные четки. На это ответил не хозяин-пленитель, а Ингрг. – Итак, мы под обетом, – негромко сказал он, но от его голоса веяло холодом. Гистасп не пытался отрицать это обвинение. – Да, на вас наложен обет. Неужели вы думаете, что я могу не использовать хоть что-то, что могло бы отыскать источник этого смешения и уничтожить его? – Уничтожить? – Теперь вызов подхватил Ваймарк. – Посмотри на нас, колдун. Очень странная смешанная компания, обладающая, возможно, некоторыми малыми умениями, заклинаниями и искусством. Мы не посвященные… – Вы не из этого мира, – прервал Гистасп. – Поэтому здесь вы служите раздражителем. Противопоставить вас другому раздражителю – очень разумный ход. И помните: только тот – или то, – что привело вас сюда, знает способ вернуть вас назад. К тому же угроза нависла не только над этим миром. Вы гордились своим воображением, которое позволяло вам играть в ваши игры, основанные на риске и удаче – используйте это воображение сейчас. Будет ли Грейхок, будут ли все известные нам земли прежними, если они смешаются с вашим пространством-временем? А как пострадает ваше пространство-время? – Это серьезный довод, – признал бард. – Только у нас может не оказаться достаточно возможностей, чтобы броситься на спасение своего мира. То, что я о нем помню – странно, но эти воспоминания становятся все слабее, – не вызывает большого желания бороться за него. – Тогда борись за себя самого, – резко ответил колдун. – В конечном счете для большинства людей главным оказывается самосохранение. И в любом случае вы должны подчиниться обету. – Он встал, и одеяние заколебалось вокруг него. – А кто противостоит нам, помимо этой загадочной угрозы? – Мило впервые отказался от роли наблюдателя. Проснулся инстинкт – неотъемлемая часть того человека, каким он теперь стал. Узнай силу противника; узнай, насколько позволяет судья, правила игры. Возможно, таким судьей как раз является колдун. Но Мило все более и более убеждался, что эту роль играет противник. – А при чем здесь Хаос? Гистасп нахмурился. – Не знаю. Но думаю, что там тоже знают о происходящем. На Темной Дороге есть достаточно посвященных, которые способны узнать столько же, сколько я, если не больше. – А кто игроки? – спросила Йевеле. – Участвуют ли в игре темные игроки? Легкая тень на мгновение упала на лицо колдуна. Потом он заговорил – медленно, будто слова вырывали у него силой. – Не знаю. Пока никого из них не обнаружил. – Что не означает, что они не существуют, – заметил Ваймарк. – Приятная перспектива. Ты можешь дать нам лишь слабую надежду на то, что мы возможно научимся контролировать повороты этих, – он слегка потряс рукой, так что кости задрожали на своих сочленениях, но не повернулись. – Контролировать в своих целях. – Это неправильно! – послышался гулкий голос Нейла. – Ты наложил на нас обет, колдун. Но согласно Закону, который ты как будто поддерживаешь, мы имеем право на твою помощь. Мгновение Гистасп смотрел на берсеркера так, словно тот смертельно оскорбил его. С явным усилием взял себя в руки и ответил: – Не могу сказать тебе много, берсеркер. Но ты прав: все, что я знаю, к вашим услугам. – Он встал и подошел к одному из столов, на котором в беспорядке были навалены древние книги и свитки. Быстро порывшись в них, Гистасп отыскал обрывок пергамента, примерно в ярд длиной, и развернул его на полу перед полукругом сидений. С помощью странной смеси своих воспоминаний – Мило сомневался, сумеет ли когда-нибудь к этому привыкнуть, – мечник понял, что это план местности. На плане Грейхок обозначен на самом краю листа справа. К северу расположено великое герцогство Урнст. За ним обширное великое королевство Блекмур. Слева, или на западе, разбросаны горные цепи, отделяющие друг от друга маленькие королевства. Границы многих королевств образуют реки, питаемые многочисленными притоками. Вся эта путаница государств кончается такими неведомыми землями, как Сухие степи, куда осмеливаются углубляться только кочевники – всадники Лара (немногие местные источники воды являются наследственным владением их кланов). Южнее раскинулось страшное Море Пыли, из которого, как говорят, не вернулась ни одна экспедиция, сколь бы хорошо она ни была оборудована. Но существуют легенды о потерянных и погребенных кораблях, в окаменевших трюмах которых все еще лежат неведомые сокровища. Карта заставила всех придвинуться друг к другу. Склонившись к пергаменту, Мило подумал, что, возможно, эти стершиеся линии, которые для него всего лишь ничего не говорящие названия, у других могут вызвать воспоминания: возможно, в том, прежнем, существовании они их знали. – Север, восток, юг, запад! – взорвался Нейл. – И что же подсказывают тебе твои поиски древних знаний, колдун? Откуда мы начнем? Неужели нам придется пройти полмира, чтобы отыскать эту твою угрозу, окопавшуюся в какой-нибудь крепости? Колдун извлек посох из слоновой кости, такой древний, что он стал тускло-желтым, а резьба на нем почти неразличима от бесчисленных прикосновений. Этим посохом он указал на карту. – У меня есть свои источники информации, – ответил он. – И только когда они молчат, я обращаюсь к другим методам. Вот здесь, – и посох, нацеленный сильным стремительным движением руки, указал на южную часть карты, место за пределами последних следов цивилизации (если это можно так назвать), представленных великим герцогством Геофп, страной, которую избегают благоразумные путники, потому что здесь уже больше года бушует война за власть между двумя соперниками;1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

Нейл, должно быть, перевел их на другое место, чтобы было побольше травы, растущей у реки. Мило услышал шелест ветра в траве. Снял шлем и посмотрел в ночное небо. Луна тусклая, видны звезды. Однако ни одного знакомого созвездия он не нашел. В каком отношении находится этот мир с его собственным? Преграда между ними сотворена из пространства, времени или измерения? Мило прошелся вдоль ряда животных, внимательно прислушиваясь к любым изменениям в ночном шуме, и подумал, что впервые остался совершенно один. Он почувствовал сильное искушение вызвать обрывки иной памяти. Возможно, они только затуманят восприятие Мило Джейгона, а ведь стоит здесь именно мечник, и только его опыт теперь имеет значение. И он начал работать над памятью Мило, отодвигая в глубину иные воспоминания. Как если бы восстанавливал картину, которая лежит грудой бессмысленных обрывков, пока он не расставит их по местам. Мило Джейгон – каково его самое раннее воспоминание? Может быть, если он сосредоточенно всмотрится в прошлое, найдет и разгадку тайны колец? С того момента, как Див Дайн обратил на них внимание, Мило постоянно и остро ощущал их присутствие, словно они оттягивают вниз руки, стремятся обездвижить их. Но это ерунда. Однако в его памяти столько прорех, что он не в его силах восстановить ее полноту. Слишком тяжелая задача, решил он наконец. Живи настоящим – пока не подойдет к концу этот поиск. Он полагал, что Гистасп сказал им правду. Но опять-таки – насколько колдун смог воздействовать на их сознание? Невозможно сказать – во всяком случае невозможно под обетом. Мило покачал головой, как будто хотел вытряхнуть из нее мысли. Сомневаться значит ослаблять свои возможности бойца. Эти возможности – это он хорошо знал – зависят не от знаний или колдовства, а от уверенности в себе. И вот, вместо того чтобы пытаться вспоминать прошлое, что было до самых последних дней, Мило принялся разбираться в своем мастерстве и знаниях. Поскольку рядом никого не было, кроме спокойно пасущихся лошадей, он извлек меч и кинжал и занялся упражнениями в нападении и защите, причем мышцы его владели этим лучше мозга. Мило подумал, что он очень искусный боец. Это не развеяло его тревоги, но хотя бы прибавило уверенности, которой ему так недоставало после истории с кольцами. Наступил рассвет, а с ним показался Ваймарк. Он велел Мило идти завтракать, а сам остался караулить. Привязали поклажу и приготовились к выходу, а Див Дайн принялся тщательно стирать с земли следы своего вчерашнего занятия волшебством. Связал несколько веток, зажег этот импровизированный факел и начал бить им по земле, громко распевая при этом. Вернулся Ваймарк и принес заново наполненные седельные бутылки. Приподняв брови, он оглядел священника. – Нужно нечто больше, чтобы рассеять запах магии, если с ними есть владеющий силой, – сухо заметил он. – Но если это лучшее, что ты можешь сделать, – делай. Те, что должны были ехать сзади, выбрали лошадей. Выбор был ограничен из-за большой тяжести Нейла. Он не мог рассчитывать на большую скорость своей лошади, только на выносливость. Мило знал, что, если бы их не подгонял обет, берсеркер предпочел бы идти пешком: оборотни обычно передвигаются именно так. Путники гуськом двинулись вперед. Мило, Нейл и Йевеле ждали, пока они не проедут, потом двинулись тоже – чуть медленней и постоянно осматриваясь, опытным взглядом отыскивая подходящее место для укрытия. 7. Засада Прошел примерно час, прежде чем вторая, более прочная память подсказала Мило, что они нашли подходящее место: здесь речной берег снижался и росли деревья, изогнутые под степным ветром. Тем не менее они позволяли укрыться. Семеро въехали на окраину этой рощи, а выехали четверо вместе с вьючными животными. Их вел Ингрг. Нейл, Мило и Йевеле укрыли своих лошадей под древесной листвой и дали небольшое количество зерна, чтобы они не пытались щипать пожелтевшую осеннюю траву. Берсеркер вброд через обмелевший осенью ручей перебрался на противоположный берег, где тоже росли деревья, и скрылся, притом так хорошо, что Мило, несмотря на весь свой опыт, не смог отыскать его убежища. Он сам и воительница выбрали себе места укрытия. Мило знал, что ожидание действует на нервы человека. К тому же вполне возможно, что они ждут напрасно. Он не сомневался в видении Дива Дайна накануне вечером. Но те, что идут за ними, вполне могли свернуть и не пойти вверх по течению. Пока, конечно, не поймут, что потеряли след. Тогда они вернутся, но на это потребуется время. Здесь, в зарослях, они с Йевеле избавились от ветра, в котором чувствовался ледяной привкус зимы. Ветер был северный и обещал еще худшее. Однако показалось и бледное солнце, бросая вызов тучам. – Два бойца плюс один кудесник, – сказал Мило – скорее себе самому, чем девушке. Она тоже так искусно укрылась в кустах, что он только примерно представлял себе, где она находится. С бойцами справиться будет нетрудно. Мило тревожил кудесник. Нейл, как оборотень и берсеркер, владеет собственными чарами. Другой – и гораздо более трудный вопрос – сумеет ли он, хотя бы частично, противостоять темной силе, которую увидел Див Дайн в языках пламени. Чем дольше они ждали, тем больше Мило верил в то, что их поворот на север сбил преследователей с толку. Он увидел пятно яркого цвета, устремившееся вниз по течению. Африта – Нейл выпустил своего псевдодракона. Мило молча негодовал из-за поспешности берсеркера. Любому творцу заклинаний достаточно только увидеть это существо – или даже просто почувствовать его, – и они будут обнаружены! Он знал, что берсеркеры импульсивны по самой своей природе и иногда не в состоянии сдержать бессознательно вырабатываемый гнев. Но, возможно, Нейл оказался в положении, когда ему потребовалось сознательно завлечь преследователей. И вот… Мило взглянул на браслет у себя на руке. Он почувствовал тепло и увидел, что кости начинают двигаться. Постарался забыть обо всем, кроме того, что сказал им колдун: сосредоточенность может изменить случайный поворот костей. Он сосредоточился. Кости замедлили движение. Мило продолжал сосредоточиваться – еще поворот, еще – эти достигнуты его усилиями, в этом он уверен. Двигаясь с величайшей осторожностью, мечник встал, высвободил меч, взял в руку щит. Теперь он слышал звуки: цоканье копыт о камни и гравий у обмелевшей воды. Показались два человека. Вооружены. Но мечи и кинжалы не держат наготове. У одного есть еще самострел, но он прикреплен к седлу. Кажется, они не подозревают об опасности. Двое. А где же третий – творец заклинаний? Мило надеялся, что Нейл не нападет, прежде чем они не узнают это. Однако первой двинулась Йевеле. В руках у нее была не сталь, и пучок сплетенной травы. Она поднесла пучок ко рту, дунула на него. Мило видел, как выпячиваются ее губы. В воздухе сверху, как будто непосредственно над двумя всадниками, послышался резкий свист. Всадники остановились, и передний, который пригнулся, рассматривая след, даже не распрямился. Как будто всадники и их лошади окаменели в той позе, в которой застал их резкий звук. Мило узнал второго всадника – это Хелагрет, тот самый торговец редкими животными, с которым они разговаривали на рынке в Грейхоке. Спутник Хелагрета в легкой кольчуге. На голове шапка с откинутой назад завесой; ее можно перебросить вперед, и тогда она закроет горло и нижнюю часть лица. Похоже, это не боец, а вор или, может быть, тайный соглядатай. Самострел не единственное его оружие. На поясе не меч и не кинжал, а, судя по длине, нечто среднее между ними. Мило не сомневался, что всадник