Говард Роберт Ирвин

— ответил он, не смутившись. — Ты непутешествовала? — Это первый раз, когда я вышла за стены Гэзела, — объявила она. Амальрик не отводил взгляд от ее округлой белой груди. В настоящиймомент его не очень интересовали ее приключения. Этот Гэзел, откуда онапришла, мог быть хоть Адом, Амальрика это мало заботило. Он начал говорить; затем, переменив намерение, грубо схватил ее вобъятия. Мускулы его напряглись, так как он ожидал сопротивления с еестороны. Но она не противилась. Ее мягкое, податливое тело лежало поперекего коленей, и она смотрела на него снизу вверх с легким удивлением, нобез страха и без замешательства. Как будто она была ребенком, которомупредложили поиграть в незнакомую игру. Что-то в ее прямом взгляде смутилоего. Если бы она кричала, плакала, боролась или знающе улыбнулась, он бызнал, как с ней обращаться. — Кто ты такая, во имя Митры? — грубо спросил он. — Твоя кожанетронута солнцем. Ты не играешь со мной. По твоей речи понятно, что ты непростая деревенская девушка, невинная в своем невежестве. И все же тыничего не знаешь о мире и о том, как себя в нем ведут. — Я — дочь Гэзела, — беспомощно ответила она. — Если бы ты увиделГэзел, быть может, ты бы понял. Он поднял ее и опустил на песок. Поднявшись, он принес покрывало сседла и расстелил для нее. — Спи, Лисса, — сказал он голосом, хриплым от противоречивых чувств.- Я хочу завтра увидеть Гэзел. На рассвете они отправились в западном направлении. Амальрик усадилЛиссу на верблюда, показав ей, как поддерживать равновесие. Она вцепиласьв седло обеими руками. Очевидно о верблюдах она тоже ничего не знала. Этоснова удивило юного аквилонца. Девушка выросла в пустыне и никогда до сихпор не ездила на верблюде; так же как до вчерашнего дня она не ездила и еене возили на лошади. Амальрик смастерил для нее что-то вроде плаща. Она надела плащ безразговоров, не спросив, откуда он взялся — как принимала все, что Амальрикделал для нее, благодарно и слепо, не спрашивая о причинах. Амальрик несказал ей, что защищающий ее от солнца шелк прежде покрывал черную кожу еепохитителя. Когда они выступили в путь, она снова попросила его рассказать ейчто-нибудь о мире — как ребенок, который просит сказку. — Я знаю, что Аквилония расположена далеко от этой пустыни, — сказалаона. — Между ними лежит Стигия, и земли Шема, и другие страны. Какслучилось, что ты здесь, так далеко от родной страны? Некоторое время он ехал молча. Повод верблюда был в его руке. — Аргос и Стигия воюют между собой, — резко сказал он. — Кос тоже былвпутан в войну. Кос предложил одновременное вторжение в Стигию. Аргоссобрал армию наемников, которые сели на корабли и отправились на юг вдольберега. Одновременно армия Коса должна была вторгнуться в Стигию по суше.Я был наемником в армии Аргоса. Мы встретились со стигийским флотом ипобедили его, отбросив обратно в Шем. Мы должны были высадиться, ограбитьгород и продвигаться вверх по Стиксу, но наш адмирал был осторожен.Командовал нами принц Запайо да Кова, зингаранец. Мы шли на юг, пока не достигли поросших джунглями берегов Куша. Таммы высадились. Корабли стали на якорь, а армия направилась на восток,вдоль границы Стигии. По дороге мы жгли и мародерствовали. Мы собиралисьповернуть на север в определенной точке и ударить в сердце Стигии,соединившись с силами Коса, которые продвигались вниз с севера. Затем разошлась весть, что нас предали. Кос заключил сепаратный мирсо Стигией. Стигийская армия продвигалась на юг, чтобы перехватить нас. Вэто время вторая армия уже отрезала нас от берега. Принц Запайо в отчаянии предпринял безумную попытку направиться навосток, в надежде обогнуть стигийскую границу и добраться до восточныхземель Шема. Но армия с севера перехватила нас. Нам пришлось драться. Мы сражались весь день, разбили их наголову и отбросили назад, в ихлагерь. Но на следующий день нас догнала армия с запада. Наша армияоказалась