Торговец Ван Рийн -. Возмутители спокойствия

Пол АНДЕРСОН ВОЗМУТИТЕЛИ СПОКОЙСТВИЯ 1 В покер не очень удобно играть втроем, поэтому экипажразведывательно-транспортного корабля "Сквозь хаос" запрограммировал дляигры компьютер. Расчет производился расписками. Приспособленный к среднемууровню игроков, компьютер на протяжении полета устанавливал равновесие вигре между членами экипажа, тем самым предупреждая возможные ссоры. — Две карты, — сказал механический голос. Дэвид Фалькейн сдал их, положив на экран сканера, приспособленного уконца стола в кают-компании. Рука, выдвинувшись из ящика, сгребла карты иунесла их внутрь. Внизу, в бронированном помещении в глубине корабля,мыслящие ячейки компьютера принялись оценивать новые варианты. — Одну, — сказала Чи Лан. — Благодарю вас, мне не надо, — пробормотал Адзель. Фалькейн сдал себе три и зажал их в руке. Его дела улучшились: дветройки той же масти, что и его короли. У Адзеля, видимо, хорошие карты,так как он ничего не меняет, а Чи, вероятно, пытается собрать флеш одноймасти: первый круг торговли, открытый компьютером, не внушал особогоэнтузиазма. Но Бестолочь — так экипаж прозвал компьютер — сам по себе… Стальная рука добавила голубую фишку к груде лежащих на столе. — Черт возьми! — воскликнула Чи. Ее хвост вытянулся вдвое противобычной длины, шелковистая белая шерсть встала дыбом на всем ее маленькомтеле, она швырнула карты на стол с такой силой, что он зазвенел. — Чума натебя! Ненавижу твои криогенные кишки! Адзель невозмутимо удвоил ставку. Фалькейн вздохнул и сложил своикарты. Чи уже успокоилась, села на свой стул и начала по-кошачьиумываться. Фалькейн потянулся за сигаретой. Бестолочь вновь повысил ставку. Драконья морда Адзеля не способнабыла менять выражение, за исключением резиновых губ, но его огромное тело,распростертое поперек всей каюты, напряглось. Он принялся изучать своикарты. Его размышления прервал тревожный звонок. Часть компьютера, всегдабывшая начеку, заметила что-то необычное. — Я посмотрю, — сказал Фалькейн. Он встал и быстро пошел вниз покоридору, высокий, мускулистый молодой человек, светловолосый, синеглазый,со вздернутым носом и широкими скулами. Даже здесь, бог знает в какомколичестве световых лет от ближайшего человека, он был одет в костюм,который оказался бы вполне уместным на каком-нибудь великосветском приеме.Он говорил себе, что обязан поддерживать традиции — младший сын барона -владельца богатого дома на Гермесе, в данный момент полномочныйпредставитель Политехнической Лиги и все такое прочее, но дело было простов том, что он еще не избавился от определенного тщеславия. В штурманской рубке он взглянул на приборы. На экранах не было ничегонеобычного. Какого дьявола забеспокоились приборы наблюдения? Значительнаядоля мощности компьютера была занята игрой, поэтому сам корабль ничего немог сказать ему. Может, лучше?.. Он сунул сигарету в рот и увеличилизображение. На запад простиралось глубокое пурпурное небо, солнце навечно застылов позднем полудне. Это был карлик класса К-0, примерно в одну десятуюсветимости Солнца — цвета догорающих углей. Однако на расстоянии в третьастрономической единицы видимый диаметр его почти в три раза превосходилсолнечный, и оно давало почти столько же радиации. Сквозь тусклый свет втонком разряженном воздухе были видны несколько других звезд. Спика нарасстоянии в три парсека блистала, как бриллиант. Кроме звезд, на небе небыло ничего, только стая крылатых животных с кожистыми крыльями, а надсеверным горизонтом — облако пыльной бури. "Сквозь хаос" стоял на склоне холма, откуда открывался широкий вид наЧекору. Дно прежнего моря было окрашено в яркие цвета и усеяно низкимисуккулентными растениями. Тут и там Фалькейн видел группы строений из яркораскрашенных плетеных стеблей. Каждая группа была окружена каменной стенойдля защиты жилищ и сельскохозяйственных факторий. Было начало весны,растения приобрели ярко-зеленый и золотистый цвет. Рощи длинных стеблей,похожих на бамбук, самое близкое подобие земных растений, порожденное этиммиром, раскачивались на ветру. Склон холма был скалистым, выветренным, лишь несколько кустов росломежду булыжниками. На вершине холма неясно вырисовывался крепостной валХайджакта. У подножия холма возвышалась сторожевая башня, соединенная сгородской стеной туннелем. Рядом извивалась тянущаяся с востока грязнаядорога. Фалькейн не видел ни одного туземца. Нет, погоди. В трех или четырех километрах от корабля на дорогепоявилось облако пыли, и оно быстро приближалось. Фалькейн отрегулировалсканер. Перед ним, как на ладони, возникла вся картина. С полдюжины икрананкийцев подгоняли своих зандаров. Большие, скоричневой шерстью, с толстым хвостом, двуногие животные взлетали по дуге.Коснувшись земли, они напрягали мускулы ног и прыгали вновь. Всадникипотрясали копьями и саблями. Их клювы были широко раскрыты. Вероятно оничто-то кричали. Ветер унес пылевую завесу, и Фалькейн увидел того, когоони преследовали. Он едва не проглотил сигарету. — Нет, — услышал он собственный голос. — Этого не может быть. Готовпоклясться, что этого не может быть. Оцепенение прошло. Он повернулся и побежал на корму. При тяготениивсего в шестьдесят процентов земного он двигался, как испуганная комета.Фалькейн ворвался в кают-компанию, с трудом затормозил и крикнул: — Тревога! Чи Лан перегнулась через стол и переключила компьютер на рабочуюмощность. Адзель бросил последнюю ставку, положил карты и выпрямился. — Что случилось? — с ледяным спокойствием, обычным для нее в моменттревоги, спросила Чи. — Женщина, — выговорил Фалькейн. — За ней гонятся. — Кто? — Не я, черт возьми! Слушайте. Банда туземцев-всадников гонится заженщиной. Ее зандар кажется уставшим. Они схватят ее раньше, чем онадоберется сюда, и бог знает что с ней сделают. Пока Фалькейн говорил, Адзель украдкой взглянул на карты Бестолочи:полный дом! Он философски вздохнул, смешал карты и, вставая, сказал: — Попробуем переубедить их. Чи, оставайся здесь. Цинтианка кивнула и засеменила на капитанский мостик. Адзель пошел заФалькейном к нижнему люку. Его раздвоенные копыта стучали по палубе. Увыхода человек застегнул оружейный пояс и сунул в карман плащаприемопередатчик, который успел захватить с собой. Они вышли. Чтобы избежать задержки, они позволили себе уравнять давление -снаружи оно было в три четверти земного на уровне моря, да и хотелось быбольше тепла и влаги. Сухой и холодный ветер ударил по слизистым оболочкамФалькейна, понадобилось несколько мгновений, чтобы глаза адаптировались.Адзель подхватил его двумя огромными роговыми руками и усадил к себе наспину, как раз за кентавровидным торсом. Все тело воденита, от головы дохвоста, было покрыто роговыми пластинами. В случае необходимости пластинысдвигались, образуя прекрасную защиту. Он ровным галопом поскакал посклону холма. Его мускусный запах охватил Фалькейна. — Можно предположить, что появился еще один корабль, — сказал Адзель.Бас его был так ровен, словно он играл в карты. — Несчастный случай? — Может быть, — ответил Фалькейн. — Хотя она очень странно одета.Возможно, сбежала от варваров. Нам намекали на войну в горах Субхардата. Он с трудом различал высочайшие пики этого хребта, протянувшегосявдоль восточного горизонта. Слева от него высились рыжевато-коричневыескалы, бывшие когда-то континентальным шельфом. Справа лежали зеленые поляЧекоры. За ними возвышался холм, на склоне которого их корабль сверкал,как острие копья. Но весь этот вид был давно знаком и смертельно надоел.Фалькейн уже соскучился по активным действиям — никакой опасности нет.Завидев Адзеля, эти бандиты тут же разбегутся по домам, к маме и папе. Он чувствовал, как работают мышцы Адзеля: воздух гудел в ушах, гремелстук копыт. И вот Фалькейн уже ясно видел впереди девушку и еепреследователей. Резкие нечеловеческие голоса долетали до него. Девушкамахнула рукой и пришпорила своего зандара в последнем усилии. Икрананкийцы что-то кричали друг другу. Фалькейн уловил несколькослов на катандаранском языке. Один из них остановил своего зандара иотцепил висящий у седла самострел. Это было слабое оружие. Руки туземцавдвое слабее рук человека. Но стрелы, которые метал самострел, былизаострены и летели далеко при уменьшенном тяготении. Туземец выстрелил.Стрела пролетела в нескольких сантиметрах от распущенных по спинетемно-рыжих волос девушки. Туземец, доставая другую стрелу, выкрикнулприказ. Еще два всадника отцепили свои самострелы. — Дьяволы с Плутона! — крикнул Фалькейн. — Они хотят убить ее! Нервы Фалькейна были напряжены. Он сосредоточенно смотрел сквозькрасноватую пыль, испытывая тревогу, словно стоял лицом к лицу с ближайшимтуземцем. Тот был около ста пятидесяти сантиметров ростом. Он напоминалбочкообразного, с осиной талией человека с невероятно длинными, тонкимиконечностями. Все его тело покрывала коричневая шерсть. Он былтеплокровным и всеядным, и его самка воспроизводила потомствоживорождением, но, несмотря на все это, туземцы не были млекопитающими.Шея была тонкой, а голова, окруженная кольцом перьев, круглой, с бледнымиглазами, ослиными ушами и воробьиным клювом цвета янтаря. Ступни былиобнажены, так что туземец тремя длинными пальцами ног мог держать стремя.На нем были брюки, оканчивающиеся чем-то вроде гамаш, кожаный нагрудник сметаллическими наплечниками. На груди красовался зигзагообразный герб, сширокого пояса свисали кинжал и сабля. В левой руке пальцами с острыминогтями он держал самострел, а правой рукой натягивал тетиву. Фалькейн выхватил свой бластер и выстрелил вверх. Это былопредупреждение. Луч, вырвавшийся из бластера, на мгновение ослепилтуземца, помешав ему прицелиться. Девушка радостно вскрикнула. Всадники за ее спиной рассеялись. Все они были одеты одинаково ивооружены. Семейный знак на груди каждого не был знаком Фалькейну. Ихпредводитель выкрикнул команду. Туземцы вновь собрались в группу и началиатаку. Стрела просвистела рядом с Фалькейном. Другая сломалась о защитныепластины Адзеля. — Но… но… они решили убить и нас, — пробормотал воденит. — Вперед! — крикнул Фалькейн. Он родился и вырос на аристократическойпланете, все еще нуждающейся в солдатах. "Вот когда пригодилисьтренировки, которыми нас донимали в юности", — подумал он. Сузив лучбластера с целью получить наибольшую дальность, он свалил одного иззандаров. Адзель поскакал вперед. Его массивное тело развило скорость в стопятьдесят километров в час. Ветер вынудил Фалькейна прикрыть глаза. ВскореАдзель был уже среди икрананкийцев. Первого всадника вместе с животным онсбил с ходу. За ним полетели еще двое. Хвостом он сбил четвертого.Остальные двое удирали по полю. Адзель затормозил и повернул обратно.Противники в панике бежали, пострадавшие, казалось, были неспособныдвигаться. — Ох, — сказал Адзель, — надеюсь, я не причинил им серьезного вреда. Фалькейн пожал плечами — раса гигантов может позволить себе бытьмягкосердечнее людей. — Вернемся на корабль, — предложил он. Девушка остановилась на дороге. Когда они приблизились к ней, онасвистнула. На вкус Фалькейна она была излишне мускулистой. Но что зафигура! Высокая, плотная, длинноногая, с прямой спиной… а ее одеждаоставляла открытой большую часть тела и состояла из сапог, достигающихикр, меховой юбочки, фуфайки, напоминающей блузку-безрукавку, и короткогоголубого плаща. Вооружение у нее было таким же, как у туземцев: с седласвисал щит, а над рыжими волосами возвышался плоский шлем. Кожа у нее былаочень белой. Черты лица отличались эллинской строгостью, смягченнойбольшими серыми глазами и слегка широковатым ртом. — Кто ты? — спросил Фалькейн. — И откуда ты, красавица? Она, тяжело дыша, грациозным движением смахнула пот со лба. Адзельпродолжал двигаться вдоль дороги. Девушка пришпорила своего зандара. Тотпобрел рядом, слишком истощенный, чтобы испугаться своего необыкновенногососеда. — Вы… вы… на самом деле из-за края мира? — спросила она. Ееанглийский отличался странным акцентом, которого он не встречал раньше. — Да, — Фалькейн указал на корабль. Она посмотрела в направлении его вытянутой руки. — Хороший алгат, — слово было местным и означало нечто вроде "магия","волшебство". Обнаруживая незаурядное хладнокровие, она отыскала взглядом своихврагов. Те восстановили боевой порядок, но не возобновили преследования.Один из них на целом и невредимом зандаре поскакал к дальнему склонухолма, остальные медленно последовали за ним. Девушка дотронулась до руки Фалькейна, как бы желая убедиться в егореальности. — До нас доходили только слухи, — тихо сказала она. — Мы слышали, чтостранный земец прибыл на летающей колеснице, и император запретилприближаться к нему. Мы не знали никаких подробностей. Вы на самом делеиз-за края мира? Может быть, с Земли? — Я уже сказал "да", — ответил он. — Но о чем ты говоришь? Кто такой"земец"? — Человек. Разве ты не знаешь? Нас называют земцами в Катандаране, -она осмотрела его и как будто надела на себя какую-то маску. Смедлительностью и осторожностью, причины которых он не понял, онапродолжила: — Наши предки пришли оттуда, с Земли, около четырехсот летназад. — Четыреста лет? — подбородок Фалькейна коснулся кадыка. — Но тогдаеще не представлялся возможным полет в гиперпространстве… — Очевидно, она имеет в виду икрананкийские годы, — сказал Адзель,которого было трудно удивить. — Позвольте подумать, с периодом обращения всемьдесят два стандартных дня… да, это составляет около семидесяти пятиземных лет. — Но… я говорю… какого дьявола? — Они летели в другое место, чтобы там стать… как же этоназывается? Их захватили грабители и высадили здесь… все пятьсотчеловек. Фалькейн попытался привести свои мысли в порядок. Он смутно слышалслова Адзеля. — А, да, несомненно, эскадра с Пиратских Солнц, улетевшая так далекоот своей базы в поисках хорошей добычи — большого корабля. Их неинтересовал выкуп, но они поступили милосердно, найдя обитаемую планету ивысадив на ней пленников, вместо того чтобы убить их, — он потрепал ее поплечу. — Не беспокойтесь, маленькая самка. Политехническая Лига давно ужедоказала жителям Пиратских Солнц рискованность следования по такому пути. Фалькейн решил, что должен успокоить девушку. — Да! — согласился он. — Какая это будет сенсация! Как только мысообщим на Землю, оттуда вышлют за вами корабль! Она следила за ним с каким-то странно печальным выражением лица. — Ты на самом деле земец… я хочу сказать, землянин? — На самом деле я — гражданин Великого Герцогства Гермеса, а моитоварищи по экипажу с других планет. Но мы действуем от имени Земли. Менязовут Дэвид Фалькейн. — Стефа Карпс, лейтенант домашних войск… — она замолчала. — Сейчасдело не в этом. — Почему эти туземцы гнались за тобой? Она слегка улыбнулась: — Я думаю, не все сразу. Нам так много нужно рассказать друг другу,правда? Но тут выдержка оставила ее. Глаза девушки распахнулись шире,засверкала улыбка в пятьдесят мегаватт, она захлопала в ладоши изакричала: — О какое чудо! Человек с Земли — мой спаситель! "Что ж, — подумал Фалькейн, задетый за живое, — подождем". Онпрекратил расспросы и просто смотрел на девушку, безмолвно восхищаясь еевнешностью. В конце концов, он уже несколько недель не видел ни одногочеловека. У корабля они привязали зандара к стабилизатору. Фалькейн подвелСтефу к трапу у люка. Чи Лан, подпрыгивая, встретила их. — Что за чудесная кошечка! — воскликнула девушка. Чи взорвалась. В некоторых отношениях она была подобна Белджагору. — Если вы попробуете потрогать или погладить меня, девушка, то врядли сохраните свои пальчики в целости. — Она набросилась на товарищей: -Что, девять раз по девяти дьяволов, происходит?1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13

— Разве ты не следила за схваткой? — поинтересовался Фалькейн. Подвзглядом Стефы он решил держаться мужественно. — Думаю, мы хорошопоработали, гоняя этих бандитов. — Каких бандитов? — выпалила Чи. — Я отсюда видела, что онинаправились прямо в город. Если вы спросите меня, — если только у вас,безмозглых чурбанов, хватит рассудка спросить меня, я скажу: вы прогналивзвод солдат императора, с которым мы должны заключить договор. 2 Они двинулись в кают-компанию. Идти в город было опасно, там их моглиобстрелять. Пусть придет Гудженджи и потребует объяснений. Тогда они самипотребуют, чтобы им многое объяснили. Фалькейн налил себе и Стефе шотландского виски. Адзель взялчетырехлитровое ведро кофе; буддистская религия не запрещала ему питьвино, но ни один корабль, тем более с таким особым поручением, не смог бывместить достаточного количества напитков для него. Чи Лан, на которуюалкоголь не действовал, закурила слабую наркотическую сигарету в мундштукеиз слоновой кости. Все они нуждались в разрядке. Девушка, прищурившись, — она не привыкла к земному освещению -поднесла стакан к губам и выпила. — Фф-у-у, — выдохнула она. Фалькейн похлопал ее по спине. Ругательства, которые она выкрикивалав промежутках между кашлем и всхлипыванием, заставили его покраснеть. — Наверное, вы утратили большую часть технических знаний за трипоколения, — сказал Адзель. — У пятисот человек, включая детей, не можетсохраниться достаточно знаний, чтобы поддерживать современный уровеньнауки, а на корабле колонистов вряд ли была библиотека с микрозаписями. Стефа посмотрела на него широко раскрытыми глазами. — Я всегда думала, что Великий Грантер — отъявленный лжец, — сказалаона. — Но вот теперь вижу, что он мог в детстве видеть такое существо.Откуда вы? Адзель действительно представлял собой внушительное зрелище. Включаяхвост, его четырехлапое тело имело добрых четыре с половиной метра вдлину, и руки, грудь и плечи были соответствующих размеров. Спину, бока иживот защищали костяные пластины; крокодилья голова сидела на метровойшее, уши были костяными, а глаза закрывались костяными же щитками. Ноглаза эти были карими, большими и мудрыми, а сильно выдающийся назад черепвмещал двойной мозг. — С Затлака, — ответил он. — На моем языке это значит Земля. Людиназывают мою планету Воден. Ее так назвали еще тогда, когда люди давалипланетам земные названия. В наши дни планеты называют наиболее подходящимсловом на туземном языке. Например, эту планету назвали Икрананка. — Вы хороши в схватке? — спросила Стефа. Она ухватилась за рукоятькинжала. Адзель заморгал. — Пожалуйста, не надо. Мы очень миролюбивы. Мы так велики и хорошозащищены лишь потому, что Воден порождает гигантских зверей. Понимаете? Унас солнце типа Ф-5, в секторе Регула. Оно испускает столько энергии, что,несмотря на поверхностную гравитацию, в два с половиной раза превосходящуюземную, природа наделена способностью создавать массивные тела и… — Заткни свой фонтан, ты, болтающий варвар, — оборвала его Чи Лан. -У нас есть более важные дела. Адзель едва не утратил спокойствия. — Друг мой, — прорычал он, — очень невежливо чернить другие расы.