Научный подход

Брэдбери РэйНаучный подходРэй Брэдбери Научный подход – Он высокий, – сказала семнадцатилетняя Мэг. – Темноволосый, – добавила Мари, на год старше сестры. – Красивый. – И сегодня вечером он придёт к нам в гости. – К обеим? – воскликнул отец. Он всегда восклицал. За двадцать лет супружества и восемнадцать лет отцовства он почти разучился разговаривать иначе. – К обеим? – повторил он. – Да, – подтвердила Мэг. – Да, – повторила Мари, улыбаясь бифштексу на тарелке. – Не хочется есть, – сказала Мэг. – Не хочется, – отозвалась Мари. – За это мясо, – воскликнул отец, – платили больше доллара за фунт! И сейчас вы ХОТИТЕ его есть. Дочери умолкли и стали жевать, но явно проявляли признаки беспокойства. – Hе ёрзайте! – воскликнул отец. Девушки посмотрели на дверь. – Не вертитесь! Попадёте вилкой в глаз. – Такой высокий, – сказала Мэг. – Такой темноволосый. – И красивый, – завершил отец, обращаясь к матери, которая вошла с кухни. – Скажи, пожалуйста, в какое время года женщины чаще сходят с ума? Весной? – Как правило, лечебницы переполнены в июне, – ответила та. – Сегодня с четырёх часов дня наши дочери как-то странно себя ведут, сказал отец.- Юношу, который придёт сегодня вечером, они собираются поделить на двоих, словно торт. А можно сравнить это с бойней, где ещё минута, и бычка стукнут по башке, а потом разрежут пополам. Интересно, мальчик знает, что его ждёт? – Мальчики друг друга предупреждают, насколько я помню, – сказала мать. – Мне легче не стало, – продолжал отец, – я знаю, что мужчина в 17 лет идиот, в 18 – болван, к 20 развивается до придурка, в 25 он простофиля, в 30 ни то ни сё, и только к славному 40-летнему возрасту становится обычным дураком. И сердце моё обливается кровью при мысли о "бычке", которого эти девицы принесут вечером в жертву, как древние инки. – Ты прямо из себя выходишь, – сказала мать. – Они не воспринимают. Сейчас для них всё пустой звук. Кроме отдельных слов. Хочешь убедиться? – Отец наклонился к дочерям, безучастно уставившимся в свои тарелки и произнёс: – Любовь. Девушки очнулись. – Настоящий роман. Встрепенулись. Июнь, – произнёс отец, – свадьба. Лёгкая конвульсия передёрнула его дочерей. – А теперь передайте мне подливку. – Добрый вечер, – сказал отец, открывая парадную дверь. – Здравствуйте, – ответил парень, высокий, темноволосый и красивый, – меня зовут Боб Джонс. "Редкое имя, ничего не скажешь", – подумал отец и сказал: – Пожалуйста, проходите. Мои дочери наверху, меряют все свои платья. Хотят произвести на вас впечатление. – Спасибо, – ответил Боб Джонс, который возвышался над отцом, как башня. – Вас довольно много, Боб, – сказал отец. – Чем вы занимались, когда вам был месяц от роду? Толкали вагоны? – Не совсем, – улыбнулся Боб. Здороваясь с отцом, он так тряс его руку, что тому пришлось сплясать что-то вроде танца шотландских горцев. С обречённым видом отец провёл "бычка" в любовно разукрашенную "бойню". – Садитесь, – пригласил он, – нет, не на этот стул: он современный, больше одного человека не выдерживает. Лучше вот на этот. С которой из девушек вы встречаетесь? – Они ещё этого не решили. Боб улыбнулся. – А у вас что, нет права голоса? Надо постоять за себяю – Одна мне нравиться больше, но, честно говоря, я боюсь об этом даже заикнуться: растерзают. – Да, сказал отец, – и ногтями, и пилками для ногтей. Жуткая смерть. Позвольте дать вам один совет. Впрочем, скажите сначала, чем вас угостить, ведь это ваша последняя трапеза. Сандвичи, фрукты, сигареты? – Я съем немножко фруктов, – сказал парень. Он сгрёб охапку персиков с кофейного столика; отец не успел глазом моргнуть, как