Сокровище Зарстора

Андре НортонСокровище ЗарстораПер. с англ. Д.Арсеньева1Слабый солнечный свет касался верхнего края безымянной западной долины, куда забрела Бриксия. Достаточно далеко от разоренных земель на востоке, чтобы ощутить сомнительную безопасность — если быть очень осторожной. Присев на корточки, девушка хмуро взглянула на далекие облака на востоке — предвестник плохой погоды. Она проводила лезвием своего ножа по оселку, с беспокойством разглядывая тонкую стальную полоску. Ее уже так много раз затачивали, и хотя нож скован из хорошей стали, но скован очень давно — в прошлом, которое девушка даже не пыталась припомнить. Она знала, что ей нужно быть очень осторожной, или эта тонкая металлическая полоска лопнет, и она останется без оружия, без инструмента — без всего.Руки у нее загорелые и покрытые шрамами. Ногти на пальцах обломаны, под ними полоска грязи, и она даже песком не может оттереть ее. Очень трудно даже вспомнить теперь, что когда-то она держала веретено или челнок ткацкого станка, иголкой вышивала разноцветные картины на кусках плотной ткани, которую должны были повесить на стенах крепости. Так жила другая девушка, нежная и защищенная, жила в Высоком Халлаке, прежде чем пришли захватчики. Эта девушка умерла когда-то, в том длинном коридоре времени, который уходит назад и конец которого вспоминается с трудом.Во время бегства из осажденной врагами крепости, которая всегда была ее домом, Бриксия стала крепкой и выносливой, как металл, который теперь держит в руке. Она узнала, что время — это только один день от рассвета до того, как удастся найти убежище в надвигающихся сумерках. Никаких пиров, никаких отличий одного месяца от другого — только времена жары и времена холода, когда промерзают даже кости; в такие периоды она кашляла и боялась, что больше никогда не согреется.Никакой лишней плоти на ее теле нет, она тонка и крепка, как тетива лука. И — по-своему — почти так же смертельно опасна. То, что когда-то она надевала тонкие ткани, носила ожерелье из янтаря и золотые кольца на пальцах, казалось теперь сном, тревожным сном.Она передвигалась в страхе, пока он не стал близким другом, и если бы он вдруг исчез, она почувствовала бы себя обнаженной и потерянной. Бывали времена, когда, где-нибудь в пещере или под деревом, она готова была закрыть глаза, сдаться, отказаться от своей упрямой воли выжить, принять смерть, которая идет по ее следу, как охотник за раненым оленем.Но в ней сохранялась упрямая решимость, наследие ее рода. Разве не течет в ее жилах кровь Торгуса? Во всех долинах Высокого Халлака известна Песнь о Торгусе и о его победе над силами Камня Ллана. Род Торгуса, может быть, не был богат землями и драгоценностями, но его дух и сила всегда оставались высокими.Девушка убрала рукой прядь выгоревших на солнце волос, неровно подрезанных на шее. Не для бродяги по незаселенным местам заплетенные золотом косы жительницы будуара. Продолжая точить нож, она негромко напевала Вызов Ллана, так негромко, что даже собственными ушами не слышала эти звуки. Но слышать некому — она тщательно обыскала все это место вскоре после рассвета. Разве посчитать слушателем птицу с черным хохолком, которая угрожающе крикнула с вершины ближайшего изогнутого ветром дерева.— Так, так… — Она проверила остроту лезвия на прядке волос, упавшей на глаза. Заточенная сталь легко перерезала прядку, в пальцах осталось несколько волосков. Девушка выпустила их, и ветер подхватил и унес. И тут Бриксия снова ощутила страх. Местность ей совершенно неизвестна, лучше было закопать эту часть себя. Есть старые предания — силы, о которых мало что известно, могут использовать волосы, ногти, слюну для злого волшебства.Впрочем, подумала она, тут некого бояться. Здесь, рядом с Пустыней, сохранились следы тех, кто когда-то владел этой страной, — Древних. Они оставили каменные монолиты, странные места, которые приманивают к себе или отпугивают.Но все это лишь следы давно исчезнувшей силы сил. Те, кто владел этой силой, давно исчезли. Черная птица, словно отрицая это, снова громко крикнула.— Эй, ты, черная! — Девушка перестала напевать и взглянула на птицу. — Не будь так смела. Хочешь сразиться с Утой? — И она испустила негромкий, но резкий свист.Птица закричала, словно знала, кого призывает девушка. Потом снялась с ветки и полетела низко над землей.Из зеленой травы (больше нет овец, чтобы ощипывать ее) поднялась пушистая голова. Отведя губы, кошка зашипела, глаза ее раздраженно следили за улетающей птицей, которая, последний раз хрипло крикнув, тут же исчезла.С достоинством своего племени кошка неторопливо направилась к Бриксии. Девушка приветственно протянула ладонь. Они уже давно бродят и спят вместе, и девушка была польщена, что Ута выбрала ее в спутники во время этих бесцельных блужданий.— Как охота? — спросила она кошку, которая села на расстоянии вытянутой руки от нее и принялась облизываться. — Или теперь, когда отсюда ушли люди и нечего красть, ушли и крысы? — Ута давала Бриксии единственную возможность поговорить во время одиноких странствий.Снова сев, Бриксия принялась рассматривать развалины внизу. Судя по этим руинам, когда-то здесь была хорошо возделанная долина. Укрепленное главное здание с примыкающей защитной башней — впрочем, здание теперь без крыши и со следами пожара на рухнувших стенах — когда-то должно было выглядеть внушительно. Она насчитала также не менее двадцати крестьянских домов, хотя от них оставались только очертания стен, и большую груду обломков, возможно, бывшую гостиницу. Дома стояли вдоль дороги. Бриксия предположила, что дорога уходит к ближайшему речному порту. И все торговцы, направлявшиеся в верхние долины, должны были проходить здесь. И еще странные и с трудом терпимые люди, которые бродят в Пустыне, разыскивают следы Древних, могли найти здесь хорошее место для продажи своих находок.Девушка не знала, как жители называли это свое поселение. И могла только догадываться, что опустошило его. Захватчики, разорившие во время войны Высокий Халлак, не могли забраться так далеко вглубь. Но война порождала зло.Когда войска Дейла ушли, чтобы отразить захватчиков, свободно почувствовали себя двуногие волки — разбойники из Пустыни. Они грабили и убивали. Бриксия не сомневалась, что если бы порылась в развалинах, нашла бы следы того, как погибло селение. Оно было разграблено, даже руины, наверно, не раз прочесывались. Она не единственная бродит в безлюдье. Но все же она надеялась, что хоть что-нибудь полезное осталось, пусть даже сломанная чашка.Бриксия провела руками по бедрам, с беспокойством заметив, что ткань брюк так износилась, что на колене просвечивает кожа. Длинное платье она бросила во время бегства. Держа нож в руке, она потянулась к другому своему оружию — крепкому охотничьему копью. Его наконечник недавно тоже заострен, и она хорошо знает, как им пользоваться.Мешок она оставит здесь, в зарослях. Задерживаться в развалинах долго не придется. Может, она вообще зря тратит на них время. Если тут живет что-то большее, чем крысы или луговые прыгуны, Ута предупредит ее, а все-таки что-то можно найти. Ведь свое копье она нашла в такой же сожженной крепости.Хотя долина, насколько она может судить, пустынна, Бриксия двигалась осторожно. В неведомой местности всегда можно ожидать неприятных сюрпризов. Последние три года научили ее, что между жизнью и смертью может быть очень короткое расстояние.Она постаралась забыть о прошлом. Воспоминания о нем только ослабляют дух. Жить — значит помнить только о сегодня. Она знала, что может поздравить себя с тем, что дожила до этого дня и благополучно добралась до этого места. И неважно,что когда-то такая же крепость была ее домом, что на худом мускулистом теперь теле когда-то была мягкая шерсть, тщательно выделанная и выкрашенная. Даже одежда, которая сейчас на ней, добыта в странствиях…Брюки, изношенные и истончившиеся, из грубого жесткого материала, куртка из шкур прыгунов, выделанных и сшитых ее собственными руками, рубашку она нашла в сумке мертвого жителя Дейла, попавшего в разбойничью засаду. Дейлец прихватил с собой своих врагов. И она считала, что рубашка — это дар ей, сделанный этим храбрым человеком. Ноги у нее босые, хотя в мешке есть сандалии с деревянными подметками, они ждут более тяжелых дорог. Подошвы ее загрубели, ногти на пальцах ног сломаны.Волосы спутаны, потому что расчесывает она их только пальцами. Когда-то они были цвета самого крепкого яблочного эля, блестящие, заплетенные. Теперь, выгоревшие на солнце, они больше похожи на увядшую осенью траву. Но Бриксия больше ничем не гордится в себе, только силой и способностью выжить.Перебегая от одного укрытия в кустах к другому, все время напряженно ожидая сигнала тревоги, какой могут дать глаза, уши или нос, Бриксия бегло подумала, что Уте теперь гораздо больше подходит слово "леди". Для домашней кошки она велика. Но, возможно, она никогда не грелась у разведенного человеком огня и с самого рождения была дикой. Тем более странным кажется ее союз с Бриксией.Примерно год назад Бриксия проснулась после беспокойного ночного сна (календаря у нее не было, поэтому точного времени она не могла назвать) и увидела, что у ее костра сидит Ута; глаза кошки светятся, как большие красноватые монеты. Бриксия тогда ночевала в одной из заросших мхом, лишенных крыши развалин, оставленных Древними. Она быстро обнаружила, что другие бродяги, которые могут оказаться врагами, не любят такие развалины. Но тут никакой опасности нет — только стены, быстро возвращающиеся в землю.Во время первой встречи она слегка опасалась Уты. Но если не считать пристального немигающего взгляда — кошка словно оценивала ее, — ничего примечательного в Уте не было. Шерсть у нее темно-серая, на голове, лапах и хвосте темнее, на солнце отсвечивает синевой. Шерсть густая и мягкая, как драгоценные ткани, которые когда-то привезли заморские торговцы, задолго до того, как война с захватчиками перевернула вверх дном всю жизнь в долинах с востока до запада, разбила эту жизнь на осколки, и никто из выживших уже не может их собрать.На темной мордочке Уты странного цвета глаза — иногда синие, иногда зеленые, но по ночам в них всегда красноватая искра. И глаза эти знающие. Иногда, когда они обращены к девушке, Бриксия чувствует себя неуютно, как при первой встрече, словно в этих суженных зрачках разум, сравнимый с ее собственным, и этот разум изучает ее и оценивает.Девушка и кошка вместе по кустам пробрались к заросшим развалинам того, что когда-то, по мнению Браксии, было гостиницей. От нее остались только две стены, обожженные и обрушившиеся, не выше плеча девушки. В земле отверстие, ведущее в погреб, но они почти забито. Рыться здесь нет смысла.Нет, лучше посмотреть в доме лорда. Хотя, конечно, этот дом и разграбили в первую очередь. Но если огонь вышел из-под контроля до того, как грабители закончили…Бриксия подняла голову. Ноздри ее расширились, ловя запахи. В дикой местности она, как животные, полагалась на обоняние, и, хотяне сознавала этого, даже не думала о подобных вещах, обоняние ее сильно обострилось от постоянного использования.Да! Горящее дерево!Она опустилась на четвереньки, с осторожностью охотника проползла до края гостиницы, отыскивая промежуток в густых зарослях. Наконец легла на землю, осторожно подтянула к себе копье, приподняла нависшие низко ветви, чтобы расширить поле зрения.Огонь в такое время года, когда нет гроз и молний, может означать только человеческий лагерь. А в этой местности лагерь — это разбойники. Те, что когда-то здесь жил, могли вернуться, чтобы посмотреть, что еще можно спасти. Девушка обдумала такую возможность и не стала полностью отвергать ее.Но даже вернувшиеся жители деревни могут быть ее врагами. Достаточно им ее увидеть, и она превратится в преследуемую добычу. Оборванная, она ничем не отличается от разбойников, разграбивших это место. Ее могут принять за разведчика другой банды.Внимательно рассматривая сцену перед собой, Бриксия не обнаружила никаких признаков лагеря. Дом слишком разрушен, решила она, чтобы служить убежищем. Но башня сохранилась, и хоть ее окна лишены ставен и открыты ветру и дождю, все же она в целом выглядит неплохо.Те, кто остановился здесь, должны находиться в башне. И не успела она прийти к такому выводу, как у входа в башню что-то шевельнулось, кто-то вышел из нее. Бриксия застыла.Мальчик, юноша, невысокого роста, голова такая же непричесанная, как у нее. Но одежда целая, в хорошем состоянии. Темно-зеленые брюки, сапоги, кожаная куртка с нашитыми металлическими кольцами, с рукавами до запястий. Пояс, в ножнах меч с простой рукоятью.У нее на глазах он откинул голову, положил пальцы в рот и свистнул. Ута шевельнулась и, прежде чем Бриксия смогла остановить ее, выбежала из укрытия и, высоко задрав хвост, пошла к башне. Но не она одна ответила на призыв. Из-за башни вышла лошадь и подошла к юноше, опустила голову и потянулась к его груди, а он ласково почесал ее над копытом.Ута подошла к нему, села, охватила хвостом лапы; Бриксия была уверена, что кошка разглядывает мальчика тем же оценивающим взглядом, каким нередко смотрит и на нее. Уход кошки вызвал ее раздражение. До сих пор Ута была ее единственным спутником, Бриксия привыкла думать о ней как о товарище. Но сейчас кошка ушла от нее к незнакомцу.Девушка сильнее нахмурилась. Ей тут нечего делать, возможности поискать что-нибудь полезное нет. Если что и осталось, то найдут и без нее. Лучше как можно быстрее уходить, предоставив Уту ее судьбе. Похоже, кошка сама готова сменить свою привязанность.Юноша взглянул на кошку. Отпустил лошадь, опустился на колено, протянул руку.— Красавица… — сказал он с акцентом верхних долин, и его слова поразили слушающую девушку. Давно она не слышала никакого голоса, кроме собственного.— Иди сюда… леди…— Яртар?Бриксия видела, как юноша вздрогнул и оглянулся через плечо на открытую дверь башни.— Яртар… — Другой голос звучал низко, и было в нем что-то… Бриксия оперлась подбородком о руку, даже дыхание затаила.По крайней мере двое. Лучше пока не шевелиться. Хотя она уверена, что сумеет уйти незаметно.Мальчик встал, ушел в башню. Лошадь махнула головой и направилась к густым зарослям травы. Но Ута тоже пошла к входу в башню.Бриксия рассердилась. У них так много: одежда, меч, лошадь, а у нее ничего, кроме Уты. А теперь даже кошку она может потерять. Пора уходить. Но она продолжала лежать на месте.