Хорошо, что мой народ — простые охотники, и мы никогда не сражаемся друг сдругом. А когда я учился планетологии на Земле, то заработал немало денег,исполняя роль Фафнира в Сан-Францисской опере. — …а также выступая на парадах во время празднования китайскогоНового года, — добавила Чи ядовито. Фалькейн ударил кулаком по столу. — Прекратите, вы, оба! — крикнул он. — Но откуда в самом деле эта… гм… человек? — спросила Стефа. — Со второй планеты Эридана-4, — ответил Фалькейн. — Ее назвалиЦинтией в честь жена капитана. — Я слышала, что на самом деле она не была его женой, — пробормоталаЧи. Фалькейн вновь покраснел и украдкой взглянул на Стефу. Но та несмутилась, а, принимая во внимание ее ругательства… — Они достигли александрийского уровня технологии на одном континентек тому времени, — сказал он, — и открыли научный метод познания. Но у нихне было городов. Население постоянно курсировало, занимаясь торговымиоперациями. Поэтому они очень хорошо ужились с Лигой… Он понял, что и сам начал излишне много болтать, и замолчал. Чи изящной шестипалой лапой смахнула пепел сигареты. Выпрямившись,она едва достигла девяноста сантиметров. Обычно она сидела на своихмускулистых длинных ногах и хорошо развитых передних конечностях. Голова унее была непропорционально велика, кругла, с тупой черноносой мордочкой,аккуратными маленькими ушками и кошачьими усами. Если не считать темнойполоски вокруг огромных, сверкающих золотом глаз, она вся была покрытабелой ангорской шерстью. Ее тонкий голос стал резким. — Давайте начнем с выяснения вашего положения, фриледи Карпс. Нет,простите, лейтенант Карпс, не так ли? Я думаю, что ваши предки быливысажены именно в этом районе. — Да, — кивнула Стефа. Она теперь подбирала слова с возобновившейсяосторожностью. — Вскоре они столкнулись с туземцами. Иногда столкновенияоканчивались войной, иногда — нет, у людей больше силы и выносливости, чему икрананкийцев. А здесь всегда идут войны. Лучше и легче быть солдатом,чем потеть на полях и шахтах, верно? С тех пор все земцы вступают ввойска. Те, кто не может воевать, становятся квартирмейстерами и томуподобное. Фалькейн увидел шрам на ее руке. "Бедное дитя, — подумал он сжалостью. — Это какая-то ошибка. Она должна была бы танцевать и флиртоватьна Земле, со мной, например… Девушка — слишком мягкое и слабое создание,чтобы…" Глаза Стефы сверкнули. — Я слышала, как старики рассказывали о войнах за краем мира, -оживленно сказала она. — Мы унаследовали это! — Что? — Я хорошо сражаюсь, видели бы вы меня в битве при Джанохе. Ха! Онинапали на нашу линию. Один зандар наткнулся на мою пику. Я проткнула его!- Стефа вскочила на ноги, выхватила саблю и взмахнула ею в воздухе. -Одним ударом я снесла голову всаднику. Он упал. Я повернулась и разрубилаего соседа пополам, с глотки до кишок. Спешившийся всадник напал на меняслева. Я ударила его щитом прямо в клюв. Потом… — Пожалуйста, перестаньте! — простонал Адзель и закрыл уши руками. — Мы должны обсудить положение, — торопливо добавил Фалькейн. Девушка протянула стакан, прося его наполнить. Она опять заговорилаосторожно: — Земцы поддерживали первого Джахаджи, когда рухнула старая империя.Они помогли ему сесть на Катандаранского Зверя, восстановили империю ирасширили ее границы. С тех пор они служат в личной гвардии каждогоимператора и являются стержнем его войск. Позже некоторые из них былизавоевателями Рангакоры в Субхардате, на востоке, на краю Сумерек. Этонаиболее важное стратегическое место — оттуда можно стеречь дорогу,проходящую через горы. Вода, сбегающая с гор, делает эту областьбогатейшей в Чекоре. — К дьяволу вашу грязную геополитику! — прервала ее Чи. — Почему васпреследовали солдаты императора? — Гм… я не уверена, — Стефа в наступившем молчании отпила изстакана. — Может быть, вы лучше вначале расскажете о себе? Возможно, тогдамы поймем, почему Джахаджи III держит вас здесь, а не в Катандаране. Иливы знаете это? Адзель покачал своей громадной головой. — Нет, мы не знаем, — ответил он. — В сущности, мы и не подозревали,что с нами запрещено встречаться. Правда, кое-какие подозрения были:казалось несколько странным, что нас до сих пор не пригласили в столицу ичто так мало туземцев приходит взглянуть на наш корабль. Когда мысовершали облет на флиттере, то заметили вокруг на некотором расстоянииукрепления. Затем Гудженджи заявил, что нам нельзя летать. Он сказал, чтоэто зрелище вызывает слишком большую панику. Не хотелось бы обвинять его,но причина запрета кажется мне незначительной. — Согласно приказу императора, вы отгорожены от всех, — сказалаСтефа. — В Хайджакту запрещен доступ всем иногородним, и никто не смеетпокинуть этот район. Это вредит торговле, но… — Фалькейн уже собиралсяспросить, почему девушка нарушила запрет, когда она сказала: — Ответьтемне, как вы оказались здесь? Почему вы вообще прилетели на Икрананку? — Она лжет, — прошептала Чи на принятом в Лиге латинском языке. — Знаю, — ответил ей Фалькейн тоже по-латински. — Но можно лиобвинять ее? Мы, незнакомые пришельцы, а последний контакт, который еенарод имел с галактической цивилизацией, был с пиратами. Мы должны бытьдобрыми и постараться доказать ей, что действительно хотим добра. Чи взмахнула руками. — О космос, — простонала она. — Будьте вы прокляты с вашими стаднымиинстинктами! Фалькейн повернулся к ней спиной. — Простите нас, — сказал он по-английски Стефе. — Мы обсуждали…хм… личные проблемы. Стефа улыбнулась, взяла его руку и наклонилась так, что он ощутил еедыхание. — Я понимаю, Дэвид… Прекрасное имя — Дэвид. И вы из-за краямира! Я страшно хочу услышать что-нибудь от вас! — Ну, — начал, заикаясь, Фалькейн. — Мы — торговые разведчики. Ищемновые рынки, — он надеялся, что его ухмылка выглядит не глупой, аскромной. — Я… И, не выдавая основных тайн, он пустился в объяснения. …Николас Ван Рийн встал из-за стола и побрел к прозрачной стенесвоего офиса. С огромной высоты он одним взглядом мог охватить путаницугородских башен, зеленых парков и скверов. Некоторое время он стоял, пыхтясигарой, потом, не оборачиваясь, сказал: — Да, черт побери, кажется, в вашем проекте есть хорошее зерно, чтообещает неплохую прибыль. И вы как раз тот человек, который можетосуществить это дело. Я за вами слежу с того момента, когда впервые о васуслышал, — из-за той истории на Айвенго. Вы тогда были, простите завыражение, молокососом. Теперь вы получили удостоверение мастера Лиги иможете неплохо поработать для Солнечная компания "Пряности и напитки". Ая, одинокий и толстый старик, нуждаюсь в хороших работниках. Если выпривезете домой хорошую яичницу с беконом, я прослежу, чтобы вы сталибогатым. — Да, сэр, — пробормотал Фалькейн. — Вы пришли поговорить о том, что любите открывать новые места, гдеесть возможность покупать новые товары и продавать туземцам наши, пока ещеони не слишком наслышаны о рыночных ценах. Отлично! Только я считаю, чтовы способны на большее, мой мальчик. Я об этом думал долгими ночами,когда, ворочаясь с боку на бок, не мог заснуть из-за беспокойных мыслей. Фалькейн воздержался от замечания, что всем известна светловолосая иизящная причина ночной бессонницы торгового принца. — Что вы хотите сказать, сэр? — спросил он. Ван Рийн потянул себя за эспаньолку и принялся внимательноразглядывать Фалькейна своими маленькими глазками, близко посаженными ккрючковатому носу. — Скажу вам по секрету, — проговорил он, наконец. — Вы не выдадитемою тайну, а? У меня так мало друзей; если вы разобьете мое старое сердце,я собственноручно сломаю вам шею. Понятно? Хорошо, хорошо. Мне нравятсяпарни, которые так хорошо все понимают. Когда Лига отыскивает новуюпланету, все устремляются туда и начинают перерезать друг другу глотки. Высчитаете, что сможете в этом участвовать. Но нет, вы слишком молоды,слишком чувствительны. К тому же вы не являетесь известным космическимкапитаном, и по вашим следам еще не идут шпионы. Поэтому… для Солнечнойкомпании "Пряности и напитки" вы отправитесь открывать наши собственныепланеты! — он подошел и ткнул большим пальцем Фалькейна в ребро. Молодойчеловек вздрогнул. — Как вам это нравится, а? — Но… но… ведь это… Ван Рийн извлек бутылку из холодильника, наполнил стаканы и объявил: — Галактика — даже тот крошечный участок спирального рукава, которыймы эксплуатируем, — невероятно огромна. В поисках объектов для возможнойколонизации космические путешественники пропустили буквально миллионыпланет, показавшихся им неинтересными. Многие из них даже не занесены вкаталоги. Если не возникнут особые обстоятельства, они останутсянеизвестными еще в течение тысячелетий. Но, по законам статистики, мыможем предсказать, что тысячи из них потенциально ценны для нас как рынкисбыта и как источники новых экзотических товаров. Вместо эксплуатацииоткрытых планет почему бы не поискать новые… и сохранить свое открытие втайне так долго, как это будет возможно? Будет избран сектор, в котором межзвездные сообщения еще слабы,например, сектор Спики. Будет основана База — оттуда в сотнях направленийотправятся маленькие автоматические разведчики. Обнаружив планету, они состандартной орбиты произведут наблюдения поверхности и, если найдут что-тообнадеживающее, сообщат на Базу. Тогда отправятся экипажиторговцев-разведчиков, чтобы взглянуть на ту или иную планету вблизи. Онисоберут соответствующую информацию, приземлятся на планету, заключатторговый договор и известят об этом Ван Рийна. — Трех членов экипажа, я думаю, будет достаточно, — продолжил он. -Чем их меньше, тем больше комиссионные. Вы — мастер Лиги, умеющийсопоставлять уровни материальной культуры и находить нужное решение,планетолог и ксенолог. А они будут негуманоидами, обладающими различнымиспособностями; к тому же в таких экипажах меньше почвы для взаимныхстычек. Я понимаю, лучше лететь вдвоем с хорошенькой девушкой, но когда вывернетесь… ха-ха! — вы свое наверстаете. Или даже раньше. Я приглашаювас на мою следующую маленькую оргию, мой мальчик, если вы беретесь за этуработу. — …Так вы установили, что здесь есть цивилизация, использующаяметалл, — кивнула Стефа. — Конечно, не вы, а ваши роботы — ох, я никогдане верила Великому Грантеру, когда он толковал о роботах! — так вот, вашироботы не видели нас, немногих земцев. Но почему они сообщили вам, чтоэтой планетой стоит заняться? — Любая землеподобная планета представляет значительный интерес, -ответил Фалькейн. — Что? Эта планета подобна Земле? Великий Грантер… — Любая планета, где человек может жить без специального снаряжения,называется землеподобной. Они совсем не одинаковы во всем: по физическимусловиям, биохимии, экологии… но не в этом дело. Икрананка имеетмножество отличий от Земли: масса — 0,394 земной, плотность — 0,815,диаметр — 0,783. И хотя солнце слабое, зато орбита проходит ближе к нему.Разумеется, приливное действие привело к тому, что одно полушариепостоянно обращено к солнцу. Но медленное вращение вокруг оси означаетслабое магнитное поле, отсюда сравнительно слабое взаимодействие сзаряженными частицами, которых звезда типа красного карлика производитнемного. Поэтому планета сохраняет относительно плотную атмосферу. Ксожалению, большая часть воды в этом случае переходит на холодную сторону.Но на это требуется время, за которое успевает развиться и адаптироватьсяжизнь, основанная на протеинах и водных растворах. — Но что вам здесь нужно? — Многое. Роботы принесли изображения и образцы: пару новыхопьяняющих напитков, несколько антибиотиков и потенциальные пряности,несколько видов драгоценных металлов и, несомненно, еще многое… К томуже это хорошо развитая цивилизация, способная собирать подобные товары длянас в обмен на вещи, которые она вполне способна оценить. Чи облизнула губы: — А какие комиссионные! Стефа вздохнула: — Я хотела бы, чтобы вы говорили только по-английски. Но я верю вам.Почему вы приземлились в Хайджакте? Вы должны были знать, что самыйбольшой город — Катандаран. — На первых порах пришельцам из космоса приходится очень сложно, и нестоит с самого начала лезть в гущу толпы, — ответил Фалькейн. — Мы решилисначала в этом глухом месте изучить местный язык, обычаи и окружающуюобстановку. Процесс обучения с применением современных электронных новинокпошел быстрее. А император, прознав о нас, прислал в качестве специальногоинструктора Гудженджи. Мы недавно решили направиться в столицу, но,услышав об этом, наш учитель начал находить множество причин дляотлагательства. Так продолжается уже три или четыре недели. — Сомневаюсь, чтобы мы на деле узнали многое, — пробормотала Чи.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13

— Что такое неделя? — спросила Стефа. — Послушайте, женщина, вы вовлекли нас в неприятности, которые могутстоить рынка. — Что за глупости! — нетерпеливо воскликнула девушка. — Завоюйте их! — Крайне аморальное занятие, — нахмурился Адзель. — К тому же несоответствует нашей политике: это экономически невыгодно. — В конце концов, дойдем мы до сути, вы, болтуны? — разозлилась Чи. -Почему солдаты преследовали вас, фриледи? Раздался телефонный звонок, компьютер из громкоговорителя сообщил: — Со стороны города приближается отряд. 3 Фалькейн решил, что лучше быть вежливым и встретить императорскогопосланника-инструктора у люка. Он выразительно пододвинул бластер вперед,ближе к руке. Стоя в ожидании, он смотрел на стены на вершине холма. Они былисложены из камня без применения штукатурки: вода здесь была слишкомдорогой, чтобы использовать ее при кладке. Зубчатая стена с башнями поуглам окружала несколько десятков деревянных зданий. Хайджакта былаглавным образом торговым центром для местных фермеров и проходящих мимокараванов. Здесь стоял сравнительно небольшой гарнизон. Северныеплоскогорья давно были очищены от варваров, населяющих пустыни, какобъяснил Гудженджи, поэтому Фалькейн предположил, что войска содержатсяпреимущественно на случай восстания. То, что он уже знал об икрананкскойистории, внушало тревогу. "Это добавочное затруднение для нас, — думал онбеспокойно. — Старый Ник не станет вкладывать деньги в это предприятие,пока тут не будет достаточно устойчивой социальной структуры, способнойсохранять и поддерживать условия торговли. А Катандаранская империякажется единственно подходящей для этой роли на всей планете. Не будетторгового поста на Икрананке — не будет комиссионных для меня. Что завеселую, беззаботную жизнь ведем мы, разведчики!" Его взгляд скользнул подороге и сфокусировался на приближающемся отряде. В нем было несколькодюжин солдат в кожаных нагрудниках, вооруженных до зубов, — между прочим,зубов-то у них как раз и не было, — самострелами и большими неуклюжимиалебардами. Костюмы украшало причудливое изображение фратрии Тирут — к нейотносились все воины гарнизона. Во главе отряда гордо гарцевал Гудженджи.Он был сравнительно высок для икрананкийца, тощ, его синевато-чернаяшерсть поседела, очки в золотой оправе забавно восседали на его клюве.Алый плащ ниспадал к ногам, на плаще был крест — знак императорскойфратрии Деодакх. С украшенного кисточками пояса свисал длинный кинжал.Фалькейн до сих пор не видел ни одного взрослого туземца без оружия. Фалькейн опустил руки и склонил одно колено: таково было местноеприветствие. — Благороднейшему Гудженджи и его родственникам — привет! — нараспевпроизнес он ритуальную фразу. Он никогда не был способен правильнопроизносить звуки местного языка — его речевой аппарат не был приспособленк ним, а грамматика соответствовала фонетике. Но сейчас он говорилсравнительно гладко. Гудженджи не воспользовался формулой "Мир между нашими родами", онсказал просто "Поговорим", что означало серьезный повод для разговора, нонадежду обойтись без кровопролития. И он жестом отогнал злых духов, чегоникогда не делал раньше. — Прошу оказать честь моему дому, — пригласил Фалькейн. В местномязыке не было слова "корабль", а слово "повозка" показалось емунеподходящим. Гудженджи оставил сопровождающих у люка и неуклюже взобрался потрапу. — Я хотел бы более подходящее освещение, — попросил он. Так как онвидел волны света, короче желтых, хотя его видимый спектр включал иинфракрасные лучи, освещение было слишком тусклым для него. Глазаикрананкийца с горизонтально расположенными зрачками не способныадаптироваться во тьме, что вряд ли необходимо на постоянно обращенном кСолнцу полушарии. Фалькейн повел его в кают-компанию. Всю дорогу Гудженджи ворчал: этоместо слишком жаркое, здесь плохо пахнет, а воздух сырой, и не может лиФалькейн дышать в сторону. Икрананкийцы не выдыхают водяные пары — то, чтопроизводит их метаболизм, поступает обратно в кровеносную систему. Наконецон остановился у входа в кают-компанию, напрягся и поправил очки. — Значит, вы на самом деле дали ей убежище! — прохрипел он. Стефа схватилась за саблю. — Нет, нет, — возмутился Адзель, кладя ей на руку свои неодолимосильные пальцы. — Разве хорошо так делать? — Садитесь, благороднейший, — сказал Фалькейн. — Хотите выпить? Гудженджи принял приглашение выпить шотландского виски с явныможивлением. В этом отношении икрананкийцы похожи на людей. — Я считал, что вы пришли, как друзья, — заявил он. — Надеюсь, этопроисшествие получит удовлетворительное разъяснение. — Конечно, — сказал Фалькейн более сердечно, чем на самом делечувствовал. — Мы увидели, что эту женщину моей расы преследуют незнакомцы,которые, как мы считали, были разбойниками. Естественно, мы предположили,что она с моей планеты. Чи выпустила кольцо дыма и добавила шелковым голосом: — Тем более что вы, благороднейший, никогда не упоминали, что на этойпланете существуют поселения людей. — Ак-крр, — прокашлялся Гудженджи. — Мне нужно было так многообъяснить вам… — Но вы, несомненно, понимали, что это нас заинтересовало бы, -настаивала Чи. — …для вашей собственной пользы… — …благороднейший, мы огорчены и обижены… — …это всего лишь особая фратрия солдат… — Очень важная для империи, с которой мы хотели торговать,основываясь на взаимном доверии. — …она нарушила приказ императора… — Какой приказ? Мы что, изолированы? О благороднейший, это второеприскорбнейшее открытие. Мы начинаем сомневаться, можно ли вообще вамверить. Возможно, наше присутствие нежелательно? Мы можем и улететь, вызнаете. Мы никому не хотим навязываться и навязывать наши товары. — Нет, нет! — Гудженджи уже убедился в достоинствах предлагаемыхобразцов товаров, начиная с синтетических тканей и кончая химическимогнестрельным орудием. Каждый раз, думая об оружии, он тяжело дышал. — Этопросто… — Если быть откровенными, — сказала Чи, — наше отсутствие не можетбыть долгим. Мы расскажем дома об этих земцах, и наши люди позаботятся оботправке их на планету с более подходящим климатом. Нашим владыкам наЗемле не понравится, что Катандаран хранил в тайне информацию об этихбедных земцах. Быть может, с ними плохо обращаются? Боюсь, что этопроизведет на Земле плохое впечатление. Фалькейн слишком сосредоточился на попытке сдержать смех, чтобы вволюнасладиться зрелищем поражения Гудженджи. Он и не думал серьезно овозвращении земцев: это подняло бы стоимость экспедиции до Андромеды.Придется хранить неожиданное открытие в тайне. Может быть?.. Нет. Он взглянул на Стефу, сидящую на краю стула, гордовыпрямившись. Свет играл в серых глазах и в рыжих волосах, подчеркивалокруглость ее тела. Он не предавал девушку своим молчанием: это было быбесполезно. Как только торговцы начнут прибывать сюда, они все равноузнают обо всем, и какой-нибудь разговорчивый ублюдок обязательнопроболтается. Гудженджи дрожащей рукой поправил очки, извлек какой-то листок иуставился в него. — Я должен известить императора, — сказал он. — В самом деле должен.Но… в сложившихся условиях… возможно, мы сможем прийти квзаимопониманию. — Надеюсь на это, — заявил Адзель. — Дело в том, — объяснил Гудженджи, — что незадолго до вашегоприбытия… ак-крр… возникла неприятная ситуация. Император завоевалСубхардат, — в катандаранском языке не было неискренних слов типа"умиротворение". — Ключ ко всему району — город Рангакора. Он сильноукреплен, его трудно захватить, поэтому император привлек своипервоклассные войска — земцев — для помощи при штурме под общимкомандованием… Б… Б… — Боберта Торна, — коротко сказала Стефа, выделяя губные согласные. — Они действовали успешно… — Вам следует благодарить ее, — сказала Чи. Гудженджи выглядел смущенным и явно нуждался в дополнительнойвыпивке. — Они действовали успешно, — заставил он себя продолжать. — Но потом- х-фф… Тон решил, что здесь может быть основа его собственногокоролевства. Он и его люди… хм… они отбросили наши войска и занялигород. С тех пор они там и находятся. Мы… хм… с тех пор мы не сумелиих… хм… удалить. В то же время земцы, оставшиеся в столице, началиволноваться. И тут появились вы, принадлежащие к той же расе, а может, и ктой же фратрии! Стоит ли удивляться, что император действовал… хм…если можно так сказать, с осторожностью? — Так вот оно что! — изумленно сказал на это Фалькейн. Стефа некоторое время сидела в молчании, лишь нарушаемом шумомвоздуха, гонимого вентилятором, нетерпеливым постукиванием о столмундштука Чи и астматическим дыханием Гудженджи. Она хмурилась, глядя внизи обхватив рукой подбородок. Наконец, она приняла решение, выпрямилась исказала: — Да, правда, это обидело земцев в Катандаране. Они поняли, чтонаходятся под подозрением. Если подозрения императора будут слишкомвелики, он может постараться даже уничтожить нас. Не думаю, чтобы это быломудро с его стороны — кто может рассчитывать выйти живым из этой схватки?