Конан киммериец -. Замок ужаса

Роберт ГОВАРД ЗАМОК УЖАСА Конан не успел воплотить в жизнь свои планы построения черной империис собой во главе. Эти планы были разрушены чередой стихийных катастроф иинтриг его врагов в племени бамула, многие представители которого снегодованием воспринимали приход к власти в их племени чужестранца.Вынужденный бежать, он направляется на север через экваториальные джунглии через травянистую степь в полуцивилизованное королевство Куш. 1. ГОРЯЩИЕ ГЛАЗА За бездорожными пустынями Стигии лежали широкие луга Куша. На сотнилиг не было ничего, кроме бесконечных пространств густой травы. Местамипопадались одинокие деревья, которые поднимались, чтобы нарушить плавнотекущую монотонность степи: колючие акации, драконник с листьями в формемеча, заостренные изумрудные лобелии и ядовитый молочай, густо покрытыйотростками. Время от времени редкий ручей прорезал неглубокую лощину черезпрерию, давая жизнь узкой галерее леса вдоль своих берегов. Стада зебр,антилоп, буйволов и других обитателей саванны кочевали через степь,подкармливаясь по мере движения. Травы шептали и качались от бродящих ветров под темно-синим небом, вкотором слепяще сверкало свирепое тропическое солнце. Время от временивскипали облака и короткая гроза ревела и сверкала с яростью катастрофы,всего лишь чтобы умереть и очистить небо так же быстро, как появилась. Через эту безграничную пустыню на исходе дня устало брела одинокаямолчаливая фигура. Это был молодой великан, крепко сложенный, сперекатывающимися мышцами, которые выделялись под бронзовой от солнцакожей, изборожденной белыми следами прошлых ран. У него была большаягрудная клетка, широкие плечи и длинные конечности; его скудный костюм,состоящий из набедренной повязки и сандалий открывал его могучеетелосложение. Его грудь, плечи и спина загорели настолько, что были почтитакие же черные как у коренных жителей этих краев. Спутавшиеся локоны нечесаной гривы жестких черных волос обрамлялиугрюмое, невозмутимое лицо. Под нахмуренными черными бровями свирепыеглаза, горящие голубым, неустанно блуждали из стороны в сторону, когда оншел пружинящим неутомимым шагом через просторы равнины. Его внимательныйвзгляд пронизывал густую тенистую траву, которая росла со всех сторон ипокраснела от заката, имевшего темно-красный цвет разозленного лица. НадКушем скоро должна была опуститься ночь; во мраке ее затеняющих миркрыльев опасность и смерть бродили по пустыне в поисках добычи. Но одинокий путник, а это был Конан Киммериец, не боялся. Варвар изварваров, он был выкормлен на суровых холмах далекой Киммерии, железнаявыносливость и свирепая жизнь дикой природы были ему сродни, даря емувыживание там, где цивилизованный человек, пусть даже более образованный,более воспитанный и более умудренный мог бы погибнуть жалкой смертью. Хотяпутник сумел пройти пешком восемь дней, не имея еды, за исключением дичи,которую он убивал с помощью большого бамульского охотничьего лука,висевшего у него сейчас за плечом, этот могучий варвар сейчас все еще неприближался к пределам своих сил. Конан давно привык к спартанской жизни на дикой природе. Хотя емудовелось испробовать вялую роскошь цивилизованной жизни в половинеокруженных стенами, сверкающих городов мира, он не скучал по ним. Онпродолжал идти к далекому горизонту, скрытому теперь темно-багровойдымкой. За его спиной лежали непроходимые джунгли черных стран, граничащих сКушем, где фантастические орхидеи горели в мрачной темно-зеленой листве,где свирепые черные племена вели опасную жизнь, прорубая места дляпоселений в зарослях кустарника, и где тишину троп во влажных тенистыхджунглях нарушал только рык охотящегося леопарда, хрюканье дикой свиньи,напоминающий медные духовые рев слона или внезапный крик разозленнойобезьяны. Больше года Конан прожил там, будучи военным вождеммогущественного племени бамула. Наконец хитрые черные колдуны, ревнивоотносившиеся к приходу его к власти и возмущенные его неприкрытымпрезрением к их кровожадным богам и их жестоким кровавым обычаям, отравилиумы бамульских воинов, настроив их против их белокожего предводителя. Это случилось следующим образом. К