Полесские робинзоны

OCR: Zmiy zpdd@chat.ru Беларуская Палічка: Мавр ЯнкаПолесские робинзоныIОтважные путешественники. – Среди моря. – Крушение корабля. – Путешествие по воде. – Незнакомый берег. – Подсчет имущества. – Правь туда, вон в тот лесок! Интересно покататься в челноке по лесу.Долговязый Мирон, крепко вцепившись руками в борта, сидел на корточках на дне выдолбленного челнока – «душегубки». Колени его едва не доставали до носа. Показывая на лес, он вдруг поднял руку и даже привстал немного.Челнок качнулся.– Да не крутись ты! Видишь…Виктор, стоя управлявший челноком, не успел договорить – потеряв равновесие, он неловко растянулся и лодке. Душегубка качнулась еще сильнее, зачерпнула воды. Хлопцы тут же распластались на дне и даже затаили дыхание. Наконец челнок успокоился, в нем заплескалась вода.– Видишь, чего натворил! – с упреком сказал Виктор. – И нужно было тебе вставать! Вычерпывай теперь!– Да сам же ты и виноват! – огрызнулся Мирон. – Пофорсить захотел: вот, мол, как я ловко справляюсь с этой паршивой «душегубкой».– Ну и справился бы, если б ты спокойно сидел!– Я и сидел, а вот ты забыл, в каком корыте едешь. Чего стоял во весь рост?Мирон попробовал было приподняться, но челнок снова резко качнулся.– Опять встаешь?! – грозно крикнул Виктор. – Хочешь топиться – черт с тобой, а я подожду!Мирон смутился.– Ну ладно уж… – миролюбиво сказал он. – Давай лучше вычерпаем воду.– А чем будешь вычерпывать? Черпак взял?– А ты взял?– А кто ж его знал, что эта колода будет течь?– Да она и не течет. Через верх налилось…Хлопцы неподвижно сидели друг против друга, словно аисты в гнезде, и поглядывали то на дно лодки где было пальца на четыре воды, то в глаза один другому.Борта челнока, и без того невысоко поднимавшиеся над водой, осели еще больше.И еще более опасным стало теперь каждое движение путешественников.А вокруг расстилалось необъятное взбаламученное море. Позади уже едва виднелся берег, от которого они удалялись, а впереди, далеко-далеко, вырисовывался лес, приковавший внимание Мирона. Летом там кончалось озеро и начиналось непроходимое болото, сейчас залитое водой. Воде не было конца-краю, и на всем этом просторе лишь кое-где то группами, то в одиночку виднелись верхушки кустов и деревьев.Погода стояла тихая, теплая. Весеннее солнце грело уже как следует. Деревья зазеленели. Шел второй паводок на Полесье в этом году: первый был с месяц назад, – с льдинами, заморозками. После него недели две держалась настоящая теплая весна. Вода почти сошла. Но потом снова начались дожди и снегопады. Неделю назад кончилась и эта непогода. В других местах приступили к пахоте, а то и к севу, но в этой низине все еще собиралась вода с далеких окрестностей, особенно с севера.В такое-то время и попали сюда наши путешественники-одногодки, которым вместе было лет тридцать пять. И внешним видом, и, особенно, характерами они резко отличались друг от друга. Мирон – худой, угловатый парень с голубыми глазами, с острым птичьим носом и длинными светлыми волосами. Виктор, наоборот, приземистый, крепкий, черноволосый, с круглым и плосковатым лицом. Мирон – рассудительный, неторопливый, спокойный, Виктор – живой, стремительный.Они готовы были спорить в любое время и по любому поводу и все же жить не могли друг без друга.Оба учились в техникуме в одном из областных городов Беларуси и были самыми активными членами краеведческого кружка. Быть может, краеведение потому так и интересовало их, что оба родились и выросли и этом городе.С самого детства они были соседями и товарищами, так же, как и их родители.Отец Мирона работал на мельнице, Виктора – на стекольном заводе.Природу, лес, деревню друзья знали только по экскурсиям, в которых участвовали, когда учились в семилетке. Далее десяти километров от города им никогда не приходилось бывать.Учились оба хорошо, читали много книг, особенно приключенческих – Жюля Верна, Майна Рида, Купера. Интересовали их разные страны, «дикари», индейцы, которых теперь, пожалуй, и нет на свете. Восхищались разными приключениями из их жизни, происходившими лет шестьдесят – восемьдесят назад. Мечтали о пальмах, джунглях, а ни разу не видали настоящей пущи, которая начиналась в нескольких десятках километров от их родного города. Представляли себе увлекательную, полную опасностей охоту на тигров, слонов, львов, но ни тому, ни другому не довелось пока понаблюдать за обыкновенной белкой, прыгающей с ветки на ветку в родном беларусском лесу. Мечтали о море, о кораблях, а ни разу не побывали до сих пор на большом озере, километрах в двадцати от города.В краеведческом кружке друзья узнали, что в Беларуси вообще, а в их районе особенно, есть немало уголков, не менее интересных, чем заморские. Есть пущи не хуже далеких тропических лесов. Есть озера и болота, которые весною превращаются в моря. Есть звери, реже встречающиеся на свете, чем слоны и тигры.Постепенно выяснилось, что Мирона больше интересует ботаника, а Виктора – зоология. Читая книги, каждый из них главное внимание обращал на свою область науки. В живом уголке Виктор возился с кроликами, белыми мышами, лягушками, Мирон – с различными растениями. Постепенно каждый из них довольно серьезно ознакомился со своим любимым предметом.Когда наступила весна, а с нею десятидневные каникулы, приятелям очень захотелось совершить вылазку за город, куда-нибудь подальше, на несколько дней посмотреть знаменитое полесское половодье. Такая вылазка казалась привлекательнее организованных по плану летних экскурсий.– Там все идет по расписанию, как занятия в классе, – говорили они. – Заранее знаешь, где и когда будешь, что тебя ожидает. Не смеешь пойти, куда захочешь, остановиться там, где хочется, делать, что тебе нравится. Такие путешественники чувствуют себя как дома, не знают приключений и опасностей. Что в этом интересного?Но когда они рассказали о своем замысле некоторым товарищам, те подняли их на смех:– Ну и выдумали! Какая польза от такого путешествия, какой смысл?– Ничего вы не понимаете! – обиженно ответил Виктор, и друзья больше ни с кем не заводили разговора на эту тему. А сами твердо решили выполнить свое намерение, чего бы это ни стоило, и доказать всем, что такое путешествие интереснее, чем обыкновенная экскурсия.И вот наши путешественники в челноке-«душегубке» среди безбрежного моря. И пока оба довольны.– Давай вычерпаем воду шапками, – предложил Мирон.– Ничего иного не остается, – согласился Виктор. – Только боюсь, что ты начнешь ворочаться, как медведь, и перевернешь лодку.А я боюсь, как бы она не перевернулась от твоего языка, – спокойно ответил Мирон и, сняв шапку, принялся вычерпывать воду.Виктор тотчас присоединился к нему, и скоро на дне челнока уже не плескалась вода. Можно было плыть дальше.– А ведь до леса, пожалуй, далеко, – сказал Мирон.– Что, испугался? Может, назад хочешь? – поддел Виктор.– Только бы ты не испугался, – насмешливо ответил Мирон.– Ну, этого, брат, не дождешься! – свистнул Виктор. – Первый раз по морю еду.– Только вот корабль наш портит путешествие, – вздохнул Мирон.– А ты сиди спокойно, и все будет хорошо, – посетовал Виктор и взялся за весло.– Зачем ты опять встаешь? – крикнул Мирон. – Давай лучше я грести буду, а ты отдохни.– Что ж, попробуй, – усмехнулся Виктор и отдал весло.Мирон осторожно, но ловко пристроился на коленях и начал грести.– Какая же разница? – засмеялся Виктор. – Ты на коленях выше, чем я стоя.– Разница есть, – серьезно ответил Мирон. – Центр тяжести ниже, если помнишь физику.– Едва ли ты сам знаешь, где у тебя центр тяжести, – недовольно буркнул Виктор.Мирон греб осторожно, размеренно и сильно. Челнок двигался довольно быстро. Вот приблизились первые кусты, кое-где из воды торчит сухой камыш: значит, озеро кончилось и начался берег. Но вскоре открылось другое, меньшее озеро.– Ишь ты, как оно тут, – озера идут одно за другим, – заметил Виктор.– Это еще неизвестно. Может, под нами болото. Кто его теперь разберет? – сказал Мирон.Сильная светлая струя, словно река, пересекла им дорогу, и челнок начало относить в сторону. Мирон упрямо боролся с течением.– Берегись! – вдруг крикнул Виктор.На них неслась огромная рогатая коряга. Столкновение было неизбежно: разминуться с корягой на таком неуклюжем судне было просто невозможно.– Ложись! – крикнул Мирон и сам прижался ко дну лодки. Потом протянул вперед весло, уперся в корягу и постепенно начал ослаблять руки, чтобы уменьшить удар. Коряга не столкнулась с челноком, но зато крепко сцепилась с ним, и дальше они поплыли уже вместе.– Вот принесло ее лихо на нашу голову! – сердился Виктор. – Как же теперь от нее отцепиться?– Подожди, не горячись, отцепимся, – спокойно сказал Мирон и постепенно, не торопясь, освободил челнок.Миновали озерцо, снова пошли кусты. Временами они казались островами, но когда челнок приближался, он легко пересекал эти «острова» прямо по воде. Попадались и деревья: березки, ольха, даже ели.Впереди, уже недалеко, виднелся густой синий бор.– А он, кажется, стоит высоко, на сухом месте, – сказал Виктор и тихонько встал, чтобы посмотреть. – Хочется ноги выпрямить, затекли…– Да подожди ты, не вставай, сейчас приедем, – сказал Мирон, но и сам не удержался, привстал и начал всматриваться в лес.– Кажется, песчаный пригорок виднеется, – произнес он, глядя из-под руки.А челнок тем временем попал в не замеченный путешественниками водоворот, и не успели друзья опомниться, как их закрутило и стукнуло об ольху. Удар был несильный, он не причинил бы большой беды, если б они сидели на дне. А теперь – Виктор сразу полетел под олешину.– У-ух! – вскрикнул он не то от страха, не то от холода, не то от неожиданности, а скорее от всего вместе.Челнок от его движения так закачался и закрутился, что Мирок едва усидел, вцепившись руками в борта. Однако, растерявшись, он выпустил из рук весло. Течение подхватило беспомощный челн и понесло дальше, к другой ольхе. Поравнявшись с нею, Мирон ухватился за ветви. Он чувствовал, что челнок выскальзывает из-под него. Держась за сук, висящий почти над водой, Мирон старался подтянуть к себе челнок ногами, но кончилось это тем, что сук обломился, парень полетел в воду вверх ногами, а челнок, получив последний толчок, поворачиваясь из стороны в сторону, быстро понесся вперед. Пока Мирон снова ухватился за дерево и огляделся, утлое суденышко было уже на таком расстоянии, что догнать его нечего было и думать, тем более в намокшей, отяжелевшей одежде.Все произошло так быстро, что Виктор, пытавшийся в это время взобраться на дерево, даже не заметил, что делается за его спиной. А Мирон, барахтаясь в воде, не издал ни звука.Оглянулся Виктор – ни челнока, ни друга! Что за черт?– Миро-он! – крикнул он.– Ну! – послышалось совсем близко. Глянул Виктор – и глазам своим не поверил.– А где челнок?– Не знаю.– Как не знаешь?– Да так. Поехал…– Что ж это такое? – в отчаянии крикнул Виктор.– Приключение, – спокойно ответил Мирон со своего дерева.– Что ты наделал?– А может, это ты наделал?– В челноке-то ведь ты остался!– Хотел бы я поглядеть, как бы ты остался, если б тебя стукнуло, – сказал Мирон.Так они спорили, пока не прошло первое впечатление от катастрофы. Никто никого всерьез не винил, да и какая польза в этом, но привычка поспорить, упрекнуть друг друга сказалась и тут. И только наспорившись вдоволь, друзья начали искать выход из неприятного положения.А положение действительно оказалось незавидным: им некуда было податься, кроме леса, видневшегося в километре с небольшим от этого места. Неизвестно, как удалось бы юношам проплыть такое расстояние в одежде, по холодной воде; случись несчастье на реке или на озере. Но на залитом водою болоте нашлись «станции» для отдыха – деревья, кусты и просто неглубокие места.Наступил полдень. Неоглядный водный простор искрился на солнце. С юга чуть дышал теплый ветерок. Вода плескалась возле деревьев. Со свистом пролетели две утки. Солнце приятно согревало мокрую одежду. Настроение улучшилось, особенно у Виктора. Он даже начал шутить:– Когда-нибудь еще рады будем, что так получилось. Тут тебе и море, и кораблекрушение, и таинственный остров. Может, даже бегемоты встретятся, крокодилы, тигры…– Невелико счастье с голыми руками тигра встретить, – сказал Мирон.– А ты хочешь, чтобы тебе все готовеньким подали? Тогда уж лучше было дома сидеть.