- но мы не хотим разрывать империю на части. В то же время мы не должнызабывать и о себе. Так, до нас дошли слухи о пришельцах. Теперь вы знаете,что доступ сюда был закрыт, но хайджактцы разнесли новость еще до того,как был наложен запрет. Да еще и сейчас какой-нибудь крестьянин время отвремени проскальзывает между постами. Мы в Железном Доме решили узнать,что означают эти слухи. Иначе мы были бы подобны слепым на горной дороге.Я решила добраться до этого места. Это была моя собственная идея, клянусьвам. Никто не знает об этом. Но патруль обнаружил меня. Гудженджи не ухватился за очевидную возможность произнести речь оверности и подчинении приказам. Или в этом не было смысла? Много раз напротяжении этих недель Фалькейн видел, что икрананкийцы испытываютверность лишь к своим фратриям, а все остальное является для них лишьвопросом выгоды. Но погоди! Возбужденный, он вскочил на ноги. Гудженджи схватился было за меч, ноФалькейн начал бегать взад и вперед по каюте. Наконец он сказал: — Эй, все это может обернуться хорошей возможностью для нас. Вашимператор напрасно подозревал нас. Мы торговцы. Ведь в наших интересахсохранение прочного государства, с которым мы могли бы иметь дело. Оружиенашего корабля может разрушить любую стену: мы возьмем штурмом дляимператора Рангакору. — Нет! — воскликнула Стефа. Она вскочила на ноги, в ее руке сверкнуласабля. — Ты грязный, мерзкий… Фалькейн помолчал, ожидая, когда она затихнет в объятиях Адзеля,потом спросил: — Но что здесь неправильного? Разве вы не на стороне императора? — Прежде чем позволить вам убить тысячу земцев, — ответила она сквозьзубы, — я… — и она пустилась в долгое, насыщенное анатомическимиподробностями описание того, что сделает с Дэвидом Фалькейном. — О, вы не поняли, — пытался он возразить. — Я никого не собиралсяубивать. Всего лишь обрушить одну-две стены и напугать весь гарнизон. — Тогда об этом позаботятся солдаты императора Джахаджи, — мрачносказала она. — Хм… мы защитим их. Заключим соглашение. — Послушайте, — вмешался Гудженджи, — только император имеет право… Фалькейн объяснил ему, куда император может сунуть свои права, носказал он это по латыни. На катандаранском же он заявил: — Амнистия земцам является условием нашей помощи. С гарантией иохранным свидетельством. Не думаю, что это слишком высокая плата, норешать будет император. Мы полетим к нему и обсудим это дело. — Нет, подождите! — воскликнул Гудженджи. — Вы не можете… — А как вы собираетесь нас задержать, вы, засоня? — насмешливоспросила Чи. Гудженджи пустился в спор. Император будет недоволен нарушением егоприказа. В Катандаране нет подходящего места для посадки корабля.Население неспокойно, и прилет корабля может вызвать волнения. И такдалее, и тому подобное. — Лучше пойдем на компромисс, — прошептал Адзель. — Высокомериепорождает сопротивление. После долгих колебаний Гудженджи согласился, что в сложившейсяситуации можно допустить полет, но не на корабле, а на флиттере. Онсравнительно невелик и может незаметно приземлиться в королевском саду. Апосылка гонца в Катандаран действительно займет очень много времени. — К тому же корабль останется здесь, — добавила Чи. — Он можетвмешаться, если у нас будут неприятности. — У нас будут неприятности? — спросил Адзель. — Не думаете ли вы, что я соглашусь находиться в этой пыльнойатмосфере? К тому же я ничем не смогу помочь. Я здесь буду спокойноизучать записи, слушать музыку, пока вы там будете обделывать свои дела. — Если ты будешь слушать то, что называется цинтианской музыкой, я,несомненно, полечу. — Мы отвезем вас домой, — предложил Фалькейн Стефе. Она вскочила было, но потом села с застывшим лицом. — У вас не будет неприятностей? — Н-н-нет, — сказала она по-английски (Гудженджи не знал этогоязыка). — Мои товарищи по казарме скроют мое отсутствие, даже если непоймут его причин. Это нетрудно сделать: глупые икрананкийцы считают, чтоневозможно отличить одного земца от другого. Но мы должны… Я хочусказать, что не должна была покидать город. Я не могу появиться открыто, аесли полечу с вами, меня заметят, — она немного подумала. — Вы быстроприземлитесь прямо перед входом в Железный Дом, и я вбегу в него. Если васспросят о причинах посадки, вы ответите, что ошиблись местом. — Почему вы не хотите, чтобы вас заметили? — Мне это не нравится, — она приблизилась к Фалькейну и схватила егоза руку. — Пожалуйста, Дэвид. Вы были для меня таким хорошим другом. — Но… Она прослезилась: — Я надеялась, что мы подружимся еще больше. — Ну ладно, черт побери! Подготовка закончилась быстро: Фалькейн надел теплые брюки, куртку,сапоги, белый плащ и украшенную драгоценными камнями шляпу, лихо надвинувее на брови. С его пояса свисали бластер — парализующее оружие — и сканер.В нагрудный карман он сунул приемопередатчик: ионосфера планеты позволялаосуществлять связь между кораблем и Катандараном. Он захватил с собойчемодан с запасным оборудованием, одеждой и подарками для императора.Адзель взял лишь коммуникатор, повесив его на шею. — Мы будем регулярно вызывать тебя, Чи, — сказал Фалькейн. — Если втечение восьми часов с момента отлета от нас не будет известий, выводигравитележку и лети к нам на помощь. — Не понимаю, чего вы беспокоитесь, — пробормотала Чи. — Этапроклятая женщина испортила все наше дело. — Секретный агент? Нет, не думаю. Но даже если узнают конкуренты,старый Ник успеет немало выкачать с этой планеты, из этой империи. К томуже мы не можем допустить кровопролития. — А почему бы и нет? — она фыркнула. — Ну ладно. В ваше отсутствие япродолжу беседы с Гудженджи. Чем больше информации мы получим, тем лучше. Императорский посланник уже удалился в город со своим эскортом. Но напарапетах Хайджакты примостились туземцы, собравшиеся посмотреть на взлет. — Ох, — Стефа охнула при взлете и схватила Фалькейна за руку. Онудержался от соблазна проделать несколько акробатических фигур в воздухе инаправился прямо на северо-запад в Катандаран. С орбиты были сделаныотличные карты, а Гудженджи указал ориентиры, которые встретятся в пути. Под ними километр за километром проносилась Чекора. Они летели надбесконечными красно-зелеными полями, низкими кустарниками, иногдапопадался караван грузовых четвероногих карикутов под охраной воинов назандарах. — Это мехкеджи, — заметила Стефа. — Их фратрия занимается перевозкойтоваров в этих местах. Адзель, разделяющий их своим массивным телом, чему Фалькейн вовсе нерадовался, спросил: — Разве торговля — семейное дело? — Да, — ответила Стефа. — Тот, кто рождается во фратрии мехкеджи,становится караванщиком. Все деодакхи были охотниками до того, какзахватили Катандаран.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13

Теперь они чиновники. Тируты и другие, например мы -земцы, — солдаты. Рахинджисы — писцы, и так далее. — Но, допустим, кто-нибудь не способен заниматься семейным делом? — О, в каждой фратрии есть множество и других занятий. Главноезанятие наиболее почетно. Но кто-то заботится и о фермах, если фратриявладеет ими, и так далее. Вы ведь не стали бы передавать дело чужакам,верно? К тому же молодежь, еще не посвященная в секреты фратрии, можетпокинуть ее и примкнуть к другой, если та другая фратрия согласна. Этоодна из причин того, почему мы, земцы, держимся так обособленно. Мы неможем вступать в браки с икрананкийцами, — Стефа хихикнула и сделалнеприличный жест, — так что вынуждены оставаться со своими. С другойстороны, по той же самой причине, мы вполне можем доверять своей молодежи- ей некуда идти, поэтому мы рано приобщаем их к делам взрослых. — Вероятно, многие фратрии очень древние? — Да, королевства приходят и уходят, ни одно из них не продержалосьдольше нескольких поколений, но кровное родство держится долго. Ее слова укрепили Фалькейна в его выводах. Они подтвердили прочноукоренившуюся приверженность к своему клану, что беспокоило Фалькейна.Если эта приверженность уже стала инстинктивной, в таком мире трудно будетвести торговлю. Но вот если ее нарушить, если икрананкийцы способныиспытывать верность к чему-то большему, чем кучка семейств… На горизонте показался Катандаран. Город более чем на двестикилометров отстоял от Хайджакты, которая, в свою очередь, находилась наполпути к Рангакоре. Империя простиралась далеко на восток и на юг поплодородной Чекоре. С северо-запада извивалась река Джанджех — серебрянаянить, окруженная поясом растительности, которая светилась на фоне темныхвосточных холмов и коричнево-красных пастбищ. Там, где река огибала бывшийконтинентальный шельф и вливалась в широкое заболоченное озеро Урши, былпостроен Катандаран. Это был производивший определенное впечатление городс полмиллионным населением. В нем одна за другой прошло множествоцивилизаций, как в Риме и Константинополе, Пекине и Мехико. Каждаядобавляла свою долю стен, башен и зданий, и теперь крепостная стенаокружала путаницу всевозможных строений, сложенных преимущественно изкамня. Древними были эти камни, древними были улицы, извивающиеся междусерыми прямоугольниками мрачных фасадов. Только в дальнем конце города,расположенном на возвышенности, стояли строения, не иссеченные в течениетысячелетий песком пустыни, — мраморные, покрытые медными куполами,украшенные абстрактной мозаикой здания — резиденция новых правителей. Иэтот район, подобно районам, облюбованным прежними властителями, былобнесен стеной, защищающей господ от черни. При помощи сканера Стефа знакомила Фалькейна с местностью,находящейся в огромном удалении от флиттера. Фалькейн перешел на режимснижения, засвистел ветер. В самый последний момент он включилантигравитацию, и флиттер мгновенно замер над самой землей. — До встречи, Дэвид… мы обязательно с тобой встретимся, — Стефаприжалась к нему губами. Кровь ударила ему в лицо, он вдохнул странныйтревожный запах ее волос. Девушка стремительно выскочила из люка. Земцы размещались в огромном здании поблизости от дворца. Оновыходило на вымощенную булыжниками площадь, так же, как и построенныевокруг дворца дома богатеев. Здание имело единственный вход. Но какие-товоспоминания о Земле навевало созерцание заостренной железной крыши,остроконечных коньков, украшенных головами чудовищ, даже железной двери.Несколько икрананкийцев глуповато уставились на флиттер. Часовые у входа вказарму, огромного роста бородачи в кольчугах из цепей, в позолоченных иукрашенных плюмажами шлемах, в плащах, развеваемых ветром, после недолгогооцепенения схватились за оружие и закричали. Стефа подбежала к ним. Фалькейн взлетел. Он успел увидеть, как Стефа скрылась в здании. — Летим к императору, — сказал он. — Надеюсь, там сначала спрашивают,а потом стреляют. 4 В помещении для гостей зазвенел колокольчик. — Войдите, — сказал Фалькейн. Слуга в облегающей ливрее отодвинул толстый занавес, служившийвходной дверью в этой бедной деревом стране. Он поклонился и объявил, чтоимператор желает видеть посланцев "Политехнической лиги". Его манеры быливежливыми, но лишены раболепности, и он не использовал никаких особыхтитулов для правителя, как, например, "его Величество" или "егоМогущество". Система наследственности семейных занятий не способствовалаобразованию кастовой иерархии. Поддерживаемый своей фратрией, привратникбыл так же горд и независим, как солдат или писец. — Мой товарищ отсутствует, — сказал Фалькейн, — но я могу действоватьи один. "Как действовать, — думал он про себя. — Мы уже с неделю какзаглушили моторы флиттера. Может, один из курьеров, что спешат взад ивперед, несет приказ сжечь нас живьем? Но надо идти. Я буду действовать,буду действовать, буду действовать". Он отправился переодеваться по случаю приема у императора. Комнаты,предоставленные ему, были просторны, но с низкими потолками, и на туземныйманер роскошны. К сожалению, он не разделял эстетических воззренийтуземцев. Ему нравились украшающие стены великолепные меха, особенно когдаон думал, сколько бы они могли стоить на Земле. Но фресками он не моглюбоваться, и не только из-за неискусности местных художников: половинацветов ему казалась сплошной чернотой. Голый пол был всегда холоден. И онне мог удобно устроиться на диване или в кровати, предназначенных дляикрананкийцев. С балкона третьего этажа открывался вид на дворцовый парк. Он былпохож на старояпонский сад: скалы, низкие угнетенные растения,необыкновенные фонтаны, журчащие внутри стеклянных колонн, чтобы избежатьиспарения. За окружающими парк стенами были видны лишь крыши ближайшихзданий. На западе сквозь пыльную завесу утомленно светилооранжево-малиновое солнце. "Еще одна буря, — подумал Фалькейн, — новаябеда для скотоводов". Неделя в императорском дворце могла быть интересной, если бы империябыла человеческой, и к тому же декадентской, упадочной. Катандаран не былни тем, ни другим. В отчаянии Дэвид пытался совершенствоваться в туземномязыке, читая то, что было объявлено величайшим эпосом в мире. В нем былобольше повторов и многословия, чем в библии. Он включил передатчик. — Алло, Адзель, — сказал он по-латыни. — Как дела? — Мы находимся у входа в нечто, похожее на таверну, — послышалсяголос воденита. — Как свидетельствует надпись, это дворец утонченныхнаслаждений и крепкой выпивки. — О боже! А я остался дома. Послушай, меня вызывает большое красноеколесо. Вероятно, для новых вопросов и отсрочек решения, но никогда нельзязнать заранее. Поэтому держи радио включенным, но молчи, ясно? Насколькоможно судить, икрананкийцы не знают об этом средстве связи. Для нас этокозырь про запас. Если только им не рассказали земцы… Но нет, этокажется невероятным. Их предки, высаженные лишь с небольшим количествоминструментов, столкнувшись с необычной культурой, быстро забылиотечественное искусство и потеряли технические навыки. Зачем собиратьпистолеты или делать что-то еще, если вы и так вдвое сильнее туземцев? Заисключением нескольких бытовых мелочей, люди не внесли ничего нового, и ихзнания стерлись из памяти. — Хорошо, — сказал Адзель. — Я уверяю капитана Патрика, что этобезвредная магия. Мне все равно как-то придется успокоить его. Удачи! Фалькейн вернулся в гостиную и последовал за слугой вниз по длиннымкоридорам и извивающимся аппарелям. Вокруг кипела деловая жизнь: слышныбыли топот ног, голоса, шелест одежды и бумаг. Проходили икрананкийцы -чиновники, торговцы, лакеи в ливреях, крестьяне в юбочках, скотоводы вшляпах и сапогах, посетители издалека, даже купец из далеких, теплых,солнечных стран в сверкающем драгоценностями плаще. Гул деловитойозабоченности наполнял императорский дворец. Кухонные запахи напомнилиФалькейну, что он голоден. Что и говорить, местная кухня восхитительна ипонравится Ван Рийну. Если только… У входа в тронный зал стояли на страже четыре земца, одетые ивооруженные так же, как и часовые у Железного Дома. Они не делали накараул: здесь не были приняты подобные почести, а люди слишком презиралитуземцев, чтобы вводить их. Кроме земцев поблизости находилось околодюжины тирутских лучников. Фалькейн подозревал, что их добавили в связи ссобытиями в Рангакоре. Нельзя было винить Джахаджи в том, что он больше недоверял своим гвардейцам. И все же в его осторожности и недоверии было что-то параноическое.Вместо того чтобы с радостью принять предложение Фалькейна о возвращениизахваченного города, он целую неделю лишь пристрастно расспрашивал его.Поскольку император ничего не терял, согласившись на это предложение, егонерешительность, по-видимому, объяснялась крайней формой ксенофобии. Но вчем причина этого и как поступать дальше? Проводник Фалькейна отбросил занавес, и Дэвид вошел в зал. Джахаджи III ждал его на Звере — химере из позолоченной бронзы,которую он оседлал. Фалькейн остановился на требуемой дистанции в семьшагов (он подозревал, что эта дистанция давала возможность земцам,находившимся в тронном зале, вмешаться, если он попытается сделатьсмертоносный выпад) и поклонился. — Где твой товарищ? — резко спросил император. Он был средних лет,шерсть его сохранила красно-черный цвет, а начинающий выпячиваться животикскрывался под алой мантией. Одной рукой он сжимал украшенный драгоценнымикамнями скипетр, который, по существу, являлся копьем. — Гвардейский офицер предложил нам совершить прогулку по вашемугороду, благороднейший, — ответил Фалькейн. — Не желая, чтобы мыотсутствовали оба… — Какой офицер? — Джахаджи наклонился вперед. Ближайший земец — женщина, которой вполне бы подошла роль валькирии,не будь она изуродована шрамами, седовласа и грязна, как стараярастрескавшаяся лохань, — положила руку на меч. Остальные присутствующие:писцы, советники, колдуны, младшие сыновья, изучающие науку управления, -все придвинулись ближе. Их глаза сверкали в полумраке. — Его зовут Хаф Патрик, благороднейший. — Ак-крр… Они скоро вернутся? — Не знаю, благороднейший. Разве есть что-то спешное? — Нет. Наверное, нет. — Джахаджи повернулся к туземному офицеру: -Пусть их разыщут и вернут. — Писцу: — Издать указ о том, что всем земцамзапрещены контакты с представителями "Политехнической лиги". — Благороднейший! — другой земец, не бывший на страже в тронном зале(между полированными малахитовыми колоннами по всей длине зала стоялисвободные от дежурства земцы), выступил на середину. Это был бородатыйстарик с белыми волосами, спускающимися до плеч, но держался он оченьпрямо. Фалькейн видел его и на предыдущих аудиенциях — Гарри Смит, главафратрии и ее представитель при императоре. — Я протестую! В зале стало очень тихо. Тени от свечей в серебряных канделябрахтаинственно колыхались, огни отражались на мраморе, мехах, богатых темныхтканях. Из курильниц тянулся дымок благовоний. Арфисты в дальнем концезала прекратили играть. Стоящие перед ними роскошно украшенные часы,казалось, затикали громче. Джахаджи окаменел на троне. Драгоценные глаза Зверя сверкали так жезло, как и его собственные. — Что ты сказал? — выдохнул он. Стоя перед ним по-солдатски прямо, Смит решительно заговорил: — Благороднейший, мы, земцы из твоей гвардии, так же негодуем поповоду неповиновения Боберта Торна. Он больше не один из нас (при этихсловах женщина из гвардии бросила на старика более свирепый взгляд, чемтого требовала ситуация). Позволь нам только двинуться на Рангакору, и мыдокажем тебе, что фратрия земцев всегда рядом с фратрией деодакхов, итеперь не меньше, чем в годы правления Джахаджи I. Но ты не веришь нам. Тыдержишь нас без дела, ты следишь за каждым нашим шагом, ты позволяешьдругим фратриям выполнять обязанности при дворе, которые мы выполняли смомента основания дворца. Мы перенесли это терпеливо, понимая, что ты неможешь знать, насколько в нас силен голос крови. Тем не менее мынедовольны. Люди в Железном Доме ворчат. Если ты открыто оскорбишь их, яне отвечаю за последствия. На мгновение их взгляды скрестились. А затем Джахаджи взглянул насвоего главного мага. — Что скажешь ты, Гагаджир? — сердито спросил он. Выступивший вперед икрананкиец в одежде со знаком магической властине стал говорить об очевидном — что в помещении находятся не менеепятидесяти вооруженных земцев, которые немедленно ответят на грубость,проявленную по отношению к их вождю. Наоборот, он хрипло сказал: — Это дело не стоит твоего внимания, о, благороднейший. Всего лишьнесколько гвардейцев встречались с твоими выдающимися гостями. Какаяразница, что они думают об этом? — Я говорю в твоих собственных интересах, — коротко добавил ГарриСмит. Фалькейн решил, что видит выход. — Если будут продолжаться отговорки, то положение станет серьезнее,не так ли? — сказал он. — Прими мое предложение, и мы возьмем Рангакору.Откажи — и мы отправимся домой. Каково будет решение? — Кр-ррек! — император уступил. — Отменяю свой приказ, — обратился онк Фалькейну. — Я не могу принять решение с закрытыми глазами, мы оченьмало знаем о вас. Даже с самыми добрыми намерениями вы можете навлечь нанас злых духов. Из-за этого я и вызвал тебя сюда. Объясни свои обрядыГагаджиру, чтобы он смог оценить их. "Ох, нет", — простонал про себя Фалькейн. Тем не менее он нашел собеседование интересным. Его раньше удивляло,казалось бы, абсолютное отсутствие религии у туземцев, но Фалькейн нерешался спросить об этом у Гудженджи. Он не мог расспрашивать и Гагаджира,пункт за пунктом проявлять невежество было так же опасно, как и сохранятьего, — но некоторую информацию он все же собрал косвенным путем.Утверждая, не всегда искренне, что он не все понял, Фалькейн осторожнонаводил мага на интересующие его темы. Лишь слабоумный или поверхностный турист способен на основезнакомства с культурой одной-единственной общественной формации делатьвыводы о всей планете. Но всегда можно утверждать, что наиболее развитаякультура имеет и наиболее сложную теологическую структуру. Однако теологияКатандарана было удивительно незрелой; Фалькейн не был уверен, можно линазвать эту концептуальную путаницу религией. Здесь не было никаких богов- только обычный ход событий, ожидаемая последовательность вещей,происходящих с того момента, как первичный огонь соединился с первичнымльдом и образовал Вселенную. Но было множество персонифицированныхдемонов, или духов, как угодно, которые старались восстановить хаос.Главная их цель состояла в том, чтобы нести разрушение. Их можно былоудержать в определенных рамках лишь при помощи магии, включающей сотниабсолютно повседневных обрядов и табу, которые исполняли Гагаджир и егоколлеги. Но и маги вовсе не обязательно были добрыми. Никогда не могло бытьполной уверенности, что их не подкупили и что они не обращают своюволшебную власть на пользу Разрушению. Мифология представлялась в такой же степени параноидальной, как ивесь образ мыслей икрананкийцев. И Фалькейн начал отчаиваться ввозможности заключить торговый договор. — Да, несомненно, — парировал он возражения собеседника, — мы вПолитехнической Лиге — могущественные волшебники. Мы глубоко проникли всущность законов, которые правят миром. Я был бы рад научить вас наиболеемогущественному обряду, который мы называем покером. А для отвращениянесчастий мы можем продавать вам талисманы по неслыханно низким ценам. Мы,например, продадим вам волшебную траву — четырехлепестковый клевер. Гагаджиро, однако, потребовал подробностей. Магия Фалькейна моглаоказаться менее эффективной, чем он утверждал. — Разрушение искусно соблазняет людей и ведет их к гибели.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13