зажатой меж двух врагов и перестала существовать. Мы былиразбиты, уничтожены, разгромлены. Бежать удалось немногим. Когда насталаночь, я бежал вместе с моим товарищем, киммерийцем по имени Конан — зверь,а не человек, и силен как бык. Мы отправились верхом на лошадях на юг, в пустыню, так как большебежать было некуда. Конан раньше уже бывал в этих краях и считал, что унас есть шанс выжить. Далеко к югу мы нашли оазис, но за нами гналисьстигийские всадники. Мы снова бежали, от оазиса к оазису, мучимые голодоми жаждой, пока не оказались в совершенно пустой незнакомой земле, где небыло ничего, кроме нещадно палящего солнца и голого песка. Мы скакали,пока наши лошади не стали спотыкаться, а мы сами были в полубреду. Затем однажды ночью мы увидели костры и направились к ним. Мы шли нариск в отчаянной надежде, что сможем подружиться с этими людьми. Кактолько мы приблизились, нас встретил дождь стрел. Лошадь Конана былаподстрелена и упала, сбросив своего всадника. Должно быть, он сломал шею,потому что он упал и больше не шевелился. Каким-то образом мне удалосьскрыться в темноте, хотя моя лошадь пала подо мной. Я только мельком виделтех, кто атаковал нас — высокие, худые, темнокожие люди, одетые в странныеварварские одежды. Я странствовал пешком по пустыне и наткнулся на этих трехстервятников, которых ты видела вчера. Это были настоящие шакалы -гханаты, люди из племени грабителей, смешанной крови — потомки негров иМитра знает, кого еще. Единственная причина, по которой они меня не убилибыла в том, что у меня не было ничего, что им хотелось бы заполучить. Втечение месяца я бродил и воровал вместе с ними, потому что мне большеничего не оставалось делать. — Я не знала, что дела обстоят так, — пробормотала она. — Говорили,что во внешнем мире царит жестокость, ведутся войны, но это все казалосьмне таким далеким, как в сказке. Когда ты рассказал мне о предательстве ибитвах, я почти увидела это. — На Гэзел никогда не нападали враги? — спросил Амальрик. Девушка покачала головой. — Люди не приближаются к Гэзелу. Иногда я видела черные точки,которые цепью двигались на горизонте. Старики говорили, что это армиидвижутся на войну. Но они никогда не подходили близко к Гэзелу. Амальрик почувствовал смутное беспокойство. Эта пустыня, котораяказалась совершенно безжизненной, все же служила местом обитаниясвирепейших племен: гханатов на востоке; тибу, которые, как он считал,обитали дальше к югу; где-то на юго-западе располагалась полумифическаяимперия Томбалку, которой правила дикая варварская раса. Казалосьстранным, что город посредине этой дикой земли все настолько обходилистороной, что одна из его жительниц даже не знала, что такое война. Амальрик отвернулся. Его одолевали странные мысли. Почему девушкатакая белокожая, не загоревшая? Может быть, она демон в человеческомобличье, вышедший из пустыни, чтобы заманить его куда-нибудь и обречьужасной судьбе? Одного взгляда на нее, по-детски прижавшуюся к седлу,хватило, чтобы развеять подобные мысли. Затем его снова одолели сомнения.Может быть, она его околдовала? Наложила на него чары? Они постепенно продвигались на запад, остановившись только пожеватьфиников и напиться воды в середине дня. Чтобы защитить девушку от палящегосолнца, Амальрик устроил скромный навес, использовав свой меч, ножны ипокрывала с седел. Измученную ездой на неровно шагающем верблюде девушкупришлось снимать на руках. Когда он вновь почувствовал чувственнуюсладость ее нежного тела, его охватила пульсация страсти. Он на мгновениезастыл в неподвижности, отравленный ее близостью, прежде чем положить еена землю в тени импровизированного навеса. Он почти разгневался, когда она прямо встретила его взгляд, когда сневинной покорностью доверила свое юное тело его рукам. Как будто онаничего не знала о вещах, способных причинить ей вред. Ее наивное довериевызывало в нем стыд и беспомощный гнев. Когда они ели, Амальрик не чувствовал вкуса фиников, которые жевал.