племенам, живущим в джунглях,пришло время долгой непрерывной засухи. С истощением рек и пересыханиемколодцев пришла кровопролитная, ревущая война, когда черные племенасошлись в отчаянной битве за несколько оставшихся источников драгоценнойвлаги. Деревни исчезали в огне, целые роды вырезали или оставляли гнить. Итогда на гребне засухи, голода и войны пришла чума, чтобы очистить землюот людей. Злые языки хитрых колдунов обвинили в этих бедах Конана. Они клялись,что это он принес все эти бедствия народу бамула. Боги разгневались за то,что этот бледнокожий чужестранец незаконно захватил украшенный трон долгойдинастии вождей бамула. С Конана, настаивали они, необходимо содрать кожуи умертвить с помощью тысяч изощренных пыток на черных алтарях богов зла,иначе всему народу суждено погибнуть. Не предвкушая ничего доброго от такой мрачной перспективы, Конан далбыстрый разрушительный ответ. Он прикончил верховного жреца, проткнув еготело своим большим и широким северным мечом. Затем он опрокинулокровавленного деревянного идола бамульского божества на других шаманов искрылся во тьме окружающих джунглей. Он наугад прошел на север многоутомительных лиг, пока не достиг района, где густой лес поредел и уступилоткрытым пастбищам. Теперь он намеревался пересечь пешком саванну, чтобыдобраться до королевства Куш, где он мог найти работу для своих варварскихсил и для своего тяжелого меча на службе у смуглых монархов этой древнейстраны. Вдруг его мысли были оторваны от размышлений о прошедшем будоражащимощущением опасности. Какой-то первобытный инстинкт выживания насторожилего, сообщив о присутствии опасности. Он остановился и осмотрелся вокругсебя, вглядываясь в длинные тени, отбрасываемые от света заходящегосолнца. Поскольку волосы на затылке варвара стали торчком от прикосновенияневидимой угрозы, великан варвар втянул воздух чувствительными ноздрями иисследовал мрак тлеющими глазами. Хотя он ничего не увидел и непочувствовал никакого запаха, таинственное чувство опасности, воспитанноежизнью в дикой природе, сказало ему, что опасность рядом. Он ощутилпуховое прикосновение невидимых глаз и, обернувшись, увидел мельком парубольших кругов, мерцающих во мраке. Почти в то же мгновение светящиеся глаза исчезли. То что он виделбыло настолько кратковременным, а его исчезновение — таким быстрым, что унего появилось искушение отбросить видение как плод своего воображения. Онповернулся и снова пошел вперед, но теперь он был начеку. Когда онпродолжил свой путь, пылающие глаза снова появились в плотной тени густойтравы чтобы следовать за его молчаливым движением вперед.Рыжевато-коричневые выгнутые фигуры скользили за ним на бесшумных лапах.За ним увязались кушитские львы, жаждущие горячей крови и свежего мяса. 2. КРУГ СМЕРТИ Через час на саванну опустилась ночь, за исключением тонкой полоскизакатного зарева вдоль западного горизонта, на фоне которого чернымсилуэтом стояло маленькое одинокое и чахлое дерево степи. Конан уже почтидостиг пределов своей выносливости. Трижды львицы бросались на него изтеней справа или слева. Трижды он отбивался от них летучей смертью своихстрел. Хотя трудно было стрелять прямо в сгущающуюся тьму, взрывы реванападающих львов трижды говорили ему о попадании, хотя ему не дано былоузнать убил он или только ранил смертоносных хищников. Но сейчас его колчан был пуст и он знал, что это уже только деловремени, когда молчаливые убийцы утащат его. По его следу шло сейчасвосемь или десять львов и даже в душе сурового варвара звучал крикотчаяния. Даже если на его могучий меч придется один или два нападающих,остальные разорвут его на кровавые куски до того как он успеетразмахнуться или вонзить меч опять. Конан встречал львов раньше и знал ихневероятную силу, которая позволяла им поднимать и тащить целую зебру стакой же легкостью, как кошка мышь. Несмотря на то, что Конан был одним изсамых сильных людей своего времени, от этой силы было бы столько жепользы, сколько от сил маленького ребенка, если бы лев достал Конана хотябы раз своими когтями или зубами. Конан продолжал бежать. Он бежал уже почти час большими быстрымипрыжками, покрыв много