Она так давно одна. И хоть знает, что ее безопасность в одиночестве, ожили воспоминания. С тоской смотрела она на вход в башню. Мальчик не выглядит опасным. У него есть меч, но кто в этой земле не носит оружия, если может его найти? В последние годы здесь нет ни закона, ни силы повелителя Дейла, которая смогла бы защитить. Безопасность каждого в его собственных руках, в силе и ловкости тела. И хоть изнутри башни она слышала только один голос, низкий мужской голос, это не значит, что не может быть и других.Благоразумие требует немедленно уходить. Но необходимость, рожденная голодом духа, может подгонять так же неумолимо, как телесный голод. Она хочет слышать голоса, видеть кого-то… до этого момента Бриксия не осознавала, как велика эта потребность.Глупость, строго говорила она себе. Но все равно поддавалась этой глупости. И потом оказалось, что уходить уже поздно.Движение у двери. Ута, уже подошедшая к двери, грациозно отскочила и снова села, обернув лапы хвостом. Вышел мальчик, но на этот раз он поддерживал спутника.Высокий мужчина, по крайней мере высоким он кажется рядом с мальчиком. Шел он странно, волоча ноги, низко опустив голову, словно вглядывался в землю. Руки безжизненно свисают, и хоть он в кольчуге, как и мальчик (его кольчуга тщательно выделана, это не просто кольца на коже, как у мальчика), в ножнах на поясе меча нет.Широкоплечий, узок в талии и бедрах. Волосы подстрижены, но давно, потому что завиваются за ушами и на шее, свисают на смуглый загорелый лоб. Волосы очень темные, как и брови, которые поднимаются вверх по краям у висков. Что-то в его лице показалось Бриксии тревожно знакомым. Когда-то она видела такого человека…Что-то такое рассказывали… впервые за много месяцев она пыталась вспомнить то, что в другоге время старалась забыть. Да! Шепотом рассказывали о томдругом человеке, лорде с западной долины, проведшем одну ночь в их крепости; он тогда сидел за столом на почетном месте справа от ее отца. Он — полукровка! Она с торжесвом вспомнила это слово. Один их тех, на кого народ Дейла поглядывал искоса и с кем старался не иметь дела; один их тех, у кого отец женился на странной женщине, из народа Древних, большинство из которых давно покинуло Высокий Халлак, ушло на север или запад, куда не пойдет ни один разумный человек.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13

О полукровках всегда ходило много рассказов, считалось, что они обладают неведомыми способностями. Но отец открыто приветствовал этого незнакомого лорда и,казалось, гордится тем, что он заночевал у него под крышей.Теперь она увидела, что между тем человеком, которого она вспомнила, и этим, в башне, есть разница. Этот человек сделал несколько шагов, по-прежнему не поднимая головы, продолжая смотреть в землю. Лицо у него странно пустое. Ни следа бороды (возможно, тоже результат чуждой наследственности), рот расслаблен, хотя подбородок решительный. Если бы не эта пустота, отсутствие выражения, его можно было бы назвать красивым.Мальчик держал его за руку и вел, а мужчина покорно слушался его и не поднимал голову. Подведя человека к груде камней, мальчик усадил его.— Хорошее утро… — Бриксии показалось, что юноша говорит напряженно, слова произносит слишком быстро и громко. — Мы дома в Эггерсдейле, мой лорд. Это, правда, Эггерсдейл. — Мальчик огляделся, словно искал помощи.— Яртар… — Впервые заговорил мужчина. Он поднял голову, хотя лишенное выражения лицо не изменилось, и громко позвал: — Яртар…— Яртар… умер, мой лорд. — Мальчик схватил человека за подбородк, пытался повернуть его голову к себе. Мужчина, не сопротивляясь, повернул голову, и Бриксия видела, что выражение его лица не изменилось, взгляд не оживился.— Мы дома, мой лорд! — Мальчик схватил мужчину за плечи, потряс.Тот подчинился рукам мальчика. Не сопротивлялся, не показывал, что узнает юношу, понимает его слова, узнает место, на котором сидит. Со вздохом его молодой товарищ отступил, снова осмотрелся,словно искал помощи, которая могла бы снять наложенное на его господина заклятие.Потом склонился, взял руки мужчины в свои, прижал к своей груди.— Мой лорд, — Бриксии показалось, что мальчик из последних сил страется сохранить спокойствие, — это Эггерсдейл. — Он произносил каждое слово медленно и отчетливо, как говорят с глухим, который, если постарается, может что-то расслышать. — Ты у себя дома, мой лорд. Мы в безопасности, мой лорд. Ты у себя дома, в безопасности.Ута встала, потянулась, легко подошла к мужчине и мальчику. Подойдя к мужчине справа, она положила ему на колени лапы.Впервые на лице, лишенном выражения и эмоций, что-то изменилось. Мужчина медленно повернул голову. Он словно боролся с какой-то невидимой силой, делая это. Но он не посмотрел на кошку. Мальчик явно удивился, потом встревожился, внимательно глядя на мужчину и кошку.Губы лорда зашевелились. Человек как будто не мог заговорить, но прилагал усилия. Так продолжалось несколько мгновений. Потом он перестал интересоваться окружающим. Снова лицо его потеряло выражение, стало зеркалом разрушенного разума, как развалины вокруг — отражение некогда существовавшего строения, которое мальчик назвал домом.Ута убрала лапы с колена мужчины, посмотрела на пролетающую бабочку и с игривостью, которую редко проявляла, погналась за ней. Мальчик отпустил руки мужчины, прыгнул за кошкой, но она ловко увернулась от его рук и исчезла среди камней.— Ксс, ксс…— Он искал среди камней, лихорадочно звал, как будто снова найти кошку — для него самое важное дело в мире.Бриксия сухо улыбнулась. Она могла бы сказать ему, что его усилия напрасны. Ута всегда ходит своим путем. Кошку заинтересовали люди в башне. Но теперь ее любопытство удовлетворено, и они могут больше никогда ее не увидеть.—Ксс! — Мальчик кулаком постучал по обломкам стены. — Ксс… он узнал. На минуту… Клянусь клыками Окстора, он узнал! — Мальчик откинул голову и выкрикнул, как боевой клич: — Ксс… он узнал… ты должна вернуться…должна!И хоть произнес он это, какмудрая женщина, вызывающая силы, ответа не получил. Должно быть, для него слабая заинтересованность товарища кошкой значила очень много. Может, впервые его лорд заинтересовался чем-то, после раны или болезни, превратившей его в пустую оболочку. И мальчик хотел иметь Уту под рукой, надеясь…Бриксия чуть шевельнулась. Юноша был так поглощен своими надеждами и страхами, что она могла встать и выйти, и он бы ее не заметил. Она должна уходить. Но любопытство, может, сродни любопытству Уты, удержало ее на месте. Эти двое не кажутся опасными.— Ксс… — голос мальчика смолк.Мужчина чуть шевельнулся и, когда мальчик повернулся к нему, поднял голову. Его помертвевшее лицо не изменилось, но он запел, как мог бы запеть сочинитель песен на пиру.Обрушилась Сила,Вызванная Элдором,Свирепая гордость,Мощь, которая царствует вечно.Пришла по его призыву,Чтобы сделать егоГосподином всего.Но Зартор обнажилМеч мозга,Поднял щит волиИ поклялся смертью,Всем жаром и всем сердцемНе сдаваться.Сверкнуло звездное Проклятие,Мрачно и ярко,Тьма восторжествовалаНад Светом.Пуста земля Зарстора,Поля его голы.И никто уже не знает,Кто здесь некогда правил.Так из-за гордости ЭлдораСмерть и разрушенияВоцарились повсюду.Звезды сдвинулись —Пришло ли времяСнова взглянуть в лицоСилам ночи?Кто осмелится во тьме и позореИспытать силу Сокровища Зарстора?Не очень хорошие стихи, такие может сочинить неграмотный крестьянин, но что-то в них заставило Бриксию вздрогнуть. Она никогда не слышала о Проклятии и Сокровище Зарстора. Но у каждой долины свои легенды и предания. И некоторые из них не выходили за пределы холмов, ограждающих каждую долину. Мальчик застыл. Недоверчивость на его лице сменилась надеждой.— Лорд Марбон!Но его радостный возглас вызвал противоположный эффект.Мужчина снова опустил голову. Руки его беспокойно зашевелились,касались кольчуги на груди.— Лорд Марбон! — повторил мальчик.Мужчина слегка повернул голову, словно прислушиваясь.— Яртар?..— НЕТ! — Мальчик сжал руки в кулаки. — Яртар мертв. Он уже двенадцать месяцев как мертв и сгнил! Он мерт, мертв, мертв — ты меня слышишь? Он мертв!Его слова гулким эхом отозвались в развалинах.2Молчание, наступившее вслед за этими полными отчаяния словами, нарушила Ута. Кошка присела мордой к зарослям, в которых пряталась Бриксия. Из ее пушистого горла вырвался звук, похожий на женский крик. Бриксия слышала такой звук и раньше — это призыв Уты. Но то, что он теперь обращен к ней, ошеломило ее.Мальчик повернулся, мгновенно опустил руку на рукоять меча. Теперь Бриксия уже не может незаметно уйти, она слишком долго ждала. А лежать здесь, трусливо дожидаясь, пока ее поднимут… Нет! Она не будет дожидаться этого.Она встала, прошла через заросли, вышла на открытое место, держа копье в руке. Так как лука и стрел она не видела, то считала, что копье — вполне достаточный ответ на меч.Ута посмотрела на нее после своего предательства и перевела взгляд на юношу. Лицо у того напряженное, подозрительное. Он извлек меч из ножен.— Кто ты? — В резком вопросе тоже настороженность.Ее имя ничего ему не скажет. За месяцы одиноких странствий оно и для нее стало мало что означать. Она далеко от долины своего рождения, далеко от земель, где имя ее рода может вызвать понимание. Она никогда не слышала об Эггерсдейле; логично предположить, что и здесь, в изолированной западной долине, не слышали о Мурачдейле, о роде Торгуса, который правил в ней до того дня, когда все кончилось в крови и пламени.— Путница… — ответила она, подумав, что, отвечая, демонстрирует собственную слабость.— Женщина! — Он сунул меч с ножны. — Ты из семьи Шейвера… или Хамеля… у него, кажется, было две дочери…Бриксия напряглась. Тон его голоса… Гордость, о которой она уже начала забывать, заставила ее распрямиться. Она может внешне показаться крестьянской девчонкой (по-видимому, он так и решил), но она — Бриксия из рода Торгуса. А он откуда? Здесь только почерневшие от огня развалины — больше ничего.— Я не связана с этой землей, — спокойно ответила она, но смотрела вызывающе. — Если ищешь крестьянку из владений твоего лорда… ищи в другом месте. — И никакого уважительного титула не добавила.— Разбойница! — Губы юноши скривились. Он вызывающе встал рядом со своим лордом. Посмотрел вправо, влево, пытаясь разглядеть, кто еще скрывается в зарослях.— Это ты так говоришь, — ответила она. Как она и думала, он принял ее за члена разбойничьей банды. — Не называй так никого, молодой человек, если не уверен. — Бриксия произнесла это холодно, вспомнив некогда усвоенное умение держать на расстоянии речью. Так ответила бы леди на дерзость.Он смотрел на нее. Но прежде чем смог ответить, его лорд пошевелился, встал. Без интерса посмотрел пустыми глазами на девушку, может, даже не видя ее.— Яртар задерживается… — Мужчина поднес руку ко лбу. — Почему он до сих пор не пришел? Нам необходимо завтра утром выступить…— Лорд, — по-прежнему не отрывая взгляда от девушки, мальчик попятился, взял лорда за руку. — Пора отдыхать. Ты болен, мы выедем позже…Мужчина нетерпеливо вырвал руку.— Больше никакого отдыха… — голос его прозвучал чуть уверенней. — Никакого отдыха, пока дело не завершено, пока мы снова не овладеем древней силой. Яртар знает путь … где он?— Лорд, Яртар…И хотя мальчик снова схватил мужчину за руку, тот не обратил на это внимания. Пустое равнодушное выражение покинуло его лицо, на нем появилась тень сознания. Ута подошла к этой паре, остановилась возле лорда. И испустила негромкий звук.— Да… — С усилием мучжина высвободился, опустился на колени, протянул обе руки к кошке. — Со знаниями Яртара мы сможем идти? — Вопрос этот был обращен не к его спутнику, а к кошке. И взгляд его встретился с немигающим взглядом животного.— Ты это знаешь, пушистая. Ты пришла как сигнал? — Мужчина кивнул. — Когда Яртар придет, мы двинемся. — Оживление покинуло его лицо, оно снова стало пустым. Теперь он походил на человека, который уже не может бороться со сном.Мальчик схватил его за плечи.— Лорд… — Но смотрел он не на мужчину, которого поддерживал, а на девушку.В его взгладе была такая враждебность, что Бриксия крепче ухватилась за копье. Он будто так ее ненавидит, что готов открыто напасть. И тут она поняла. Им движет стыд… стыд, что кто-то увидел его лорда, потерявшего разум.Инстинктивно она поняла, что если сейчас сделает движение, скажет что-нибудь, покажет, что поняла, то тем самым еще ухудшит положение. Не зная, что делать, она возможно спокойнее посмотрела на юношу. Облизнула губы, но ничего не ответила.Они долго смотрели друг на друга, потом он снова нахмурился.— Уходи! У нас нечего красть! — И он снова потянулся к мечу.Бриксия рассердилась. Почему эти слова хлестнули ее, как бичом, она не могла бы сказать. Эти двое ничто для нее. Чтобы выжить, она научилась быть одной.Но она сдержалась. Пожала плечами и отступила к изгороди, из-за которой появилась. Осторожность не позволила повернуться спиной к этой паре. Но она чувствовала, что их ей нечего бояться.Мальчик снова поднял мужчину, повел его к двери башни, негромко уговаривая. Бриксия не слышала его слов. Она смотрела, как они исчезают, потом ушла сама.Разумно было бы совсем уйти из этой долины, говорила она себе, поднимаясь по склону. Но не ушла. Метко брошенный камень ошеломил одного из прыгунов в траве, она искусно освежевала тушку, спрятала шкуру, чтобы обработать позже. Из шести таких шкурок получится короткий плащ, а у нее уже есть три в мешке, что лежит у костра в ее лагере.Понимая, что не она одна могла заметить тех, кто остался в развалинах, она приняла дополнительные предосторожности. Если кто-то из разбойников увидел лошадь, меч мальчика, этого вполне достаточно, чтобы привлечь банду. Бриксиа подумала, понимает ли мальчик, как опасно останавливаться в развалинах. Пожала плечами. Не ее забота учить его.Разжигая небольшой костер из тщательно подобранных дров, так, чтобы они давали как можно меньше дыма, она думала о двоих внизу. Теперь Бриксия была уверена, что их только двое.Мальчик назвал поселок Эггерсдейл и говорил о нем, как о доме. Его лорд явно не может сам позаботиться о себе, как же они собираются жить? Конечно, тут есть дичь. Но без лука приходится рассчитывать только на меткость и сбивать камнем прыгунов. Она чуть не умерла с голоду, ела личинок и жевала траву, пока не научилась добывать пищу. Один прыгун едва ли достаточный обед для одного человека.