Беовульф

Эпосы, легенды и сказания: «Беовульф» Эпосы, легенды и сказания Беовульф OCR Александр Эрлих «Беовульф. Старшая Эдда. Песнь о Нибелунгах/ Библиотека всемирной литературы, т. 9»: Художественная литература; Москва; 1975 Аннотация Произведения героической поэзии, представленные в этом томе, относятся к средневековью – раннему (англосаксонский «Беовульф») и классическому (исландские песни «Старшей Эдды» и немецкая «Песнь о нибелунгах»).Вступительная статья А.Гуревича, перевод В.Тихомирова, А.Корсуна, Ю.Корнеева, примечания О.Смирницкой, М.Стеблин-Каменского и А.Гуревича. Беовульф Вступительная статья Единственная существующая рукопись «Беовульфа» датируется примерно 1000 годом. Но сама эпопея относится, по мнению большинства специалистов, в концу VII или к первой трети VIII века. В тот период англосаксы уже переживали начинавшийся процесс зарождения феодальных связей. Поэме, однако, присуща эпическая архаизация. Кроме того, она рисует действительность со специфической точки зрения: мир «Беовульфа» – это мир королей и дружинников, мир пиров, битв и поединков.Фабула этой крупнейшей из англосаксонских эпопей несложна. Беовульф, молодой витязь из народа гаутов, узнав о бедствии, которое обрушилось на короля данов Хигелака, – о нападениях чудовища Гренделя на его дворец Хеорот и о постепенном истреблении им в течение двенадцати лет дружинников короля, отправляется за море, чтобы уничтожить Гренделя, Победив его, он затем убивает в новом единоборстве, на этот раз в подводном жилище, другое чудовище – мать Гренделя, которая пыталась отметить за смерть сына. Осыпанный наградами и благодарностями, возвращается Беовульф к себе на родину. Здесь он совершает новые подвиги, а впоследствии становится королем гаутов и благополучно правит страной на протяжении пятидесяти лет. По истечении этого срока Беовульф вступает в бой с драконом, который опустошает окрестности, будучи разгневан покушением на охраняемый ни древний клад. Беовульфу удается победить и это чудовище, но – ценою собственной жизни. Песнь завершается сценой торжественного сожжения на погребальном костре тела героя и сооружения кургана над его прахом и завоеванным им кладом.Эти фантастические подвиги перенесены, однако, из ирреального мира сказки на историческую почву и происходят среди народов Северной Европы: в «Беовульфе» фигурируют датчане, шведы, гауты (кто такие гауты «Беовульфа», остается спорным. В науке предлагались разные толкования: готы Южной Швеции или острова Готланд, юты Ютландского полуострова и даже древние геты Фракии, которых, в свою очередь, в средние века смешивали с библейскими Гогом и Магогом), упоминаются другие племена, названы короли, которые некогда действительно ими правили. Но это не относится к главному герою поэмы: сам Беовульф, видимо, не имел исторического прототипа. Поскольку в существование великанов и драконов тогда все верили безоговорочно, то соединение подобных историй с рассказом о войнах между народами и королями было вполне естественным. Любопытно, что англосаксонский эпос игнорирует Англию (это породило, между прочим, ныне отвергнутую теорию о скандинавском его происхождении). Но, может быть, эта черта «Беовульфа» не покажется столь уж разительной, если иметь в виду, что и в других произведениях англосаксонской поэзии мы встречаем самые различные народы Европы и что с тем же фактом мы столкнемся и в песнях «Старшей Эдды», а отчасти и в «Песни о нибелунгах».В духе теорий, господствовавших в науке в середине XIX века, некоторые толкователи «Беовульфа» утверждали, что поэма возникла в результате объединения различных песен; было принято рассекать ее на четыре части: поединок с Гренделем, поединок с его матерью, возвращение Беовульфа на родину, поединок с драконом. Высказывалась точка зрения, что первоначально чисто языческая поэма была частично переработана в христианском духе, вследствие чего в ней и возникло переплетение двух мировоззрений. Затем большинство исследователей стало считать, что переход от устных песен к «книжному эпосу» не сводился к простой их фиксации; эти ученые рассматривали «Беовульф» как единое произведение, «редактор» которого по-своему объединил и переработал имевшийся в его распоряжении материал, изложив традиционные сюжеты более пространно. Нужно, однако, признать, что о процессе становления «Беовульфа» ничего не известно.В эпопее немало фольклорных мотивов. В самом начале упоминается Скильд Скеванг – «найденыш». Лодку с младенцем Скильдом прибило к берегам Дании, народ которой был в то время беззащитен из-за отсутствия короля; впоследствии Скильд стал правителем Дании и основал династию. После смерти Скильда вновь положили на корабль и вместе с сокровищами отправили туда, откуда он прибыл, – чисто сказочный сюжет. Великаны, с которыми сражается Беовульф, сродни великанам скандинавской мифологии, и единоборство с драконом – распространенная тема сказки и мифа, в том числе и северного. В юности Беовульф, который, выросши, приобрел силу тридцати человек, был ленив и не отличался доблестями, – не напоминает ли это молодость других героев народных сказаний, например Ильи Муромца? Приход героя по собственному почину на помощь терпящим бедствие, перебранка его с оппонентом (обмен речами между Беовульфом и Унфертом), испытание доблести героя (рассказ о состязании в плавании Беовульфа и Бреки), вручение ему магического оружия (меч Хрунтинг), нарушение героем запрета (Беовульф отнимает клад в поединке с драконом, не ведая, что над сокровищем тяготеет заклятье), помощник в единоборстве героя с врагом (Виглаф, пришедший на выручку Беовульфу в момент, когда тот был близок к гибели), три боя, которые дает герой, причем каждый последующий оказывается более трудным (битвы Беовульфа с Гренделем, с его матерью и с драконом), – все это элементы волшебной сказки. Эпопея хранит многие следы своей предыстории, коренящейся в народном творчестве. Но трагический финал – гибель Беовульфа, равно как и исторический фон, на котором развертываются его фантастические подвиги, отличают поэму от сказки, – это признаки героического эпоса.Представители «мифологической школы» в литературоведении прошлого века пытались расшифровать этот эпос таким образом: чудовища олицетворяют бури Северного моря; Беовульф – доброе божество, обуздывающее стихии; его мирное правление – благодатное лето, а его смерть – наступление зимы. Таким образом, в эпосе символически изображены контрасты природы, рост и увядание, подъем и упадок, юность и старость. Другие ученые понимали эти контрасты в этическом плане и видели в «Беовульфе» тему борьбы добра и зла. Символическому и аллегорическому толкованию поэмы не чужды и те исследователи, которые вообще отрицают ее эпический характер и считают ее сочинением клирика или монаха, знавшего и использовавшего раннехристианскую литературу. Эти толкования в значительной мере упираются в вопрос о том, выражен ли в «Беовульфе» «дух христианства» либо перед нами – памятник языческого сознания. Сторонники понимания его как народного эпоса, в котором живы верования героической поры Великих переселений, естественно, находили в нем германское язычество и сводили к минимуму значение церковного влияния. Напротив, те современные ученые, которые причисляют поэму к разряду письменной литературы, переносят центр тяжести на христианские мотивы; в язычестве же «Беовульфа» видят не более как стилизацию под старину. В новейшей критике заметна тенденция к перемещению внимания с анализа содержания поэмы на изучение ее фактуры и стилистики. В середине нашего века преобладало отрицание связи «Беовульфа» с эпической фольклорной традицией. Между тем за последние годы ряд специалистов склонен считать распространенность в тексте поэмы стереотипных выражений и формул свидетельством ее происхождения из устного творчества.В науке не существует общепринятой концепции, которая бы достаточно удовлетворительно объясняла «Беовульфа». Между тем без толкования не обойтись. «Беовульф» труден для современного читателя, воспитанного на совсем иной литературе и склонного, пусть невольно, переносить и на древние памятники представления, сложившиеся при знакомстве с художественными творениями нового времени.В пылу научных споров подчас забывают: независимо от того, каким путем возникла поэма, была ли она составлена из разных кусков или нет, средневековой аудиторией она воспринималась как нечто целое. Это касается и композиции «Беовульфа», и трактовки в нем религии. Автор и его герои часто поминают Господа Бога; в эпопее встречаются намеки на библейские сюжеты, видимо, понятные тогдашней «публике»; язычество явно осуждается. Вместе с тем «Беовульф» пестрит ссылками на Судьбу, которая то выступает в качестве орудия творца и идентична божественному Провидению, то фигурирует как самостоятельная сила. Но вера в Судьбу занимала центральное место в дохристианской идеологии германских народов. Родовая кровная месть, которую церковь осуждала, хотя нередко вынуждена была терпеть, в поэме прославляется и считается обязательным долгом, а невозможность мести расценивается как величайшее несчастье. Короче говоря, идеологическая ситуация, рисующаяся в «Беовульфе», достаточно противоречива. Но это противоречие жизни, а не простая несогласованность между более ранней и последующими редакциями поэмы. Англосаксы VII–VIII веков были христианами, но христианская религия в то время не столько преодолела языческое мировосприятие, сколько оттеснила его из официальной сферы на второй план общественного сознания. Церкви удалось уничтожить старые капища и поклонение языческим божкам, жертвоприношения им, что же касается форм человеческого поведения, то здесь дело обстояло гораздо сложнее. Мотивы, которые движут поступками персонажей «Беовульфа», определяются отнюдь не христианскими идеалами смирения и покорности воле божьей. «Что общего между Ингельдом и Христом?» – вопрошал известный церковный деятель Алкуин век спустя после создания «Беовульфа» и требовал, чтобы монахи не отвлекались от молитвы героическими песнями. Ингельд фигурирует в ряде произведений; упомянут он и в «Беовульфе». Алкуин сознавал несовместимость идеалов, воплощенных в подобных персонажах героических сказаний, с идеалами, проповедуемыми духовенством.То, что религиозно-идеологический климат, в котором возник «Беовульф», был не однозначен, подтверждается и археологической находкой в Саттон Ху (Восточная Англия). Здесь в 1939 году было обнаружено захоронение в ладье знатного лица, датируемое серединой VII века. Погребение было совершено по языческому обряду, вместе с ценными вещами (мерами, шлемами, кольчугами, кубками, знаменем, музыкальными инструментами), которые могли понадобиться королю в ином мире.Трудно согласиться с теми исследователями, которых разочаровывает «банальность» сцен поединков героя с чудовищами. Эти схватки поставлены в центре поэмы вполне правомерно, – они выражают главное ее содержание. В самом деле, мир культуры, радостный и многоцветный, олицетворяется в «Беовульфе» Хеоротом – чертогом, сияние которого распространяется «на многие страны»; в его пиршественном зале бражничают и веселятся вождь и его сподвижники, слушая песни и сказания скопа – дружинного певца и поэта, прославляющего их боевые деяния, равно как и деяния предков; здесь вождь щедро одаривает дружинников кольцами, оружием и другими ценностями. Такое сведение «срединного мира» (middangeard) к дворцу короля (ибо все остальное в этом мире обойдено молчанием) объясняется тем, что «Беовульф» – героический эпос, который сложился, во всяком случае в известной нам форме, в дружинной среде.Хеороту, «Оленьему залу» (его кровля украшена позолоченными рогами оленя) противостоят дикие, таинственные и полные ужаса скалы, пустоши, болота и пещеры, в которых обитают чудовища. Контрасту радости и страха соответствует в этом противоположении контраст света и мрака. Пиры и веселье в сияющем золотом зале происходят при свете дня, – великаны выходят на поиски кровавой добычи под покровом ночи. Вражда Гренделя и людей Хеорота – не единичный эпизод; это подчеркивается не только тем, что гигант свирепствовал на протяжении двенадцати зим, до того как был сражен Беовульфом, но и прежде всего самою трактовкой Гренделя. Это не просто великан, – в его образе совместились (хотя, может быть, и не слились воедино) разные ипостаси зла. Чудовище германской мифологии, Грендель вместе с тем и существо, поставленное вне общения с людьми, отверженный, изгой, «враг», а по германским верованиям человек, запятнавший себя преступлениями, которые влекли изгнание из общества, – как бы терял человеческий облик, становился оборотнем, ненавистником людей. Пение поэта и звуки арфы, доносящиеся из Хеорота, где пирует король с дружиной, пробуждают в Гренделе ярость. Но этого мало, – в поэме Грендель назван «потомком Каина». На старые языческие верования напластовываются христианские представления. На Гренделе лежит древнее проклятье, он назван «язычником» и осужден на адские муки. И вместе с тем он и сам подобен дьяволу. Формирование идеи средневекового черта в то время, когда создавался «Беовульф», далеко не завершилось, и в не лишенной противоречивости трактовке Гренделя мы застаем любопытный промежуточный момент этой эволюции. То, что в этом «многослойном» понимании сил зла переплетаются языческие и христианские представления, не случайно. Ведь и понимание бога-творца в «Беовульфе» не менее своеобразно. В поэме, многократно упоминающей «повелителя мира», «могучего бога», ни разу не назван Спаситель Христос. В сознании автора и его аудитории, по-видимому, не находит места небо в богословском смысле, столь занимавшее помыслы средневековых людей. Ветхозаветные компоненты новой религии, более понятные недавним язычникам, преобладают над евангельским учением о Сыне Божьем и загробном воздаянии. Зато мы читаем в «Беовульфе» о «герое под небесами», о человеке, который заботится не о спасении души, но об утверждении в людской памяти своей земной славы. Поэма заканчивается словами: из всех земных вождей Беовульф более всех был щедр, милостив к своим людям и жаден до славы!Жажда славы, добычи и княжеских наград – вот высшие ценности для германского героя, как они рисуются в эпосе, это главные пружины его поведения. «Каждого смертного ждет кончина! – //пусть же, кто может, вживе заслужит //вечную славу! Ибо для воина //лучшая плата-память достойная!» (ст. 1386 след.). Таково кредо Беовульфа. Когда он должен нанести решительный удар своему противнику, он сосредоточивается на мысли о славе. «(Так врукопашную// должно воителю идти, дабы славу// стяжать всевечную, не заботясь о жизни!)» (ст. 1534 след.) «Уж лучше воину // уйти из жизни, чем жить с позором!» (стихи 2889–2890).Не меньше славы воины домогаются подарков вождя. Нашейные кольца, браслеты, витое или пластинчатое золото постоянно фигурируют в эпосе. Устойчивое обозначение короля – «ломающий гривны» (дарили подчас не целое кольцо, то было значительное богатство, а части его). Современного читателя, пожалуй, удручат и покажутся монотонными все вновь возобновляющиеся описания и перечисления наград и сокровищ. Но он может быть уверен: средневековую аудиторию рассказы о дарах нисколько не утомляли и находили в ней живейший отклик. Дружинники ждут подарков вождя прежде всего как убедительных знаков своей доблести и заслуг, поэтому они их демонстрируют и гордятся ими. Но в ту эпоху в акт дарения вождем драгоценности верному человеку вкладывали и более глубокий, сакральный смысл. Как уже упомянуто, языческая вера в судьбу сохранялась в период создания поэмы. Судьба понималась не как всеобщий рок, а как индивидуальная доля отдельного человека, его везенье, счастье; у одних удачи больше, у других меньше. Могучий король, славный предводитель – наиболее «богатый» счастьем человек. Уже в начале поэмы мы находим такую характеристику Хродгара: «Хродгар возвысился в битвах удачливый, //без споров ему покорились сородичи…» (ст. 64 след.). Существовала вера, что везенье вождя распространяется и на дружину. Награждая своих воинов оружием и драгоценными предметами – материализацией своей удачи, вождь мог передать им частицу этого везенья. «Владей, о Беовульф, себе на радость//Воитель сильный дарами нашими – //кольцом и запястьями, и пусть сопутствует//тебе удача!» – говорит королева Вальхтеов Беовульфу. (ст. 1216 след.)Но мотив золота как зримого, ощутимого воплощения удачи воина в «Беовульфе» вытесняется, очевидно под христианским влиянием, новой его трактовкой-как источника несчастий.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14

В настоящее время едва ли возможно принять однозначное решение относительно этого трудного места. Горе тому,кто нечестьем и злобой душу ввергаетв гееннский огонь, 185 не будет емупослабления в муках! Но благо тому,кто по смерти предстанет пред Богоми вымолит у Милосердного мир и убежищев лоне Отца! Не было роздыхасыну Хальфдана 190 в его несчастьях,не мог всемудрый осилить пагубу.горе страшное, слишком тяжкое,напасть ночную, людей постигшуюв его державе. Услышал вестьо победах Гренделя 195 храбрец гаутский,дружинник Хигелака – он был сильнейшимсреди могучих героев знатных,статный и гордый; и приказал онкорабль надежный готовить в плавание:там, за морем, 200 сказал, найдем мы,за лебединой дорогою, Лебединая дорога, так же как и дорога китов (ст. 10), – море. конунга славного,но бедного слугами! Людей не пугалазатея дерзкая, хотя и страшилисьза жизнь воителя, но знаменья былиблагоприятные. 205 Тогда собрал он,ратеначальник, в дружину гаутовнаихрабрейших, товарищей верных,числом четырнадцать, и, сам пятнадцатый,опытный кормчий, повел их к морю,к пределам суши. 210 Время летело,корабль в заливе вблизи утесових ждал на отмели; они вступилина борт, воители, – струи приливапесок лизали, – и был нагруженупругоребрый 215 мечами, кольчугами;потом отчалил, и в путь желанныйпонес дружину морской дорогойконь пеногрудый с попутным ветром,скользя, как птица, … с попутным ветром, скользя, как птица… – Воины Беовульфа плыли на парусном судне. Сравнение с птицей было особенно естественно для древнеанглийского поэта, потому что нос таких судов часто имел форму гусиной шеи. понад волнами,– лишь день и ночь 220 драконоголовыйлетел по хлябям, когда наутроземля открылась – гористый берег,белые скалы, широкий мыс,озаренный солнцем, они достиглиграницы моря. 225 Ладья их на якорестояла в бухте; герои гаутскиесошли на берег, блестя кольчугами,звеня мечами, и возгласилихвалу Всевышнему, что ниспослал имстезю безбурную. 230 Тогда с утесадозорный Скильдингов, страж побережья,следил, как ратники во всеоружии,в одеждах битвы над бурунамипроходят по сходням; дивился витязьгостям незваным, 235 и прямо к ним онконя направил, служитель Хродгара,и древком ясеневым, копьем потрясая,спросил пришельцев: – «Кто вы,закованные в броню, покрывшие головыжелезными шлемами, 240 судно грузноепо мелководьям сюда приведшиеиз океана? Давно храню янаши границы, поморье датскоеот злонамеренных морских разбойников,но не упомню, 245 чтобы чужаядружина вышла на этот берегтак, без опаски. без дозволениямоих сородичей, власть предержащих.И я ни в жизни не видел витязя И я ни в жизни // не видел витязя… – Страж сразу выделил Беовульфа среди воинов (обычная ситуация в эпосе).сильней и выше, 250 чем ваш соратник– не простолюдин в нарядной сбруе.– кровь благородная видна по выправке!Но я обязан узнать немедляваш род и племя, дабы вошли выв пределы датские 255 не как лазутчики.Вы, чужеземцы, морские странники,поторопитесь! – я жду ответа,я должен сведать, откуда выи почто явились!» Воеводительему ответствовал, 260 раскрыл сокровищницуслов благородных: … раскрыл сокровищницу слов благородных… – Часто встречающееся перифрастическое выражение, означавшее «заговорил». «Мы все от семенимужей гаутских, наш конунг – Хигелак,его дружина – мы. Воитель мудрый,всеземнознатный отец мой, Эггтеов, Отец мой, Эггтеов. – Ответ Беовульфа характерен: герой называет не свое имя, а имя князя, которому служит, и имя отца.состарясь, умер, 265 покинул землю,– тому немало минуло зим,– но имя славное доныне знаемопод этим небом. Не злые мысливедут нас к датскому народоправителю,к сыну Хальфдана, 270 так помоги намдобрым советом! – и мы не скроемот высокородного помыслов наших,о коих скоро и ты узнаешь.