их поглотила доменная печь в образе человека. – Что же вам посоветовать? – начал отец. – Мэг красивее, зато у Мари есть индивидуальность. Это лотерея. Впрочем, любая из них будет прекрасной женой. – Э-э-э-э, не торопите меня со свадьбой. – А я и не тороплю. Хорошенько подумав, вы можете жениться в любой день на этой неделе. Интересно, как мои дочери решат, которой из них вы достанетесь? – Они устроят мне экзамен. – Экзамен? – Ну да, устный и письменный, как в школе. – Боже милостливый, никогда про такое не слыхал. – Да, суровое испытание. Я дрожу как кролик. – И вы считаете это правильным? – Видите ли, сэр, нельзя заставить баскетбольного болельщика встречаться с тем, кто баскетбол терпеть не может. Мы подошли к вопросу научно, как нас учили на уроках психологии. – Звучит не так уж и глупо. – Совершенно верно, – ответил серьёзно Боб Джонс. – Итак, девушки будут задавать вопросы мне, вопросы друг другу, а я им, а потом мы все вместе сделаем вывод. – Вот это да! – воскликнул отецю – А вы не знаете, сэр, – юноша смутился, какого рода вопросы они будут мне задавать? За столом не обсуждали? – Боб, с моей стороны это было бы нечестно : – Вы правы. – Боб нервно хихикнул и уничтожил ещё один персик, куснув пару раз. – Хотя, честно говоря, я действительно ничего не видел и не слышал, сказал отец, – эти ведьмы варили своё зелье без свидетелей. Впрочем, скоро они спустятся сюда и принесут перстни Борджиа (Примечание: такие перстни применялись для отравления ядом при дворе Борджиа (Италия XV – XVI веков) или что-нибудь в этом роде. Съешьте ещё персик. – Съем, если вы не против. Дом задрожал, предвещая бурю. – Живи мы в Калифорнии, – сказал отец, глядя на пляшущую люстру, – я решил бы, что начинается землетрясение или на дне океана произошёл геологический сдвиг. Но поскольку мы в Иллинойсе, я думаю, что просто мои дочери спускаются по лестнице. Так оно и было. – Боб! – воскликнули обе девушки ещё в дверях и сразу умолкли. Как последний ружейный залп, на который ушли все патроны. Они смотрели на Боба, на отца, друг на друга. – Я, пожалуй, пройдусь по саду, – сказал отец. – Или даже по улице. А может мне быть вашим рефери? – Как хочешь, – сказали дочери, и отец поспешил выскользнуть на улицу, обойдя девушек и гостя, занятых рукопожатиями. Вернувшись с прогулки, отец застал мать в гостиной. – Как продвигается большой любовный экзамен? – спросил он. – Сидят в саду под лампой и почти всё время молчат, – ответила та. Только и делают, что смотрят друг на друга. – А что, если я немного подслушаю? – Нет, что ты, это нечестно. – Милая жёнушка, не так часто приходится присутствовать при грандиозном явлении природы. Я может никогда не доберусь до Парикутина или Кракатау (Парикутина – вулкан в Центральной Мексике, Кракатау – вулканический остров в Зондском проливе, между островами Ява и Суматра.), не увижу Большого Каньона,но уж если в моём собственном саду происходит расщепление атомного ядра : стоит взглянуть хотя бы на дым. Я останусь незамеченным. Он вошёл в тёмную кухню и стал внимательно слушать. – Итак, сколько вам лет? – спросила Мэг. – Восемнадцать ему, глупая, вмешалась Мари. – Что вы любите больше всего: баскетбол, бейсбол, танцы, плавание, или хай-алай? (испанская игра на открытом воздухе) – Да не так! – запротестовала Мари. – Ты бери спорт отдельно от развлечений! Если ты всё смешаешь, любой парень скажет тебе, что любит бейсбол, и замолчит. Нужно спросить, например: вы любите больше танцы или кино? Что вы скажете, Боб? – Танцы, – ответил Боб. Взвизгнув от восторга, девушки сделали пометки в своих карточках, где вели счёт