– Я и предпочел бы сейчас сидеть дома. Если описать наше положение в книжке, какой-нибудь глупый мальчишка, может, и захотел бы быть на нашем месте. А я во всей этой истории не вижу ничего хорошего.– Эх, ты! – укоризненно сказал Виктор. – Что из тебя дальше будет, если ты теперь уже раскис? Мирон усмехнулся.– Предвидеть – не значит раскиснуть. Еще посмотрим, кто окажется крепче. Однако пора в дорогу. Эх, до чего ж не хочется снова лезть в холодную воду!– Погоди, может, стоит еще поискать наш челнок? Может, он за куст какой зацепился? – сказал Виктор. – Мое дерево выше, я поднимусь погляжу.– Где там! – безнадежно махнул рукою Мирон. – Эта гладкая колода и зацепиться даже не способна. Да вон, гляди, его уже в озеро вынесло. Ничего не поделаешь, придется плыть.И друзья пустились в дальнейший путь.Они сразу же убедились, что плыть в одежде – нелегкое дело. Намокшая, она мешала двигаться, тянула ко дну. Вначале оба проплывали без отдыха по нескольку десятков метров, но с каждым взмахом рук плыть становилось труднее и труднее, и расстояние между «станциями» заметно сокращалось. Дело осложнялось тем, что «станции» находились совсем не там, где хотелось бы. Деревья попадались очень редко и не всегда по дороге. Часто приходилось отдыхать прямо в воде, уцепившись за верхушки полузатопленных кустов. Тело коченело от холода, и поэтому, если встречалось дерево, на которое можно было взобраться, друзья больше радовались возможности погреться на солнце, чем отдыху. О крокодилах и тиграх забыли – не до них!Метров за триста от берега хлопцы почувствовали под ногами землю. Теперь они могли стоять по грудь в воде, и оба страшно обрадовались этому. Но снова беда: дно оказалось таким вязким, что идти не было никакой возможности.– Знаешь, что? – сказал Виктор. – Давай используем закон Архимеда.– Как это? – удивился Мирон.– Если мы опустимся в воду по самую шею, то станем легче на столько, сколько весит вытесненная нами вода.– Правильно!– Значит, мы не будем вязнуть в болоте, а пойдем как вприсядку, по шоссе, понял? Давай попробуем!Опустились в воду – действительно, ноги не вязнут. Но едва двинулись вперед, как снова стали вязнуть даже больше, чем раньше.– Вот тебе и Архимед! – обиделся Виктор.– Не Архимед виноват, а мы сами, – рассудительно заметил Мирон. – Мы не учли, что, двигаясь, должны преодолевать сопротивление воды, а для этого нужно крепко упираться ногами в землю.Таким образом, друзьям пришлось плыть даже на неглубоком месте. Хорошо хоть, теперь можно было чаще отдыхать, стоя на кочках, да вволю греться на солнце.Наконец они добрались до такого места, где и руки начали доставать до земли. Но и здесь ноги вязли в топком дне.– Что же теперь делать? – раздумывал Виктор, останавливаясь возле куста. – Ни плыть, ни идти…– Значит надо ползти на руках, – сказал Мирон и, распластавшись на воде, легко поплыл, перебирая руками по земле. За ним пустился и Виктор.– Ну, как? Теперь Архимед помогает? – спросил Мирон.Чтобы исправить свою недавнюю ошибку и показать, что он не хуже приятеля разбирается в физике, Виктор поспешил разъяснить:– Теперь у нас сопротивление воды совсем незначительное и нам не надо крепко упираться руками в дно.Все шло хорошо, пока тело держалось на воде. Но когда до берега осталось метров пятьдесят, оба «сели на мель»: двигаться дальше не стало никакой возможности. Нельзя было ни опереться руками, ни подняться на ноги – от каждого движения друзья все больше вязли в болоте. Хоть ты назад поворачивай!Хлопцы цеплялись за каждую коряжину, за прошлогодний камыш и осоку – лишь бы найти опору. Постепенно у обоих набралось по целой вязанке сучьев, и тут Виктор внес предложение:– Если мы не можем двигаться просто так, давай попробуем ползти, опираясь на эти вязанки. Вот, смотри!Крепко держа двумя руками вязанку, он забросил ее вперед, а потом подтянулся к ней всем телом. Первый шаг был сделан. А за ним пошли дальнейшие шаги, – трудные, медленные, но приближающие к желанному берегу.Выбрались на берег едва живые, облепленные тиной, дрожащие от холода. Берег оказался очень уютным. Довольно высокий, сухой, он выходил на юг и все время нагревался солнечными лучами.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15

Под пологом вековых сосен не ощущалось ни малейшего ветерка. От нагретой земли веяло теплом, как в погожий летний день. Особенно манили к себе пятна чистого белого песка. На него и свалились наши путешественники.– А тут было бы совсем неплохо, если б… – сказал Виктор усталым голосом.– Если б не это «если б», было бы действительно хорошо, – согласился Мирон. – Но если мы высохнем в такой грязной одежде, будет еще хуже: станем настоящими мумиями.– Для тебя это особенно опасно: можешь переломиться, – засмеялся Виктор.– Да и тебе будет не лучше, – ответил Мирон. – Надо смыть грязь.Но как не хотелось вставать, раздеваться! Тишина, усталость, тепло клонили ко сну. Через несколько минут Мирон снова сказал:– Надо вымыть и высушить одежду, пока солнце греет.– Надо, – согласился Виктор.И оба остались лежать неподвижно.– Ничего не поделаешь, придется вставать, – сонным голосом опять произнес Виктор.– Придется, – подтвердил Мирон. И снова оба остались лежать.Прошло еще несколько минут. Мирон решительно сказал:– Так ничего не получится. Давай по команде: р-раз!– Два! – подхватил Виктор.А «три» не сказал ни тот, ни другой – так хотелось еще минутку полежать. Прошло немало таких минуток, пока, наконец, почти вместе оба крикнули «три», вскочили на ноги и начали раздеваться.Всей одежды было: две пары белья, двое брюк, две верхние рубашки, пара сапог (Мирона), пара ботинок (Виктора), кожаная куртка (Виктора), суконная свитка (Мирона), пара рваных носков (Виктора), пара портянок (Мирона) и две шапки.Перетрясли карманы и подсчитали все свое имущество.Виктор прежде всего схватился за табак. Сверху махорка превратилась в кашу, а от бумаги почти ничего не осталось.– Эх, жаль добра! – вздохнул он и осторожно начал вытаскивать свое богатство. – Где теперь возьмешь?– И хорошо! – сказал Мирон. – Может, курить отвыкнешь.– Ну нет, брат! Я лучше есть отвыкну.– Для меня это было бы очень кстати, – спокойно произнес Мирон и вытащил мокрую корку хлеба.– Хлеб? – подскочил Виктор.– Тихо, тихо! Ты же только что говорил, что можешь не есть, лишь бы махорка была. Выбирай: или хлеб, или курево.– Ну и лихо с тобой, не надо! – обиделся Виктор. Мирон положил сушиться свой хлеб и даже собрал все крошки.Когда вытрясли карманы, у обоих носы опустились еще ниже. Все имущество состояло из махорки, корки хлеба, мокрой бумаги, карандаша с железным наконечником, одного носового платка, восьми рублей семидесяти четырех копеек деньгами и четырех спичек в расплющенном мокром коробке.– Даже спичек у тебя нет, – упрекнул Мирон. – Единственный случай выпал в истории человечества, когда курильщик мог оказаться полезным для общества, – и то неудача.– Спичек у меня хватало, да только они вместе с другими вещами хранились в походном мешке, который ты пустил по воде, – огрызнулся Виктор. – А где твой нож?– Так ведь и он остался в мешке, – понуро ответил Мирон.Но спорить не было времени. Друзья нашли небольшой чистый заливчик, выполоскали одежду и в четыре руки выжали так, что в ней, казалось, не только воды, но и живого места не должно было бы остаться. Развесили на солнце, а сами уселись на песок под корнями большой сосны. Жаловаться на холод еще нельзя было, однако солнце неуклонно спускалось к горизонту, а одежда сохла медленно. Бережно разложили для просушки и все остальное имущество, особенно спички.– Тебе не приходилось пользоваться высушенными спичками? – спросил Мирон. – Горят они?– Не приходилось.– Вот видишь: такая простая вещь, а ты не знаешь.– А ты?– Так ведь я не курю.– Это не только для курения необходимо. Эх, ты! – покачал головою Виктор. – Рассуждать только любишь…Виктор все время искоса посматривал на хлеб. Не терпелось и Мирону. Взял он влажный кусок, разломил пополам, протянул Виктору. Съели – и еще острее почувствовали голод.– Знал бы, что так получится, совсем не стал бы есть, – ворчал Виктор.– Привыкай, браток, не то еще будет, – утешил его Мирон.– Хоть бы закурить, – сказал Виктор, глядя на свою махорку.– Обойдешься и так, – махнул рукою Мирон.До сих пор у них не было времени задумываться о своей дальнейшей судьбе. Теперь же, когда оба сидели голышом под деревом, невольно думалось про завтрашний день.– А что, если нам несколько дней придется бродить здесь, пока выберемся? – задумчиво произнес Виктор.– О, это было бы огромным счастьем! – воскликнул Мирон.– Спасибо тебе за такое счастье! – хмыкнул Виктор. – А есть что будешь? Или решил с голоду помереть?– Вот поэтому я и считаю счастьем проплутать несколько дней, а не недель и не месяцев, – уныло сказал Мирон.– Можешь сказать еще – столетий, – усмехнулся Виктор.– И это может быть, – серьезно ответил Мирон. – Наши кости могут найти и спустя несколько столетий!– Эх ты, нытье ходячее! – поморщился Виктор. – Тебе бы на печи сидеть, а не путешествовать. Я много раз слышал, кик люди бродили в лесах, но не знаю случая, чтобы у нас в Беларуси кто-либо погиб, заблудившись в пуще. Это тебе не бразильские джунгли, не африканские леса.– Чего ты кипятишься? Могу заверить, что я тоже не имею особенного желания тут погибнуть, – оправдывался Мирон.– Ну, так незачем и готовиться к смерти! – отрезал Виктор.Хотя солнце еще и светило, но уже не грело. Длинные тени протянулись от деревьев. Хлопцы почувствовали холод.– Ничего не поделаешь, придется надевать влажное белье, – вздохнул Мирон.– Не беда, досохнет на теле, – бодрился Виктор.А когда оделись, он как-то нерешительно предложил:– Может, дальше пойдем?– Куда ты пойдешь на ночь глядя? – ответил Мирон. Даже по знакомой дороге рискованно идти в такое время. А так мы наверняка проплутаем всю ночь. Едва ли где-нибудь поблизости есть селение. Придется ночевать здесь.За весь сегодняшний день это был первый вопрос, не вызвавший спора. Начали готовиться к ночлегу. Устроили себе логово в сухом песке между корней, нагребли сухих листьев и сучьев.Наконец наступил самый великий, торжественный и ответственный момент – добывание огня. Сердца у друзей застучали сильнее, руки дрожали. Быть может, с таким же чувством тысячелетия назад в каком-нибудь первобытном храме люди приступали к добыванию священного огня.– Высохли они?Ощупали спички со всех сторон – кажется, высохли.Чиркнул Виктор раз, другой – ничего… Только белый след остался на коробке.– Может, плохо высохли, – грустно сказал Мирон. – Больше портить не стоит.– Моя рубашка уже сухая, я положу их под мышки, – решил Виктор.Так и пристроились в своем логове без огня.IIПервая ночь. – Борьба в темноте. – Заяц, который клюется. – Последние спички. – Домой. Солнце зашло, но еще не менее часа на всем лежал сероватый сумрак. Над озером со свистом пролетали утки, спеша на ночлег. В вышине послышался журавлиный крик. Вот он крепнет, становится более отчетливым, – видно, журавли спускаются на отдых.– Эх, вот если б какой-нибудь журавль или гусь сел мне на голову! – сказал Виктор.– А что бы ты делал с ним без огня? – вздохнул Мирон.– Съел бы и сырого.Мирон перевернулся на спину, глянул на звезды. Они так красиво сияли! Ласково перешептывались вершины деревьев. Дома небось любуются чудесной весенней погодой, а они…– Вот к чему приводит самовольство! – самому себе сказал Мирон. – Если бы мы попросили челнок у хозяина, люди знали бы сейчас, где мы, и приехали бы за нами. А так, если даже и найдут где-нибудь челнок, никто не догадается, каким образом он очутился там. Послушался я тебя…– Ну-ну, нечего ворчать, – недовольно отозвался Виктор. – Никто тебя не заставлял. Если уж ты такой паинька, незачем было соглашаться. А идти за полкилометра искать хозяина и у тебя не было охоты. Что мы, съели бы эту «душегубку», что ли? Не случись такой нелепицы – вернули бы на место, и делу конец.Мирон умолк. Ничего не исправишь. И надежды на помощь нет. Никто их тут не знает. Даже если заметили, как уплыли на челноке какие-то два хлопца, никому и голову не придет, куда они могли деваться. Значит, придется самим искать обратную дорогу.Становилось сыро, холод усиливался. Хорошо еще, что ветра не было. Помогало и то, что, крепко прижавшись, хлопцы немного согревали один другого.Время тянулось медленно. Голод и холод мешали уснуть. Приходилось ворочаться с боку на бок. Задремали, но скоро так замерзли, что начали стучать зубами. Виктор не выдержал, вскочил.