Бриксия поворачивала над огнем куски своей добычи, поджаривая их, чтобы потом съесть полуготовыми, и сидела на корточках. Она не успела осмотреть сад внизу, но была уверена, что мало съедобных растений могло здесь сохраниться за годы разрухи. Можно собирать съедобные травы, и она это иногда делала.Но их никогда не бывает в больших количествах. Если у этих двоих нет продуктов, как они будут жить?Бриксия снова повернула палочки с мясом, глядя на вспыхнувшие языки пламени и жалея, что нечем подхватить капающий жир. При запахе жареного мяса рот ее наполнился слюной.Негромкий звук по другую сторону костра привлек ее внимание.— Ты мне не друг, — строго сказала она, глядя на Уту. — Если ты сменила символ дома на щите, леди, тогда иди и проси места за большим столом… не приходи ко мне. — Но она все же взяла одну палочку, сняла с нее мясо, защищая листком пальцы, положила полузажаренное мясо перед Утой. Пусть поступает, как хочет: берет или отказывается.Кошка сидела, ожидая, пока мясо остынет. Время от времени она поглядывала на него, но больше смотрела своим немигающим взглядом на Бриксию. Девушка поежилась. Так Ута всегда смотрит; нет причины думать, что она оценивает ее мысли.— Да, иди к ним, Ута. Мужчине, кажется, ты понравилась.Девушка сузила глаза и пристально смотрела на кошку. Ее удивило поведение Уты по отношению к этому лорду. Не впервые она пожалела, что не может по-настоящему общаться с кошкой. Раньше это желание было рождено одиночеством, когда оно становилось тюрьмой для девушки. Тогда физического присутствия кошки было недостаточно, чтобы прогнать мрачные мысли. Бриксии нужно было слышать другой голос, избавиться от вызывающего боль одиночества.Теперь же она хотела обладать способность общаться кошкой из любопытства. Каким-то образом Уте удалось проникнуть в затуманенный мозг лорда Марбона, вызвать пробуждение его сознания. Почему… и как?Бриксия принялась размахивать в воздухе палкой с насаженным мясом, чтобы остудить его.— Что ты с ним сделала, Ута? — спросила она. — Он словно поражен луной. От раны это или какая-то хитрость захватчиков? Может, болезнь… И кто это Яртар, которого он зовет? Мальчик говорит, что он мертв. — Она принялась энергично жевать жесткое мясо. Ута тоже ела, даже не поднимая головы в ответ на ее вопросы.Эта песня… такую не сочиняют певцы… грубая, плохо составленная… словно сочинил ее кто-то, не владеющий искусством, но подгоняемый необходимостью. Бриксию слегка смутил такой поворот ее мыслей. Но в них есть смысл. Какова цель этой песни? Проклятие и Сокровище Зарстора… как еще оно было названо в песне? Звездное Проклятие?Кто-то, по имени Зарстор, обнажил меч против врага и был уничтожен, потому что у врага оказалось это оружие — одлновременно Проклятие и Сокровище. Бриксия покачала головой. Есть много легенд о древних войнах и битвах. Во всех есть зерно истины, но эта истина сегодня уже ничего не значит. Если только темное Проклятие Зарстора по-прежнему не лежит на этой земле.Все возможно в долинах Высокого Халлака. Древние, до того как ушли с земель у великого моря, ушли на север и запад, за саму Пустыню, обладали необычными знаниями и силами. Остались места, которых следует сторониться, и другие… Бриксия перестала есть, воспоминание пришло такое яркое, словно девушку перебросили во времени и в пространстве.Она вспомнила день, когда пришло известие, что защита не выдерживает, и они бежали из крепости Мурачдейла. Дыхание Бриксии участилось. Они бежали, бежали в сумерках… убегали от огня и криков. Ей казалось, что она снова ощущает резкую боль за ребрами и в ногах, снова борется с длинным шлейфом платья, чувствует во рту привкус страха.Вверх, на хребет. Рядом с ней бежит Куниггод, поторапливает ее. Куниггод… лицо Бриксии исказилось приэтом воспоминании. Она хотела бы забыть… но воспоминания не уходили. Куниггод, вставшая с постели, где лежала, чихая и кашляя… она не убежала, сначала убедилась, что ее воспитанница ушла из женского будуара, где поджидает смерть… вывела ее по внутренней лестнице к потайной калитке.Они бежали ночью, одни, остальные выжившие бежали другим путем. И Куниггод провела ее узкой тропой между высоких камней, поддерживая Бриксию, полуживую от страха. Она не знала, по какому пути они идут,и попала в это Место, сама не понимая этого.Никто из жителей долины добровольно не приходил в места, которые когда-то использовали Древние для своих целей… только мудрые женщины, которым уже известна неписаная мудрость.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13

Потом она убрала копье, стена закрылась, оставив ее в полной темноте, такой густой, что она сомкнулась, словно плащ.Бриксия услышала звуки справа и медленно протянула руку. Она стояла в очень небольшом пространстве, слева стена, другая непосредственно перед ней. Не зная, предстоит спускаться или подниматься, Бриксия стала копьем ощупывать дорогу и двинулась направо.Продолжая щупать пол, она сделала пять шагов, и тут пол исчез. По-прежнему с помощью копья девушка нащупала начало лестницы. Звуки продолжали доноситься с этого направления. Если она хочеть отыскать выход, нужно идти туда.Бриксия с помощью копья нащупывала каждый шаг, прежде чем сделать его. Левой рукой она держалась за стену; вначале стена была грязная, потом, чем глубже она спускалась, тем более влажной становилась стена. Запахло стоячей водой и гнилью. Дважды она задевала руками за грибы, от едкого запаха даже закашлялась.Она насчитала двадцать ступенек, потом копье показало, что перед ней снова ровный пол. Звуки впреди стихали. Бриксия удивилась, как они могли уйти так далеко. Наверно, двигались без предосторожностей, которые она принимала из благоразумия.Света не было никакого, темнота давила на нее, вызывала страх, какой всегда ощущают люди перед ночью и тем, что может таиться в ней. Скользкие стены вызывали отвращение, но ей приходилось касаться их, используя как дополнительный указатель направления. Неизвестно, как далеко ведет этот потайной путь. Такие проходы устраиваются обычно так, чтобы можно было выйти за пределы осаждающих. Проход в Мурачдейле был вдове длиннее деревенской улицы — так она слышала.Теперь она почувствовала прикосновение воздуха к щеке. Дуновение не настолко сильное и свежее, чтобы устранить гнилой запах, но оно свидетельствует о наличии вентиляции. Бриксия шла вперед, ее подошвы скользили по той же слизи и плесени, какая росла и на стенах. Один раз девушка чуть не потеряла самообладание, когда под ее ногой что-то дернулось. Она прыгнула вперед, поскользнулась, и только резкий поворот тела удержал ее от падения в грязь на полу.Бриксия, ударившись лицом о правую стену, обнаружила, что проход поворачивает. Слева показался очень слабый серый свет; он дважды затмевался и открывался снова — эта перемена могла означать, что проходят остальные.Коридор пошел вверх, и девушка облегченно вздохнула: она решила, что приближается к концу. И испытала разочарование, добравшись до источника света. Светпробивался сквозь щель в скале; расщелина оказалась такой узкой, что не пропустила бы и древко копья. Но этот слабый свет показал другой поворот, на этот раз направо.Бриксия прошла еще пять шагов и увидела настоящий свет, красно-оранжеый свет пламени впереди. Она заторопилась к нему. При свете она увидела, что проход кончается карнизом. С него открылся вид на природную пещеру без всяких признаков вмешательства человеческих рук.У стены, держа факел, стоял лорд Марбон. Она видела также спину мальчика, который на коленях полз в отверстие по другую сторону пещеры. Уты не было видно. Хоть он и держал факел, лорд Марбон явно потерял тот пробудившийся разум, который провел их этим подземным путем. Он пустым взглядом смотрел вперед, глаза его были широко раскрыты и не мигали в ярком свете. Но когда Бриксия проходила мимо, чтобы уже самостоятельно углубиться в другой проход, он повернул голову и взглянул на нее.Что-то пробудилось в его взгляде, губы шевельнулись:Сверкнуло звездное ПроклятиеМрачно и ярко,Тьма восторжествовалаНад Светом.Девушка вздрогнула. Но потом узнала эти строки — песнь о Проклятии Зарстора.— Найти его… я должен найти его… — Он говорил торопливо, сливая слова. Марбон схватил ее за руку, проявляя удивительную силу, держал ее неподвижно, и она поняла, что сама вырваться не сможет. — Все неправильно… из-за Проклятия-Сокровища Зарстора. — Он чуть опустил голову, приблизил лицо к ней. — Должен найти… — Глаза его на мгновение ожили.— Ты не Яртар! Кто ты? — Голос его звучал резко, повелительно.— Я Бриксия, — ответила она, думая, надолго ли вернулся к нему разум.— А где Яртар? Он послал тебя? — Он продолжал крепко держать ее и встряхивал, так что сотрясалось все тело.— Я не знаю, где Яртар, — она пыталась найти слова, которые удовлетворили бы лорда, который, по словам мальчика, зовет мертвого человека. — Может быть, — она использовала тот же предлог, — он ждет снаружи.Лорд Марбон задумался. "Он знает, по древним рунам… только он знает… оно должно быть моим! Он пообещал, что оно будет моим. Я последний из рода Зарстора. Я должен получит его! — Он опять потряс ее, как будто хотел добиться исполнения своего желания таким грубым обращением. Ее рука легла на рукоять ножа на поясе. Если понадобится воспользваться им, чтобы защититься от безумца, что ж, она сделает это.Но не только его явное безумие испугало ее, нет, что-то было и в ней самой. Голова… она хотела крикнуть… вырваться из рук Марбона и бежать … потому что… она стоит перед дверью, и если эта дверь откроется…Это не чувство, который нормальный человек испытывает при соприкосновении с безумцем. Нет, новое чувство совершенно чуждое. Она не могла повернуть голову, оторвать взгляд. Какая-то необходимость поглотила ее… она должна что-то сделать… и ничто в этом имре не имеет значения, пока она не осуществит то, что пленило ее. Она прошептала:— Проклятие Зарстора. — Вот оно! Вот что она должна найти… это даст истинную жизнь … приведет в порядок все, что исказилось с появлением этого Проклятия-Сокровища.Бриксия мигнула раз, другой. Чувство исчезло… необходимость пропала. На мгновение лорд заколдовал ее своим безумием! Она дернулась, вырвалась и отодвинулась от него вдоль стены.Но Марбон не пытался снова схватить ее. Как будто она, вырвавшись, позволила и ему снова погрузиться туда, где нет никаких знаний. Лицо его неожиданно разгладилось, стало совершенно пустым. Он смотрел на стену, а не на нее. И рука, которой он держал ее, опустилась.Отверстие, которое может вести под открытое небо, манило ее, но Бриксия боялась двигаться на четвереньках, оставляя спину незащищенной, чтобы он снова не схватил ее. Они стояли у стены пещеры, и она стралась придумать выход.— Лорд… — в отверстии неожиданно появилась голова мальчика, — вокруг все спокойно.Бриксия бросилась вперед, готовая поделиться с ним знанием опасности.— Твой лорд сошел с ума.Лицо мальчика исказилось от ярости, он вскочил.— Ты лжешь! Он получил тяжелую рану в проходе Унго.. когда был убит его приемный брат. Боль и рана на время отняли у него знания, что мы делаем и куда идем. Но он не сумасшедший!Губы его изогнулись в рычании. Бриксия подумала, что он в глубине души с ней согласен, но почему-то не хочет этого признавать.— Он вернулся… к себе домой, — продолжал мальчик. — Лекарь сказал, что когда он окажется в знакомом месте, память вернется к нему. Он … он считает, что находится в поиске. Это старое предание его рода — предание о Проклятии и СокровищеЗарстора. Он должен вернуть Сокровище и все загладить зло, причиненное Проклятием. Эта вера сохранила ему жизнь.— Старая легенда. Зарстор, владелец Эггерсдейла, поссорился с братом своей жены — она была их рода Древних — Элдором, и Элдор в гордыне и гневе сговорился с темными силами, и на Зарстора и на весь его род легло Проклятие, даже на принадлежащую ему землю. Чем больше люди приобретали, тем больше теряли.— Когда в прошлом году война шла неудачно, мой лорд стал все больше и больше думать о Проклятии. И лорд Яртар, который интересовался старинными легендами, особенно если они имели отношение к Древним, часто говорил с ним об этом. И мой лорд поверил, что в этой легенде кроется правда. Он договорился с лордом Яртаром, который поклялся, что открыл некие тайны, которые могут прояснить историю Проклятия, договорился, что они вместе будут искать правду о Зарсторе и о том, что скрыто в прошлом…— Но как узнать тайны прошлого? — Вопреки своему желанию, Бриксия чувствовала, что ее захватывает возбуждение. Впервые за долгие дни ее интересует что-то такое, что не связано непосредственно с необходимостью прожить день от восхода до заката и потом от заката до следующего рассвета.Мальчик пожал плечами, рот его горько исказился, брови нахмурились.— Спроси у лорда Яртара, вернее, у его тени! Он мертв, но Проклятие живо в сзнании моего лорда. И, возможно, навсегда овладело им.Бриксия прикусила губу. Мальчик уже отвернулся от нее. Может, Марбон и его околдовал, как околдовал ее в те немногие моменты, когда они оставались одни. Возможно, не совет лекаря, а мания лорда привела их в эту разоренную долину.Бриксия видела, как мальчик взял факел у своего спутника, подвел лорда Марбона к дыре, осторожно заставил опуститься на четвереньки и подтолкнул к отверстию. Лорд Марбон не сопротивлялся, он пополз в темноту. Когда он исчез, мальчик сунул факел в щель в скале и последовал за хозяином.Бриксия, не намеренная оставаться под землей, когда существует выход, поползла за ними.Узкий проход оказался коротким, и они выбрались в тень нескольких деревьев и кустов, закрывавших выход. Они оказались на северном склоне окружавших долину холмов. Сидя под укрытием кустов, Бриксия осмотрела лежащую внизу крепость. В окнах башни видел слабый свет, в очаге еще горит огонь. Она увидела также пять лохматых худых пони, на каких обычно ездят разбойники, если им повезет и они раздобудут лошадей.— Пять… — услышала она, как произнес рядом с ней мальчик. Он тоже прополз вперед, так что они соприкоснулись плечами.— Может, и больше, — с удовлетворением ответила она. — В некоторых бандах людей больше, чем лошадей.— Надо снова уходить в холмы, — мрачно заметил он. — Туда или в Пустыню.