искусно им владеет. Мило знал, что у заклинания Йевеле есть пределы. И хотя они лишили подвижности двоих (прекрасное усовершенствование простой засады), остается еще третий. И Мило напряженно ждал его ответа на действия Йевеле. Африту он услышал раньше, чем увидел: ее шипение стало гораздо громче. На мгновение псевдодракон повис в воздухе – его крылья бились так часто, что их не было видно, – и унесся вниз по течению. Мило быстро принял решение. Если заклинание перестанет действовать, Нейл и Йевеле вдвоем справятся с этими двумя: ведь их хорошо видно. Очевидно, псевдодракон обнаружил третьего преследователя и настаивал, чтобы за ним последовали к убежищу этого третьего. Мечник вышел из укрытия. Взгляды оцепеневших устремились к нему, хотя выражение их лиц не изменилось и они даже не могли повернуть голову, чтобы посмотреть ему вслед. По другую сторону ручья показался Нейл, он небрежно, одной рукой, помахивал топором; кабаний шлем был надвинут так низко, что лицо оставалось в его тени. Он помахал Мило рукой и указал вниз по течению. Очевидно, ему пришла в голову та же мысль. Мило пробирался между скалами и кустами, параллельно ему по другому берегу двигался Нейл, оставив Йевеле караулить оцепеневших преследователей. Очевидно, Нейл не сомневался в том, что она справится. Может быть, браслет ответил на ее концентрацию и прибавил силы заклинанию. Мило надеялся на это. Нейл поднял руку – сигнал остановки. Мило хорошо знал, что берсеркер обладает особой остротой чувств, которых у него самого нет. Он быстро скрылся в тени изогнутого ветром дерева и следил, как могучий торс Нейла растворился среди камней и плавника. На этот раз звук копыт не выдал появления третьего всадника. Но он был отчетливо виден, словно материализовался из песка и скал. Лошадь длинноногая, с выступающими ребрами: ее как будто никогда не кормили досыта. Голова лошади, похожая на череп, уныло свисает, глаза горят желтым огнем – не похоже на глаза обычного животного. А всадник не правит ни уздой, ни удилами. Кажется, сидящий на спине лошади вообще не указывает ей, куда двигаться. Всадник? Тусклое одеяние друида, оборванное по краям, покрывает его согбенное тело. Капюшон наброшен так, что полностью скрывает лицо. Мило напрягался, пытаясь уловить запах разложения: ни одна тварь Хаоса не скроет его от того, кто посвятил себя Закону. Но в морозном воздухе не разносился никакой запах. Однако всадник и не на стороне Закона. Лошадь остановилась, не поднимая головы, а лицо под капюшоном не поворачивалось ни вправо, ни влево. Руки друида скрывались в длинных рукавах оборванного одеяния. Мечник даже не мог догадаться, что он ими делает, какие заклинания способен призвать жестами. Но незнакомец не оцепенел – это Мило знал твердо. Неподвижен он по собственному желанию. И он опасен, гораздо опасней воина в полном вооружении, хотя и кажется беспомощным и безоружным. Одним из своих мгновенных рывков пронеслась Африта. Раскрыв пасть, она схватила ткань капюшона и сорвала его с головы всадника, обнажив коричневый голый череп. Лицо его исказилось злобой, но всадник даже не взглянул на псевдодракона и не попытался прикрыть голову. Подобно всем друидам, он казался очень старым, на шее плоть свисала складками, глаза глубоко спрятаны под спутанными бровями; эти брови особенно бросаются в глаза на безволосой коже. Нос у него необычно расплющенный, с широко расставленными ноздрями над маленьким ртом, сморщенные складки которого отчетливо выражают гнев. Молчание и неподвижность всадника казались Мило большей угрозой, чем если бы он громко выкрикивал какие-нибудь древние проклятия. Мечник вдвойне опасался тех, кто прячет руки в складках рукавов. Африта кругом летала над головой друида, рассерженно шипела и время от времени подлетала так близко, что, казалось, вот-вот вырвет клок желто-коричневой плоти или вопьется когтями в нос или ухо. Но всадник продолжал смотреть вниз. И Мило не видел никаких перемен в направлении его взгляда или выражения лица. Такая напряженность может означать, что чужак творит какие-то заклинания. Псевдодракон, по-видимому, не опасался за себя. Возможно, разделял презрение своих более крупных родичей к людям. Но Мило не сомневался, что в этом преследовании друида была какая-то цель. Возможно, тактика овода, используемая псевдодраконом, мешает сосредоточиться, хотя всадник никак этого не проявлял. Среди камней показался Нейл. Можно было разглядеть только его квадратный подбородок и рот. Раздвинув губы, берсеркер обнажил клыки. Заговорил он хрипло, так, словно близка перемена, уводящая его за пределы человечества, превращающая в страшного оборотня-кабана. – Карлволс. Ты выполз из своего логова, которым так гордишься? Или Маг выманил тебя оттуда, как вытаскивают моллюска из раковины? По твоему виду можно сказать, что с нашей последней встречи ты потерял больше, чем только свое логово. Немигающие глаза продолжали смотреть вперед, но впервые за все время друид шевельнулся. Голова медленно повернулась на плечах, как будто кости и плоть заржавели и окоченели, так что вращать ее очень трудно. Повернув голову влево, друид посмотрел на Нейла. Но ничего не ответил. Нейл хмыкнул. – Язык тоже потерял, заклинатель? Если я верно припоминаю, он никогда не служил тебе хорошо. Пора – пока внимание того приковано к Нейлу! Мило двинулся вперед. Меч из ножен он доставал медленно, чтобы не шуметь. Следующие несколько мгновений вполне могут стоить ему жизни. Но что-то внутри побуждало действовать – если он не будет действовать, его ждет участь хуже смерти. Одним прыжком он добрался до костлявой лошади. Почти без участия сознания поднял руку в кольчужной перчатке, чтобы схватить друида за ближайшую руку. Впечатление такое, словно он пытается согнуть стальной стержень. Но, прилагая столь большую силу, которую в себе он даже не подозревал, Мило сумел развести скрытые под рукавами руки, хотя всадник не изменил своей позы на лошади. – Ахххх! – Теперь он повернул голову и скосил глаза, чтобы увидеть мечника. Показалась вторая рука, рукав отпал. Пальцы с длинными когтями устремилась к лицу Мило, к его глазам… Но между мечником и этим страшным взглядом промелькнула Африта. Псевдодракон ударил по протянутой руке гораздо быстрей, чем это мог сделать Мило. На темной плоти появилась рваная рана, из нее хлынула кровь. Рука, которую удерживал Мило, продолжала вырываться. Он словно сражался с закаленным мечом, которым правит безжалостная воля. Африта снова ударила по другой руке. Впервые друид дрогнул. Не от мечника, а от нападения псевдодракона. Словно воля его была занята борьбой с другим, меньшим противником. Правая рука в захвате Мило расслабилась так неожиданно, что он едва не потерял равновесия. Его собственная рука скользнула вдоль руки противника; эта рука больше не сопротивлялась, она повисла вдоль тела, ладонью в рукаве нацеливаясь на гравий. И из нее выпал какой-то предмет. Мило наступил на то, что выронил друид. Он не сомневался в том, что это оружие противника. – Мило, отпусти! Он вовремя услышал крик берсеркера и разжал руку. Последовало какие-то темное мерцание – так близко, что он почувствовал порыв холодного воздуха, оторвавшегося от темного облака. Африта закричала –и упала бы, но ухватилась когтем за плащ Мило и повисла. Мило отступил. На месте друида и его лошади какое-то мгновение было только темное пятно, полоска абсолютной тьмы, глубже черноты любой темницы или безлунной ночи. Потом – ничего. Нейл с всплесками переходил реку. Африта, собравшись с силами, полетела ему навстречу. Мило, придя в себя, опустился на одно колено и осмотрел поверхность. Унес ли с собой друид тот предмет, который выронил? Или его еще можно найти? – Что ты делаешь? – Берсеркер навис над мечником. – Он уронил что-то… вот здесь. – Мило указал рукой на небольшой черный предмет среди камней, хорошо заметный, если приглядеться. Но тут мечник вспомнил об осторожности. И к предмету не прикоснулся. Кто знает, какая сила черной магии заключена в нем? Ведь очевидно, что он должен был быть использован против них. Ногой он глубоко вдавил предмет в песок и гравий. Взял кусок лежавшего поблизости плавника и осторожно начал расчищать песок. Достаточно палочки. Какая-то резьба, шириной в ладонь. Стилизованное изображение существа, не демонического, если судить по внешности, но тем не менее угрожающего. Стройное тело, длинная шея и небольшая голова – голова змеи и в то же время млекопитающего. Пасть существа раскрыта, как бывает у Африты в случае необходимости, и в ней видны маленькие, похожие на иглы зубы. Глаза не больше точек, но вся фигура свидетельствует о свирепости и силе. – Ургант! – Нейл заговорил тише. – Так вот что хотел сотворить этот сын тысячи демонов. Взметнулся топор и рассек резную вещичку надвое. Поднялась волна зловония, от которого Мило закашлялся. Изображение было полым, и в нем находилось какое-то разлагающееся вещество.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

Снова опустился топор, на этот раз плашмя, так что две половинки разбились на множество черных осколков, погрузились в песок, смешались с ним, исчезли из вида, кроме одного-двух самых крупных. – Что это? – Мило встал. С того мгновения, как ощутил первую волну зловония, он чувствовал себя неуверенно. – Одна из игрушек Карлволса. – Нейл, хоть и разбил изображение на кусочки, не удовлетворился этим: теперь он с силой топтал это место, как будто хотел уничтожить последние осколки. – Он тебе знаком… – Как же… – проворчал берсеркер. – Когда-то под знаменем мага Вогана мы выступили против Башни Жабы. Это был… – он замолк, как будто пытаясь что-то припомнить. – Это было давно. Сейчас время в моей памяти держится не очень прочно. Этот Карлволс не принадлежал к Братству Жабы. У него даже были основания опасаться, потому что он браконьерствовал на его территории. Он явился к Вогану и предложил свою службу. Службу – подумать только! – посвященному. Словно вошь, предлагающая дружбу огненной осе! – Нейл мрачно рассмеялся. – Он не давал клятвы верности Хаосу, но дал бы, если бы мог этим спасти свою шкуру. Мы все это знали. Знали мы и то, что у него на уме: в Башне Жабы много тайн, и он хотел воспользоваться возможностью похитить кое-что из них. Воган приказал выгнать его из лагеря, и Карлволс ушел, как побитая собака. И больше не смел выступать против того, кто настолько превосходит его знаниями. Мы взяли Башню – нелегкое было дело. Воган распорядился уничтожить все, что было внутри. У Хаоса одной крепостью на севере стало меньше. А что мог Карлволс раздобыть в руинах… Во всяком случае это звериная магия. С помощью этой штуки он призывает к себе смерть на четырех лапах. Мило уже двинулся назад. Они нашли и вдвоем сумели победить друида. Но что если он присоединился к тем, кого удерживает Йевеле? Это опасение заставило мечника ускорить шаг. Теперь он ехал открыто, слыша за собой стук копыт лошади Нейла. Должно быть, берсеркеру пришла в голову та же мысль. Выехав из-за поворота реки, они увидели, что два пленника по-прежнему неподвижны. Йевеле прислонилась к скале, не отрывая от них взгляда. Теперь в ее руке была не петля, с помощью которой она произвела заклятие, а обнаженный меч. Мило подъехал к ней. Он заметил, как напряжено тело девушки, и понял, что действие заклятия кончается. Тяжело дыша, он подъехал к всадникам справа, а Нейл одновременно – слева. Появится ли сейчас Карлволс так же неожиданно, как исчез? Тогда шансы уравняются. Одна из застывших лошадей опустила голову и заржала. Мило, как совсем недавно схватил руки друида, проделал то же самое с Хелагретом. Напрягая силы, он стащил всадника с лошади, повалил на землю и приставил острие меча к его горлу. Послышался второй глухой удар, и мечник понял, что Нейл сделал то же самое с другим всадником. Глаза Хелагрета были полны ярости, как в тот момент, когда он почувствовал себя околдованным. Однако теперь его рот изогнулся в подобии сардонической улыбки. Хелагрет не двигался. С мечом наготове подошла Йевеле. – А как третий? – спросила она. – На время избавились, – коротко ответил Мило. – А теперь, приятель, объясни, почему мне не следует окровавить свое лезвие? Улыбка Хелагрета стала шире. – Потому что ты не можешь убивать без причины, мечник. А я тебе такой причины не давал. – Ты следил за нами… – Да, – тут же согласился пленник. – Но никакого вреда не причинил. Ты чуешь запах темных сил во мне или в Кнайшо? Мы должны были оказывать услуги тому, кто следовал за нами. Он наложил на нас мысленные чары. Сейчас они рассеялись: похоже, ему эта игра надоела. Посмотри на меня, мечник. Мое оружие не обнажено. Меня заставили служить, потому что я знаю местность. А Кнайшо обладает другими способностями. А что касается магии, то это, конечно, дело одного друида. Мило попятился на шаг-два. – Брось оружие! – приказал он. – Вот сюда! Хеларгет сразу подчинился, садясь при этом. За его спиной стояла Йевеле, приставив к шее меч. Мгновение спустя рядом на земле лежало и оружие второго пленника. Несмотря на явную силу этого второго воина, он, судя по выражению лица, тоже готов