– Эй, вставай! – толкнул он Мирона.– А? Чего?– Вызываю тебя на состязание!– Ты что, сдурел?– Вставай бороться!– Отстань ты со своей борьбой, и без того тошно!… Но Виктор уже ухватил Мирона за ноги и поволок по земле. Мирон не на шутку разозлился.– Ты чего лезешь? – закричал он. – Чего спать не даешь? Вот я тебе сейчас…– Тише, тише, – сказал Виктор. – Я тебя не драться вызываю, а бороться, понял? Чтоб согреться.– А!…И в ночной тишине началась борьба… Виктору быстро удалось повалить Мирона. Тот обиделся:– Погоди, погоди! Ты же не дал мне хорошенько взяться, сразу накинулся. Давай-ка еще раз, вот так… Посмотрим, как теперь…И хлопцы схватились снова, да еще с каким усердием!…Наконец устали, легли. Поспали немного и снова начали шевелиться. Вдруг над ухом послышался дикий, пронзительный крик. Крик жуткий и вместе с тем жалобный, словно кто-то душит ребенка… Страх охватил друзей. Они плотнее прижались к корням. Крик не прекращался, недалеко в кустах слышалась какая-то возня. Виктор бросился к кустам.– Мирон! Скорее сюда! – послышался его нетерпеливый зов.Мирон даже рассердился на друга – надо же ему соваться неизвестно куда! Но в ту же секунду Мирон и сам оказался в кустах. Виктор что-то держал, прижимая к земле, а это «что-то» билось и вырывалось.– Держи! Скорей! – снова крикнул Виктор. Мирон вцепился руками в шерсть какого-то зверя.– Что это? – удивился он.– Держи, держи крепче! Заяц! – запыхавшись, отозвался Виктор.Мирон еще крепче прижал зайца к земле, но тотчас отдернул руку: кто-то сильно клюнул его в ладонь.– Ой, да он клюется! – воскликнул с невольным страхом парнишка.– Держи обеими руками! Держи, а то убежит! – сердито командовал Виктор.Мирон подчинился команде.– В самом деле заяц, – удивленно бормотал он, изо всех сил стараясь удержать добычу. – Что за напасть? Никогда не слыхал, чтобы зайцы клевались.– Я же филина держу. Это он тебя клюнул. Держи зайца, а я этому лупоглазому голову размозжу.И Виктор стукнул хищника головой о ствол ближайшего дерева. Так же покончили с зайцем.– Как ты узнал, что там происходит? – спросил Мирон, когда они с добычей вернулись на свое место.– Жалобный крик услышал и понял: небольшой зверек попал в беду. Возятся в кустах, значит, и враг его не очень сильный, если так долго не может справиться со своей добычей. Потом послышалось хлопанье крыльев: не иначе сова или филин напали на зайца, как часто описывается в книгах. Ой, как он здорово запустил когти и спину зайцу! Сам хотел вырваться, да не смог, потому и удалось мне схватить их. А теперь попробуем спички, может, загорятся.Сунулся Виктор туда-сюда, а спичек нет. Потерял, – сказал он в отчаянии.Хотел было Мирон наброситься на товарища, но подумал, что и сам виноват не меньше Виктора.– Завтра найдем, – успокоил он друга. – Да, пожалуй, и утрата невелика, все равно толку не было бы.– А есть хочется… – жалобно сказал Виктор.– Ты же говорил, что мог бы есть сырое мясо. Вот и ешь.– Ну, ну! Легко сказать. А все-таки что же мы будем делать завтра?– Завтра и посмотрим, – сказал Мирон, устраиваясь в логове. – Давай спать…Наконец дневные и ночные хлопоты окончательно сморили хлопцев, и оба уснули так крепко, что теперь, пожалуй, их не смог бы разбудить ни гром, ни мороз.Утром поднялось солнце. Пригревшись, оба проспали до самого полудня. Проснулись, сели, озираются.– Вчера в это время я так наелся… – начал Виктор.– Давай лучше поищем спички, – перебил Мирон. – Тогда и поешь.Расплющенный коробок с двумя спичками нашли скоро. Волнуясь, Мирон чиркнул одну спичку – шипение, и все. Вторая даже на зашипела…– Ну и бес с ними – рассердился Виктор и вскинул на спину зайца. – Пойдем домой.– Куда домой?– К ближайшему дому, куда попадем.– А что делать с этим дурацким филином?– Конечно, с собой возьмем. Сделаем из него чучело, поставим в нашем краеведческом музее и напишем: «Пойман в Полесской пуще героями-путешественниками и исследователями – Мироном Божко и Виктором Калягой собственными руками, без всякого оружия». Даже зайца я согласен пожертвовать для науки и славы.И они пошли вдоль озера в ту сторону, где должен был находиться их дом.III«По-о морям!» – Все направо да направо. – Заячий обед. – Снова на старом месте. Быстро шли друзья по сухому бору. Слева время от времени открывалось озеро. Березы, олешины, вербы с маленькими светло-желтыми листиками обрамляли его, словно мережка. Ели и сосны на их фоне казались совсем черными. Солнце светило так по-весеннему весело и ласково, что у ребят поднялось настроение. Они даже о голоде забыли.По-о морям,Морям, морям, морям!Затянул Виктор.Нынче здесь, а завтра там!Подхватил Мирон.В ответ в лесу загудело: «Ам! ам!»– Знаешь, что? – прервал Виктор песню. – Я уже начинаю жалеть, что мы направляемся домой. Охотно согласился бы пожить здесь несколько дней. Тут тебе и море, и первобытный лес, и даже зверей можно руками ловить.– Да и я ничего против не имел бы, – усмехнулся Мирон, – но есть нечего, вот беда.– А это что? – повертел Виктор зайца над головой.– Как же ты его зажаришь?– Добудем огонь, как это делают дикари, – и вся музыка.– А хлеба, соли где взять?– Булки, чаю, колбасы! – передразнил Виктор. – Эх, ты! А как же папуасы живут весь век без этого? А ты и несколько дней боишься прожить!– Подожди, подожди, может, придется и против нашей воли жить тут, – сказал Мирон, глядя вперед.Там местность понижалась, переходила в болото, а за ним вдали опять блестела вода.– Видишь, и там вода. Значит, надо сворачивать в сторону.Повернули направо. Теперь пошли низиной; под ногами чавкала и хлюпала вода. Густой ельник тоже мешал идти. Оба старались использовать малейшую возможность, чтобы продвинуться в нужную сторону, налево, но каждый раз вынуждены были отступать перед непроходимой трясиной.Как-то вышли на сравнительно сухое место и двинулись было к югу, однако скоро выяснилось, что это всего лишь клин, вершиной своей упирающийся в озеро или болото. Пришлось повернуть назад.Так шагали часа три. Хорошее настроение давно было испорчено. Не только у Виктора в ботинках, но и у Мирона в сапогах хлюпала вода. Устали хлопцы страшно, а голод начал допекать так, что и весна, и весь мир стали не милы.– Этак, чего доброго, и вторую ночь придется коротать здесь, – в отчаянии проговорил Виктор.– А не ты ли сказал недавно, что хотел бы пожить тут несколько дней? – подколол Мирон.– А ну тебя! – махнул Виктор рукой.Он наклонился, начал щипать и есть какую-то траву. Пригляделся Мирон и увидел светленькие нежные круглые листики так называемой заячьей капусты. Значит, будем обедать? – спросил он.Оба опустили свою добычу на землю и начали «пастись».Долго они подкреплялись «заячим обедом», но устали еще больше. Наконец Мирон остановился и сказал:– Хватит. Как бы не заболеть.После «обеда» захотелось пить. Вода в озере была мутная. Пришлось поискать лужу, где она успела отстояться. И это все, что ели за последние сутки.Ныло уже часа три-четыре пополудни.– Идем прямо на запад, может быть, там выберемся, – сказал Мирон.И они пошли на запад. Некоторое время места здесь были довольно высокие. Песчаная почва, красивый сухой бор. Но скоро опять уткнулись в болото. Пришлось поворачивать направо.Виктор рассердился:– Так мы обойдем вокруг и снова придем на старое место. Сбрасывай штаны! Чего бы это ни стоило, мы должны вырваться отсюда. С этой стороны озера нет, тут только болото. Давай попытаемся!Они отважно ринулись вперед. Надо отдать справедливость нашим путешественникам: оба показали себя настоящими героями. Пробирались сквозь кусты, прыгали с кочки на кочку, вязли в трясине и тут же помогали друг другу выбраться до тех пор, пока… снова не увидели озеро.– Значит… мы на острове? – пробормотал Виктор.– Пока неизвестно, – сказал Мирон. – Во-первых, мы не знаем еще четвертой стороны, во-вторых, видишь, из воды торчат кусты и даже деревья. Следовательно, это только паводок. Пойдем-ка быстрее назад, чтобы успеть до вечера осмотреть последнюю сторону.Положение было незавидное, а тут еще обиднее стало: столько усилий затратили – и все зря. Друзья прошли уже немалый путь, и вот – надо возвращаться.Выбравшись на сухое место, они тут же, не задерживаясь, направились на север.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15

Ветер свистел в ушах, ветки хлестали по лицам, а хлопцы все продолжали бежать. Оглянулся Мирон, ничего по заметил, но не отставал от друга. Лишь возле костра Виктор остановился, но все еще с опаской поглядывал назад.– Что… такое? – запыхавшись, спросил Мирон.– Медведь! – коротко ответил Виктор. Как ни всматривались друзья, никого не было видно.– Может, тебе показалось? – насмешливо спросил Мирон.– Ничего себе «показалось», когда я сам хватил его дубиной по голове, – ответил Виктор и, пригнувшись, начал красться в том направлении, откуда только что бежал как ошпаренный. Он приглядывался и так и этак. Последовал за мим и Мирон. Шагов на пятьдесят продвинулись они таким образом, но ничего не увидели. Тогда только Виктор успокоился.– Я был уверен, что медведь за нами гонится, – сказал он с облегчением.– Да расскажи ты толком, в чем дело? – нетерпеливо крикнул Мирон.– Понимаешь, едва пробежал я мимо кустов, как сразу попал в лапы к медведю. Пруд высох, осталось болото. Гляжу, а там, в луже, просто бело от рыбы. Вот медведь и подкреплялся ею. Видно он потому и не почуял нас, что был занят. Я с разгона прямо налетел на него. Он мигом выпрямился, встал на задние лапы и повернулся ко мне. Я успел стукнуть его булавой по морде, он заревел и схватился лапами за глаза. Булава вывалилась из рук, а я – ходу.– Вот как? А я думал, ты шутишь.– Нечего сказать – шутки! Попасть медведю в лапы с одним только колом.– А знаешь, что? – засмеялся Мирон. – Это же ежик нас выручил. Колючки повредили медведю глаз, вот и не смог он погнаться за нами.– Я же тебе говорил: подавай на мою булаву всех зверей, даже слонов и крокодилов! – сказал Виктор и стал в позу победителя – руки в бока.– Ой, не хвались, герой! – погрозил пальцем Мирон. – Вспомни-ка, как ты улепетывал от мишки.– Я-то ничего, а вот ты драпал, даже не зная, в чем дело. – И оба весело захохотали.Через полчаса пошли назад. Чем ближе подходили к пруду, тем напряженнее становились оба. Четыре глаза следили, не шевельнется ли что, четыре уха не пропускали ни одного шороха. В любую секунду друзья готовы были дать стрекача.Таким образом подкрались к самому берегу, увидели болотце с небольшими лужицами, мертвую, полуживую и живую рыбу, следы медведя и рядом с ними булаву. Никаких признаков, что сам медведь находится поблизости, не заметили.Подняв дубину, увидали на ней следы зубов.– Видно, со злости набросился на дубину, – сказал Виктор. – Раз за ними не погнался, наверно, остался без глаза.– Нажили мы теперь соседа-врага, – сказал Мирон.– Ничего! Он сам будет бояться нас. Можем не опасаться. Да и вообще медведь не нападает на человека, а тем более на двух.Набрали друзья рыбы, сколько могли унести, и отправились домой.– Последняя рыба, – грустно сказал Мирон. – Если не выберемся в ближайшие день-два, туго нам придется.– А мы позавтракаем и пойдем, – ответил Виктор. Он теперь больше всего любовался своей булавой.– Историческое оружие! Даже со следами медвежьих зубов. Отдам ее в музей.Дома не только отлично позавтракали, но и запасли рыбы на дорогу. Часть зажарили, а часть подкоптили в дыму и повесили сушиться.Оставалось более часа до полудня, когда друзья тронулись в путь.Вскоре дошли туда, где остановились вчера, и снова начали обход. Повторялись те же мучения: то продвигались вперед, в болото, то возвращались обратно. Вот, наконец, и то место, где в первый раз далеко продвинулись в болото.– Последняя надежда… – сказал Мирон.Энергично и уверенно двинулись вперед. Вот как раз здесь они вынуждены были повернуть назад. Дальше, где раньше была вода, осталось только болото.– Смелей! Смелей! – подбадривали они друг друга.Цеплялись за деревца, перепрыгивали с кочки на кочку, временами проваливались в трясину по пояс и тут же помогли один другому выбраться из нее.Так они продвигались все дальше и дальше и наконец, выбрались на сухое место.Вздох облегчения вырвался из груди, словно они из духоты вышли на свежий воздух.– Вылезли из этого проклятого болота! Скорее в какую-нибудь деревню. Хлеба, хлеба поесть бы!