Вопреки своему желанию, Бриксия посочувствовала ему. Она негодовала из-за того, что нужно думать о ком-то, кроме себя самой, но если эти двое уйдут без запасов, без умения жить в дикой местности — а она догадывалась, что у них нет этого умения, — их можно считать погибшими. Ее раздражало, что что-то не позволяет ей уйти, предоставить этих двоих судьбе, которую они заслужили своей глупостью.— У твоего лорда нет родичей, которые приютили бы его? — спросила она.— Нет. Он … его не всегда принимали жители нижних долин. Я сказал, что у него другая кровь… ИХ кровь… — У жителей Дейла "они" обычно означало только одно — чужаков, которым когда-то принадлежала эта земля. — Это… это и сделало его таким, каким он был… каков он есть. Ты не понимаешь… Ты видишь его только сейчас — голос мальчика стал страстным шепотом, как будто он боялся потерять контроль над собой. — Он великий воин… и ученый. Он знает такое, чего не знают и не понимают другие лорды Дейла. Он мог призвать к себе птиц и говорить с ними — я видел, как он это делает! И не было такой лошади, которая не пришла бы к нему и не позволила сесть на себя. Он насылал сонные чары на раненых. Я даже видел, как он наложил руки на рану, черную от яда, и приказал плоти излечиться — и так и было! Но никто не может излечить его самого, никто!Мальчик опустил голову и спрятал лицо в руках. Он лежал неподвижно, но Бриксия пошевелилась, словно от него на нее перешло всепоглощающее ощущение боли и потери.— Ты был его оруженосцем?— Да, после смерти Яртара я нес его щит. Но на самом деле я не оруженосец. Наверно, стал бы им когда-нибудь, если бы все было хорошо. Лорд принял меня в свой дом от дальних родственников своей матери. Мне не на что было рассчитывать… у нас всего лишь пограничная сторожевая башня… и у меня двое старших братьев… так что меня там ничего не ждало. Все равно теперь уже ничего нет… ничего, кроме моего лорда… кроме моего лорда.Голос его звучал хрипло, плечи он согнул. Бриксия знала, что он ненавидит себя за это проявление чувств. Нужно оставить его одного и больше не расспрашивать.Повернувшись, она отползла от наблюдательного пункта. Но… там, где они оставили лорда Марбона, никого не было. Она быстро осмотрелась: ничего не видно…4— Он исчез!Услышав ее крик, мальчик подполз и тут же вскочил на ноги, совершенно не обращая внимания на возможных наблюдателей снизу. Бриксия пыталась схватить его, напомнить об опасности. Но не успела, он уже исчез в кустах по другую сторону этой небольшой поляны. Очевидно, его интересовал только его господин.Бриксия осталась на месте. Теперь, когда они ушли из ловушки, ей незачем больше сопровождать этих двоих. Совсем незачем. И все же, что бы ни говорило ей благоразумие, спустя какое-то время она неохотно двинулась вслед мальчику.Уты тоже не видно. Может, кошка по какой-то причине ушла с лордом Марбоном. Бриксия медленно пробиралась через кусты в том направлении, в котором исчез мальчик.Случай по-прежнему давал им укрытие: за кустами оказалась выемка, заросшая лианами и новой порослью кустарников. Сломанные ветви и листья обозначали дорогу. Бриксия осторожно шла по этому углублению. И хоть мало верооятности, что на нее нападет какий-нибудь дикий зверь, в таких зарослях могут быть другие опасные существа.Что-то угрожающее было в этих кустах, в этой поросли. Мясистые темно-зеленые листья, такие темные, что казались почерневшими. Некоторые покрыты красными или ржавыми красно-коричневыми прожилками, как засохшей кровью.Если их сломать, ощущался сильный неприятный запах, отличный от запаха растительности.Стволы и ветви черные; касаясь тела и рук Бриксии, они оставляли полосы, словно выделяли какую-то жидкость. Она с помощью копья, как могла, отводила их со своей дороги.Девушка заподозрила, что эта тропа, проходящая между двумя склонами, не может быть естественной. Если бы она шла вниз по склону, с севера, можно было бы думать, что ее оставил пересохший ручей. Но она идет с востока на запад, вдоль хребта. Наверно, выкопана, чтобы скрыть тех, кто выбирается из потайного хода, увести их к Пустыне.Бриксия дважды останавливалась, собираясь повернуть назад или по крайней мере уйти с этой зловещей тропы. Но каждый раз, осмотрев с сомнением откосы (заросли там гораздо гуще), она отказывалась от этой мысли.Во время последней остановки услышанное заставило ее схватить копье. Не голос, не хруст ветви впереди или сзади. Она стояла в темном туннеле, по-видимому, совершенно одна.Нет, этот звук не от шевелящихся на ветру листьев, не…Девушка смотрела назад, туда, откуда пришла, пытаясь определить, что это был за звук. Какое-то звяканье, стук, как будто стучат зубы. Она слышала раза два такой звук, когда Ута следила за птицей, которую не может достать.— Ута! — негромко позвала Бриксия, но в глубине души она понимала, что это не кошка. Звуки членораздельные, как речь на чужом языке, которую она не может перевести.Сзади? Нет, она напряженно прислушивалась. Теперь она уверена, что звук исходил не сзади и не спереди туннеля, который так сильно зарос, что ветви начали соединяться у нее над головой. Она взглянула вниз, с ней нарастал холодный страх: звук доносился из-под земли!Инстинкт говорил ей, что нужно бежать вперед. Но… может быть, ее и подталкивают к этому. Она заставила себя остановиться, наклонила голову, вслушиваясь в щелканье. И увидела: дорога впереди, едва заметная в сумерках и тени растений, изменялась! Под толстым слоем листьев, под толстым ковром, в который погружались босые ноги, появилась впадина. Сама поверхность — да, она видит изменение. Внезапно она представила себе, как тропа опускается, вниз, в какую-то пропасть, прихватив ее с собой. А там, в пропасти, у нее под ногами, ждет…Больше она не стала колебаться! Продолжала со страхом поглядывать на толстый слой, превращающийся в грязь под ногами. А что, если снизу поднимется … какое-то существо и схватит ее?Девушка дрогнула и побежала. С подъемом стен, с опусканием тропа стала отчетливей. Больше не нужно было пробираться сквозь заросли. Напрягая зрение, Бриксия видела следы. Остальные — или один из них — впереди. Теперь ей очень хотелось общества других людей.Она боялась подступающих теней. От зловония сломанных стеблей и разлагающихся листьев тошнило. Бриксия торопливо шла вперед. Тропа постепенно поднималась, словно нацеливалась пересечь вершину хребта. Угол подъема увеличился, дважды девушка поскользнулась. Множество следов показывало, что другие тоже падали или вынуждены были подниматься с трудом.Чуть впереди много обломанных ветвей, некоторые еще дрожат. Пройдя через них, она оказалась на открытом месте под низким небом. Света достаточно, и девушка приободрилась. Перед ней вперед уходит карниз. Карниз обрывается в пропасть, и на какое-то мгновение девушка представила, что юноша и лорд Марбон упали в нее с этого узкого насеста. Бриксия плохо переносила высоту; впрочем, тут свидетелей нет, и она встала у левого края карниза на четвереньки и заглянула вниз.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13

То, что она увидела, поразило ее. Несомненно, тут приложил руку человек — или какое-то разумное существо изменило природу в своих целях. Потому что по крутому утесу проходила лестница. Выветренные, покрытые мхом ступени круто вели вниз, в узкую долину. А на стенах утеса рядом с лестницей углубления и выпуклости — резьба, тоже выветренная и покрытая мхом и лишайниками.Быстро сгущалась тьма.В слабом свете эти линии и углубления, казалось, насмехаются или хмурятся, образуя такие чуждые лица, что Бриксия быстро отвернулась от стены. Внизу она услышала шум падения камня и увидела движение. Местность под ней затянула какая-то дымка; казалось, дно долины очень глубоко, гораздо глубже, чем по другую сторону хребта, откуда она пришла.Внизу лежали густые тени. Но не настолько они темны, чтобы она не различила две фигуры у каменного выступа. У нее на глазах большая фигура вырвалась, высвободилась от меньшей. Меньшая хотела помешать, но более высокий отбросил спутника и направился на запад, шел он большими, но экономными шагами опытного путешественника.Решив догнать их, Бриксия встала и, борясь с головокружением, начала спускаться по лестнице. Одной рукой держалась за резьбу на камне, потому что от пропасти справа кружилась голова. Девушка сознательно заставляла себя смотреть только на, что непосредственно перед ней.К тому времени как она добралась до конца лестницы — она не смела торопиться, — двое уже далеко ушли вперед. Вторая долина оказалась странно лишенной всякой растительности, и Бриксия видела ушедших, хотя очертания их странно колебались.Бриксия потерла глаза, решила, что собственное зрение мешает ей видеть удаленные предметы. На мгновение путь прояснился, но потом, когда она смотрела под ноги или на окружающие скалы (их вокруг очень много), зрение затуманивалось.Воздух чист, она дышит свободно, нет удушливого зловония, как на тропе вверху. Но идти здесь босиком трудно, гравий, обломки камня причиняют боль даже ее огрубевшим подошвам. Бриксии пришлось идти медленно, чтобы не поранить ноги. Она вспомнила сандалии в своем мешке — мешок остался в долине. Несколько раз ей хотелось крикнуть, позвать ушедших вперед, попросить подождать ее. Но скоро вечер, и они все равно вынуждены будут остановиться.С того времени как она вошла в подземный проход в крепости, девушка не видела кошку и теперь начала сомневаться, что Ута вообще проходила верхней тропой. Почему-то для нее важно, чтобы Ута была с ними. И она беспокоилась, не ушла ли Ута по своей воле.Тьма еще больше сгустилась, и девушка становилась все более и более осторожной. Может быть, эти странные невидимые создания сверху не последовали за ней, но у нее сохранялось ощущение, что она не одна, что кто-то подглядывает за ней, и это ощущение с каждым шагом становилось все сильнее.Остановиться здесь она не может. Ей нужно общество — любое общество, чтобы избавиться от ощущения, что она во власти неизвестного. Время от времени она останавливалась и прислушивалась — и обнаруживала, что в долине нет обычных успокаивающих ночных звуков. Не жужжали насекомые, не кричали птицы — полная тишина, так что собственное дыхание казалось очень громким, а скрип копья о камень звучал как призыв боевого рога.Бриксия старалась подавить свое воображение. Неправда, что она идет в толпе невидимых существ! Ничего не движется, кроме нее самой. Вздрагивая, но не от ночной прохлады, Бриксия прислонилась к камню высотой ей по плечо.Пальцы коснулись выпуклости, впадины.. Она повернула голову. Лицо!..Какое волшебство позволило этой грубой резьбе выделиться, стать видимой в темноте, она не могла догадаться. Как будто ее прикосновение пробудило искру жизни в самом камне.Лицо?.. Нет, ничего даже отдаленно человеческого нет в этой каменной маске. Огромные круглые глаза, в каждом искорка, точка зеленовато-белого цвета. Рот и нос намечены лишь слегка, каким-то дьявольски реалистическим искусством, широкий рот-пасть чуть раскрыт, из него торчат концы острых клыков.Остальное — Бриксия заставила себя смотреть, она не позволит запугать себя — она уже преодолела первый испуг и изумление — остальное всего лишь линии в камне… ничего больше… только глаза и рот. Наверно, тот, кто это сделал, рассчитывал на воображение зрителя, оно должно восполнить недостающее. Стыдясь, что на нее подействовала эта уловка, Бриксия ударила копьем по камню и быстро пошла вперед, не обращая внимание на боль в ногах. Она не оглядывалась, не смотрела по сторонам, но ощущение, что за ней следят исподтишка, не оставляло ее.Она больше не сомневалась, что находится в одном из мест Древних. И такое место, думала она, где вторжение людей не приветствуется. Это не убежище, как то место, куда ее привела Куниггод. Напротив. Тут скорее угроза ее племени.Узкая долина, насколько она могла судить, перешла в более широкую равнину. Девушка снова начала колебаться. Идти дальше ночью без проводника, наверно, глупо. Если те, кого она преследует, и дальше шли втроем, она не видела никаких следов после спуска с лестницы. Но теперь по крайней мере жесткий гравий уступил место полоскам травы.Переходя от одной такой полоски к другой, девушка больше не могла двигаться по прямой, зато это избавляло ее ноги от дальнейшей пытки. А впереди… неужели эти двое настолько неосторожны, что разожгут костер? Здесь, на открытой местности, они только привлекут к себе внимание всех, кто бродит в ночи.Пустыня всегда считалась злым местом, ходили слухи о чуждой жизни, которую можно здесь встретить. Зловещая пустота образует западную границу Дейла, и здесь живут только разбойники и те странные люди, которых больше всего интересуют следы Древних. К Пустыне лорды Дейла обратились за помощью в прошлом году, за помощью в борьбе с захватчиками. И помощь пришла, всадники-оборотни, не люди, а страшное сочетание человека и дикого зверя. Об этом Бриксии рассказывали те немногие встречные, к которым она решалась подойти, чтобы выменять на шкуру прыгуна пригоршню соли.За последние два года в своих скитаниях она не раз приближалась к Пустыне. Главным образом потому, что между ею и убежищами, которые она могла отыскать дальше на востоке, по-прежнему многочисленные враги. Она следила за отрядами разбойников, выходящими из Пустыни или скрывающимися в ней. Но в глубь Пустыни никогда не уходила.Можно ожидать, что лорд Марбон, с его поврежденным разумом, решится на это. Но что она должна идти за ним… Бриксия присела на полоске травы, растирая ноги, широко раскрыв глаза, настороженно приглядываясь и прислушиваясь… Тьма не дает ничего увидеть, но слышны звуки ночи, нет той пугающей тишины, что царит в долине.Девушка высоко подняла голову… Ноздрей ее коснулся аромат, прямая противоположность грязному запаху узкой верхней тропы. Сладкий, свежий… она подумала о луговой траве ранним утром, о паутине на покрытых росой травинках, о цветах, раскрывающихся навтречу дню. Сад … раннее утро… цветы созрели, их можно срывать и высушить, чтобы потом освежать ими постель и белье…Не сознавая, что делает, Бриксия снова встала, двинулась в ночь, привлеченная ароматом, который становился все сильнее. И подошла к подножию дерева… Его ветви странно изогнуты, и на них нет листьев. Но ветви сплошь покрыты белыми цветами. И над каждым цветком, как маленькая свеча, язычок пламени.Бриксия подняла руку, но не решилась коснуться ветви или цветка. Стояла в удивлении и благоговении, но пришла в себя от резкого хрипа.