очкам. ДИПЛОМАТ, подумал отец, ничего не скажешь. – Плаванье или теннис? – спросила Мари. – Плаванье. Девушки взвизгнули снова. ГЕНИЙ, подумал отец. Сёстры порхали вокруг Боба, словно птички, строящие гнездо. Любит ли он пиво, или пломбир, спрашивали они, свидания в пятницу или в субботу, с одной девушкой или с несколькими, какой у него рост, нравится ли ему больше английский или история, спорт или общественная работа? Боб Джонс уже начал отвлекаться и поглядывать в сад. Девицы, однако, писали без устали, шуршали листками, слагали и вычитали очки. Отец хотел было оторваться от волнующего зрелища – и как раз в этот момент раздался звонок у парадной двери. Когда он её отрыл, в дом впорхнула Пери Ларсен, подвижная хорошенькая блондинка со сверкающими глазами. Смотреть на Пери было всё равно, что наблюдать море в солнечную погоду: всё время что-то происходит, меняется то тут, то там – и всюду сразу. – Это я! – воскликнула Пери. – Действительно, это вы, – сказал отец. – Меня позвали судить. – Не может быть. – Да-да, Мэг и Мари позвонили мне и сказали, что не могут доверить друг другу подсчёт очков. А Боб уже здесь? – А вон та гора в саду, вокруг которой кружаться две птицы. – Бедный Боб. Жуть как интересно! – Пери прыгнула мимо отца, пролетела сквозь кухню; хлопнула дверь, ведущая в сад. – Отец стоял, держась за подбородок: он пытался вспомнить как выглядит Пери. Потом повернулся к жене. – Ты знаешь, меня терзают предчувствия, – сказал он, – надвигается трагедия. Наши дочери будут рыдать, стенать и рвать на себе волосы. – Увидим сцену из "Медеи"? – Или из "Грозового перевала" (роман английской писательницы Эмилии Бронте). Ты когда-нибудь приглядывалась к Пери Ларсен? Я, к сожалению, её рассмотрел. Если у нашей Мэг внешность, а у Мари индивидуальность, то у Пэри и то и другое, плюс голова на плечах. И всё в одном человеке! Так что будь уверена: разразиться буря. Она разразилась довольно скоро. В саду раздался истошный крик, потом пререкания. Женские голоса спорили на всё более высоких нотах. Снова подсчитывали очки, слагали, вычитали, делили и выражали алгебраической формулой. Отец стоял не двигаясь в центре гостиной и "переводил" матери вопли, доносившиеся из сада. – Пери говорит, что по очкам Боб достаётся Мари. – В саду кто-то взвыл. Поясняю: воет Мэг. – Боже, – вздохнухнула мать. – Так, немного изменилась расстановка сил. – Он подвинулся в сторону кухни. – Пери ошиблась: если взять за основу футбол, хоккей и молочные напитки, то Боба получает Мэг. Из сада донёсся рык раненной львицы. – А это Мари. Глотает муравьиный яд, не сходя с места. – Стоп! – раздался голосю – Стоп! – Отец поднял руку, призывая к вниманию гостиную и всё, что в ней находится в ней, вплоть до каждого стула. – Проверяют снова? – спросила мать. – Именно, – сказал отец. – Теперь получилось, что количество очков одинаковое, значит Бобу придётся встречаться с обеими. – Не может быть. – Да, да. – По саду прокатилось, как гром, рычание попавшего в капкан медведя. – А это Боб Джонс. – Пойди, посмотри, какое у него лицо, – сказала мать. – Милая Пери Ларсен, я думаю она : – Дверь, ведущая из сада, распахнулась, Мэг и Мари влетели в дом, размахивая карточками: – Папа, подсчитай, вычисли сам, папа. Помоги, пожалуйста! – Ну хорошо, хорошо. – Отец оглянулся на дверь, ведущую в сад, где Пери и Боб остались наедине. Он прикрыл глаза, прочистил горло, словно собираясь что-то сказать, потом взял в руки карандаш. – Пока я тут подсчитываю, почему бы вам не вернуться в сад и : – Мы здесь подождём. – Вам бы лучше : – Считай же, мы подождём. – Однако : – О господи, папа! – Ну