был доказать свою безвредность. – Почему ты нас преследовал? – спросил Мило. Продавец животных пожал плечами. – Не спрашивай меня об этом. Я тебе уже сказал, что немного знаю эту местность. Когда я отказался служить проводником, бритоголовый наложил на меня путевое заклятие. Кнайшо уже был связан точно так же. Но он не делился с нами причинами своего путешествия. Нас только использовали; мы ему не друзья. Достаточно правдоподобно, однако Мило был уверен, что здесь есть ложь. Огонь в глазах Хелагрета погас. Было очевидно, что попытки доказать свою невиновность отнимают у него много сил. – Правдоподобная история, – фыркнул Нейл. – Добиться от вас правды не так уж трудно… – Нет, – впервые за все время заговорила Йевеле, – если они действительно под обетом. Нейл взглянул на нее из-под края своего тяжелого шлема. – Оправдание, воительница, которым можно прикрыть большую ложь. – Тем не менее… – начала она, и в этот момент из кустов сзади донеслось ржание, полное безумного ужаса. Лошади пленников тоже закричали и бешено понеслись через реку, а ржание сзади все усиливалось. Лицо Хелагрета исказилось от ужаса, почти такого же сильного, как испуг лошадей. – Отдайте мой меч! – закричал он. – Ради Повелителей Закона, отдайте мой меч! Нейл повернул голову. Он громко зарычал, и тело его начало меняться. Топор упал на землю, а под кольчугой и шлемом на мгновение мелькнула другая фигура. На месте Нейла стоял огромный кабан, ростом с большую лошадь, он топал по гравию, поводил по сторонам головой, в его красных глазках не осталось ничего человеческого, только всепоглощающий гнев и ненависть. Мило побежал в сторону деревьев. По ужасному крику лошадей он понял, что им угрожает смертельная опасность. Лошадей нужно спасти. Остаться без них в этой местности – гибель. Он не успел добраться до деревьев, как показался первый нападающий. Это явно животное, почти восьми футов в длину, четвероногое. Туловище, шея и голова примерно одного размера. Перед ними то самое черное существо, изображение которого они с Нейлом недавно уничтожили. Существо поднялось на толстых задних лапах, голова его металась взад и вперед, как у змеи. Оно раскрыло пасть почти во всю длину головы и показало зеленоватые клыки. И в этот момент ударил оборотень-кабан. Мило поднял щит. В его неполноценной памяти нет никаких сведений о таком существе. Он смутно сознавал, что Йевеле с мечом наготове находится рядом. Пришлось забыть о пленниках: из рощи показалось второе змееподобное чудовище. Существа действовали стремительно. Обладают ли они разумом или нет – это машины смерти. Когда напал кабан, первое существо стало действовать так быстро, что глаз не успевал за его движениями. Но кабан оказался быстрей. Он отпрыгнул влево, избежав смертоносного броска головы. Один из его клыков сделал разрез вдоль всей толстой, похожей на пень лапы существа. Но больше следить за этой дуэлью было невозможно. Потому что прыгнуло второе существо; оно взвилось в воздух и в туче песка и гравия приземлилось между Мило и девушкой. Удар в щит едва не свалил Мило с ног. Мечник задыхался от зловония. – Хорррьи! – Шипение существа перекрыл боевой клич женских кланов. Мило ударил существо по голове. Ему удалось ранить его в шею, но он знал, что это случайный успех. Он видел, как Йевеле пытается ударить животное по ногам. Мечник пытался повторно ударить по шее, но существо перемещалось так стремительно, что пришлось перенести удар на большую цель – само туловище. Послышался предупреждающий возглас. Мило оглянулся и увидел, что с фланга нападает третья тварь. – Спина к спине! – выкрикнул он. Йевеле, которая сделала предупреждение, прыжком присоединилась к нему. И вот, стоя спиной друг к другу, они противостояли кошмарным чудищам. 8. Победа над черной смертью Мило ударил щитом по зияющей, с длинными клыками, маске звериной ярости, одновременно нанося удар мечом. Словно ниоткуда появилась Африта, заметалась над окровавленной головой, как недавно отвлекала внимание друида. Ургант присел на задние лапы, наблюдая за движениями псевдодракона. Мило использовал это недолгое отвлечение, как и в тот раз, когда сражался с хозяином этих чудовищ. Изо всех сил нанес удар по толстой шее. Сталь прошла через плоть и разрубила кость. Ургант, не обращая внимания на ужасную рану, с ревом бросился на Мило. Мечник успел подставить щит, но сила удара отбросила его назад. Он почувствовал, как покачнулась от столкновения с ним Йевеле. Из-за края щита когти рвали его кольчугу, пробили ее на правой руке, разорвали кожаную куртку и впились в тело, вызвав сильную боль. Но Мило не выронил меч. И яростное нападение не заставило его забыть правила ведения боя: похоже, тело помнило эти уроки лучше мозга. Мило снова ударил щитом по полуотрубленной голове, ударил с такой силой, что существо покачнулось. Не обращая внимания на боль – она, казалось, перестала тревожить его, – Мило ударил по узкому черепу. Сталь ударилась о кость, но эта преграда ее не остановила. Мило сам несколько удивился своему успеху, а окровавленная сталь впивалась все глубже и глубже. Мило знал, что такие раны убили бы любое животное. Но ургант готов был нападать снова. Рука Мило стала скользкой от крови, и он опасался, что рукоять меча повернется в ней. Закрываясь щитом, он продолжал наносить сокрушительные удары по голове. Тело дергалось. С полуотрубленной головой, слепое, существо все еще пыталось дотянуться до него. Но теперь оно, хоть и не мертвое, сражаться не могло. Мило обернулся. Схватка потребовала от него полного напряжения сил. До этого момента он и не подозревал, что располагает такими силами. А как Йевеле? Она искусно владеет оружием, но смогла ли выстоять? К своему удивлению, он обнаружил, что воительница стоит, глядя на второе дергающееся тело. В горле второй твари торчит меч девушки. Одна его передняя лапа отрублена. Из обрубка течет на гравий темная кровь. Ее уже целая лужа. Мило удивленно перевел дыхание. Они победили – он едва мог в это поверить. Умирающие твари все еще распространяли свирепую ярость, которая била по нервам, как клыки и когти. Мило услышал глухой рев и оглянулся. Гигантский кабан рвал клыками бесформенную груду плоти. На его боку были по меньшей мере две рваные раны. Ургант, которого свалила девушка, попытался схватить ее, когда она хладнокровно вытаскивала меч из его тела. Йевеле легко уклонилась и нанесла ему два быстрых удара по голове. Но даже и тогда тварь не умерла. Не было покончено и с противником Мило. Только разорванное в клочья кабаном туловище лежало неподвижно. Сам кабан отошел к краю воды. Впервые Мило вспомнил о пленниках. Их не было видно, исчезло и оружие, которое они бросили на землю. Мило повернулся и посмотрел в сторону деревьев. Самострел был прикреплен к седлу сбежавшей лошади, поэтому пока можно не опасаться неслышного выстрела из укрытия. – Берегись! – Мило повернулся, услышав это предупреждение. Рядом с топором в руке стоял Нейл – не кабан. Но его предупреждение было своевременным. Искалеченная тварь, которую Мило считал умирающей, которая должны была уже умереть, собралась для нового нападения. К ней двумя прыжками подскочил с поднятым топором берсеркер. Дважды поднялось и опустилось его оружие, отрубив обе головы от туловищ. И когда от яростного удара вторая голова отлетела на фут, Нейл вскрикнул и поднес руку к боку. Мило почувствовал, что его правая рука горит, как в огне. – Тебя тоже пометил? – Нейл смотрел на правую руку Мило. По краям металлической перчатки текла кровь. Берсеркер пнул тело, от которого только что отрубил голову. – Эти твари могут быть ядовитыми. Значит, они сбежали? Он заметил отсутствие пленников. Ответила ему Йевеле: – Я бы никому не пожелала уходить отсюда пешком, даже приспешнику Хаоса. Мило вспомнил отчаянное ржание их собственных лошадей, предупредившие его о нападении. Возможно, в зарослях их ждет засада, но неплохо было бы найти лошадей и уехать. Африта летала над поверхностью воды, она довольно шипела, как будто хвалила себя за участие в битве. Но вот она подлетела к Нейлу. Поднимая руку, чтобы предложить ей привычный насест, берсеркер снова поморщился и поднес псевдодракона ко рту. Мило не слышал его голоса, но был уверен, что Нейл разговаривает со своим маленьким спутником. Псевдодракон сорвался с его кулака, по спирали начал подниматься и устремился к деревьям. – Если эти прячущиеся трусы намерены поиграть с нами, – заметил Нейл, – Африта нас предупредит. А теперь давайте постараемся не остаться пешими. Мило вытер меч о ветки куста и левой рукой сунул его в ножны. Больно было нагибаться, чтобы поднять избитый щит; нанесенный на нем герб был исцарапан и почти не виден. Жжение в руке не смягчалось, и пальцы онемели. Мило сунул правую руку за пояс, чтобы она по возможности была неподвижна, потому что даже легкое движение вызывало острую боль. Мечник угрюмо старался думать о чем-нибудь другом. Он использовал трюк, усвоенный во время походов с посвященными Нема: боль отступает, если сосредоточишься на других вещах. Мило не знал, насколько можно полагаться на псевдодракона. Но Нейл в нем совершенно уверен, а ум и проницательность, проявленные Афритой в сегодняшней схватке, внушают надежду. Они пробрались через рощу к тому месту, где оставили лошадей, и увидели то, чего Мило опасался с того момента, как услышал крики. При виде изуродованных тел он ощутил противный вкус во рту. Урганты задержались здесь недолго, но лошади были безнадежно мертвы. И даже имущество невозможно найти в этом месиве. Судьба, которой Йевеле не желала даже своему злейшему врагу, теперь поджидает их. Они пешие в местности, где нет никакого убежища, и кто знает, как далеко вперед уехали товарищи. Йевеле бросила один-единственный взгляд на представшую перед ними картину. У рта ее появилась жесткая складка, и девушка быстро отвернулась. Мило прислонился к дереву и сражался с болью, захватывавшей сознание, но Нейл подошел поближе. Берсеркер с отвращением фыркнул. – Из припасов ничего не осталось, – заметил он. – Нам повезло, что река близко. А теперь нам лучше уходить. Стервятники издалека чуют такой пир. Мило его почти не слышал. Да, надо идти вдоль реки. Она послужит им проводником в пути на север, и по крайней мере они не останутся без воды. Вода! На мгновение огонь в руке словно переселился в горло. Пить! Ему нужна – необходима – вода! – А что если этих существ больше трех? – с трудом произнес мечник. – Если бы были еще, мы бы об этом уже знали, – ответил Нейл. Кончиками пальцев он провел себя по боку. При этом у него было такое выражение, будто он боится того, что может ощутить. – Они не охотятся в одиночку. А поскольку магическая резная дощечка друида, средство вызова ургантов, превратилось в пыль, он не сможет больше насылать на нас этих чудовищ. Мило отделился от дерева. – Тогда к реке. Он хотел говорить спокойно и целеустремленно, но сделать это было трудно. В голове засели слова Нейла о том, что когти этих черных дьяволов могут быть отравленными. Он получал в прошлом много ран – об этом свидетельствуют шрамы на теле, – но не может вспомнить, чтобы их сопровождала такая боль. Может, если промыть раны холодной водой, станет полегче. Дважды он споткнулся и едва не упал. Но тут его взяли за руку, отняли щит и бросили Нейлу, который поймал его легко, словно тот ничего не весит. Йевеле положила руку Мило на свое плечо, закрытое кольчугой, преодолев его попытку освободиться. С каждым шагом зрение у него туманилось все сильнее, и наконец он подчинился воле девушки. Он не помнил, как добрался до воды, хотя, должно быть, сделал это на своих двоих. Холод, преодолевающий боль раны, привел его в чувство, и он понял, что с него сняли кольчугу, кожаную куртку и холщовую рубаху под ней. Йевеле поливала водой рану на его руке, из раны капала густая кровь. Такая маленькая царапина – и такая боль, так кружится голова. Яд? Неужели он произнес это слово вслух? Мило не знал. Йевеле наклонилась, подняла его руку и крепко держала, припав губами к ране. Она высосала рану и выплюнула, и на ее перепачканных губах не было выражения отвращения. Потом в ограниченном поле зрения мечника появился Нейл, голый по пояс. В районе ребер на его волосатом теле царапины, гораздо глубже, чем рана на руке Мило. Берсеркер держал перед собой согнутые в горсть ладони, и вода капала меж пальцев.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