Девушка оглянулась, держа копье наготове. В слабом свете цветков она увидела тех, что окружают ее. Небольшого размера, но когда увидели, что она их заметила, подняли громкий шум. Да, маленькие, но вызывающие ужас.Если бы жаба могла встать на задние лапы, если бы в ее выпуклых глазах засветился злой разум, а в пасти появились клыки — вот так выглядели эти квакающие существа. И у этих жабообразных созданий кожа не гладкая, она покрыта пучками жестких волос… волос… или тонких щупалец. В углах пасти и над глазам эти щупальца длиннее. И они непрерывно движутся, словно обладают собственной жизнью.Бриксия прижалась спиной к стволу дерева. Но существа не приближались к ней, как она ожидала. В том, что цель у них зловещая, она не сомневалась. Сознание ее уловило холодную ненависть ко всему, что представляет она и чего нет у них. Однако существа не нападали открыто, они окружили дерево и начали двигаться по кругу одно за другим — ужасающая пародия на круговой танец, какие бывают на пирах.Теперь они молчали, но каждое, проходя мимо нее, смотрело в ее сторону, и в каждом взгляде она читала злобу и нечестивое желание. Бриксия обошла вокруг ствола, продолжая касаться его плечами, проверяя, полностью ли она в окружении.Девушка не могла догадаться, что им нужно. Но она понимала, что в их танце есть какая-то цель. Она вспомнила некоторые рассказы Куниггод. Можно заклинать, повторяя ритуальные слова или движения. Может, именно это происходит сейчас?Если это так … она должна нарушить их танец, прежде чем колдовство не завершится. Но как это сделать?Держа копье наготове, Бриксия оторвалась от ствола и устремилась к ближайшей части круга. Существа отступили, но ненамного и продолжали окружать ее за пределами досягаемости копья. И от них исходило ощущение удовлетворенности и злорадства. Она была уверена, что они ее не боятся, будут продолжать прыгать, пока не добьются своего.Если она разорвет их круг, перепрыгнет через него или разгонит копьем, освободится ли она по-настоящему? Уйти от света, который дают цветы дерева, значит погрузиться в полную тьму на незнакомой местности, где на нее смогут беспрепятственно охотиться.Бриксия снова попятилась под защиту ветвей и стоячих огоньков. Она видела, что с каждым поворотом круг танцоров слегка сужается. Скоро придется принять решение и выполнять его. Либо вырваться, либо оставаться у дерева и посмотреть, что произойдет. Она обычно не склонна к нерешительности, но раньше ей не приходилось встречаться сврагом, таким чуждым по внешности.Под деревом она ощущала безопасность. Наверно, это лишь иллюзия. Бриксия коснулась коры и вздрогнула. Как будто притронулась к теплому телу. И в мгновение контакта ее сознание получило какой-то импульс. На самом ли деле это произошло? Или опять только ее воображение … может, рожденное колдовством этих существ?Есть только один способ проверить. Прислонив копье к сгибу руки, Бриксия другой рукой осторожно потянула ветвь прямо над головой. И вспомнила слова, которые произносила Куниггод, когда собирала растения. Она говорила это каждой траве, кусту, каждому растению, прежде чем сорвать цветок. Куниггод твердо верила, что у растений есть душа, и сборщик растений должен помнить об этом.— Подари мне часть твоего изобилия, зеленая сестра. Ты богата плодами твоего тела. Красота и сладость принадлежат тебе, и только то, что ты дашь добровольно, я возьму.Девушка накрыла руками цветок. Свет, который отбрасывали лепестки, устранил обветренность и загрубелость ее кожи, она приобрела жемчужный блеск. Ей не понадобилось прилагать усилий, чтобы сорвать цветок с ветви. Нет, он сам высвободился и упал ей в руки.Она долго стояла в нерешительности, забыв даже о танце жабоподобных существ, ожидая, что чудо, отделившись от ветви, поблекнет, утратит сияние. Но ничего подобного не случилось, и девушку охватило спокойствие, ощущение единства с миром, правильности окружающего. Ничего подобного она не испытывала с того самого утра, как проснулась в месте Древних.Она снова обратилась к дереву— может, не к дереву, а к невидимому существу, которое неощутимо, но которое в нем присутствует.— Благодарю тебя, зеленая сестра. Твой добровольный дар — мое сокровище.Двигаясь словно во сне, Бриксия выпустила копье и осталась беззащитной по нормам своего племени.Держа цветок в руке, она вышла из-под защиты дерева к кругу, который к этому моменту сузился и почти дошел до места, над которым нависают ветви. Двинулась к дергающимся фигурам, чей танец стал еще быстрее, шла уверенно, крепко держа цветок. И вместе с ней двигалось облачко аромата.Послышалась квакающая речь, жаба перед ней застыла. Ее широкая пасть раскрылась, оттуда полились бессмысленные звуки — может, неведомые человеку слова. Бриксия вытянула руку. Свет цветка пробивался меж пальцев.Жаба отступила, гневно крича. Только мгновение она вызывающе смотрела. Потом повернулась и, по-прежнему гневно крича, исчезла во тьме. Те, что танцевали рядом с ней, тоже отступили. Не быстро, оборачиваясь, рыча и болтая, неуклюже шевеля лапами. И хотя в лапах у них нет никакого оружия, ясно, что они угрожают.Но цветок установил между ними и девушкой стену, неяркую, но и не тускнеющую. Существа попятились еще дальше. Бриксия не пыталась преследовать их, не выходила за пределы ветвей дерева.Она знала — неизвестно, откуда, — что навес древесных ветвей представляет собой преграду, дает ей убежище.Существа попытались снова начать танец. Но хоть и квакали и болтали, ни одно не приблизилось к тому месту, где она стояла с цветком в руке. И наконец они повернули и ускакали в темноту. Они не совсем покинули поле битвы: вернувшись и сев у ствола, она слышала их кваканье, болтовню в темноте и догадывалась, что находится в осаде.Хотелось есть и пить. Снова вспомнила о мешке, который оставила в долине в начале этого приключения. Вздохнула от своей глупости. Но голод и жажда приглушенные, они затрагивают лишь часть ее, они как бы отделены от той личности, что сидит под деревом, держит цветок, лепестки которого словно вырезаны из драгоценного камня.Бриксия глубже вдохнула аромат цветка. Не вполне сознавая, что делает, повернулась к стволу. Осторожно положила цветок на землю, наклонилась, обняла ствол, прижалась к гладкой коре ртом. Язык ее коснулся коры и пробежал по ее поверхности. И хоть язык ее — не когти Уты, девушке показалось, что он разорвал кору. Она ощутила влагу. Выделилась жидкость, которую она могла слизывать.Не сладкая и не кислая, вкус ее она определить не смогла бы, жидкость выделялась все в больших количествах, девушка продолжала лизать кору. Глотала, сосала, снова глотала.Исчезли жажда и голод. Бриксия ожила. Она перестала слышать бормотание жаб. Подняла голову, весело рассмеялась.— Ты и правда зеленая мать! Благодарю тебя, госпожа цветов! Ах… как мне отблагодарить тебя?Она ощутила печаль. Такую печаль ощущаешь, глядя в дверь на место, полное радости, но не смея войти туда. Больше никогда она не позволит порочить это волшебство (а что это, как не волшебство?) в своем присутствии. Девушка снова прислонилась к дереву, прижалась губами к коре, не для еды, а для радости и удивления.Потом легла, свернувшись, положив рядом с лицом цветок, забыв о своем копье. И в полной уверенности в безопасности уснула.5Бриксия проснулась, спокойная и счастливая. Солнце уже поднялось высоко и посылало свои золотые пальцы в Пустыню. Девушка сонно смотрела на нее, она испытывала странное удовлетворение от зрелища скрещивающихся над нею ветвей.Цветы, бывшие ночью маленькми светильниками, теперь плотно закрылись прочной красно-коричневой кожицей. Ни один не увял, не упал с ветви.Слегка повернув голову, девушка увидела цветок рядом с собой на земле, он тоже не раскрыт, превратился в цилиндр, такой же жесткий и коричневый, как цветы на дереве.Она не голодна, тело не болит. Напротив, она полна сил и бодрости. И…Бриксия покачала головой. Неужели и днем продолжается сон? Она могла, закрыв глаза, видеть тропу. И ее наполняет нетерпение, желание идти дальше, к цели… которая ей пока неведома.Она подобрала плотно закрывшийся цветок, сунула его под рубашку, где он будет лежать, касаясь ее кожи. Встав, девушка повернулась к дереву и негромко сказала:— Зеленая мать, я недостаточно мудра, чтобы понять твое волшебство. Но я не сомневаюсь, что ты облегчила мне путь. И ради тебя я отныне буду внимательна ко всему растущему от корней, поднимающему ветви и листья к небу. Мы поистине живем одной жизнью — этот урок я никогда не забуду.И правда. Больше она не сможет без удивления смотреть на растительную жизнь, такую не похожую на нее. Слепой и неожиданно прозревший смотрит на мир с таким же удивлением, как она в то утро.Каждая травка, каждая ветвь превратились для нее в редкое и прекрасное зрелище. Все они отличаются друг от друга, представляют бесконечное разнообразие форм.Бриксия подобрала копье. Зеленый мир обрел отныне для нее новую жизнь, но она обрела и новую целеустремленность. Она должна идти, больше нельзя задерживаться. Ее ждут.И она быстро пошла. Жабоподобные существа, которые ночью пытались заколдовать ее, исчезли. Девушка, непонятно почему, знала, что солнечный свет для них — непреодолимая преграда.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13

Бриксия с трудом встала и пошла дальше. Цветок снова закрывался, но медленнее, чем открывался. Он по-прежнему освещал тропу. Девушка искала другие следы, оставленные Утой на участках мягкой почвы.Холмы больше не окружали ее. Появилось кое-что другое — кустарники, которые она узнает. Они колючие, но ветви их увешаны ягодами. Бриксия набила рот ягодами, чувствуя, как их сок утоляет голод и жажду. Она жадно ела, не обращая внимания на царапины, срывала темные ягоды с ветвей. Не очень хорошая пища, плоды маленькие и кислые. Но в этот момент девушке казалось, что никогда на пирах она не пробовала ничего вкуснее.Она не только ела до тех пор, пока уже не могла больше, но и сколола шипами листья и наполнила этот непрочный мешок ягодами. Вряд ли в дальнейшем ей так повезет.Небо уже окрасилось первыми лучами солнца, когда она кончила собирать припасы. Восстановив силы, Бриксия принялась внимательней разглядывать окружающую местность.Были ли холмы, через которые она прошла, остатками древних сооружений или нет, она не знала, но сейчас она видела немало доказательств, что шла путем Древних. Тут и там виднелись следы стен, вперед уходила мощеная дорога, она вела к хребту, гораздо выше пройденных ею холмов. Этот хребет темным пятном выделялся в северной части горизонта.Следы Уты ведут туда, значит и ей нужно идти туда, тем более что все, связанное с пустыней, вызывало в ней отвращение. А это место не пробуждает никакого "чувства" : ни мира и доброжелательности, как в некоторых старых развалинах, ни угрозы, предвещающей зло. Дорога уходила вперед, ее плиты легко разглядеть, хотя местами они покрыты почвой, травой, даже кустами.В усиливающемся свете дня Бриксия повернулась на север, лицом к хребту, и пошла, но соблюдала осторожность, к которой привыкла за последние годы. Наконец она приблизилась к хребту. Его холмы тоже поросли травой, тускло-зеленой и какой-то увядшей. Дальше виднелись большие вершины. Доорга уходила прямо в щель между двумя холмами.По обе стороны стояли два каменных столба. Они поднимались высоко, почти до вершин холмов. Столбы прямоугольные, но с выветрившимися, изъеденными краями, на них те же следы глубокой древности, что и на резьбе у выхода к Пустыне. А на вершине столбов установлены изваяния.Справа изображение существа, похожего на жабу. Сходство различимо, несмотря на работу ветра и воды. Изваяние угрожающее, возможно, это предупреждение; жаба присела перед прыжком, она готова прыгнуть со столба на дорогу.Напротив, глядя не на дорогу, как жаба, а в проход, искоса посматривая в то же время на противоположный стоб, сидит кошка. Сидит в той же спокойной позе, в которой часто сидит Ута, охватив хвостом кончики лап. И в изваянии чувствуется не угроза, а спокойное любопытство.Глядя на жабу, Бриксия протянула руку к груди, взалась за закрывшийся цветок дерева. Она не удивилась, когда в ответ ощутила успокоительное тепло.За холмами дорога сузилась; разведя руки, девушка могла коснуться откосов по обе стороны.Бриксия заметила кое-что еще. Хоть пыталась она идти равномерно, здесь продвижение вперед замедлилось. И не по ее желанию. Ей казалось, что на каждом шагу приходится преодолевать невидимую вязкую преграду, которая стремится удержать ее. И с каждым шагом ей приходилось прикладывать все больше и больше усилий.Голод,частично утоленный ягодами, вернулся, начала мучить и жажда. Болели ушибленные ноги, грубые сандалии плохо защищали их. Вода… пища… боль в ногах… тело ее все больше и больше оседало, требовало отдыха.В то же время отчасти вернулось ощущение мира, единства со всем окружающим, которое охватило ее утром под деревом. Может, это предупреждение, что она не должна уступать просьбам плоти.Бриксия упрямо продолжала идти. Над головой полоска неба лишена облаков. Но холмы закрыли утреннее солнце, и с их откосов распространяется холод. Девушка вздрагивала и часто оглядывалась. С каждым вздохом ее все сильнее охватывало ощущение, что ее преследуют. Может, какое-то существо из пустыни скрыватся сзади. Бриксия часто смотрела вверх, опасаясь увидеть черные крылья. И все время прислушивалась, была уверена, что рано или поздно услышит бормотание жаб или те непонятные звуки, что сопровождали ее в холмах.В то же время внимательно приглядываясь к почве, Бриксия видела много следов Уты. Они всегда были слева, в той стороне, где стоял столб с кошкой.Какую роль племя Уты когда-то играло в Пустыне? Бриксия видела работу Древних: маленькие фигурки, гротескные, среди них мало красивых, некоторые забавны, большинство отталкивающе уродливы, и все породы, неизвестные жителям Дейла. Иногда попадались изображения лошадей и собак (хотя со странными особенностями, которых нет у животных Дейла), но ни разу не видела она изображения кошки. Бриксия считала, что кошки, как и люди Дейла, здесь пришельцы, они заняли землю, покинутую Древними.Но ясно, что скульптура кошки на столбе не менее древняя, чем скульптура жабы. И потому сама Ута могла прийти не из какой-нибудь разграбленной крепости, как думала Бриксия, а из самой Пустыни… А доверять тому, что приходит из Пустыни, глупо.