Можетбыть, это даже черная магия; благороднейший должен понять, что нельзяисключать и такую возможность. Не будучи Мартином Шустером, способным изменить целую религию, внесяв нее элементы Кабалы, Фалькейн нуждался в какой-то уловке. — Я подготовлю общий очерк, благороднейший, который мы можем изучатьвместе. — "Боже, помоги мне! — воскликнул он про себя, — или, скорее, ЧиЛан. Не Адзель — новообращенный буддист вряд ли способен на что-нибудь,кроме успокоительных междометий, я больше рассчитываю на Чи: я видел, какона прекрасно гадает на картах. Я вызову ее, и мы что-нибудь придумаем…"- Если вы сделаете аналогичный очерк ваших собственных верований, -проговорил он вслух, — это будет очень ценно. Гагаджир широко раскрыл глаза, Джахаджи поднялся в золотых стременах,потряс копьем и крикнул: — Ты хочешь проникнуть в наши секреты? — Нет, нет! — Фалькейн широко расставил руки. — Не нужно ничего, чтосоставляет тайну колдунов фратрий. Только то, что знают все, кромечужеземцев вроде меня. Гагаджир успокоился. — Это можно сделать, — сказал он. — Хотя потребуется время. — Сколько же? Гагаджир пожал плечами, вряд ли кто-нибудь мог знать точное время.Хотя механические часы были известны уже в течение нескольких столетий, аземцы внесли в них некоторые усовершенствования, катандаранцы использовалиих лишь для уравнивания периода работы. Рожденные в мире без ночей ивремен года, туземцы с трудом представляли себе периоды более короткие,чем их семидесятидвухдневный год. Еще хуже обстояло дело в тех местах, гдеприземлился "Сквозь хаос". Икрананкийцы работали, пока в этом быланеобходимость или пока они не уставали. Несомненно, такое отношение кработе способствовало хорошему пищеварению, но Фалькейну оно не нравилось. — Я могу идти, благороднейший? — спросил он. Джахаджи разрешил, и Фалькейн удалился, испытывая сильное желаниеплюнуть благороднейшему в глаза. — Принесите мне обед, — приказал он слуге, провожавшему его наобратном пути, — материал для письма и хорошую порцию выпивки. — Какого сорта выпивку? — Самую крепкую, конечно. Брысь! — и Фалькейн задернул занавес,служивший дверью. Кто-то схватил его за горло. — Ах! — отчаянно пинаясь, Фалькейн пытался одновременно вытащитьоружие. Его нога ударила по голенищу сапога нападавшего. Но свободной рукойграбитель схватил его за запястье. Фалькейн был силен, но он не смогвыхватить оружие, так как еще один земец перехватил другую его руку.Фалькейн пытался сделать вдох. Перед ним появился третий человек. Онотодвинул скрывающий лицо щит — и на Фалькейна взглянули большие серыеглаза Стефы Карпс. Правой рукой она поднесла к носу Фалькейна влажнуютряпку. Человек, сжимавший горло, разжал руку. Рефлекторно Фалькейн набралполные легкие воздуха; острый запах ударил в нос, и Фалькейн провалился внебытие. 5 "Старый город — не самое безопасное место в мире", — говорил ХафПатрик. Помимо того что он служил прибежищем фратрий, которыеспециализировались на убийствах, воровстве, вооруженном грабеже плюс менееантиобщественных занятиях типа азартных игр и проституции, он былизлюбленным обиталищем деклассированных элементов, сохранившихся послезавоевания власти деодакхами. Земцы ходили здесь группами. Однако Адзельодин мог сойти за целую группу. — Но я не хочу ввязываться в конфликт, — сказал воденит. — В это трудно поверить, — улыбнулся Патрик — молодой человеквысокого роста в мундире, камзоле — брюках, сапогах, плаще, с мечом икинжалом. Его коротко остриженные каштановые волосы окружали лицо срезкими чертами, на котором борода росла чуть ли не от романского носа.Беседа с ним была интересной, и Адзель, чье любопытство былопропорционально размерам его тела, не отказался от предложенной прогулки. Они вышли из ворот дворца и пошли по Новому городу. На воденитабросали пристальные взгляды, но его появление не стало сенсацией. Повсюдураспространилась новость о гостях императора. А образованный класс имелнекоторое представление об астрономии. — Не вы ли, люди, научили их? — спросил Адзель, когда Патрик упомянулоб этом обстоятельстве. — Немного, — ответил земец. — Они и без нас знали о планетах,вращающихся вокруг солнца, и даже о том, что звезды — это солнца. — Откуда они могли знать? При постоянном дне… — Думаю, от рангакоранцев. Жители этого города обладают большимипознаниями. Он расположен ближе к зоне Сумерек, а их исследователи моглипроникнуть во тьму и там наблюдать звезды. Адзель кивнул. Атмосферная циркуляция помогала сохранить относительновысокую температуру на дальнем полушарии. Даже у антиподов подсолнечныхземель температура вряд ли опускалась ниже минус пятидесяти градусов. Потой же самой причине, а также потому, что планета эта меньше Земли, аугловой диаметр Солнца значительно больше, здесь менее резок переход отодной климатической зоны к другой, нежели на Земле. Туземцы, проникавшие в Замерзшие земли, мало что могли увидеть из-завечной ночи. Но когда они соорудили склады топлива, у них появилсяматериал для освещения. Вероятно, в эти места их влекла не жажда познания,а выгода, получаемая от добычи полезных ископаемых; научнаялюбознательность пришла потом. — В сущности, — пробормотал Патрик, — Рангакора — намного лучше, чемэтот город. Более удобный и более… хм… цивилизованный. Иногда я думаю,что нашим предкам лучше было бы встретиться с рангакорцами, чемприсоединиться к банде варваров, захвативших рухнувшую империю. Он сжал зубы и оглянулся по сторонам, дабы убедиться, что их никто неподслушивает. За внутренней стеной начиналась низина. Древние строения — серыеобветренные прямоугольники — теснились друг к другу, двери домов былирасписаны символами давно погибших цивилизаций. В районе рынкатуземки-лавочницы расхваливали товары, изготовленные их мужьями: пищу,напитки, одежду, шкуры, ремесленные изделия. В мастерских за лавкамизвенело железо, вертелись гончарные круги и жужжали ткацкие станки. Новнутренность мастерских была недоступна взору прохожих, чтобы демон илизлой колдун не могли навлечь беду. Движение было оживленным. С хриплыми криками всадники прокладывалисебе путь по узким, занесенным песком улицам. Влекомые карикутами повозки,с плодами благодатной Чекоры проезжали мимо полуголых носильщиков сгрузами на бритых спинах и уступали дорогу расхаживающим с важным видоммехкеджи-караванщикам. Плоскую телегу охраняло несколько вооруженныхтирутов: она была нагружена склеенными стеблями — материалом более ценным,чем бронза. Неуклюже, так как приходилось идти, а не прыгать, пробиралисьзандары со своими всадниками-лачнакопами, прибывшими на рынок запокупками. Жители пустынь угрожающе размахивали копьями и враждебносмотрели вокруг из-под своих вуалей. Было очень шумно: резкие голосаикрананкийцев, звон, скрежет, скрип, топот ног. Пыль и дым смешивались ссотнями странных запахов. Никто не пытался преградить Адзелю дорогу. Наоборот, некоторыепоспешно взбирались на стены. Сотни клювастых физиономий испуганносмотрели на него со всех плоских крыш. Патрик высоко нес древко сознаменем деодакхов, и, конечно, до него доносились отдельныеоскорбительные выкрики. Но в целом катандаранцы казались сравнительноспокойными. — А что за странные знаки делает этот, в коричневом плаще, вон в томпереулке? — спросил Адзель. — Это колдун. Отводит наше проклятие от соседей. Или надеется на это,- слова Патрика трудно было расслышать в общем гуле. — Но я никого не проклинал! — Он этого не знает. Они всегда считают, что все новое связано счерной магией. "Это отношение, очевидно, преобладает и в высшем обществе, — подумалАдзель. — Отсюда проистекает и нежелание Джахаджи вступить в союз спосланниками Лиги. Вернувшись, я должен буду обсудить это с Дэвидом". Патрик долго показывал своему спутнику наиболее интересные объекты:статую пятитысячелетней давности, дворец прежней династии, теперьпревращенный в склад, строение со входом в виде раскрытого клюва. Адзельзаинтересовался импозантными зданиями нескольких фратрий, где жили ихруководители и куда члены фратрий собирались на совет. Хотя они иподдерживали новое правительство, но не переносили свои штаб-квартиры вНовый город. Да и зачем? Империи, языки и цивилизации, приливы и отливы -все эфемерно — только фратрии сохраняются. — Дом Каменного топора, — указал Патрик. — Принадлежит деттаджирам.Их глава все еще владеет этим топором. Он с кремниевой головкой. Никто незнает, когда он был сделан, но, очевидно, задолго по появленияметаллургии, — Патрик зевнул. — Вам еще не скучно? Идемте туда, где мынайдем настоящую жизнь. В Старый город. — Но меня не будут там избегать? — спросил Адзель. Он надеялся, чтоне будут. Его обижало, когда матери при виде его хватали детей и убегали -такие привлекательные пушистые детеныши, было бы приятно подержать одногоиз них на руках. — Нет, — сказал Патрик, — там не так боятся черной магии, многие изних сами маги. Они двинулись вниз, мимо рухнувших стен. Дома становились все ниже иниже, они тесно прижимались друг к другу, балконы нависали над узкимиулочками, так что была видна лишь узкая полоска пурпурного неба. Живя влучшие времена, когда почва не была такой сухой, строители вымостилиулочки булыжником. Копыта Адзеля громко стучали о камни. Это был тихийквартал: закутанные в плащи туземцы быстро проходили мимо с какими-тотайными поручениями, а где-то плакала невидимая арфа. Бредя по дороге,спускавшейся к бывшему морскому дну, Адзель то и дело оглядывался накрасноватые скалы над городом. Оказавшись у останков пристани средизарослей тростника, где блестело озеро Урши, Патрик остановился. — Как вы насчет выпивки? — Что ж, мне нравится ваше вино… — внезапно Адзель замолчал.Приемопередатчик на его шее ожил, оттуда донесся голос Фалькейна. — Что за демон? — Патрик подпрыгнул. Его меч выскочил из ножен. Параикрананкийцев, сидящих на корточках у входа, выронила чашки и исчезлавнутри дома. Адзель успокаивающе помахал рукой и закончил свой разговор сФалькейном по-латыни. — Не тревожьтесь, — сказал он. — Это наша собственная магия, вполнебезопасная. Это… заклинание против злых духов, прежде чем войти внезнакомый дом. — Наверное, это полезно, — Патрик расслабился. — Особенно здесь. — Но зачем вы идете, если здесь может быть опасно? — Выпивка, игра, может, и схватки. Кишки провоняли в казарме… Идем. — Я… я, наверное, лучше вернусь во дворец. — Что? Когда веселье только еще начинается? — Патрик потянул Адзеляза лапу. С таким же успехом он мог пытаться стронуть гору. — В другой раз, может быть… Магия посоветовала мне… Патрик состроил обиженное выражение. — Вы мне больше не друг, если не выпьете со мной. — Простите меня, — Адзель капитулировал. — После того как вы были такдобры ко мне, я не хочу быть невежливым. К тому же он хотел пить, а Фалькейн не говорил, что надо торопиться. Патрик вошел, отодвинув полусгнивший кожаный занавес. К ним схриплыми зазывными приглашениями скользнула проститутка, но, увидев, ктоэто, отступила. Патрик засмеялся. — К сожалению, эти девицы бесполезны для нас, — заметил он. — Но унас достаточно своих в Железном Доме. Когда вошел воденит, в тесной прокуренной комнате стало тихо. Заплетеными столиками, где сидели постоянные посетители, сверкнули ножи.Факелы, торчащие из подсвечников, бросали неверный колеблющийся свет -тусклый и красный для Адзеля, яркий для туземцев — на непрочную одежду, наптичьи лица, на немигающие глаза. Патрик опустил свой флаг и поднял руки. — Мир между нашими родами, — сказал он. — Вы знаете меня, я Хаф изгвардии, я много раз бывал здесь. А это гость императора. Он большой, новежливый и не влечет за собой никаких демонов. Пусть будут прокляты вседемоны. Пьяный в углу рассмеялся. Это немного разрядило атмосферу; посетителивернулись к своим напиткам, хотя искоса бросали взгляды на вновьприбывших, а их разговор теперь, несомненно, вертелся вокругдраконоподобного чужака. Патрик отыскал стул без спинки, а Адзель уселсярядом с ним прямо на грязный пол. Владелец набрался храбрости и спросил,что им угодно. И когда Патрик указал на Адзеля и сказал: "Напои его!", -икрананкиец поднял голову, подсчитал возможную прибыль и радостно потерруки. Бренди, джин, арак, или как вам будет угодно назвать жидкость,перегнанную из неземных фруктов, была не слабее концентрированной сернойкислоты, но имела отличный сухой вкус. Адзель для пробы отпил около литра. — Я не жаден, — сказал он. — Не стесняйтесь. Ради меня, — Патрик вытащил толстый кошелек. — Намхорошо платят, не могу за это поругать сидящего на Звере. — Меня интересует еще кое-что. Конечно, не все земцы живут в ЖелезномДоме? — Нет, там служат, получают жалованье, женятся. Кроме того, тамштаб-квартира фратрии. Но семейные живут в своих домах по всему Новомугороду, отправляются на наши ранчо или куда захотят. Обычно, выйдя замуж,женщины откладывают в сторону оружие. Мужчины ежегодно участвуют в ученияхи, конечно, в случае войны объединяют свои силы. — Но как тогда войска Боберта Торна осмелились на переворот? Их семьидома станут врагами императора. — Не совсем. Если он тронет кого-нибудь из оставшихся, мы всеподнимемся, от Гарри Смита до самого маленького барабанщика, и насадим егоголову на копье. К тому же много жен и детей ушло с ними. Это обычноедело, если предстоит долгая осада или война. Женщины отлично охраняютлагерь, они хорошо справляются со слабосильными икрананкийцами, они нашиквартирьеры, наши… — Патрик не скоро закончил перечисление их функций. -На Земле в таких примитивных условиях это вряд ли было возможно. Но здесьместные микробы не заражают людей. До появления профилактическихмедицинских средств эпидемии косили армии сильнее, чем битвы. — Сочувствую вашему положению, — сказал Адзель. — Нелегко, когда вытак тесно связаны, быть в конфликте со своими родственниками. — Кто говорит, что мы в конфликте? — остановил его Патрик. — Этотдражайший Смит? Увы, фратрии во времена его молодости не были так сильны.В те годы он никогда не решился бы выступить такого, как Торн. — Патрикосушил стакан и приказал наполнить его вновь. — Но гвардия Железного Домав достаточной мере повинуется своим офицерам, чтобы остаться нейтральной. Желая сменить тему разговора, Адзель спросил, видел ли Патрик СтефуКарпс после ее возвращения. — Еще бы! — с энтузиазмом воскликнул Патрик. — Что за девушка! — Приятная, хотя и импульсивная личность, — согласился Адзель. — Я говорю не о личности, хотя она сильна и крепка, как мужчина. ЗаСтефу! Стаканы звякнули. Видя, что дракон так общителен, посетители ещебольше осмелели. Вскоре один из почитателей Патрика, полупьяныйикрананкиец, подошел к их столу и сказал: — Привет! — Сиддовн! — обрадовался земец. — Выпей с нами! — Я должен вернуться, — сказал Адзель. — Не глупите. И не оскорбляйте моего доброго приятеля — он мечтаетпознакомиться с вами. Адзель пожал плечами и выпил еще. К ним присоединились еще несколькопосетителей. Вначале они пели, потом обсуждали ситуацию в Рангакоре — неочень горячо, ибо никто в Старом городе не беспокоился за судьбуимператора. Потом трое или четверо подрались — это окончательно растопилолед — и все начали произносить тосты. Пили за свои фратрии, запроституток, снующих между ними, за помин души доброго короля Аграна, зареку Джанджех, которая поддерживает жизнь в Катандаране, за озеро Урши,которое приняло в свои глубины столько бесчувственных тел, за ХафаПатрика, так как он платил за выпивку, и, наконец, они потеряли счетзастольным воздаяниям. Выпивка была дешевой, а кошелек Патрика толст.Веселье кончилось только тогда, когда большинство собутыльников уснулопрямо на полу. — Я… должен… идти… домой, — сказал Адзель.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13