Друзья повернули налево, на юг, и зашагали как можно быстрее. Лес казался таким же, как и на их острове, местность была повыше, и это радовало хлопцев. Но, пройдя километра два, они снова очутились перед болотом.– Неужели тоже самое? – с ужасом сказал Виктор.– Едва ли, – усомнился Мирон, – здесь и повыше, и суше.Двинулись было дальше, но скоро пришлось вернуться. Прошли с полкилометра, сделали еще попытку и опять такая же трясина.Даже сердца сжались: неужели начнется то же самое? Стиснув зубы, бросались они из стороны в сторону, но всякий раз приходилось отступать. Забыли об усталости, о голоде, напрягали последние силы, спешили, но неуклонно вынуждены были сворачивать все вправо да вправо, пока уже в сумерках не оказались на том самом месте, где впервые выбрались из болота. Виктор бросился на землю, прижался к ней лицом. Мирон стоял, опустив голову, и каким-то невидящим взглядом смотрел в одну точку.– Выхода нет! В западне! – прошептал он.– Видно, придется погибать здесь, – простонал Виктор.Темнело. Вечер был теплый, тихий. Нежные звуки природы ласкали ухо. Но наши друзья ничего этого не чувствовали, не замечали. Прежде всего очень хотелось отдохнуть. Оба истратили последние силы в борьбе за освобождение. Они хотели бы пролежать тут всю ночь, чтобы завтра снова попытать счастья. Но…– Слушай, Виктор! – глухо сказал Мирон. – Мы должны немедленно вернуться назад, иначе останемся без огня.Виктор приподнялся, провел рукой по лбу, встряхнулся и вскочил на ноги.– Да, – сказал он. – Надо бороться.И они молча пошли опять в болото, ночью…Не будем описывать эту жуткую дорогу. Скажем только, что вернулись они в лагерь будто постаревшими на несколько лет. Каждый из них видел смерть. По шею проваливались в трясину. Провели в болоте часа четыре и спаслись только потому, что из последних сил помогали друг другу.Добрались до стоянки почти в беспамятстве. Едва раздули последние угольки, разожгли большой огонь и тут же уснули возле него. Не залезли даже в свою будку.Это была их десятая ночь на острове…XIIIВынужденное ожидание. – На пастбище. – Жаба-птица. – Домашнее настроение. – Человек! Сначала их грел и сушил костер, потом солнце. Во сне они поворачивались к теплу то одним, то другим боком, пока не высохли вместе с налипшей грязью. Спали очень долго, восстанавливая силы, истраченные на болоте.Первым проснулся Мирон и сразу бросился к огню. Когда костер опять запылал, Мирон сел на землю, обхватил руками свои худые колени и задумался…Некоторое время спустя встал Виктор, поглядел на Мирона с таким выражением, будто не ожидал его увидеть, и начал чесаться так, что пыль пошла от него, как дым от костра.Мирон, не обращая внимания на товарища, сказал как бы самому себе:– Сегодня начались занятия. Сегодня наши родители совсем уже встревожились. Сегодня начнут нас везде искать, но только не здесь.– Нельзя ли какой-нибудь сигнал подать? – сказал Виктор.– Кому ты подашь его через несколько километров болот и лесов? – ответил Мирон. – Я думаю, стоит переселиться на тот остров, где мы были вчера. Все ближе к людям.– Почем ты знаешь, что ближе? Может, совсем наоборот. А тут на берегу…– На каком берегу? – перебил Мирон. – Разве ты не видишь, что озера тут уже нет? Вон куда оно отодвинулось. И оттуда, наверно, никто к нам не придет.– А мы никого не будем ждать; мы сами пойдем, как подсохнет.– Может, в июне и подсохнет, но как дожить до той поры? – хмуро сказал Виктор.– До сих пор было хуже, и то прожили, а там пойдут грибы, ягоды.– Подохнешь от такой еды. Гляди, какими мы уже стали, – и Виктор с грустью посмотрел на свои исхудавшие руки. – Ты, брат, на Дон-Кихота похож.Мирон внимательно посмотрел на товарища и только теперь заметил, как он изменился за эти дни: не только щеки, но и нос, и рот, и даже глаза казались не теми.– А ты на Санчо Пансу совсем не похож, – сказал он, улыбнувшись. – Давай в таком случае позавтракаем. Есть печеная рыба да сушеной хватит дня на два – на три. Есть еще аир, березовый сок.– А там опять заведем домашних животных, – уже весело подхватил Виктор.После завтрака настроение друзей улучшилось.– Идем на охоту! – решил Виктор. – Да и помыться надо где-нибудь. А переселяться на тот остров подождем: пусть подсохнет.Взяли дубины и неторопливо направились в лес. Теперь, когда выяснилось, что им так или иначе придется провести здесь еще несколько дней, хлопцы успокоились. Они могли снова направить свою энергию и внимание на «овладение» островом.В одном углу, под елью, нашли несколько последних клюквин, в другом месте пощипали молодого щавеля, а в орешнике обнаружили немного прошлогодних орехов. Когда увидели липу, Мирон остановился сказал:– Мы же забыли об этой пище. Молоденькие листья липы не хуже салата.Попробовал Виктор и остался очень доволен.– Даже вкуснее аира и щавеля! Э-э, жить можно! А летом, пожалуй, еще больше всякого добра будет.Вдруг он остановился и удивленно уставился на ветку дерева. Посмотрел туда Мирон и еще больше удивился: на ветке, высоко над землей, словно птица, прыгала лягушка. Ярко-зеленая, с белым животом и двумя черными с желтым полосками на боках, она легко и ловко перепрыгивала с ветки на ветку, чуть не у самой вершины дерева.– Как она забралась туда? – удивленно спросил Мирон.– Она и живет на дереве, как птица, – ответил Виктор. – Вообще таких лягушек много на свете. Есть в южной и средней Европе и в том числе, как видишь, встречаются у нас, в Беларуси. Питаются они, как и птицы, разными жучками, козявками, а икру откладывают в воде.– Так вот почему люди говорят, что иногда лягушки рождаются в орехах! А я считал это сказкой, – сказал Мирон. – Оказывается, сколько же интересного в природе, такого, о чем мы и представления не имеем!– Если совсем туго придется, можно будет и лягушек попробовать. Не этих, а тех, что на земле. Думаю, во вред не пойдет.– Надо будет – попробуем и лягушек, – со смешной покорностью проговорил Мирон.Больше ничего съедобного на этот раз не нашли.– Хорошо, что хоть немного попаслись, – говорили хлопцы по дороге домой.Солнце уже садилось, когда они вернулись на свою стоянку. Подбросили дров в костер, и огонь затрещал с веселой злостью. После вчерашних мучений их «дом» казался таким родным, будто они здесь и родились.– Нечего тянуть, завтра пойду мыться, – недовольно ворчал Мирон. – А ты – как хочешь.– Завтра и я пойду, – со смехом ответил Виктор. – Но вот что: одной черепашины для «чая» мало, нужно еще посудину сделать, из бересты.– Хорошее дело, – согласился Мирон. Виктор пошел к березе.И вдруг закричал так, что эхо покатилось по всему лесу:– Мирон!!! Смотри! Что это такое?! Мирон подскочил, будто его кто толкнул в бок. Подбежал к Виктору и увидел, что тот поднимает с земли окурок.– Что это такое? – повторил Виктор.– Окурок, – спокойно ответил Мирон.– Как он сюда попал?! Тут и Мирон понял, что дело серьезное.– Покажи, – сказал он вдруг задрожавшим голосом.Окурок был сухой, свежий…Друзья глядели друг на друга, как очумелые.– Может, это ты бросил? – шепотом спросил Виктор.– Иди ты к бесу! – рассердился Мирон. – Скорее ты сам.– Нет, не я. Значит…– …тут недавно был человек, – закончил Мирон. – Был, наверное, вчера, ведь в предыдущую ночь шел дождь, а окурок как будто только что брошен…– А мне кажется, что он был сегодня, – уверенно отметил Виктор. – Я ведь сегодня уже проходил здесь и, конечно, заметил бы такую необычную штуку.– Видно, он приходил сюда, когда нас не было, и подумал, что мы давно ушли. А вдруг он здесь?– Эй! Люди-и! Сюда-а-а! – заголосили хлопцы что было мочи.Прислушались – никто не откликается.Снова начали кричать, снова прислушались. Потом побежали вперед, как шальные, бросались во все стороны и кричали до тех пор, пока не охрипли. Но все напрасно…– Нету! Ушел… – опустил голову Виктор. – А он знает дорогу.– Хорошо хоть и то, что сюда можно пройти, – сказал Мирон. – А если можно пройти, значит, можно и выйти.– Но как найти тропинку?– Не знаю. Зато мы можем быть уверены, что она есть.Долго обсуждали они это происшествие, даже уснуть не могли. Очень жалели, что человек не нашел их. И все же надежда выбраться с острова не покидала друзей.А когда, наконец, уснули, Виктор вдруг вскочил и толкнул Мирона в бок.– Чего ты? – недовольно буркнул тот.– Слушай! – тревожным шепотом начал Виктор. – А что, если… если он нарочно не захотел встретиться с нами!– Еще что! Спи! Завтра увидим!…– Нет, ты только подумай: будка, костер, черепашина с березовым соком, разные домашние вещи, а главное – барсучья шкура в шалаше… Разве можно подумать, что тут никого нету? А?– Почему же нет? – ответил Мирон, но уже не так уверенно. – Ведь когда мы уйдем, то оставим и костер и будку.– А черепаху? А барсучью шкуру?– Ну, он мог на это не обратить внимания.– Но ведь он, кажется, стоял и курил тут.Доводы Виктора смутили Мирона. Но как ни старались друзья, а объяснить непонятный факт не могли. Кто мог прятаться от них? Зачем?…Так и уснули в тревожном неведении.XIVНапрасные усилия. – Колония бобров. – Еще одна неудачная попытка. – Окурок ворона на хвосте принесла. – Сонный заяц. Едва взошло солнце, как хлопцы были уже на ногах. Поспешно собравшись, они отправились в дорогу.Когда подошли к болоту, чтобы переправиться на другой остров, Мирон остановился и сказал:– Почему мы уверены, что человек приходил с того острова? Он же мог пробраться и прямо на наш.Виктор и сам удивился, откуда взялась у них эта уверенность. С какой стати человек без всякой нужды и видимой пользы полез бы через болото, где они едва не погибли?– Все равно нужно обследовать оба острова, – наконец сказал он. – Вот и начнем с того: мы меньше знаем его.Они внимательно присматривались к болоту, – не видно ли следов незнакомого человека. Но среди своих собственных следов чужих не заметили.– Может, он в другом месте перебрался?Прошли в одну, в другую сторону, но ничего не нашли. Болото там было еще непроходимее, шире.Как не хотелось им снова лезть в опротивевшую трясину! Правда, идти днем было легче, чем ночью: за последние сутки болото немного подсохло.– Видно, паводок еще не совсем окончился, – сказал Мирон. – Вода все понижается. Это хорошо.Перебрались на другую сторону и пошли в обход, как и раньше.Опять начался тяжелый труд. Опять в отчаянии делали они попытку за попыткой и каждый раз вынуждены были отходить назад. Обошли весь остров, но выхода не было.– Значит, человек приходил не на этот остров, а на наш, – решили оба.В одном месте среди деревьев и лозняка друзья заметили воду – небольшое озерцо. Они и раньше видели его, но посчитали, что сюда незачем соваться, и прошли мимо.Теперь же это место заинтересовало их. Когда продрались сквозь густой лозняк, увидели ручеек с холодной ключевой водой, очевидно, вытекавший из болота в озеро. Чуть подальше ручеек был перегорожен как бы плотиной, перед которой вода задерживалась и образовывала озерцо, замеченное нашими путешественниками с берега. Трудно было угадать, природная ли это плотина, или она сделана людскими руками. Правда, два сломанных дерева с сучьями и кучи хворосту лежали так, будто их не касалась рука человека. Но, с другой стороны, трудно было поверить, что все это навалилось само собой. Перед плотиной из воды высовывались три стожка, точно копны сена. Опять-таки не верилось, что стожки эти оказались тут случайно.Вдруг около плотины плюхнулись в воду два-три небольших животных, похожих на выдру, которую хлопцы видели раньше.– Бобры! – крикнул Виктор.Это так заинтересовало друзей, что они забыли и о голоде, и об усталости, и о таинственном человеке, и о своем положении. Столько раз они слышали и читали об этих редких, ценных и интересных животных, сохранившихся в речках лесных районов РСФСР и БССР. И вот теперь видят их своими глазами, да еще в первобытных, природных условиях.– Так вот как они живут! – сказал Мирон. – Надо будет хорошенько приглядеться к ним.– Обязательно, – согласился Виктор. – Ради этого стоит специально остаться на один лишний день.Но сегодня было уже поздно. Близился вечер, давно вышли из «дома», и следовало поторапливаться: как бы не погас костер. Бросив еще один взгляд на бобровый поселок, друзья отправились в свой лагерь.Вся эта местность оказалась не такой уж болотистой. Пробравшись через заросли кустарника, друзья вышли на пригорок, а за ним увидели свой пруд.– Вот тебе и на! – воскликнул Виктор. – Ради чего же мы мучились на болоте, когда тут есть такая хорошая дорога!1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15