Молва разносит, – скажи, то правда ли– что будто некая 275 тварь неведомаятревожит Скильдинга, датчан ночамиисчадье мрака, злобесный призрак,в набегах яростных губит и грабит.От всей души я хотел бы Хродгарупомочь советом, 280 дабы избавитьего от бедствия, дабы вернулосьблагополучие в его державу,дабы утихли волны печалей,не то вовеки страх и злосчастиес ним пребудут, 285 покуда не рухнутстропила и кровля, пока стоятна холме хоромы». С коня ответилотважный всадник, сказал дозорный:«И сам ты знаешь, что должно стражу– щитоносителю 290 судить разумноо слове и деле. Я вижу ясно,с добром вы к Скильдингу путь свой правите,и вам тореную тропу, кольчужники,я укажу; а людям велю яэтот свежесмоленый 295 корабль охранятьи беречь от недругов; пускай на пескедожидает спокойно древо морскоедоброго кормщика; вновь полетитзмееглавый по хлябям, неся восвоясихозяина славного, 300 к землям гаутским,а с ним и дружинников – тех, кого в битвеСудьба упасет». Двинулась рать(корабль остался, причаленный к берегу,широкогрудый, на тяжком якоре);ярко на шлемах 305 на островерхихвепри-хранители Вепри-хранители. – Вепрь был священным животным у ряда скандинавских племен, и его изображением часто украшались шлемы (ср. примечание к ст. 1287). блистали золотом.Так за вожатым спешила дружинамужей войнолюбых широкой дорогой,и вдруг перед ними в холмах воссиялазлатослепящая 310 кровля чертога,жилища Хродгара: под небом не былознатней хоромины, чем та, озарявшаяокрестные земли. Узрели славутвердыни престольной щитоносители;страж, указав им 315 путь прямохожий,коня направил обратно к морю,и молвил ратник: «Теперь идите.Отец Вседержитель да будет с вами!Дай Бог вам силы в грядущих сражениях!А я возвращаюсь 320 хранить границуот недругов наших!» На пестрые плиты, На пестрые плиты… – Дорога была вымощена по римскому образцу.на путь мощеный толпа ступиламужей доспешных в нарядах ратных,в кольчугах, звенящих железными кольцами,прочными звеньями, 325 войско блестящеешло ко дворцу. Там, под стеной,утомленные морем, они сложилищиты широкие в ряд на лавы– раскатом грянули их нагрудники;там же составили 330 копья из ясенявместе с мечами, бремя железное,вооружение морестранников.Тут страж-привратник, воитель гордый,спросил пришельцев? «Откуда явилисьщиты золоченые, 335 кольчуги железные,грозные шлемы, длинные копья?Немало у Хродгара я, глашатай,встречал иноземцев, но столь достойныхне видел! Надеюсь, не ради прибежища,как изгнанники, … не ради прибежища, как изгнанники… – Древние германцы часто изгонялись за преступления, что особенно хорошо известно по исландским сагам, но отряд Беовульфа приехал на чужбину по доброй воле (ср. «путь желанный», ст. 216). 340 но ради подвиговпришли вы к Хродгару!» Вождь гаутовему ответил, стойкий в битве,статный под шлемом, такими словами:«Из дома Хигелака веду соратниковя, воин Беовульф, … я, воин Беовульф… – Только здесь герой впервые назван по имени. 345 хочу поведатьвладыке вашему, потомку Хальфдана,что мы замыслили, коль скоро конунгокажет милость и нас допуститв свои палаты». Вульфгар ответствовал,вождь венделов, Вождь венделов. – Едва ли венделы – это вариант названия восточногерманского племени вандалов. В Уппланде (Швеция) есть поселение Вендель (Vendel), а в Северной Ютландии (Дания) есть Вендиль (Vendill), и Вульфгар скорее был уроженцем какого-то из этих двух мест. Более вероятно, что его родина – Уппланд. Высказывались предположения, что в шведских междоусобицах (которые упоминаются в последних главах «Беовульфа», см. примечание к ст. 2379 след.) участвовали две партии: продатская (Онела, принадлежавший шведской королевской линии, был зятем Хальфдана, ср. ст. 61–62, а сам Хальфдан тоже был шведско-датского происхождения – ср. примечание к ст. 56) и прошведская, причем венделы якобы поддерживали первую из них. Таким образом пытались объяснить, почему столь высокую должность при Хродгаре занимал не дан. 350 муж многомудрый,меж соплеменников мужеством славный:«Владыке Скильдингов слово просящего,конунгу данов, кольцедробителю,речи твои, о вождь дружины,я передам. 355 Ждите! – скоровеление конунга – народоправителявы услышите!» Туда вошел он,где старый Хродгар сидел седовласыйсреди придворных; там, на помосте,перед престолом 360 славного пастыря,пред ликом Хродгара встал Вульфгар,и молвил он, вестник: «Люди, пришедшиек нам издалека, морской дорогойиз края гаутов, – привел их воинпо имени Беовульф, 365 просят они,повелитель, выслушать слово, с которымк тебе спешили; о господин,не отказывай пришлым, слух преклони,благородный Хродгар, – оружие доброеслужит порукой 370 их силе и мужеству;муж могучий, приведший войско,– вождь достойный!» Владычный Скильдинг,Хродгар ответил: «Видел я витязяв дни его детства; умер отец его,добрый Эггтеов, 375 в дом которогодочь единственную отдал Хредель; Хредель – основатель гаутской династии, отец трех сыновей (в том числе Хигелака) и дочери, ставшей впоследствии женой Эггтеова. Беовульф – внук Хределя, племянник Хигелака и сын Эггтеова.к старому другу отца явилсяи сын могучий, о нем я слышалот мореходов, ладьи водившихв страну гаутов 380 с моими дарами;они рассказывали, как тридцать ратниковпереборол он одной рукою.Бог Всеблагой направил к данам,послал, Милосердный, этого мужа– так я думаю 385 против Гренделя,и я героя, по дружбе, как должно,дарами встречу! Сюда немедлявведи достойных – пусть предо мноюони предстанут, скажи: воистинугостям желанным 390 даны рады!»Тогда из чертога вышел Вульфгарс такими словами: «Изволил конунг,владыка данов, мой повелитель,сказать, что знает род ваш и племяи рад приветствовать 395 героев, пришедшихк нам из-за моря. Теперь в боевомоблачении, в шлемах ступайте в палатыда кланяйтесь Хродгару, а ваше оружиепокуда оставьте … а ваше оружие покуда оставьте… – Обычное условие при входе к князю (ср. «Песнь о нибелунгах», строфы 406–407). тут, у порога,щиты и копья». 400 Встал среди ратниковстатный воин, вождь дружины,велел, как должно, верной стражестеречь оружие, а сам с остальнымивслед за глашатаем двинулся в Хеорот.Витязь явился 405 могучий в шлемеперед престолом, и молвил Беовульф(кольчуга искрилась, сеть, искусносплетенная в кузнице … кольчуга искрилась… сплетенная в кузнице. – В «Беовульфе» множество подобных описаний доспехов и мечей, в которых сквозит восхищение германцев перед искусными изделиями из металла (ср. выше ст. 322 след.). В эпоху Тацита (1 в. н. э.) германцы еще не умели плавить металл.) «Привет мой Хродгару!Я – воин Хигелака, его племянник;мне ратное дело 410 с детства знакомо,Там, в отчем доме, услышал я вестио битвах с Гренделем – морские странникио том мне поведали, что дом дружинный,тобой построенный, чертог обширныйпустеет вечером, 415 чуть солнца на небепомеркнет слава. Тогда старейшины,мои сородичи из лучших лучшие,меня подвигнули тебе, о Хродгар,отдать в услужение рук моих крепость,ибо воочию 420 сами видели,как я из битвы шел, обагренныйкровью пяти гигантов поверженных;а также было, я бился ночьюс морскими тварями, мстя, как должно,подводной нечисти 425 за гибель гаутов;так и над Гренделем свершить я надеюсьместь кровавую в единоборстве.Доверь, владыка блистательных данов,опора Скильдингов, щит народа,– тебя заклинаю 430 я, прибывшийс дальнего берега, о друг воителей,доверь пришельцам, мне с моеюверной дружиной, отряду храбрыхохрану Хеорота! К тому же, зная,что это чудище, 435 кичась могучестью,меча не носит, я так же – во славувеликого Хигелака, сородича нашегои покровителя! – я без меча,без щита широкого, на поединокявлюсь без оружия: 440 враг на врага,мы сойдемся, и насмерть схватимся врукопашную,– Небо укажет, Бог рассудит,кому погибнуть! И если онпобедит, как обычно в этом зале,тогда уж гаутов, 445 моих соратников,он беспрепятственно пожрет, злобесный;тебе же не будет забот похоронных,коль скоро сгину, – меня утащитокровавленного в свою берлогу,в багровокипящий 450 болотный омут,и в клочья тело мое растерзаетсебе на мясо, а мне уже пищине нужно будет. И если сгибну,похищенный битвой, мои доспехипошлите Хигелаку, 455 меч и кольчугуработы Вилунда, Вилунд (в «Старшей Эдде» Вёлунд) – искуснейший кузнец, известный всем германским племенам. Он напоминает Гефеста (Вулкана) греко-римской мифологии. наследие Хределя.Судьба непреложна!» Скильдинг-властитель,Хродгар вымолвил: «К нам ты нынеявился, Беовульф, как друг и защитник,верный долгу; 460 ведь было: в спореубивши Хадолафа, Хадолаф. – Этот воин больше нигде не упоминается. из рода Вильвингов,отец твой распрю посеял кровную;когда же гауты, страшась усобиц,его отринули, бежал он от местик нам, за море, 465 под руку Скильдингов,в пределы датские, где я уже властилтогда над данами, правил державой,обширным краем, твердыней героев(достойней владел бы наследием Хальфданабрат мой старший, 470 да умер Херогарпрежде времени! … да умер Херогар прежде времени! – У Хальфдана (ст. 60–61) было три сына: Херогар, Хродгар и Хальга – и дочь. После смерти отца власть перешла к Херогару, который, судя по словам Хродгара, правил недолго и, видимо, умер молодым. Впоследствии корона досталась второму брату, хотя у Херогара уже был сын Херовард (ст. 2162). Неизвестно, каким образом и почему Хродгар оттеснил от трона своего племянника (скорее всего, Херовард был слишком молод).), я же немедляв оплату крови … я же немедля в оплату крови… – Хродгар заплатил вергельд за Хадолафа и тем искупил вину Эггтеова (ср. примечание к ст. 157). Речь Хродгара построена очень тонко: хотя в беде и вынужденный принять помощь от пришельца, он спешит напомнить Беовульфу, что подвиги, которые тот собирается свершить, – лишь платеж старого долга, доставшегося ему от отца. золото выслалВильвингам за море: я замирил их– беглец присягнул мне. А ныне я долженскрепивши сердце 475 поведывать людям,как лютый Грендель бесчестит Хеорот,без счета губит моих домочадцев:дружина тает, Судьба безжалостнаяуносит воинов в схватках с Гренделем.Но Бог поможет 480 воздать злодеюза горести наши! Не раз похвалялисьв застольях бражных, над полными чашамичестью хвалились герои остатьсяночью на страже и Гренделя в залемечами встретить; 485 тогда наутров чертоге для пиршеств мы находилизапекшейся крови потоки и пятна,пол обагренный, скамьи и стены,– так я утратил многих знатнейших,всех смерть похитила! 490 Но время! – сядемза пир, и сердце тебе, воитель,подскажет словом». Тогда им далина скамьях медовых места в застолье,и гости-гауты сели за трапезу,ратники сильные, 495 храбросердые;брагу медовую в чеканные чашилил виночерпий, песносказительпел о Хеороте; и беспечальнотам пировали две дружины –датчан и гаутов. 500 Тут Унферт, Выступление Унферта (его имя означает «сеющий смуту», «подстрекатель») кажется на редкость неуместным, да и сам Унферт – во многом противоречивая и даже загадочная фигура. Смелый, но ревнивый к чужой славе, он прекрасно осведомлен о том, что происходит у соседей (никто, кроме него, не знал о состязании Беовульфа и Бреки). Он сидит на почетном месте, но должность его неясна (советник? поэт? оратор? шут?). Он убил родных братьев (ст. 589–590), но не утратил своего положения при дворе. Он обращается к гостю, явившемуся спасти данов от страшной беды, с оскорбительными словами, но никто не прерывает его. Однако с композиционной и художественной точек зрения эпизод с Унфертом – большая удача поэта, так как с самого начала служит прославлению Беовульфа и вселяет в слушателей надежду, что ему по плечу поединок даже с самым сильным противником (ср. ст. 1807 след., 1456 след. и примечания 1807, 1456) к ним).сын Эгглафа, сидевший в стопаху владыки Скильдингов, начал прение(морепроходец, пришелец Беовульф,его раззадорил: неужто в миреему соперник 505 нашелся, воинпод небом славный, его сильнейший),и вот он начал: «Не тот ли ты Беовульф,с которым Брека соревновалсяв умении плавать, когда, кичасьнепочатой силой, 510 с морем спориливы, бессмыслые, жизнью рискуя?Ни друг, ни недруг, ни муж разумныйне мог отвратить вас от дикой затеисоперничать в океане. Пучин теченьясеча руками, 515 взмахами меряяморе-дорогу, вы плыли по волнам,по водам, взбитым зимними ветрами,семеро суток. Тебя пересилилпловец искусный, тебя посрамил он:1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14

на утро восьмое, 520 брошенный бурейк норвежскому берегу, он возвратилсяв свои владенья, в земли Бродингов,в дом наследный, где правит поныне,на радость подданным, казной и землями.Клятву сдержал 525 сын Бенстана– был первым! Вот почему япредчую худшее (хотя и вправдуты крепок в битве, в честной сече),коль скоро, с вечера тут оставшись,ты встретишь Гренделя!» 530 Ответил Беовульф,сын Эггтеова: «Не чересчур литы, друг мой Унферт, брагой упившись,о подвигах Бреки тут разболтался?На самом же деле никто из смертныхсо мной не сравнился бы 535 мощью на море,выдержкой на океане. Когда-то, поспорив,мы вправду задумали, жизнью рискуя(а были оба еще недоростками!),взапуски плавать в открытых водах.Сказано – сделано: 540 кинулись в зыби,клинки обнажив ради защитыот хищных тварей, там обитавших.Сил недостало ему тягатьсясо мной на быстринах, но я не покинулего над бездной: 545 вместе держалисьв опасных водах, рядом плылипятеро суток, Пятеро суток. – Унферт говорит (ст. 517): «семеро суток». Скорее всего, Беовульф и Брека плыли после расставания еще двое суток. покуда буряи сумрак ночи, северный ветер,снег и волны кипящих теченийне разлучили 550 нас в ненастье.Со дна морского нечисть восстала– в пене ярились полчища чудищ.Рубаха-кольчуга искусной вязки,железной пряжи мне послужила,шитая золотом, 555 верной защитой,когда морежитель, стиснув когтистымилапами тело, вдруг потащил меняв глубь океана; Судьбой хранимый,я изловчился, – клинком ужалилзверя морского 560 канул на днообитатель хлябей. Кишела нежить,грозя мне погибелью в бурлящей бездне,но я поганых мечом любимымучил, как должно! Не посчастливилосьзлобной несыти 565 мной поживиться,плотью лакомой, пищей пиршественнойв глубоководье, зато наутров прибрежных водах всплыли распухшиетуши животных, клинком усыпленных,и с этой поры 570 стал безопасенпуть мореходный над теми безднами.Божий светоч взошел с востока,утихла буря, и я увиделисточенный ветром скалистый берег.Судьба от смерти 575 того спасает,кто сам бесстрашен! Судьба от смерти // того спасает, кто сам бесстрашен. – Один из наиболее ярких афоризмов в «Беовульфе». Германцы постоянно говорили об обреченных смерти. Таким ничто не могло помочь, ибо Судьба поставила на них свою печать. Но остальные, не обреченные, должны были в трудную минуту постоять за себя сами, тогда и Судьба проявляла к ним благосклонность. Всего же девятьизбил я чудищ и, право, не знаю,под небом ночным случались ли встречиопасней этой, был ли кто в мореближе к смерти, 580 а все же я выжилв неравной схватке –меня, усталого,но невредимого, приливом вынесло,морским течением к финским скалам. К финским скалам. – В подлиннике сказано «на землю финнов». Но Беовульф плыл на север от гаутов, и, куда бы их ни помещать (в Вестеръётланд пли в Северную Ютландию), он не мог оказаться на финском побережье Балтийского моря. Но финнами могли называться жители Финнхедена (Finnheden) на юге Швеции. И наконец, то же название могло относиться к саамам Финнмаркена (Finnmarken), на крайнем севере Норвегии. Последний вариант несколько более вероятен, хотя путь оказывается непомерно длинным. Однако к географическим познаниям поэта надо относиться с такой же осторожностью как и к историческим: вполне вероятно, что у него не было четкого представления о сцене действия.Но я не слышал подобных былейо подвигах ратных, 585 тобой совершенных:ни ты, ни Брека – в игре сраженийне смели вы оба железом кровавымтворить, как должно, дела достойные,зато известно, что ты убийцасвоих сородичей, 590 братьев кровных,– проклятье ада, как ни лукавь ты,тебя не минет! Скажу воистинутебе, сын Эгглафа: не смог бы Грендельбесчинствовать в Хеороте, не смел бы нечистыйбесчестить владыку, 595 когда бы сердцетвое вмещало столько же храбрости,сколько бахвальства! Но знает он,что его не встретят, противоборствуя,мечами острыми, и без опаскивраг набегает 600 на земли Скильдингов,твоих сородичей, и с Данов даньсобирает кровью, и ест и пьет они не трепещет при встрече с данами.Дайте время, на деле узнает ондоблесть гаутскую! 605 Завтра поутру,когда над миром зажжется Светоч,солнце на небе явится ясное,– всяк без боязни сможет на пиршествепить брагу в Хеороте!» Пришлась по нравукольцедарителю, 610 седовласомустарцу-воину, решимость Беовульфа:он уверовал, пастырь данов,в близость спасения. Громче смехзазвучал и речи среди воителей;вышла Вальхтеов, Вальхтеов. – Первая часть ее имени (Вальх) означает «кельт», так что жена Хродгара, видимо, была чужестранкой. Некоторые исследователи указывают, что племя хельмингов, к которому она принадлежала, происходит из Восточной Англии. 615 блистая золотом,супруга Хродгара, гостей приветствоватьпо древнему чину: высокороднаявождю наследному … вождю наследному – Хродгару. вручила первомучашу пенную, да не грустил быв пиру властитель, 620 владыка данов,– до дна он выпил, радуясь трапезе,добрый конунг; затем гостейобходила Вальхтеов с полной чашей,потчуя воинов, старых и юных,пока не предстала 625 жена венценосная,кольцевладелица с кубком медаперед гаутским войсководителем;многоразумная Бога восславила,ей по молитвам в помощь пославшегорать бесстрашную. 630 Чашу воительпринял от Вальхтеов и ей ответствовалжаждущий битвы, молвил Беовульф,сын Эггтеова: «Дал я клятву,когда с дружиной всходил на ладью,чтобы плыть за море: 635 или избуду яваши беды, или сгинув тугих объятьях рук вражьих,– зарок мой крепок! добуду победу,или окончатся дни моей жизнив этом чертоге!» 640 Пришлась по сердцухозяйке дома клятва гаута.Воссела властная золотоносицавозле супруга, и пир разгорелся,как в дни былые; застольные клики,смех и песни 645 в хоромах грянули,но сам сын Хальфдана прервал веселье,спеша укрыться в ночных покоях:он знал, что недруг, дождавшись часа,когда помрачится закатное солнцеи с неба сумерки 650 призрачным облакомсползут на землю, – враг явится яростный,жизнекрушитель, в зал для пиршеств.Повстала дружина; воин воину,Хродгар Беовульфу сказал в напутствие,благословляя 655 ночную стражу,такое слово: «Кроме тебя,никому Кроме тебя, никому… – Имеется в виду: никому из иноземцев. до сегодня я не вверялсокровищниц датских с тех пор, как впервыеподнял свой щит. Прими под охранумое жилище! 660 Помни о славе!Исполни клятву! Врага стереги!– и добудешь награду, … и добудешь награду… – Это обещанье заплатить за подвиг привычно и совершенно естественно для древнего германца: князю полагалось быть щедрым, и воин испытывал прилив сил и отваги, если знал, что его ждет награда. Беовульф приехал к Хродгару не за золотом, но и он, конечно, ожидал, что его ратный труд будет оценен но достоинству. коль скоро в сражениижизнь не утратишь!» Хродгар вышел,за ним дружина, опора Скильдингов,прочь из зала; 665 возлег державныйна ложе Вальхтеов в покоях жениных;уже прослышали все домочадцы,что сам Создатель охрану выставилв хоромах конунга, дозор надежныйпротиву Гренделя. 670 Гаутский воин,душа отважная, снял шлем железный,себя вверяя Господней милостии силе рук своих, кольчугу скинули чудно скованный свой меч отменныйна время боя 675 отдал подручномуна сохранение. Всходя на ложе,воскликнул Беовульф, гаут могучий,врагу в угрозу: Слова Беовульфа входят в ритуал битвы: перед сражением противники старались сокрушить друг друга грозной похвальбой (для которой в древнеанглийском даже было специальное слово). Необычно здесь лишь то, что похвальба звучит до появления врага (но после прихода Гренделя ее уже было бы не произнести!).В древнеанглийской поэзии, и особенно в «Беовульфе», исход события очень часто предсказывался заранее. Слушателей заботил не столько традиционный сюжет (хотя и он был далеко не безразличен), сколько встреча с любимыми персонажами, обсуждение понятных всем ситуаций и мастерство сказителя. «Кичится Грендельзлочудищной силой, но я не слабейв рукопашной схватке! 680 Мне меч не нужен!– и так сокрушу я жизнь вражью.Не посчастливится мой щит расщепить ему,– хотя и вправду злодей не немощен!