ладно, начнём. Два очка за футбол, два очка за коктейль, дайте-ка подумать: Он стоял какое-то время, а дочери стояли рядом, дрожа от нетерпения. В саду царила зловещая тишина. Отец поднимал глаза, говорил "м-м-м", ошибался в расчётах. Наконец дверь чёрного хода распахнулась, и Пери Ларсен, улыбаясь, пересекла дом. – Как дела? – спросила она на ходу. – Идут? – Медленно, – ответил отец. – А может быть и быстро. Это как смотреть. – Я вспомнила: есть работа на дому. Надо бежать! – В мгновенье ока Пери была на парадном крыльце. – Пери, вернись! – вскричали девушки, но она уже далеко. За дверью чёрного хода было тихо. К концу подсчётов эта дверь отворилась, и великан Боб Джонс ввалился в дом, как-то глупо мигая. – М-да, неплохо было : навестить вас, – сказал он с таким видом, словно ему дали по голове, и при этом хихикнул. – Боб, вы уходите?! – Только что вспомнил! Сегодня вечером тренировка по бейсболу. Ну прямо вон из головы! Спасибо за персики, мистер Файфилд. – Скажите спасибо моей жене, это она их вырастила. Боб Джонс – он всё ещё выглядил так, словно его оглушили чурбаном, бродил по комнате, прощаясь со всеми, натыкаясь на предметы и бормоча извинения, пока наконец не скрылся за парадной дверью. Было слышно, как он свалился со ступенек, а потом со смехом поднялся. – Папа! – воскликнули сёстры. – Ну и ну, – сказала мать. – Отец снова погрузился в расчёты: он боялся смотреть вверх, на бледные лица своих дочерей. А они наблюдали, как он расставляет последние знаки в своих вычислениях. – Папа, – спросили девушки, – что у тебя получилось? – Дети мои, – сказал он, набравшись решимости, – сдаётся мне, что Мэг набрала полный красивый нуль, а у Мари символ примерно той же формы и содержания. Другими словами, девочки, ни одна из вас не получит этого мужественного юношу. Вы забыли о двух простых вещах. – Каких? Отец молча пошёл в спальню и вернулся с сумочкой матери, из которой извлёк флакончик духов и тюбик красной губной помады. – Вот об этом вы забыли, – сказал он. – И ещё: видели вы, какое было у Боба лицо, когда он выбирался из дома? Сёстры молча кивнули. – Это выражение вам следует запомнить: оно обозначает, что вам давным-давно следовало замолчать. Не думаю, что вы увидите мистера Джонса ещё раз. Девушки тихо застонали. – А теперь, – сказал отец, взглянув на часы, – ровно через пятнадцать минут в "крематории" позади нашего дома состоится небольшая церемония, на которую вас просят явиться, захватив учебники по психологии, а также результаты тестов, экзаменов, конкурсов. Совершать обряд сожжения буду я. Потом мы все направимся в ближайший кинотеатр, посмотрим удлинённую программу и выйдем оттуда обновлёнными. Мы осознаем, что жизнь продолжается, что Боб Джонс не так уж высок, темноволос и красив, как нам когда-то казалось. – Есть, – сказала Мэг. – Есть, – сказала Мари. Написав поперёк карточек для подсчёта очков: "Пери Ларсен – 1, семейная команда – 0", отец добавил: – А теперь одеваться! Одна нога здесь, другая там. Девушки медленно поднимались по лестнице и лишь на самом верху побежали. Отец сел в кресло, раскурил свою трубку и сделал несколько затяжек с видом философа. – Научаться, – сказал он наконец. Мать кивнула, не произнося ни слова. – Тебе придётся дать им несколько уроков, – продолжал он. Она снова молча кивнула. – Ну и вечерок, – сказал отец. Мать снова ничего не сказала, ведь она была из тех женщин, какими её муж надеялся увидеть дочерей. Так же молча она встала со своего стула, улыбаясь, подошла к мужу и поцеловала его в щёку. Потом тихо ступая и не произнося ни слова, оба пошли в другие комнаты, чтобы собраться в кино. 1