Ноги его стали болеегибкими, чем хотелось бы, хвост казался слишком тяжелым, а непроизвольноепокачивание из стороны в сторону мешало думать. Взмахами хвоста онпереломал большую часть мебели. Но владелец не возражал: он тоже лежалпьяным. — Да… да… согласен, — Патрик попытался выпрямиться. — Долгзовет… — И очень неприятным голосом, — сказал Адзель. — Друг мой, вы…ик!.. заблуждаетесь. Не нужно впадать в ошибку и отожде… ставлятьнирвану с аннигиляцией… — Он не был фанатиком, но чувствовал, что этототличный парень, бредущий рядом, должен быть посвящен в таинства буддизма.Поэтому всю дорогу назад он разглагольствовал. Патрик пел песни. Туземцышарахались от них. — Итак… — тянул Адзель, — воплощение вовсе не обязательно связано скармой… — Погодите, — Патрик остановился. Адзель согнул шею, чтобы посмотретьна него. Они были вблизи ворот Нового города. — Но поч… чему? — Я вспомнил о срочном деле, — земец с неожиданной быстротойпротрезвел. На самом ли деле он пил столько же, сколько остальные? Адзельэтого не заметил. — Идите сами. — Но я… только… добрался до самого интересного места. — Позже, позже. Ветер несся по пустым улицам, вздымая песок. Никого не было видно. "Странно", — подумал Адзель. Горожане и раньше избегали его, но ненастолько. Еще было не время для сна, в этот час обычно все бодрствовали. — Что ж… спасибо за… уф!.. ивтур… интер… интересную беседу… Адзель протянул лапу. Патрик торопливо и смущенно пожал ее иудалился. Какое чуждое место! Мысли Адзеля обрели сентиментальнуюнаправленность и обратились к Водену, к дорогим широким равнинам подбриллиантовым ярким солнцем, где копыта несли его километр закилометром… а после охоты костер, друзья и самки. И все это так далекоот него. Его семья сблизилась с фактором Лиги, они хотели, чтобы онполучил современное образование. И он получил его и теперь так изменился,что никогда уже не почувствует себя как дома среди охотников. Вкус ксексуальным отношениям он не утратил: его стимулировал запах самок впериод течки. Но сладостное чувство обладания, чистота и невинность ушлинавсегда. Он вытер глаза и побрел дальше, покачиваясь из стороны всторону. — Он идет! Адзель остановился. Перед стеной, окружающей Новый город, былаширокая площадь. Она кишела солдатами. Он не мог оценить, сколько их, ибоони начинали двоиться, стоило только взглянуть пристально. Но их быломного, и все — туземцы. Ворота были закрыты, и перед ними стояло несколькокатапульт. Группа всадников поскакала вперед. — Остановись! — крикнул их предводитель. Острие его копья казалоськровавым в красном свете солнца. — Я уже остановился, — резонно заметил Адзель. Имперские зандары были хорошо вымуштрованы, хотя этого и нелегко былодобиться. Они двинулись, окружая его. — Благороднейший, — несколько нервно обратился к нему командиркавалеристов, — давайте поговорим. Готовится заговор против императора…ак-крр… желательно… ваше присутствие. Адзель положил ладонь на живот — ритуальный жест вежливости — ипоклонился. Его шея продолжала двигаться, пока нос не уперся в землю. Эторасстроило его, но он решил сохранять внешнюю невозмутимость. — К-конечно… Все, что могу… идем. — Кхм… пустая формальность, благороднейший… император желает,чтобы вы… гм… надели эти знаки достоинства. — Что? — Адзель попятился, мысли его путались. — Стойте! — крикнул офицер. — Стойте на месте, или мы будем стрелять! Экипажи катапульт принялись настраивать свои орудия. Каждая из этихмашин могла бросить камень весом с Адзеля. — Н-но… что могло случиться? — Все, что угодно. Демоны способны на все. Ваш товарищ исчез, и с ниммного земцев. Узнав об этом, император заподозрил предательство и приказалокружить Железный Дом. Те, кто находится внутри, отказываются сдаваться.Они стреляют в наших солдат. Офицер провел когтеобразными пальцами по своему кольцу из перьев.Ветер раздувал его плащ, зандар под ним подпрыгивал. Самострелы былинацелены, копья направлены, солдаты замкнули кольцо вокруг воденита. — Что? — черт бы побрал эту выпивку. И никаких антитоксинов подрукой. Адзель нажал кнопку приемопередатчика: — Дэвид! Где ты? Чтослучилось? Ответом было молчание. — Дэвид! Отзовись! На помощь! — Стойте на месте, — сказал офицер. — Вначале свяжем запястья. Есливы невиновны, вам нечего бояться. Адзель установил волну корабля: — Чи? Ты здесь? — Конечно, я здесь, — послышался язвительный голос. — Где же мне ещебыть? Адзель подавил вспышку раздражения. От этого в голове его слегкапрояснилось. Он попытался объяснить положение. — Я ухожу, — сказал он миролюбиво. — Ты прилетишь на корабле. Мывместе поищем Дэвида. — Немедленно, — ответила Чи. Группа магов делала яростные движения. — Да, конечно… ик!.. я иду к императору. По радио послышалось бормотание — Чи говорила с кем-то. Он протянулруку и раскрыл рот. Это должно было изображать улыбку, но лишь обнаружилоряд устрашающих зубов. Офицер подтолкнул несшего цепи офицера своим копьем. — А ну, вперед, — сказал он, — выполняй приказ. — Сам иди, — ответил тот. — Что я слышу? Ты не выполняешь приказ? — Да, — пехотинец отступил. Всадники расступились, пропуская своеготоварища. — О, идемте, — сказал Адзель. Он хотел встретиться с Джахаджи и какможно скорее добраться до сути дела. Воденит двинулся вперед. Кавалеристырассыпались по сторонам. Офицер снова приказал ему остановиться и послалдругого солдата с цепями. — Но я хочу только помочь! — взревел Адзель. Он схватил солдата и,отобрав цепи, снова поставил его на ноги. Тот в страхе упал и свернулся вкомок. Адзель уселся на хвост и задумался. Что-то не получалось. — Как вы хотите укрепить это? — обидчиво спросил он. Чем решительнееон старался распутать клубок недоразумений, тем больше он запутывался.Императорская армия, как зачарованная, смотрела на него. Из приемопередатчика вдруг раздался крик: — Адзель! Уходи! Меня схватили! Послышались звуки драки, резкий удар, и наступило молчание. На какое-то мгновение Адзелю показалось, что он играет в покер накорабле: у него тройка, вместе с тройкой на столе это образует флеш-рояль- он должен повышать ставку. Пары алкоголя рассеивались, и он понял, вкаком положении оказался. Лига учила своих космонавтов действовать быстро. Адзель, продолжаяпозванивать цепями, молниеносно обвел взглядом площадь и оценилобстановку. Прыжок — вон в том направлении — и, если повезет, онпрорвется. Но он не должен причинить вред этим бедным заблудшим душам,если этого можно избежать. Воденит собрался с силами и прыгнул. На его пути оказался кавалерист. Он поднял его вместе с зандаром ибросил на отряд копьеносцев. Их линия рассыпалась, Адзель бросился вобразовавшуюся щель. Вокруг послышались крики, посыпался град стрел. Мимоушей просвистел снаряд из катапульты. Офицер с копьем напал сбоку, Адзельне увидел его вовремя. Конец копья ударил по приемопередатчику, висящемуна шее воденита, и сломал его. Адзель мчался дальше, наращивая скорость;зандары со всадниками отстали от него. Перед ним возникла сплошная стена высотой в четыре этажа. На полнойскорости Адзель налетел на нее. Инерцией его метнуло вверх. Он ухватилсяза край и подтянулся. Грубая каменная поверхность давала возможность несорваться. Рядом ударил снаряд из катапульты и осыпал его дождем каменныхосколков. Адзель взобрался на крышу, перепрыгнул на следующую и спрыгнул впереулок, поскакав по направлению к Старому городу. Конечно, никакой помощи он там не ждал. Просто в лабиринте улиц егобудет труднее выследить. Он направился к озеру Урши. Им не на чемпреследовать пловца, нет ничего, кроме нескольких плотов, — он от нихлегко уйдет. А переправившись на тот берег, он двинется через Чекору. Ниодно слово не долетит до Хайджакта раньше него — но черт бы побралразбитый передатчик. Что ж, им верно послужит передатчик Чи, после того как он выручит ееиз неприятности, в которую она попала. Они поднимут корабль, вернут себефлиттер из дворца и начнут разыскивать Дэвида. Если Дэвид еще жив. И еслиони сами останутся живы. 6 Возможно, в этом было что-то от катандаранской теории о том, чтосверхъестественные существа постоянно стремятся ко злу. Если бы Чи Ланбыла на борту корабля в тот момент, когда ее вызвал Адзель… Но она сама,бескомпромиссный рационалист, пошла навстречу неудаче. Большую часть времени она проводила с Гудженджи. Оба они желалиузнать как можно больше о цивилизациях друг друга. Она внесла первую идею- которая пришлась ему не совсем по вкусу, — о регулярных и обусловленныхвстречах. С этой целью она подарила ему часы. После этого гремели барабаныи вздымались флаги при встрече почетного гостя с определенной, доступнойпредсказанию, регулярностью, и она знала, когда отправляться на вершинухолма для очередной встречи. Компьютер, которому она велела напоминать о встрече, сделал это. — Ты должен быть вежливее, — пробормотала она, откладывая книгу. Чиуверяла товарищей по экипажу, что цинтианские книги, наполняющие ее каюту,были философскими трактатами (на самом деле это были сентиментальныелюбовные романы), но она по-прежнему радовалась возможностибеспрепятственно почитать. — Меня не запрограммировали быть вежливым, — ответил механическийголос. — Напомнишь мне об этом. Хотя нет, не нужно. Кого интересует мнениемашины? — Никого, — ответил Бестолочь, всерьез воспринимающий дажериторические вопросы. Чи вскочила с койки и подготовилась: передатчик и записывающийаппарат в руку, маленький женский пистолет у пояса — вот и все, что ейтребовалось. — Возвратные приказы, как обычно, — сказала она и вышла из люка. Бестолочь спокойно бормотал про себя. Возвратные приказы — значит,хотя в его память и был включен катандаранский язык, он должен былповиноваться только командам голосов — по радио или кодам — членовэкипажа. Чи вывела наружу громкоговоритель на случай, если понадобитсяспросить, что наблюдают приборы корабля. Люк закрылся за ней, и она спустилась по трапу. Один входнепосредственно под стабилизаторами оставался постоянно открытым на случайэкстренного взлета. Ожидать опасности от случайных туземцев неприходилось. Если кому-то из них и удастся преодолеть благоговейный страхперед кораблем, то смельчак попадет в трюм под номером 4, сейчас пустой.Ни один икрананкиец не способен что-нибудь повредить там, открыть же входв помещения внутри корабля может только член экипажа. Чи гордилась такойсвоей предусмотрительностью. Малиновое солнце было ярче и светлее для ее глаз, чем для глазФалькейна и Адзеля. Тем не менее ландшафт показался ей затемненным. Онавыругалась, когда невидимый порыв ветра взъерошил ее шерсть, которую онарасчесывала целый час. Воздух осушал ее ноздри, а ветер был холоден, каксердце Ван Рийна, и нес с Чекоры запахи, похожие на креозот. О, вернуться бы в Ту-чин-чен-ри, в "Дом жизни под небом", вновьоказаться среди родных на вершине дерева, вдохнуть с детства знакомыйаромат леса. Зачем только она покинула его? Из-за денег, конечно. Чего только не сделаешь за приличную плату? Чи свернула хвост и свистнула. Часовые у ворот поднесли к клювам мечи в знак приветствия, когдамаленькая фигурка прошла мимо них. Стоило ей только благополучно миноватьих, как они скрестили пальцы и пробормотали заклинания. Правда, пришельцыдо сих пор не приносили никаких неприятностей, наоборот, они обещалибольшую выгоду. Но демоны известные лжецы. Если бы Чи видела это, она не удивилась бы и даже не обиделась. Всебольше и больше убеждалась она в консервативности икрананкийцев, в ихподозрительном отношении ко всему новому. Это свидетельствовало о том, чтоони все еще находятся в донаучном периоде, несмотря на фантастическидолгую историю письменности. Она еще не нашла для себя приемлемогообъяснения этого явления. Чи легко прыгала мимо плетеных хижин. У входа в одну из них сиделатуземка и вкладывала пищу в рот ребенка. В этом икрананкийцы были подобныцинтианам. У тех и у других не было молочных желез, а дети, только чтородившись, были способны принимать пищу (цинтиане своими губами могутсосать, но не сосут грудь). Но на этом сходство кончалось. Женаикрананкийца была молоденькой, маленькой, лишенной гребня из перьев,неряшливой и раболепной. Цинтианка, которая должна нести своего детенышапо деревьям, была больше самца и длиннее его. Наследование по материнскойлинии является нормой, во многих культурах распространено многомужие, апрошлое знало и самый настоящий матриархат. Чи считала, что именно поэтомуее планета и стала такой прогрессивной. Она постучала в дверь помещения, где жил Гудженджи. Посланник сиделза столом со своим гостем, комендантом гарнизона Лалнакхом. Они играли вигру, которая заключалась в выбрасывании разноцветных палочек на стол,разделенный на квадраты. Чи взобралась на стол, едва не разрушив хрупкоесооружение из палочек. — Что это? — спросила она. Лалнакх нахмурился. Гудженджи, привыкший к ее бесцеремонности,сказал: — Мы зовем это акритель, — и объяснил правила игры. Они былидостаточно сложны, но в целом все зависело от того, как расположатсяпалочки при падении. — Очень распространенная игра, — добавил он. — Вы будете играть или нет? — воскликнул Лалнакх. — Конечно-конечно, дайте подумать, — Гудженджи примостил очки ипринялся изучать расположение палочек на столе. Чем меньшую конфигурациюон построит, тем больше выиграет. Но если он не сумеет достигнуть уровня,о котором заявил заранее, то проигрыш существенно увеличивается. — Думаю,мне сегодня повезет, — он кивнул на стопку монет рядом с собой. -Попробуем! — Гудженджи собрал свои палочки и принял решение. — Не нужно гадать, — сказала Чи. — Вы можете знать результат заранее. Лалнакх посмотрел на нее: — Что это значит? — Не реальный исход, — сказала Чи, — но вероятность его. Каковы шансына выигрыш, оправдан ли риск. — Но как, спаси нас от разрушения, это рассчитать? — спросилГудженджи. — Играйте, черт возьми, — возмутился Лалнакх. Гудженджи потряс свою кучку палочек и бросил их. Он сделал ход. — Акк-р! — прохрипел Лалнакх. — Не везет! — он швырнул последнююмонету на стол. Гудженджи подсчитал. — Вы должны больше, — сказал он. Лалнакх грубо выругался и принялся рыться в карманах. Он бросилГудженджи матово-белый диск. — Возьмите его! Рангакорская работа. Я берег его как талисман. Нодемоны сегодня сердиты на меня. Гудженджи протер очки и прищурился. Чи тоже рассматривала диск. Намедальоне был хороший рисунок: с одной стороны венок, а с другой — горныйпейзаж. Но часть серебра стерлась. — Но ведь это посеребренная бронза, — сказала Чи. — Одно из двух видов искусства, которыми они обладают, — ответилГудженджи. — Они помещают металл в ванну и… не знаю, что там происходит.Сильная магия. Я был там однажды в составе посольства, и они дали мне вруки две проволочки, выходящие из какого-то ящика. Меня что-то укусило,они смеялись, — он вспомнил о своем достоинстве. — Но в любом случае,будучи магическими, такие предметы ценятся высоко. Это еще одна причинатого, почему так желательно завоевание Рангакоры. — Это мы можем для вас организовать, — подхватила Чи. — А со временеммы можем продавать вам любое количество таких посеребренных предметов. — Ак-крр. Понимаю, благороднейшая. Но у меня нет власти приниматьтакое… у-кк… немедленное?.. да, немедленное решение. Я всего лишьпосланник императора. — Вы можете давать рекомендации, не так ли? — настаивала Чи. — Язнаю, что посыльные все время скачут туда и обратно. — У-кк, действительно. Продолжим наши беседы. — Я ухожу, — сердито сказал Лалнакх. В этот момент ожил передатчик. — Чи, ты здесь? Голос Адзеля… но он запинается и глотает слова, говоряпо-английски. Неужели этот большой слюнтяй пьян? Чи надеялась, что с нимнет ни одного земца.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13

— Конечно, — начала она более резко, чем ей хотелось. Лалнакх отпрыгнул в сторону, выхватывая кинжал. Гудженджи встал иначал делать магические жесты против зла. Очки соскочили с его клюва ипомешали ему продолжать. — Что это за чума? — закричал Лалнакх. — Где мои очки? — спросил, ползая по полу, Гудженджи. — Я не могувидеть без очков. Какой демон унес их с собой? — Защитная магия, — быстро сказала Чи на катандаранском, а изпередатчика доносился гомон большой толпы. — Вам нечего бояться. — Помоги найти очки, — просил Гудженджи. — Мне нужно найти очки. Лалнакх выругался и протянул ему очки. Чи слушала последние словаАдзеля — шерсть ее встала дыбом. Но самообладание, как всегда в такихслучаях, не покинуло ее, и мозг работал, как криогенный калькулятор. — Да, немедленно, — сказала она и взглянула на икрананкийцев. Онинапряженно и враждебно воззрились на нее. — Я должна идти, — заявила она туземцам. — Моя магия предупредиламеня о неприятностях. — Что за неприятности? — спросил Лалнакх. Гудженджи, более знакомый с чудесами, подвластными иноземцам,протянул указательный палец. — Это был голос чудовища, — сказал он. — Но ведь он в столице. — Да, — подтвердила Чи. Прежде чем она успела сочинить более или менее правдоподобнуюисторию, Гудженджи сказал: — Должно быть, это устройство для разговора на расстоянии. Я давноподозревал, что вы обладаете такой способностью. Теперь, благороднейшая,не оскорбляйте меня, отрицая очевидное. Он звал вас на помощь? Чи могла только кивнуть. Икрананкийцы придвинулись ближе и стояли,возвышаясь над ней. Она не хотела быть уличенной во лжи: это может плохоотразиться на будущих взаимоотношениях, которые и так достаточнонапряженны. — Земцы восстали, — объяснила она. — Они забаррикадировались в том,как вы его называете, Железном Доме. Адзель просил меня прибыть и помочьсправиться с ними. — Нет, вы не должны, — сказал Лалнакх, а Гудженджи добавил: — Мне очень жаль, благороднейшая, но с тех пор, как ваш товарищприбыл во дворец, я получаю срочные приказы, предписывающие вам оставатьсяна месте. — Пыльные бури и чума! — воскликнула Чи. — Вы хотите гражданскойвойны? Вы ее получите, если земцев не заставят подчиниться, и быстро. -Шум из передатчика стал громче. — Подумайте. Если бы мы хотели сверженияДжахаджи, разве я оставалась бы тут с вами? Они помолчали. Лалнакх выглядел неуверенным. Гудженджи почесывал свойклюв. — Схватка… — пробормотал он. — Отдаленная схватка. Из приемника донесся рев. Зазвенел металл, послышались крики, тяжелыеудары, от которых дрожал передатчик. Пронзительный крик икрананкийцев: — Помогите, чудовище убьет меня! Лалнакх взглянул на Чи. Солнечный свет, ворвавшись в сумеречнуюкомнату, кроваво заблестел на его кинжале. — Разве это по-дружески? — хрипло спросил он. Чи схватилась за пистолет. — Недоразумение, — сказала она. — Говорю вам, мы ваши друзья, и я застрелю каждого, кто назовет менялгуном, — заглушаемый гулом железа, разносился голос Адзеля. — Слышите?Разве он сражается? — Нет, — ответил Лалнакх. — Убегает. Чи спрыгнула со стола. — Я должна идти, — сказала она. — Надеюсь, вы не будете пытатьсяостановить меня? Гудженджи удивил ее. Она принимала его за несуразного профессора, ане за воина, но он вытащил меч и спокойно заявил: — Я деодакх. Если я не попытаюсь вас задержать, меня выгонят изфратрии. Чи колебалась: она не хотела убивать, этим она сведет на нет всепопытки заключить торговый союз. Парализующий выстрел? Ее внимание было отвлечено от Лалнакха. Рука офицера описала дугу, иоружие цинтианки было выбито ударом его ножа. Он навалился на нее. Онаедва успела прокричать предупреждение, как уже лежала, пригвожденная кполу. — Хак-к! — выдохнул Лалнакх. — Лежите спокойно, вы! Он так дернул ее, что у Чи зазвенело в голове, затем сорвалпередатчик и отшвырнул его в сторону. — Ну-ну, — упрекнул Гудженджи. — Не надо сердиться, благороднейшие,не надо. Какое несчастье, — он наклонился к Чи, лежащей на руках Лалнакха,одновременно наступил на передатчик и раздавил его. — Я немедленноотправлю вестника с сообщением о случившемся. Пока он не вернется, с вамибудут обращаться так почтительно, как позволяют обстоятельства. — Погодите, — сказал Лалнакх. — Я глава гарнизона… — Но, мой дорогой друг, это предположительно может разрушить всесоглашения. — Сомневаюсь. Эти создания — демоны, или ими владеют демоны. Но выможете держать ее в заключении, а я позабочусь об охране. Я поставлюохрану и у их летающего дома. С катапультами. И если появится этот гигант,они получат приказ убить его. — Что ж, — согласился Гудженджи, — это неплохая мысль. 7 Фалькейн не потерял сознания. Он воспринимал окружающее урывками,словно находился в крайней степени интоксикации. Мозг его шел по дюжинеразличных путей, воли не было вовсе. Опираясь о стену, возле которой посадили его земцы, он смутно ощущалспиной ее твердость. Фалькейн чувствовал, как пол давит на подошвы егобашмаков, как сух и холоден воздух, врывающийся в легкие вместе с резкимзапахом наркотика, как стучит сердце. Казалось, что тусклое небо в окнекачается. Он безотчетно видел большого светлоголового человека, которыйобманул его, и другого, красноголового, тот его поддерживал. Форма егоноса приобрела комически зловещий вид. Он думал о том, что многиематериалы с Икрананки будут иметь большое значение для фармакологии, потомвспомнил о замке отца на Гермесе и об обещании чаще писать домой, а ужечерез полсекунды в сознании предстал прием при дворе Ито Ямацу в Токио.