Силы Тьмы не решаются подступиться к тому, кто много раз торжествовал победу над магией зла. – Море Пыли. – Нейл съел свою долю путевого хлеба и теперь сидел спиной к камню, вытянув ноги. На коленях у него расположилась Африта, и берсеркер время от времени ласково проводил пальцем по ее спине. – Я слышал много рассказов о нем, но из третьих и даже четвертых уст. Кто-нибудь знает больше? Ингрг подбросил в костер пучок сухой травы. Вверх взвились искры. – Я его видел, – невыразительно сказал он. Все посмотрели на эльфа. И поскольку продолжать он не стал, Нейл нетерпеливо поторопил его: – Ты его видел. И какая там местность? – Точно соответствует названию, – ответил эльф. – Как моря, которые мы знаем лучше, наполнены водой, которая никогда не успокаивается, поднимается и опускается в приливах, волнуется под ветрами и бурями, постоянно обрушивает волны на берега и отрывает кусочки суши, точно так же ведет себя и Море Пыли. У него нет приливов, но есть ветры, которые окутывают путника облаком пыли, так что он окончательно теряется. Он погружается в пыль, она поглощает его, как вода поглощает человека, не умеющего плавать. И никто не знает, насколько глубока в этом море пыль. Некогда был народ, сделавший это море своей страной. Эти люди строили необычные корабли – непохожие на те, что бороздят океаны, но с плоским днищем, с полозьями, выступающими от носа и кормы. Эти полозья держат корабль на поверхности. На кораблях поднимали паруса и ловили никогда не стихающие ветры. Говорят, что и сегодня после особенно сильной бури можно увидеть в пыли корпус какого-нибудь из этих древних кораблей. Что случилось с этим народом, никто не знает. Но войти в эти зыбучие пески пешком – это гибель. Нейл слегка наклонился вперед, сжал кулаки. – Ты говоришь о широких полозьях, которые поддерживали корабли, – задумчиво сказал он. – И предупреждаешь, что человек может утонуть в этой предательской пыли. Но что если человек, пускающийся в опасный путь, тоже пойдет на таких опорах, сделав их пошире, чтобы распределить вес тела на большую площадь? В морозных местностях люди зимой ходят по мягкому снегу, где без опоры они бы погрузились. – Снегоходы! – На мгновение память Мило снабдила его яркой картиной. Он посмотрел на эльфа. – Как ты думаешь, подействует? Ингрг пожал плечами. – Можно будет попробовать. – Но в голосе его не было уверенности. – Я раньше о таком не слышал. Но не представляю, как мы можем углубиться в эту опасную страну без поддержки. Лошадей мы с собой взять не сможем. Только то, что унесем на себе. Мило вспомнил карту, сотворенную Личисом. Насколько далеко центр? Золотой Дракон отказался давать наметки о расстояниях. Мечник с грустными мыслями завернулся в плащ. Человек способен на то, к чему готов и что согласен делать. Но бывают времена, когда не помогают ни сила, ни воля, когда они подвергаются самому тяжелому испытанию. 12. Море Пыли Лагерь разбили под невысокими деревьями. Устало опустились на землю, давая отдых ноющим ногам и плечам, натертым мешками. Но в конце тяжелого, утомительного дня наконец увидели эту смертоносную ловушку – море непрерывно колышущейся пыли. Оно не спокойней океана, волнуемого ветрами. Только вместо океанских волн здесь возвышаются песчаные дюны, и при малейшем ветерке с них поднимается пыльная дымка. Еще дальше пляшут пылевые смерчи, они встают и опадают, разбросанные по всей волнующейся поверхности, демоны пустоты. Глядя на эту картину опустошения, Мило испытывал сильное желание повернуться к ней спиной. Человек может сразиться с поднятым на него оружием. Он может даже набраться мужества и противостоять угрозе демонов или чуждых чудовищных существ, порожденных ночным кошмаром. Но сама эта земля противоречит человеческой сущности. Однако обет, который привел их сюда, не становился слабее. Хотят они или нет, им придется преодолеть то, что лежит впереди, причем без всяких сведений о дорогах (да и какие могут быть дороги в этом постоянно перемещающемся мире дюн, окутанных пыльной дымкой?) и о способах выживать по дороге к цели. На рассвете следующего дня начали готовить то, что давало надежду пройти дальше. Ингрг выбрал материал, хотя эта работа была ему ненавистна. Как и для всех эльфов, уничтожение любого растения, даже этих чахлых изогнутых деревьев, растущих на самом краю моря, противоречило его натуре. Путники выбрали наиболее гибкие стволы и замочили их в мутной от пыли луже: теплая вода приобрела желтоватый цвет. Когда стволы основательно вымокли, Нейл из всех сил согнул их и держал, а остальные связывали. Берсеркер также пожертвовал добрую часть своего кожаного плаща; ее разрезали на узкие полосы, и ими перевязывали «пескоходы». А в получившуюся раму вплетали корни таким образом, чтобы образовалась прочная поверхность. Обвязав сапоги кожаными петлями, Мило первым испытал неуклюже выглядящую обувь, ступив на желтоватую поверхность дюны. Поверхность под ним подалась, и сапоги немного погрузились в пыль. Мило осторожно пошел, широко расставляя ноги, и они не проваливались глубже. В конце концов было решено, что они нашли средство избежать одну из опасностей моря. Оставили все, без чего можно обойтись, взяли с собой только оружие, немного еды и по меху с водой на каждого. После того как набрали воду из лужи, предварительно процедив ее через ткань, которую предоставила Йевеле, Галт вошел в воду, которая достигала ему всего лишь до пояса, присел и погрузился, так что наружу торчал только конец морды. Плащ он взял с собой и тоже погрузил в воду, чтобы тот пропитался жидкостью. Единственный из всех он отказался надевать пескоходы. Сказал, что ступни с перепонками позволят ему передвигаться по предательской поверхности, как в родных болотах. К вечеру закончили изготовление обуви, и вот снова утро. Впервые за все время – а им хотелось, чтобы это было в последний раз, – облака, большую часть пути закрывавшие небо, разошлись. Взошло солнце и осветило колышущуюся поверхность серо-коричневого моря. Подобно Галту, все надели плащи и натянули капюшоны поверх шлемов, чтобы помешать проникновению пыли и грязи. Двигались очень медленно: приходилось постоянно бороться за равновесие в неуклюжей обуви на непрочной поверхности. Пыль прилипла к поверхности плаща Галта, и он вскоре превратился в спотыкающийся пылевой столб. Но он оказался прав: перепончатые ступни позволяли ему держаться на поверхности так, словно она из прочного камня. Мило пошел впереди. Руку он держал перед собой, чтобы видеть кольцо, которое, по словам Личиса, служит им проводником. И хотя точки и линии говорили ему не больше чем раньше, он впервые заметил свечение у основания камня. И по мере того как путники продвигались вперед, свечение все выше поднималось по зеленоватой поверхности. Оно начиналось у основания одной из линий, и, желая проверить эффективность этого странного и кажущегося ему ненадежным проводника, Мило немного отклонился от прямой линии. Свечение потускнело. Он был прав! Когда он пошел прежним курсом, свечение снова усилилось, охватив всю линию. Мечник вспомнил рассказы о путешественниках, которые решались углубиться в эту пустыню на кораблях, подгоняемых ветром. Может быть, линии обозначают маршруты этих кораблей? Поскольку ничего другого не оставалось, Мило все время справлялся с кольцом, и всякий раз, когда свечение тускнело, он поворачивал направо или налево. Когда он в пятый раз так изменил курс, Нейл сердито спросил, что он пытается сделать – окончательно истощить их силы, двигаясь из стороны в сторону, как какой-то безмозглый земляной червь? Но когда Мило показал ему линии и объяснил, как они указывают направление, берсеркер недовольно подчинился. Ингрг и Див Дайн кивком выразили согласие. Эльф добавил, что линия, которую Мило выбрал наобум, действительно ведет в ту часть моря, где на миниатюрной карте Личиса расположено логово зла, которое они ищут. Идти приходилось медленно. Для того чтобы вырвать ногу из обволакивающей поверхности пыли, перенести ее вперед и снова поставить, требовались усилия, каких не требует обычная ходьба. Солнце светило все сильней, и Мило все чаще делал перерывы и радовался, видя, что все, даже Галт, делают не больше одного-двух глотков воды. В глубине души все гадали, сколько времени еще придется идти. К этому добавлялась неуверенность в том, сумеют ли они найти воду, даже там, в логове врага. Но Мило рассчитывал, что там должны найтись какие-то запасы еды и воды. В полдень он сделал более длительную остановку, заметив, что Галт, который, как обычно, не жаловался, шатается при ходьбе. Жара давно выпила всю влагу из его покрытого пылью плаща. Теперь, должно быть, высыхает и его кожа. Но если они поделятся с ним водой, это может означать гибель для всех. Две близко расположенные высокие дюны давали некоторую защиту от пыли, заполнявшей воздух. Пыль забивалась в рот, заполняла ноздри, раздражала глаза. Мило и Ваймарк заползли в расселину между дюнами, сняли плащи и устроили из них навес, под которым все тесно сбились, пытаясь спрятаться от жары. Пескоходы не снимали, они продолжали удерживать на поверхности. Мило решил, что глупо продолжать идти днем. Нужно было выйти на закате, тогда по крайней мере солнце не будет их мучить. Немного погодя его разбудил Див Дайн. Лицо священника было в пыли и напоминало гротескную маску. Но в глазах его ясно видна была тревога. – Галт… он умрет, – прямо заявил он, указывая туда, где, как всегда немного в стороне от других, лежал человек-ящер. К нему склонилась Йевеле, едва видная в сумерках: приближалась ночь. Толстый плащ был откинут, и воительница протирала тряпкой чешуйчатую грудь Галта. Когда она наклонила один из водяных мехов и смочила тряпку, Мило едва не возразил, но удержался. И подошел поближе. Глаза Галта были закрыты, рот приоткрыт, и из него высовывался кончик темного языка. Йевеле налила немного воды в рот, потом поставила мех и снова стала протирать кожу ящера влажной тряпкой. Она взглянула на Мило. – Это мало что дает. – Голос ее звучал хрипло, словно пыль набилась ей в горло и мешала говорить. – Он умирает… – Значит, умирает. – Нейл сел. Он даже не повернул головы, чтобы посмотреть на то, что делает девушка. – Мир станет лучше, если на одного чешуйчатого в нем будет меньше. – Чего ждать от кабана, кроме слепого гнева и отсутствия ума? – Йевеле сплюнула, очищая рот одновременно от слов и пыли. – Но вспомни об этом, воин-кабан. – Йевеле подняла вялую руку Галта и показала браслет. – Нас семеро носит такие. Ты не думал, что если мы так тесно связаны, смерть одного из нас станет роковой для всех остальных? Не знаю, какое волшебство обязало нас совершать этот путь вместе, но не стала бы рисковать ни одним из нас. Не потому, что мы товарищи по оружию и щиту, но потому, что вместе мы сильней, чем порознь. Оглянись, берсеркер. Разве не видишь, какая странная подобралась компания? Среди нас есть эльф, а эльфы, как известно, могучие бойцы. И никто в этом мире не станет отрицать, что они много раз это доказывали. Но они обладают и другими способностями, которых нет у остальных. За тобой бард – скальд, и его главное оружие не меч, который он носит, а звуки, которые он извлекает из арфы. Может ли кто-нибудь другой из нас так же искусно касаться струн? Див Дайн – не воин, он целитель, создатель заклинаний, он может черпать силы из могучего источника и не отвечать на призывы других. А ты, ты сам, Нейл Фэнгтус. Все знают, что оборотни наделены особыми дарами, знают их силу и те беды, которые они могут причинить. Я такая, какая есть. Я владею несколькими заклинаниями, но больше приучена к войне. И опять – у меня, возможно, есть то, чего нет ни у одного из вас. А ты, – последним она взглянула на Мило, – ты мечник, опытный и закаленный воин. Но все же нас ведет через пустыню то, что у тебя на пальце. Итак, если каждый из нас обладает особым даром, можем ли мы сказать, что такого дара нет и у Галта? – Но каков этот дар? – ворчливо спросил Нейл. – До сих пор мы только возимся с ним, как с ребенком. Неужели ты изведешь на него всю воду, чтобы он мог выдержать еще один день – или ночь – пути? А что потом? Мы истратим свои припасы – ему лучше не будет, а нам всем станет хуже. Говорю тебе, женщина – пусть ты даже воительница: такие действия – глупость. На них может решиться только новичок, деревенский парень, никогда не испытавший тяжести оружия… – Тем не менее она права! – Мило повернулся лицом к берсеркеру, вполне сознавая, что может вызвать один из внезапных приступов ярости, которым подвержен Нейл. В словах Йевеле есть логика и здравый смысл. Их пестрая компания не похожа ни на один из боевых отрядов, какие он может вспомнить. Она настолько разнородна, что должна быть какая-то особая причина, почему их собрали вместе. Конечно, до сих пор Галт ничего полезного не совершил, а был только обузой. Но у него браслет, следовательно, он законный участник приключения. На мгновение мечнику казалось, что Нейл сейчас сорвется. И был уверен, что не сможет противостоять нападению берсеркера. Но потом… Послышались музыкальные звуки. Мило, у которого кровь шумела в ушах, смутился. Птица? Здесь, в этой пустыне? Он видел, как успокаивается лицо Нейла, почувствовал, как его собственная рука отпускает рукоять меча. И понял, что Ваймарк улыбается. Это он касается пальцами струн арфы, издающей звуки. Нейл посмотрел на барда. – Ты играешь с волшебством, творец песен. Смотри, когда-нибудь обожжешь пальцы! – Но за этим предупреждением не было реальной угрозы. Словно музыка вытянула яд гнева так же быстро, как меч может отнять жизнь у человека. – Это не волшебство, берсеркер, – возразил Ваймарк. – Возможно, мы не кровные братья по оружию, но воительница права. Заслуживаем мы этого или нет, но все мы связаны друг с другом. Поэтому у меня есть