– я пересилю в единоборстве,когда мы сойдемся, 685 отбросив железо,коль скоро он явится нынче ночью!Над нами Божий, Господень свершитсясуд справедливый – да сбудется воляВладыки Судеб!» Склонил он голову,высокородный, 690 на пестроцветное изголовье,вокруг мореходы легли по лавамв палате для пиршеств; из них ни единыйне чаял вернуться под кров отеческий,к своим сородичам в земли дальние,их вскормившие, 695 ибо знали,как много датских славных витязейв этом зале было убито.Но Бог-заступник, ткач удачи,над ратью гаутской вождем поставилгероя, чья сила 700 верх одержаланад вражьей мощью в единоборстве,– воистину сказано: Бог от векаправит участью рода людского!Исчадие ночи вышло на промысел;воины спали, … воины спали… – То, что гауты могли уснуть в такую ночь, кажется необъяснимым. Но тем более величественно предстает фигура бодрствующего Беовульфа. 705 уснула охранапод кровлей высокой, из них лишь единыйне спал (известно, без попущеньяСудьбы-владычицы хищная тварьникого не утащит в кромешное логово),на горе недругу 710 он ждал без страханачала схватки. Из топей сутемныхпо утесам туманным Господом проклятыйшел Грендель искать поживы,крушить и тратить жизни людскиев обширных чертогах; 715 туда поспешал он,шагая под тучами, пока не увиделдворца златоверхого стен самоцветных,– не раз наведывался незваный к Хродгару,сроду не знавший себе соперника,не ждал и нынче, 720 найти противника,дозор дружинный в ночных покоях.(Шел ратобитец злосчастный к смерти. Шел ратобитец // злосчастный к смерти. – Третий раз говорится о том, что Грендель идет в Хеорот. Это нагнетает напряженность, создает впечатление неотвратимости смертельной схватки. На самом же деле схватка с Гренделем не была для Беовульфа слишком тяжелой. Последующие встречи с матерью Гренделя и драконом стоили ему несравненно больших усилий. Но искусственно созданная поэтом атмосфера ужаса (совершенно отсутствующая там, где противник действительно могуч) маскирует легкость победы. Также и роскошный пир назавтра после битвы подчеркивает важность случившегося. И действительно, хотя и давшаяся ему сравнительно легко, эта битва – кульминация всей жизни Беовульфа, тот последний момент в ней, когда, сражаясь с исчадиями ада, чудовищами и силами зла, он еще чувствует свое превосходство. Грендель не случайно называется злосчастным: своими преступлениями он обречен на гибель и одиночество, и у сказителя, хорошо знающего, что значит изгнание для любого смертного, порой прорывается нечто, похожее на сочувствие к нему.)Едва он коснулся рукой когтелапойзатворов кованых – упали двери,ворвался пагубный 725 в устье дома,на пестроцветный настил дворцовыйступил, неистовый, во тьме полыхалиглаза, как факелы, огонь извергалиего глазницы. И там, в палатах,завидев стольких 730 героев-сородичей,храбрых воителей, спящих по лавам,возликовал он; думал, до утрадушу каждого, жизнь из плоти,успеет вырвать, коль скоро емууготовано в зале 735 пышное пиршество.(После той ночи Судьба не попустит– не будет он больше мертвить земнородных!)Зорко высматривал дружинник Хигелакаповадки вражьи, стерег недреманныйжизнекрушителя: 740 чудище попустуне тратило времени! тут же воинаиз сонных выхватив, … тут же воина… – Много позже, из рассказа вернувшегося домой Беовульфа (ст. 2076), станет известно имя воина – Хандскио (Рукавица). В поэме есть несколько эпизодов, рассказанных дважды и даже трижды, и каждый раз описание варьируется и возникают дополнительные подробности. Гибель соплеменника дает Беовульфу мотив личной мести в битве с Гренделем, но современного читателя поражает, что Беовульф не вступился за Хандскио, а неподвижно следил за происходящим со своего ложа. разъяло ярое,хрустя костями, плоть и остови кровь живую впивало, глотаятеплое мясо; 745 мертвое телос руками, с ногами враз было съедено.Враг приближался; над возлежащимон руку простер, вспороть намеряськогтистой лапой грудь храбросердого,но тот, проворный, 750 привстав на локте,кисть ему стиснул, и понял грозныйпастырь напастей, что на землепод небесным сводом еще не встречал онруки человечьей сильней и тверже;душа содрогнулась, 755 и сердце упало,но было поздно бежать в берлогу,в логово дьявола; ни разу в жизнис ним не бывало того, что случилосьв этом чертоге. Помнил доблестныйвоин Хигелака 760 вечернюю клятву:восстал, угнетая руку вражью,– хрустнули пальцы; недруг отпрянул– герой ни с места; уйти в болота,зарыться в тину хотело чудище,затем что чуяло, 765 как слабнет лапав железной хватке рук богатырских,– так обернулся бедой убийценабег на Хеорот! Гром в хоромах,радости бражные вмиг датчанами,слугами, воинами, 770 были забыты;в гневе сшибались борцы распаленные:грохот в доме; на редкость крепок,на диво прочен был зал для трапез,не развалившийсяво время боя,– скобами железными 775 намертво схваченвнутри и снаружи искусно построенный;в кучу валились резные лавы,скамьи бражные (об этом людимне рассказали … об этом люди мне рассказали… – Обычная эпическая формула такого рода, ссылка на вполне естественный и, как казалось, надежный источник, ибо история у древних германцев неотделима от эпоса И Беовульф узнал о Гренделе из песен.), допрежде не зналимудрые Скильдинги, 780 что крутоверхий,рогами увенчанный дом дружинныйне властна разрушить рука человеческая– это под силу лишь дымному пламени. … это под силу лишь дымному пламени. – Намек на то же событие, что и в ст. 81 (см. примечание к нему).Громом грянули крики и топот;жуть одолела 785 северных данов, Северных данов. – Скильдинги называются в поэме и северными, и южными, и западными, и восточными данами.когда услыхали там, за стенами.стон и стенания богоотверженца– песнь предсмертную, вой побежденного.вопль скорбящего выходца адского.Верх одерживал, 790 гнул противникавитязь незыблемый, сильнейший из жившихв те дни под небом. Причины не быломужу-защитнику щадить сыроядца,пришельца миловать, не мог он оставитьв живых поганого 795 людям на пагубу.Спутники Беовульфа мечами вращали,тщась потягаться, сразиться насмертьза жизнь дружинного вождя, воителявсеземнознатного: в толпу стеснившись,они обступили 800 врага, пытались,мечами тыча, достать зломогучего,о том не ведая, что ни единымпод небом лезвием, искуснокованымклинком каленым сразить не можноего, заклятого, 805 он от железныхмечей, от копий заговорен был, … он от железных мечей, от копий // заговорен был… – Когда Беовульф решил победить Гренделя лишь силой своих рук (ст. 678 след.), он не мог знать, что меч и не помог бы ему. Рукопашная – излюбленный Беовульфом способ сражения (ср. прим. к ст. 2500 след.). Фольклористы заметили, что эта черта героя англосаксонского эпоса восходит к древнейшему источнику поэмы, а именно к сказке о медведе (медведю же естественно удушать противников в своих объятиях). Действительно имя Беовульф может толковаться как «волк пчел», т. е. как кеннинг для медведя. Но «Беовульф» – художественное произведение, и в нем существенны не напластования источников (каждый сюжет имеет корни в других сюжетах), а поэтические мотивы, и гораздо важнее понять, какую роль играет в характеристике героя отказ от оружия, чем установить литературное происхождение этого хода. Для аудитории поэмы история вопроса не могла быть интересной.– но этой ночью смерть свою встретилон, злосчастливый, и скоро мерзкаядуша, изыдя из тела, ввергнетсяв объятия адские. 810 Враг нечестивый,противный Богу, предавший смертинесметное множество землерожденных,теперь и сам он изведал смертнуюнемощь плоти, изнемогавшийв руках благостойкого 815 дружинника Хигелакова;непримиримы они под небом.Неисцелимая в плече нечистогокровоточащая зияла язва– сустав разъялся, лопнули жилы;стяжал в сражении 820 победу Беовульф,а Грендель бегством в нору болотнуюупасся, гибнущий, в берлогу смраднуюбежал, предчуя смерть близкую;земная жизнь его уже кончилась.И тотчас даны, 825 едва он скрылся,возликовали: герой-пришелецизгнал злосчастье из дома Хродгара,он, доброхрабрый, избыл их беды;1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14

битва умножила славу гаута,слово чести, 830 что дал он данам,герой не нарушил: спас их от гибели,исправил участь людей, не знавшихудачи в стычках, избавил скорбныхот долгострадания, – тому свидетельстволюди увидели, 835 когда победительпод кровлей дворцовой поднял высокоплечо с предплечьем – острокогтистуюлапу Гренделя. Наутро толпами(так люди мне сказывали) стали сходитьсядружины к хоромине: 840 дальних и ближнихземель старейшины шли по дорогамвзглянуть на чудо – следы чудовища;из них ни единого не опечалилакончина недруга. Следы поведали,как, насмерть раненный, 845 разбитый в битве,убрел враг, шатаясь, и, Богом проклятый,свой путь направил к бучилу адскому– в пучине сгинул; варом кровавымвскипели воды, вспучился омут,покрылся пеной, 850 мутные волны,вздымаясь, дымились багровым паром,кровью злорадца, лишенного радостейи обреченного, – геенна принялатемного духа. От топей к дворцуповернули старейшины, 855 к праздничной трапезе;за ними ратников, всадников силана серых конях шла от болота,они возглашали: да славится Беовульф … они возглашали: да славится Беовульф. – Таково первое прославление Беовульфа, предшествующее более официальному чествованию на пиру. Фраза о том, что нет другого, кто был бы достойней старшинствовать, пророческая, поскольку Беовульф станет впоследствии князем. Но поэт тактично добавляет хвалу и Хродгару, дабы не противопоставлять их друг другу и не умалять роли конунга. Кроме того, восхваление щедрого и мудрого властителя выглядело вполне естественно, независимо от обстоятельств.под этим небом! – нет другогоот моря до моря 860 на юг и на северземли срединной, кто бы сравнилсяс ним в добродоблести, кто был бы достойнейвоестаршинствовать! (Они и Хродгара,вождя любимого, хвалить не забыли– он добрый был конунг!) 865 Там и наездники,быстрые в битвах, вскачь пускаликоней буланых, и приближенный,любимец конунга, славословий знатокмногопамятливый, Сцена возвращения дает представление о том, как слагались древнегерманскими поэтами краткие героические песни о только что происшедших событиях. сохранитель преданийстаропрежних лет, 870 он, по-своемусопрягая слова, начал речь– восхваленье Беовульфа; сочетая созвучьяв искусный лад, он вплетал в песнопениеповесть новую, неизвестную людямповедывал быль 875 все, что слышало подвигах Сигмунда, о скитаниях, распрях,победах Вёльсинга. К месту он помянулвероломство и месть, к месту – верностьплемянника, Фителы, в ратном деленеразлучимого 880 с дядей: рядомво всякой сече были оба,рубились конь о конь их мечаминесчетное множество на чуже нежитибыло посечено. Слава Сигмунданемало выросла 885 после смерти его:разнесла молва, как с драконом– кладохранителем он сходился,бесстрашный в сражении, под утесами темными(там без Фителы сын достойногоратоборствовал), 890 и ему посчастливилось:остролезвый клинок, благородный мечпоразил змеечудище, пригвоздил к скале,и дракон издох; тут по праву сокровищемзавладел герой, воздаяньем за трудбыло золото: 895 он на грудь ладьидрагоценный груз возложил и увез,Вёльса доблестный сын; а драконова плотьсгибла в пламени. … все, что слышал о подвигах Сигмунда… а драконова плоть сгибла в пламени. – В Песни о Сигмунде история этого героя рассказана поэтом «Беовульфа», быть может, в своем первоначальном виде, но без всяких подробностей. Однако она хорошо известна по «Саге о Вёльсунгах» (русский перевод Б. И. Ярхо, «Academia», 1934). В саге говорится, что у короля Вельсунга (в «Беовульфе» Сигмунд назван Вёльсингом, т. е. потомком Вёльса) были близнецы; мальчик Сигмунд и девочка Сигни. Сигни насильно выдали замуж за гаутского короля Сиггейра. Брак этот оказался роковым для всей семьи, так как Сиггейр зазвал своего тестя в гости и убил там вместе с дружиной, и лишь Сигмунд спасся бегством и поселился в лесу. И он и Сигни стали готовиться к мести. Для Сигни отец, кровный родственник, дороже и ближе, чем муж, и она ждет, когда вырастут сыновья, чтобы использовать их как орудие мести, но сыновья оказались недостаточно мужественными, и тогда Сигни, переодевшись ведьмой, нашла брата в лесу и родила сына от него. Этот мальчик, названный Синфьётли, рос истинным Вёльсунгом. В «Беовульфе» он Фитела, и это имя, хотя и похоже на (Син)фьётли, соответствует ему не полностью. Кроме того, здесь он племянник Сигмунда, и, возможно, перед нами какой-то другой вариант сказания. Когда Синфьётли исполнилось десять лет, мать отослала его к Сигмунду, не подозревавшему, что сын Сигни – это и его сын. Сигмунд и Синфьётли долго прожили в лесу вместе и в конце концов подожгли дворец Сиггейра. Что же касается убийства дракона, то дошедшая до нас скандинавская и немецкая традиция приписывает его не Сигмунду, а его прославленному сыну Сигурду. Сигурд – герой многих песен «Старшей Эдды» («Пророчество Грипира» и след.) и центральный персонаж «Песни о нибелунгах» (где он зовется Зигфридом). В «Старшей Эдде» рассказано о гибели дракона Фафнира (см. «Речи Регина», «Речи Фафнира», а также «Младшую Эдду»), но там Сигурд убивает его не на скале, как Сигмунд в «Беовульфе», а в яме, и дракон не сгорает в собственном пламени.Эпизод с драконом имеет столь же определенное отношение к будущим событиям, как и слова о праве Беовульфа быть князем, ибо, вернувшись на родину, Беовульф сразился с огнедышащим драконом, и эта последняя схватка стала величайшим из его подвигов. И пошла по землемолва о нем, широко средь народовстал известен он, 900 покровитель воинства,добродеятель. А допрежде того Херемод А допрежде того… чем неправедный Херемод! – О Херемоде (имя которого означает «воинственный дух»), сыне неизвестного нам датского короля Эггвелы, будет еще рассказано в прощальной речи Хродгара (ст. 1709 след.). Херемод, упоминающийся и в других источниках, – великий герой, но его деспотизм и скупость сделали его проклятьем для подданных. Хотя сказано (ст. 913), что Херемод правил в землях Скильдингов (в подлиннике он прямо назван благородным Скильдингом), имя Скильдингов употребляется здесь как синоним для данов, поскольку его династия предшествовала династии Скильда, и именно падение и гибель Херемода привели к тому «безначалию» (ст. 16), спасеньем от которого был приход мифического Скильда. Таким образом, Беовульф сравнивается со знаменитейшими героями прошлого: Сигмундом и Херемодом, что само по себе большая честь, но Песнь о Херемоде с ее откровенной концовкой – это еще и история с моралью: певец предупреждает Беовульфа, что и до него были славные мужи, но чрезмерная гордость может погубить и достойного.растерял храброту, мощь души и рук,и подпал под власть адской силы, … и подпал под власть адской силы… – В подлиннике темное место. Может быть, оно действительно значит, что Херемод погиб и стал добычей дьявола («злолукавого врага»), но не исключена версия, что он бежал от своего народа к ютам и был там убит.и был погублен злолукавым врагом,– сокрушили его 905 бури бедствий– стал он бременем для дружины своейи для подданных; и скорбели тогдао судьбе его многомудрые мужи,прежде чаявшие, что сумеет онупасти их от бед; 910 часто сетовали,что наследовал сын отца своего,власть державную над казной и дружиной,над людьми и селеньями, в землях Скильдингов.И сказал певец: полюбился намбольше Беовульф, 915 родич Хигелака,чем неправедный Херемод! По кремнистым дорогамгнали всадники коней взапуски.Солнце утренницы воссияло с небес. Солнце утренницы // воссияло с небес. – Фактически то же, что в ст. 838: «Наутро толпами…» и т. д. Типичная черта древнего стиля: два одновременных события описаны так, как если бы они шли одно за другим, и нет никакого приема, подчеркивающего, что между ними нет интервала.Диву давшиеся поспешали старейшиныхрабромыслые 920 в крутоверхий зал.Досточестный сам вышел конунг,увенчанный славой, из покоев жены,и дружина с ним, и супруга его,с ней прислужницы шли толпой во дворецк ранней трапезе. 925 Хродгар молвил,став на пороге, когда увидел,под златослепящей кровлей хороминылапу Гренделя: «За это зрелищехвалу Всевышнему воздать я должен!Во мрак страданий 930 был ввергнут я Гренделем,но Бог от века на чудо – чудотворит, Преславный! Еще недавноя и не думал найти спасителясреди героев, сюда сходившихся,в мой дом, что доверху, 935 до самой кровлибыл залит кровью; из тех прославленныхмужей премудрых никто не чаялмой дом избавить, жилье людское,от злого призрака, от адской пагубы.Но вот он, витязь, 940 по воле Создателято совершивший, чего не умели,вместе собравшись, мы, хитромыслые!Мать, подарившая людям воина,может гордиться (родитель добраяжива, надеюсь!) 945 Судьба-владычицаей подарила сына достойного!Тебя же, Беовульф, из лучших избранный,в душе полюбил я, как чадо кровное,– и стал ты отныне мне названым сыном.Ни в чем отказа 950 в моих владенияхтебе не будет! Не раз я, бывало,за меньшие службы не столь достойныхказной одаривал, не столь отважных,как ты, подвигшийся на небывалый труд.Ты сам стяжал себе 955 всевечную славу!И да воздаст Создатель тебе, как ныне,во все дни жизни!» Ответил Беовульф,сын Эггтеова: «Работе ратноймы были рады … мы были рады… – Беовульф подразумевает свою дружину, тоже, хотя и без пользы, принявшую участие в битве. и шли без робости,презрев опасность, 960 на встречу с недругом;но было бы лучше, когда бы ты могврага убитого во всей красе егоздесь видеть: я, право, думал,что тут же брошу его, изнемогшего,иа смертное ложе, 965 что, крепко стиснутыйв моих объятьях, он дух испустит;ему, однако, достало силыотсюда вырваться; Судьба не дала мнесдержать бегущего жизнекрушителя– он стал воистину 970 резв от страха!И скрылось чудище, оставив лапуради спасенья плечо с предплечьем;ныне, однако, ничто проклятогоспасти не может, не заживетсяв поганом теле 975 душа нечистая:теперь злочинный, отягченный грехами,бьется в оковах предсмертной муки;он, тьмой порожденный, скоро узнает,какую кару ему уготовилаСудьба-владычица!» 980 Унферт притихшиймолчал, сын Эгглафа, Сын Эгглафа – Унферт (ср. ст. 1456). не похвалялсясвоими подвигами, пока старейшиныдивились жуткой руке чудовища,что под стропилами герой подвесил– на каждом пальце 985 огромной лапывоителя адского железный был коготь,острое жало мечеподобное;теперь мы видим, – они говорили,– что даже лучший клинок на светене смог бы сравниться 990 с когтистой лапойчеловекоубийцы. И было повеленоухитить Хеорот; спешила челядь,мужчины и женщины, прибрать хоромы,украсить к трапезе гостеприимный зал,где златовышитые 995 на стенах ткании дивные вещи ласкали зреньеземлерожденным. Но все же стены,скобами железными прочно скрепленные,были побиты и двери сорваны– одна лишь кровля 1000 цела осталась,когда, собравшись с последними силами,враг злосердый на волю рвался.Не властен смертный спастись от смерти:ему, гонимому Судьбой, открытаодна дорога 1005 в приют, готовыйпринять земное души вместилищена ложе смерти, где сон последний– отдохновение от буйного пиршества.Настало время явиться конунгу,потомку Хальфдана, 1010 в хоромы правитьпраздничной трапезой; и я не слышал,чтоб в зал сходилось когда-либо столькомужей достойных, – там достославныерасселись по лавам, пир начиная.Сновали чаши 1015 медовой брагисреди героев, собравшихся в Хеорот,среди соратников и родичей конунгав зале, где Хродгар сидел и Хродульф, Хродульф – племянник Хродгара. Он был широко известен в Скандинавии как Хрольф Краки (Жердинка), и именно он, а не Хродгар славился там блестящим двором и подвигами. Хродульф, как следует из скандинавских источников, был сыном младшего брата Хродгара Хальги (см. ст. 60), рано осиротел, и Хродгар с Вальхтеов заменили ему родителей. В те годы, которые описаны в первой части «Беовульфа», Хродгар и Хродульф почти на равных делят королевскую власть. Но поэт несколько раз намекает на предстоящие распри среди Скильдингов. Действительно ли, как принято думать, Хродульф впоследствии попытался захватить единоличную власть и отплатить злом за добро, неясно. Во всяком случае, этот вывод не следует с очевидностью из текста поэмы (ср. примечания к ст. 1181, 1228, 2166 след.).– еще не изведали распрей Скильдингимеждоусобиц и вероломства. 1020 Наследник Хальфданапожаловал Беовульфу знак победный– ратное знамя, стяг златовышитыйи шлем с кольчугой; многие виделии меч знаменитый, ему подаренный.