Это, по закону ассоциаций, напомнило ему о нескольких знакомых молодыхженщинах, что, в свою очередь, навело на мысли о… — Помогите мне, Оуэн, — сказала Стефа Карпс. — Вскоре вернется егослуга. Или может войти кто-нибудь другой. Она начала раздевать Фалькейна. Этот процесс мог бы смутить его, еслибы он не был так одурманен, или позабавить, развеселить при другихобстоятельствах. И, конечно, если бы ей не помогал светловолосый воин. — Отлично, — Стефа ткнула пальцем в связку на полу. Рыжеволосыйразвернул связку, обнажив ее содержимое: грубые брюки, обшитые кожей, ипоходный мундир кавалериста. Она начала одевать Фалькейна. Работа была нелегкой, хотясветловолосый и держал на весу безвольное тело. Оцепенение постепенно проходило. Вначале Фалькейн хотел закричать,но, скорее, врожденная осторожность, чем благоприобретеннаярассудительность, остановила его. Не время. Силы постепенно возвращались,комната больше не вращалась, а когда ему застегнули пряжку на поясе, чтоподдерживал кинжал… Стефа ожидала этого. Он мог выхватить кинжал и всадить ей в спину,когда она наклонилась над ним: но это было бы убийством. Фалькейносторожно повернулся к рыжеволосому. Рука скользнула по рукоятке кинжала,он выхватил его и ударил воина в грудь. Кинжал не имел лезвия. Это был лишь обломок, достаточный, чтобыудержаться в ножнах. Земец, несомненно, получил кровоподтек, он шепотомвыругался. Фалькейн, пошатываясь, попытался добраться до двери. Он ужераскрыл рот, чтобы закричать. Светловолосый схватил его за руку, а Стефаподхватила влажную тряпку. С тигриной скоростью она прыгнула вперед ивпихала тряпку ему в рот. Вновь раскалываясь на куски, он напоследокувидел ее улыбку и услышал, как она бормочет: — Хорошая попытка. Вы можете быть мужчиной. Она наклонилась подобрать его пистолет. Свет озарил ее косы. — Эй! — произнес светловолосый. — Оставь-ка на месте. — Но это его оружие, — возразила Стефа. — Мы не знаем, для какой черной магии оно служит. Оставь его, ясказал. Рыжеволосый, потирая ушибленную грудь, согласился с ним. Стефавыглядела вызывающе, но для споров не было времени. Она вздохнула иподнялась. — Отнеси это в его спальню — пусть думают, что он вышел, — и идем. Мужчины потащили Фалькейна, держа его под руки. Он слишком одурел отнаркотика, чтобы сопротивляться, и повиновался им чисто механически. Вприемной части дворца было немного народу. На лестнице они столкнулись сослугой, возвращающимся с кувшином крепкого напитка, икрананкиец не узналФалькейна в новом наряде. Не узнал и никто из встретившихся им позже.Только один чиновник задал вопрос. — Он слишком много выпил, — ответила Стефа. — Мы отведем его вказарму. — Позор! — возмутился чиновник. Однако, видя перед собой трехвооруженных и трезвых земцев, он не стал пространно комментировать этособытие. Через некоторое время Фалькейн понял, что его ведут к выходу всеверной стене, сделанному на случай необходимости вылазки. Вид на городбыл закрыт рядом домов; около двадцати земцев, большинство из них мужчиныв боевом облачении, нетерпеливо ждали Стефу и ее спутников. Четверочасовых-тирутов лежали связанными, с кляпами в клювах. Люди выскользнулииз города. Устье реки Джанджех лежало к западу от города. Берега ее густозаросли, снизу доносилось журчание воды. Здесь начиналась дорога, ведущаяв горы. Вокруг была пустыня, обрамленная скалами, крутые склоны которыхбыли красны от окислов железа. В этой дикой местности земцы как будторастворились. — Двигайся, — светловолосый дернул Фалькейна за руку. — Действиенаркотика кончилось. — Уф, кажется, да, — согласился тот. С каждым шагом к нему возвращалось нормальное состояние. Но вряд лиможно было сказать, что он чувствует себя хорошо в окружении этих убийц. Спустя какое-то время они отыскали глубокое и узкое ущелье. Здесь ихждали пятьдесят добрых зандаров под охраной двух икрананкийских всадников.Некоторые из животных были вьючными, остальные — верховыми и запасными.Отряд вскочил на зандаров, Фалькейн осторожно сделал то же. Туземцыповернули в город. Стефа возглавила отряд. Всадники взбирались вверх, пока не оказалисьна скалах, где не росло ничего, кроме нескольких кустиков. За ними отливалзеленью пояс реки Джанджех. Далеко позади остался город, а впереди досамого горизонта расстилалась плоская равнина Чекора. Они повернули навосток и поскакали галопом. Нет! Трудно подобрать слова… Зандар прыгнул с ускорением, из-зачего Фалькейна чуть не выбросило из седла. Он испытал болезненное ощущениесвободного падения, а затем седло снова пошло вверх. Фалькейн повалился всторону. Человек справа помешал ему упасть. Зандар сделал следующийпрыжок. Фалькейн откинулся назад. Он спасся лишь тем, что ухватил животноеза шею. — Эй, ты что, хочешь задушить своего зандара? — услышал он голос. — О… чень… хо… тел… бы, — ответил Фалькейн между прыжками. Вокруг сверкали шлемы, нагрудники, острия копий, щиты и развеваемыеветром плащи. Звенел металл, скрипела кожа, барабанили копыта. Запах поталюдей и зандаров наполнял воздух. Песок поднимался облаком. Фалькейн мельком увидел впереди Стефу — она смеялась. Он сжал губы.Вернее, он хотел это сделать, но рот был полон песка. Если ему сужденопережить эту поездку, он обязательно изучит технику езды на зандаре. Постепенно Фалькейн начал свыкаться с ездой. Когда зандар опускается,нужно слегка приподниматься на стременах и в то же время сжимать корпусживотного согнутыми ногами. Двигаясь всем телом в ритме движения зандара,вы вовлекаете в движение мышцы, о существовании которых даже неподозревали, и эти мышцы начинают работать. Физическая нагрузка вскорепрогнала всякое желание думать о том, к чему приведет вся эта эскапада. Несколько раз они останавливались для отдыха и смены животных, апотом устроили лагерь. С вьючных зандаров сгрузили скудный рацион ипозволили себе выпить мизерное количество воды из фляжек. Затем расставиличасовых, залезли в спальные мешки и уснули. Фалькейн не знал, сколько времени он находился в горизонтальномположении, прежде чем его начала поднимать Стефа. — Уйди, — пробормотал он, пытаясь снова нырнуть в спасительную тьмумешка. Она схватила его за волосы и неумолимо потянула завтракать. Дорога теперь была легче, и тело Фалькейна меньше болело. Он началзамечать окружающее. Пустыня стала холмистой, а растительность — болеещедрой. Солнце за ними опустилось ниже, тени вытянулись далеко вперед, кгорам Субхардата, синеватая стена которых медленно росла на горизонте.Земцы почувствовали себя свободнее: они шутили, смеялись, иногдазатягивали свои воинственные песни. Ближе к концу "дня" их догнал одинокий всадник с несколькимизапасными животными. Фалькейн взглянул на него. "Клянусь Сатаной, ХафПатрик!". Под шумные приветствия земцев он проехал в голову колонны, кСтефе. Они все еще продолжали говорить о чем-то, когда остальные началиразбивать лагерь на вершине холма, среди ярко-рыжих кустарников. Земцы нелегли спать, а разожгли костры и расположились вокруг них живописнымигруппами. Фалькейн предоставил одному из всадников расседлать своегозандара и пустить его пастись. Сам же он уселся на землю с сердитым иобиженным выражением на лице. Длинная тень легла на него — рядом стояла Стефа. Фалькейн вынужденбыл признать, что она представляла собой прекрасное зрелище: большая, сгибким мускулистым телом, с королевскими чертами лица. Более привычная кхолоду, чем он, она разделась до блузы и юбки, и это несколько улучшилоего настроение. — Присоединяйтесь к нам, — пригласила она. — Разве у меня есть выбор? — хрипло спросил он. Их глаза встретились. Стефа застенчиво коснулась его груди. — Мне жаль, Дэвид. Я не хотела угрожать вам, особенно после того каквы спасли меня. Вы заслуживаете лучшего обращения… не позволите ли мнеобъяснить? Он последовал за ней менее охотно, чем выказал внешне, к костру, гдесидел Патрик, наслаждаясь жареным мясом. — Привет, — сказал земец. Сверкнула белозубая чарующая улыбка. -Надеюсь, вам понравилась поездка? — Что случилось с Адзелем? — потребовал ответа Фалькейн. — Ничего. Когда я в последний раз видел его, он брел к дворцу пьяный,как пивовар. Подумав, что лучше уйти из города до того, как начнется шум,я отправился к озеру Урши, где прятал своих животных, и двинулся вслед завами. Задолго до встречи я увидел поднятую вами пыль, — Патрик поднялкожаную бутылку: — Хотите выпить? — Вы думаете, я буду пить с вами, после того как… — Дэвид, — попросила Стефа, — выслушайте нас. Не думаю, что вашегобольшого друга постигли серьезные неприятности. Они не посмеют причинитьему вред, пока маленькое существо владеет кораблем. Или Джахаджи поймет,что вы похищены, а не ушли по собственной воле. — Сомневаюсь, — сказал Фалькейн. — Я догадываюсь, почему икрананкийцывидят заговор под каждой кроватью. — Нет! Мы действуем для пользы Икрананки. Только выслушайте нас. Стефа жестом указала на седельное одеяло, лежащее на земле. Фалькейнсо стоном согнулся и опустился на него. Стефа села рядом. Патрик сдержаннорассмеялся. — Скоро обед, — пообещал он. — Как насчет выпивки? — О дьявол, ладно! — воскликнул Фалькейн. Термоядерная жидкостьзаставила его позабыть боль и притупила тревогу за Адзеля. — Вы — люди Боберта Торна? — спросил он. — Теперь да, — ответила Стефа. — Сначала я была одна. Видишь ли, Торнразослал шпионов-икрананкийцев. Рангакорцы, если уж они должны бытьзавоеваны, предпочитают, чтобы это сделали земцы, а не деодакхи. Некоторыеиз их отрядов сражались с нами, кроме того, есть торговцы и… Не так ужтрудно проникнуть в ряды осаждающих, утверждая, что ты — торговец вразнос,пришедший с плоскогорья, или нечто вроде этого. "Никуда не годная служба безопасности, — рассуждал Фалькейн. — Какэто может быть у расы, которая подозревает всех и вся? Ну что ж, подобнаяприверженность своей фратрии должна была вызвать ослабление связей междуфратриями. А это, в свою очередь, способствует если не шпионажу, топростому просачиванию информации". — Люди Джахаджи тоже рассказывали о вас, — продолжала Стефа. — Ясчитаю, что он предупредил высших офицеров, но один из них все жепроболтался. Фалькейн легко мог представить себе, как это произошло: тируты илияндарки, получившие приказ деодакха хранить тайну от своих сородичей,поступили безответственно и выдали секрет.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13

— Вначале, — продолжала Стефа, — к нам просачивались лишь смутныеслухи. Но наши шпионы внимательно прислушивались к ним. Мы не знали, чтоозначают эти слухи, и решили выяснить. Город и предместье были окутанысумерками, поэтому я сумела выбраться незамеченной, раздобыла несколькозандаров и двинулась в путь. Патруль возле Хайджакты заметил меня.Запасного зандара убили стрелой. Я едва спаслась сама, — она засмеялась ипотрепала Фалькейна за волосы. — Спасибо тебе, Дэвид. — И, конечно, узнав, кто мы, и то, что мы на стороне Джахаджи, тырешила выдать себя тоже за его сторонницу, — добавил он главным образомдля того, чтобы удержать ее руку у себя на голове. — Но почему ты пошла нариск возвращения с нами в Катандаран? — А что мне оставалось делать? Вы хотели разгромить нас. Конкретногоплана действий у меня не было, но я знала, что в Катандаране немало людейохотно присоединились бы к нам. К тому же я была уверена, что в ЖелезномДоме никто не выдаст меня икрананкийцам. — Стефа весело улыбнулась: — Ох,но этот старый Гарри Смит сошел с ума: он хотел предать меня суду. Нослишком многие воспротивились этому. Он собирался удерживать меня вказарме, пока не выработает окончательного решения. Это было ошибкой. Явступала в беседы, когда его не было поблизости. И я знала, с кемразговаривать — старые друзья, мои бывшие возлюбленные. — Что? — спросил Фалькейн. Патрик выглядел самодовольным. — Мы составили план, — продолжала Стефа, — и ждали удобного случаядля начала действий. Хаф нанял несколько своих собутыльников в Старомгороде, чтобы они купили животных и припрятали их. У нас было много денег.Потом он познакомился с вами. Конечно, мы не могли захватить тебя вприсутствии Адзеля — проще было как-то удалить его. Когда Адзель ушел сПатриком, мы решили действовать. Один за другим наши люди находили поводвыскользнуть в город. Оуэн и Росс помогли мне выбраться из казармы. Мынаправились к вам на квартиру, но увы, тебя там не оказалось. Узнав, чтоты на аудиенции у императора, мы запаслись терпением и стали ждать.Остальное ты знаешь. Фалькейн повернулся и внимательно посмотрел на девушку: — В чем же смысл этого фантастического трюка? — Помешать вам помочь Джахаджи, — сказал Патрик. — Может, дажедоговориться с вами о помощи нам. В конце концов, ведь все мы люди. — Земцы в Катандаране тоже люди. — Но мы делаем это и для них, — возразила Стефа. — Почему мы должныбыть фратрией солдат-наемников, когда можем владеть собственной страной? — И лучшей страной, чем эта, — добавил Патрик. — Это замысел Боберта Торна, — согласилась Стефа. — По его мнению,все земцы оставят Джахаджи и присоединятся к нам, как только узнают о том,что мы сделали. Много жизней может быть потеряно, но наше дело стоит такихжертв. — Зачем же было обманывать меня, — с горечью спросил Фалькейн. -Разве я не говорил вам, что все вы можете вернуться на Землю? Глаза Стефы расширились. Она прижала руку ко рту: — Ох! Я совсем забыла об этом. — Слишком поздно, — рассмеялся Патрик. — К тому же я не уверен, чтохочу улететь. Жизнь на Земле может сильно отличаться от нашей, иотличаться к худшему. — Хорошо, — сказал Фалькейн. — До сих пор удача сопутствовала вам. Выподняли суматоху в столице. Вы нейтрализовали нас: пока мои друзья неотыщут меня, они не станут действовать. Вы смогли даже вбить клин междунами и Джахаджи. Но не думайте, что мы будем делать за вас вашу грязнуюработу. — Я хотела бы, чтобы вы были с нами, — проворковала Стефа, глядя нанего с нежностью и гладя по щеке. — Неважно, — сказал Патрик. — Пока ваш корабль не вмешивается, мыпобеждаем. А он не вмешается, пока вы у нас. — Друзья освободят меня, обрушат ваши проклятые стены. — Они попытаются, — сказал Патрик. — Но найдут вас разрезанным накуски. Мы их об этом предупредим. Говоря такое, он даже не улыбнулся для приличия. — Было бы очень жаль, — мурлыкала Стефа. — Наша дружба тольконачинается, Дэвид. — Мясо готово, — сказал Патрик. Фалькейн взял себя в руки. Он не собирался оставаться пассивнымдольше, чем это было необходимо. Однако еда, питье и красивая женщинапомогли ему воспринять сложившуюся обстановку с самообладанием, которымгордился бы даже Адзель. ("Адзель, старый чешуйчатый приятель, ты цел? Тыдолжен уцелеть. Тебе и нужно-то только попросить по радио Чи о помощи".)Беседа за едой была вполне дружеской. Патрик после нескольких рюмокстановился отличным парнем, а Стефа сверкала, как сверхновая звезда.Единственное, чем Фалькейн остался недоволен, так это непродолжительностьюужина, что было обусловлено необходимостью отдохнуть перед следующимучастком пути. Его часы остались вместе с другими вещами, но, насколько он могсудить, земцы обладали хорошо развитым чувством времени. Древние временныециклы Земли все еще управляли ими. Час на сборы после подъема, шестнадцатьчасов на передвижение с короткими перерывами, час на устройство лагеря иотдых, шесть часов сна, разделенные на две смены караулов. Хотя в этойпустыне нечего было опасаться. Местность становилась все более зеленой, по мере того как спускалосьсолнце. Вскоре они двигались по предгорьям Субхардата, усеяннымрастительностью, по виду напоминавшей мох. Журчали ручьи, на ветруразвевались густые заросли перьевых растений. На севере громоздились горы,окрашенные в цвета горячего золота. Горы на востоке сверкали краснымсветом. Фалькейн любовался снежными пиками и ледниками. Небо над головойпереходило от пурпурного цвета к глубокому черному, на нем сверкалопятьдесят звезд и планет. Они находились на краю зоны Сумерек. Пояс Сумерек объяснялся не только атмосферной диффузией, дававшейдостаточно света. Икрананка имела эксцентрическую орбиту и слегкараскачивалась на своем пути вокруг солнца. Пояс Сумерек перемещался взад ивперед по этому пространству один раз за семидесятидвухдневный год. Внастоящее время сумерки отступили, и солнце стояло над восточнымгоризонтом. Склоны отражали столько тепла и поверхность получала такойпоток инфракрасного излучения, что здесь было даже теплее, чем вКатандаране. Осадки холодного сезона растаяли, и по склонам струилисьреки. Фалькейн понял, почему все стремились обладать Рангакорой. Он подсчитал, что отряд находился в пути около пяти земных дней ипокрыл около четырехсот километров, после того как повернул на юг позападному склону Чекоры. Перед всадниками возвышался горный хребет, и онидолжны были взобраться по снежному покрову Маунт-Гандры. Фалькейн привык кседлу и пустил зандара скакать самостоятельно, весь уйдя в созерцаниеоткрывающихся видов и в воспоминания о последнем разговоре у лагерногокостра. Патрик удалился с несколькими девушками, оставив Фалькейна наединесо Стефой. Точнее, не совсем наедине: уединения нет, когда вокруг люди."Но все же, — подумал он, — план Патрика имеет и свои приятные стороны". Они обогнули обрыв, и перед ними показался город Рангакора. Город был построен поперек дороги на небольшом плато. Дорога загородом уходила вверх, к небу, а на противоположной стороне спускалась кбывшему морскому дну, туманно сверкающему, как болото, золотом и зеленью.Вблизи крепостной стены Рангакоры протекала река. Большая ее частьскрывалась в лесу, но как раз над Рангакорой она срывалась со скалыводопадом, покрытым радугой и облаками брызг. Фалькейн затаил дыхание. Земцы остановились и собрались вместе. Поднялись щиты, взлетелисабли, натянулись тетивы самострелов, вздыбились копья. Фалькейн понял,что сейчас не время восхищаться пейзажем. Вокруг города вся растительность была вытоптана. Всюду горели костры,возвышались палатки, развевались знамена. Крошечные на таком расстояниилюди Джахаджи сидели группами у стен города, из которого их выгнали. — Попробуем прорваться, — сказал Патрик. Его слова были едва слышныиз-за гула ветра и грохота водопада. — Люди Торна увидят нас и сделаютвылазку. Стефа заставила своего зандара приблизиться к Фалькейну. — Мне не хотелось бы, чтобы вы попробовали убежать и сдаться им, -улыбнулась она. — О дьявол! — сказал Фалькейн, который как раз собирался так исделать. Она привязала веревку от своего седла к узде его зандара. Другаядевушка привязала веревку к его ноге. — Боевое построение, — скомандовал Патрик. — В атаку! — Его саблясверкнула. Зандары рванулись вперед. В рядах императорских солдат барабанызабили тревогу. Кавалерийский отряд поскакал наперерез прорывающимся. Ихкопья ярко сверкали. 8 Столь же склонные к нарушению общепринятого порядка, как ибольшинство других рас, икрананкийцы нуждались в тюрьмах. В тюремномпомещении с одной камерой, расположенном вблизи рыночной площади, вместодвери была вделана частая решетка из прутьев, закрытая с внутреннейстороны занавесом. Если узнику хотелось больше света, он мог отдернутьзанавес. В камере не было ничего, кроме соломенного матраса и несколькихглиняных чашек. Чи разбила одну из них и безуспешно попыталась перепилитьрешетку осколками. Это свидетельствовало о том, что ее тюремщики моглибыть сумасшедшими, но не были глупы. Звон и бряцанье оторвали ее от грустных размышлений. Чья-то рукаотдернула занавес, открыв пурпурный диск солнца. Сверкнули очки Гудженджи. — Я как раз думала о вас, — сказала Чи. — Правда? — Голос чиновника звучал ровно. — Могу я спросить, чтоименно вы думали? — О, нечто веселое, связанное с кипящим маслом и расплавленнымсвинцом. Что вы хотите? — Я… ук-к-к… могу войти? — занавес отдернулся шире. За спинойпосланника Чи увидела несколько вооруженных стражников, а еще дальше -горожан, спешащих за покупками. Карантин сократил торговлю до минимума. -Я хочу выяснить, достаточно ли хорошо с вами обращаются. — Что ж, в дождь крыша не протекает. — Но ведь к западу от Субхардаты дожди вообще неизвестны. — Верно, — взгляд Чи коснулся сабли на боку Гудженджи. "Может,остаться с ним наедине и попытаться… Нет, он парирует атаку и позовет напомощь". — А почему мне не дают мои сигареты? Это огненные палочки. Вывидели, как я брала их в рот. — Они в вашем доме, благороднейшая, и хотя ваш дом не протестуетпротив охраны, он отказывается впустить нас внутрь. Я уже специальнопоинтересовался… — Доставьте меня туда, и я отдам приказ. Гудженджи покачал головой. — Нет, к сожалению. Вы можете использовать неизвестные нам силы.