одно небольшое предложение. Эта твоя Африта. Если она подобна другим своим родичам, то может издалека чуять пищу и воду. Выпусти ее, берсеркер. А тем временем, если наш чешуйчатый друг нуждается в воде, чтобы сохранить жизнь в теле, я согласен отдать мою долю. Мне часто приходилось ходить по дорогам, где источники далеки друг от друга. Див Дайн поднял голову от четок. – Мою тоже дай, дочь. – И пододвинул свой мех поближе к девушке. Эльф ничего не сказал, но принес свой мех, а Мило открыл пробку своего. Нейл долго колебался. – Чешуекожий срубил голову с плеч моему товарищу по щиту, – проворчал он наконец. – Положив Карла под камнем чести, в тот день я дал клятву, что отомщу за его кровь. Это было три года назад и в другой части мира. Но если вы все согласны в этой глупости, я не стану вам возражать. А что касается Африты, – он поднес руку к горлу, и псевдодракон выбрался из-под воротника и сел на нее, – думаю, она найдет только то, что мы видим и слышим отсюда. Но не могу отвечать за нее. Она должна это сделать сама. – И он выпустил маленького летуна в ночь. Див Дайн, девушка и Мило работали вместе, смачивая кожу Галта, пока тот не закашлялся. Его глаза, тусклые и почти совершенно закрытые наружными жесткими веками, открылись. Смочить его плащ они не могут: на это потребовалась бы вода небольшого пруда, думал Мило. Но все же с плащом влага с кожи будет испаряться не так быстро. И по крайней мере солнце больше не жжет. Когда сняли плащи, под защитой которых скрывались днем, мечник взглянул на свое кольцо. И к его огромному удивлению, судьба хотя бы немного им улыбнулась: в темноте искра света по-прежнему указывала направление. Див Дайн пошел рядом с ящером, подставив плечи под его руки и давая ему часть своей силы. Остальные тащили свою поклажу. Нейл, ни слова не говоря, подхватил и мешок священника. На небе виднелось несколько звезд, холодных и очень далеких, но луны не было. Однако пыль продолжала оставаться видимой, хотя Мило не улавливал никакого прямого свечения. Просто перед путниками расстилалось бледно освещенное поле. Они брели, на каждом шагу опасаясь потерять равновесие, пока мышцы не приспособились к походке, требуемой неудобной обувью. Но по крайней мере ветерок, который сопровождал их в первой половине дня и бросал в лицо мелкую порошкообразную пыль, стих. Стало легче дышать и видно на большее расстояние. Мило шел, постоянно поглядывая то на кольцо, то вперед, потому что часто приходилось отклоняться, чтобы не подниматься на дюны. Останавливались для короткого отдыха дважды, прежде чем резкое шипение Африты заставило остановиться в третий раз. Псевдодракон подлетел к Нейлу, вцепился когтями в откинутый назад капюшон плаща и прижался мордой к закрытому шлемом уху.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

Мило вытер палец о брюки и окунул его. Влажное и жидкое – не похоже на вещество, которое начало застывать. Поднес палец к носу. Кожа красная, словно он окунал палец в кровь. Но запах приятный.– Не вода, но какая-то жидкость, – сообщил он собравшимся наверху. Африта вцепилась в край кувшина, высунула язык и принялась лизать. Сверху на веревке спустили какой-то предмет. Мило узнал одну из бутылок, которые были прикреплены к седлам. – Дай попробовать, – прогудел сверху Нейл. Мечник послушно достал бутылку из чехла и погрузил ее в жидкость, которая с бульканьем стала наполнять сосуд. Наполненную бутылку подняли. Вытащив горящую стрелу, Мило пошел по мостику вдоль трюма. Не меньше пятидесяти больших кувшинов, все запечатаны и закреплены в вертикальном положении: древние владельцы груза заботились о том, чтобы он невредимым достиг гавани. Сундуки были меньше защищены от времени. Мило открыл два из них и обнаружил зловонную массу, которая когда-то могла быть пищей или какими-то материалами, но сейчас превратилась почти в слизь. Не видно было ни живых мертвецов, ни места, где они могли находиться в своем заключении. Но отходить далеко от открытого люка Мило не хотел. Когда мечник с помощью двух спущенных веревок поднялся наверх, Див Дайн был занят лечением. Рука Ваймарка была уже перевязана, и бард держал ее перед собой, один за другим сгибая пальцы, словно проверяя их гибкость. Ингрг и Йевеле, завязав рот и нос тряпками, мечами и щитами сбрасывали с палубы в песок останки призрачных воинов. У дальней мачты сидел Галт. На коленях его лежало оружие с кварцевыми зубьями, он положил голову на сложенные руки и словно погрузился в свои переживания. Нейл лежал на палубе, его волосатое бедро было обнажено. Див Дайн капал на рану жидкостью из открытого кувшина. – Привет, мечник! – окликнул Нейл Мило. – У этих мертвецов было за что сражаться. – Он взял бутылку из рук священника и сделал большой глоток. Див Дайн улыбнулся. – Если не ошибаюсь, сегодня мы нашли настоящее сокровище. Это легендарное вино Пардоса, которое лечит тело, укрепляет дух. Оно приносило радость императорам Каластро до того, как Южные горы задышали смертоносным огнем. – Див Дайн перестал улыбаться. – Но мы нарушили равновесие этих мест, и кто знает, каковы будут последствия? Нейл сделал еще один большой глоток. – Какая разница, священник? Я пил вина великих царств – поскольку дважды грабил караваны из Пейнима, которые часто перевозят старинные вина. Но то, что было у них, не так приятно вливается в глотку, не зажигает такой мягкий огонь в желудке и не заставляет по-иному взглянуть на мир. Не знаю, вино ли это Пардоса, – он отвел бутылку и хлопнул себя по груди, – но клянусь медным голосом Ганкланга, я снова цел и невредим! Поскольку Див Дайн признал добычу безвредной, все наполнили вином пустые мехи. Галт не стал возражать, когда священник промыл его покрытую пылью кожу и вымочил плащ в другом кувшине. Они устроили лагерь прямо на палубе и сидели, рассуждая о том, что привело к кипению пыли и заставило защитников корабля наброситься на них. Может быть, и на корабль и его защитников тоже был наложен обет, и их вмешательство привело его в действие. Но хотя эльф и священник напрягали свои способности, чтобы учуять любую форму Великого Волшебства, они признали, что загадка остается неразрешенной. В глубине души Мило считал, что армия живых мертвецов не могла быть оставлена здесь тысячелетия назад просто для защиты вина, каким бы ценным оно ни было. Но он не мог не признать, что вино оказывает чудотворное целительное действие. Промытые им раны затягивались почти мгновенно, а на вкус вино было свежее самой чистой и холодной ключевой воды. Мило выпало ночное дежурство во вторую смену. Он медленно прохаживался взад и вперед по палубе и сожалел, что нельзя использовать корабль для дальнейшего путешествия. Но на мачтах нет парусов, и хотя эту возможность неоднократно обсуждали, никто не смог найти другой способ продвижения. И кроме трюма, люк которого вскрыл Нейл, дальше корабль не исследовали. На корме находилась каюта, и дверь в нее не поддалась даже усилиям Нейла. Впрочем, Мило думал, что берсеркер даже рад этому. Хотя сражение с мертвецами окончилось победой, все были потрясены. Одно дело – противостоять живым, и совсем другое – рубить на куски мертвецов, наделенных ужасной силой и волей к борьбе. Мило прошел на нос. Как всегда в Море Пыли, с дюн доносился неразборчивый шепот. Но теперь мечнику показалось, что это не просто шорох песка, что кто-то действительно шепчется. Он напряг слух, стараясь уловить слова, но они произносились как будто чуть ниже порога слышания. И таким сильным было впечатление, будто вокруг собираются вражеские орды, что Мило то и дело поглядывал на браслет, ожидая увидеть, как оживают предупреждающие об угрозе кости. С растущей тревогой ходил он кругами по палубе, от одного борта к другому, минуя закутанные в плащи фигуры остальных путников. И даже свешивался через борт, глядя вниз, туда, где совсем недавно еще оставались следы недавней битвы. Но ничего не было видно: раздробленные кости, ржавые доспехи и оружие – все исчезло в песке, как будто те, с кем они сражались, никогда не существовали. И все-таки что-то было в этой ночи… Мечник решительно сдержал свое воображение. Ничего нет в ночи! Он понимал, что чувства у него не такие острые, как у Ингрга или Нейла, а у Африты, вероятно, они еще острее. И вино, которое они пили, не повредило их мозгу, только прибавило сил. Тогда почему он ищет то, что нельзя ни увидеть, ни услышать? И тем не менее Мило продолжал расхаживать по палубе, наблюдать и ждать. Ждать того, чего сам не знает. Подталкиваемый растущей тревогой, он разбудил Нейла, который должен был сменить его на дежурстве. Но не решился заговорить о своих опасениях, хорошо понимая, что берсеркер лучше него способен обнаружить опасность. Мило сразу уснул и увидел сон. Такого яркого сна у него никогда не было. Действие происходило на том же фоне, что и дежурство, и казалось таким реальным, как будто какие-то заклинание приковало Мило к мачте и он, неподвижный и безголосый, наблюдает за происходящим. Нейл, чуть заметно прихрамывая, ходит кругами, точно так же, как недавно сам Мило. Дойдя снова до носа корабля, он останавливается и напряженно всматривается куда-то на юг, в просторы пыльного моря. Мило во сне следует за взглядом Нейла. Словно тени… те самые тени, которые преследовали их, однако и не те. Мило понимает, что на самом деле он их не видит, но через восприятие Нейла каким-то чудесным способом ощущает невидимое. Все равно что попытаться описать слепому, что такое зрение. Но там было что-то такое, чего берсеркер не видел, но что приковывало его внимание. Нейл плотнее запахнулся в плащ, крепче ухватился за топор. Вернулся к тому месту, где свисает лестница. Спустился по ней за борт, в пыль. И когда исчез из пределов видимости, мечник попытался разорвать узы сна: он без слов знал, что Нейла Фэнгтуса увлекло что-то такое, что нельзя увидеть. Но стремление проснуться не разорвало сон. Мило снова увидел Нейла. Тот привязал к ногам пескоходы и зашагал, повернувшись спиной к оставшимся на корабле спутникам, словно их кто-то стер из его памяти. Шел он быстро. Как будто увидел перед собой того, кого долго искал. Несмотря на неустойчивую поверхность под ногами, он упрямо двигался на юг, и Мило вынужден был наблюдать, как он исчезает среди шепчущихся дюн. И когда Нейла поглотили эти дюны, Мило словно погрузился во тьму, в которой ничего нельзя было увидеть, ничему удивиться. – Мило! – послышался в этой тьме голос, разрывая кокон равнодушия. Мечник открыл глаза. С одной стороны к нему наклонился Ваймарк, протирая глаза и загорелую кожу лица. Что-то прикоснулось к плечу Мило, он повернул голову и увидел слева от себя Йевеле. Она сняла шлем, и стали видны ее туго заплетенные волосы. Смотрела она суженным взглядом, в котором была необычная тревога. – Что?.. – начал он. – Где Нейл? – Вопрос задал бард, и Мило снова посмотрел на него. Потом приподнялся на локте. И сразу вспомнил свой необычный сон. Не успев подумать, что это всего лишь сон, Мило сказал: – Он пошел на юг. – И в тот же момент понял, что это действительно так. 14. Рокна Бронзовый Мило быстро пересказал свой сон. Теперь он был уверен, что это не догадка, а правда. Когда мечник кончил, Див Дайн кивнул. Высоко подняв голову, священник отошел на нос и встал в той же позе, в какой Мило впервые увидел в своем видении Нейла. Див Дайн чуть склонился вперед, глядя куда-то вдаль, как до него смотрел берсеркер. Мило сзади подошел к нему и коснулся плеча священника. – Что ты видишь? – спросил он. Сам он не видел ничего, кроме волн пыли, которые уходили вдаль, сливаясь в предрассветной полутьме. – Ничего. – Див Дайн не повернул головы. – Но там есть нечто, оставившее свой след. У каждого волшебства есть свой запах – его можно ощутить, как мы ощутили запах мертвецов, охранявших корабль. Священник раздувал ноздри, они слегка дрожали, как у собаки, которая учуяла добычу. Бесшумной походкой своего племени к ним присоединился Ингрг. – Идет хаос. – Слова его были лишены эмоций. Он тоже смотрел на бесконечные подъемы и падения песчаных дюн. – И все же… Див Дайн резко кивнул. – Да, «и все же», эльфийский воин. Это зло, но иного типа. Или, может, старое зло, смешанное с новым. Наш товарищ по оружию отправился на поиски его – и не по своей воле… – Как это? – спросил Мило. – Это колдовство коснулось его пальцем, и могучим должен был быть этот палец. Ибо оборотни обладают собственной магией. Сейчас Нейл Фэнгтус не владеет своим телом, а может, и своим разумом, – медленно ответил Див Дайн. Бард и Йевеле подошли поближе. Ваймарк повесил арфу через плечо. – Может понадобиться, – деловито объяснил он. В глубине души Мило чувствовал справедливость своего решение, хотя сознательно никакого решения и не принимал. Они не родичи ни по крови, ни по способностям (как и все воины, не способные к перемене облика, он недолюбливал оборотней), но в этот момент он не может пойти по пути, который уводит его от Нейла. Они связаны друг с другом какими-то узами крепче случайных. Он взглянул на кольцо, которое привело их сюда своим рисунком из точек и линий. Камень покрывала пыль. Но когда Мило