Беовульф поднял 1025 заздравную чашу:дары такие принять не стыднов глазах дружины; и я немногихвстречал героев в иных застольях,кто был бы достоин тех четырехзлатозарных сокровищ! 1030 Сетью железнойпо верху обвитый, шишак тот служитнадежным кровом, спасая головуот остролезвого меча, разящегов жестокой сече, когда воительидет на недругов. 1035 Еще, по волевоеначальника, восемь конейв роскошных соруях ввели в палату:была на первом ратная упряжь,седло, в котором сидел, бывало,сам сын Хальфдана, Сын Хальфдана – Хродгар. 1040 дружиноводитель,когда, вступая в игру мечевую,не знал он страха над грудами труповпод градом ударов. Защитник Ингвинов, Защитник Ингвинов. – Еще один кеннинг для Хродгара (в ст. 1319 – владыка Ингвинов). Бог Инг почитался древними германцами, а в «Беовульфе» Ингвины означают данов (ср. упоминаемое Тацитом племенное название Ингвеонов).желая ратнику удачи воинской,отдал во вечное 1045 владенье Беовульфуодежды боя и коней резвых,воздал ему конунг добромогучийза труд, воителю, казной богатойда скакунами никто не скажет,что плата нещедрая. 1050 И так же каждогов той дружине, которую Беовульфпривел из-за моря, глава старейшинв пиру приветил дарами бесцепными;и цену крови, … и цену крови… покрыл вождь золотом. – Хродгар заплатил вергельд за Хандскио (см. примечание к ст. 741), так как в момент гибели тот находился у него на службе. пролитой Гренделем,покрыл вождь золотом. 1055 Не будь Судьба ихвершима Богом, не будь героядоблестносердого, убийца с радостьюизбил бы многих! Но род человеческийходит под Господом, поэтому лучшее в людях– мудрость, 1060 души прозорливость,ибо немало и зла и радостейздесь уготовано любому смертномув дни его жизни. Сливались музыкаи голос в песне перед наследнымпрестолом Хальфдана; 1065 тронул струнысказитель Хродгаров, Поскольку в рукописи нет знаков препинания, то неизвестно, где начинается застольная песня. Ее начало можно отнести и несколько выше (к ст. 1063). Вся песнь в цепом известна как Финнсбургский эпизод. Хотя распря, которой посвящен эпизод, описана с большей обстоятельностью, чем подвиги Сигмунда и падение Херемода, и здесь много туманных мест, а кульминация всего рассказа может толковаться по-разному. Кроме Финнсбургского эпизода в «Беовульфе», известен еще так называемый Финнсбургский отрывок в 48 строк (без начала и без конца). В нем те же персонажи участвуют как будто в той же битве, что и в эпизоде, но там мы застаем события на несколько более ранней стадии развития. Даже если объединить оба текста, остается неясным, что вызвало раздор между данами и фризами (однако ср. конец примечания к ст. 2025 след.). Очевидно лишь, что фризский король Финн женат на датской принцессе Хильдебург и что у них взрослый сын (взрослый, чтобы принять участие в сражении, т. е. ему должно быть хотя бы 14–15 лет). Из отрывка мы узнаём, что ранним утром отряд из 60 данов под предводительством короля Хнафа подвергся нападению фризских воинов короля Финна, у которого они были в гостях. Было ли нападение предумышленным и участвовал ли в нем с самого начала Финн, сказать невозможно. Битва продолжалась пять дней и (отсюда начинается эпизод) стоила многих жизней обеим сторонам. Не в силах одержать победу, обескровленный Финн заключает перемирие с Хенгестом (который, видимо, принял на себя командование данами после гибели Хнафа). Мертвых с положенными почестями сжигают на костре, а Хенгест с немногочисленной дружиной остается у Финна ждать, когда вскроется море и можно будет уплыть домой. Дальнейшее спорно. Либо даны Гудлаф и Ослаф нарушают условия перемирия и оскорбляют фризов, после чего военные действия возобновляются, Финн убит, а Хильдебург и большую добычу увозят на родину. Либо Гудлаф и Ослаф сначала едут за подмогой и потом мстят Финну. Но в любом случае очевидно, что события изложены с датской точки зрения, а песнь призвана прославить стойкость и мужество данов.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14

по волчьим скалам, … по волчьим скалам… небо плачет. – Этот замечательный пейзаж (ср. еще ст. 1414–1416) и текстуально и по настроению имеет ряд параллелей, в том числе в «Энеиде» Вергилия и в древнеисландской «Саге о Греттире». Вполне возможно, у него действительно были какие-то литературные источники. Следует иметь в виду, что в древнегерманских памятниках пейзаж очень условен: чаще всего зима (причем детали почти дословно повторяются из одного сочинения в другое) или райский сад (тоже описанный в высшей степени стереотипно). Даже когда мы обнаруживаем, как кажется, элементы оригинального пейзажа, перед нами чаще всего не истинная картина природы. Так, одна из птиц говорит Сигурду: «К Гьюки ведут зеленые тропы» («Старшая Эдда», «Речи Фафнира», 41, 1-2; ср. «по дорогам зеленым» в «Песни о Риге», 1, 6), но «зеленый» означало не столько «покрытый травой», сколько «безопасный, приятный для путешествия», и в древнеанглийскои поэзии прямо говорится о зеленых дорогах к ангелам и о зеленом пути праведника. Однако, хотя и условный, пейзаж в «Беовульфе» не бесполезен для сюжета. Для древних германцев очень важно разделение всего сущего на две сферы: здесь и по ту сторону. Это разделение, отраженное и в эпосе, восходит к мифологическому взгляду на мир. Хотя потустороннее царство в «Беовульфе» начинается почти за порогом, оно отделено от жилищ людей хорошо видимой чертой. Не случайно Грендель с матерью живут в недоступном болоте, и олень скорее погибнет, чем будет искать в нем защиту. Для англосакса развернутое описание логова Гренделя – это прежде всего картина потустороннего царства и лишь потом пейзаж. Естественно, что опыт поэта был частично ограничен тем, что он видел вокруг, но едва ли разумно искать в «Беовульфе» отображение определенной местности, как иногда делалось: распространен взгляд, что Хеорот находился в Зеландии (разумеется, в датской!), где сейчас расположено местечко Лайре (Lejre, др. – исл. Hieidr-), и некоторым казалось, что они действительно узнают в лежащем около Лайре болоте жилище двух мрачных англосаксонских троллей.по обветренным кручам, в тумане болотномих путь неведом, 1360 и там, где стремнинагремит в утесах, поток подземный,и там, где, излившись, он топь образуетна низких землях; сплетает корнизаиндевелая темная чащанад теми трясинами, 1365 где по ночамобъявляется чудо огни болотные;и даже мудрому тот путь заказан;порой бывает, что житель пустошей,гонимый сворой, олень гордорогий,спасая голову, 1370 стремится к лесу,но, став на опушке, он жизнь скорееотдаст охотнику, нежели ступитв темные чащи, страшное место! –когда же буря тлетворным ветромдышит над водами, 1375 вздымаются волны,мрачнеет воздух, небо плачет.И вновь на тебя лишь мы уповаем!Подвигнись на поиск, если отважен,найди злотворящую в землях неведомых,в краю незнаемом! 1380 Я же за службувоздам, как прежде, древним золотомкольцесокровищниц, коль скоро с победойв живых вернешься!» Беовульф молвил,потомок Эггтеова: «Мудрый! не стоитпечалиться! – должно 1385 мстить за друзей,а не плакать бесплодно! … должно //мстить за друзей, а не плакать бесплодно. – В этом афоризме заключена главная заповедь древнего германца. Каждого смертногождет кончина! пусть же, кто может,вживе заслужит вечную славу!Ибо для воина лучшая плата –память достойная! 1390 Встань же, державный!Не время медлить! Пойдем по следу,и матерь Гренделя не сможет скрыться –вот мое слово! – ни на пустоши,ни в чащобе, ни в пучине, –нет ей спасения! 1395 Ты же нынческорбящее сердце скрепи надеждой,ибо я знаю твое желанье!» Старец воспрянул;благословил он Бога за речихраброго мужа. Был скоро для Хродгараконь оседлан, 1400 скакун волногривый.Правитель мудрый ехал, державный,и с ним дружина, его щитоносцы.Ног отпечатки, тропа торенаявела по равнине, путь указуяв лесную чащу, 1405 к Сумрачным топям(лучшего витязя мертвое телотам волокла она, друга Хродгараи его соправителя). Дальше направилисьвысокородные к скалам гранитным,к теснинам темным, 1410 где меж утесовстези кремнистые шли над ущельем,кишащим нечистью; вождь – впереди,а старейшины ехали сзади, дабыне сбиться со следа, – вдруг перед нимиявились кручи, 1415 склоны, поросшиемрачным лесом, камни замшелые,а ниже – волны, кипящие кровью.Горько оплакивали скорбные даныдолю Скильдингов, горький жребий,судьбу героя, 1420 когда сыскалимеж валунами на побережьеголову Эскхере. Видели воины,как омут вспенивался горячей кровью(рог боевую пел погудку);спешившись, конники 1425 тут же приметиличервоподобных подводных чудищ,игравших в зыбях, лежавших на отмели,морских драконов из тех, что частов час предрассветный парусу путьпреграждают в море, 1430 ища поживы;хлынула нечисть прочь, злобесная,едва заслышала звуки рога;тут воин гаутский стрелой из лукапресек на водах жизнь пучеглазого Убийство тритона – не характерный для Беовульфа поступок. Его враги – могучие чудовища, носители вселенского зла. В этом смысле Беовульф – идеальный эпический герой. Поразить же стрелой тритона мог кто угодно. –прямо в сердце 1435 вошло стрекало, –и змей, влекомый потоком в море,смертельно раненный, все тише бился;кабаньими копьями, крюками острымиего забагрили и скоро вытянулина сушу диковинного 1440 волноскитальца,выходца бездны. Беовульф к бою,страха не знающий, надел кольчугу,доспех, сплетенный руками искусников,наряд, который должен был в безднеслужить дружиннику, 1445 ратнику нуженпокров нагрудный, хранящий в сечахмечедробящих сердце от раны,жизнь от смерти; и шлем сверкающийнужен воину в бучиле темныхводоворотов, 1450 кров надежный,увитый сетью и золоченымвепрем увенчанный (так он умельцемлет незапамятных был выкован дивно,что ни единый удар в сраженииему не страшен). 1455 Также героюстало подспорьем то, что вручил емувития Хродгаров: меч с рукоятью,старинный Хрунтинг, Унферт (сын Эгглафа) вручает Беовульфу свой меч Хрунтинг (это название значило что-то вроде «пронзающий»). Из высокомерного задиры он становится сначала молчаливым свидетелем триумфа героя (на пиру в Хеороте), а потом его другом, но неприязнь поэта к нему не проходит, и он пользуется случаем заметить (1469 след.), что не ему дано стяжать славу в битве с чудовищем. Да и меч окажется в решающий момент бесполезным (ср. прим. к ст. 500 след. и 1807 след.). лучший из славныхклинков наследных (были на лезвии,в крови закаленном, 1460 зельем вытравленыузорные змеи); в руке героя,ступить решившегося на путь опасный,на вражью землю, тот меч не дрогнет –не раз бывал он, клинок остреный,в работе ратной. 1465 Теперь, отдаваяоружие воину, его сильнейшему,не хвастал сын Эгглафа своей могучестью,как прежде случилось, когда упился онбрагой на пиршестве, – не он ведь решился,жизнью рискуя, 1470 на подвиг в пучине,чем честь и славу свою поущербил!Но не таков был герой, надевшийодежды битвы. И молвил Беовульфсын Эггтеова: «Славный! припомни,наследник Хальфдана, 1475 теперь, даритель,когда я в битву иду, о всемудрый,что мне обещано: коль скоро, конунг,я жизнь утрачу, тебя спасая,ты не откажешься от слова чести,от долга отчего, 1480 и будешь защитоймоим сподвижникам, дружине верной,коль скоро я сгибну; а все сокровищатвои, о Хродгар, дары, за морепослать должно Хигелаку – пусть он узнает,гаут державный, 1485 поймет сын Хределя, Сын Хределя. – См. примечание к ст. 376.взглянувши на золото, что встретил ящедрого кольцедарителя и этим богатствомвладел до срока; а меч мой наследныйотдайте Унферту – пускай муж сильныймоим владеет 1490 клинком каленым.Я же стяжаю победу Хрунтингомили погибну!» Завет измолвив,не стал ждать ответа, но прянул прямов бурлящие хляби вождь гаутский –морские воды 1495 над ним сомкнулись.Ко дну он канул (был переходудневному равен путь через бездну),а там злобесная, вод владычица,бурь хозяйка встретила, лютая,героя, дерзнувшего 1500 проникнуть сверхув ее пределы; и, выпустив когти,в охапку воина она схватила,но был в кольчуге, в наряде ратномнеуязвим он – не по зубам ей,кровавогубой, 1505 сбруя железная,сеть нагрудника, – и потащилапучин волчица кольцевладельцав свой дом подводный, и зря он пытался,страха не знающий, достать врагиню,его влекущую, 1510 мечом ужалить;морские чудища, клыками лязгая,грызли железо. Так в скором временион оказался в неведомом зале,который кровлей был отмежеванот вод прожорливых, 1515 от бездн холодных,чертог обширный; и там при светеогня … при свете огня, в сиянье // лучистого пламени… – Свет в подземном или подводном зале, т. е. там, где ему неоткуда взяться, – довольно часто встречающийся фольклорный мотив. Следует иметь в виду, что в устной поэзии, к которой по жанру принадлежит «Беовульф» (даже если поэма была сочинена и записана грамотным автором), всегда есть темы, т. е. ясно прослеживаемые и обычно традиционные сюжетные блоки. Существовали специальные приемы, позволявшие слушателям понять, что эпизод, связанный с той или иной темой, закончен. Появление света (иногда восходящего солнца, как в состязании с Брекой, иногда полуволшебного снопа лучей) служило именно этой цели. Ср. свет в ст. 1570, знаменующий конец сраженья., в сиянье лучистого пламенипред ним предстала пучин волчица,женочудовище. Тогда он с размаху,сплеча обрушил 1520 железо тяжкое –запело лезвие о голову чудищапогудку бранную, но тут же понял он,что луч сражений Луч сражений – кеннинг для меча. над ней не властен,ее не ранит меч остролезвый,он бесполезен 1525 здесь, в этой битве,шлемодробитель, издревле слывущийострейшим в сечах, всесокрушающий –впервые слава меча лучистоготогда помрачилась! Но тверд был духоми помнил о славе 1530 вершитель подвигов,родич Хигелака: он прочь отбросилискуснокованый, наземь кинулклинок свой бесценный, и сам, разгневанный,себе доверился, мощи рук своих.(Так врукопашную 1535 должно воителюидти, дабы славу стяжать всевечную,не заботясь о жизни!) Не устрашилсягаутский витязь: схватил за плечиродитель Гренделя и, гневом кипящий,швырнул врагиню, 1540 тварь смертоноснуюметнул на землю; она ж немедляему ответила: в него кровавымивпилась когтями и тут, уставший,он оступился, муж могучий,он рухнул наземь. 1545 Уже, пришельцуна грудь усевшись, она готовиласьножом широким воздать за сына;но были доспехом покрыты прочнымплечи героя, была кольчуганожу преградой, 1550 и сгинул бы воин,потомок Эггтеова, вождь гаутский,в водной пучине, когда б не спасла егосбруя ратная, сеть боевая,когда б Всевышний. Правитель Славы,его покинул; 1555 но Бог справедливосудил – и витязь воспрянул, ратниксильный, как прежде. Тогда он увиделсреди сокровищ орудие славное,меч победный, во многих битвахон был испытан, 1560 клинок – наследиедревних гигантов; несоразмерный,он был для смертного излишне тяжекв игре сражений, но ухватилсягерой за черен, посланец Скильдинга,страха не знающий, 1565 сплеча ударили снес ей голову, – шею рассекши,разбив хребтину, пронзило лезвиеплоть зломерзостную; тварь издохла;клинок окровавился, герой возрадовался! … герой возрадовался! – Беовульф вновь оказался победителем, но эта победа далеко не так блистательна, как предыдущая: ему не помогли ни Хрунтинг, всегда верой и правдой служивший в битвах, ни сила рук, погубившая Гренделя. Он с трудом сбросил чудовище со своей груди, и лишь гигантский меч, на который ему указал Господь, решил исход дела (ср. примечание к ст. 2702 след.).И тут победный 1570 меч изнутриозарился светом так ранним утромгорит на тверди свеча небесная.Вдоль стен по залу прошел воитель,кипящий яростью дружинник Хигелака,держа оружие 1575 наизготове, –тот меч герою еще был нужен! –воздать он задумал, как должно, Гренделюза то, что чудовищный ходил еженощновойной на данов и не единожды,но многократно 1580 крал из Хеоротародичей Хродгара, спящих дружинниковгубил без жалости – пятнадцать сожрал онмужей датских, без счета прочихему досталось людей в поживу;за те злодейства 1585 он поплатился! –сыскал отмститель труп Гренделя в зале,плоть изувеченную, – таким, спасаясь,бежал враг из Хеорота, с места схватки;далеко отпрянула мертвая туша,когда от тулова 1590 отъяло лезвиеогромную голову. Тогда-то ратникииз дружины Хродгара, на страже ставшие,дозором над заводью, увидели воины,как воды вспучились, покрылись зыбикровавой пеной; За обеими схватками Беовульфа наблюдают люди, способные судить о происходящем лишь по косвенным свидетельствам: в первый раз это даны, слышащие грохот в Хеороте, теперь – воины на берегу. Реакция зрителей – как бы эхо событий; благодаря ей, описание делается более разносторонним и достоверным. 1595 тогда же старцыседоголовые совет держали,решили мудрейшие, что не вернетсядерзкий воитель, вновь не явитсяперед владыкой: победу празднует –так рассудили 1600 пучин волчица;и в час девятый всеславный Скильдинг,златодаритель, ушел с дружинойдомой, а на взморье одня осталисьгауты, гости, скорбели и ждалии не надеялись 1605 в живых увидетьвождя любимого. И тут меч, смоченныйв крови зломерзких, клинок, как ледышка,в руках стал таять – то было чудо:железо плавилось, подобно льдинам,когда оковы 1610 зимы на морекрушит Создатель, Судеб Владыка,Повелитель Времени. Из всех сокровищ,какие видел гаутский воинв подводном доме, лишь вражью головуда еще самоцветный 1615 взял чудо-черен,меча огарок (истлила лезвие,сожгла железо кровь ядовитаяврагов человеческих); и в путь обратныйон, невредимый чудищеборец,пустился в пучинах; 1620 и были чистыбурные воды, пустынны хляби,где прежде властила тварь злотворная,в схватке сгибнувшая. Добродоблестныйк спасительной суше выплыл воини вынес на берег 1625 добычу победы,дань битвы; а там уж встретилавождя дружина, Господу в радостиблагодарствующая за спасение витязя,в живых возвращенного; и от бремени шлемасвободили его, 1630 от нагрудника тяжкого;и тогда успокоились воды в том омутеокровавленном. От скал приморскихтропой знакомой, дорогой хоженойшли дружинники, в сердце радуясь,и несли с побережия 1635 неподъемнуюмертвую голову, череп чудища,отягчавший им плечи, сильным,всем по очереди, – так, по четверо,волокли с трудом на древках копийголову Гренделя 1640 к золотому чертогу;все четырнадцать выступали в ряд,впереди же всех по лугам шагалвождь могучий, из них сильнейший.И явились в хоромину; и направился он,достославный, 1645 отважный в битве,предводитель их, прямо к Хродгару,к престолу конунга, а за ним внеслипритороченную за волосы к древкам ясеневымголову Гренделя в зал для пиршествна страх пирующим, 1650 и хозяйке-владычиценапоказ чудо-голову. Молвил Беовульф,отпрыск Эггтеова: «Вот, гляди, тебе,сын Хальфдана, дань с морского дна,владыка Скильдингов, в знак победысюда принесли мы! 1655 То была не простаяслужба ратная, но подводная битва,непосильный труд, – шел на смерть я,на верную гибель в бурной бездне,да Бог упас! Острый Хрунтинг –хотя и вправду 1660 меч отменный –мне не сгодился, но другое Создательдал мне орудие: меч гигантов,клинок светозарный, там висел на стене –так хранит Господь, смертных в бедствии!Этим лезвием, 1665 с помощью Божьейудалось одолеть мне вод владычицу;но растаял клинок – то железо расплавилакровь горячая, битвы испарина, –мне ж достался огарок – черен.За датчан сполна 1670 я воздалярой нечисти и клянусь, что отнынеты с дружиной, со старейшинами,с домочадцами сможешь в Хеоротеспать бестревожно, ибо адские выходцы,силы дьявольские, 1675 твои земли покинули,конунг Скильдингов, прежние скорбине воротятся!» И тогда золотуюрукоять меча, исполинов наследье,он вручил седовласому старцу-воину,и до веку владел 1680 вождь датчантой диковиной – после гибелибогопротивников, после смерти зломерзкихсына и матери, драгоценностьискусно выкованная отошла во владениек наилучшему 1685 на земле междуморской,к достойнейшему из дарителей золота,к датскому конунгу. Хродгар вымолвил(он разглядывал древний черен,искусно чеканенный, на котором означивалось,как пресек потоп 1690 великаново семяв водах неиссякаемых, кара страшная! –утопил Господь род гигантов, Род гигантов. – В ст. 113 тоже упомянуты гиганты, которые вместе с другими чудовищами были истреблены потопом.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14