лиг. Сначала он бежал без усилий, но сейчаслишающее сил напряжение его путешествия через черные джунгли ивосьмидневного перехода по равнине начало давать знать о себе. У негопоплыли пятна перед глазами и болели мышцы ног. Каждый сумасшедший ударсердца, казалось, лишает его сил, оставшихся в его могучей фигуре. Он молил дикарских богов, чтобы луна вышла из плотных грозовых туч,закрывших большую часть неба. Он молился, чтобы появился холмик илидерево, которые бы нарушили идущую плавными волнами плоскость равнины, илихотя бы валун, к которому он мог бы стать спиной, чтобы в последний разпостоять за себя. Но боги не слышали. Единственными деревьями в этом районе былакарликовая, покрытая шипами поросль, которая поднималась вверх нашесть-восемь футов и затем разбрасывала свои ветви горизонтально, образуяподобие гриба. Если бы ему удалось, не взирая на колючки, взобраться натакое дерево, первый же лев, добравшийся до основания дерева, с легкостьюодним прыжком сбросил его вниз на землю. Единственными холмиками былигнезда термитов, некоторые из которых были высотой в несколько футов, нослишком маленькими для обороны. Ничего не оставалось как продолжатьбежать. Для того чтобы облегчить себя, он отбросил большой охотничий лук,когда истратил последнюю стрелу, хотя выбрасывание такого великолепногооружия резануло ему сердце. Колчан и ремни вскоре отправились вслед.Теперь на нем остались всего лишь набедренная повязка из шкуры леопарда,высоко зашнурованные сандалии, в которые были обуты его ноги, бурдюк сводой и тяжелый широкий меч, который он теперь нес в ножнах в одной руке.Расстаться с этим означало лишиться последней надежды. Львы теперь шли за ним почти по пятам. Он слышал сильный запах ихгибких тел и слышал их тяжелое дыхание. Теперь они могли в любой моментокружить его и он в последний раз вступит в яростную схватку за свою жизньперед тем как они уложат его. Он рассчитывал, что преследователи будут следовать своей старойвозрастной тактике. Самый старый самец — вожак стаи — будет следоватьпрямо за ним, а с обеих сторон от него будут самцы помоложе. Более быстрыельвицы забегут вперед с обеих сторон, образуя полукруг, пока не будутдостаточно далеко впереди чтобы кольцо замкнулось и он оказался в ловушке.Тогда они бросятся на него все сразу, делая какие-либо попытки защититьсяневозможными. Вдруг землю залил свет. Круглый серебристый глаз восходящей луныосветил равнину, купая своим взглядом бегущую фигуру великана-варвара ирисуя линии серебристого огня вдоль струящихся мускулов львов, мчащихсяпрыжками за ним по пятам, омывая их короткий шелковистый мех своимпризрачным сиянием. Настороженный взгляд Конана поймал лунный свет на струящемся мехеслева впереди и он понял, что окружение почти закончено. Подготовившисьвнутренне встретить нападение он был удивлен, увидев, что та самая львицаизменила направление бега и остановилась. Двумя прыжками он обогнал ее. Набегу он заметил, что молодая львица с правой стороны тоже внезапноостановилась. Она, замерев, присела на траву подергивала и била хвостом.Странный звук — наполовину рев, наполовину вой — исходил из ее оскаленнойпасти. Конан рискнул замедлить бег и оглянуться. К своему крайнему удивлениюон увидел, что вся стая остановилась как бы перед невидимым барьером. Онистояли рычащим строем и их клыки сверкали как серебро в лунном свете.Сотрясающий землю рев ярости от сорванных планов исходил из их глоток. Конан задумчиво прищурился и его хмурые брови сошлись от изумления.Что остановило стаю в тот самый момент, когда львы были уже наверняка сдобычей? Какая невидимая сила остановила яростное преследование? Он стоял,какое-то мгновение глядя на них, держа в руке меч и думая о том,возобновят ли они свою атаку. Но львы оставались на месте, рыча и ревятак, что пена капала из их челюстей. И тут Конан заметил странную вещь. Место, где остановились львы,казалось, находится на демаркационной линии, проходящей через равнину. Содной стороны от нее росла густая, высокая, сочная трава. На невидимойгранице, однако, трава становилась тонкой, щетинистой и неразвитой, сширокими прогалинами голой земли. Хотя Конан не мог ясно различить цветапри одном лишь лунном свете, ему показалось, что траве на ближней к немустороне линии недоставало нормального для растений зеленого цвета.