Девушка шла все медленнее, потому что невидимое сопротивление каждому шагу становилось сильнее. Рот снова пересох, и горсть ягод не принесла облегчения. Вода… ручей… речка… Можно ли найти их здесь? Или в Пустыне тайны воды известны лишь тем, кто ползает, летатет или ходит в ней?Мысль о воде теперь не оставляла девушку. Она видела небольшие пруды, ключи, бьющие из земли…Вода…Бриксия резко подняла голову, повернула вправо. Она была уверена, что расслышала правильно. Вода… где-то течет вода. Она посмотрела на крутой откос. Сразу за холмом, иначе она не услышала бы так отчетливо! Вода… она провела языком по пересохшим губам.И тут…Жар… жар, словно раскаленное железо прижали к обнаженной коже. Девушка крикнула, схватилась за грудь. Под рубашкой…Срывая одежду, она осмотрела тело. Цветок! Хоть он не раскрылся, но излучал теперь не только свет. Сильный жар, какого она не чувствовала даже при встрече с птицей-женщиной.Бриксия достала цветок. Его жар не уменьшался. С кончика, где лепестки касаются друг друга, стремился свет, который снова напомнил девушке огонек свечи.Она поднесла цветок к склону, по которому хотела подняться. Свет мигнул, жар усилился настолько, что она выронила бы цветок, если бы не ожидала какой-то такой реакции.Девушка прикусила губу. Жар — предупреждение? Она задавала мысленно себе такой вопрос, и цветок словно ответил, что ее ждет опасность. Но как же вода? Девушка пыталась снова услышать звук, такой ясный и отчетливый…Его не стало. Приманка в новую ловушку? Теперь, когда она видит цветок, ее снова охватило ощущение спокойствия и единства с миром. Да, уверенность ее растет, как растет цветок, за которым заботливо ухаживают.Итак, звук воды — ловушка! Но кто ее оставил? Бриксия не думала, что она нацелена только на нее… наверно, она находится здесь давно… Может, хозяин ее исчез, забыл о ней, а она действует.Но жажда не стихает; только когда она держит цветок перед глазами, становится легче. Она не должна прятать цветок, им нужно пользоваться, как копьем, как источенным ножом, это мощное оружие.Однако Бриксия поняла,что хоть цветок помогает ей обнаруживать ловушки, но помочь в преодолении невидимого препятствия не может. Все знают, что магия бывает сильнее и слабее. Говорят, некоторые заклинания могут двигать горы и изменять мир, а другие едва поднимут камешек. Так и цветок может быть талисманом против опасности, но не действовать в других случаях.Свет его не ослабевал. Это подбодрило девушку. Холмы становились выше,тень между ними сгущалась. Теперь,чтобы увидеть небо, приходилось запрокидывать голову.Перед ней холмы смыкались, образуя высокую стену. Но тропа не кончалась, она уходила в темное отверстие. Каменная арка, какая бывает над дверьми. Но никакой двери нет. Путь открыт, но идти туда не хочется.Бриксия остановилась. Кожу ее охватил озноб, цветок вспыхнул ярче. Это — место Силы! У нее нет подготовки мудрой женщины, но это она чувствует без всякой подготовки, чувствует эту Силу всем телом.Но бывают силы и силы. Все в мире уравновешено, свет и тьма, добро и зло. Так и Силы: Тьма в одном месте может быть такой же мощной и всепобеждающей, как Свет в другом. Что же сейчас перед нею? Она пыталась учуять зло, уловить какое-то внутреннее предупреждение.Но надежды ее могут основываться только на цветке. Он и дерево, с которого он слетел, уже спасали ее. Бриксия нисколько не сомневалась,что существа-жабы, которые пытались опутать ее своей сетью, принадлежали Тьме. А цветок защитил ее в пустыне и недавно предупредил о ловушке со звуком воды. И здесь он действует. А Бриксии кажется, что она ощущает здесь присутствие зла.Но выбора у нее нет. Принуждение, которое привело ее в Пустыню, становится все сильнее. Теперь она может идти только вперед.Шаг за шагом Бриксия приближалась к зияющему отверстию. Если бы свет этого бутона продолжался. Бутон? На ладони ее лежал полностью раскрывшийся цветок. Девушка торопливо разжала руку, давая место лепесткам. От них поднимался чистый и очищающий запах, а свет стал еще сильнее.Поглощенная этим чудом нового расцвета, она прошла под каменной аркой и углубилась в проход, такой же темный, как и тот, что вывел ее из крепости.Стены из обработанного камня. В нескольких шагах от входа они потемнели от влаги. Хоть Бриксии хотелось пить, она не могла заставить себя лизать эти камни. Капли густые и маслянистые, как будто какая-то отвратительная жидкость просачивается сквозь трещины в камне.С запахом влажной гнили боролся аромат цветка. Не в первый раз подумала Бриксия, сколько еще времени не увянет этот цветок. И удивилась, что он все еще не увядает.Проход уходил все глубже и глубже. При свете цветка на полу видны кошачьи следы. Значит, остальные — или по крайней мере Ута — проходили здесь.Что ищет лорд Марбон? Для его свихнувшегося разума старое стихотворение стало истиной. Если это так, он должен идти вперед, ни на что не обращая внимания, пока не упадет от усталости. Или мальчик сумеет разорвать эту одержимость и спасет своего господина?Сокровище Зарстора — Бриския произнесла эти слова, но не вслух. Что это такое? Существует много преданий об утраченных талисманах, вещах, которые давали тем, кто ими обладал, большие возможности. Но и приносили им беды. Похоже, Сокровище Зарстора из числа последних. Оно стало Проклятием. Но почему лорд Марбон ищет его? Чтобы отомстить своему врагу?Война кончена. Даже до таких бродяг,как Бриксия, доходили новости, что захватчики изгнаны, зажаты между ненавидящими их людьми Дейла и морем, истреблены. Конечно, по-прежнему много разбойников и грабителей, они действуют там, где лорд не может собрать силы и защитить от них. Земля охвачена пламенем, и рука каждого подозрительно поднимает оружие навстречу другому. Есть много причин, почему человек ищет "сокровище", которое может оказаться оружием.Интересно, далеко ли ушли от нее остальные. Если мужчина, мальчик и кошка шли быстро, они могли опередить ее на целый день. Но они должны были отдыхать…Послышался какой-то шум. В свете цветка внизу загорелись две зеленые точки. Бриксия остановилась, крепче взялась за копье. Протянула цветок вперед, вытянула голову, пытаясь рассмотреть, что там внизу движется.Поднялась узкая голова. Существо похоже на ящерицу, которую девушка видела на входе в Пустыню. Но не жаба. Когда цветок осветил его, существо не убежало, как ожидала девушка. Напротив, еще выше подняло голову и начало покачивать ею на тонкой шее. Раскрылись челюсти, мелькнул язык. Существо зашипело и чуть попятилось. Но не делало попыток убежать.— Хаа! — Девушка крикнула, надеясь, что звук сделает то, что не смог сделать свет. Существо небольшое, но может быть ядовитым.Однако голос не обратил его в бегство. Ящерица поднялась еще выше. Теперь стало видно, что у нее шесть лап, не так, как у ящериц снаружи. Животное стоит на четырех задних лапах, хвоста у него нет. А две передние лапы странной формы, больше похожи на руки, когти напоминают пальцы. Они свисают под брюхом.Бриксия стояла неподвижно. Ящерицы могут передвигаться с молниеносной скоростью. Девушка сомневалась, что сможет отразить нападение копьем. Но ящерица, даже поднявшись, не достигает ей до колена, размер и вес в ее пользу. А больше всего она надеялась на цветок.— Я не причиню тебе вреда… — Девушка не знала, почему заговорила с животным, слова сами вырывались, как и тогда, когда она обращалась к дереву. — Я хочу только пройти здесь. Не бойся меня, чешуйчатая.Язык больше не мелькал. Узкая голова чуть наклонилась набок, немигающие глаза разглядывали ее, разглядывали оценивающе, как смотрит Ута.— Я не враг тебе и твоему племени. Клянусь этим даром зеленой матери, — она протянула руку и поднесла цветок к ящерице, — смотри, я не причиню тебе вреда.Язык, такой длинный, что, казалось, не может вмещаться в пасти животного, устремился вперед, почти коснулся цветка, снова скрылся. Ящерица сдвинулась к краю тропы, освобождая проход. Бриксия решила, что та поняла ее.— Благодарю тебя, чешуйчатая, — негромко сказала она. — Пусть исполнятся твои желания.Она прошла мимо стоящей на задних лапах ящерицы, заставляя себя не бояться. Она должна показать, что уходит и никакого вреда не причинит.Она не позволила себе идти быстрее. Если это создание принадлежит Тьме, цветок снова оказался ее достойным хранителем. Ну, а если ящерица — союзница Света, цветок послужил пропуском.Тропа продолжалась, и Бриксия задумалась, через какой же большой холм она проходит. Тропа не опускалась и не поднималась. Хоть тут не было гравия, который резал бы изношенные подошвы, ноги у нее горели, она очень устала. Но отдыхать в этой тьме, нет, она не может заставить себя сделать это.Наконец она, хромая, вышла под открытое небо. И увидела долину в форме бассейна, окруженную высокми склонами, некруто опускающимися вниз. С того места, где она стоит, никакого прохода в этих стенах не видно.Но ее внимание сразу привлекла середина этой долины, точнее вода в ней. На ближашем к ней берегу горел костер, от него поднимался тонкий столб дыма. От воды к костру направлялся мальчик. Лорда Марбона она не видела; может, он лежит в высокой траве.Ее привлекла вода больше, чем общество. Задержалась она, только чтобы снова спрятать цветок. Потом пошла, опираясь на копье. Мягкая трава принесла облегчение.Она уже прошла половину расстояния до озера, когда рядом с ней из травы неслышно появилась Ута. Кошка громко мяукнула, повернулась и повела Бриксию к маленькому лагерю. Но мальчик не разделял гостеприимства животного.— Зачем ты пришла? — Враждебность его с их первой встречи не уменьшилась.Ответ Бриксия дала, не сознавая, что говорит. Как будто эти слова продиктовал ей кто-то другой.— Должно быть трое … трое должны искать… и одна… найти и потерять…Лорд Марбон действительно лежал в траве. Он приподнялся, словно ее слова снова пробудили в нем способность связно мыслить.— Так должно быть… четвертая… Это так. Три пойдут… одна достигнет… Поистине это так.8Мальчик рявкнул:— Ты смеешь укреплять его в этом безумии? Он не слушает меня после выхода из потайного рути. Говорит только о Сокровище и готов загнать себя до смерти.Может, и не слушает, но лицо лорда Марбона больше не было пустым и лишенным разума. Однако смотрел он не на них, а на озеро, смогрел требовательно. На его лице появилось выражение недоумения.— Оно там — и однако его нет там… — Голос его звучал вопросительно. — Как может что-то быть и не быть одновременно? Это не пустая легенда, я нахожусь на земле Зарстора!Мальчик продолжал хмуриться, глядя на Бакстрию. "Видишь? Ночь и день он шел сюда, как будто сразу знал, после Эггерсдейла, куда идет. Как будто искал хорошо знакомое место…но мне он ничего не говорит!"Ута оставила девушку, подошла к краю озера. Вода не окружена растительностью, на берегах ничего не растет. Только четкая линия песка и овальная сине-зеленая жемчужина, неестественно ясная, подернутая темным серебром.Кошка через плечо оглянулась на троих людей. Словно призывала следить за ее действиями. Изящно коснулась лапой воды, ровная поверхность заколебалась. Больше ничего не видно на этом ровном зеркале. Насекомые не касались поверхности, пузыри рыб не разрывали ее.Бриксия обошла мальчика и направилась к кошке. Опустила копье, всмотрелась в свое отражение. Но никакого отражения не увидела.На первый взгляд вода показалась нечистой, мутной под спокойной поверхностью. Нет, не мутной, потому что цвет ее не коричневый и не желтый.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13

Бриксия осторожно протянула руку, потрогала жидкость, тепловатую, смочила пальцы. Быстро отдернула пальцы и осмотрела их. Никаких следов на загорелой коже. Поднсла руку к носу: никакого запаха.Однако ясно, что озеро необычное, если судить по стандартам Дейла. И тут, когда она снова наклонилась, чтобы рассмотреть, что под поверхностью, цветок выпал у нее из-за пазухи. Она попыталась подхватить его, но он отлетел.Девушка взяла копье, чтобы подтянуть его, но тут мальчик воскликнул:— Что … что происходит?Цветок поплыл по поверхности, но не произвольно. Он удалялся от берега по широкой спирали. И там, где он проходил, вода прояснялась. Цвет сохранялся,но становились видны глубины.Под прозрачной поверхностью появились стены и купола. Под озером какое-то поселение, а может, одно обширное здание странной формы.Чем дальше уплывал цветок, тем отчетливее становилось то, что он открывал. Резьба на затонувших стенах, цвета, приглушенные слоем воды. Все дальше к центру озера уходило здание. И не было видно никаких признаков разрушения или эрозии.— Ан-Як!Бриксия, вздрогнув от неожиданного звука, спаслась от падения в воду, схватившись за длинную траву.— Лорд!Марбон миновал ее решительным длинным шагом, остановился он, только когда вода стала ему по пояс. Он протянул руки к тому, что лежит под водой. Мальчик с плеском устремился за ним, пытаясь оттащить.— Нет, лорд!Марбон вырывался, чтобы глубже войти в воду. Он даже не смотрел на своего спутника, внимание его было полностью поглощено тем, что открывал цветок.— Пусти! — Он отбросил мальчика в сторону. Но Бриксия, которая обрела равновесие, схватила его сзади за плечи. И удержала, несмотря на его попытки освободиться, а потом ей пришел на помощь мальчик.Им удалось вытащить его из озера. Тут он потерял силы, обвис, и им пришлось вести его к костру. Уложив ставшего вдруг апатичным человека, Бриксия сказала мальчику:— Мы смогли одолет его, потому что он слаб. Но не думаю, чтобы удалось увести его отсюда.Мальчик опустился на колени и коснулся лица хозяина.— Знаю. Он … он околдован! Что это ты бросила в воду? Оно вызвало…Бриксия отошла. "Я ничего не бросала. Выпало у меня из рубашки. Это цветок. Но он хорошо служил мне. — Она кратко рассказала о дереве и цветке.— Кто знает, что еще можео найти в пустыне? — закончила она. — Здесь может быть многое принадлежавшее Древним. Твой лорд назвал это, — она указала на воду. — Его он искал? Здесь действительно есть сокровище?— Откуда мне знать? Он как одержимый, у меня не было выхода, только идти за ним. Он шел без отдыха, не ел и не пил, не давал мне остановиться. Погрузился в свои мысли; кто знает, о чем они?Бриксия снова взглянула на озеро. "Ясно, что его нелегко увести отсюда. И унести его мы не сможем".Мальчик сжал кулаки, ударил ими по земле, лицо его исказилось от страха и тревоги.