Когда настоящее… ак-крр… прискорбное недоразумение разъяснится, тогда- да, благороднейшая. Я отправил курьеров в Катандаран, и вскоре долженприйти ответ. Решив, что разрешение войти получено, он прошел в камеру. Солдатызакрыли неуклюжий висячий замок. — Тем временем появится бедный Адзель и будет убит вашими горячимиголовами, — посетовала Чи. — Задерните занавес, вы, дурень! Я не желаю,чтобы эти ослы глядели на меня. Гудженджи повиновался. — Теперь я с трудом вижу, — пожаловался он. — Это не моя вина. Садитесь. Да, вот здесь матрас. Хотите выпить? Мнедали полный кувшин. — Э-к-к… гм… я не должен. — Давайте, — настаивала Чи. — Пока пьем вместе, мы, по крайней мере,не являемся смертельными врагами. — Она налила крепкий напиток в глинянуючашку. Гудженджи выпил и позволил налить вновь. — Я не вижу, чтобы вы сами пили, — сделал он тяжеловесную попыткупошутить. — Может, хотите напоить меня? Чи со вздохом подумала, что не стоит и стараться. Она все болеенапрягалась, ее мозг усиленно работал. Потом она расслабила мышцы исказала: — Здесь нечем заняться, не правда ли? — Чи взяла чашку и выпила.Гудженджи не видел выражения ее мордочки. — Фу! Вы клевещете на нас, -продолжала она. — У нас самые дружественные намерения. Однако, если мойдруг будет убит, ждите отмщения. — Кррр-ек… Он будет убит, только если придет в ярость. Против воликоменданта Лалнакха я послал гонцов, которые должны предупредить его,чтобы он оставался на месте. Надеюсь, он будет достаточно разумным. — Но что вы собираетесь с ним делать? — спросила Чи. — Он же долженчто-нибудь есть, — Гудженджи моргнул, а Чи сказала: — О, выпейте еще. — Мы, ак-крр… мы сможем приготовить помещение. Все зависит отуказаний, которые я получу из столицы. — Но если Адзель отправится сюда, он скоро прибудет. Пейте, я вамснова налью. — Нет-нет, для такого старика, как я, уже достаточно. — Но я не люблю пить одна. — Но вы совсем немного выпили, — сказал Гудженджи. — Я меньше вас. — Чи осушила свою чашку и наполнила ее снова. — Но яхочу, чтобы вы восхищались моими способностями. Гудженджи наклонился вперед. — Хорошо, в доказательство моего искреннего стремления к дружбе яприсоединяюсь к вам. Чи легко прочла его тайную мысль: "Пусть напьется, может, что ивыболтает". Она утвердила его в правильности этой мысли, изобразив легкоеикание. Он отпил еще, и Чи добавила. В продолжение следующего часа речьего становилась все более бессвязной. Но, вопреки ожиданиям Чи, он,казалось, сохранил трезвость мысли. Он все пытался убедить ее, что именноФалькейн — организатор беспорядков в Катандаране. Когда она с гневомотвергла это обвинение, он сменил тему разговора. — Давайте поговорим о чем-нибудь другом, — предложил он. — О вашихспособностях, например. — Я с… способнее вас… — сказала Чи. — Да-да, конечно. — Нам… м… ного. — Да, и вы это доказали. — И я кр… сивее… — Ук-к… вкусы различаются, вы знаете, вкусы различаются. Но долженпризнаться, что вы очаро… — Разве я… не п-прекрасна?… — усы Чи дрожали. — Наоборот, благороднейшая. Пожалуйста, прошу вас… — Я х-хорошо пою… Слушайте… меня. — Чи встала, держа в рукечашку, размахивая хвостом и покачиваясь. Гудженджи зажал уши. Чинг, чинг, гули, гули, васса, Чинг, чинг, гули, гули, бум! — Какая чудесная мелодия. Боюсь, мне пора идти, — Гудженджипошевелился, сидя на матрасе. — Не х-хдите… стар… ик… дружище, — попросила Чи. — Не остав…ляйте меня одну… — Я скоро вернусь… Я… — Упп! — Чи покачнулась и навалилась на него. Чашкой она задела егоочки, и они свалились с клюва. Чи попыталась их схватить, но свалиласьвместе с чашкой. Раздался звон. — Помогите! — закричал Гудженджи. — Мои очки! — Простите, прос… ти… те! — Чи барахталась среди осколков. Вбежали стражники. Чи отступила. Гудженджи замигал от внезапногояркого света. — Что случилось, благороднейший? — спросил солдат. Его меч былобнажен. — Нес… частный случай… — бормотала Чи. — Из… в… няюсь… — Назад! — Меч придвинулся к ней. Второй стражник принялся собиратьосколки. — Это, несомненно, ненамеренно, — сказал Гудженджи, делая жестыпротив демонов. — Я думаю, вам лучше теперь лечь спать. — Отремонтируйте себя, позовите докторов, от…ремонтируйте своиг…глаза… и вам никогда не будут нужны очки. — Чи сама удивилась своемусочувствию. Императорский советник был не беден и, несомненно, имелзапасные очки. Действительно, Гудженджи сказал: — У меня есть запасные. Отведите меня домой. Он поклонился Чи и вышел. Она свалилась на матрас и закрыла глаза. — Слиш… ком светло, — объявила она. — Задерните занавес. Стражники повиновались, затем снова закрыли дверь на замок. Чиподождала несколько минут, затем встала, продолжая имитировать безмятежныйхрап. Жидкость тяжело болталась в животе, но на мозг алкоголь совершенноне действовал. Этанол — обычный продукт цинтианского метаболизма. И еще:пользуясь темнотой и слепотой Гудженджи, она зажала несколько осколковстекла в лапе, затем сунула их под матрас. Чи разорвала чехол матраса на куски, чтобы обмотать лапы и защититьих от порезов, и начала работу в дальнем конце помещения. Стекло было не очень твердым, и его края оказались недостаточноострыми, чтобы хорошо резать. Пришлось заострить концы, расслаивая стекло,- Академия Лиги давала множество практических навыков. Но через некотороевремя осколки становились слишком малы, чтобы держать их в лапе. — Ад и проклятие! — прошептала она, когда один из осколков сломалсяокончательно.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13

Но мы можем удержать его нарасстоянии, когда соберется вся фратрия. Да, тогда нас будет достаточно.Мы можем подождать. — И сохранить мне жизнь для заключения соглашения, — быстро добавилФалькейн. — Конечно-конечно, — насмехалась Стефа. Торн отдал приказ. Стоящие у катапульты засуетились и началинаматывать трос. Адзель услышал скрип и отступил. — Держись, Дэвид! — крикнул он. — Мы тебя не оставим! "Сказано хорошо, но пока от этого мало толку", — мрачно подумалФалькейн. Торн хотел не только удержать Рангакору, но и его использоватьдля своей фратрии. Если земцы заразились хронической подозрительностьюикрананкийцев, они никогда не отпустят его на корабль. Они, скорее,сделают его постоянным заложником на случай прилета других кораблей. Аукрепившись, они постараются свергнуть гегемонию деодакхов; им это можетудаться. Фалькейну оставалось только надеяться, что спасательнаяэкспедиция сумеет заключить договор, так что Лига откажется от Икрананки.Условие будет выполнено, он знал: нельзя торговать с враждебнойцивилизацией. А когда Ван Рийн узнает, что этот потенциальный рынокпотерян, он пнет Фалькейна так, что тот улетит на Луну. В какую проклятуюисторию он впутался! Охранники отвели Фалькейна во дворец, который был его тюрьмой. Адзель собрал животных, не успевших сорваться с привязи, поел иприступил к своей одинокой драконьей осаде города. 10 Чи Лан без труда удалось добраться незамеченной до восточной стены,скрывшись за высокими кустарниками, которые рангакорцы не успели срезать.Присев по-кошачьи на задние конечности и опершись на передние, она гляделана темный утес. По пурпурному небу плыли одиночные облака. Острые чуждыезапахи растительности наполнили ее ноздри. Ветер был холодным. Спротивоположной стороны доносился рев водопада. Отсюда, из тени, трудно было разглядеть подробности окружающей ееобстановки. Но она мысленно наметила маршрут. Как обычно, камни стены небыли покрыты штукатуркой, а лишь плотно прижаты друг к другу. Морозы идожди на протяжении нескольких тысячелетий выщербили их, так что на стенудовольно легко было взобраться. Мускулы Чи напряглись. Она подпрыгнула, уцепившись когтями,подтянулась и поползла. Холодная грубая поверхность стены царапала живот.Мешали двигаться веревка, которую она разыскала в брошенном лагере, и двакинжала у пояса. Тем не менее, сохраняя присутствие духа, она карабкаласьвверх. Ухватившись за верхний край стены, Чи на мгновение заколебалась.Через равные промежутки здесь стояли часовые, но… Она подтянулась, протиснулась меж зубцами и замерла. Справа и слевавиднелись ближайшие часовые: один — икрананкиец, другой — земец. Их плащиразвевались, как знамена на вершинах башен. Но они не смотрели на Чи. Теперь быстро вниз! Чи спрыгнула с парапета. Как и следовало ожидатьот любого сколько-нибудь сведущего строителя, несколько метров пустогопространства разделяли внешнюю стену и ближайшее здание. Когдапрекратилась торговля с внешним миром, здесь прекратилось и движение. Чине боялась встретиться со случайным прохожим, но двинулась с максимальнойскоростью. Поскольку гравитация была пониженной, последние метры онабуквально пролетела. Свернув в ближайший переулок, Чи остановилась отдышаться. Ноненадолго: послышались топот ног и хриплые голоса. Ухватившись за оконнуюраму, она вскарабкалась на крышу здания. Отсюда открывался широкий вид. Разбухшее красное солнце освещалоулицу, по которой двигалось удивительно мало туземцев. Хотя прошлонесколько часов после появления Адзеля, они были все еще слишкомпотрясены, чтобы работать. "Посмотрим!.. Дэвида, очевидно, держат во дворце — по всейвероятности, вон в том претенциозном здании в центре города". Она наметиладорогу, решив передвигаться по возможности по крышам, пересекая улицы всамых узких и пустынных местах, и двинулась в путь. Осторожность требовала времени, но это была недорогая цена. Самоетрудное препятствие ждало ее в конце. Четыре широкие улицы ограничивалидворец, и они были далеко не пустынны. Кроме посыльных, спешащих споручениями, здесь были группы икрананкийцев, похожих на людей в томотношении, что они пытались извлечь пользу из близости к своим правителям.Чи провела несколько часов за трубой, наблюдая за происходящим, прежде чемпоявился шанс проникнуть во дворец. По улице задребезжала тяжелая повозка, направляющаяся к королевскомудворцу, а перед ней двигался пожилой туземец в чиновничьем мундире. Чисоскользнула в пространство между соседними домами. Мимо прошлепаликарикуты, тележка скрыла Чи от толпы. Скользнув под повозку, она побежалаза стариком. Поблизости был сад. Если ее заметят, она спрячется в егоживой изгороди и беседках. Но Чи надеялась, что в этом не будетнеобходимости. За полсекунды она преодолела открытое пространство. Приподняв крайдолгополого платья старика, Чи нырнула под него и опустила ткань. Старикостановился. — Что? Что? — услышала она и повернулась вместе с ним, стараясь непопасть ему под ноги. — Крр-эк? Что? Готов поклясться, что я слышал…Нет, нет… хм-м… Он поволочил ноги дальше. Решив, что они достаточно углубились в сад, Чи оставила своевременное укрытие и спряталась в ближайшем кусте. Сквозь листву быловидно, как старик остановился, поправил одежду, почесал голову и потащилсяснова, что-то бормоча. Чи обошла сад, прячась, как умеют лесные жители, когда кто-топроходил мимо. Она обогнула одну из сторон дворца. От стены ее отделялизаросли псевдобамбука; никого не было видно, кроме туземца-часового,бредущего по траве. Чи пропустила его и прыгнула. Летящий снаряд заставилего упасть на живот ничком. В мгновение она была у него на плечах, левойлапой схватила за горло, а правой вытащила кинжал. — Только пикни, мой друг, и превратишься в холодное мясо. Но такоемясо мне не нравится. Вряд ли ты вкусен. Ослабив хватку, она позволила ему повернуть голову, решив проститьиспускаемые им булькающие звуки. Неприятно видеть на себе демона с темноймохнатой маской, пусть даже и маленького. — Быстрее, если хочешь жить, — приказала она. — Где пленный земец? — Ак-кк-ук-к… — Не ври, — Чи уколола его острием. — Ты знаешь, о ком я говорю.Высокий светловолосый безбородый человек. Говори, или умрешь! — Он… он… — слова не шли из горла. Солдат сделал слабую попыткувстать, но Чи моментально лишила его сознания. Еще будучи в Хайджакте, онахорошо изучила анатомию икрананкийцев, насколько это возможно безвскрытия. Раса довольно слабая. Когда солдат пришел в себя, он вполне был готов на сотрудничество.Точнее, он был слишком испуган, чтобы врать. Уже в этом Чи, которая в своевремя провела немало допросов, была уверена. — Спасибо, — сказала Чи, выслушав солдата. Скомкав клочок одежды, оназасунула ему кляп, связала и откатила в заросли. Когда Чи уходила, онпришел в себя. — Я уверена, что тебя скоро найдут, — сказала она. — Вероятно, когданачнут поливать цветы. Она скользнула прочь. Вот теперь нужно спешить, а она не могла.Попытка проникнуть незамеченной в город, залитый светом днем и ночью,отняла у нее все силы. Одно из окон дворца было открытым, но чтобыдобраться до него, нужно миновать охранников и слуг, чиновников, торговцеви просителей, снующих по длинным коридорам, взбежать по лестнице внадежде, что никто не появится, прежде чем она скроется в укромном месте,и так далее, и так далее… К тому времени, когда она достигла балкона,тонкие колонны которого упирались в нужный ей карниз, ее нервы былинапряжены до предела. Чи взобралась по колоннам на крышу и пробралась к месту как раз надокном комнаты, которая служила темницей Фалькейну. По словам солдата,комната находится между вторым и третьим балконом. По стене спуститьсябыло невозможно, но у нее остался кусок веревки достаточной длины. Оназакрепила веревку за ближайшую трубу на крыше. Взглянув в сад, иудостоверившись, что ее никто не видит, она скользнула вниз. С трудом протиснувшись между прутьями причудливой решетки изпозолоченной бронзы (почему она не догадалась отыскать в катандаранскомлагере пилу?), Чи пробралась к окну и постучала в стекло. Ответа не было.С замечанием, которое трудно было ожидать от такого пушистого существа,она разбила стекло рукоятью кинжала и вползла внутрь. Осмотревшись, Чивтянула за собой веревку. С точки зрения икрананкийцев комната была хорошо обставлена. Длячеловека же она была темной и холодной. Фалькейн спал, свернувшиськлубком. Чи подошла к кровати, зажала ему рот — люди так невероятноэмоциональны — и потрясла его. Он проснулся. — Фу, уф… Чи прижала палец к губам. Глаза Фалькейна прояснились, он кивнул, иона отпустила его. — Чи! — потрясенно выдохнул он. — За каким дьяволом?.. — Я проскользнула, ты, идиот! Ты решил, что я подкупила всю этубанду? Давай подумаем, как тебе выбраться отсюда. Фалькейн разинул рот. — Ты хочешь сказать, что не знаешь этого? — Откуда мне знать? Он как бы нехотя встал, медлительность движений невольно выдавала егорастерянность. — Я тоже не знаю, — признался он. Присутствие духа оставило Чи. Она опустилась на пол. Фалькейннаклонился и поднял ее на руки. В его глазах светилась благодарность. — Ты хорошо постаралась, — пробормотал он. Ее хвост свистнул в воздухе, а голосу вернулась привычная резкость. — Не думаю… — и через мгновение: — Во что бы то ни стало нужносбежать отсюда, тогда мы сможем где-нибудь подождать спасательнуюэкспедицию. Фалькейн покачал головой: — К сожалению, нет. Как мы встретимся с ними? Они, конечно, обнаружат"Сквозь хаос", но к тому времени мы будем начинены железом. Джахаджиобвинит Торна в нашем исчезновении. Вспомни, как туземцы стоят друг задруга перед лицом чужеземцев. Чи немного подумала: — Я смогла бы проскользнуть в пределы досягаемости детекторов нашегокорабля. — М-м-м… — Фалькейн провел рукой по волосам. — Сама знаешь, что несможешь сделать этого. Иначе почему ты до сих пор не попыталась? Там нетникакого укрытия, — гнев поднялся в нем. — Дьявольски не повезло, чтопередатчик Адзеля разбит! Если бы мы могли вызвать корабль! Голос его дрогнул. Он пошатнулся и сел на кровать. Чи следила за нимкруглыми желтыми глазами. Молчание становилось напряженным. Наконец,Фалькейн сжал кулак и сказал: — Черт возьми! Да! Его опьянили наркотиком, похитили, ему, в переносном смысле, надавалиоплеух, а он не смог всему этому достойно противостоять. Теперь, найдявыход, он снова почувствовал себя мужчиной. Под внешним спокойствиемскрывалось ликование. — Слушай, — сказал Фалькейн. — Без меня ты легко сможешь выбратьсяотсюда. Но ваши с Адзелем шансы продержаться не очень велики, шансы наосвобождение еще меньше. Или же давай решимся на попытку бегства прямосейчас, рискуя, правда, сломать себе шею. Чи не спорила. Она подумала, произвела в уме кое-какие расчеты икивнула. — Согласна. Фалькейн принялся одеваться, но на секунду остановился. — Не хочешь немного отдохнуть сначала? — Нет, я чувствую себя вполне сносно. А ты? Фалькейн улыбнулся. Сон освежил его, кровь быстро бежала по жилам. — Готов драться со слонами, мой друг. Одевшись, он подошел к двери и постучал. — Эй! — закричал он. — На помощь! Несчастье! Быстрее! Открывайте же,вы, тупоголовые! В скважину просунулся ключ. Дверь широко распахнулась, на порогестоял земец большого роста. Его товарищ ждал сзади на безопасномрасстоянии. — Ну? — Мне нужен ваш начальник, — проговорил Фалькейн, стараясь подойти кземцу поближе. Он поманил стражника. — Я вспомнил о чем-то ужасном… — Что? — Вот что… — Фалькейн схватил плащ стражника с обеих сторон отзащелки и свел руки. Они сошлись на гортани жертвы. Одновременно Чинырнула в дверь и прыгнула на второго земца. Взмах мечом должен был прийтись по ноге Фалькейна, но он подпрыгнул.Солдат взвыл от боли и потерял сознание. Фалькейн позволил ему упасть идвинулся ко второму земцу. Тот уже начал хрипеть и задыхаться, но Чи немогла окончательно справиться с ним. Фалькейн ударил его по горлу ребромладони. Охранник упал. "Он ранен нетяжело", — отметил Фалькейн про себя с чувствомоблегчения. Он втащил обоих стражников в комнату и надел мундир одного изних. В коридоре, к несчастью, было очень много народу. Какая-то туземкаповернула к ним голову и закричала. "Что ж, нельзя требовать, чтобы всеудалось". Фалькейн выхватил саблю охранника и побежал. Чи — за ним. Крикиусилились. "Вниз, вон по той лестнице!" Навстречу шел курьер. Фалькейн на бегуотшвырнул его в сторону. Внизу оказалось еще несколько туземцев. Фалькейнвзмахнул саблей и крикнул: — Кровь и кости! Ну! Они очистили дорогу, падая друг на друга. Вот и электротехническая мастерская. Фалькейн ворвался в нее. Из-застолов, загроможденных аппаратурой, на него уставились двое ученых инесколько помощников. — Все вон отсюда! — приказал Фалькейн. Когда они не выразили желания повиноваться быстро, он шлепнулглавного философа королевства Рангакоры плашмя своей саблей. И его сразупоняли. Он захлопнул дверь и набросил крючок. Через массивную дверь доносился шум, который с каждой минутойстановился все громче: крик голосов, топот ног, звон оружия, громбарабанов. Фалькейн осмотрелся. Через окна выбраться нельзя, но в дальнемконце комнаты оказалась вторая дверь. Он запер ее и сразу же принялсянагромождать возле нее мебель. Образовавшуюся беспорядочную кучу Фалькейнобвязал веревкой, взятой у Чи, чтобы баррикада была прочнее. Они должныпрорываться только через одну дверь… Тяжело дыша, он повернулся к Чи. Она скорчилась в середине комнаты наполу среди невероятной мешанины батарей и прочего инвентаря, наматываяспиралью проволоку и неодобрительно глядя на банку конденсатора. Чи моглалишь догадываться о емкости, сопротивлении, индукции, напряженности, силетока этого устройства. Обе двери дрожали от ударов кулаков и ног. Фалькейн караулил ту изних, которую не успел забаррикадировать. Он раскачивался на ногах,расслабив мускулы. За его спиной Чи вертела в руках искроразрядник. Онпочувствовал слабый запах горелого. Снаружи прозвучал голос земца: — Освободите дорогу! Мы разобьем дверь, если вы уберетесь с дороги! Чи и не подумала оторваться от своей работы. Шум за дверью замер. После недолгого затишья послышался топот, и вбронзу ударил какой-то предмет. Дверь зазвенела и прогнулась. Таран ударилснова. На этот раз послышался треск, сопровождаемый проклятиями. Фалькейнусмехнулся: они использовали балку из плетеных прутьев, но она вряд ли импоможет. Прижавшись к щели между дверью и косяком, он увидел несколькихземцев в полном военном облачении, на их лицах была ярость. — Тю-тю, — сказал Фалькейн. — Кузнеца сюда! — ему показалось, что он узнал голос Хафа Патрика. -Вы, там, тащите сюда кузнеца. Пусть захватит молот и зубило. "Вот это уже другое дело, но и на это нужно время". Фалькейн повернулся, чтобы помочь Чи. — Как ты думаешь, сила тока в этих батареях будет достаточной? -спросил он. — О да, — она взглянула на единственный верстак, случайно оставшийсянетронутым в пылу ажиотажного возведения баррикады. На нем она соорудилаимпровизированный телеграфный ключ. — Расстояние не более четырехсоткилометров, верно? Даже этот хлюпик Адзель проделал его в несколькостандартных дней. Меня больше беспокоит, правильна ли будет длина волны. — Ну что ж, определи ее приблизительно, а потом используй весьприлегающий диапазон. Знаешь как? Используя разную длину проволоки. — Конечно, знаю! Разве мы не обсудили в твоей комнате все это?Перестань болтать и займись чем-нибудь полезным. — Я слишком сангвиничен для этого, — он неуклюже повертел в рукахщипцы, не приспособленные для ладони человека, и попытался расставитьбатареи в ряд. А вот и лейденская банка, хотя ее следовало бы назватьрангакорской.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13