попытался стереть ее, то понял, что это не пыль: сами линии становятся менее заметными. Во сне мечника Нейл направился на юго-запад. Свернувшись у его горла, спала Африта. Может быть, берсеркер и псевдодракон оказались во власти одного и того же заклинания? На этом песке исчезнувший человек не оставляет следа. Остальные могут идти за ним, заблудиться и погибнуть от жажды или попасть в такую же ловушку, какая таилась на корабле. И однако они должны идти на юго-запад. Все занялись поклажей. Галт надел плащ, который отмокал в вине. Один за другим путники спустились с палубы корабля, прочно привязав пескоходы, и двинулись на поиски берсеркера. Эльф, как и на равнине, пошел впереди. Шел он уверенно и целеустремленно, как будто знал, что их ждет впереди. Медленно поднялось солнце. В этой местности оно казалось бледным и время от времени закрывалось поднятыми ветром тучами пыли. Снова пришлось завязать рты полосками ткани, отрезанной от одежды, закрыть лица капюшонами. Мило удивила уверенность эльфа. Сам он в этом тумане из пыли давно заблудился бы и, вероятно, бродил бы кругами, пока не умер. Он все время поглядывал на кольцо, надеясь, что оно снова оживет и станет компасом. Но этого не произошло. К счастью, порывы ветра, бросавшие облака пыли, временами стихали. Наступали периоды, когда частицы песка и пыли оседали. В один из таких периодов Ингрг остановился и поднял руку, давая сигнал всем остановиться. Галт в своем покрытом пылью плаще ничего не видел и наткнулся на мечника с такой силой, что едва не сбил его с ног. – Что?.. – У Йевеле был хриплый голос. Она произнесла только одно это слово, и эльф снова сделал энергичный жест. Ваймарк переместил арфу поближе. Он высоко поднял голову, но лицо его было закрыто импровизированной маской, и только по движениям тела Мило видел, что бард возбужден и насторожен. Он почувствовал то же самое, что насторожило эльфа. Но сам Мило по-прежнему не видел и не слышал ничего. Пока… Звук был очень слабым, но он его уловил. Шипение. Такой звук не может издавать человеческая глотка. – Большой чешуйчатый… – Голос Галта походил на это шипение. Хотя человек-ящер стоял рядом с мечником, слова его были приглушены, и их трудно было услышать. Второй и третий раз прозвучал шипящий вызов. Ибо это был вызов, и однажды Мило со страхом уже слышал такой. В его сознании ожили обрывочные воспоминания. Большой чешуйчатый? Дракон? И в это мгновение браслет на руке послал предупреждение, которого мечник одновременно ждал и боялся. Он лихорадочно концентрировал силу мысли – не для того, чтобы вспомнить, а чтобы подействовать на вращение костей. Дракон в приступе боевой ярости. Кто может противостоять ему? Тем не менее вместе с остальными Мило направился в сторону этого звука – с максимально возможной на неуклюжих пескоходах скоростью. Даже оборотень, способный изменять облик, не устоит перед драконом, не выйдет из поединка невредимым – или живым. Они пытались продвигаться между дюнами, не поднимаясь и не спускаясь по осыпающимся склонам. И снова услышали драконий призыв – в котором, однако, не слышалось торжества. Мило не сомневался, что чешуйчатому чудовищу противостоит Нейл Фэнгтус – и не просто противостоит, но продолжает сражаться. Шипение гигантской рептилии стало громче. Теперь у всех на запястьях кости ожили и стали вращаться. Насколько им удалось оказать влияние на силы? Сражаться с драконом – Мило покачал головой. Это явная глупость. И все же продолжал тащиться, сжимая в руке меч, хотя и не помнил, как извлек его. И вот они вышли на участок, где по какому-то капризу ветра дюны оказались сглажены. Эта миниатюрная равнина стала ареной битвы. Дракон бил крыльями, поднимая пыль. Крылья необычно маленькие, как будто сморщились и не были в состоянии оторвать раздувшееся туловище от земли. Сквозь пыль угрожающе сверкает бронзовая чешуя. Тварь по размеру меньше Личиса, но это совсем не обещает победу. Дракон поднял голову, раскрыл пасть, собираясь испустить еще один вопль, и в этот момент его маленькие красные глазки увидели приближающийся отряд. Со скоростью, которая казалась невозможной у такого громоздкого туловища, он повернулся, и его змеиная голова с двойным рогом угрожающе метнулась. Мило почуял острый кислый запах: с раздвоенного языка капал яд. Он в пять вдохов способен разъесть человеческую плоть, и никакой колдун не найдет противоядие. Мило не успел поднять щит и понимал, что против такого молниеносного нападения он бессилен. Ибо ему казалось, что сверкающие красные глаза устремлены прямо на него. И тут из воздуха показался какой-то стремительно летящий предмет, такой маленький, что смог уместиться на кончике этого каплющего языка. Но не для того, чтобы спокойно сидеть на нем. Маленькое существо обрушило град стремительных нападений. Маленькие когти рвали язык, не обращая внимания на яд, который капал из рваной раны в желто-красной плоти. Язык извивался, пытаясь схватить Африту и втянуть в челюсти, как болотная лягушка хватает и втягивает в пасть неосторожную муху. Псевдодракон метался в полумгле, иногда пропадая из виду, потом вновь становясь видимым. Африта больше не могла нападать на язык, но и не отступала. Ее маневр означал, что дракон не может угрожать отряду внизу. Из облаков пыли, поднятой крыльями дракона, показался оборотень в виде кабана. Но на этот раз Нейлу что-то мешало. Его звериное обличье исчезло, он стал человеком, сделал три шага, и снова стал кабаном, потом опять человеком. Казалось, берсеркер не в состоянии контролировать эту постоянную смену обличий. Человеческий облик оставался все дольше и дольше, и наконец Нейл отказался от попыток сменить его. Подняв обеими руками топор, он как человек выступил против дракона. Судорожные удары и рывки чешуйчатого туловища поднимали тучи пыли. Но больше всего дракону мешали непрерывные атаки Африты на его голову и язык, хотя дважды псевдодракон едва не попался в промелькнувшую в воздухе петлю. Что-то еще пронзило облако пыли. Мило увидел, как стрела ударилась о тяжелый рубчатый бронированный бок дракона и упала на землю. Ингрг методично целился в самые уязвимые места твари – его слегка выпуклые глаза, но так стремительны были броски драконьей головы, что, казалось, даже прославленный своей меткостью рейнджер не может попасть в цель.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

Мило выше поднял руку, защищаясь от ослепляющего света. Но свет мгновенно исчез. Тогда он тупо спросил: – Какой долг? – Мы должны идти перед всеми, потому что стали одним целым. Сила, поддержанная другой силой, должна идти в авангарде. Ты мне веришь, Мило? И снова это ослепляющее сияние. И Мило удивился, как он не понимал этого раньше. Йевеле говорит правду, им предназначено быть острием отряда. – Разве ты не понимаешь? – Она сделала один шаг к нему, второй. – У каждого из нас особый дар, и когда мы едины, то становимся мощным оружием. Пора нам с тобой, мечник, сыграть свои роли. – Где и как? – В нем шевельнулась легкая тревога. Но источником ее была не Йевеле. Разве не правду она сказала? Каждый из них всего лишь часть – часть целого. – Вот что мне дано было понять в предвидении. – Голос ее звучал уверенно. – Мы идем – туда! – Рука, из которой по-прежнему свисал лунный диск, повернулась и указала, а диск сверкнул еще ярче, придав особый блеск указующим пальцам девушки. – Смотри… – Теперь в голосе ее не было строгости. Ее место заняло нетерпение. Им словно предстояло приключение, в благополучном исходе которого она уверена. – Я принесла наши пескоходы. Луна стоит высоко и светит ярко. А буря миновала – перед нами вся ночь. Она подняла грубую обувь, так хорошо ему знакомую. Пальцы ее легко коснулись запястья Мило, рядом с браслетом. И хотя сама девушка в лунном свете казалась холодной, от ее руки исходило тепло, растекаясь по его руке от легкого прикосновения. Взглядом она удерживала его взгляд, приказывала и внушала уверенность. Конечно, она права. Но… – Куда? – повторил он свой вопрос. – Туда, где находится то, что мы ищем, Мило. Больше тебе не нужно полагаться на свое кольцо с почти забытой картой. Леди ответила на мои мольбы. Смотри! Она взмахнула цепью с лунным диском и выпустила его. Но он не упал, не погрузился в пыль. Вспыхнул яркий свет, Мило заморгал. На месте диска в воздухе прямо перед глазами Йевеле повисло светлое пятно. – Лунная магия! – рассмеялась девушка. – У каждого свое, Мило. Я делаю не больше того, что сделает каждый, получивший хоть небольшую подготовку. Это небольшое проявление силы, но оно приведет нас к любому источнику силы, известному нам или чуждому нашему пониманию. Оно приведет нас к тому, что мы ищем. Мило наклонился, поправляя пескоходы. Магия коварна, сам он ею не пользуется. Но в то же время он уверен, что слуга Хаоса не мог идти с ними, замаскировавшись, от самого Грейхока. Див Дайн и Ингрг – они оба сразу почуяли бы запах зла при первой же встрече с Йевеле. – А как же другие? – полушепотом спросил он. Девушка уже отошла, и на лице ее было выражение нетерпения. Шлем был у нее в руке, но она не делала попыток убрать волосы и надеть его. – Они придут. Но после каждой ночи наступает рассвет. А наш проводник действует только при луне, под чьим благословением он создан. Мы должны идти сейчас! Диск света дрожал в воздухе. А когда девушка пошла, он поплыл перед нею, держась на постоянной высоте над землей. Одна дюна сменяла другую. Дважды Мило пытался сверить путь с показаниями кольца. Но в этом свете, который собирался вокруг Йевеле, линии на камне были невидимы. Девушка снова запела, и все, что знал Мило раньше, показалось ему таким же неясным, как изображение на его странном кольце. Море Пыли не менялось. Дюны вставали и опадали, как волны настоящего моря. Один раз Мило оглянулся, но своего следа не увидел, потому что мелкая пыль сразу заполняла всякие углубления. Он даже не мог бы теперь сказать, в каком направлении находится тело мертвого дракона и где остальные, те, с кем он шел до сих пор. Время от времени это начинало его тревожить. Но стоило ему подумать об этом, как в песне Йевеле возникала новая нота, заставляя забыть о вопросах – куда они идут и что им предстоит сделать. Время утратило всякий смысл. Мило чувствовал, что идет словно во сне, медленно, его ноги запутались в паутине, которая стремится захватить его. Но диск продолжал плыть впереди, Йевеле пела без слов, а луна холодным светом озаряла ее распущенные волосы и резные черты лица. И лишь случай разорвал паутину, окутавшую Мило. А было ли вообще что-то случайным в их приключениях? Разве жрецы Ома не утверждают, что все действия в мире, сколь бы малы и незначительны они ни были, играют свою роль в предначертанном Силами, которые человек не в силах постичь своими несовершенными чувствами? Крепление одного из пескоходов развязалось, и он наклонился, чтобы снова его завязать. При этом его левая рука оказалась сверху. Пыль закрывала рисунок камня. Но хотя он действительно был покрыт пылью, рисунок больше не был тусклым! Мило быстро протер его о край одежды, потому что вид этого рисунка возродил его беспокойство. Да, он больше не тускло-серый, без искры света. Что-то в нем движется! Поднеся руку к груди, Мило внимательно вгляделся в то, что двигалось внутри камня. Что?.. – Мило! – Йевеле вернулась и остановилась над ним. И снова (по собственному ли импульсу или он всего лишь фигурка в чьей-то игре) Мило протянул руку с браслетом и схватил девушку за запястье. Тусклый камень ожил. В его глубине виднелась фигура. Крошечная, но каждая деталь видна отчетливо. Женщина, да, женщина, щедро наделенная природой женскими чертами. Но это не Йевеле! Под пальцами, которыми Мило сжимал руку девушки, не ощущалась жесткость кольчуги или рука, затвердевшая от упражнений и почти такая же мускулистая, как его собственная. Мило, по-прежнему крепко держа за руку, вгляделся в лицо. Это не Йевеле, нет… Волосы, плывущие вокруг нее, серебряные, как лунный свет. На мраморно-белом лице раскосые глаза, а в них маленькие зеленые искорки. Скулы заостренные, красивые, но с каким-то оттенком чуждости. А когда рот слегка приоткрывается, видны острые зубы, которые могли бы служить оружием хищника. Перемена стряхнула с Мило очарование. Он не выпускал ее руку. Она, если не считать первой непроизвольной попытки высвободиться, тоже стояла неподвижно. – Кто ты? Мгновение она смотрела на него, сузив раскосые глаза. Потом на лице ее появилось легкое удивление. Ее губы шевельнулись: – Йевеле. Иллюзия! Очнувшийся ум, сбросивший чары, которые она сплела, дал правильный ответ. Мило не нужно было слышать, что она скажет. Он уже знал правду. И заговорил вслух: – Ты мастерица иллюзий! А берсеркера ты тоже так заманила? Они были слишком заняты перед наступлением бури, чтобы расспрашивать Нейла, но Мило считал, что теперь знает причину его ухода. Она попыталась вырваться, лицо ее становилось все более и более чужим, превращаясь в маску ярости. Но Мило продолжал крепко держать ее. Затуманившийся было камень ярко сверкнул, а диск завертелся в воздухе и устремился к лицу мечника, как назойливое