Обходили стол чаши с брагою:честных ратников медом потчевала,мореходов, дочь Хереда; Дочь Хереда. – Хюгд (см. ст. 1689).тут же Хигелак, в зале пиршественном,их расспрашивал, 1985 ибо знать желал,что морская рать, что дружина гаутскаяна чужбине изведала: «Ты покинул нас,родич Беовульф, обуянный желаниемиспытать себя за солеными хлябямибитвой в Хеороте, 1990 что же было потом?Спас ли Хродгара ты, досточтимого конунга,от напасти всеземноизвестной?Я не верил в успех, сокрушался в душеи, страшась твоих дерзких замыслов,друг возлюбленный, 1995 умолял не искатьвстречи с чудищем, … умолял не искать встречи с чудищем… соперничать с Гренделем. – В первой части поэмы сказано иное: людей не пугала затея Беовульфа (ст. 202), они его вовсе не отговаривали от похода, а напротив, доверились добрым знаменьям (ст. 204). Беовульф и сам сообщает Хродгару (ст. 416 след.), что старейшины благословили его на подвиг. Подобные несоответствия, как уже говорилось в связи с идолопоклонством данов и ожерельем Брисингов (см. примечание к ст. 175 след. и 1204 след.), – явление не исключительное в поэме. Для данного случая оно особенно характерно (ср. еще ст. 3079 след. и примечание). но понудить самихюжных данов соперничать с Гренделем.Слава Господу, что хранил тебяи вернул в живых!» Молвил Беовульф,отпрыск Эггтеова: 2000 «То известновождь мой Хигелак многим людям,нам повстречавшимся, как я с Гренделемпереведался в том чертоге,в ночной хоромине, в доме Скильдинга,где бесчинствовал 2005 адский выходец,– так воздал я ему, что соотчичи Гренделя,твари гнусные, искони прозябающиев прахе, проклятые, никогда не похвалятсяэтой битвой и воплем заутренним!Гостем Хродгара 2010 я вошел во дворец,в зал для пиршеств, где сын Хальфдана,как услышал мое прозвание,удостоил меня местом возлепрестолонаследника. Ликовала дружина –в жизни я не видал 2015 большей радостив бражном застолье; там хозяйка державная,миротворица, не воссев ещеза веселый стол, высылала в залюным дружинникам, им на радость,витое золото; 2020 подносила воителямдочь Хродгара чаши с медом,и я услышал имя – Фреавару; Фреавару. – Из рассказа Беовульфа Хигелаку мы узнаем множество подробностей, вне всякого сомнения специально прибереженных для этого случая. Впервые упомянута дочь Хродгара (Вальхтеов говорила только о сыновьях, а Беовульф приглашал в гости одного Хредрика – ст. 1189, 1836), впервые назван по имени Хандскио (см. примечание к ст. 741). Даже о суме Гренделя (ст. 2086) ничего еще не было известно. Рассказ Беовульфа играет, видимо, ту же роль в композиции поэмы, что и ст. 1259 след. (см. примечание к ним), но дополнительные детали делают сцену интересной и тем, кто слушал повествование с самого начала.так ее называли, пряху мира,герои, одаренные кубком дивноукрашенным.Златоубранная 2025 эта дева обещанасыну Фроды Фрода – король хадобардов. Кто такие хадобарды, остается невыясненным. Их отождествляли и с лангобардами, и с некоторыми другими германскими племенами. Хотя в поэме об этом нет никакого упоминания, а в соответствующем рассказе Саксона Грамматика («Деяния датчан», около 1200 г.) противоборствуют другие племена и нужные сведения отсутствуют, тем не менее очень вероятно, что Фрода убил Хальфдана, отца Херогара, Хродгара и Хальги, и что сыновья убитого конунга отомстили Фроде и убили его в сражении. Во всяком случае, когда. выросли сын Фроды Ингельд и дочь Хродгара Фреавару, Хродгар попытался пресечь вражду их браком. Все дальнейшее изложено как предположение или предвиденье Беовульфа. Он не верит в план Хродгара и ясно представляет себе, как к Ингельду приедет тесть с дружиной и один из старых воинов увидит на гостях знакомые доспехи и оружье – родовое достоянье хадобардов, отбитое у них данами. Ингельд позволит разжечь в себе дух мести, и старая ненависть вспыхнет заново. Так все и случилось: хадобарды напали на данов, но были разгромлены войском Хродгара и Хродульфа. Во время этого набега и сгорел Хеорот, «предан пламени ярому в распре меж старым тестем и зятем» (ст. 83, 782). Надо добавить, что текст подлинника не дает прямого указания, действительно ли Беовульф говорит о том, что может случиться, или об уже происшедших событиях. Весь рассказ идет в настоящем времени, и это время очень часто употреблялось для описания предстоящих событий, так как в древнеанглийском не было специальных форм будущего. Но известен и так называемый praesens historicum типа «сижу я вчера и вдруг слышу…». Однако в «Беовульфе» praesens historicum не встречается (есть лишь два сомнительных случая, и в обоих, видимо, нужно исправлять текст). Кроме того, если бы формы настоящего была употреблены здесь для обозначения прошедших событий, это можно было бы истолковать лишь в одном смысле: будучи у Хродгара, Беовульф видел то, о чем рассказывает. Но такое предположение совершенно невероятно. Нельзя допустить, чтобы во время пребывания Беовульфа в Хеороте там происходили события такой первостепенной важности и о них не было бы даже упомянуто, да и сам Хеорот сгорел как раз в том конфликте. Хотя в рассказе Беовульфа есть подробности, которые, в принципе, предвидеть невозможно, подобные распри всегда возобновлялись более или менее одинаково, и Беовульфу не стоит больших усилий представить себе застолье, прерванное ссорой и сраженьем, и все, что случится дальше. Исследователи, подчеркивающие художественную цельность «Беовульфа», замечают, что намек на неудачу миротворческой деятельности Хродгара тонким образом вплетен в выбор темы для застольной песни на пиру (финнсбургский эпизод: ст. 1071 след.): датская принцесса Хильдебург тоже могла быть отдана королю Финну ради замирения, но дело кончилось новыми сраженьями и новой кровью, а сама Хильдебург вернулась на родину., счастливцу: за благо счелмудрый Скильдинг, хранитель державы,избежать войны, выдав девузамуж за недруга. Только редко гдепосле гибели кольцедробителя 2030 опускаются копья,смерть несущие, – и невесте желаннойне упрочить согласия, ибо вождь хадобардовне возрадуется, ни дружина,ни его сородичи, когда он войдетс молодой женой 2035 в отчий дом – и увидитгордых данов посланников,а на них златокованую сбрую древнюю,достояние хадобардское, родовое оружие,им служившее до поры, покав мечевой игре 2040 не похищено быловместе с воинами. Там, за чашей медовой,седой боец, не забывший убитыхсвоих соратников, он, печальный,глядя сумрачно на знакомый клинок,станет сердце 2045 юного витязябередить да испытывать, разжигая в немпламя кровоотмщения: „Узнаешь ли ты, друг,меч прославленный, твоего отцадрагоценный клинок, послуживший емув том сражении, 2050 где он пал,шлемоносец-воитель, в сече с данами,где, разбив нашу рать, – без отмщенья погибшую … без отмщенья… – В подлиннике стоит слово хотя и понятное («воздаяние», «отмщенье»), но нигде более не зарегистрированное. Поэтому обычно предполагают, что перед нами собственное имя Видергюльд (а имя такое известно) и что Видергюльд был вождем хадобардов в последней битве, быть может, даже отцом воина, подстрекающего Ингельда к мести., –беспощадные Скильдинги одержали верх?А теперь в этом зале сын убийцы сидит,той добычей кичащийся, 2055 окровавленным лезвием,тем наследьем, что по правутебе причитается!“ И такими речамираспаляет он воина, подстрекает, покудаза дела отца сын не поплатится,не падет окровавленный 2060 под ударами лезвиядан-пришелец, слуга Фреавару;хадобард же спасется, ибо знает онвсе дороги в краю отеческом.И пойдет разлад: клятвы нарушатся,вспыхнет ярость 2065 в сердце Ингельда,пыл воинственный, а любовь к женеохладеет в нем. … а любовь к жене охладеет… – Это, видимо, литота (см. примечание к ст. 1071), означающая, что он прогонит жену. Хадобардамя не верил бы – ни в их верность,ни в дружбу с данами, ни в согласье бессрочное!А теперь пора, Беовульф очень скромно рассказывает о своей победе над Гренделем и его матерью. Германский воин хвалился не тогда, когда шел с сечи, а когда шел на нее. (Ср. примечание к ст. 678 след.) 2070 о даритель сокровищ,рассказать и о Гренделе; я поведаю,как сошлись мы с ним врукопашную:чуть запал за пригорки самоцвет небес,к нам ворвалось злое чудище,лютый недруг, 2075 в дружинный зал,где мы стражу держали; первым Хандскиопал от рук его, муж, Судьбою-владычицейобреченный на смерть, – и, припав к немумечезубым ртом, Грендель мерзостныйсоплеменника нашего 2080 разодрал в кускии насытился человечиной; но прожорливыйиз чертога дружинного не спешил бежатьсыроядец, вор без поживы,с пустой котомкой, – и ко мне протянул онруку грозную, 2085 лапу острокогтистую;на груди у него пребольшой виселкрепко сшитый мешок, хитроумно сработанныйадской тварью, кошель необъятныйиз драконьих кож, – и вот в ту мошнуон наморился 2090 затолкать и меня,безоружного, как и прочих, –да попятился, ибо в яростия встал на ноги! Долго сказывать,как я сквитывался с людоедом, –но этой битвой 2095 преумножил я,о народоправитель, славу нашего племени!Враг успел бежать – но не долго житьоставалось ему, ибо в Хеоротеон утратил плечо с предплечьем, –обессиленный 2100 в омут кинулсяадский выходец. Нас на радостиСкильдинг державный наградил золотыми пластинамии несметной казной, и воссели мы поутруза веселый пир пело воинство,ликовала рать; 2105 сам же Скильдингседой, многоопытный нам поведывало былых временах – и словам егоарфа вторила, сладкозвучное дерево, –то он пел нам … то он пел нам… сердце старца печалью полнилось… – Это место существенно дополняет наше знание о сюжетах старых песен (ср. ст. 90 след. и примечание к ним). Сохранилось несколько древнеанглийских элегий (см. еще ниже ст. 2247 след.). Не исключено, что песню о былой удали поет сам Хродгар. песни безрадостные,то предания сказывал 2110 чудо-истинные,властитель милостивый, то с тоской вспоминалгоды минувшие, силу юности,сокрушенную временем, – сердце старцапечалью полнилось, горькой скорбьюпо невозвратимому. 2115 Так с утрапировали мы, пили брагу до вечера,а когда над хороминой тьма распростерлась,матерь Гренделя вознамериласькровью выместить смерть единственногосына, павшего 2120 в схватке с гаутами;и средь ночи это женочудовищепогубило героя неповинного –жизнь покинул старейшина ратный,старый Эскхере, – и не было поутрутело мужа 2125 пламени предано,и, оплакав сородича, даны горестныене могли на костер возложить его,ибо жертву свою в горный водоворотутащила врагиня кроваворукая.То для Хродгара, 2130 о народе пекущегося,было скорбью, горем великим;стал он жизнью твоей заклинать менявновь подвигнуться на деяние воинское:и для славы, и ради наградыв хлябях ратовать. 2135 Там, на дне морском,отыскал я злоизвестнуювод владычицу, и схватились мы с нейодин на один: океан окровавился,как в подводном чертоге снес я чудо-мечомголову чудищную, 2140 избежал якогтей остролезвых знать, инаямне смерть начертана! – и воздал мне вождь,сын Хальфдана, щедрой платой,дарами несметными! Не нарушил онблагочиния древнего, 2145 и ни в чем мнеотказа не было, – был я взысканнаследником Хальфдана, награжден за трудпо желанию моему. И теперь те сокровищая тебе от души подношу, господин мой,ибо счастье ищу 2150 лишь в твоей благосклонности:ты родня мне, – один из немногих! –добрый мой Хигелак!» В дом внести повелел онвепреглавый стяг, шлем высокий,кольчугу железную и отменный меч;молвил Беовульф: 2155 «Мне от мудрого старца,от державного Хродгара, был наказ такой:чтобы в первую голову я тебе поднесэто оружие да сказал бы,что конунг Херогар, Херогар – старший брат Хродгара (см. ст. 470). властный Скильдинг,владел до срока 2160 этим ратным нарядом,но оставил его не наследнику,не любимому сыну всехраброму Хероварду Херовард – см. примечание к ст. 470., –ты хозяин сокровища!» А еще – так мне сказывали –провели напоказ через двор четырехжеребцов гнедопегих 2165 все один к одному;отдал он повелителю и коней, и оружие(так и должно дружиннику; … так и должно дружиннику… соратников и сородичей. – Это одно из многочисленных дидактических отступлений такого рода в поэме, но вполне вероятно, что оно имеет определенного адресата. Может подразумеваться Херогар, вполне отвечающий идеалу князя (ср. также ст. 19 след.), но не исключено, что это последний намек на будущую смуту в доме Скильдингов (см. примечания к ст. 1018, 1181, 1228). не плести на соседейсетей хитрости, ни коварных ков,козней душегубительных, на соратников и сородичей!),– предан Хигелаку 2170 был племянник его,и пеклись они друг о другево всяком деле! И еще я слыхал:преподнес он Хюгд шейный обруч,подарок Вальхтеов, … шейный обруч, подарок Вальхтеов – см. ст. 1204 след. а в придачу – трехтонконогих коней 2175 в ратной упряжи;золотое кольцо украшало с тех поршею владычицы. Таковым оказалсясын Эггтеова, Таковым оказался сын Эггтеова… – Это описание молодого Беовульфа неожиданно. До сих пор было известно лишь о его подвигах. «Мне ратное дело с детства знакомо», – говорит он Хродгару (ст. 409–410). Он прославился битвами с морскими чудовищами (ст. 423 след.) и искусством плавать (ст. 530 след. – состязание с Брекой). Хродгар тоже знал Беовульфа еще совсем юным (ст. 373), но не вспомнил о том, что мальчик был вялым и слабым (в таком случае он едва ли бы вверил гостю Хеорот и скорее поддержал бы Унферта – правда, он и не прервал его!). В принципе легко себе представить робкого мальчика, превратившегося в могучего воина, но сам поэт и его слушатели не замечали несообразности рассказа. Устная традиция знает два мотива: герой, очень рано, иногда даже в колыбели, совершающий сверхъестественные подвиги, и герой, ничем не примечательный в детстве, но вырастающий доблестным мужем. В «Беовульфе» представлены оба мотива, и сказитель не позаботился, чтобы между ними было соответствие. Но, при всех обстоятельствах, важен взгляд поэта на нравы века и его неодобрительная оценка грубости современников. Уже став героем и привыкнув к пирам, Беовульф сохранил презрение к пьяному бахвальству окружающих (ср. его первое обращение к Унферту, ст. 530 след. и 1466 след.) и то глубокое миролюбие, которое может себе позволить только очень сильный человек. в битвах доблестный,в делах добродетельный: он в медовых застольяхне губил друзей, 2180 не имел на умезлых намерений, – воин, взысканныйпромыслом Божьим и под небом сильнейшийиз сынов земли, незлобив были кроток сердцем. Прежде гаутыпрезирали его и бесчестили, 2185 и на пиршествахобходил его вождь дружинныйсвоей благосклонностью, ибо слабым казался они беспомощным, бесполезным в бою;но теперь он за прежнее получил с лихвойвоздаяние! 2190 Конунг Хигелакповелел внести в зал дружинныйнаследие Хределя Наследие Хределя – меч, описанный в следующих строках (Хредель – отец Хигелака и дед Беовульфа; ср. ст. 376 и примечание). златоблещущее –тот, единственный из гаутских мечей,наилучшее лезвие, – и отдал клинокво владение Беовульфу; 2195 и отрезал емусемь тысяч земли Семь тысяч земли. – Мерой земельной площади, подразумеваемой здесь, был хид (hid), равный примерно 120 акрам. Надел Беовульфа составил целое королевство (семь тысяч хидов было в Северной Мерсии). вместе с домом,с чертогом престольным, сообща они правили,сонаследники, и дружиной и землями,но державой владел только конунг,законный владыка. 2200 И случилось такпо прошествии лет, что и Хигелак сгинул,и Хардред от меча погиб Хигелак сгинул, и Хардред // от меча погиб. – Хигелак пал в своем несчастном франкском походе (ст. 1204 след.), а его сын Хардред – в войне со шведами (ст. 2383) – см. примечание к ст. 2379 след., –под стеной щитов пал наследникдружиноводителя, когда рать своювел в сражение 2205 против воинстважестоких Скильвингов, Скильвинги – шведская династия, шведы. сгинул в битвеплемянник Херерика. Херерик – дядя Хардреда, брат Хюгд. И воспринял тогдавласть державную конунг Беовульф:пять десятков зим Пять десятков зим – такое же условное число, как и в предыдущих случаях (ср. примечание к ст. 1769). мудро правил онмирным краем 2210 (2210–2231) – Текст этих строк, особенно последних пяти, дошел в очень плохом состоянии. и состарился.В те поры дракон, змей, исчадье тьмы,там явился, хранитель клада, скрытогов неприступных горах среди каменных круч,где дорога человеку заказана;1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14

лишь однажды 2215 к тем богатствам языческимнекий смертный посмел проникнуть,и покуда уставший страж беспечно спал,вор успел золоченую чашу выкрасть,умыкнуть из сокровищницы драгоценный сосуд –вот начало злосчастья 2220 вот причиналюдских печалей! Не от добра онизбрал опасную тропу, дорогук норе драконьей, но, нерадивыйслуга старейшины, Нерадивый слуга старейшины. – Не вполне ясно социальное положение вора, навлекшего на гаутов гнев дракона. Скорее всего, это был раб (т. е. пленный, взятый на войне), бежавший от правосудия. Он украл чашу из клада и ее ценой купил себе прощенье (ст. 2281–2282). Впоследствии, когда уже ничего нельзя было исправить, чашу отдали Беовульфу (ст. 2404 след.). он, провинившись,бежал от кары, 2225 ища пристанищав дальней пещере. Беглец злосчастливыйнезваным гостем вошел под своды –и страх и ужас его обуяли,но, вспять пустившись, он, многогрешный,успел, однако, 2230 из той сокровищницыпохитить чашу… одну из множествазахороненных в земле издревле.В дни стародавние последний отпрысквеликого рода, гордый воитель,чье племя сгинуло, 2235 сокрыл заботливов кладохранилище сокровища родичей:их всех до срока смерть поразила,и страж, единственный их переживший,дружину оплакивал, в душе предчувствуяту же участь 2240 не долго он сможетбогатствам радоваться. Курган возвысился,свеженасыпанный близ моря на мысе,в укромном месте между утесами;и там сложил он пластины золота,казну дружинную 2245 и достояньекольцедарителя, творя над кладомзаклятья великие: Речь последнего из оставшихся в живых – блестящий пример древнеанглийской элегии (ср. примечание к ст. 2108 след.). Скоро в положении гибнущего племени будут гауты, и элегия текстом и настроением готовит слушателя к развязке. «Земля! отнынехрани драгоценности, в тебе добытые,коль скоро люди хранить их не могут!Смерть кроволитная, 2250 война истратиламоих родовичей; не видеть им большечертога пиршественного, не встанут воиныс мечами на страже, некому нынелощить до блеска чеканные кубки, –ушли герои! 2255 и позолотана гордых шлемах скоро поблекнет –уснули ратники, что прежде чистилижелезо сражений, – и вместе с нимидоспехи крепкие, предохранявшиев игре копейной 2260 от жал каленых,в земле истлеют – кольчуга с витяземне разлучится! Не слышно арфы,не вьется сокол … не вьется сокол… – Соколов приручали в Швеции уже в VII в., в Англии искусство соколиной охоты распространилось в конце VIII в. в высоком зале,и на дворе не топочут кони, –все похитила, 2265 всех истратиласмертная пагуба!» Так в одиночествеи днем и ночью, живой, он оплакивалплемя сгинувшее, покуда в сердце егоне хлынула смерть потоком.Клад незарытый 2270 стал достояниемстарого змея, гада голого,гладкочешуйного, что над горамипарил во мраке палящим облаком,ужас вселяя в людские души, –ему предначертано 2275 стеречь языческихмогильников золото, хотя и нет емув том прибытка; и триста зим он,змей, бич земнородных, берег сокровища,в кургане сокрытые, покуда грабительне разъярил его, 2280 вор дерзкий,слуга, похитивший из клада кубок.дабы снискать себе вины прощенье, –так был злосчастным курган ограблен;слугу хозяин за то помиловал,ибо впервые 2285 он видел подобнуювещь издревнюю. Дракон проснулсяи распалился, чуждый учуявна камне запах: не остерегсяграбитель ловкий – слишком близкоподкрался к чудовищу. 2290 (Так часто случается:кому не начертана гибель, тот можетизбегнуть горя, спасенный Господом!)Златохранитель в подземном залеискал пришельца, в пещеру проникшего,покуда спал он; 2295 потом и пустынювблизи кургана змей всю исползал,но ни единой души не встретив,он, ждущий битвы, сражения жаждущий,вернулся в пещеру считать сокровища –и там обнаружил, 2300 что смертный чашупосмел похитить, из зала золото!Злоба копилась в холмохранителе,и ждал он до ночи, горящий мщениемревнитель клада, огнем готовыйкарать укравших 2305 чеканный кубок.Едва дождавшись вечерних сумерек,червь огнекрылый палящим облакомвзлетел с кургана – тогда-то над краембеда и грянула, напасть великая,а вскоре и конунг 2310 с жизнью расстался, … а вскоре и конунг // с жизнью расстался, нашел кончину. – И это важнейшее событие поэмы, как и исходы остальных сражений Беовульфа, предсказывается заранее (ср. примечание к ст. 700 след.).нашел кончину. Огонь извергая,жизнекрушитель зажег жилища;пламя взметнулось, пугая жителей,и ни единого не пощадилатварь огнекрылая, 2315 и негде былов стране обширной от злобы змея,от пагубы адской гаутам скрыться,когда безжалостный палил их жаром;лишь на рассвете спешил он в пещерук своим сокровищам, 2320 а ночью сноваогнедыханием людей обугливал.