— Правда… — Говорил он негромко, слова произносил с трудом. — Не знаю, что делать. Раньше он был как ребенок, и я мог его вести. Я привел его в Эггерсдейл, потому что думал, что там к нему вернется разум. А теперь он привел меня сюда… и он далек от меня, словно нас разделяет море. Он околдован, и я не знаю, как снять эти чары. Ничего не могу придумать. Об этом Сокровище знаю только с его слов. Но суть его — для меня тайна. — Он закрыл лицо руками.Бриксия прикусила губу. Скоро ночь. Она осмотрелась, привычно оценивая местность. Никаких деревьев, никакого укрытия. Костер горит на прибрежном гравии, но нет даже камней, чтобы соорудить баррикаду. Цветка она не видела; если он еще плавает, что где-то в центре озера.Девушке не нравилась перспектива ночи в открытом месте. Но лучшего места для лагеря она не видела. Медленно снова подошла к озеру.От жажды жгло горло. И хоть она боялась этой воды, а еще больше того, что она скрывает, девушка наклонилась, набрала в пригоршни воду и осторожно поднесла к губам. Никакого вкуса и запаха. Ута присела рядом и принялась лакать воду. Можно ли поверить чувствам кошки?Нескольких капель из рук ей не хватило. Фаталистически пожав плечами, девушка набрала еще и стала пить, потом плеснула воды на лоб. Вода освежила ее, подкрепила решимость противостоять тому, что может их ждать.Глядя на озеро, она почти ожидала, что вернется замутненность, снова спрячет строения внизу. Но этого не происходило, она по-прежнему видела стену, купол, крышу и так в глубину.Прямо перед ней начиналась мощеная дорога, ведущая к стенам.Запах жареного мяса вернул ее к костру. Мальчик жарил освежеванного прыгуна, четвертушки которого насадил на палки.— Он еще спит? — Бриксия кивнула в сторону лорда Марбона.— Спит… или околдован. Кто может сказать? Ешь, если хочешь, — неловко предложил он, не глядя на нее.— Ты из рода? — спросила она, поворачивая палку, чтобы мясо жарилось равномерно.— Меня усыновили в Эггерсдейле. — Он смотрел в огонь. — Я тебе говорил, я младший сын маршала Истворда, меня зовут Двед. — Он пожал плечами. — Наверно, больше некому звать меня так. Истворд давно разрушен. Эггерсдейл ты видела. Он мертв…— Яртар?..Они повернули головы. Лорд Марбон приподнялся на локте. Он смотрел на Бриксию. Она уже хотела отказаться, сказать, что она не та, кого он ищет, но пальцы юноши с силой сжали ей руку. Она догадалась, чего он хочет: уступить лодру Марбону и, может, тем самым увести его от озера. Или заставить его объяснить свою одержимость. Как можно более низким голосом Бриксия ответила:— Да, лорд?— Все как ты говорил! — Лицо у него было оживленное, радостное. — Ан-Як! Ты видел его, в озере? — Лорд Марбон сел. В нем чувствовалась сила, Бриксия увидела совсем другого человека.— Это здесь. — Она отвечала как можно короче, чтобы не выдать себя каким-нибудь словом.— Точно как в легенде, о которой ты говорил. — Марбон кивнул. — Если Ан-Як здесь, в нем может находиться и Сокровище… а с ним… да, с ним! — Он с силой свел руки. — Что мы с ним сделаем, Яртар? Сведем с неба луну, чтоб давала нам свет? Или звезды? Будем как Древние? У того, кто обладает Сокровищем, нет ограничений!— Между нами и им озеро, — негромко сказала Бриксия. — Тут колдовство, лорд.— Конечно. — Он кивнул. — Но должен быть путь. — Он взглянул на потемневшее небо. — Ничто ценное не приходит к человеку легко. Мы найдем путь, найдем с рассветом.— Лорд, без сил человек ничего не сделает. — Двед взял одну из палочек с мясом и протянул Марбону. — Ешь и пей. Готовься к тому, что тебя ждет днем.— Разумные слова. — Лорд Марбон взял палку, потом слегка нахмурился, разглядывая лицо мальчика в свете костра. — Ты… ты… Двед! — Он выкрикнул это слово торжествующе. — Но… как… — Слегка покачал головой, на лице появился отголосок прежней пустоты. — Нет! — Голос его снова прозвучал резко. — Ты приемыш. Ты появился у нас прошлой осенью.Лицо Дведа осветилось надеждой.— Да, мой лорд. И… — но он оборвал себя на полуслове. — И… — Очевидно, пытался сменить тему. — Мы пришли сюда, но до сих пор, милорд, ты не рассказал нам, что за сокровище мы ищем.Бриксия была довольна его находчивостью. Пока Марбон не впал в свою привычную апатию, нужно узнать как можно больше.— Сокровище… — медленно ответил Марбон. — Это легенда… Яртар лучше знает ее. Расскажи парню, брат… — Он повернулся к Бриксии.Итак, находчивость мальчика все-таки была ошибкой. Бриксия пыталась вспомнить слова песни, которую слышала в Эггерсдейле.— Это песня, лорд, старая песня…— Песня, да. Но мы доказали, что в ней правда. Вот погруженный в воду Ан-Як. Мы нашли его! Расскажи нам о Сокровище, Яртар. Это история моего и твоего рода, ты лучше ее знаешь.Бриксия оказалась в ловушке. "Лорд, это и твоя история".Он внимательно смотрел на нее через костер. "Яртар, почему ты называешь меня "лорд"? Разве мы не братья?"Бриксия не смогла найти ответ.— Ты не Яртар! — Марбон отбросил жареное мясо. Прежде чем она смогла встать, он оказался рядом, двигаясь с кошачьей ловкостью и быстротой. Схватил ее за плечи, повернул лицом к себе.— Кто ты? — Он тряс ее изо всех сил, но теперь она сопротивлялась. Сама схватила его за запястья и напрягала все силы, чтобы вырваться. — Кто ты? — вторично спросил он.— Я есть я… Бриксия… — Она пнула его по голени и ахнула от боли в ноге. Потом резко повернула голову и впилась зубами в его запястье с той дикой яростью, с какой могла бы сопротивляться Ута.Он закричал и отбросил ее от себя, она упала в траву. Но у нее хватило сил и ярости, чтобы перевернуться и тут же вскочить. Копье осталось у огня, но она уже держала в руке нож.Но он не последовал за ней. Напротив, покачнулся, поднял руку, глядя на оставленные зубами следы. Потом посмотрел на Дведа.— А где Яртар? Он был здесь… а потом… колдовство! Где Яртар? Почему у него была другая внешность.— Лорд, ты спал, и тебе это приснилось. Иди поешь…Бриксия следила, как Двед ведет лорда к костру. Может, он сумеет успокоить Марбона. Ей во всяком случае пока лучше держаться подальше от костра, чтобы не тревожить его. Она голодными глазами поглядела на мясо.Дведу удалось успокоить Марбона. Он уговорил лорда сесть, снова дал ему мяса. Жизнь погасла в глазах Марбона, рот снова расслабился, исчезла сильная энергичная личность.Бриксия смотрела, как мальчик укладывает своего господина спать. Когда прошло немало времени, а лежащий не шевелился, девшука подошла к мясу и начала глотать его, почти не жуя. Послышался холодный голос Дведа:— Он тебя не принимает. Тебе лучше идти своим путем…— Будь уверен, я так и сделаю, — ответила она. — Я пыталась играть в твою игру, ничего хорошего из этого не вышло. И если окончилось плохо, не моя вина.— Нам лучше расстаться. Почему ты пошла за нами, ты ведь ничем ему не обязана?— Не знаю, почему я пошла за вами, — откровенно ответила она. — Что-то, чего я не понимаю, заставило меня.— А почему ты сказала о трех, когда пришла? — настаивал он.— Опять не могу ответить.Это не мои слова, я их не знала, пока не произнесла. В этих старых местах колдовство… — Она вздрогнула. — Кто может сказать, как они подействуют на неосторожных?— Неосторожных не будет! — резко ответил он. — Тебя здесь не должно быть! Нам ты не нужна… И если он решит, что ты скрываешь от него Яртара, он совсем перестанет меня слушаться.— А кто это Яртар… кем он был… я слышала, ты сказал, что он умер? Почему он так действует на твоего лорда?Двед бросил быстрый взгляд на спящего, словно опасался, что тот услышит, потом ответил:— Яртар был приемным братом моего лорда, они были ближе кровных родичей. Я не знаю, из какого он рода…хотя у него был свой род. Как мне описать его тому, кто не знал Яртара? Он не владел никакой долиной, но всякий встречный с первых же слов называл его лордом. Мне кажется, в его прошлом было что-то странное. У моего лорда тоже… говорили, что у него смешанная кровь… что у него есть связи с Другими. Но если это правда о нем, то вдвойне правда о Яртаре. Он знал многое… странное!— Я видел однажды… — Двед глотнул и продолжал … — если ты скажешь, что это невозможно, — он сердито взглянул на девушку, — я отвечу, что видел своими глазами. Яртар обратился к небу, и поднялся ветер, который гнал врага в реку. Но потом Яртар был бледен, он дрожал и так ослаб, что мой лорд должен был поддерживать его в седле.— Говорят, те, кто использует Силу, сами слабеют, — заметила Бриксия. Она не сомневалась, что Двед точно описал увиденное. Многое рассказывают о том, что могли при желании проделать Древние.— Да. И он мог лечить. У Лонана была рана, она не заживала, все время открывалась. Яртар ушел один, вернулся с листьями, размял их и прижал к ране. Потом сидел, держа руки на листьях, и так оставался долго. А на следующий день рана начала зарастать, и никакого дурного запаха не было. Она зажила, не соталось даже шрама. Мой лорд тоже мог такое… этот дар отличал его от других.— Но Яртар умер… — сказала Бриксия.— Он умер, как все мы, — от удара мечом в горло. Он стоял над телом моего лорда и отбивался от этого сброда, который забрасывал нас камнями. Он был ранен, потекла кровь, как у всех, и он умер, а мой лорд этого не знал. После удара камнем по голове он очнулся с поврежденным рассудком… как ты видишь. Но о Яртаре он говорит так, словно тот ждет где-то и должен помочь получить Сокровище. Вначале он говорил, что должен это сделать из-за Яртара… теперь… ты сама слышала! Я не больше тебя знаю, что он ищет.— Сюда он шел уверенно, не оглядываясь, как человек, который твердо знает,что ему делать. Теперь, кажется,он решил, что то, что он ищет, здесь… — Двед указал на скрытое в темноте озеро. — Не знаю, что с ним делать. Вначале он был очень слаб от раны в голову, и я мог вести его, куда хочу, заботиться о нем. Но теперь сила вернулась к нему. Иногда он совсем не со мной, думает о чем-то, чего я не понимаю.Двед говорил быстро, словно испытывал облегчение, рассказывая о своей ноше. Но он не ждет сочувствия от Бриксии, нет, вероятно, отвергнет такое сочувствие, просто получил облегчение от того, что высказался.— Я не могу… — начала она.— Мне не нужна помощь! — Двед отказался раньше, чем она смогла предложить. — Он мой лорд. И пока он жив, это не изменится. На нем какое-то заклятие… проклятая земля могла наложить на него свой отпечаток навсегда, его мозг был слишком слаб и открыт. Я должен освободить его.Он отвернулся от Бриксии и устроился рядом с лордом, укрыв его изношенным плащом. Бриксия легла по другую сторону костра. Она очень устала. Двед хочет, чтобы она ушла. Ее собственный инстинкт самосохранения говорит о том же. Но сейчас у нее нет для этого сил.Бриксия не испытывала ощущения, что ее охраняют, что она в безопасности, как было под деревом. Девушка свернулась в траве, и неожиданно к ней прижалось теплое мурлыкающее животное. Ута снова решила разделить с ней постель. Бриксия погладила кошку от головы с настороженными ушами до пушистого хвоста.— Ута, — прошептала она, — куда ты привела меня? Ведь я из-за тебя встретилась с этими двумя, может, себе на погибель.Кошка подолжала мурлыкать, и от этого звука сами собой закрывались глаза. И хоть все прошедшие годы приучили Бриксию к осторожности, подняться она не могла. Уснула.— Где он?Она, ошеломленная, пришла в себя от сна. Ее трясли чьи-то руки. Бриксия открыла глаза. Ее держал Двед. И смотрел, как смотрит враг из-за края щита.— Где он, ты, разбойничье отродье?Он схватил ее за голову, продолжая трясти.Бриксия вырвалась.— Ты с ума сошел! — выдохнула она, отходя подальше. Села и увидела, как он побежал к углям костра, к берегу озера.— Лорд! Лорд Марбон! — Голос его звучал как крик раненого. Двед вошел в воду, отчаянно плескал руками.Бриксия начала понимать. Только она и Двед, ни Марбона, ни Уты не видно. Она сразу поняла, чего испугался Двед. Лорд проснулся, вошел в воду, как накануне, — и нашел смерть под ее поверхностью?Она вслед за Дведом подошла к краю озера. Вода снова утратила свою прозрачность. Не видно, что лежит под ее поверхностью, ровной и гладкой, как зеркало, кроме того места, где бьется Двед. Но плыть он не может. В воду он вошел, но как ни старается, дальше пройти не может.Он продолжал так же бесполезно биться, когда из травы появилась Ута и подошла к воде. Кошка мяукнула, громко и требовательно, Бриксия знала такой крик. Ута требует внимания.— Двед… подожди!..Вначале он ее, наверно, не расслышал, потом повернулся. Бриксия указала на кошку.— Смотри! — сказала она, надеясь, что он послушается.Ута повернулась и пошла, время от времени оглядываясь и проверяя, идут ли за нею. Бриксия побежала за ней. Всплесков больше не слышно; она оглянулась. Двед вышел из воды и пошел за ними.Втроем они шли по траве, пока не наткнулись на глубокую выемку, поросшую травой. В ней стоял лорд Марбон. Выемка глубокая, и потому его не было видно, пока они не оказались совсем рядом. Рядом с ним лежало копье Бриксии, вымазанное землей, в руках он держал меч Дведа. Концом меча он раздвигал камни, загораживавшие конец канала.Дамба, удерживающая воду в озере! Марбон взглянул на них.— Работайте! — нетерпеливо приказал он. — Разве вы не видите? Мы должны выпустить воду. Это единственный способ добраться до Ан-Яка!9— Лорд Марбон!Он оглянулся, голова обнажена, лицо снова освещено светом разума, оно помолодело. Итак, он услышал ее призыв. Бриксия указала на стену, которую он разбирал. Его усилия уже принесли плоды, между камнями начала просачиваться вода.— Ты работал тут, не думая о последствиях, — сказала девушка. — Все равно что вытаскиваешь пробку из полного меха. Сейчас вся вода озера польется на тебя.Марбон снова оглянулся на стену, провел рукой по испачканному лицу. Сузившимися глазами посмотрел на дамбу. Теперь он был похож на околдованного человека, который все же сохраняет способность рассуждать разумно.— Это правда, лорд. — Двед спрыгнул в канал и встал рядом с ним.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13