Напротив, у его ног трава казалась сухой и серой, как если бы вся жизнь изнее была выщелочена. По обе стороны от себя в ярком лунном свете ему было видно уходящеевдаль пространство, покрытое мертвой травой, как если бы он одиноко стоялв широком круге смерти. 3. ЧЕРНАЯ КРЕПОСТЬ Хотя у Конана все тело еще болело от усталости, но короткая передышкадала ему силы продолжить движение вперед. Поскольку он не знал природыневидимой линии, которая остановила львов, он не мог сказать скольковремени это таинственное влияние будет удерживать их в страхе. Поэтому онпредпочел насколько возможно увеличить расстояние между собой и стаей. Вскоре он увидел, что перед ним вырисовалась из сумрака темная масса.Он двинулся вперед с удвоенной осторожностью, держа меч в руке ивсматриваясь в туманную громаду впереди. Луна по-прежнему сверкала, но срасстоянием это сияние становилось более тусклым, как если бы онопроходило сквозь какой-то сгущающийся туман. Поэтому сначала Конан ничегоне мог разглядеть в черной однородной массе, которая вставала перед ним изравнины. Он только видел ее размер и неподвижность. Как какой-токолоссальный идол примитивного поклонения дьяволу, высеченный неизвестнымисуществами из черной каменной горы на заре времен, темная масса неподвижносидела, окруженная мертвой серой травой. Когда Конан подошел поближе, в темном однородном пятне сталиразличимы детали. Он увидел, что это огромное сооружение, которое лежалочастично в руинах на равнинах Куша — колоссальное строение, воздвигнутоенеизвестными руками с какой-то непонятной целью. Оно выглядело как замокили крепость, но такого архитектурного стиля, который Конану никогда невстречался. Сделанное из твердого черного камня, оно поднималось сложнымфасадом с колоннами, террасами и зубчатыми стенами, силуэт которых казалсястранно искаженным. Взгляд не мог воспринять его. Взгляд следовал завыкручивающими мозги изгибами, в которых что-то казалось немногонеправильным, таинственно искривленным. Огромное сооружение создаваловпечатление хаотического недостатка порядка, как если бы строители были несовсем в своем уме. Конан оторвал свой взгляд от кружащих голову изгибов бесформенноймассы, сложенной из камня, от одного взгляда на которую у него начиналакружиться голова. Он подумал, что теперь наконец может постичь почемустепные звери избегали этой распадающейся кучи. От нее каким-то образомисходила аура угрозы и ужаса. Возможно, за тысячелетия, в течение которыхчерная крепость сидела на равнине, животные стали бояться ее и избегать еезатененные окрестности, пока эта привычка избегать не стала инстинктивной. Луна внезапно скрылась опять от того, что высоко нагроможденныегрозовые тучи снова затемнили ее вечное лицо. Прогрохотал раскатотдаленного грома и изучающий взгляд Конана уловил огненную вспышку молниив кипящих массах туч.1 2 3

Когдачеловек с криком проснулся, кошмарное Это разорвало свою жертву на части,обрызгав его спящих товарищей окровавленными, капающими кусками человека. 7. БЕГСТВО ОТ КОШМАРА В одно мгновение стигийцы вскочили на ноги. Хоть они и былизакаленными разрушителями, зрелище было достаточно страшным, чтобы вызватьу некоторых из них крики ужаса. Обернувшись на первый крик, часовойбросился обратно в зал, чтобы зарубить чудовище мечом. Выкрикивая команды,предводитель схватил ближайшее оружие и ринулся в бой. Остальные, хоть ибыли безоружные, взъерошенные и оторопевшие, схватили мечи и копья, чтобызащититься от массы, которая хватала и убивала их. Мечи рубили бесформенные бедра чудовища, копья вонзались в раздутое,раскачивающееся брюхо. Отрубленные хватающие кисти и руки с глухим звукомпадали на пол, продолжая сгибаться и сжиматься. Но чудовище, которое,казалось, не испытывало боли, продолжало хватать одного человека задругим. Некоторым стигийцам своими душащими руками оно отвернуло головы.