насекомое. Пришлось другой рукой отгонять его. Диск легко, как живое существо, уклонился и прижался выше запястья к руке, которая держала его хозяйку. Мило закричал – боль от этого прикосновения была сильней ожога. Сам того не желая, он ослабил хватку. Женщина изогнулась, дернула руку и высвободилась. Рассмеялась. Мило увидел, как она на мгновение заколебалась в воздухе, стала Йевеле. Но было совершенно очевидно, что дальше сохранять такой облик глупо. Она отвернулась и сбросила неуклюжую обувь для ходьбы по песку. Владычица не одного только вида магии, она поплыла над песком, словно ничего не весила, даже не поднимая легкую пыль с поверхности моря. Над ней и вокруг нее вертелся лунный диск, он двигался так быстро, что его сияние создавало ей дополнительную защиту. Как ни бесполезно было преследование, Мило упрямо пошел за ней. Он был уверен, что не знает, как вернуться к лагерю у дракона. И если у него есть хоть какая-то надежда вырваться из моря пыли, то только следуя за обманщицей. Она обогнула дюну и исчезла из вида. Подойдя к этому месту, Мило увидел огонек далеко впереди. У него не было никакой возможности догнать его. Однако огонек уходил по прямой, потому что здесь дюны расступились и поверхность Моря Пыли была такой же ровной, как в том месте, где они увидели Нейла сражающимся с драконом. Но здесь что-то есть еще… Огонек мерцал, поднимался, опускался, стремился уйти от тусклой серости моря к темной неровной массе, возвышающейся впереди. Темная полоса поглотила даже лунный свет. Мило остановился, высоко подняв голову; раздувая ноздри, он пытался уловить запахи ночи. У него нет такого острого обоняния, как у эльфа или берсеркера, но он может назвать то, что лежит впереди, – тяжелый запах болота. Но найти болото посреди вечной сухости Моря Пыли – само по себе настолько необычно, что Мило мгновенно насторожился. Для той, кого он преследовал, болото не было преградой. Огонек, тусклый и бледный, устремился в объятия тьмы, полетел вперед еще быстрей. Мило подошел к краю тени. Уловил тусклый блеск – должно быть, полоска воды; почувствовал зловоние этого места. Но все остальное было покрыто угрожающей тьмой. Идти дальше значило попасть в ловушку без всякой пользы для себя. Однако Мило не сомневался, что они достигли места, которое искали и о котором им говорил Личис. Где-то посреди этой трясины, которая самим фактом своего существования опровергает законы природы, находится крепость врага. А что если он по-прежнему во власти иллюзии – колдунья заманивает его в болото, такое же коварное и предательское, как пыль, и там он утонет? Мило взглянул на свое кольцо, которое предупредило его. Никакого света, камень снова тусклый и мертвый. Мило медленно повернулся, посмотрел назад, осмотрелся, осторожно ставя ноги. Возврата быть не может… Он понятия не имел, сколько придется ждать рассвета или как ему вернуться к остальным и предупредить о новой поджидающей их опасности. Используя для поддержки пескоходы, он присел, осматривая край болота. Там что-то росло. В лунном свете видны были клочки растительности. Есть там и жизнь: Мило едва не упал от резкого звука кваканья. Он не смог сдержать дрожи, вспомнив ужасные рассказы о Храме Лягушек, где выращивают невиданных и неестественных чудовищ, которые несут смерть всем, кто вторгается их в тайные земли. Этот храм тоже находится в сердце болот и хранит тайны, о содержании которых люди из внешнего мира даже не догадываются. Граница между Морем Пыли и болотом такая ровная, словно ее прочертили лезвием меча. Растительность и тина не пересекают ее, и ни одна песчинка не попадает в болото. Граница слишком правильная, чтобы быть природной. Понимая это, Мило осторожно нащупал рукоять меча. Колдовство – и если Гистасп прав, то совершенно незнакомое колдовство. Колдовство чуждого мира – а бойцу трудно противостоять и местным чародеям. У него нет никаких чар, кроме… Мило вытянул правую руку. Лунный свет не мог оживить кости. Мечник попытался вспомнить. Кости повернулись, когда он этой ночью встретился с мастерицей иллюзий. После этого он попал под влияние ее чар и не мог воздействовать на вращение костей. Мило вытянул вторую руку, осмотрел второе мертвое кольцо, поместил его рядом с тем, на котором карта. Откуда у него эти кольца? Мечник пытался вспомнить, отыскать ответ, заблокированный в сознании. Он был… В памяти возникла картина и почти в то же мгновение исчезла. Сидит… да, он сидит за столом. И держит в руках маленький предмет, резной, в форме – в форме человека! В этом есть что-то необычайно важное для него – он должен вернуть воспоминание – удержать его настолько долго, чтобы узнать… он должен!.. Что-то мелькнуло в воздухе, повисло перед ним. На повисшем предмете сверкнул лунный свет. Но это не диск – он шипит, выбрасывает раздвоенный язык, словно привлекая к себе внимание. Воспоминание тут же было забыто. – Африта. Псевдодракон злобно зашипел, как и его огромный родич, но имя подействовало на него как приказ. Так же быстро, как появилась, Африта улетела, исчезла в ночи. Значит, у остальных есть теперь проводник. Мило несколько успокоился относительно своего будущего. Снова попытался покорить память – терпеливо вспоминал, думал. Он смотрел на браслет, на кольца – а перед этим были звуки, которые заставили его вспомнить Храм Лягушек. Он был… Мило медленно покачал головой. Что-то в его руке – не кольца, не браслет, который привязал его к этому дикому путешествию. Он вспомнил встречу с Гистаспом. Что сказал колдун о чужаке, который привел его – и остальных – сюда, в этот мир, чтобы связать… Что связать? Мило тщетно пытался ухватиться за что-нибудь. То, что прячется в этом неведомом болоте, крайне опасно. И их пестрый отряд послан, чтобы добраться до этого зла и уничтожить его. Почему? Потому что на них наложен великий обет. Люди совершают странные поступки, служа колдунам, даже независимо от своего желания. Но он знал, что служит не Хаосу. Потому что его волю невозможно согнуть, заставив служить злу. Но это его принуждает к служению! В растущем гневе он заколотил кулаками по коленям. На нем рабские кандалы, а он не такой человек, чтобы смириться с рабством. Гнев горячий, и приятно его ощущать. В прошлом гнев не раз служил ему дополнительным оружием: если умеешь контролировать свои эмоции, гнев удваивает силы. Перед ним кто-то, что-то, стремящееся поработить его. А он… Голоса! Мило встал, снова ища рукоять меча. Теперь он смотрел в сторону дюн. Между ними двигались фигуры. Еще иллюзии? Мило посмотрел на кольцо. Оно не ожило. Однако он не знает, на каком расстоянии оно способно предупредить об опасности. Он продолжал держать его так, чтобы иметь возможность время от времени переводить взгляд с него на приближающиеся фигуры. А они приближались со скоростью, какую позволяют развить пескоходы. Лиц не видно из-под капюшонов, фигуры закутаны в плащи, однако Мило знает, что они имеют наружность его спутников. Тем не менее он продолжает смотреть на кольцо. – Хола! – Глубокий низкий голос берсеркера, рука, поднятая в приветствии. Нейл ведет отряд. Вокруг его головы вьется Африта. Но сразу за ним идет фигура поменьше, со шлемом на высоко поднятой голове. Именно на нее направил Мило свое кольцо. В оправе ничего не изменилось. Но он все еще не был уверен – пока не дотронется рукой, как дотронулся до певицы ночью. Сразу за ней шел Ваймарк. Он почувствовал подозрительность Мило. – Пахнет магией, – сказал бард. – Что привело тебя сюда, мечник? Прервала темная фигура – Нейл. – Я уже сказал, творец песен. Он пошел за тем, кого знал – точно как я. Это проклятое колдовство заставило меня увидеть храброго товарища, который погиб больше трех лет назад. Это так, мечник? – Я пошел за той… которая была как Йевеле. – Мило решительно сделал три шага вперед, протянул руку, коснулся. Никакого свечения – это Йевеле. Воительница отступила. – Не трогай меня, мечник! – Голос ее звучал резко, в нем не было привычного тепла. – Что ты сказал обо мне? – Не о тебе, и я это доказал. – Он быстро объяснил. Все понимали, какую опасность представляют иллюзии. Возможно, Див Дайн, Галт (никто не знает, как реагирует ящер на человеческое колдовство) или Ингрг могли бы противостоять обману, но Мило был уверен, что остальные не устояли бы. – Иллюзии. – Священник посмотрел на темное болото. – Но она привела тебя сюда, к тому, что мы ищем. – Трясина, – заметил Нейл. – Не удалось погубить в пыли, теперь хотят потопить в грязи и тине. Такая местность всегда ловушка. Ты хорошо сделал, мечник, что не пошел вперед. Похоже, твои погремушки при случае полезнее холодной стали. В ответ послышался хриплый крик-кваканье с болот. Галт, который подошел к остальным, громко зашипел, заглушая этот крик. Отбросив покрытый пылью плащ, человек-ящер направился прямо вперед, во тьму, которую Нейл только что назвал ловушкой. 16. В глубину трясины Неохотно вставал рассвет, словно небо принуждали осветить эту необычно разделенную землю. Теперь стала видна буйная растительность, болезненно зеленого, желтого, коричневого цвета. Тут и там виднелись изогнутые, изуродованные деревья и кусты, какие-то разновидности водных растений, отравленные и искалеченные ядовитой землей и тиной, в которой находятся их корни. Виднелись плантации тростника, спутанного, с утолщениями на стеблях. Эти плантации разделялись полосками воды, абсолютно черной и покрытой пеной и слизью; на поверхность из глубины поднимались пузыри – и лопались, выпуская тошнотворное зловоние газа от невидимого гниения. Некоторые полоски воды в удалении достигали размера прудов, а одну даже можно было бы счесть озером. На этих водных поверхностях тоже виднелись растения с погруженными корнями.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

Постоянно возникала какая-то жизнь, маленькие существа прятались в тростниках, мелькали, перебегая с одного места на другое, охотились. Наверху гудели насекомые – некоторые настолько крупные, что их можно было считать небольшими монстрами. Но граница между пылью и болотом была словно невидимая стена: болотная жизнь, никогда, даже спасаясь от преследования, не пересекала ее. Однако физической преграды между пустыней и болотом не было, потому что Галт без труда переместился в болотную местность и погрузил свое пропыленное тело в один из темных бассейнов, по-видимому, не испытывая ни страха, ни отвращения к темной грязи, которую поднял своим погружением, ни к тому, что может скрываться в этой грязи. С бесстрашием ящера Африта тоже полетела вперед и принялась ловить и глотать насекомых, жужжащих в воздухе. Но по мере того как наступал рассвет и местность становилась видна все отчетливей, путники собрались в кучку, как будто искали возможности защититься от грозящей опасности. Мастерица иллюзий ночью плыла над поверхностью болота, как по твердой дороге, но Мило не понимал, как теперь им преодолеть это препятствие. Кусты растительности разбросаны, между ними обширные полосы грязи, которая постоянно дрожит и выбрасывает маленькие брызги, словно кипящий котел. Путники сделали для себя пескоходы, которые позволили перемещаться в пустыне, но здесь они не бесполезны. В болоте нет опоры. Галт свистнул, стряхнул рукой грязь со своего тела. Второй рукой схватил раздутую светло-зеленую тушку, которую обглодал уже настолько, что Мило не мог понять, что это за существо. Ящер, жуя мясо, словно это самый изысканный деликатес, поданный на банкете, переступал с одной ноги на другую, глядя в глубину неведомой, неестественной территории. Болото по большей части оставалось невидимым. Над ним плыл туман, кипел, как будто в трясине скрывались котлы с горячей водой. Некоторые пруды и конец того, что можно назвать озером, скрылись из виду. Щупальца тумана протянулись вперед, к границе между пустыней и болотом. Туман перед преградой сгустился, не переходя через нее, скрылись даже близкие кусты. И теперь путники не решались сделать шаг вперед. Ползучий туман достиг Галта, обвился вокруг его испачканного грязью тела. Но Галт не успел исчезнуть, он повернулся и пошел назад, к границе, остановился там, но не делал попыток вернуться в Море Пыли. Чешуйчатой рукой сделал свободный жест, продолжая немигающим взором разглядывать болото. – Идем… – Его шипящий голос перекрыл гудение насекомых. Нейл, держа топор обеими руками, покачал головой. – Я не любитель тины, чешуйчатый. Один шаг, два – и я превращусь в добычу болота. Покажи, как можно передвигаться по этим ловушкам из грязи… – Это справедливо для всех нас, – заметил Ваймарк. – Что нам делать, товарищи по необходимости? Может, среди нас есть кто-нибудь, кто умеет заклинаниями выращивать крылья? Или сумеет хотя бы на время осушить тропу через трясину. А что говорит твое кольцо, мечник, кольцо с картой? Оно указывает вперед? – Он посмотрел на Мило. Зеленый камень оставался безжизненным, темные полосы не освещались. На нем, как и на всем теле мечника, словно лежал пыльный покров. Мило посмотрел на клубящийся туман и понял, что Нейл прав: природа этой местности нанесла им поражение. – Делайте дорогу. – Голова Галта быстро повернулась