Говард Роберт Ирвин

Сводчатый проход,открывавшийся в дальней стене, судя по всему, вел ккладовым и к комнатам постояльцев. Конан прикрыл за Элаши дверь, ни на минуту не сводяглаз с посетителей. Очевидно, почти все они были местнымижителями — лица их были смуглы, а одеты они были впастушеские одеяния. Женщины, сидевшие здесь, были подстать своим мужьям — такие же дородные и так же простоодетые. В дальнем конце залы у стола сидел человек, одетый явноне по сезону, — на нем были короткие, по колено, штаны ипо-летнему легкая рубаха. Он был светловолос; с лица же егони на минуту не сходила дурацкая ухмылка. То ли пьяница, толи идиот, подумал Конан и перевел взгляд парочку, сидевшуюрядом с этим странным человеком. Люди эти чрезвычайно походили на тех вооруженных пикамивоинов, с которыми ему довелось сегодня сражаться. Пик уних, конечно, не было, зато на поясах висели мечи и длинныекинжалы. В свете факелов, развешанных по стенам, лица ихказались особенно мрачными и зловещими. Едва Конан успел рассмотреть присутствующих, как передним вырос долговязый человек с пышной седой бородой. Вневсякого сомнения, это был хозяин гостиницы. — Добро пожаловать! Не угодно ли будет отужинать? Конан кивнул. — Угодно. И еще — мы хотели бы здесь переночевать. Бородач энергично закивал головой. — Как вы того пожелаете! Вы поспели вовремя — сейчас тамтакое начнется! И тут же, словно в подтверждение его слов, за дверьюзавыл ветер, а через одну из щелей в комнату влетел снежныйвихрь. — Лало! А ну-ка прикрой эту дыру! — распорядился бородач. Худой, по-летнему одетый блондин тут же вскочил сосвоего места и, извлекши из кармана рубахи иголку и нитки,принялся накладывать на прореху заплату. Он что-то мурлыкалсебе под нос, дурацкая усмешка так и не сходила с его лица. Конан и Элаши сели за свободный столик, стоявшийнапротив камина. Бородач направился в кладовую за вином иснедью. Еда оказалась вполне сносной. Баранина была излишнежирной, но не настолько, чтобы ее невозможно было есть. Кжаркому были поданы черствый ржаной хлеб и терпкое красноевино, какое в гостиницах бывает нечасто. Элаши вынула изножен небольшой нож и нарезала меся ломтиками. Послекореньев и грызунов, которыми путники питались последниени, еда эта казалась на удивление вкусной. За ужин бородач взял с них шесть медяков, еще четыре онзапросил за комнату. Конан хотело было поторговаться, нопотом решил, что делать этого не стоит, к тому же его ужестала одолевать накопившаяся за день усталость. Деньгамиэтими он владел всего пару часов, и потому расстаться с нимиему ничего не стоило. Он молча заплатил за ужин и а комнату,своей покорностью вызвав у бородача улыбку. После третьей чаши вина киммериец позволил себерасслабиться. Путешествие это было небогато событиями, дажесегодняшняя стычка теперь казалась пустяком, не стоящимвнимания. За окном ярилась непогода, а он сидел в тепле -сытый и пьяный… И все же насладиться покоем ему так и не пришлось.Странное дело — стоило ему хоть немного расслабиться, кактут же начинало происходить что-то неладное. — Разуй глаза, идиот! Конан поднял глаза и увидел, как Лало пятится от стола,за которым сидели воин. Судя по всему, Лало вызвал гневтем, что задел их стол. У одного из воинов было отрубленоухо, у другого же в нескольких местах был сломан нос."Хороша парочка, ничего не скажешь", — подумал Конан. — Простите меня, мой господин, — извиняющимся тономпробормотал Лало. Кривоносый привстал. — Ты что — издеваешься надо мной, парень? Это я, что ли,господин? — О сэр… понимаете… Подумайте сами — кто вы противменя! — Вот так-то оно будет лучше. Лало продолжал улыбаться как ни в чем ни бывало. — Я разумею — кто я, кто вы, — козявка — ни дать нивзять. Кривоносый ухмыльнулся, явно не понимая смысласказанного. Теперь заулыбался и Конан. К несчастью для Лало, Одноухий был поумнее своегонапарника. — Слушай, да он же издевается над тобой! — взревел