На поверхности высохшего пруда виднелось множество следов не только зверей, но и птиц.– Видно, все полакомились нашей рыбой, – заметил Мирон.Так окончился этот день. Казалось, он был такой же трудный, неудачный, безнадежный, как и прежние, но друзья меньше беспокоились и тревожились, чем раньше: новые впечатления отвлекли их от тяжелых переживаний.А на следующее утро долго не могли решить, за что взяться: искать ли дорогу, или идти смотреть бобров.– Да пойми ты, – доказывал Мирон, – от дороги зависит наша жизнь. Нельзя из-за любопытства рисковать ею. Если найдем дорогу, всегда сможем спокойно вернуться и заняться наблюдением. Я не говорю, что надо обязательно идти домой. Найдем хотя бы след человеческого жилья и оттуда вернемся.Виктор настаивал на своем:– Как можно идти дальше, когда рядом такая интересная вещь? Вернемся ли – неизвестно. Может, жилье километрах в двадцати отсюда. Захочешь ты в таком случае возвращаться? Не думаю и за себя не ручаюсь.Долго спорили друзья, наконец решили бросить жребий. Мирону не повезло.И вот они опять возле бобрового поселка. Сначала внимательно осмотрели постройку. Одно из поваленных деревьев было сантиметров сорока толщиной, другое чуть поменьше, а вокруг виднелось множество более тонких пней.– Неужели все это они сами свалили? – удивился Мирон.– А кто же? Смотри, как подпилили.Все пни были заострены, как колья. Так же заострены и концы деревьев. Бобры начинали грызть вокруг широкой полосой, потом все уже и уже, пока дерево не падало.– Неужели они по своему желанию валят такое дерево в нужную им сторону? – спрашивал Мирон.– Пожалуй, так. Все деревья повалены только в сторону реки.Тут они заметили большое дерево, погрызенное так, что, казалось, его можно свалить одним пальцем.– Нет! – решительно сказал Виктор. – Сам погибну, а подстерегу, как они будут валить это дерево!И действительно, дело было настолько интересное, что даже Мирон не хотел уходить отсюда.Издали плотина казалась беспорядочно набросанной кучей лесного ломья, а вблизи выяснилось, что внизу ветки плотно переплетены и даже замазаны землей и вода задерживается как следует.Такими же оказались и бобровые хатки. От земли (в воде) они поднимались не меньше чем в рост человека. Верхние пласты сучьев навалены как попало, но чем глубже, тем лучше они были обработаны, переплетены и обмазаны.– Видишь, вон под водой чернеет дыра, – объяснял Виктор. – Это вход. Таких входов несколько. А сами бобры живут на втором этаже, над водой.– Значит, теперь они сидят в этих стожках? Интересно бы поймать одного, посмотреть поближе.– Нет, брат! Это не легкое дело. На то у них и несколько выходов.– А можно их есть?– Ты все со съедобной точки зрения рассматриваешь! – засмеялся Виктор. – Не слыхал, чтобы бобров ели. Не этим они ценны, а своим мехом, да еще какой-то «бобровой струей». Говорят, вроде лекарства.Внимательно рассматривая строения, они обошли весь участок и на другой стороне, среди зарослей, нашли четвертую хатку. Стояли они на коряге, и вода едва доходила до ее фундамента. Нужно было ступить один шаг с берега, чтобы очутиться на крыше хатки. Хлопцы так и сделали.Они никак не ожидали, что строение окажется таким прочным: хатка легко выдерживала двух человек. Интересно было думать, что под ними сидят бобры. Виктор высказал мысль, что хатка эта, наверное, покинута: на ней старые ветки и сучья, в то время как на остальных трех много свежих, недавно заготовленных.– Они каждый год ремонтируют жилье, – сказал он. – Может, теперь засядем, чтобы подкараулить их?Нашли подходящее место, где было суше и кусты погуще, спрятались и начали ждать. Прошло полчаса, час, а бобры не показывались.– Видно, напугались, услышав, как мы тут ходим, – прошептал Виктор. – Вообще днем они не любят выходить, а теперь тем более.– В таком случае нет смысла и сидеть, – подхватил Мирон. – Пойдем-ка по своим делам. А сюда вернемся завтра, тихонько, чтобы не спугнуть их.Мысль была правильная, и Виктор согласился. Пошли дальше вокруг острова. На этот раз дело упрощалось тем, что не надо было обследовать ни восточную сторону, от озера, ни западную, от соседнего острова. Даже с северной стороны оставалась только половина, так как другую, друзья знали, тоже омывает озеро. Таким образом, нужно было обследовать лишь южный берег.Туда и пошли. Но как ни старались, как ни метались – выхода найти не могли.– Каким же образом тот человек пробрался? – недоумевали хлопцы.– А может, этот окурок иначе как-нибудь попал сюда? – высказал предположение Мирон.– Не ворона ли на хвосте принесла? – насмешливо сказал Виктор.– Зачем смеяться? – серьезно ответил Мирон. – Коли нет иного объяснения, можно предположить, что какая-нибудь птица несла его в свое гнездо и потеряла. Это предположение нисколько не хуже мысли, что какой-то человек почему-то карабкался через болото, рисковал жизнью, увидел наше жилье, постоял, покурил и потащился назад.Рассуждения Мирона тоже имели основания. Виктор растерялся:– Неужели придется всерьез согласиться, что окурок ворона на хвосте принесла?– Я этого не говорю, а только отмечаю, что такое объяснение не хуже других. Так или иначе, а надо готовиться к жизни тут примерно на несколько недель. Летом, конечно, где-либо подсохнет настолько, что мы сможем пройти.– Нужно лучше кладки делать. За это время можно набросать сучьев и деревьев столько, что мы без труда проползем по ним через болото.– Что ж, мысль неплохая! – оживился Мирон. – Начнем. Можем у бобров одолжить сваленные деревья: нам самим не срубить.План этот понравился обоим и значительно успокоил друзей. Теперь они сами могли действовать, приближая свои освобождение, а не сидеть и ждать, пока природа сделает одолжение и подсушит болото. Одной мысли об этом было достаточно, чтобы энергии у хлопцев прибавилось вдвое. Виктор сразу же загорелся и начал мечтать:– Если мы каждый день будем подбрасывать сучья, то сделаем такую гать, что по ней хоть на подводе езжай!– Не очень увлекайся, – сказал Мирон. – Как только станешь на эту гать, она провалится в трясину.– А я стоять не буду, – храбрился Виктор. – Лишь бы ногой дотронуться. Не поспеет сук податься под ней, как я перепрыгну дальше.– Что ж, там будет видно, – уклончиво согласился Мирон.Обсудив все детали, решили немедленно приняться за работу. И вдруг Мирон покачал головой и сказал:– Ну и наплели же мы с тобой глупостей!– Каких?– Если б кто-нибудь набросал нам сучьев сверху, может, мы и смогли бы перебраться по ним. А когда мы сами начнем ходить по гати то туда, то сюда, да еще с тяжелой ношей за плечами, гать эта погрузится в болото после первых же переходов.– Ясно! – сказал Виктор. – Теперь буду фантазировать только тогда, когда хорошенько обдумаю вопрос.Они не торопясь направились к дому. Хоть мысли обоих и были далеко от этих мест, но друзья по привычке внимательно присматривались к каждому кусту, к каждому уголку леса. И под одним кустом заметили что-то светло-серое.Пригляделись – заяц! Сидит себе и смотрит на них, вытаращив глаза. Правда, ветерок дул как раз с его стороны, так что он не мог их почуять. Но видеть-то должен был!– Верно, спит, – шепнул Виктор. – Попытаемся подкрасться.И они начали красться так тихо, что даже друг друга не слышали. Только сердца стучали учащенно. Шаг за шагом приближались к добыче. Вот уже заяц виден совсем ясно. Лежит на животе, подобрав под себя ноги, уши насторожены, а сам смотрит прямо в глаза. Даже какой-то страх охватил приятелей.Чем ближе, тем больше волновались они. Вот сейчас прыгнет – и нет его! Но заяц не шевелился…Последние пять шагов дались с таким трудом, что даже шатание по болоту (как друзья говорили позднее) казалось им более легким. Волнение, надежда, страх, что добыча вот-вот убежит, боязнь вспугнуть косого – все это было необычайными переживаниями.Вот Мирон взмахнул дубинкой – и заяц в руках Виктора…– Ох! – вырвалось у обоих, будто они испытали огромное напряжение.– Как же это могло получиться? – не верил своим глазам Мирон.– С ними бывает. Моя бабушка рассказывала, что однажды, собирая ягоды, она наткнулась на спящего зайца. Но почему-то побоялась схватить его голыми руками и начала отвязывать фартук. Заяц проснулся и убежал.Велика была радость хлопцев, но когда пришлось свежевать добычу, снова начались жалобы: ну что ты сделаешь без ножа?– Интересно! – заметил Мирон. – Каждый раз мы жалуемся, когда надо радоваться, когда есть добыча. А без нее и о жалобах забываем.– А ты все мудришь и философию разводишь по любому поводу, – огрызнулся Виктор.XVБобровое хозяйство. – Неожиданная опасность. – Враги-избавители. – Гости хояяйничают. – Объедки с чужого стола. – Серьезная ошибка. Таким образом выяснилось, что в ближайшие дни нечего думать об освобождении. Некоторое время можно было не вспоминать об этом, а запас мяса позволял пару дней отдохнуть. Это использовал Виктор и предложил на следующий день приступить к наблюдению за бобрами.– Только, брат, запасись терпением! – предупредил он. – Придется сидеть, не шевелясь, может быть, несколько часов. Обещаешь?– Согласен! – сказал Мирон. Бобры интересовали его не меньше, чем товарища.Подошли они так тихо, что даже не испугали бобра, что-то мастерившего на своей хатке. Но едва хлопцы начали устраиваться в укрытии, как бобр нырнул и исчез.Скоро из воды высунулась тупая круглая голова. Через минутку – вторая, третья. Двое приковыляли к начатому дереву и взялись за работу. Какие они были смешные, неуклюжие! Широкий хвост – точно лопата, и покрыт не шерстью, а чешуей. Пальцы задних ног соединены перепонками, как у гусей. На передних – перепонок нет, зато когти острые, а на большом пальце даже двойные. Густая бурая шерсть блестит на солнце.Двое «дровосеков» стали по обе стороны дерева на задние лапы, оперлись на хвосты и так взялись за работу, что только щепки полетели. Третий опять полез на свою хатку, четвертый тащил с берега в воду деревце толщиной с человеческую руку. Тяжелый труд! Дернет малость – я отдохнет. На помощь ему поспешил еще один.С восхищением наблюдали друзья за этой картиной.Тем временем дерево пошатнулось, послышался треск. «Дровосеки» отскочили в сторону, остальные бобры бросились в воду.– Слушай! Они же могут пристукнут» нас! – в испуге прошептал Мирон.Виктор и сам этого боялся. Он внимательно следил, в какую сторону будет падать дерево, но пока определить не мог. Дерево потрескивало и шаталось. Бобры подберутся к нему, погрызут – и в сторону. Подгрызли они оттуда, где вода, или, вернее, плотина.– Должно туда и упасть, – прошептал Виктор.Однако полной уверенности в этом не было. Друзья рисковали. Лишь обостренное любопытство и возбуждение удерживали их на месте.Вот уже дерево наклонилось к воде. Треснуло в последний раз и со страшным шумом рухнуло на плотину. От грохота даже «дровосеки» нырнули под воду.– Ай да молодцы! – с восторгом вскрикнул Мирон. – Такие маленькие, а этакое дерево свалили!– Тише! Посмотрим, что дальше будет! – остановил его Виктор.А дальше… дальше произошло что-то совсем неожиданное…В лесу послышались голоса, и среди деревьев мелькнули… два человека!– Люди! – радостно крикнул Виктор и хотел было вскочить.Позднее Мирон никак не мог объяснить, что с ним тогда произошло. Помнил только, что в его голове, словно молния, мелькнуло слово «окурок», и он люто сжал зубы, рванул Виктора за рукав и прошипел:– Не шевелись! Подожди!Виктор опустился на землю и замер. На их счастье, треск падавшего дерева заглушил голос и движение Виктора. Люди ничего не заметили, подошли и остановились возле хатки, на которую вчера влезали наши друзья.Один из незнакомцев был высокий, сильный, лет под пятьдесят человек с черной стриженой бородой и густыми черными усами, обвисшими, как у моржа. Под густыми бровями глубоко сидели узкие глаза, придававшие ему свирепый вид. На нем была короткая, серая, из грубого сукна свитка и высокие охотничьи сапоги, в грязи до колен. За плечами на ремне висело ружье.Его товарищ, более молодой, имел «городской» вид. Высокий, тонкий, бритый. На нем тоже высокие сапоги, а вместо свитки – парусиновая накидка. Ружья у него не было.Бросалось в глаза, что оба сильно перепачканы в грязи.– Вот какое дерево свалили! – сказал молодой.– Так они могли разрушить наш склад, – сказал черный. – Вот наделали бы беды.– А они тут были? – спросил первый.