(И все же напрасно крепость курганнуюон мнил неприступной!) Внедолге и Беовульфсам изведал гибельность бедствия;дом с престолом 2325 вождя гаутскогов потоках пламени сгорел и расплавился; Дом Беовульфа сгорает так же, как задолго до того спасенный им Хеорот. Параллелизм деталей и перекличка эпизодов не позволяет поэме распасться на множество отдельных кусков. И в главном сюжете, и в многочисленных отступлениях есть цементирующее начало. Оно может ускользнуть от современного читателя, но незаметно для него и даже помимо его воли создает необычайно сильный художественный эффект.оплакал старец сердопечальныйсвое злосчастье; и думал всемудрый,что Бог гневится, … и думал всемудрый, что Бог гневится… – Беовульф еще не знает, чем вызван гнев дракона, и принимает случившееся за божью кару. Но, с теологической точки зрения, причина все равно в воле Всевышнего. Однако остается неясным, в чем грешен Беовульф и какую заповедь он нарушил. Создатель караетза то, что древние 2330 не блюл он заповеди,и сердце воина впервые исполнилосьнедобрым предчувствием. … сердце воина // впервые исполнилось недобрым предчувствием. – Начиная с предсказания в ст. 2308–2310, поэт использует различные средства подготовить трагический финал. Дом дружинный,испепеленный палящим змеем,дворец в пучинах пожара канул,но конунг ведеров 2335 ратолюбивыйзамыслил мщенье, и повелел он,военачальник, невиданный выковатьжелезоцельный щит обширный,ибо не выдержит щит деревянный,тесина ясеневая, 2340 жара пламени,дыханья драконьего, а вождь был должендни этой жизни в битве окончить,убив чудовище, издревле хранившееклад курганный! Почел бесчестьемкольцедаритель 2345 вести дружину,рать многолюдную на огнекрылого:единоборства он не страшился,не веря ни в силу, ни в отвагу змея.Немало опасностей герою выпалов дальних походах, 2350 в грозных игрищах,с тех пор как Хродгара воитель странствующийизбавил от Гренделя, очистил Хеороти женочудище в битве осилил.Не легче было ему и в схватке,где сгибнул Хигелак, Поэт вновь возвращается к последнему походу Хигелака и, как всегда, рассказывает что-то новое. 2355 войсководитель,гаутский конунг: в пылу сраженияна поле фризском потомок Хределяпал наземь, мечами иссеченный,но спасся Беовульф! пловец искусный,он вплавь через хляби 2360 один возвратилсяи тридцать тяжких вынес доспеховна берег моря; и не хвалилисьпобедой хетвары, Хетвары – древнеанглийский вариант племенного названия хаттуариев (см. ст. 1204 след.). противуставшиеему в сражении щитоносители, –из них немногие 2365 с поля вернулись,домой из сечи. С недоброй вестьюон, одинокий, приплыл, сын Эггтеова,к земле отеческой, и Хюгд поклониласьему дружиной, казной и престолом,ибо не верила, 2370 что сын ее в силахпо смерти Хигелака спасти державуот ратей враждебных; но тщетно в страхеони, бессчастные, молили воителяпринять наследье и править народомпомимо Хардреда, 2375 стать хозяиномв землях гаутских, – однако, мудрый,он не покинул советом юноговладыку, покуда мужал вождь ведеров.Когда же явились морескитальцы,наследники Охтхере, Здесь и дальше рассказывается история шведско-гаутских войн. По обыкновению, эта история дана не компактно, а в отрывках, разделенных основным повествованием. То, что так неудобно для современного читателя, было, видимо, естественно для людей, привыкших воспринимать на слух большие эпические поэмы. Чаще всего в песнях сказителя им были знакомы не только сказочные, но и исторические сюжеты (между которыми не делалось различий, ибо приход чудовища из соседнего болота или прилет дракона с берегового кургана казался такой же реальностью, как нападение соседей). И экспедиция Хигелака, и повесть о древнем кладе, и жизнеописание Беовульфа, и пожар Хеорота рассказаны клочками. Этим усиливался интерес к каждой линии: ничего нельзя было забыть, ибо в любой момент давно оборванный ход мог возобновиться и повести слушателей дальше. Ниже для полноты картины дается суммарное изложение шведско-гаутских войн и генеалогия, как они представлены в «Беовульфе». Первые схватки относятся ко времени, когда королем гаутов стал Хадкюн, сын Хределя и старший брат Хигелака (см. ст. 374, 2473 след., 2922 след., 2964 след.; ср. также примечание к ст. 2427 след.). Шведы под предводительством Охтхере и Онелы постоянно нападают на своих южных соседей (особенно часты стычки на холме Хреоснаберг), забирают добычу и возвращаются домой. Впоследствии Хадкюну и Хигелаку удается нанести ответный удар. (Но неясно, кто возобновил военные действия: в ст. 2471–2472 названы шведы, но ср. ст. 2926–2927.) Вначале их кампания идет успешно, и гауты даже берут в плен жену старого шведского конунга Онгентеова, но Онгентеов не только возвращает пленников, но и убивает Хадкюна, а его дружину загоняет ночью в Воронью рощу, грозя поутру повесить и зарубить всех оставшихся в живых. Однако на рассвете приходит подкрепление – отряд Хигелака, и это решает дело. Шведы бегут, а Онгентеова убивают братья Эовор и Вульф (эти имена, видимо, нарочито условны: Вепрь и Волк). По возвращении Хигелак («победитель Онгентеова») щедро наградил братьев, а Эовору отдал в жены свою единственную дочь. Но вскоре Хигелак сам погиб у франков, и ему наследовал Хардред, сын Хигелака от Хюгд. Королем же шведов после смерти Онгентеова видимо, стал Охтхере. Однако потом (может быть, после смерти старшего брата) трон захватил Онела, а сыновья Охтхере – Эанмунд и Эадгильс – бежали к гаутам (своим наследственным врагам!). Хардред дал приют обоим принцам, но Онела напал на гаутов и, хотя не захватил их земель, убил Хардреда и Эанмунда. Несколько позже Эадгильс, поддержанный гаутской ратью, отомстил своему дяде. Его победный поход стоил Онеле жизни и вернул Эадгильсу трон. Как говорилось (примечание к ст. 349), Онела, возможно, представлял продатскую партию при шведском дворе, а принцы – прошведскую, и это обстоятельство, кроме обычной борьбы за власть, усугубляло раздор внутри династии. Во всей этой истории, как она реконструирована выше, самое загадочное то, что Беовульф и Хардред поддерживают наследников Охтхере против Онелы, т. е. сторонников шведской, а не датской ориентации. После бегства Эггтеова к Хродгару и тем более после победы Беовульфа над родом Гренделя невозможно себе представить недружеские отношения между гаутами и данами. Хотя Хродгар, расставаясь с Беовульфом, вспоминал какие-то давние распри, которым не суждено вернуться (ст. 1858 след.), в принципе данов и гаутов всегда объединяла общая ненависть к шведам. См. далее примечание к ст. 2601 след. 2380 восставшие противморского конунга в державе Скильвингов,сыны-изгнанники пришли из Швециик гаутам, за море, ища прибежища, –тогда-то Хардред гостеприимныйубит был Онелой 2385 наследник Хигелака,приют им давший, а сын Онгентеова,убийца Хардреда, бежав от гаутов,в свой дом возвратился; остался Беовульфединовластным вождем над ведерами,то добрый был конунг! 2390 За смерть предместникаотмстил он, как должно, в недолгом времени –на помощь Эадгильсу, вождю одинокому,сыну Охтхере, в знак дружбы он выслалдружину за море, рать и оружие;и враг, застигнутый 2395 зимним походом, … зимним походом… – Есть основания думать, что именно зимнее сражение имеется в виду под словами подлинника «холодными горестными походами» и что слово «холодные» употреблено в своем прямом значении. Знаменитая битва между Эадгильсом и Онелой (в скандинавской традиции: Адилом и Али) происходила на льду озера Венерн. Хотя в «Младшей Эдде» и сагах Онела не шведский, а норвежский король и вовсе не брат Охтхере (Оттара), персонажи наверняка те же. Характерно, что и в скандинавских источниках Адил получает помощь со стороны (но там от Хрольфа).сгинул Онела. Невзгоды многиепреодолевший, несокрушимыйвершитель подвигов, так дожил сын Эггтеовадо дня урочного, и в час предначертанныйс драконом сведался. 2400 Владыка гаутов,а с ним одиннадцать его соратниковискали змея. Первопричинулюдских несчастий и смертоубийствавождь знал Об истории клада будет рассказано еще в строках 3046 след. и 3069 след., и вкратце она сводится к следующему. В давние времена клад зарыли и наложили на него заклятье. Потом его обнаружили и использовали другие. Их племя погибло, и последний оставшийся в живых вновь закопал клад в землю. Там его и нашел дракон, пролежавший на золоте триста лет вплоть до кражи чаши (а может быть, тот последний человек сам превратился в дракона, ибо дракону положено охранять клад, а охраняющий клад становится драконом; так случилось с Фафниром из «Старшей Эдды»). Спасая свой народ от разъяренного дракона, Беовульф гибнет, но убивает и чудовище, так что оба испытывают на себе силу древнего заклятья. Безутешные гауты закапывают клад в курган вместе с останками своего вождя., поскольку слуга, положившийк ногам хозяина 2405 ту чашу краденую,был тринадцатым в его отряде, –виновник распри и злополучияне доброй волей, но покорный приказу,корчась от страха, он вел дружинук тому подземелью, 2410 к холму, что высилсяблизко от бурных вод океана,где кольца золота тонко витыехранил надменный ревнитель, сторождревнего клада, в подземном логове, –взять те сокровища 2415 сумел бы смертныйлишь ценой непомерной! Златодаритель,на холм взошедши, воссел, дабы словопромолвить гаутам, проститься с ними:он сердцем предчуял соседство смерти,Судьбы грядущей, 2420 уже готовойстарца приветить и вместе с жизньюизъять из тела душу-сокровище. –недолго будет дух войнолюбыйтомиться в плоти; и молвил Беовульф,потомок Эггтеова: 2425 «Перевидал янемало с молодости сеч и усобиц –и все помню! Семь зим мне было,когда державный Семь зим, мне было, когда державный… – В этом отступлении рассказывается и о самом Беовульфе, и о том, как Хадкюн случайно убил на охоте своего старшего брата Херебальда. Гибель первенца свела в могилу Хределя. Не меньше, чем потеря наследника, угнетала его невозможность отомстить (непреднамеренное убийство было наказуемо, но, конечно, не внутри собственного рода). Здесь, как и везде в древнегерманской поэзии, кровная месть – источник основных трагических коллизий. Здесь же мы впервые узнаем, что Эггтеов отдал семилетнего сына на воспитание тестю («аталычество» широко практиковалось у скандинавов, но, судя по сагам, более почтенный человек отдавал своего ребенка человеку, который был менее богат и пользовался меньшим уважением; в «Беовульфе» же ситуация иная). Таким образом, дружба Хигелака и Беовульфа восходит к давним годам. Беовульф, перечисляя своих дядей (ст. 2434), говорит «мой Хигелак», и в устах германца, еще совершенно не знавшего сентиментальных оборотов более поздних времен, это слово звучит как ласкательный эпитет. «Моим» называет и Вальхтеов Хродульфа (ст. 1181). меня от родителейвзял владыка: казна и пищамне шли от Хределя, 2430 и воспитал меняконунг, мой родич; в его чертоге,дитя чужое, в глазах правителяя был не хуже, чем дети родные,чем Хадкюн и Херебальд и добрый мой Хигелак.И так случилось, 2435 что младшего братасвалил брат Хадкюн на ложе смертистрелой, сорвавшейся с упругого лукав игре, на охоте без злого умысла, –братогубительству была причинойстрела неверная, 2440 поэтому Хредельне мог по праву воздать за сынадругому сыну – без отомщенияостался Херебальд! Так некий старец, Так некий старец, увидевший кровного // чада тем… – По мере того как Беовульф приближается к смерти, тон поэмы становится все более и более мрачным. Рассказ замедляется и движется не столько вперед, сколько назад, к прошлому. В конце поэмы отступления связаны только с гибелью людей и целых родов.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14

Теперь фон для основного рассказа – это уже не подвиги Сигмунда или состязанье отважных пловцов, а прощание с кладом, печальная судьба Хределя и Херебальда, история отца, сидящего перед трупом повешенного сына. Беовульф готов совершить последний подвиг, но ему уже не дано пережить врага. Так же бессилен в последнем эпизоде Хредель, и его бессилье самое страшное, которое мог себе представить поэт: некогда могучий конунг, основатель славной династии, лишен права отомстить за сына. Элегия о старце, напоминающая многие страницы современной поэзии, принадлежит к лучшим страницам поэмы.увидевший кровного чада телона дереве смерти 2445 в удавке пляшущее,горько сетует, слагает строфыоб отпрыске юном, в петле висящемна радость воронам, а сам он, старый,не властен исправить участь детища;зовет он поутру 2450 дитя ушедшее,не чая дождаться другого наследникабогатствам и дому, коль скоро единственномусыну выпал злосчастный случай,смертный жребий; войдет ли рыдающийв покои отрока 2455 там запустенье,гуляет ветер в безрадостном зале, –уснул наездник, ратник в могиле! –умолкли арфы, и прежних пиршествне будет больше! Выйдет ли скорбный,один, стеная, 2460 дом и усадьбаему покажутся чрезмерно обширными!Вот так же и в сердце владыки ведеровтаилось горе: убит был Херебальд,но вождь был невластен за смерть возмездиемвоздать убийце, 2465 ведь и постылогоотец не в силах сына подвергнутьпозорной казни! Тогда он в душе своейлюдские радости отринул радисвета Господня: селенья и землион, уходящий, 2470 как должен владелец,оставил детям. И были битвы,ходили шведы войной на гаутов,морскими походами, с тех пор, как умердержавный Хредель, и до поры, покасыны Онгентеова 2475 войнолюбивыене пожелали мира на море,но в дерзких набегах с нами сходилисьблиз Хреоснаберга. И многим известно,как наше воинство с ними сквиталосьза кроволития, 2480 хотя победабыла добыта ценой кровивождя гаутского, – настигла Хадкюнав той схватке гибель. Но, как я слышал,убийца конунга убит был наутро,воздал за родича 2485 родич Эовор,встретив Онгентеова, – шлем от ударашироко треснул, пал наземь Скильвинг,и меч не дрогнул в руке гаутскогокровоотмстителя. За все, что Хигелакмне дал державный, 2490 за все достояние,дом и земли, ему платил яклинком, сверкавшим в работе ратной:ни витязей шведских, ни датских всадников,ни войска гепидского … ни войска гепидского. – Гепиды (по-древнеанглийски они называются гифты) были племенем, родственным готам, и их старая родина (как, наверно, и у самих готов) – Скандинавия. Впоследствии они переселились в низовья Дуная и были уничтожены лангобардами. к себе на выручкуне призывал он, 2495 казны не тратилна слабых ратников, … на слабых ратников – то есть на воинов худших, чем сам Беовульф. коль скоро я первымвступал в сражения, стяжая победы! –и так да будет, покуда жив я,покуда мне верен клинок испытанный,не раз служивший 2500 моей отвагес тех пор, как Дагхревна Беовульф вновь возвращается в мыслях к франкскому походу Хигелака. Возможно, франк Дагхревн (о его имени ср. примечание к ст. 1801) и убил Хигелака. Беовульф же расправился с ним, как с Гренделем: без меча. «Хугский» значит «франкский». Дагхревн – единственный человек, которого убивает Беовульф. убил я, и хугскийвождь не вернулся к владельцу фризоввместе с добычей, с тем драгоценнымкольцом ошейным, но пал на полезнаменоситель, 2505 дружинник храбрый,сраженный не жалом, – он так был стиснутв моих объятьях, что хрустнули кости.И ныне да служат мне меч и рукив борьбе за сокровища!» Слова последние,клятву пред битвой 2510 измолвил Беовульф:«Немало я с молодости сеч перевидел,и ныне снова, защитник народа,ищу я встретиться с жизнекрушителем,свершу возмездье, коль скоро выползетчервь из пещеры!» 2515 Так он прощалсяс ратью доспешной, державный воинс верной дружиной: «Я без оружия,без меча остролезвого пошел бы на недруга,когда бы ведал иное средство,убив заклятого, 2520 обет исполнить,как то было с Гренделем; пламя опасно,и, чтобы укрыться от ядовитого огнедыхания,нужны мне доспехи и щит железный.Не уступлю я пламевержителюв битве ни шагу! 2525 и да свершитсясуд справедливый Судьбы-владычицы! –не похвальба спасет, но храбросердиев борьбе с крылатым! А вы дожидайтесьвблизи кургана, мужи доспешныетого, победного, 2530 из двух соперников,кто упасется от раны смертельной;не вам сражаться, но я – единственный,кому по силам тягаться с гадом,с поганым в битве мериться мощью!Возьму добычу, 2535 богатства курганные,либо гибель в удел достанетсявашему конунгу!» Встал щитоносецв кольчуге, в шлеме, воин гордый,сил преисполненный и добромужества,путь свой направил 2540 к серым утесам,– трус отступил бы! но вождь, победившийво многих схватках, где рати враждебныесшибались с грохотом, шел, и вскореувидел в скалах жерло, откудапотоком жарким 2545 огонь изливался,путь преграждая в недра кургана:никто не смог бы пройти невредимымв глубь подземелья, проникнуть в пещерусквозь раскаленное дыханье змея.Тогда разъярился 2550 вождь ведеров:вопль неистовый из горла вырвался,гневное слово громом грянулосреди утесов; и распалилсяревнитель клада, заслышав клич, –не мольбу о мире, 2555 но вызов на битву.Сперва из пещеры дыханье смрадноечервя курганного взметнулось дымом –скалы дрогнули. Гаут державный,щитом прикрывшись, пред каменным устьемстоял, покуда 2560 гад, извиваясь,полз в потемках к месту схватки;и меч двуострый, наследье древних,сиял, подъятый, в руках у конунга;и оба сердца равно кипелии страхом и ненавистью. 2565 Держа наготовесвой щит спасительный, стоял незыблемовойсководитель в наряде ратном,а змей тем временем, свиваясь в кольца,лез из пещеры судьбе навстречу.Казалось ратнику, 2570 что щит, защитникдуши и тела, не так надежен,как то хотелось бы герою, коль скоровпервые в жизни Судьба не хранит егов единоборстве, … коль скоро впервые в жизни// Судьба не хранит его в единоборстве, // в победной битве. – В подлиннике запутанная и малопонятная фраза. в победной битве.Тогда на недруга 2575 воитель гаутскиймечом обрушился, искуснокованымнаследьем конунгов, но вкось по костискользнуло железо, клинок по черепу,не так, как нацелился высокородный;удар неловкий 2580 лишь раззадорилхолмозащитника: он пыхнул пламенем –далеко хлынул пар ядовитый.Правитель ведеров не мог похвастатьсяудачей в стычке: не лучшим образомему служило 2585 лезвие славное. … не лучшим образом ему служило // лезвие славное. – В этой литоте слышится осуждение всякого (будь то даже неодушевленный меч), кто идет в битву и не выполняет своего долга.Нелегкую долю избрал достойнейшийсын Эггтеова, решившийся битьсяс драконом насмерть, – и суждено емув край далекий уйти, покинувюдоль земную, 2590 как и всякому смертному!И снова, не медля, сошлись противники;но страж подземелья, приободрившись,приподнял голову, и стал, полыхаядыханьем смрадным, огневержительтеснить героя; 2595 и не нашлосьпод рукой у конунга, как должно в сражении,благородного воинства … и не нашлось под рукой у конунга… благородного воинства. – Нельзя было представить себе позора более страшного, чем, поддавшись страху смерти, бросить своего конунга в беде. Воинов не оправдывает даже то, что Беовульф сам велел им дожидаться исхода сраженья в укрытии (ст. 2528 след.). – но в дальнюю рощуспаслась дружина, рать укрылась.Из них лишь единый смутился в сердце –ибо изменником 2600 стать не можетмуж доброчестный! То Виглаф был, В рассказе о Виглафе впервые названы Вагмундинги. Было высказано предположение, что Вагмундинги, как и Вульфгар (см. ст. 349 и примечание), принадлежали семье венделов, которые поддерживали Онелу против Онгентеова и его сыновей. Этим объясняли высокое положение Вульфгара, вождя венделов, при датском дворе. Здесь же видели причину того поразительного факта, что хотя Веохстан сражался вместе с Онелой против Эадгильса и Эанмунда и даже убил Эанмунда, его сын Виглаф – любимый и самый верный воин Беовульфа. Видимо, сердце Беовульфа было больше на стороне Онелы, чем на стороне принцев, которые нашли поддержку Хардреда и которым впоследствии он сам оказал военную помощь. Тем не менее трудности исторического толкования приведенных фактов очевидны. Гораздо понятней то, что, после воцарения Эадгильса на троне своего отца, Веохстан должен был бежать из родного края. Его, как в свое время Эадгильса с братом, тоже приютил Беовульф. Виглаф даже в последней битве еще называется скильвингом, поскольку по происхождению он действительно швед. Реальные взаимоотношения гаутов и шведов несколько заслонены от нас тем, что во всех междоусобицах участвует Беовульф, фигура легендарная, а не историческая. В поэме сказано, что после гибели Хардреда гаутами пятьдесят лет правил Беовульф, но это в высшей степени сомнительно. Скорее можно было бы предположить, что Онела, завершив свой победоносный поход на Хардреда и убив Эанмунда, не повернул назад (в поэме он не решается напасть на Беовульфа), а без большого труда захватил гаутский престол и посадил на него наместником Веохстана(откуда и все его земли). И лишь потом Эадгильс, спасшийся у каких-то соседей (например, у данов), сумел (с помощью Хрольфа) вернуть себе престол. Бегство под защиту враждебного племени, хотя и чреватое смертельной опасностью, было довольно частым явлением. Возвращаясь к Вагмундингам, мы замечаем, что одни из них входили в гаутское племя (как Беовульф и его отец Эггтеов), другие – в шведское (Веохстан и Виглаф). Связи между ними не ясны. Географически же гауты, а следовательно, и гаутские вагмундинги, скорее жили на Вестеръётланде (к югу от Великих шведских озер) и были близкими соседями скильвингов и шведских вагмундингов.