он. Кривоносый замер. — И что же ты хочешь им сказать? Что-то я никак не пойму- куда ты клонишь? — О, — ответил Лало. — Давненько не встречал я такихсметливых людей! — Он на мгновение замолк, но тут жеприбавил: — Вы меня не слушайте — я еще и не такое могусказать! Конан фыркнул. — Над чем ты смеешься? — спросила у него Элаши. — Они жеэтого бедолагу сейчас на куски порубят! Конан пожал плечами. — Это уже его проблемы. Сколь бы ни был остер язык, мечвсе-таки острее. Одноухий рявкнул: — Идиот! Он же тебя за дурака считает! На сей раз терпению Кривоносого пришел конец. Доставмеч из ножен, он медленно пошел на Лало. — Я из твоей поганой башки суп сварю! И тут Элаши схватилась за эфес своей сабли. — Что это ты надумала? — удивленно спросил Конан. — Здесь нет ни одного мужчины, который мог бы защититьбезобидного человека от тих скотов! Придется это делатьженщине! Конан вздохнул. Нет, видно, не придется ему отдыхать. Онподнялся из-за стола. — Успокойся. Я с ними сам разберусь. — Но ты ведь так устал. Конан поморщился. "Кром, за что ты покарал меня? Нет,наверное, мне следовало остаться в монастыре вместе спокойным Сингхом и дать обет воздержания. Женщины не стояттех бед, которые они приносят своим явлением". Кривоносый уставился на Конана, на миг забыв о Лало. — Чужеземец, я бы на твоем месте в чужие дела не лез. Конан решил воззвать к разуму мрачного воина. — У меня сегодня был тяжелый день. И мне не хотелось бы,чтобы он закончился кровью. Оставь Лало в покое. Кривоносый обратил свой меч к Конану. — Мне наплевать, какой у тебя был день. Этот выродокоскорбил меня, и сейчас он за это поплатится! Конан, не спешивший вынимать свой меч из ножен, глянул наЭлаши и перевел взгляд на Лало. — Послушай, может быть, ты извинишься перед Кривоносым,и вы разойдетесь с миром? — Кривоносый?!! Это кого ты величаешь Кривоносым? — Ты что — никогда не смотрелся в зеркало? — удивилсяКонан. — Боюсь, такую гнусную образину ни одно зеркало несможет отразить, — вмешался в разговор Лало. — Ох, помолчал бы ты лучше, парень, — угрюмо заметилКонан. Заорав что было сил, Кривоносый взмахнул мечом, мечтаятолько об одном — отрубить голову дерзкому обидчику. Конан выхватил меч из ножен, и в тот же миг Одноухийметнул ему в голову бутыль с вином. Сколь ни совершенна была реакция киммерийца, но отбитьмечом бутыль и одновременно подставить свой меч под ударКривоносого не мог даже он. Бутыль разлетелась вдребезги,клинок же Кривоносого опустился на голову несчастногоЛало… Но нет! удар не достиг цели! Чудесным образом Лало ушелиз-под него, и меч вонзился в стол, да так, что Кривоносый,как он ни старался, не мог выдернуть его оттуда. Дальнейшее выглядело не менее странно. Лало схватилКривоносого за запястье и резко присел, одновременноповернувшись вокруг собственной оси. Кривоносый завопил и,перелетев через своего тщедушного соперника, ударился головойо стену. Конан изумлялся бы еще долго, но тут Одноухий, по-волчьизавыв, занес меч над головой и бросился на него. Он сделалэто зря и тут же поплатился за свою ошибку. Конан резковыставил вперед руку с мечом, метя противнику в грудь, и тот,налетев на клинок, тут же осел. Острый как бритва мечКонана пронзил врага насквозь. Киммериец выдернул избездыханного тела клинок и, вытерев его о неприятельскихплащ, верну в ножны. В том, что Одноухий мертв, он нискольконе сомневался. "Вот тебе и мирный вечер", — с тоской подумал киммериец.Лало и Элаши разглядывали Кривоносого. Видно было, что шеятого сломана, скорее всего, у него был проломлен и череп.