– Кто их знает! Пока, видишь, следов не заметно.– Как же все-таки решим этот вопрос? – обратился молодой к спутнику.– Сам не знаю, – задумался старший. – Может, дай бог, они сами погибли.– А если нет?– Придется, значит, им помочь, – криво усмехнулся черный.«Неужели о нас говорят?» – подумали друзья. – «Но за что? Что мы им сделали?»Они взглянули один на другого, боясь пошевелиться. Дело было настолько непонятным и странным, что хлопцы не верили своим ушам.– Поганая история, – говорил тем временем младший. – Когда они выйдут отсюда, так обязательно всюду раструбят об этом уголке. Полезут разные ученые, возьмут под охрану этих бобров. Начнут писать в газетах. До сих пор только лесник раз за зиму наведывался сюда, а тогда каждый полезет. И нам придется расстаться с этим надежным убежищем.– Я же и говорю, – буркнул черный.– Но, с другой стороны, они нам совсем не нужны.– Чего там жалеть советское семя! – блеснул глазами черный. – Ничего, кроме пользы, не будет, если погибнут два большевистских выкормыша!– И то верно, – вздохнул молодой. – Дело важнее этих двух молокососов. А сколько нашего брата гибнет из-за них? Пусть не суют свой нос, куда не нужно. Где они теперь?– Там, у озера.– Значит, так: они, конечно, будут рады, увидав нас. Мы возьмемся их вывести, а там столкнем в трясину.– Это удобно и с другой стороны: в случае чего подумают, что они сами погибли в болоте, – добавил черный. – Может, посмотрим теперь, все ли в порядке?– Успеем. Сначала покончим с этим делом, – ответил молодой.Они обошли плотину и направились в ту сторону, где находилась стоянка.Шаги и шорох давно уже утихли, а друзья все еще, едва дыша, лежали в своей засаде.– Слушай! – дрожащим шепотом сказал Виктор. – Ущипни меня: может, я сплю.– Двое не могут видеть один и тот же сон, – ответил Мирон. – К сожалению, это дикая правда. Что будем делать? Удирать или сидеть здесь?Виктор подумал и сказал:– Пожалуй, все равно: тут ли сидеть, или попасть к ним на глаза.– Искать нас они не будут, – заметил Мирон.– Почему? – удивился Виктор. – Именно будут искать.– Ты слышал, что они говорили? – рассудительно сказал Мирон. – Мы же их встретим с радостью. Так оно и было бы на самом деле. А если не встретим?– Тогда они и будут нас искать.– Так, да не так. Будут кричать, звать нас, даже стрелять, чтобы мы сами пришли к ним. Не могут же они подумать, что мы прячемся от них. Они же наши «избавители»!– Да, – улыбнулся Виктор.– Ну, и если не отзовемся, они подумают, что мы погибли. А шнырять, искать, как беглецов, они не станут, это неразумно.Такое рассуждение немного успокоило друзей. Им следовало только, как говорят, сидеть да не рыпаться и дождаться, пока враги покинут остров.Вскоре действительно послышался выстрел.– Зовут нас! – засмеялись хлопцы.Вот и в другом месте послышался выстрел, за ним донеслись крики. Они то приближались, то отдалялись: видно, бандиты ходили по всему острову.Наконец голоса начали приближаться, послышался хруст валежника, и оба человека вышли к плотине.– Наверно, они где-нибудь в этой части острова, – сказал один из них.– Странно, что не отзываются, – ответил другой. – Не может быть, чтобы наши выстрелы и крики не были слышны.– Покричим еще. Если нет, значит, нет.– А они не могли как-нибудь выйти?– Кроме того места, пройти негде даже в самое сухое лето, – послышался голос черного. – Куда бы они ни сунулись, везде гибель.– А может, каким-либо образом узнали о нашей дороге?Черный дядька засмеялся.– Ты сам уверен, что пройдешь?– Не очень. В таком случае, быть может, нам не стоит и волноваться?– Дай бог.И они опять принялись стрелять и звать:– О-о-го-го-о! Сюда!…Хоть и не до смеха было нашим друзьям, но они не могли не улыбнуться.– Вот благодетели нашлись, чтоб они сами потонули! – сказал Мирон, когда незнакомцы отошли.– Хоть три года буду следить, – зло сказал Виктор, – а отдам их под суд. Пойдем домой.– Ох, – простонал Мирон, – все тело онемело: часов пять лежали неподвижно.И они пошли к стоянке. Позади слышались крики и выстрелы «благодетелей». Хотя друзья и не боялись, что враги начнут их искать, но все время чувствовали себя в опасности.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15

Связь между сучьями была нарушена: получалась обычная куча, а не бобровая хатка.– Ах, чтоб тебе треснуть! – сердился Виктор. – Никогда не думал, что придется строить бобровый дом.– Да еще именно так, как строят они сами, – подхватил Мирон. – Нет, никуда не годится. Разбирай. Незачем спешить. Рискованно. Надо присмотреться, как строят бобры, и делать сначала.– Вот еще не было печали! – ворчал Виктор. – Так весь день провозимся.– Но от этой возни зависит наша жизнь, – сурово сказал Мирон.– Эх, попросить бы бобров, чтоб они сами достроили! – вздохнул Виктор.Набравшись терпения, хлопцы взялись за работу, медленно, методически. Несколько раз начинали снова, отходили в сторону, присматривались, опять поправляли. Одним словом, действительно потратили почти весь день, пока сделали все как следует.«Домой» они возвращались вооруженные «до зубов». С одной стороны револьвер, с другой револьвер, да еще кинжал вдобавок.– Вот когда помогли наши военные занятия в кружке! – говорил Мирон. – Без них не только не знали бы никаких пироксилинов, но и револьвер не сумели бы держать в руках.– Теперь только давай сюда бандитов – всех перехлопаю! – весело угрожал Виктор. – Пусть бы сейчас попался какой-либо зверь!– Ну-ну, с револьвером на охоту не ходят. Попадешь ли ты хоть вон в то дерево?– А ну, давай! – запальчиво крикнул Виктор.Выстрелили они по три раза, но в дерево попал только Мирон, да и то один раз. Виктор даже покраснел от стыда.– Давай еще, вот увидишь! – горячился он.– Будешь так кипятиться, никогда не попадешь, – поучительно сказал Мирон. – Это тебе не ружье. Чтобы из револьвера научиться стрелять на далекое расстояние, надо долго тренироваться А нам хватит и этого. Бандита ведь можно подпустить поближе, чтобы бить наверняка.– Но нужно же попрактиковаться, патронов хватает, – настаивал Виктор.– Боюсь, что наши выстрелы могут услышать эти самые бандиты. Кто их знает, где они живут, где шатаются. А вдруг близко?Это замечание удержало Виктора.Хотя сегодняшний день был совсем голодным, улеглись спать в самом бодром настроении. Казалось, что с револьверами голодать больше не придется. Виктор сказал:– Знаешь, что? Теперь я понимаю, почему бобров так уважают, берегут, охраняют. Они очень полезны для человека! Это они нас спасли тогда от смерти. Они теперь нам и оружие дали.– Остается только попросить их, чтобы вывели нас отсюда, – сонным голосом ответил Мирон,XIXГолод с оружием. – Настоящая охота. Проснулись они с таким чувством, словно трудные времена уже прошли. Теперь и оружие у них есть, и отличный нож, и хорошая посуда. Можно обед приготовить. А как соскучились по настоящему обеду! Все было хорошо, только… из чего же готовить этот самый обед? Вот уже второй день пошел, как оба ничего не ели. Даже слабость охватывала.И все же бодрое настроение не оставляло друзей.– Теперь нам все нипочем! – говорил Виктор. – Идем на охоту!С револьверами в руках они весело отправились в лес. Пробродили час, второй, а стрелять-то в кого? Прыгают по веткам деревьев белки, но разве о такой дичи думали охотники, да и едва ли из револьвера попадешь в шустрый комочек. Увидали по дороге еще одно животное, которое Мирон посчитал горностаем. Виктор объяснил, что это куница.– Она больше, цвет темнее, на шее желтое пятно, морда острее, – одним словом, множество отличий.У болота вспугнули уток, но и тут стрелять нечего было и думать. Где-то вдалеке мелькнул заяц. А наши охотники лишь хлопали глазами, глядя на всю эту дичь.– Вот тебе и оружие! – сердито глянул Виктор на свой револьвер.– А ты думал, что с ним будет так же, как с ружьем? – сказал Мирон. – В таких случаях и из ружья не очень-то попадешь.– Пойдем к дубам, может, опять кабана увидим. С револьверами мы его, пожалуй, одолеем.– Рискованное дело, – покачал головой Мирон.– И все же лучше, чем с голоду пухнуть.Но не так-то легко было увидеть кабана. Хоть и можно было назвать этот остров царством зверей, но на самом деле звери встречались далеко не на каждом шагу. Тем более, что оба острова вместе составляли значительное пространство, где для всех хватало места. Даже до сих пор оставалось еще, пожалуй, с половину угодий, которых хлопцы вовсе не знали.В конце концов наши охотники вынуждены были вернуться на свое пастбище. С оружием в руках, вместо охоты, они начали собирать щавель, грибы, аир и другую снедь. Поймали еще двух лягушек.– Стыд! – возмущался Виктор. – С револьверами – ловить лягушек!– Ничего постыдного нет, – успокаивал его Мирон. – Даже один поэт писал:Вышел я на сеножатьДа с нагана в жабу – бац!– Видно, и он так же голоден был, как мы, – засмеялся Виктор.Пробродили весь день, а принесли домой только грибы. Зато приготовили их отменно: в жестянке, с водой, с солью. А вместо ложек использовали собственноручно вылепленные глиняные черепки.Так прожили друзья еще пять дней. Как на смех, эти дни, когда оба были отлично вооружены, оказались для них самыми тяжелыми зa все время жизни на острове. Наконец дошли до того, что отважились попробовать майских жуков. После жаб это оказалось не так уж страшно…В конце концов решили убить бобра. Но ни убить, ни поймать не было возможности, а разрушать вторую хатку друзья не решились: хорошо, если наверняка удастся поймать, ради этого стоит потрудиться, а если нет? Значит, не только зря разбирай, но и снова складывай ее так, чтобы не осталось следов человека. Обсудили все это и пришли к выводу, что нехорошо обижать своих подлинных благодетелей.И снова пошли бродить по лесу.С каждым днем чувствовали, что слабеют больше и больше. Вместе с тем испортилось и настроение. Даже не испортилось, а как-то увяло, поникло. Чаще всего не было никакого настроения – ни хорошего, ни плохого, а просто охватывало безразличие, апатия: будь что будет.Казалось, будто всю свою жизнь блуждают они, как неприкаянные, и будут блуждать целый век. Забыли о доме, о том, что скоро должны прийти бандиты и тогда наступит решающий момент.Наконец однажды Виктор заметил, что вечером он стал почему-то плохо видеть. Удивлялся, протирал глаза – не помогает.– В чем же дело? – недоумевал он.– Это, видно, куриная слепота, – сказал Мирон. – Она бывает, когда человек слабеет от плохого питания.Даже двигались о трудом. Иногда по нескольку часов лежали неподвижно.И вот как-то лежат таким образом под кустом на поляне и мутными глазами посматривают вокруг. А день выдался ясный, погожий. В вершинах деревьев щебечут птицы, в траве гудят мухи, жуки, мелькают мотыльки.Вдруг за кустами тихонько хрустнуло. Вздрогнули хлопцы, оглянулись: почти рядом стоит косуля, ловкая, стройная. Подняв голову, увенчанную рогами с двумя отростками, она щипала молодые побеги липы, и на подбородке ее виднелось белое пятно. Она озиралась, вздрагивала и была готова исчезнуть.От слабости хлопцев и следа не осталось. Заволновались, сосредоточились. Каждый понимал, что решается судьба: жить ли дальше, или умереть от истощения. И самое главное: они могли стрелять в упор, а это совсем другое дело.– Осторожнее, осторожнее, – сердито шептал Виктор, вдруг вспомнив, как в прошлый раз Мирон зацепился и упал. Но Мирон и сам отлично сознавал ответственность момента.– Целься лучше, не спеши! – приказал Виктор. – Стрелять по команде.Виктор тщательно прицелился и шепнул:– Пли!Грохнули выстрелы. Косуля бросилась в лес. Наткнулась на дерево, зашаталась…Хлопцы в беспамятстве вскочили и бросились вслед. Косуля шаталась и спотыкалась, но продолжала бежать: друзья едва поспевали за ней. Вот упала, вскочила, снова побежала. Опять упала…С какою радостью смотрели хлопцы на первый результат своей «настоящей» охоты!Косуля лежала на боку, вытянув тонкие ноги.– Самец! – сказал Виктор. – У самок нет рогов.Теперь их уже не пугала дальнейшая работа: вот когда пригодился кинжал! Мигом освежевали добычу и торжественно возвратились домой со свежим мясом и отличной шкурой.Зажили наши герои «по-человечески». Даже пищу могли готовить теперь в жестянке от патронов. Ожили, повеселели. Прошла у Виктора и куриная слепота. И уже не безразлично смотрели они вокруг и думали о своем будущем.XXПодготовка к встрече «избавителей». – С угольками в пущу. – «Носорог». – Спасение ценного животного. – Запасной огонь. Наконец подошло время, когда нужно было начинать подготовку к встрече «гостей». Подготовка предстояла серьезная.