Девушка надежно упрятала камень в рубашку, потом осмотрела столб. Ута — исчезла. Не растаяла медленно, как раньше, а просто исчезла.Бриксия наощупь отыскивала неровности в столбе. Начала с усилиями подниматься. Углубления небольшие, и чем выше она поднималась, тем медленнее двигалась. Но все же она поднималась, хотя всего лишь на высоту нескольких пальцев за раз.Выше и выше. Девушка не смотрела вниз. Пальцы ее онемели.Все тело было напряжено, она прижималась к столбу. Страх тяжелым грузом лежал у нее на плечах. Выше и выше…Сколько времени она поднималась? В этом месте нет времени… мгновения могут растянуться на дни, месяцы. А столб поднимается над головой, и туман скрывает его вершину… если у него есть вершина!Бриксия чувствовала, что силы ее кончаются, боль в плечах стала непереносимой. Выше… все выше! Она не может поднять руку, для этого нужны невероятные усилия. Скоро хватка ее ослабеет, она разожмет руки и упадет… будет проглочена туманом и погибнет.— Ута! — хриплым шепотом позвала она, не надеясь на ответ.12Из тумана над ней протянулась … гигантская лапа! Когти выставлены, торчат над ее головой, лапа угрожающе покачивается. Бриксия в страхе прижалась к столбу. Но недостаточно сильно. Когти вцепились в ее рубашку над плечами, оторвали ееот ненадежной опоры и подняли сквозь туман к потолку. Ввверх… и сразу вниз… потому что ее выпустили, и она упала, оцарапала руку о камень, в ушах прозвучал дикий вопль.Столб по-прежнему перед ней. Но это не тот столб, по которому она поднималась … этот она может охватить руками. На нем, как на пьедестале, сидит Ута … нормального размера. Кошка посмотрела на нее, и Бриксия поняла, что вернулась в свое время и пространство.Это то самое помещение в здании, которое когда-то было покрыто водой озера. Но больше никакого тумана нет. Стены, сине-зеленые, ярко блестят, словно их только что вычистили. На полу, рядом с ней, лежит Двед, его лову и плечи поддерживает лорд Марбон.У Марбона лицо нормального здорового человека. Никакая одержимость больше им не владеет. Девушка чувствовала, что теперь он снова стал самим собой, высовобдился из тени и власти, так долго державших его в плену.— Двед… умирает… — Он никак не приветствовал ее, вообще вел себя так, словно не имеет отношения к случившемуся с нею. В глазах его страх, но не за себя, а за мальчика.Может, он говорит правду… но она не хотела с этим соглашаться. Бриксия не встала, скорее подползла на четвереньках. Тело по-прежнему тянула вниз страшная усталость, которую она ощутила, поднимаясь по столбу. Она порылась в рубашке и извлекла камень.— Это предмет силы, — медленно сказала она. — Не знаю, как им пользоваться… но когда я позвала в него… появилась Ута. Я звала и тебя… ты не слышал?Он нахмурился. "Я был … как во сне".— Это не сон. — Она сжала в рках камень. — Может быть… Двед ушел не слишком далеко, и мы сможем его позвать. Смотри на это, лорд, и зови своего приемыша! — Ее слова прозвучали резким приказом, она протянула камень, держала его над телом Дведа.И как будто она не оставила ему выбора, напряженный взгляд Марбона опустился на камень. Черты лица его снова лишились жизни, лицо стало изможденным и осунувшимся, почти таким же старым, как лицо Зарстора в том, ином, мире. Он тоже мог вести бы вековую битву мыслью и телом, только глаза его казались живыми.Бриксия колебалась. Двед ей не друг, у нее нет с ним никакой связи. Как она может позвать его, послать такой сильный призыв, чтобы он достиг Последних Ворот? Но если Марбон зовет, разве она не может усилить его зов, добавить ему сил?— Зови! — снова приказала она. В то же время сосредоточила всю волю — не на этом неподвижном бездыханном теле, а на камне, которым теперь касалась груди Дведа.— Зови Дведа!Может, Марбон и звал — молча. Может ли камень унести Бриксию туда, куда не достигает никакой голос? Она … или часть ее, поддерживаемая сильной волей и духом, была поглощена, понеслась … не в то полное тумана место, в котором она изменила Проклятие, преодолела его. Нет, это местогораздо темнее, холоднее, отчаяннее — это место безнадежности.— Двед! — Теперь она сама произнесла это имя — мысленно, не губами. И ей показалась, что беззвучная мысль громче самого сильного звука.Вниз — у Бриксии появилось ощущение, что она все глубже погружается в этот мертвый мир. Ее окружает клубок зеленого огня, но это не уменьшает ее ужаса.— Двед! — Не ее мысль-призыв на этот раз. Но она тут же поторопилась подхватить его. Перед ней тянулась полоска зеленого огня, нить, в которой играл свет, то ярче, то тусклее. Второй конец нити не виден. Видеть глазами мозга — Бриксия слышала об этом, но так никогда и не могла поверить.— Двед!Нить натянулась. Необходимо спасти… тянуть… Но никто не может это сделать. Здесь нет физических тел, не существуют руки.Бриксия старалась укрепить в себе новое ощущение, новое знание, которого она не понимает.—Двед! — Снова зов другим голосом — мыслью.Нить оставалась натянутой, но неподвижной. Должен быть выход! В прошлом у Бриксии бывали моменты, когда ее тело, кости и кровь были истощены до полусмерти. Она должна воспользоваться другой своей частью. Словно пользуешься новым инструментом, оружием, к которому не привык… но заставляет необходимость.— Двед! — На этот раз зовет она сама. Ей кажется, что само это имя обвилось вокруг нити, укрепило ее , сделало толще. От нее исходило ощущение силы, чужой силы. На мгновение Бриксия отшатнулась, не желая объединяться с этой силой. Потом, зная, что только вместе они победят, сдалась.Тянуть… тянуть нить, вести Дведа назад. Быть не только якорем, который удерживает его, нет, готовить ему дорогу к возврату.Нить… в ее сознании эта нить начала изменяться. На ней появились маленькие яркие зелено-золотые, словно металлические, листья. Теперь нить превратилась в лозу… Она растет, тянется …это путь жизни!Мысли сомкнулись вокруг лозы, сомкнулись прочно, как сильные руки. Тянуть…— Двед!Лист за листом лоза двигалась назад. Тащить!— Двед!Нить исчезла, холод и пустота разбились, как пузырь, который проткнули изнутри. Она снова в свете, в своем времени и пространстве. Двед неподвижно лежит на руках Марбона. Лицо мальчика бледно, зеленый свет камня придает ему мертвящий оттенок.— Двед! — Марбон рукой взял мальчика за подбородок, поднял его голову.Ресницы дрогнули. Губы Двера раскрылись, мальчик вздохнул. Медленно раскрыл глаза. Взгляд у него пустой, не сфокусированный.— Холодно, — чуть слышно прошептал он. Тело его вдрогнуло. — Как холодно…Руки Бриксии, сжимавшие камень, дрожали. Чувствуя, что у нее уже не остается сил, она положила Сокровище Дведу на грудь, взяла в руки его холодные ладони, потерла. Руки у него влажные и холодные.Глаза мальчика снова закрылись. "Двед! — громко позвал Марбон. — Не покидай нас, Двед!"Мальчик снова вздохнул. Он чуть повернул голову, спрятал лицо.— Двед! — С крике звучал страх.— Он спит… он не умер. — Бриксия не отдвинулась, а скорее отпала. — Он снова с тобой.С тобой, подумала она. Не с нами. Какое отношение имеет она теперь к их жизни?— Только твоей властью и разумом, мудрая женщина. — Марбон осторожно положил мальчика на пол.Она видела лицо этого человека пустым, гневным, одержимым поиском. Но сейчас оно казалось совсем другим. Однако понять значение его взгляда она не может. Слишком устала — и телом, и душой.— Я… не … мудрая … женщина… — Она говорила медленно, с трудом преодолевая усталость. Ута прижалась к ней, мурлыкала, терлась головой о руку. Девушка протянула руку к Сокровищу, но так и не завершила это движение. Ее накрыла и унесла темная волна.Она лежит в гнезде из цветов. Вокруг цветы. С ветвей вокруг нее свисают цветы. Они видит только их жемчужную белизну, их совершенство. Между цветами вьются ярко-зеленые нити. Бриксия сонно думает, что шорох, который до нее доносится, это шорох цветов и ветвей.Шепот становится громче … и сопровождается негромким звуком лютни. Цветы, ветви, нити поют.Пуста земля Зарстра,Голы его поля.Никто не может догадаться,Кто был здесь лордом.Так из-за гордости ЭлдораПобедили смерть и разрушение.Звезды совершили оборот,Созврело время.Звезды снова видятСудьбу в ночи.Разбиты тьма и позорПроклятия Зарстора.Зелеными становятся поля,Зеленеют холмы.Давно в прошломДревнее зло.Тот, кто владеет этой землей,При свете дня,Пойдет другой дорогой —Дорогой мира.Только спокойный ритм, нет отработанности песни-легенды. Цветы покачиваются, листья шепчутся. Бриксия лениво закрыла глаза, ей хочется лежать в этой цветочной постели, далеко от труда, страха и боли. Но сквозь шепот и звуки лютни прорывается другой голос:— Бриксия!Тот, кто владеет этой землейПри свете дня,Пойдет другой дорогой —Дорогой мира.— Бриксия!Она снова открыла глаза. Это не то место цветов и мира. Она лежит под открытым небом. Руки ее бесцельно движутся, она ощущает под собой зеленую траву, она лежит на мягкой постели из срезанной травы. Она не одна. Справа от нее, скрестив ноги, сидит лорд Марбон, слева Двед. Лицо у мальчика еще бледное. У ее ног Ута. Вот кошка потянулась и зевнула.Бриксия нахмурилась. Ведь она была не тут. Она была под куполом затонувшего города… это последнее, что она помнит.— Это ты… пел? — медленно спросила она, глядя на Марбона.— Нет. — Он покачал головой. На губах его улыбка, которую, ей кажется, она понимает, улыбка и у него в глазах, она смягчила его лицо. Это то, что привязало Дведа к больному хозяину, заставило служить ему — чуть ли не до смерти. Когда такой человек предлагает дружбу — его предложение стоит очень многого.— Ты сама пела — во сне, — сказал он. — Ты и правда была в другом мире, где становятся реальностью сны, а наша жизнь сама кажется сном? Но песня твоя внушает надежду. "Кто владеет этой землей при свете дня" А кто ею владеет? — негромко повторил он.— Какой землей, лорд? — вмешался Двед.— Той, которую когда-то опустошило Проклятие и которая теперь снова свободна. Смотри, леди, и ты увидишь, как подтверждается твоя песня.Марбон оказался рядом, прежде чем Бриксия смогла пошевелиться, он поддержал ее за плечи. Заботливо приподнял ее: она даже забыла, что один человек может проявлять заботу о другом. Она нуждалась в его поддержке, потому что сама была очень слаба, словно только что перенесла серьезную болезнь.Опираясь на него, она огляделась. Ута прыгала вокруг высокого ростка. Повсюду свежая роскошная зеленая трава А на коре ростка выпуклость.Бриксия никогда такого не видела. У нее на глазах выпуклость раскрылась, оттуда высунулся красно-коричневый стебель, размером с ее мизинец. Прямо на глазах он рос, удлинялся, от него отошли две новые ветви, а он продолжал расти.От основания этого деревца кругами расходилась свежая зеленая трава, она затягивала туслкые безжизненные пятна. На ветвях все больше отростков. Это дерево, маленькое дерево. За мгновения оно проделало путь в несколько лет.— Что… где?…— Бриксия схватила Марбона за руку.— Оно выросло из семени, которое ты принесла из Ан-Яка, леди. Здесь мы посадили Сокровище Зарстора. Но из него больше не произрастает зло. Великая магия, мудрая женщина!Она покачала головой.— Я тебе сказала… я не мудрая женщина. — Теперь она немного испугалась. Испугалась того, чего не может понять.— Не всегда ты выбираешь силу, — негромко ответил он. — Иногда сила выбирает тебя. Ты думаешь. что смогла бы сорвать цветок Белого Сердца, если бы зеленая магия не выбрала тебя? Я… я искал Сокровище ради власти, и темная тень накрыла меня… потому что я из проклятого рода Зарстора, и его зло имело корни и во мне. Как это дерево, корни которого здесь, но в прошлом у него уничтоженные чернота и зло.— Но ты не искала власти, и она сама пришла к тебе в руки. Разве проклятие не утратило силу в твоих руках? Ты совершила великое дело — более могучей магии я себе и представить не могу.Бриксия опять покачала головой. "Это не моя заслуга… это цветок … и это выбор Элдора и Зарстора … потому что они забыли, что связало их ненавистью в мире теней".Она вспомнила этих изможденных людей, какими увидела их в последний раз, когда они ответили на ее вопрос. Наверно, само Сокровище заставило ее задать этот вопрос.— Зарстор? — Он произнес это имя как вопрос.Бриксия рассказала о двоих требовавших у нее Сокровище-Проклятие и о том, как они ушли вместе, свободные теперь от уз, которые сами на себя наложили своими делами.— И ты говоришь, что не обладаешь силой? — удивился Марбон. — Неважно, как она приходит. Важно то, что ты с ней сделаешь.Девушка села, освободившись от его поддерживающих рук. "Мне это не нужно!"— воскликнула она, обращаясь скорее к невидимому, чем к Марбону, Дведу или Уте.Теперь быстро растущее деревце уже не саженец, ветви его утолщаются, становятся длиннее, на них все больше и больше раскрывается почек. И вот в тот моенмт, когда Бриксия произнесла свой отказ, начали раскрываться самые крупные бутоны. Распустились цветы, белые, прекрасные. И хотя день уже кончался и солнце садилось, цветы распускались.Бриксия мигнула раз, другой. Невозможно отрицать то, что она видит. Плоды Сокровища, сказал Марбон. Цветок, который она несла с собой… который завял в земле теней… неужели он отдал свою жизнь этому? Она должна признать это: ведь доказательство у нее перед глазами. Новые мысли, новые чувства пробуждались в ней. Они очаровывали и пугали ее. Может, она была избрана для этого в ту ночь, когда Куниггод привела ее в то место — место Древних, место спокойствия и мира.— Что же мне делать? — негромко спросила она. Она не хотела получить ответ, но знала, что должна его услышать.— Принять. — Марбон встал, широко развел руки, поднял лицо к небу. — Здесь Проклятие уничтожило замлю Зарстора. Может, она слишком долго была в тени, чтобы снова проснуться. — Он повернул голову и посмотрел на бассейн высохшего озера. — Ан-Як исчез. Но можно построить новый…Вторично заговорил Двед. "А что же с Эггерсдейлом, мой господин?"Марбон медленно покачал головой. "Мы не можем возвращаться, приемный сын. Эггерсдейл остался сзади — и в пространстве, и во времени. Теперь наше место здесь…"Бриксия перевела взгляд с него на дерево. Теперь она стало выше Марбона. В отличие от того, под которым она провела свою первую ночь в Пустыне, у этого ветви не переплетаются, концы их приподняты, далеко отходят друг от друга, приветствуя небо и землю, покрытую свежей зеленой травой.Это их земля? Девушка протянула руку к дереву. И первый распустившийся цветок отделился от ветви. Не было никакого ветра, но он отделился и опустился прямо ей в раскрытую ладонь. Неужели это ответ на ее невысказанное желание — как Ута приходит (когда хочет, конечно) на ее призыв?Их земля! Бриксия сжала цветок и глубоко вдохнула его аромат. Как изношенная одежда, прошлое отпадало от нее. Исчезло — мир изменился, как и Сокровище-Проклятие Зарстора, ставшее этим удивительным цветком.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13