в их направлении. – Из чего? – спросила Йевеле. С тех пор как Мило рассказал ей о мастерице иллюзий, девушка молчала. Мечник заметил также, что во время коротких привалов она держалась от него как можно дальше и усаживалась по другую сторону, рядом с Нейлом, Ваймарком и эльфом. Неужели, с нарастающим раздражением думал Мило, она думает, что он винит ее в этом происшествии? Девушка не может быть так глупа, чтобы поверить в это! Див Дайн поднял руку, призывая всех к молчанию, потом обратился непосредственно к человеку-ящеру. – У тебя есть какой-то план, Галт? Какие-то знания, которых нет у нас? На лице Галта не проявилось никакого выражения, и он не ответил непосредственно на вопрос священника. Лишь произнес одно слово, которое прозвучало как приказ: – Ждите! И не дожидаясь ответа или возражений, ящер с уверенностью, которой так недоставало остальным, углубился в трясину. Туман почти сразу скрыл его. Путники подошли поближе к границе между пустыней и болотом. Вблизи невозможность найти здесь дорогу стала еще очевидней. Див Дайн обратился к Мило. – Мастерица иллюзий исчезла здесь? – Вон в том направлении – по крайней мере ее лунный диск двигался туда. – Может, это еще одна иллюзия, чтобы ты в это поверил, – заметил Ваймарк. Эльф и священник кивнули, соглашаясь. – Тогда куда она пошла? – возразил Мило. – Если она вообще была. – Йевеле обращалась не к нему, а словно высказывала свои мысли. – Она была здесь. Я коснулся ее рукой! – Мило старался сдержать гнев, не проявлять его ни в тоне голоса, ни в жестах. – Да. – Див Дайн снова кивнул. – Когда ее чары были разрушены, она не могла снова легко их вызвать. Но другое заклинание… – Он задумчиво замолчал. Нейл опустился на колено. Внимание его было устремлено не к спутникам, а к тому, что он увидел перед собой на земле. Он протянул руку через необычную границу и потрогал низкорослый разбросанный куст. Снял с ветки обрывок какого-то материала. – Кто-то проходил здесь и оставил этот знак, – сказал он. – Это здесь не случайно. В руке он держал обрывок грязно-желтой ткани длиной примерно в два пальца. – Подкладка плаща. – По-прежнему держа обрывок в руке, он ударил топором по земле у основания куста. Обоюдоострое лезвие погрузилось в землю. Берсеркер торопливо выдернул топор. – Если это знак для кого-то, он не должен здесь оставаться. Но если это сигнал нам, значит есть где-то и безопасное место… – И оно вполне может быть здесь, – вмешался Ингрг, вглядываясь в туман своим острым взглядом следопыта. – Или это двойная ловушка, чтобы мы поверили в то, что ты предположил, – сухо добавил Ваймарк. – Колдуны очень изобретательны, эльф. Мы можем наткнуться здесь на такую двойную ловушку. – Что-то движется! – воскликнула Йевеле, показывая на клубящийся туман. Мило заметил, что он не один обнажил оружие при этом предупреждении. Но приближавшаяся фигура оказалась Галтом. В руках он нес большие свертки яркого ядовито-зеленого цвета. Один из свертков он бросил на то место, которое проверял топором Нейл. Сверток развернулся и оказался шире топора вместе с рукоятью. На предательской поверхности лежал большой мясистый лист, лежал так, словно он ничего не весит. – Идем… – Галт даже не посмотрел, последовали ли его приказу. Он был занят, укладывая остальные листы, образуя нечто вроде тропы. Нейл покачал головой. – Чешуйчатый думает, что мы доверимся такому способу? – спросил он. – Как он сам не тонет, это какое-то волшебство его племени. Но у нас этого волшебства нет, и никакой лист его нам не даст. Исчезнувший в тумане Галт не возвращался, хотя все его ждали. Наконец эльф миновал Нейла, наклонился и концом лука потрогал поверхность листа. – Не тонет, – заметил он. – Ну, эльф, что такое твой лук, даже если ты налегаешь на него изо всех сил, против веса одного из нас? – спросил Нейл. – Даже под этой воительницей он погрузится… – Правда? – Йевеле сделала небольшой прыжок, преодолела разделительную линию и приземлилась на лист. Он слегка покачнулся, но не порвался и не погрузился в грязь. Прежде чем Мило смог возразить, девушка перешла на второй лист, который уже частично скрывался туманом. Ее смелость была безрассудна и глупа. Тем не менее она доказала, что по крайней мере частично Галт прав. Какими бы знаниями чуждого колдовства и враждебной территории ни обладал ящер, в болотах они полезны. Следующим был Ингрг. Как и все представители своего народа, он строен и худощав, но все равно весит больше, чем девушка, с ее оружием, доспехами и походной сумкой через плечо, которую она не сняла перед своим безрассудным поступком. Эльф, встав на лист, оглянулся через плечо. – Устойчиво, – сообщил он, прежде чем двинуться дальше, туда, где в тумане уже исчезла Йевеле. Див Дайн плотнее запахнул одеяние, вероятно, чтобы не зацепиться за кусты, и шагнул вперед. Он тоже исчез, словно ушел по прочному мосту. Ваймарк пожал плечами. – Что ж, хорошо. Надеюсь, листья выдержат всех нас, – заметил он, готовясь шагнуть вслед за Дивом Дайном. Мило и Нейл остались одни. Берсеркер явно не доверял этой зеленой опоре. Он из всех самый тяжелый, и не только из-за массивного тела, но из-за топора, доспехов и другого оружия. Переступая с ноги на ногу, он мрачно хмурился, глядя на лист. Наконец, когда исчез и бард, Нейл пожал плечами. – Что будет, то будет. Если мне суждено утонуть в этой вонючей грязи, как избежать этой участи? – Он словно собирался на битву с превосходящим противником. Мило снял плащ, скатал его, превратив в грубое подобие веревки. – Возьми это. – Он протянул один конец Нейлу. – Возможно, не поможет, но у тебя хотя бы будет шанс. – В глубине души он был совершенно согласен с Нейлом, который не доверял странному мосту Галта. Сомневался он и в том, что сможет вытащит Нейла, если лист под ним провалится, но ничего другого предложить не мог. Судя по искривленным губам берсеркера, сомнения не покидали и его. Однако он принял конец плаща, прошел вперед и обеими ногами твердо встал на поверхность листа. Зеленая поверхность слегка наклонилась, прогнувшись внутрь непосредственно под ногами Нейла. Однако выдержала и, когда тяжелый воин переместился в поисках равновесия, глубже не опускалась. Нейл сделал второй шаг и исчез, плащ в руках Мило натянулся. Стиснув зубы и стараясь не думать, как отразились на листе прыжки остальных, мечник осторожно встал на него. Лист под его ногами подался, как реагировала бы мягкая поверхность. Но не утонул, и Мило подавил свою тревогу. Связь с Нейлом была утрачена, плащ повис, и мечник подтянул его к себе. Очевидно, берсеркер настолько приободрился, что считал дополнительную опору ненужной. Мило двинулся дальше, встал на второй лист, туман закрыл все вокруг, и видно было только на шаг вперед. Мечник подождал секунду-другую, стараясь убедиться, что Нейл уже прошел дальше. Эти листья каким-то чудом выдерживали вес одного человека, но Мило не собирался проверять их прочность, если они вдвоем с Нейлом окажутся на одном листе. Двигался он медленно и осторожно, но не прямо: листья были выложены так, чтобы обогнуть открытые пространства воды. Туман настолько скрывал болото, что мечнику временами казалось, будто он снова и снова проходит по одному и тому же месту. – Подожди! – Предупреждение из тумана остановило его, когда он собирался перепрыгнуть через лужу на следующий лист. Стоять на месте и прислушиваться оказалось труднее, чем переходить с листа на лист. Насекомые, которых он старался игнорировать, теперь стали сплошной пыткой и непрерывно жалили вспотевшее тело. Из болота показалась чешуйчатая лапа и ухватилась за край листа. К ней присоединилась вторая. Между лапами появилась лягушечья голова. Однако, насколько знал Мило, у лягушки не может быть таких острых грозных зубов. Тварь размером с небольшую собаку или кошку. Чуть подальше за лист ухватилась еще одна лапа. Мило осторожно извлек меч из ножен. Он старался не делать резких движений. Первая тварь, похожая на лягушку, оказалась на краю листа, она была видна вся и смотрела, наклонив голову, на воина. Мило ударил так, словно собирался копьем ухватить рыбу. Острие меча погрузилось в раздутое тело твари. Тварь закричала, и Мило отбросил ее в сторону и не стал смотреть, как она тонет, а сразу ударил вторую. По краям листа появлялось все больше лап. Лист под мечником задрожал. Мило убил вторую тварь. Больше из глубины пруда никто не показывался. Но лапы, которых он уже не мог бы пересчитать, тянули лист вниз, заставляли его погружаться. Итак, эти существа обладают подобием разума. Они объединились в попытке опрокинуть его в воду. А оказавшись в болоте, он станет их легкой добычей, хоть они и гораздо меньше его. Двигаясь как можно быстрее, Мило бил и бил мечом, отрубая лапы, и искалеченные противники исчезали в тине, однако их место занимали другие. Лист непрерывно дрожал, пришлось опуститься на колени. А сторона, где собрались гигантские лягушки, медленно, но неуклонно погружалась. Мило не мог сдвинуться с места, потому что его вес добавился бы к усилиям тварей. Но со всем мастерством защищал свое неустойчивое убежище. – Вперед! Он едва расслышал пришедший из тумана возглас. Все внимание занимала борьба с тварями. Мило позволил себе взглянуть на следующий лист. Там лягушечьи существа не ждали. Но чтобы добраться туда, нужно прыгнуть с этого неустойчивого листа. Теперь твари не пытались перевернуть лист. Зубами и когтями они отрывали от него клочки светло-зеленой мягкой ткани. И больше не высовывались из воды настолько, чтобы он мог до них дотянуться. Он должен уходить, и немедленно! Мило собрался и, не решаясь дольше медлить (разрыв с одной стороны листа почти добрался до него), прыгнул. Возможно, помешала торопливость вместе с толчком от приземления, но мечник потерял равновесия, опускаясь на следующий лист. И конец его ноги выступил за пределы листа и оказался в воде. Пытаясь восстановить равновесие и встать на ноги, Мило увидел, как одна из лягушечьих тварей впилась зубами в окованный железом край сапога. С чем-то напоминающим приступ паники мечник ударил кулаком в кольчужной перчатке, потому что меч спрятал в ножны. Раздутое туловище разлетелось под его ударом. Но челюсти не разжались, они продолжали цепко сжимать сапог. Мило пришлось снова и снова рубить кинжалом. Руки его дрожали от ужаса, с которым он не мог справиться. И хотя ему удалось избавиться от расплющенного тела и большей части головы, челюсти разжать он так и не смог. И унес с собой, переходя от листа к листу. Впереди слышались голоса, кто-то произнес его имя. Он глубоко вдохнул и ответил, надеясь, что никто не догадается о его состоянии по тону голоса. Потом, когда пульс замедлился и мечнику удалось подавить порывы к рвоте, когда он смотрел на эти стиснутые челюсти, у него появилась другая мимолетная мысль. Браслет! Мило поднял руку. Ему показалось, что он потерял браслет. Ни малейшего предупреждения об опасности. А ведь он уже привык рассчитывать на такие предупреждения. Кости неподвижны. Он попробовал пальцем – не поддаются. Означает ли это, что утрачено даже небольшое преимущество перед предстоящей схваткой? Он продвигался вперед лист за листом. Туман не рассеивался. Видеть можно было только непосредственное окружение. К счастью, хотя пришлось обогнуть еще два пруда, пересекать их было не нужно. – Осторожней. – Еще одно предупреждение из тумана. – Поверни направо. Следующий лист прямо перед ним. Мило колебался, посмотрел на браслет. Тот оставался неподвижным. Голоса – иллюзии? Может быть, если он повернет направо, это приведет его к гибели. – Нейл? – окликнул он, решив сначала проверить, прежде чем послушаться. – Ваймарк, – донеслось в ответ. Мило решил, что туман искажает голоса. Любой мог произнести его имя. Мило покачивался, сжимая в руке меч. Нужно рискнуть. Поступить иначе – значит подвергнуть опасности не только себя, но и остальных. Он переместился по листу вправо, встал на самый край, так что лист накренился. И смог в тумане разглядеть полускрытые фигуры. Каждая стояла на листе, таком же устойчивом, как и его. Перед фигурами расстилалась открытая вода. Возможно, это озеро, которое они разглядели перед тем, как туман сгустился. Подойдя к стоящим, Мило увидел, что ближе к нему действительно бард. – Чего мы ждем? Ваймарк указал на темную воду. – Очевидно, моста – или чего-то в этом роде. Хотел бы я делать это в менее населенном месте. – Он хлопнул себя по лицу и шее, но это не обеспокоило насекомых, облепивших его гудящим облаком. – А где Галт? Ящер решил одну их проблему. Может, решит и эту? – Ушел, когда мы добрались сюда. Но мы не первые сюда добрались. Смотри. То, на что указывал бард, наполовину скрывалось в тумане, но это, несомненно, был столб, сделанный из ствола дерева. На нем еще оставались остатки коры, покрытые каким-то липким веществом. К этому веществу липли насекомые, так что весь ствол был покрыт бесчисленным количеством погибших и еще живых существ. Но с обоих боков столба, высоко над водой, виднелись две металлических скобы, потускневших и проржавевших. – Нечто вроде причала.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22