Прежде всего следовало придать жилищу точно такой вид, какой оно имело раньше, когда тут были бандиты. Огонь приходилось гасить. Самим нужно было выбрать другое место, где можно сидеть и ждать. Место это должно быть скрытное, но удобное для наблюдения за врагами. Конечно, там нельзя будет разжигать костер. Значит, надо запастись жареным мясом.По их подсчетам, две недели кончались послезавтра, но это вовсе не значило, что бандиты придут именно в этот день. Они могли явиться и раньше, и позже. Неизвестно, сколько времени придется сидеть и ожидать. А как быть с огнем?– Пойдем найдем подходящее место, а там посмотрим, что делать, – решили друзья и направились на соседний остров.Остров был большой. Если остановиться на берегу, будешь видеть только эту часть, а бандиты, возможно, придут совсем с другой стороны. Устраиваться в глубине острова тоже не дело: вовсе ничего не увидишь.– Нечего надеяться, – рассуждал Мирон, – что мы сразу увидим, откуда они приходят, и убежим, оставив их тут. Скорее может получиться так, что мы заметим их уже здесь, будем следить, как они пойдут назад, и только по их следам выберемся сами. Поэтому предлагаю выбрать место возле бобровых хаток, куда они, безусловно, должны прийти.– Я уверен, – сказал Виктор, – что они переходят в том месте, где мы заметили жерди в болоте. Только неизвестно, как они это делают. Если там стеречь, можно все понять.– Но это рискованно, – не соглашался Мирон. – А что, если не там? Тогда они придут сюда и уйдут обратно, а мы ничего не узнаем. Бродить же по лесу опасно: могут раньше заметить нас, чем мы их.Виктору все казалось, что проход должен быть именно там. Но и рассуждения Мирона были логичны, и Виктор на время согласился с другом.На том берегу, где стояли бобровые хатки, начиналась высокая сухая гряда. Сначала она была узкой и шла вдоль бобрового ручейка, а дальше расширялась и уходила в глубину острова. На ней рос красивый хвойный бор с редкими стройными соснами, а по бокам – заросли ольхи и орешника. Это место и выбрали.– Если спрятаться в орешнике, вон за тем холмиком, – говорил Мирон, – мы будем видеть всю гряду. Им не миновать ее на пути к своему складу.– Место подходящее, – согласился Виктор. – Нам даже лучше будет пробираться за ними по кустарнику, в чистом бору нас могли бы заметить.Тут и решили устроить наблюдательный пункт. Правда, на земле было влажновато, но ведь у друзей есть две шкуры, можно подстелить.– Давай-ка проведем репетицию, – предложил Виктор. – Я залягу, а ты пройди по гряде, посмотри, не видно ли.Виктор опустился на землю, Мирон неторопливо прошел по гряде мимо него.– Ну, как? – нетерпеливо спросил Виктор.– Подожди, – ответил Мирон и прошел еще раз. – Если знать или подозревать, что тут кто-то есть, можно, пожалуй, заметить, а так, мне кажется, не обратят внимания. Особенно, если не шевелиться.– Ну и ладно! Впрочем, пусть сунутся, у нас есть, чем их встретить! – храбро заявил Виктор.Покончив с этим, отправились в лагерь. Там надо было все привести в прежнее состояние.– Раньше тут рыба висела, а теперь нету, – заметил Виктор.– Верно, – задумался Мирон, – да где ее достать? Ты не помнишь, много ли было?– Штук пять. Но едва ли они пересчитывали их.– Придется подвесить несколько рыбьих голов с хребтами. Подумают, что птицы поклевали, жуки, черви съели.И они начали развешивать рыбьи остатки.– Если б кто-нибудь увидал нашу работу, – смеялся Виктор, – подумал бы, что с ума сошли.Друзья вспомнили: в будке оставалась еще половина зайца. С ним дело обстояло просто: зайца легко мог прикончить любой хищник.– Надо немного костей разбросать вокруг.– И убрать подальше кости медведя и косули, – добавил Мирон.Расправились с костями. Бросили черепашину возле будки так, как оставил ее тогда бандит. Наконец принялись за костер.– Кажется, приблизительно было так, – сказал Мирон, раскладывая головешки.– А я все же узнал бы, что тут кто-то хозяйничал, – заметил Виктор.– Любой мог бы узнать, если б тогда специально присматривался, – усмехнулся Мирон. – Но для этого нужно было именно присматриваться и все запоминать.Труднее оказалось с огнем. Погасить костер, конечно, необходимо, но и перенести огонь на свой наблюдательный пункт тоже нельзя. Неужели совсем отказаться от него?– Нет, не согласен! – решительно заявил Виктор. – Отказаться от огня, потом и кровью добытого, своими руками выращенного, спасшего нам жизнь? Нет, ни за что! Я даже собирался взять его с собою домой, потому что наш, городской, огонь в тысячу раз хуже этого.– Еще бы, его ведь спичками зажигают: чирк и готово! – согласился Мирон.После долгого обсуждения решили: найти такой дикий уголок, куда ни одному бандиту не захочется совать нос, такое густое место в лесу, где ни огня, ни дыма нельзя заметить. Там и припрятать огонь. Туда же приходить спать после дневного дежурства.Взяли горшок, наложили в него горячих углей и пошли. Держались ближе к озеру, учитывая, что в эту сторону бандитам нет смысла идти. Тут находились места, где хлопцы не бывали ни разу. Когда забрались в чащобу, Виктор взял в руки револьвер.– В этих дебрях можно напороться на какого-нибудь носорога, – сказал он.И верно: через минуту послышался такой топот, будто действительно шел носорог. Не успели опомниться, как на них налетело огромное рогатое животное. Оно изгибалось, подпрыгивало и, казалось, хотело растоптать.Мирон бросился в сторону, уронил горшок. Виктор поднял револьвер, но животное зацепило его боком, и парень полетел на землю, выстрелив в воздух. После выстрела что-то мелькнуло над головой и зашуршало в кустах. Топот животного стал равномерным, он постепенно удалялся, и скоро все стихло.Хлопцы растерянно переглянулись.– Что ты видел? – спросил Виктор.– Верблюда.– Нет, без шуток.– Видно, какой-то олень или лось, но почему-то с горбом.– А знаешь ли ты, что мы снова заслужили благодарность от государства?– За что?– За то, что спасли от смерти лося.– Каким образом?– Видал горб? Это ведь была рысь. Она вскочила лосю на спину и загрызла бы его, если б не мой выстрел. Рысь испугалась и удрала.– Откуда ты все это знаешь? – недоверчиво спросил Мирон.– Разве долго взглянуть? Круглая кошачья голова, кисточки на ушах, куцый хвост, – сразу можно узнать.– Кажется, и тебя зацепило?– Малость толкнули, но не беда: не каждому удается так близко познакомиться с лосем.– Вот тебе и носорог! – засмеялся Мирон.– Лишь немного не хватило! – весело подхватил Виктор. – Я не удивлюсь, если встретим и слона.– А вот горшок наш – вдребезги, – сказал Мирон, собирая угли.– Тогда остановимся здесь. Если тут живут такие звери, значит, это самое глухое место.Под охраной широколапой ели они развели костер и жгли его до тех пор, пока не набралась полная яма дышащих жаром углей.– Завтра добавим, а сегодня пойдем спать последнюю ночь в нашем родном шалаше.XXIБесконечное ожидание. – На кухне. – Сонные сторожа. Решительный момент приближался. Друзья храбрились и шутили, но чувствовали, как внутри у них что-то дрожит. Придут ли бандиты в этот день? Не просто ли так сказали тогда о своем приходе? А если придут через неделю, через месяц?– Бывает же такое на свете, что злейших врагов приходится ждать, как отца родного! – сердился Виктор.– А вдруг их сюда много соберется? Может, у них тут какой-нибудь бандитский съезд назначен? – рассуждал Мирон.Как бы там ни было, а оставалось только ожидать.На рассвете побежали в пущу, подложили в свой запасной огонь дров и со шкурами на плечах отправились к гряде.Позади остались шалаш и угасший костер.Забрались в орешник, расстелили шкуры, замаскировали ветвями свое убежище и принялись ждать.Сначала казалось, что бандиты вот-вот появятся, но когда миновало несколько бесконечно долгих часов, друзья начали думать, что те и вовсе не придут.Около полудня Виктор решительно запротестовал:– Чего так сидеть? Срок-то завтра.Мирон тоже думал, что сегодня гостей не дождаться, но время от времени у него мелькала мысль: а вдруг?– Покараулим еще часа два и тогда уйдем.С трудом просидели они эти два часа в засаде. Подсознательно оба чувствовали облегчение: бандиты не пришли, отодвинулась неприятная минута встречи.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15

Остаток дня провели на «пастбище», хотя все время чувствовали себя тревожно: а вдруг под вечер явятся?Собрали грибов и пошли «на кухню», как сказал Виктор. Там поджарили грибы, поужинали и остались ночевать возле костра.Чуть начал брезжить рассвет, как оба уже были на наблюдательном пункте. Опять началось нудное и напряженное ожидание. Опять проходил час за часом, но никто не появлялся. Однако теперь друзья не отважились покинуть засаду и просидели до вечера.– Эх, скорей бы перестреляли этих бандитов! – сказал Виктор, выбираясь из укрытия.– Что ты говоришь? – с шутливым ужасом крикнул Мирон. – Если их теперь расстреляют, нам придется сидеть здесь до зимы.– Прости, забыл об этом, – засмеялся Виктор. – Так и быть, пусть еще немного поживут. Но такое сидение хуже самой тяжелой работы! Пойдем хоть чаю напьемся. Говорят, из брусничника получается отличная заварка.– Очень кстати, – согласился Мирон, и оба начали собирать брусничник.Мирон вдруг остановился и начал внимательно рассматривать растения.– Слушай, – сказал он, – это не брусничник.– Почему?– Видишь, с нижней стороны листа сетка, но не такая, как у брусничника, да и стебель светлее.– По таким мелким признакам судить нельзя, – недоверчиво произнес Виктор.– Жаль, что он еще не цветет, по разнице в цветах виднее. А будь ягоды, и совсем не ошиблись бы. Если это мучница, а не брусничник, в середине ее ягод находится как бы мука. Она очень ценная и дает разные лекарства, черную краску, дубильные материалы для обработки шкур.– Если так, я готов искренно уважать тебя и твою ботанику. Вот бы напились чайку! Пожалуй, и одубеть недолго от такого чая. Давай лучше наломаем малинника. Полезнее.– Можно найти и настоящий брусничник.– А ну его! Опять нарвешься на какую-нибудь мучницу. Я лично – за малинник.Вернулись на свою «кухню», напились чаю, приготовленного в жестянке.– Хорош чаек! – похвалил Мирон. – Жаль только, меду больше нет.– Это еще полбеды, – сказал Виктор, – но вот мясо начинает портиться, хоть и жареное. Завтра еще так-сяк, а послезавтра в рот не возьмешь.– А сушеное?– В середине все еще сырое.Опять провели ночь возле костра.Третий день прошел так же, как и два предыдущие. От усталости оба вскоре уснули как убитые. Крепко проспали до самого вечера.Первым проснулся Мирон. Встряхнулся, вскочил, сначала даже не понял, где он и что с ним. Рядом громко похрапывал Виктор.– Эй ты, сторож! – толкнул его под бок Мирон.– А? Что? – вскочил тот.– Знаешь ты, что храпишь на весь лес? Наши гости на той стороне болота услышали.– А ты?– И я спал. Это же сумасшествие! Нас могли прирезать, как цыплят!– Боюсь, что они, проклятые, никогда не придут, – позевывая, сказал Виктор.– И все же рисковать нельзя. В следующий раз будем спать по очереди.И этот день миновал. И второй. И еще один. И еще…Хлопцам было теперь очень трудно. Мясо портилось все больше и больше. «Пастись» днем они не могли: приходилось лежать в засаде. Даже когда выползали к бобрам за водой, казалось, что вот-вот их заметят. Одно утешение и спасение от сильно пахнущего мяса – горячий чай по ночам.С каждым днем напряжение усиливалось: от любого шороха хлопцы вздрагивали, как от электрической искры. Они выбились из сна, стали раздражительными.Все это, вместе о плохим питанием и сидением на одном месте, обессилило их: часто кружилась голова, темнело в глазах, дрожали ноги. Прошлые дни казались счастливыми в сравнении с нынешними.То чудилось, что вот уже идут, даже слышны шаги и голоса, то вдруг приходила уверенность, что сидят они напрасно, бандиты и не думают идти сюда.– А вдруг их уже поймали и посадили в тюрьму? – грустно говорил Виктор.– Все может быть, – вздыхал Мирон. А через минуту опять:– Но ведь должен же кто-нибудь прийти сюда за товаром? Не оставят они его тут.– Могут прийти и зимой, и на следующий год.А если всех переловили, могут и никогда не прийти…Послышался хруст. Хлопцы опять напряглись, опять появилась надежда. Но то протискивался сквозь заросли дикий кабан. Из засады было видно, как он спокойно и неторопливо начал возиться в нагретом солнцем болоте.