Он пожирал глазами девушку, жадно впитывая все детали ее гибкой юнойфигуры. Она, казалось, не осознавала его внимания, словно ребенок. Когдаон снова поднимал ее на верблюда, и она инстинктивно обняла его руками зашею, он задрожал. Но он усадил ее в седло, и они продолжили путь. 2 Почти на закате Лисса показала рукой и воскликнула: — Смотри! Башни Гэзела! Он увидел их на краю пустыни — нефритово-зеленые шпили и минареты,вздымающиеся к темносинему небу. Если бы не девушка, он бы решил, что этопризрачный город, мираж. Амальрик испытующе глянул на Лиссу. Девушка непроявляла признаков радости, приближаясь к дому. Она вздохнула, и ее плечипоникли. По мере их приближения детали стали вырисовываться более явно. Прямоиз песков пустыни вырастали стены, окружающие башни. И Амальрик увидел,что стены во многих местах раскрошились. Башни тоже были сильно разрушены.Крыши осели; пустыми глазницами черепов смотрели бойницы; шпилинакренились. Амальрика охватила паника. Что это — город мертвых, куда онедет, ведомый вампиром? Быстрый взгляд, брошенный им на девушку, рассеялего подозрения. Никакой демон не может скрываться в столь божественносделанной оболочке. Девушка глянула на него со странным, грустным вопросомво взоре, нерешительно отвернулась в сторону пустыни, а затем с глубокимвздохом повернула голову к городу — словно охваченная безнадежнымотчаянием. Теперь Амальрик видел сквозь бреши в нефритово-зеленой стенедвижущиеся внутри города фигуры. Никто не приветствовал их, когда онипроехали сквозь большой пролом в стене и оказались на широкой улице.Вблизи запустение и разрушение было еще более явным. Лучи заходящегосолнца освещали траву, пробивающуюся сквозь разбитую мостовую; маленькиеплощади все поросли травой. Улицы и дворы были замусорены упавшимикамнями. Тут и там руины домов были расчищены, чтобы освободить место дляогородов. Высокие купола разрушились и потеряли цвет. Черными провалами зиялидверные проемы без дверей. Повсюду разрушение наложило свой отпечаток.Затем Амальрик увидел один нетронутый шпиль: сверкающую, красную,цилиндрическую башню. Она поднималась ввысь в крайней юго-восточной точкегорода и блестела за руинами. Амальрик показал на нее. — Почему эта башня не так разрушена, как остальные? — спросил он.Лисса побледнела, задрожала и судорожно вцепилась в его руку. — Не говори о ней! — прошептала она. — Не смотри туда. Не смей дажедумать о ней! Амальрик нахмурился. То неизвестное, что подразумевалось в словахдевушки, каким-то образом изменило для него облик башни. Теперь онаказалась ему похожей на головку змеи, поднятую над руинами и запустением.Поток черных точек — летучих мышей — струился из черных отверстий,расположенных высоко в башне. Юный аквилонец настороженно осмотрелся вокруг. У него не было никакойуверенности, что люди Гэзела встретят его дружелюбно. Он увидел, что людилениво движутся вдоль улиц. Когда они остановились и посмотрели на него,его кожа без видимой причины покрылась мурашками. То были мужчины иженщины с приятными чертами лиц, выглядели они спокойно и дружелюбно. Ихинтерес к нему был странно незначительным и смутным. Они не пыталисьподойти и заговорить. Можно было подумать, что для них самое обыкновенноедело, когда вооруженный всадник из пустыни появляется в городе. НоАмальрик знал, что это не так, и непонятная манера поведения жителейГэзела по отношению к нему вызывала у него легкую тревогу. Лисса заговорила с ними, указывая на Амальрика. Она подняла вверх егоруку, как мог бы сделать привязавшийся ребенок. — Это Амальрик из Аквилонии. Он спас меня от черных людей и привездомой. Среди жителей Гэзела раздалось вежливое приветственное бормотание.