Других хватало за ноги и разбивало на кровавые куски об колонны. Пока Киммериец смотрел за происходящим сверху, дюжина стигийцев былаизбита или разорвана насмерть. Ужасные раны, нанесенные чудовищу оружиемстигийцев, мгновенно затягивались и заживали. Отсеченные головы и рукизаменились новыми, которые выросли из грушевидного туловища. Увидев, что у стигийцев нет ни единого шанса спастись от чудовища,Конан решил сбежать, пока Это все еще было занято охотниками на рабов ипока оно не обратило внимание на него. Сочтя глупым идти через зал, оннашел более прямой выход. Он выбрался через окно. Оно вело на террасукрыши с проломленной черепицей, где от любого неосторожного шага он могупасть через пролом на уровень земли. Дождь утих, перейдя в изморось. Луна, которая теперь была почти надголовой, снова прерывисто бросала лучи. Глянув вниз с парапета, которыйокружал террасу, Конан нашел место, где наружные изгибы вместе споднимающимися вверх лианами давали возможность спуститься. С проворностьюобезьяны он начал спускаться, перебирая руками, вниз вдоль покрытогостранными изгибами фасада. Теперь луна засияла в полную силу, освещая внизу двор, где былипривязаны лошади стигийцев, беспокойно двигающиеся и ржущие от звуковсмертельной схватки, доносившихся из большого зала. Шум сражения заглушаликрики агонии, когда у одного человека за другим отрывались конечности. Конан спрыгнул, мягко приземлившись во дворе. Он быстро подбежал кбольшой черной кобыле, которая принадлежала предводителю охотников. Он быподождал, чтобы ограбить тела, потому что ему нужны были оружие и другиеприпасы. Кольчуга, которую он носил, будучи разбойником и другом Бэлит,давно уже износилась и проржавела, а его бегство от племени бамула былослишком поспешным, чтобы позволить экипироваться более полно. Но никакаясила на земле не смогла бы затянуть его в этот зал, где по-прежнемушествовала и убивала ужасная живая смерть. Когда молодой киммериец отвязал лошадь, которую он себе выбрал, извхода в замок вырвалась кричащая фигура и топая бросилась через двор в егосторону. Конан увидел, что это был человек, который стоял часовым. Шлемстигийца и кольчуга защитили его в достаточной степени, чтобы пережитьстрашную смерть его товарищей. Конан открыл было рот, чтобы заговорить. Он не испытывал любви кстигийскому народу; тем не менее, если из всего отряда уцелел только этотстигиец, Конан был бы не против заключить с ним плутовской союз, хотя бывременно, пока они не достигнут более населенной страны. Но Конан не получил возможности сделать такое предложение, потому чтоот увиденного крепкий стигиец сошел с ума. Его глаза дико сверкали влунном свете, а изо рта капала пена. Он ринулся прямо на Конана,размахивая саблей так, что она вспыхивала в свете луны, и крича:"Возвращайся в свое пекло, о демон!" Примитивный инстинкт самосохранения выросшего в дикой природекиммерийца сработал без какого-либо контроля сознания. Когда человекоказался на расстоянии удара, меч Конана уже не был в ножнах. Удар заударом, высекая искры, сталь звенела о сталь. Когда стигиец с озверевшимиглазами развернулся, чтобы снова занести саблю, Конан воткнул кончик мечав горло сумасшедшего. Стигиец забулькал, покачнулся и упал головой вниз. Какую-то секунду Конан стоял, опершись о седло кобылы, переводядыхание. Дуэль была короткой, но свирепой, а стигиец был непростымсоперником. Из древней кучи камня больше не доносились страшные крики. Не былоничего кроме зловещей тишины. Потом Конан услышал медленные, тяжелые,шаркающие шаги. Неужели это пожирающее людей чудовище расправилось совсеми? Неужели оно тащило свою бесформенную массу к двери чтобы появитьсяво дворе? Конан не стал ждать пока это выяснится. Дрожащими пальцами онразвязал кольчугу и стащил ее с мертвеца. Он подобрал также шлем стигийцаи его щит, сделанный из кожи какого-то толстокожего степного зверя. Онпоспешно привязал эти трофеи к седлу, взобрался на лошадь, взялся заповодья и ударил кобылу по ребрам. Галопом он пронесся из разрушенногодвора в район высохшей травы. С каждым ударом летящих копыт замок древнегозла удалялся. Где-то за кругом мертвой травы, возможно, по-прежнему бродилиголодные львы. Но Конану было все равно. После диких ужасов чернойкрепости он бы с радостью померился силами с обычными львами.1 2 3