– Эх, хорошо бы пальнуть в пего! – сверкнул глазами Виктор. – Наверняка попали бы. Вот тебе и свежее мясо.Зачесались руки и у Мирона. Что будет, если бандиты не придут? Придется голодать еще больше, а между тем они могут запастись мясом. И все же начал доказывать Виктору, что это очень рискованно:– Можно наверняка сказать, что они не явятся? Нет. Ну, а если придут, мы погибнем. И выстрел могут услышать, и следы не успеем уничтожить.Кабан тем временем исчез.Ночью возле костра друзья страшно жалели, что упустили драгоценную добычу. За это время они успели бы разобрать и спрятать кабана, надолго обеспечив себя мясом, а теперь что будет?Мирон насупился. Он чувствовал, что перемудрил со своей осторожностью. И все же ради защиты перешел в наступление:– Скажи честно, мог ли ты поручиться, что они сегодня ни в коем случае не явятся?– Конечно, поручиться никто не может, но…– Подожди. Значит, можно было предполагать, что враги наши будут сегодня на острове?– Ну, можно.– А ты знаешь, чем нам это угрожало?– Ну, знаю.– Так вот: маленькая возможность погибнуть серьезнее большой возможности поесть!– Но ведь у нас есть револьверы! – не сдавался Виктор.– А если у них будет десять ружей? Револьверы понадобятся, когда у нас не останется другого выхода, Виктор умолк.XXII«Слон». – Гнусное убийство. – Бандиты с пленником. – Подозрение бандитов. – Допрос. – Военная операция. – Победа. Так они провели в ожидании четыре дня. И эти дни были самыми долгими и самыми мучительными за все время жизни на острове. Проходили они в бездеятельности, а это и есть наибольшая мука для живого человека. В продолжение дня они, конечно, выходили из засады, но осторожно, крадучись и озираясь, чтобы издали никто не смог заметить.Такой напряженный перерыв был не лучше неподвижного сидения и ожидания в засаде.Под вечер шли ночевать в пущу, к костру, где спалось совсем не так хорошо, как в шалаше, а утром опять отправлялись на «службу». И все чаще задавали себе вопросы:– А что, если бандиты не придут? Или придут через несколько недель? Неужели все это время жить вот так, притаясь? Скоро кончится сушеное мясо, а дальше что?В таком настроении пришли на пост и на пятое утро. А через полчаса услышали какой-то топот. Шел он с той стороны, откуда должны были появиться «гости». У друзей забились сердца. Топот приближался – тяжелый, глухой; временами слышался громкий треск крупных сучьев под чьими-то ногами. Но кто идет, друзья рассмотреть не могли.– Или отряд бандитов, или слон, – прошептал Виктор.Вот уже что-то мелькает среди деревьев, – большое, красноватое. Все отчетливее, отчетливее…– Зубр?! – крикнул Виктор.Какое-то торжественное настроение охватило их. Живой зубр, которых в границах Советской Беларуси уже нет!* Перед 1914 годом в Беловежской пуще было еще 400 зубров, но за время войны осталось лишь около двадцати, да и тех немцы вывезли к себе.* События происходят тогда, когда Западная Беларусь была под властью поляков. – Каким же образом он попал сюда? – удивился Мирон.– А ты не помнишь, недавно сообщалось в газетах, что у нас видели одного зубра. Говорят, он перебежал к нам из Польши. Беловежскую пущу польские паны продали англичанам, те рубят и вывозят весь лес. Надо думать, что немцы не успели выловить всех зубров до последнего. Наверно, хоть один остался. И вот теперь, когда начали вырубать его родную пущу, он сбежал в наши леса.– Я читал об этом, но с тех пор о зубре ничего не было слышно.– И вот он перед тобой. Не удивительно, что здесь его никто не видел.Могучий зверь шел как-то тревожно. То остановится, начнет ногами рыть землю, то наклонит голову и сердито сопит. Плечи его казались скалой, за которой скрывается остальное тело. Горб не только не портил, но украшал его. Друзья представили себе, как должен чувствовать себя великан, один, без семьи, без товарищей, вдали от родины.– Последний зубр! – прошептал Мирон.– Последний! – отозвался Виктор.И вдруг раздался выстрел…Зубр бросился в сторону, поднялся на задние ноги и упал передними на колени. Грянул второй выстрел… Зубр попытался встать, но зашатался и тихо лег на бок, словно огромный подрубленный дуб. В предсмертной агонии он бил ногами землю, острыми рогами проводил по ней глубокие борозды. Наконец затих… Хлопцы словно окаменели. Хоть и не видели еще людей, но отлично знали, кто явился на остров. Однако смерть зубра настолько ошеломила их, что на мгновение совсем забыли о положении, в каком находились сами. Оба переживали это гнусное убийство, как убийство человека.– Подлецы! – чуть было не вскочил Виктор, но Мирон удержал его на месте. К зубру уже бежал знакомый черный бандит с ружьем в руках.Неужели один?Человек взглянул на зубра, повернулся в ту сторону, откуда прибежал, и крикнул:– Готов!Через минуту к нему подошел еще один, незнакомый, потом двое. Из них один был тот, младший, а второй тоже незнакомый, но… связанный!На нем обычные сапоги, вымазанные в грязи, как у всех остальных, черное пальто и кепка. Руки скручены за спиной, а рот завязан платком.Его отвели чуть в сторону, толкнули и сказали:– Садись!Пленник неуклюже опустился на землю. Бандиты окружили зубра.– Здоровая штука! – сказал незнакомый.– Но как мы используем его? – заметил младший.– Перетащим по кускам, – ответил черный.– А шкуру?– Тоже порежем на куски. Будут отличные подошвы.Они развели костер и принялись разделывать тушу. Черный сбросил свитку, засучил рукава и взялся за дело. Двое других помогали ему.Каждый разрез на теле зубра болью отзывался в сердцах друзей. Черный бандит казался палачом. Трудно оказалось разобрать могучее животное, а у бандитов, по-видимому, были лишь обычные охотничьи ножи.– Эй, слушайте, – остановился черный, – там есть кинжал!У наших хлопцев захватило дух…«Что теперь будет?!» – подумал каждый, и нервная дрожь прошла по их телам.Черный направился к бобровой хатке. Через несколько минут он вернулся.– Черт его знает, нету! – еще издали крикнул он.– А вещи? – встревожились его спутники.– Вещи на месте. Только почему-то в середину насыпался хворост, будто сверху кто проломил.– Может, трогали? – подозрительно спросил незнакомый.– Видно, какие-то звери полазили.– Ты хорошенько посмотрел? Все есть? А вдруг те лайдаки добрались? – переспросил младший.– Мы же смотрели тогда, когда их уже не было. Если б они нашли, наверняка забрали бы. А я перещупал все вещи, только кинжала не нашел. Завалился куда-нибудь среди веток. Не хотелось долго искать.Но незнакомый не успокаивался.– Надо было хорошенько пересмотреть все, – сказал он. – Может, те хлопцы нашли? А вдруг они еще здесь?– Не думаю, чтобы польстились только на один кинжал, – усмехнулся черный и опять принялся за работу.– А револьверы смотрел? – не отступал новый.– Жестянки на месте, но я их не открывал.– Вот видишь!– Да чего ты беспокоиться? – вмешался младший. – Ты не знаешь обстановки. Мы обошли весь лес, звали, стреляли. Если б они были живы, то отозвались бы, заслышав людей. Все вещи тогда были целы. Мы и револьверы смотрели.– И все-таки надо убедиться, – покачал головой новый.– Ладно, – успокоил его черный. – Покончим с этим делом и посмотрим. Сходим даже к их «хате».Хлопцы слышали весь этот разговор и готовились к последним решительным событиям. Главным преимуществом было то, что бандиты считали их погибшими. А если догадаются, что живы, едва ли удастся справиться с тремя вооруженными мужчинами. Разве только сумеют спрятаться.Тем временем бандиты сняли шкуру и уселись отдохнуть.– Надо бы за этого взяться, – кивнул младший на пленника. – Чего с ним долго валандаться?– Правильно, – встал черный.Пленник сидел на земле, опустив голову. Время от времени он шевелил руками, но где там было освободиться!– Иди, сюда, собака! – подошел к нему черный, взял за плечи, поднял и толкнул к костру. Потом развязал платок.Друзья увидели молодого человека, лет двадцати восьми, с продолговатым, сухощавым лицом. Его тонкие губы были напряженно сжаты, глаза безучасно глядели куда-то мимо бандитов.– Теперь можешь кричать, сколько влезет, – засмеялся незнакомый.– Слушай! – подхватил младший. – Ты сделаешь лучше для самого себя, если скажешь, каким образом узнал о нас, кто тебе в этом помог. Ну, кто нас выдал?Пленник не отвечал. Бандит помолчал и заговорил снова:– Геройство твое напрасно: ты в полной нашей власти. Никто здесь тебя не услышит. Если скажешь, значительно облегчишь свою судьбу. А нет… так мы сумеем заставить.Пленник все молчал.– Ну! – грозно крикнул черный. – Отвечай!– Кончайте скорее ваше дело, все равно я ничего не скажу! – наконец проговорил пленник.– Кончать скорее? – засмеялись бандиты. – Нет, подожди. Это только начало.И черный с размаху ударил пленника кулаком по лицу.Тот пошатнулся и упал на землю. Из носа и изо рта у него потекла кровь…Мирон чуть не вскрикнул от возмущения.– Нельзя сидеть! Не имеем права! Надо стрелять! – прошептал Виктор.– Погоди, погоди немного, – взволнованно ответил Мирон. – До них далеко… Не попадем… А тогда конец и ему и нам. Подождем лучшего момента.Черный взял головешку и поднес ее к лицу пленника.– Может, огонь заставит тебя говорить? А нет, так у нас найдутся и другие способы. Времени хватает. Лучше говори!Пленник отшатнулся, но опять не ответил ни слова.– Слушайте! – вмешался незнакомый. – Отложим допрос до прихода наших, тогда проведем его по всем правилам искусства. А сейчас пойдем проверим наш склад и посмотрим будку тех хлопцев.– Пожалуй, так будет лучше, – поддержал молодой.– Ладно, – согласился черный. – А ты тем временем подумай. И не жди легкой смерти. Разберем тебя на кусочки, но заставим говорить! А пока свяжем, чтобы ты спокойно мог пролежать до завтра.Они срезали длинную жердь, просунули ее пленнику между руками и коленями и связали его так, что он и пошевелиться не мог.Друзья вздохнули с облегчением. Значит, все трое бандитов собираются уходить.Они и в самом деле направились к бобровым хаткам. С сожалением увидели друзья, что черный захватил с собой ружье. Поселок бобров был совсем близко, но, кажется, оттуда пленника нельзя было видеть: его заслоняли кусты.Незачем было договариваться, что делать. Следовало лишь спешить: ведь бандиты, обнаружив, что в складе кое-чего не хватает, встревожатся и немедленно вернутся назад.Мигом поползли они к пленнику. Спешили так, что не обращали внимания на шорох и хруст под собой. Пленник услышал их, оглянулся.– Тсс! – прошептал Мирон.Словно огонек блеснул в глазах связанного, но он не пошевелился.Мирон подполз к нему, перерезал веревку и сунул в руку револьвер.– Убегайте! – прошептал он.Но, увидев револьвер, пленник остался на месте.– У вас есть оружие? – спросил он, не поворачивая головы.– Есть четыре револьвера.– В таком случае спрячьтесь сзади и ждите, а я буду сидеть, как сидел. Так мы лучше справимся с ними. Я беру на себя двоих, а третий остается на вашу долю. Подсуньте револьвер под меня. Он заряжен?– Заряжен, это их револьверы, – ответил Мирон и отполз в кусты.Пленник поправил жердь, запутал руки веревкой и остался на месте. Хлопцы спрятались неподалеку от него.– Почему он не уходит? – удивился Виктор.Мирон объяснил, в чем дело. Друзья почувствовали уверенность и даже гордость. Они под руководством опытного человека принимают участие в военной операции! Силы теперь равные, да еще перевес в том, что враги ничего не знают.Возле бобровой хатки послышались встревоженные голоса. Один бандит вышел из-за кустов и взглянул на свой лагерь. Пленник по-прежнему сидел на месте. Бандит снова исчез.Некоторое время спустя бандиты опять вышли, о чем-то горячо поговорили и разошлись. Младший, с револьвером в руке, направился к пленнику, а остальные пошли в сторону стоянки хлопцев.Теперь бандит держался иначе. Он озирался, прислушивался, а подойдя к пленнику, начал прохаживаться возле него. Остальные продолжали искать. Только на этот раз они не кричали, не стреляли…Пленник сидел, опустив голову, и казалось, был совсем убит горем.Друзья напряженно следили за ним, стараясь догадаться, что он думает делать. Оба были готовы мгновенно прийти на помощь.Когда страж отошел немного в сторону, пленник чуть повернул голову назад. Хлопцы не видели его лица, но поняли, что это сигнал для них. Значит, сейчас что-то будет.Вот часовой опять приближается к пленнику. Правая рука с револьвером как раз с этой стороны.1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15