Несколько человек подошли, протягивая руки для пожатия. Амальрик подумал,что ему никогда не приходилось видеть такие мягкие, невнятные лица. Взглядэтих людей был рассеянным, мягким, лишенным страха и удивления. Однако ихглаза не были глазами глупых баранов; скорее они были глазами людей,погруженных в дремотные мечты. Их взгляд вызывал у него чувство нереальности происходящего. Он струдом понимал, что ему говорят. Его мысли были заняты странностьюситуации: эти тихие сонные люди в шелковых туниках и мягких сандалиях,движущиеся медленно и бесцельно среди обесцвеченных развалин. Лотосовыйрай иллюзий? Каким-то образом зловещая красная башня вносиладисгармоническую ноту. Один из мужчин, с гладким, лишенным морщин лицом, но с серебрянымиволосами, сказал: — Аквилония? Там было вторжение — как мы слышали, туда вторгся корольБрагор из Немедии. Как прошла война? — Его отбросили назад, — кратко ответил Амальрик, подавив дрожь.Прошло девять сотен лет с тех пор, как король Брагор вел своих копьеносцевчерез болота Аквилонии. Задавший вопрос не стал расспрашивать дальше. Люди постепенноразошлись. Лисса тронула Амальрика за руку. Он повернулся и остановил наней свой взгляд. В этой обители иллюзий и сна ее нежное, упругое телопослужило якорем для его смятенных мыслей. Девушка не была сновидением,она была реальна, и тело ее было сладким и осязаемым, как мед и сливки. — Пойдем, — сказала она. — Отдохнем и поедим. — А что с этими людьми? — пробормотал он. — Ты не расскажешь им отом, что с тобой произошло? — Они не заинтересуются дольше, чем на несколько минут, — ответилаона. — Они чуть-чуть послушают и понемногу разойдутся. Они не слишкомзаметили мое отсутствие. Пойдем! Амальрик ввел верблюда и лошадь в закрытый двор, где росла высокаятрава и вода сочилась из поломанного фонтана в мраморный желоб. Там онпривязал животных и последовал за Лиссой. Девушка взяла его за руку ипровела через двор к двери в форме арки. Спустилась ночь. В открытом небенад двором сияло множество звезд, на фоне которых рисовались зубчатыешпили. Лисса шла через вереницу темных комнат, двигаясь с уверенностьюдолгой практики. Амальрик ощупью пробирался за ней, ведомый ее маленькойрукой, зажатой в его руке. Он нашел это приключение совсем не приятным.Темнота пропахла пылью и запустением. Под его ногами поломанный кафельсменялся истертыми коврами и наоборот. Свободной рукой он касалсяраскрошившихся арок дверей. Затем сквозь поломанную крышу сверкнулизвезды, и он смутно увидел коридор, на стенах которого были сгнившиегобелены. Они покачивались на слабом ветерке и шуршали; их шорох был похожна шепот ведьм и заставлял волосы шевелиться у него на голове. Затем они оказались в комнате, слабо освещенной светом звезд,проникающим через открытые окна, и Лисса выпустила его руку. Онаповозилась некоторое время и зажгла слабый свет. Это был стеклянный шар,которая сияла золотым свечением. Девушка поставила ее на мраморный стол иуказала Амальрику на кушетку, покрытую толстым слоем шелковых покрывал.Пошарив в каком-то тайнике, девушка достала золотой сосуд с вином и другиесосуды с пищей, незнакомой Амальрику. Там были, правда, финики, ноостальные фрукты и овощи, бледные и пресные на его вкус, он не смограспознать. Вино оказалось приятным на вкус, но не крепче воды. Сидя на мраморном сидении лицом к нему, Лисса изящно ела. — Что это за место такое? — требовательно спросил Амальрик. — Тыпохожа на этих людей, но странно отличаешься от них. — Они говорят, что я такая, как наши предки, — ответила Лисса. -Давным-давно они пришил в пустыню и построили этот город посреди огромногооазиса, в котором было несколько источников. Камни для города они взяли изруин города, который был гораздо древнее. Только Красная Башня… -девушка понизила голос и нервно посмотрела на окна, в которые заглядывализвезды, — …только Красная Башня стояла здесь. Она была пуста. Тогда. Наши предки, которые назывались гэзейл, когда-то обитали на юге Коса.Они были известны своей научной мудростью. Но они хотели возобновить культМитры, от которого жители Коса давно отказались, и король выгнал их изстраны.1 2 3 4 5 6 7