Кривоносый лежал совершенно неподвижно. — Он мертв, — прервала молчание Элаши. Конан подошел к ним. Все прочие посетители сиделисовершенно неподвижно, боясь даже пошевельнутся. — Что-то не доводилось мне видеть такой борьбы, -заметил Конан. — Чудеса да и только. Улыбка Лало стала еще шире. — Меня научили этому в Кхитае. Я прожил там нескольколет. Сами китайцы называют эту борьбу джит-джит. Еслиты овладел ею, тебе не страшен никто. При этом ты можешь ине обладать особенной силой. — Любопытно, — задумчиво произнес Конан. — Но, думаю,ты сам повинен в том, что тебе пришлось демонстрироватьперед нами свое искусство. — Все правильно, — согласился Лало. — Видишь ли, на мнележит проклятье… — Он посмотрел на лежавшие перед нимтрупы. — Я справился бы с ними и сам, и все же я вамблагодарен за поддержку. Может быть, вы позволите присестьза ваш столик? Конан посмотрел на Элаши. Недолго думая та кивнула. Нуконечно же… придется согласиться и ему. Впрочем, Конан былзаинтригован Лало не меньше, чем Элаши. — Я рос в горах на востоке Заморы, — начал свой рассказЛало. — Я был совсем еще ребенком, когда местный колдунополчился на моего отца. Он был чрезвычайно искусен, этотмаг. Ему ничего не стоило иссушить посевы или наслать порчуна наш скот или на нас самих. Но он решил поступить иначе.Он наложил проклятье на меня и моих братьев. Лало на минуту замолчал и приложился к кружке с вином,Улыбка не сходила с его лица. — Мои братья, — а их у меня было трое — умерли в течениедвух лет, не выдержав тяжести проклятия. Я же покинул отчийдом и через Восточную Пустыню перебрался в Кхитай. Однако иэто не помогло мне — чары от этого ничуть не ослабли. Элаши ловила каждое слово Лало. Конан же почувствовалсебя не в своей тарелке. Магия и все связанное с нею пугалиего. Впрочем, он продолжал слушать рассказ Лало с интересом. — Именно там, в Кхитае, — продолжал Лало, — я и изучилждит-джит. Кхитайцы — большие мастера по этой части.Проклятье, однако, заставило меня покинуть и ихгостеприимные земли. Я не могу долго находиться в одномместе — больше пары недель меня никто не выдерживает. — Что же это за проклятье? — спросил Конан. — Я всегда улыбаюсь, — ответил Лало. — И я не могу неподшучивать на другими. Ну это так — к слову; тебе, Конан,этого не понять. — Что ты хочешь этим сказать? — нахмурился Конан. Элаши легко тронула его за руку. — Проклятье, Конан. Конан взял себя в руки. — Куда уж мне с моими цыплячьими мозгами. Улыбающийся человек вздохнул. — Что верно, то верно. Лишить меня колкостей все равно,что заставить женщину замолчать. Ты можешь себе топредставить? — Как это ужасно! — пробормотал Элаши. — Вы вступились за меня, не испугавшись и головорезовХарскила, а я, признаться, могу и вам наговорить такого, отчего у вас голова кругом пойдет. — Кто такой этот самый Харскил? — спросил Конан. — Он скорее не "кто", а "что", — ответил Лало. — ХарскилЛоплейнский — гермафродит: он и не женщина, и не мужчина. Элаши вздрогнула. — Вы что, встречались с ним? — удивленно спросил Лало. — Да, — кивнул Конан. — Он и его люди устроили на тропезасаду. Послушай, Лало, а он случаем не сумасшедший? — Сумасшедший? Да ты, я смотрю, и впрямь идиот!Конан вспыхнул, но тут же совладал с собой, вспомнив опроклятье, наложенном на этого бедолагу. — Этот самый Харскил решил во что бы то ни сталозавладеть моим мечом. Из-за этого он лишился всех своихлюдей. — Вот оно в чем дело! Нет, к сожалению, это не так — егорассудительности и расчетливости позавидовали бы и кхитайцы!Харскил тоже проклят, но повинен в этом он сам. Некогда онбыл парой любовников — мужчиной и женщиной. Изведав всемыслимые утехи, они решили прибегнуть к магии, чтобыиспытать то, что обычно неведомо людям. Они выкрали уколдуньи книгу, но, творя заклинания, в чем-то ошиблись.Вряд ли они хотели сблизиться настолько. — Понятно, — кивнула Элаши. — Но только при чем здесьмеч Конана? — Все очень просто. Существует особое колдовство,которое может позволить Харскилу вновь стать мужчиной иженщиной. Одна из непременных его принадлежностей — мечсмельчака, обагренный его кровью. Как, наверное, выпонимаете, смельчаки в наших краях давно перевелись, теперьон охотится за чужеземцами. — У меня было такое чувство, что ему нужен не толькомеч, — пробормотал Конан. — Только не подумай, что он решил мозгов у тебяпризанять, — усмехнулся Лало. И тут же добавил: — Тытолько на меня не обижайся. Конан покорно кивнул. В конце концов, от Элаши емудоводилось слышать и не такое. Лало сообщил им о том, что ему пришло время уходитьотсюда. Конан и Элаши тоже не собирались задерживатьсяв этой деревушке. Лало посоветовал Конану быть настороже.