сородич Эльвхера, сын Веохстана,щитоноситель, любимец Скильвингов.Увидев на конунге одежды битвы,объятые пламенем, 2605 он вспомнил, какимиего приветил дарами владыка,вернувший Вагмундингам наследные землии власть над племенем его родителю.И поднял Виглаф щит желто-липовыйи меч, наследье 2610 потомка Охтхере,скитальца Эанмунда, который был в битвеубит, бездомный, в сраженье с Веохстаном,взявшим в добычу это оружие:нагрудник кольчатый, шлем железныйи меч отменный, 2615 подарок Онелы,издревнее лезвие, – одежды битвы,орудие сечи, наряд воителя(однако Онела за смерть племянникане мстил убийце .. однако Онела //за смерть племянника не мстил убийце. – По законам кровной мести Онела должен был бы мстить Веохстану за убийство племянника, но тот был бесправным изгнанником и утратил все связи со своей семьей. Фактически же Онела мог только радоваться смерти Эанмунда, и в этой подробности намек на близкий уже распад родовых уз.); тот меч хранилсяи щит и кольчуга 2620 у Веохстана,покуда не вырос ему преемник,дабы продолжить славу отцовскуюсреди гаутов, – оставил старец,покинув землю, наследство сыну.И вот впервые 2625 воина юногопризвал державный делить с дружинойудары битвы: был духом он крепок,а меч наследный остро наточен, –и скоро на деле дракон изведалего могучесть! 2630 Промолвил Виглафпечальносердый, уча соратниковдружинному долгу: Очевидно, вначале Виглаф тоже бежал в лес (иначе к кому же обращена его речь?), но потом вернулся к Беовульфу. «То время я помню,когда в застолье над чашей медаклялись мы честью служить исправнокольцедробителю, 2635 нас одарившемуодеждой битвы, мечами, кольчугами,коли случится нужда в подмоге!Из многих воителей себе в попутчикиизбрал он лучших, сильнейших героев –копьеметателей, 2640 храбрейших кольчужников,сочтя нас достойными дела смелого,хоть и замыслил вождь дружинныйсам, в одиночку, народоправитель,свершить возмездие, ибо не раз онснискивал подвигами 2645 славу всеземную!Но так случилось, что ныне нуждаетсявождь в отваге своих сподвижников,в силе воинства! – так не пора лии нам изведать огненной пагубы!Бог свидетель, 2650 уж лучше мне в пламенинавеки сгинуть, владыку спасая,чем ждать в укрытье! Бесчестно было бынам, щитоносцам, вспять обратиться,не испытавши врага железом,не встав на сторону 2655 правителя ведеров!Не должным образом вождю мы платимза прежние милости, коль скоро конунг,покинутый гаутами, гибнет в битве!Да будет щит мой и меч в сраженииему подспорьем!» 2660 Туда поспешил онсквозь чад ядовитый к вождю на помощьи так воскликнул: Странно, что юный Виглаф воодушевляет своего конунга на битву, но если этой несообразности не заметила аудитория Х в., значит, она была полностью оправдана художественно: устами Виглафа говорит поэт, и его слова – это именно те слова, которые готов был произнести любой из его слушателей. «Бейся, о Беовульф,рубись без страха, как ты поклялсяв дни твоей молодости! Да не померкнетдо смерти слава 2665 и честь державная!Ты, вождь всезнатный, несокрушимый,за жизнь сражайся что силы достанет!Я встану рядом!» Тогда, услышавтот клич героя, огневержитель,кипящий яростью, 2670 дохнул – и пламяокутало воинов, мужей доспешных:ни сбруя кольчатая, ни щит копьеносцане защитили, и сгинул бы юный,сгорел бы витязь, – но родича родичдержавный, ратника, 2675 чей щит обуглился,укрыл железной доской от пламени, … но родича родич… укрыл железной //доской от пламени. – Теперь Беовульф и Виглаф идут на дракона под прикрытием одного щита.и, вспомнив о славе, нацелил конунгдракону в голову удар сокрушительный.Ярость умножила силы мужа! –но преломился 2680 каленый Нэглинг, … но преломился… Нэглинг… – Как и меч Хрунтинг, этот меч («острый», «режущий») оказался бесполезным. Он раскололся от страшной силы удара – распространенный прием, чтобы косвенно охарактеризовать силу воина.меч Беовульфа, старинное лезвие:была воителю дана такаямощь, что в сечах ему и лучший мечбыл несподручен, и, как я слышал,в руках ратоборца 2685 любое лезвие,железо остреное, от мощных ударовкрошилось в сражении! Тут, с третьего раза,метнувшись на недруга, червь огнедышащий,бич смертных, поверг на землювождя державного – 2690 клыки драконьивонзились острые, ядоточащиевоителю в горло, и кровь потокомна грудь излилась! Тогда, я слышал,к нему на выручку поспел дружинник:он, знатный родом, 2695 известный мужеством,силой и ловкостью, в руке опаленнойклинок сжимая, уцепил не в головугаду, но ниже вонзил оружие,ужалил в горло змея зломерзкого –вошло железо 2700 в плоть огненосную,сникло пламя, дыханье драконье;и тут же конунг, Из текста видно, что дракона убил Виглаф, но Беовульфу предоставлена честь последнего удара. Виглаф тоже (ст. 2874 след.) приписывает победу Беовульфу, а себя называет лишь помощником. Это последнее сражение Беовульфа и похоже и не похоже на предыдущие. Как и прежде, он защищает народ от напасти, как и прежде, он окружен трусливыми зрителями, как и прежде, никто, кроме него, не может надеяться на успех. Но дракон не дьявол и не проклятый Богом отшельник (хотя некоторые словесные схождения в описаниях Гренделя и дракона все же есть). Для людей он что-то вроде стихийного бедствия. Для Беовульфа же он – судьба. Дракон защищен всеми средствами: летает и ползает, покрыт броней, изрыгает яд и пламя. Он так безмерно жесток, что Грендель с матерью – агнцы по сравнению с ним. Самое страшное – что он по-своему прав. Грендель был врагом рода человеческого, радость и музыка были невыносимы ему, у дракона же (как и у матери Гренделя) есть мотив для мести. Дракон непобедим, и Беовульфе самого начала знает это. Чудовище можно убить, но вместе с ним, с судьбой Беовульфа, умрет и сам Беовульф. Сражаясь с матерью Гренделя, Беовульф спасся чудом. Теперь чуда быть не могло, и эта битва заканчивает серию его побед, каждая из которых доставалась все более дорогой ценой. едва очнувшись,свой нож широкий, владыка ведеров,из ножен выхватил и острым жаломвспорол утробу 2705 огневержителя, –сдохло чудище. Так рано поутрудва ратника-родича убили змея, –да будут примером они для воинов! –но стал последним тот бой победный,работа ратная, 2710 в жизни конунга:набухли раны, следы драконьихклыков на шее, горя, смердели,и грудь покрылась глубокими язвами –яд змеиный въедался в тело.Вождь мудромыслый 2715 под серыми скаламисел на камень вблизи кургана,напротив жерла, устья пещеры,своды которой на вековечныхстолпах покоились.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14

Лицо владыкии грудь водою 2720 дружинник добрыйомыл из пригоршней от крови, пролитойгероем в битве, и снял с воителябремя шлема. Промолвил Беовульф,превозмогающий смертную муку(ему осталось, 2725 он чуял, малоземного счастья; силы иссякли;пришли к пределу дни его жизни,и смерть приблизилась): «Имей я сына,ему я мог бы оставить наследье,мое оружие, 2730 наряд мой ратный,тому, кто был бы моим преемником!Я пять десятков зим – хранил державу,и не единый из сопредельныхплемеводителей не смел потревожитьменя дружиной, 2735 грозить мне набегом!Я мирно властил и ждал урочногосрока и жребия: не жаждал распрейи лживыми клятвами не осквернялся,чему сегодня, смертельно раненный,я радуюсь в сердце, 2740 ибо Создательне попрекнет меня убийством родичей, –так пусть же изыдет душа из тела!Спеши, о мой Виглаф, сойди под землю,в тайник курганный под серыми скалами(дракон, лишенный 2745 своих сокровищ,лежит, недвижный, сраженный в сердце);и я, увидев казну издревнюю, Последнее желание Беовульфа – увидеть клад. О двойственном отношении к золоту в поэме см. вступительную статью.насытив зренье игрой самоцветови блеском золота, возлягу рядоми без печали 2750 жизнь покинуи власть земную». Немедля, – так слышал я, –по слову конунга, по воле правителя,в бою израненного, сын Веохстанасошел в пещеру, воин в кольчуге,в рубахе сетчатой; 2755 там, добродоблестный,гордясь добычей, увидел множествоколец, камений, груды золотаи самоцветов, сосуды дивные,древние вещи, вдоль стен стоявшиев жилище змея, 2760 чудные чаши(канули в вечность их обладатели!),и шлемы ржавые времен прошедших,кольчуги траченные, и уборы истлевшие(таким богатством, в земле сокрытым,такой добычей 2765 мог бы гордитьсялюбой из смертных!); и там же знамя,стяг златотканый на крепком древкенад россыпью золота солнцегорящий.искусно шитый сиял, озаряячертог обширный, 2770 сокровищ вместилище,жилище змея, который сгинул,мечом пораженный. Тогда, – так я слышал, –сложил дружинник богатство курганное,казну гигантов в мешок, в кольчугу,сосуды, чаши. 2775 сколь мог осилить,и взял слепящий стяг светозарный,поскольку Беовульф ножом двуострым,драконоборец, сразил дозорного,издревле стерегшего холм сокровищный,пламевержителя, 2780 во тьме полыхавшегодыханием пагубным над тем курганом. –чудище сгинуло. Вышел воинс кладью бесценной из подземелья,страхом терзаемый, тревогой в сердце:застать успеет ли 2785 в живых владыку,правителя ведеров, без сил лежавшеговблизи пещеры. Золотоношанашел воителя, истекшего кровью,вождя всезнатного, почти что при смерти;он долго витязя 2790 кропил водою,покуда слово из сердца воинана волю не вырвалось; и молвил Беовульф,скорбный старец, глядя на золото:«Владыке Вселенной хвала! – я вижуэти сокровища 2795 и славлю Господа,Небоправителя, в день мой последниймне ниспославшего победу в битве,а эту добычу – народу нашему!В обмен на богатства жизнь положил я –теперь державу 2800 сами храните! –мой срок истекает! Повелеваювам, ратоборцы, мой прах и пепелукрыть в кургане, в холме высоком,близ моря насыпанном на Мысе Китовом, На Мысе Китовом. – Невозможно определить, использовал ли поэт название какого-то известного места или сочинил его сам (ср. места вроде Лунная долина, Щучье озеро, о которых лишь современники могли знать, точное это наименование или поэтическая характеристика). То же относится к ряду других топонимов в «Беовульфе» (ср. примечание к ст. 2924).дабы отныне 2805 то место зваликурганом Беовульфа морескитальцы,в ладьях плывущие из дальних пределовпо темным водам». Обруч ошейныйвитого золота вождь доброчестныйвручил воителю – 2810 кольцом и обручем,кольчугой и шлемом он юного мужаблагонапутствовал; «Ты – единственныймой наследник из рода Вагмундингов,чье семя сгинуло, Судьбою похищено:в час предначертанный 2815 ушли знатнейшие –и я за ними!» С последним словомугасло сердце мудрого старца;осталось тело, костра пожива;душа отправилась искать наградысреди угодников. 2820 То было горем,великой скорбью воина юного:он видел тело вождя возлюбленного,лишенное жизни; но тут же, рядом,его убийца лежал бездыханный,жизнекрушитель, 2825 погибший в схватке,змей зломерзкий, страж, утратившийсвои сокровища, ибо железноелезвие тяжким ударом в сердцевдруг оборвало дни его жизни,и грянул оземь 2830 холмохранительна склоне кургана: не властен он большелетать ночами, червь огнекрылый,гад, стерегший свои богатства.Дракон был повержен рукою конунга,клинком владыки, 2835 каких воистинусреди сынов земли вовеки не было,хоть я и слышал песнопреданьяо многих сильных и стойких в битве,но не посмел бы из них ни единыйв огне сходиться 2840 с ядоточащимчервечудовищем, стяжая богатство,как сделал Беовульф, смертью купившийклад несметный, в битве, где обапротивоборца расстались с жизнью!Тогда уж из лесу, 2845 из рощи вышликлятвопреступники, – те десять бесславных,бежавших в страхе, копья в испугеподнять не посмевших, меча в защитуратеначальника, – и вот, покрывшиещиты позором, 2850 они приблизилиськ одру героя, глядя на Виглафа:сидел скорбящий над телом старца,достойный копейщик кропил водоюлицо владыки, но бесполезно –ничто не смогло бы 2855 дружиноводителявернуть к жизни! Господня воляв веках непреложна, Промысел Божийискони правил делами смертных, –и ныне так же! Суровой речьюих встретил воин, 2860 мужей трусливых,бежавших от битвы; на них, бесчестных,глядя презрительно, так молвил Виглаф,сын Веохстана: «Правдоречивыйсказал бы: воистину вождь, наделившийвас, нестоящих, 2865 кольцами золота,ратными сбруями (ибо нередков застольях бражных шлемы, кольчуги,наряды сечи, в дружинном заледарил державный всем, приходившимв его пределы), – 2870 зря отличил онмечами острыми вас, дрожащихпри виде недруга. Не мог он похвастатьсявашей помощью в сражении, конунг,но, взысканный Богом Победотворцем,один сумел он 2875 в неравной схваткеврага пересилить! Я был невластенспасти державца, и уберечь егонадежды не было, но, изловчившись,помог я родичу: мечом наудачуударил чудовище – 2880 оно ослабло,и в горле смрадный огонь пресекся.Но слишком мало было соратниковвокруг владыки! – за то отнынеи вам не будет Весь род отвечает за каждого своего члена, поэтому наказание ждет не только трусов. даров сокровищных,нарядов ратных, 2885 ни радостей бражных;и вы утратите, землевладельцы,наделы наследные, когда услышатдружиноводители в краях сопредельныхо том, как в битве вы обесславились!Уж лучше воину 2890 уйти из жизни,чем жить с позором! Уж лучше воину // уйти из жизни, чем жить с позором! – Возможно, намек, что всем, не принявшим участия в сражении, следует покончить жизнь самоубийством.» Тогда ко дворцуон гонца с вестями послал, в хоромынад морем, где ждали с утра старейшины,сидели ратники, гадая надвое:то ли оплакивать 2895 вождя погибшего,то ли с победой вернется конунг;и не солгал им печальный вестникс холма приморского, муж, прибежавшийс мыса курганного, но правду измолвил,сказал глашатай: 2900 «Возлег сегодняна ложе смерти владыка ведеров,гаут всевластный, уснул, убитыйв бою драконом! А рядом с героемжизнекрушитель простерся мертвый,ножом распоротый 2905 (не меч, но двуострыйнож покончил с червечудовищем).Там же Виглаф, сын Веохстана,над Беовульфом, живой дружинникнад павшим державцем, страж печальный,сидит, охраняя 2910 и друга и недруга!Ждут нас войны и кровомщение, Глашатай перечисляет разных врагов, заинтересованных в падении гаутов, и в его речи (в четвертый раз) упоминается франкский поход Хигелака. Заодно рассказывается заключительный эпизод шведско-гаутских войн. Момент для длинного и подробного рассказа выбран неудачно. Но поэма заканчивается, все нити должны сойтись воедино, и уже не будет другого даже самого незначительного повода дорассказать то, что еще необходимо узнать слушателям.едва о смерти правителя нашегоузнают фризы, франки услышат.Та распря вспыхнула, когда на хуговдружину Хигелак 2915 и флот свой двинулк пределам фризским, где войско хетваровс ним переведалось, воинство сильное,многомогучее, – там был поверженотважный в битве, пал в сражениивождь, не успевши 2920 воздать соратникамза службу добычей; возненавиделинас меровинги. Меровинги. – Если слово в рукописи действительно означает меровингов, то глашатай имеет в виду крепнущую франкскую династию. Не жду я такжедобра и мира от племени шведов:ведь всем известно, как в Роще Вороньей Воронья роща. – См. примечание к ст. 2804 (ср. также Вороний лес, ст. 2935, и Орлиные скалы, ст. 3032).убил Онгентеов 2925 Хадкюна Хредлинга.Тогда впервые гауты гордыевойнолюбивых искали Скильвингов,и встретил гаутов родитель Охтхере,старец державный: сваливши Хадкюна –вождя мореходов, 2930 из плена выручивжену, чьи сокровища враги похитили,свою супругу, ему родившуюОхтхере с Онелой, он гнал дружинников,лишившихся конунга, и, встав на дороге,рать бегущую 2935 близ Леса Вороньегонастиг – и немногих, там уцелевших,усталых и раненых, обставил воинством;всю ночь он без устали грозил злосчастнымстрашными казнями: одних он прикажетзарезать поутру, 2940 других – повеситьна радость воронам на древе смерти.Но на рассвете, когда уж воиныв спасенье изверились, вдали запелирога походные дружины Хигелака –явился верный 2945 конунг с отрядомна помощь родичам. В битве кровавойсшиблись рати – гауты, шведы,народ с народом, смешались в сеченеобозримой. Тогда с дружинойвождь сокрушенный, 2950 старец-воительбежал, спасаясь, спешил укрытьсяв стенах Онгентеов: изведав могуществои доблесть Хигелака, дольше не мог онборьбой испытывать войско вражье,и, не надеясь 2955 от морескитальцевспасти казну свою и чад с супругой,он под защиту высокой насыпиушел в ограду; но следом стягидружины Хигелака, теснящей шведов,по полю двинулись, 2960 рубились Хредлинги Хредлинги – потомки Хределя, т. е. Хадкюн и Хигелак.на земляных валах, покуда Онгентеов,седобородый народоправитель,в смертельной схватке не встретил лезвиямеча, несущего гнев Эовора.Сперва на владыку 2965 напал Вульф Вонрединг,ударил яростный – и кровь державногодружиноводителя седины окрасила, –но старый Скильвинг, не устрашившийся,врагу, как должно, воздал, ответилударом тяжелым, 2970 взмахнул над недругомклинком разящим воитель-старец –и не поспел герой, потомок Вонреда,щитом прикрыться, как шлем крепчайшийрасполовинился, и он, окровавленный,пал на землю 2975 (еще он не былсмертью отмечен, но сильно раненныйбоец был в ярости). Тогда воительиз рати Хигелака, брата увидев,к земле склонившегося, мечом размахнулсяи кровлю шлема, 2980 щита оградурассек – тут конунг, владычный старец,дух испустил, и осталось за ведерами,судьбой хранимыми, поле брани;и подняли Вульфа и раны родичауврачевали. 2985 Победный Эоворс Онгентеова, с вождя дружинник,сорвал кольчугу, убор властелина,и шлем, и лезвие меча с рукоятьюсложил пред конунгом, за что героюнаграду Хигелак 2990 сулил великую –и выполнил слово: за труд кровавыйправитель гаутов, наследник Хределя,домой возвратившись, взыскал и Вульфа,и Эовора казною богатой –было каждому 2995 дано сто тысячземлей и кольцами … дано сто тысяч землей и кольцами… – Здесь мера ценности – предположительно скеат (skeatt), равный динарию, одной двадцатой шиллинга (ср. ст. 2195 и примечание). (дары щедрейшиеза ратную службу!), и дочь родную,дома отраду, в залог благосклонностион отдал Эовору. Вот корни расприи ярости недругов 3000 и кровомщения!Я знаю, скоро нагрянут шведык нашим жилищам, едва проведаюто том, что не стало ратеначальника,ревнителя наших земель и золота,вождя, охранявшего 3005 и наше племяи славных Скильдингов, – кольцедробитель,герой владычный путь свой окончил.Идите же к конунгу, проститесь, дружинники,с владыкой гаутов и возложитезлатодарителя 3010 на ложе пламени,а с ним и сокровища – не частью, но полностью –в огне да сгинут … а с ним и сокровища… в огне да сгинут… – Глашатай предлагает, чтобы вместе с Беовульфом в костер положили и весь клад, и в этом есть элемент драматической иронии: Беовульф думал, что клад принесет пользу его народу (ст. 2794 след.). В ст. 3163 след. сказано, что клад поместили в курган вместе с останками героя, но, конечно, и там он не мог сослужить никакой службы гаутам. каменья и золото,добыча, взятая в последнем сраженииценою жизни, – так пусть же истлити казну и конунга 3015 костер единый:не должно героям носить драгоценностигорестнопамятные, да не украсити шею девичью кольцо витое,коль скоро пленная жена за недругами … коль скоро пленная//жена за недругами пойдет на чужбину… – Распространенный образ: женщины, угнанные в плен, как символ окончательного поражения.