Дверь зазвенела и зашаталась, Фалькейн с тревогой огляделся. Прошлонемногим более часа с момента появления Чи. "Черт возьми, не слишком многовремени, чтобы вообразить себя Генрихом Герцем". Чи делала последниеприготовления, скорчившись у неуклюжей груды аппаратуры. Наконец онакоснулась ключа. Через щель разрядника пролетела искра: Чи началапередавать кодом Лиги. Невидимые, всепроникающие радиоволны полетели впространство. Теперь все зависело от того, сумеет ли она правильно определитьчастоту. Времени оставалось немного: через одну-две минуты дверьподдастся. Фалькейн занял свой сторожевой пост. Задвижка отлетела, дверь распахнулась. Сверкая мечом, ворвался земец.Фалькейн скрестил с ним лезвие своей сабли. Зазвенела сталь. Как иследовало ожидать, земец был новичком в фехтовании. Фалькейн мог его убитьза тридцать секунд, но не хотел этого. К тому же, удерживая парня у двери,он мешал ворваться остальным. — Хочешь повеселиться? — спросил он своего неопытного противника. Внем постепенно нарастал гнев. …Точка, точка, тире, точка… Лететь в Рангакору… Приземлиться впятидесяти метрах от южных ворот города. Точка, тире, точка… Земец подставил бок для удара, Фалькейн не воспользовался этим. Тототскочил, и рядом появился второй земец. Фалькейн, удерживая первого,одновременно нанес ногой жестокий удар второму. Тот захрипел и упал наруки стоящих за ним. Повернувшись, Фалькейн успел отбить очередной удар исам сделал выпад. Лезвие его сабли погрузилось в руку первого нападавшего.Он повернул клинок, чувствуя, как рвется живая плоть, и услышал звонупавшего меча противника. Не освобождая своего оружия, он развернулся иедва избежал удара третьего воина. Дэвид сделал шаг вперед и применилприем каратэ. Рывок, треск, и земец с серым лицом и сломанной рукойопустился на колени, а Фалькейн высвободил саблю. Она зазвенела, отбиваяудар следующего противника. Фалькейн судорожно поглядывал из стороны в сторону. Человек, которогоон ранил, уже отполз. Кровь, струящаяся из раны, оставила необыкновеннояркую дорожку. Второй раненый без чувств лежал у стены. Фалькейн взглянулна своего очередного противника (юноша с покрытыми пушком щеками, он самнедавно был таким) и сказал: — Если ты будешь держаться в стороне, я позволю оказать помощьраненым. Парень выругался и двинулся на него. Фалькейн отбил удар. — Ты, младенец, хочешь умереть? — спросил он. — Спокойно. Я не укушутебя. Я миролюбивый человек, пока меня не трогают. Он оторвался от противника и опустил саблю. Парень некоторое времясмотрел на него, потом отступил в толпу земцев и икрананкийцев,заполнивших коридор. Фалькейн пнул раненого. — Уходи, — сказал он. Раненые поползли мимо него. Вперед выступил Хаф Патрик. В его руке была сабля, но он опустил ее.Лицо его было искажено. — Как ты можешь? — прохрипел он. — Очень страшная магия, — сказал Фалькейн. — Я перебью всех, если выне оставите меня в покое. …Точка, тире, точка, тире… — Чего ты хочешь от нас? — спросил Патрик. — Для начала напиться. Потом поговорим. Фалькейн попытался облизать сухие, потрескавшиеся губы. Черт быпобрал этот воздух! — Да, поговорим, — сабля Патрика опустилась еще ниже. Затем вмгновение ока он ударил ею по ногам Фалькейна. Тренированное тело отреагировало раньше, чем он успел осознатьопасность. Фалькейн высоко подпрыгнул — тяготение здесь было всего дветрети земного. Металл свистнул под подошвами его башмаков. Дэвид опустилсяна пол прежде, чем противник успел убрать оружие. Тяжесть его тела вырваласаблю из рук Патрика. — Дурак! — крикнул Дэвид. Его левый кулак устремился вперед. Патрикупал на спину, нос его превратился в кровавую рану. Фалькейн подумал просебя, что Хафу потребуется пластическая операция, если фактории Ван Рийнакогда-нибудь организуют соответствующую службу. Икрананкиец метнул в него копье. Он перехватил его в воздухе и этимвыиграл еще минуту. Еще одна минута, пока Патрик встал и исчез в толпе. И еще одна -толпа молча смотрела на него. Затем он услышал трубный голос БобертаТорна: — С дороги! Лучники! — и понял, что его конец близок. Толпа расступилась направо и налево. С полдюжины икрананкийскихлучников принялись налаживать свои самострелы. Когда перед ними появиласьи Стефа, он адресовал ей самую дьявольскую улыбку из своего репертуара.Она остановилась и с изумлением посмотрела на него: — Дэвид! Ни один человек в мире не смог бы… я даже неподозревала… — Теперь ты знаешь. — Поскольку ее кинжал был в ножнах, он рискнулпотрепать девушку по щеке. — Я умею не только обращаться с машинами. Менянаучили и многому другому. Слезы показались в ее серых глазах. — Все равно вы должны сдаться, — умоляюще попросила она. — Что вы ещеможете сделать? — А вот что, — сказал он, бросая саблю и хватая Стефу. Она вскрикнулаи попыталась вырваться, но он был сильнее. — Уходите, вы, недоноски! Запах ее волос ударил ему в лицо. Чи невозмутимо продолжала передачу.Стефа внезапно смолкла. Он почувствовал, как она напряглась в его руках.Затем звенящим голосом с гордостью девушка произнесла: — Нет, вперед и стреляйте! — Этого не может быть, — пробормотал он. — Может, — она слабо улыбнулась ему. — Или вы думаете, что земцыбоятся смерти больше вас? Лучники прицелились. Фалькейн покачал головой. — Что ж, — сказал он и даже заставил себя рассмеяться, — когда ставкивысоки, игроки блефуют. Конечно, я не использую вас в качестве щита. Я -отъявленный лжец, а для вас можно найти лучшее применение… Он поцеловал девушку, она ответила. Ее руки легли ему на плечи иобвились вокруг шеи. Это было приятно и к тому же давало выигрыш внесколько лишних секунд… — ДЕМОН! ДЕМОН! — кричали земцы и икрананкийцы. Громовой ревсопровождался шумом падающей штукатурки и камней. Стефа не присоединиласьк паническому бегству. Но она высвободилась, в руке ее сверкнул кинжал. — Что это? — вскрикнула девушка. Фалькейн облегченно вздохнул. Голова его кружилась. Каким-то образомон умудрился ответить ровным голосом: — Это наш корабль. Он приземлился, взял на борт Адзеля и теперьдемонстрирует перед вами свою силу, — он взял ее за руку. — Идемте. Выйдемна такое место, чтобы он смог взять нас на борт. Я смертельно хочу сухогомартини. 11 Конференция состоялась на нейтральной территории, в независимойчекорской деревне, находящейся между катандаранской и рангакорской землями(независимость состояла в том, что деревня платила дань и тем, и другим).Заботясь соблюсти все формальности и никого не обидеть, Фалькейнпредложил, чтобы председательствовал на конференции вождь этой деревни. Церемонии были бесконечными. Взгляд Фалькейна, оторвавшись отпричудливых рисунков на плетеных стенках хижины, перешел на местныхтуземцев, сидящих на корточках рядом со своими копьями, — своего родапочетный караул — и задержался на президиуме конференции, восседавшем закаменным столом. Он очень хотел бы оказаться в другом месте. Сдержанныйшум и беготня доносились через открытую дверь. В соседнем помещениитерпеливо лежал Великий Адзель. Там же братались солдаты, что сопровождаливождей многочисленных фратрий. О самих вождях этого сказать было нельзя. Король Урсала закончилзачитывать весьма длинный список своих жалоб и требований и теперь ерзал,поскольку император Джахаджи начал излагать свои претензии. Гарри Смит,порицавший членов своей фратрии за участие в восстании, свирепо поглядывална Боберта Торна, тот отвечал ему тем же. Вождь деревни шуршал бумагами,несомненно, готовясь следующим произнести длинную речь. "Что ж, — подумал Фалькейн, — это была твоя собственная идея, парень.И в свое время тебе тоже придется произнести речь". …Когда над ними завис космический корабль, послышался голосгиганта, потребовавшего общего примирения и заключения торгового договора.Враждующие фратрии согласились. Они не знали, что у них есть выбор:Фалькейн никогда бы не стал стрелять по ним, но он не видел причинсообщать им об этом. Несомненно, Чи Лан, сидящая сейчас в кресле пилотакорабля, была занята больше, чем Адзель, подавляющий своими размерамиприсутствующих. Но к чему эти бесконечные речи? Суть дела ясна. Джахаджихочет владеть Рангакорой и чувствует, что больше не может доверять земцам.Большинство земцев тоже стремится владеть Рангакорой, остальные хотели бысохранить существующее положение или получить соответствующую замену, ноне видят путей к этому. Каждая противоборствующая группа подозревает, чтоостальные готовы ее предать. Урсала хочет, чтобы все чужеземные дьяволыубрались из его города, к тому же ему нужна гарантия независимости.Фалькейн хочет… "Ха, он сказал бы им, — Дэвид разжег трубку исосредоточился на мыслях о Стефе, которая ждала его в деревне. — Отличнаядевушка для развлечения, конечно, а не как спутник жизни". Прошел еще час. — …выдающийся представитель коммерческих кругов из-за края мираДэвид Фалькейн. Его скука исчезла. Он резко вскочил на ноги, улыбнулся и неторопливоначал. — Благодарю вас, благороднейшие. Выслушав таких замечательныхораторов, я далек от мысли состязаться с ними. Изложу свою позицию внескольких простых словах. — Как думал Дэвид, это вызовет всеобщуюблагодарность. Он продолжал: — Мы прибыли сюда с надеждой предложить вамтовары — некоторые из них я вам демонстрировал — по невероятно низкимценам. И что же произошло? На нас напали с намерением убить. Я сам былзахвачен в плен и подвергся унижениям. Наша собственность незаконнореквизирована. Откровенно говоря, благороднейшие, вы должны бытьсчастливы, что никто из нас не убит. — Он дотронулся до своего бластера. -Вспомните, мы представляем огромную силу, которая заботится о своих людяхи мстит за них… "когда это выгодно", — добавил он про себя, заметив, какперья на теле Джахаджи взъерошились от страха, а Смит добела сжал пальцы вкулаки. — Спокойнее, спокойнее. Мы настроены вполне дружески. Кроме того,мы хотим торговать, но нельзя торговать, воюя. Это одна из причин созыванастоящей конференции. Если противоречия между нами можно устранить, — чтож, это будет выгодно Лиге. И вам тоже. Ведь вам нужны предлагаемые намитовары? Итак, — он наклонился вперед, опершись о стол, — я считаю, чтокомпромисс возможен. Каждый что-нибудь теряет и что-нибудь получает, а кактолько начнется торговля, вы станете так богаты, что сегодняшние потерипокажутся вам смехотворными. Вот общее представление о соглашении, котороея предлагаю вам всем заключить. Во-первых, Рангакора получает все гарантиинезависимости, но в то же время отказывается от своих требованийкомпенсации убытков… — Благороднейший! — одновременно воскликнули, вскочив, Джахаджи иУрсала. Фалькейн жестом потребовал тишины: — Пусть задает вопросы король Урсала. — Наши убытки… посевы вытоптаны, деревни разграблены… — Урсалазамолчал, собираясь с мыслями, и заключил с достоинством: — Мы неагрессоры. — Я знаю, — ответил Фалькейн, — и симпатизирую вам. Однако разве выне готовились сражаться за свою свободу? Теперь вы ее имеете — эточего-нибудь да стоит. И не забудьте, Лига гарантирует соблюдение договора,если мы его заключим. И если в договоре будет пункт о вашей независимости,Лига гарантирует ее. Не совсем, правда, Лига: только компания "Солнечныепряности и напитки" участвует в данном деле, но это не имеет значения. -Он кивнул Джахаджи: — По моему мнению, благороднейший, вы должны бывозместить причиненный ущерб. Но я обошел этот вопрос, дабы достичькомпромисса. — Но мои границы, — возразил император. — У меня должны быть прочныеграницы. К тому же у меня справедливые претензии к Рангакоре. Мой великийпредок, Джахаджи I… Фалькейн приложил героические усилия, чтобы не сказать, что следуетсделать с его великим предком, и ответил спокойным тоном: — Подумайте, как следует, благороднейший. Вы угрожали жизни агентовЛиги. Вас не может обидеть, что Лига потребует определенного наказания.Уступка Рангакоре — не самое сильное наказание. — Он посмотрел на свойбластер, и Джахаджи задрожал. — Что же касается обороны ваших границ, тоЛига поможет вам в этом. Не забудьте, что мы будем продавать вамогнестрельное оружие. Вы больше не будете нуждаться в земцах. Джахаджи сел. Едва ли не буквально можно было видеть, как напряженнокрутятся колесики в его голове. Фалькейн взглянул на Торна, пытавшегося что-то сказать: — Утрата Рангакоры — это и ваше наказание. Вы знаете, что ваши людипохитили меня. — Но что нам делать, куда идти? — воскликнул старый Гарри Смит. -Куда нам идти? — На Землю? — взревел Торн. Фалькейн уже постарался доказать, насколько чуждой будет Земля дляэтих "потерпевших кораблекрушение". Они теперь не заинтересованы врепатриации. Он не чувствовал в этом своей вины. Они действительно будутболее счастливы здесь, в мире, где родились. И если они останутся здесь,торговцы Ван Рийна сохранят это в секрете. Через одно или два поколения -дольше сохранить тайну все равно невозможно — их дети и внуки смогутпостепенно войти в Галактическую цивилизацию, как вошла в нее раса Адзеля. — Нет, если вы не хотите, — ответил Фалькейн. — Но каким было вашезанятие здесь до этого? Солдатская служба. Кое-кто из вас содержит фермы,ранчо или городские дома. Почему бы вам не продолжать заниматься этим?Чужеземцы часто владеют собственностью в разных странах. Вот что вы должнысделать — основать свою собственную нацию. Но не на какой-то обособленнойтерритории — все земли вокруг распределены. Вы можете стать странствующейнацией; прецеденты есть — кочевники или цыгане на древней Земле. И наЦинтии существуют нации странствующих торговцев, не закрепленных наопределенной территории. Мой друг Чи Лан сможет объяснить вам подробноститакой организации. А что касается работы, что ж, вы воины, а планета полнаварваров; поскольку тут начнет действовать Лига, потребуется охранять еекараваны. Вы получите хорошие деньги за свою службу и разбогатеете. Он с улыбкой посмотрел на собравшихся: — В сущности, все вы разбогатеете. — Миссионеры, — сказал Адзель в наступившей тишине. — О да, я забыл, — отозвался Фалькейн. — Не думаю, чтобы кто-нибудьвозражал, если наши корабли изредка будут привозить вероучителей. Намхочется объяснить вам, что представляет собой наша религия. Это замечание выглядело таким незначительным, что все согласились. Новпоследствии оно принесет больше перемен, чем машины или медицинскиесредства. Катандаранцы, несомненно, воспримут буддизм, который несравненноудобнее их собственной демонологии. Вместе с проникающими к ним научнымизнаниями эта религия избавит их от комплекса враждебности. Результат же -стабильная культурная среда, с которой уже сможет иметь дело Ван Рийн. Фалькейн распростер руки. — Такова суть моих предложений, — закончил он. — То, что я предложил,на Земле называется равновесием неудовлетворенности. Но вскоре Лигапринесет вам больше удовлетворения, чем вы сможете сами себе обеспечить. Торн покусал губу. Ему нелегко было отречься от своей мечты окоролевстве. — Допустим, мы откажемся, — сказал он. — Что ж, Лиге нанесен ущерб, — напомнил Фалькейн. — Мы настаиваем наего возмещении. Мои требования минимальны, не так ли? Он уломал их, Дэвид это знал. Пряник торговли и кнут войны: они непредполагают, что угроза войны — простой блеф. И они примут предлагаемоеим соглашение. Но, конечно, сделают это после бесконечных уверток,взаимных обвинений, речей… О боже, эти речи!.. Фалькейн сделал шаг квыходу. — Я понимаю, что это трудно усвоить так, сразу, — сказал он. — Почемубы нам не сделать перерыв? Когда все отдохнут и подумают, мы можем сновасобраться. В сущности, он просто хотел вернуться к Стефе. Фалькейн обещал ейпрогулку на космическом корабле, а Адзель и Чи подождут здесь. Когдасобрание согласилось сделать перерыв, Фалькейн первым оказался у двери. Звенел металл.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13

В иллюминаторах сверкали окруженные непроглядной тьмойзвезды. Красная искра, бывшая солнцем Икрананки, медленно угасала вбесконечности. Глядя на нее, Фалькейн вздохнул. — Целый мир, — пробормотал он. — Так много жизней и надежд. Хочетсякогда-нибудь вернуться туда и посмотреть, какие изменения мы принесли. — Я знаю, почему ты хочешь вернуться, — хихикнула Чи. — Но у нас сАдзелем нет такой причины. Мы с нетерпением ждем прибытия на Землю. Лицо Фалькейна прояснилось. У него были аналогичные причины ждатьконца пути. — Поэтому двигай своими ленивыми ногами, — закончила Чи. Фалькейн прошел за ней в кают-компанию. Адзель уже разложил монеты ифишки аккуратными рядами. — Понимаете, — сказал Фалькейн, усаживаясь, — мы совсем новая порода.Не успокоители — мы возмутители спокойствия. Подозреваю, что вся нашадеятельность будет состоять из последовательности ужасных ситуаций,которые мы должны будем повернуть к себе выгодной стороной. — Заткнись и тасуй карты, — оборвала его Чи. — Первым ходит валет. Прошли два неинтересных круга, а потом Фалькейн ухватил флеш. Онсделал ставку, Адзель поддержал, Чи приняла ее. Компьютер повысил ставку,Фалькейн повысил еще больше. Чи спасовала, а компьютер принял предложение.Так продолжалось некоторое время. Бестолочь стал хорошим игроком, иФалькейн знал это, но, учитывая стиль его игры и флеш на руках, он могпродолжать. Он не менял свои карты. Компьютер попросил еще одну карту."Черт возьми! Проклятая машина наверняка имела четверку королей!" Фалькейнбросил свои карты. — Ничего не поделаешь, — сказал он. — Твоя взяла. Немного позже то же самое случилось и с Чи, но обошлось ей дороже. Еезамечания ионизировали воздух. Очередь Адзеля настала, когда остальные двое были повергнуты. Дракони компьютер все повышали ставки, пока у Адзеля не отказали нервы и он непредложил раскрыться. — Вы выиграли, — послышался механический голос. Адзель спустил полныйдом вместе со своей нижней челюстью. — Что? — воскликнула Чи. Хвост ее встал вертикально. — Ты блефовал? — Да, — ответил Бестолочь. — Но, погоди, ты играл по распискам, и мы ограничили тебя, — вмешалсяФалькейн. — Ты не мог блефовать! — Если вы осмотрите трюм под номером четыре, то найдете там многомехов, — сказал Бестолочь. — Много мехов, драгоценностей и пряностей. Хотястоимость всего этого не может быть определена, пока рынок нестабилизировался, все же ясно, что она велика. Я получил эти товары вобмен на расчет вероятности для туземца по имени Гудженджи и теперь готовиграть не на расписки, а на наличные. — Но… но… ведь ты машина! — Я не запрограммирован для того, чтобы предсказать, какое решениевынесет в этом случае суд, — сказал Бестолочь. — Однако считаю, что вусловиях существования индивидуалистически ориентированной цивилизации всезаконно заработанное целиком принадлежит заработавшему. — Боже, я думаю, что он прав, — сказал Фалькейн. — Но ведь ты не личность! — закричала Чи. — Ты не личность передзаконом! — Я получил эти товары, преследуя цели, на достижение которых вызапрограммировали меня, — ответил Бестолочь. — А именно — для игры впокер. Согласно законам логики, я буду лучше играть в покер, оперируяреальными ставками. Адзель вздохнул. — Это тоже верно, — согласился он. Если мы хотим, чтобы он играл снами в честную игру, то должны дать ему возможность полностью следоватьсиллогизмам. Иначе программирование станет невозможно сложным. И к томуже… честь спортивной игры… Чи стерла записи с доски. — Хорошо, — угрюмо сказала она. — Я все равно выиграю у тебя. Конечно, она не выиграла. И никто не выиграл. Обладая такимбогатством, Бестолочь мог позволить себе играть по крупному. Конечно, всесвои комиссионные за операцию "Икрананка" они не проиграли, но понеслизначительный ущерб.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13