Харскил имел возможность убедиться в отваге киммерийца ипотому мог избрать его очередной своей жертвой. Конан и Элаши направились в отведенную для них комнату. — И как то ты стерпел все эти оскорбления? — подивиласьЭлаши. — Я все думал о том, почему это он тебя решил нетрогать, — невозмутимо ответил Конан. — У него была мишень покрупнее, — фыркнула Элаши.- Поразительно — до чего же вы руг на друга похожи! Вот уж скем бы ты ладила, так это с ним. Элаши вдруг разобиделась. Конан же даже бровью не повел- он уже начинал привыкать. Однако, стоило ему лечь накровать, как она легла рядом, тут же забыв обо всех своихобидах. Конан покачал головой и довольно хмыкнул. Глава третья Глубоко во чреве Гроттериума Негротуса Катамаи Рейположил перед собой волшебную кварцевую пластинку.Уставившись в магический кристалл недвижным взглядом, онсосредоточил все свои мысли на будущем. Кристалл побелел, словно наполнившись туманом, инеожиданно у самого его края появилось мужское лицо.Голубоглазый, черноволосый мужчина смотрел прямо в глазаРею, и не подозревая о том, что за ним кто-то наблюдает. Рей сделал на кристаллом несколько пасов, но тотпродолжал оставаться молочно-бледным. Он повторил пассынесколько раз, но это ничуть не прояснило картину — как ипрежде, видна была только голова мужчины. — Чтоб ты треснул, камень проклятый! В ответ на проклятье кристалл померк так, чторазглядеть на нем что-либо было уже решительно невозможно. Извергая проклятья, Рей отвернулся от упрямого камня Насей раз ему удалось увидеть хотя бы это, обычно каменьи вовсе отказывался повиноваться. Теперь он знал, чтоугроза его владычеству исходит от этого молодого человека.Ну что ж, он знал, как приготовиться к встрече с ним. — Виккель! Тут же послышалась тяжелая поступь. В пространстве,залитом призрачным зеленоватым светом, появилась страннаяфигура в полтора человеческих роста высотой. У твари былвсего один глаз, отсвечивающий алым и расположенный всередине крутого лба. Горб на спине походил на горбыверблюдов, живущих в Южных Степях на границе Стигии иПунта. Виккель был лыс, но бородат, единственным егоодеянием была набедренная повязка. Могучие руки горбунасвешивались едва ли не до самой земли. — Слушаюсь, Хозяин, — сказал горбатый циклоп. Голосего походил на треск, с которым рвется парусина. — Отправляйся в Северные Палаты, — приказал Рей, — иприготовься к приему гостей. Любой, дерзнувший ступить назаповедные тропы, должен предстать передо мной. — Слушаюсь, Хозяин! — ответил циклоп, поклонившисьсвоему господину так, что его руки коснулись пола. Онразвернулся и поспешил выполнять приказ. — Путники нужны мне живыми, — прокричал Рей емувдогонку. — Ты слышишь, Виккель, — живыми! Чунта сняла со стены свой магический жезл и подошла кстолу. Перед ней лежал Червь Гигантус, походивший натысячекратно увеличенного земляного червя, выкрашенногофосфоресцирующей белой краской. Понять, где у него морда,было непросто, — колдунья привыкла считать головой тотконец, на котором виднелось несколько серых пятнышек. Червьдлиною в три человеческих роста и толщиной в винную бочкуслегка подрагивал, подобострастно внимая своей госпоже. — Дик, — сказала она, — отправляйся в Северные Пещеры. Внедалеком будущем там должен появиться тот, кто представляетдля нас немалую опасность.Это ознакомительный отрывок книги. Данная книга защищена авторским правом. Для получения полной версии книги обратитесь к нашему партнеру — распространителю легального контента "ЛитРес":
Полная версия книги 'Конан -. Повелители пещер'1 2 3