пойдет на чужбину, – 3020 в былое канулис конунгом вместе пиры и радости;морозным утром, … морозным утром… – Сраженья начинались утром. (В «Старшей Эдде» даже есть специальная заповедь, которую можно понять так: не вступай в битву вечером – «Речи Регина», строфа 22.) в руках сжимаякопейные древки, повстанут ратники,но их разбудит не арфа в чертоге,а черный ворон, 3025 орлу выхваляющийсяобильной трапезой, ему уготованной,и как он храбро на пару с волкомтрупы терзает! … а черный ворон… трупы терзает. – Обычно за войском идут ворон и волк (хотя ворон бывает и дружественным вестником, ср. ст. 1801 и примечание и «Речи Регина», строфа 20); иногда между собой беседуют вещие птицы (см. «Речи Фафнира» в «Старшей Эдде», строфа 32 след.) или ворон сам пророчит беду («Старшая Эдда»; «Отрывок Песни о Сигурде», строфа 5). В древнеанглийской поэзии ворон и волк (так называемые звери битвы) встречаются много раз. Но в «Беовульфе» традиционный образ изменен (ворон говорит с орлом). Поэт блестяще пользуется стереотипным приемом: войны еще нет, но упоминание о ее спутниках должно вызвать мысль о предстоящих бедах. Искусство древнего певца, оперировавшего привычными темами и формулами, в значительной мере и состояло в том, чтобы найти неожиданную возможность использовать знакомый прием.» Так поведалгонец доброчестный скорбные вести,и не солгал он 3030 ни в слове, ни в деле.Встала дружина; пошли воители,слезами облившись, к Орлиным Скаламвзглянуть на чудо: там, на песке,под закатным небом владыка лежалбездыханный, воин, 3035 правивший ратьюдолго и праведно, щедрый на кольца,а ныне похищенный смертью в сражении,державный ведер; там же виднелось,вблизи героя, тело драконье,плоть распростертая 3040 мертвого змея,червя зломерзкого труп, опаленныйпламедыханием (туша твариступней в пятьдесят была длиною);в небо взвиваясь, в ночи бесчинствовалдракон, а утром 3045 скрывался в пещере –смерть разлучила кладохранителяс его владением: кубки, чаши,блюда лежали рядом со стражем,ржавые лезвия, кольчуги истлевшие(долго покоился 3050 клад, наследиедревнего племени, в том подземелье,тысячезимнее златосокровище,крепко заклятое, дабы не смелни единый смертный его коснуться, –лишь Вождь Небесный, 3055 Создатель, властеноткрыть богатства тому, кто взысканего благосклонностью, милостью Божьей,мужу достойному!) Но стало ясно,что не было счастья владельцу богатства,казны курганной, 3060 ибо и воинпогиб в сражении, и страж сокровищне смог избегнуть возмездия в битве.Не знает смертный урочного часасвоей кончины, и все же уходитон, обреченный, 3065 из зала для пиршеств,друзей покинув. Так сделал Беовульф,когда решился на бой с драконом,а сам и не ведал, за что он в битвезаплатит жизнью: тот клад до скончаньявеков заклятьем 3070 (3070–3074) В подлиннике здесь строки, которые практически невозможно понять. Предлагались различные исправления и десятки интерпретаций. таким заречен был,что станет смертный, в грехах погрязнув,молиться идолам и, в цепи адапопав, запятнает себя порокамиеще допрежде, чем ступит на этоместо проклятое, 3075 раньше, чем взглянетна это золото! Молвил Виглаф,сын Веохстана: «Порой погибаетодин, но многих та смерть печалит –так и случилось! Наших советовне принял пастырь, Наших советов не принял пастырь… – На самом деле никто таких советов Беовульфу не давал.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14

Здесь, видимо, нераспознанный эпический мотив: точно так же и Хигелак (вопреки истине) говорил (ст. 1995 след.), что они все противились решению Беовульфа ехать к Хродгару. 3080 мольбы не услышаллюбимый конунг, а мы ведь просилине биться с огненным холмохранителем –пускай довека змей дожидался быв своем подземелье мирокрушения.Но был вождь верен 3085 высокому долгу –стяжал сокровища, и страшную ценуСудьба взыскала! Я был в пещере,мне посчастливилось в тайник проникнуть(трудна дорога, тропа подземельная),и я, увидев 3090 клад сокровенный,нимало не медля, выбрал из грудыбесценной утвари, сколь мог осилить,и возвратился с тяжелой ношейк правителю нашему. Еще дышал он,и в полной памяти, 3095 вас перед смертьюблагословляя, он повелел вамкурган насыпать над пеплом, воздвигнутьхолм во славу его свершений!Он был из смертных всеземнознатныхвождем достойнейшим, 3100 покуда властвовалказной и домом! Теперь нам должновновь потревожить тайник подземный,в курган проникнув, взглянуть на золото(стезя мне знакома), насытить зрениесиянием клада, 3105 игрой камений.И пусть ко времени, когда возвратимся мы,тут будет ложе готово для конунга,одр погребальный, дабы снесли мывождя могучего туда, где пребудет он,хранимый Богом». 3110 И повелел имсын Веохстана, гордый воительгероям многим, готовить для проводовземлевладыки сруб костровый,дрова и место для погребения:«Испепелится, 3115 в огне исчезнетмуж храброчестный, не раз видавшийдожди железные, где стрелы, тучамис тетив слетая, в щиты вонзались,где дрот остреный, копье бодалодоспехи в битве!» 3120 Тут юный, но мудрыйсын Веохстана верных из воинствавызвал витязей (семеро былосмелых ратников, сам же – восьмой)и повел их под своды вражьего логова(смолистый пламенник, 3125 факел, высвечивалтропу в потемках), и там не делилиони добычу, ибо знали,кому достанется все это золото,клад бездозорный, на разорение обреченный;и, не печалясь 3130 о тех богатствах,сокровища вынесли прочь из пещеры.Тогда же змея, червечудовище,с утеса кинули в море – канулдракон в пучине. Кладь золотую,витые кольца, 3135 и старца-конунгасвезли на подводе к месту сожженияна Мысе Китовом. Костер погребальныйвоздвигли ведеры, мужи дружинные,украсив ложе щитами, кольчугами,как завещал им 3140 дружиноводительеще при жизни, – там возложилина одр возвышенный скорбные слугистарца-конунга; и скоро на скалахвскипело пламя, ратью раздутое;черный взметнулся 3145 дым под небо;стонам пожара вторили плачи(ветра не было); кости распались,истлились мышцы, сгорело сердце.Герои-сородичи горе оплакивали,гибель конунга, 3150 и некая старицатам причитала, простоволосаявыла над Беовульфом, Было высказано предположение, что плакальщица над телом Беовульфа – его вдова. Но странно, что о ней ничего не говорилось раньше. Гораздо более вероятно, что Беовульф был одинок. Хотя поэт вплел его жизнь в общую канву событий, Беовульф не столько участвует в них, сколько идет рядом. Правда, он сопровождает Хигелака в поход к франкам и даже убивает Дагхревна, но, в общем, делает там лишь то, что мог бы сделать любой верный дружинник. Его главные враги – фантастические чудовища. Он не участвует в шведско-гаутских войнах и не пытается отомстить за Хардреда, а послать людей на помощь Эадгильсу мог кто угодно. Правда, он занял гаутский престол, но гауты были впоследствии побеждены шведами (как и предвидел глашатай), и Хардред, на котором закончилась династия Хредлиагов, вполне мог быть последним независимым гаутским конунгом, и полвека правления Беовульфа – наверно, сказочное, а не реальное время. Поэт избегает сказать о Беовульфе что-нибудь определенное, чтобы не слишком явно сталкивать вымышленного героя с реальными людьми, известными слушателям. К тому же у него нет детей и его имя не аллитерирует с именем отца (последнее не абсолютно обязательно, но обычно). Вернее будет предположить, что его оплакивает безымянная женщина. плакала стараяи погребальную песню пелао том, что страшное время близится –смерть, грабежи 3155 и битвы бесславные.Дым от кострища растаял в небе;десять дней насыпали гаутыкурган высокий над прахом владыки,бугор могильный, заметный издали,морескитальцам 3160 знак путеводный.Ограду крепкую вокруг могильникаони воздвигли, из камня стены,мужи искусные. Захоронилив холме сокровища, добычу битвы,витые кольца, 3165 и все, что былов пещере драконьей, – вернулось в землюнаследие древних, и будет золотолежать под спудом вовек, как и прежде,от смертных скрытое. Вождю воздалипоследнюю почесть 3170 двенадцать всадниковвысокородных, – объехав стеныс обрядным пением, они простилисьс умершим конунгом, восславив подвигии мощь державца и мудромыслие, –так подобает 3175 людям, любившимвождя при жизни, хвалить, как прежде,и чтить правителя, когда он покинулюдоль земную! Так поминалигауты мертвого, навек ушедшегоратеначальника, 3180 провозглашая:среди владык земных он был щедрейший,любил народ свой и жаждал славывсевековечной! Поэма кончается на мягкой ноте похвалы и восхищения. Среди качеств Беовульфа не названы те, которые ассоциируются с великим героем; те, что названы, подходят скорее для мудрого монарха, проникшегося идеями христианства, чем для человека типа Сигурда или Гунтера. Примечания Единственная дошедшая до наших дней рукопись «Беовульфа», датируемая концом Х в., входит в так называемое Коттонское собрание и хранится сейчас в Британском музее. Текст был записан благодаря счастливому стечению обстоятельств. Англию христианизовали с двух сторон: с севера (ирландцы) и с юга (миссия папы Григория). Южная миссия шла от католиков и не потерпела бы траты пергамента иа языческие стихи даже в христианской справе. Но ирландское христианство само представляло собой смесь новой веры с язычеством, и германские обычаи были близки ему. Не удивительно, что чуть ли не вся поэзия создавалась на севере и только переписывалась у саксов. Папская миссия потерпела неудачу, и в Англии не было такого уничтожения старых текстов, как в ряде других стран. В более поздние века поэму спас сказочный сюжет: она уцелела среди прочих текстов о «деяниях чудовищ». В 1731 г. рукопись пострадала от пожара, а главное – от его последствий: из-за того что вовремя не были приняты меры по спасению пергамента, обуглившиеся края листов продолжали осыпаться. Текст поэмы разделен на 44 главы. Иногда новая глава начинается внутри сложного предложения (эта особеность подлинника обычно не сохраняется в переводах). Сам заголовок поэмы добавлен современными издателями.В 1786–1787 гг. исландец Торкелин (Grimur Jonsson Thorkelin) был в Англии и сделал два списка с поэмы (один сам, а другой заказал неизвестному копиисту). В то время на краях можно было прочесть гораздо больше, чем сейчас. Он же был первым издателем текста (1815 г.). С тех пор «Беовульф» издвался около двадцати раз целиком (не считая переизданий) и примерно столько же раз переводился на английский. Поэма переводилась также на немецкий (десять раз), датский, французский, итальянский (трижды), шведский, норвежский (лансмол) и голландский (по одному разу). Кроме того, Теркелин перевел весь текст на латынь. Поэму переводили дословно и с попыткой воспроизвести атмосферу подлинника, ритмом оригинала, пятистопным ямбом, размером баллад, нибелунговой строфой и свободным стихом, с аллитерацией и без нее, с огромным количеством архаизмов и простым языком. Даже прозаические переводы очень заметно отличаются друг от друга по манере изложения и характеру стилизации.Публикуемый ниже текст – первый перевод «Беовульфа» на русский язык. Как уже частично говорилось во вступительной статье, точное воспроизведение поэтических особенностей «Беовульфа» и «Эдды» противоречило бы нормам современной поэтики. Главная из этих особенностей – аллитерация. В каждом полустихе было не меньше одного слова, начинавшегося на тот же согласный, что и в соседнем. Кроме того, все гласные аллитерировали между собой. Ударение в древнеанглийском и древнеисландском чаще всего падало на первый слог корня, и на полустих приходилось по два слога с акцентом. Они отбивали такт, как метроном, а неударные слоги (сколько бы их ни было) проговаривались за примерно одинаковые интервалы времени: быстро, если их было много, и медленно, если их было мало. В таких условиях начало ударного слога было самым важным участком слова, и аллитерация подчеркивала именно эти функционально значимые точки стиха. Легко видеть, что аллитерационный стих был хорошо приспособлен для фонетических особенностей этих языков. Ритм «Беовульфа» основывается на чередовании долгих и кратких слогов, но зависит и от количества слогов в полустихе, хотя регулярный дольник отсутствует. Существовал ряд метрических типов, которыми автор «Беовульфа» пользуется с большим искусством. Но русскому (так же как и современному английскому и немецкому) читателю древнеанглийские стихи кажутся прозой. Аллитерация для него не более чем второстепенное украшение текста, подобно тому как для древнеанглийского поэта была рифма. Рифма внутри строки в сочетаниях типа «гол как сокол» встречалась не так уж редко, но была дополнительной, несущественной частью стиха. С другой стороны, поэты той поры почти никогда не рассматривали аллитерацию как стилистическое средство. Лишь в нескольких случаях две длинные строки подряд имели одинаковую (сквозную) аллитерацию, и можно предположить, что это не небрежность, а особый прием. В «Беовульфе» есть и другие приемы подобного рода: ассонансы, игра слов. Так, мрачный каламбур проходит через все описание Гренделя: по-древнеанглийски «гость» и «дух» звучали очень похоже, а Грендель часто называется злым и проклятым духом, но он же и незваный гость. Однако главное в звуковой ткани «Беовульфа» – это смена метрических типов и неумолкающая аллитерация. Переводчик «Беовульфа» сохранил аллитерацию (хотя не всегда на первом слоге), но он не мог сохранить ее древней функции, поэтому читатель в большинстве случаев даже не услышит созвучий типа «призВАл Державный Делить с Дружиной удары сражений», «сЛуЖили им ЛоЖами»… и пр. Кроме того, в переводе аллитерируют не только первые согласные и не только начала ударных слогов. Строки в «Беовульфе» очень длинны и конец строки часто не совпадает с концом предложения; полустих же краток и динамичен. Исландцы, которые понимают свои древние памятники без перевода и, следовательно, из всех германских народов слышат их лучше, чем кто бы то ни было, печатают «Старшую Эдду» только полустроками. Так же поступил в свое время с «Беовульфом» один из первых его издателей Торп (В. Thorpe). Изданный полустихами, русский перевод позволяет воспринять текст «Беовульфа» как поэтический.Современный читатель напрасно стал бы искать в «Беовульфе» привычные ему приемы: в поэме мало сравнений, эпитеты довольно условны, а метафор нет вовсе. У англосаксонского поэта были совсем иные средства воздействия на слушателей. О некоторых из них будет сказано в примечаниях к отдельным строчкам. Но с самого начала следует обратить внимание на то, что в «Беовульфе» масса необиходных поэтических слов и поражающее обилие синонимов, особенно для понятий, связанных с княжеской властью, мореходством и войной. В русском тексте эта черта древнеанглийского поэтического стиля частично сохранена.В англосаксонской поэме Х века очень многое непривычно для нас. Отсутствуют знакомые приемы обозначения одновременности событий (см, примечание к ст. 917); основной сюжет все время прерывается отступлениями, и эти отступления сами составляют свой собственный сюжет, в котором есть и план и система, хотя ни то ни другое не видно при первом чтении; оба сюжета взаимодействуют по своим, не всегда очевидным для нас правилам; многие события рассказаны не подряд; все время встречаются намеки на людей и сраженья, о которых уже по крайней мере, тысячу лет никто ничего не помнит, а персонажи поэмы зашифрованы малопонятными нам кеннингами (Хигелак – наследник Свертинга, а королева Хюгд – дочь Хереда, но о Свертинге и Хереде мы только и узнаем из этих кеннингов). Тролли и драконы для нас – существа из мифов, а для людей того времени они были совершенно реальны. Исследователи «Беовульфа», т. е. многие поколения лингвистов, литературоведов, историков, археологов, толковали сложные места в поэме, описывали ее ритм, выясняли истоки древнеанглнйского эпоса, его связи с мифом, легендой и историей, разыскивали параллели с Библией, со скандинавской и ирландской традицией, обнаруживали влияние Гомера, латинских авторов и отцов церкви, устанавливали точный возраст поэмы и ее отношение к другим памятникам древнеанглийской литературы. Из «Беовульфа» узнавали об этике и этикете германцев, об их религии, времяпрепровождении и быте. Текст «Беовульфа» служил неисчерпаемым источником самых разнообразных сведений. И лишь сравнительно недавно к специалистам пришло откровенье, что перед ними не литературное ископаемое, а прекрасные стихи. Тогда и появились обстоятельные работы о стиле поэмы и о секрете ее художественного воздействия. Последние пятнадцать лет явились свидетелями нового расцвета беовульфоведения. После того как была обнародована теория двух американских фольклористов Пэрри и Лорда (М. Раггу, А. В. Lord), многие исследователи стали искать формульную основу и тематический каркас поэмы, т, е. те готовые части, которые всегда использует сказитель эпоса. М. Пэрри, специалист по древнегреческому эпосу, изучал творчество сказителей на Балканах и пришел к выводу, что текст героических поэм не выучивается певцом наизусть, а импровизируется, но импровизируется по определенным правилам: певец без перерыва комбинирует словесные формулы и все время использует традиционные темы, т. е. привычные для этого жанра группы идей (приезд героя, отъезд героя, прибытие посла и т. п.). Пэрри погиб молодым от несчастного случая, и его теория приобрела особенно широкую известность после выхода книги А. -Б. Лорда «Певец-сказитель» (А. В. Lord «Singer of Tales»). Эта теория применялась и к изучению «Беовульфа». Цель исследований состояла в том, чтобы установить, был ли «Беовульф» продуктом импровизации или произведением, сочиненным так, как сочиняются поэмы и романы в наши дни. Формульно-тематическая основа «Беовульфа» (угадывавшаяся многими и раньше) была очень убедительно вскрыта в работах фольклористов и не вызывает сейчас никаких сомнений, но отсюда ничего не следует относительно истории возникновения англосаксонского эпоса, поскольку в ту эпоху и сказители, и профессиональные поэты, т. е. люди, вполне осознававшие себя авторами своих стихов, пользовались одной и той же манерой повествования. Школе Пэрри-Лорда противостоит в английской филологии другая, утверждающая, что «Беовульф» имел определенного автора, знавшего и языческие сказания, и латинские стихи, и отцов церкви. Интерес сосредоточился теперь на личности поэта: был ли он неграмотным певцом или образованным человеком (монахом?), начитанным в церковной и светской литературе, и правомерна ли такая постановка вопроса в эпоху, когда от устного творчества переходят к письменной литературе; совместимы ли импровизация и высокое художественное мастерство; импровизировал ли он свои стихи или записал готовый текст. Во многом по-новому стали изучать аудиторию поэта. Англосаксы VII–VIII вв. образовывали военно-аристократическое общество, сочетавшее варварство с глубоким интересом к литературе, а Нортумбрия (королевство на севере Англии) была главным центром европейской культуры того времени. Но важно было сузить понятие «аудитория», чтобы лучше понять замысел поэта.О «Беовульфе» написано так необозримо много, что каждая строчка в нем может стать поводом для разностороннего обсуждения. В несравненном по глубине анализа издании Клэбера («Beowulf and The Fight at Finnsburg». Edited, with introduction, bibliography, notes, glossary and appendices by Fr. Klaeber. Third edition with first and second supplements. D. C. Heath and Company. Lexington, Massachusetts, 1950) текст «Беовульфа» занимает неполных 120 страниц, а предисловие и комментарии (не считая словаря и цитат из разных источников) – почти 300 страниц петитом, при том что большинство сведений в них все же дано намеком (ссылкой на библиографию). В издании Добби («Beowulf and Judith». Edited by Е. van K. Dobbie. New York, Columbia University Press, 1953; «The Anglo-Saxon Poetic Records», IV), где рассматриваются только лингвистические вопросы, на 98 страниц текста 170 страниц комментариев (петитом), а в библиографии 600 названий. Комментарий, помещенный ниже, несравненно более скромен и преследует только две цели: разъяснить исторические намеки и кеннинги и обратить внимание читателя на систему художественных средств поэмы.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14

Хотя исторические выкладки помогают разобраться в хитросплетении войн и династических конфликтов, к ним надо относиться с большой осторожностью: во-первых, в науке нет общепринятого мнения по рассматриваемым вопросам, во-вторых, мы не знаем, было ли у древнего поэта ясное представление о тех событиях, последовательность и взаимозависимость которых с таким трудом восстанавливают современные ученые.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14