Алексин Анатолий Георгиевич

— Чтобы она ни о чем не догадалась! Тогда он, усевшись за стол, стал рассказывать мне всякие истории. Но громко, чтобы и Майка тоже услышала… Власов стал рассказывать про хитрого фараона Хирена. Этот фараон построил для себя целых две пирамиды: одну — настоящую, а другую — фальшивую, чтобы обмануть грабителей, которые обворовывали фараоновы гробницы. И внутри пирамид он понаделал разных ловушек: встанешь на каменную плиту, а она вдруг проваливается — и кубарем летишь в колодец. — Жалко, что этот твой Хирен умер, — насмешливо сказала Майка. — Почему? — удивился Власов. — Очень бы он в угрозыске пригодился. — Но пирамиды-то все равно ограбили, — сообщил Власов. — И настоящую и фальшивую… — Откуда ты знаешь? — задала Майка очередной свой глупый вопрос. — В книжке прочел, разумеется. — Ах, в кни-жке! — разочарованно воскликнула Майка. Будто Власов мог сам лазить по фараоновым гробницам. Но все-таки присела к столу… Власов стал рассказывать о разных необычайных вещах. О китах, которые, кончая жизнь самоубийством, выбрасываются на берег Тихого океана. О каком-то человеке, который не спит вот уже двадцать лет! Майка больше не задавала своих дурацких вопросов. А мне было жалко несчастных китов, которые кончали жизнь самоубийством. Я очень завидовал человеку, который умудрился столько лет подряд не ложиться спать. И я очень злился на Майку, которая мешала нам готовиться к путешествию… * * * Вот уже пятый день я ем только те продукты, которые быстро портятся. А те, которые не портятся, складываю в ящик письменного стола, где лежат мои учебники и тетради. Я складываю туда сыр, колбасу, печенье, конфеты… Я решил, что все это мы захватим с собой в путешествие. Но готовиться к своему походу мы уже пятый день не можем: Майка перестала уходить из дому. Явится после школы и сидит в комнате, будто ее приковали. Она делает это нарочно, из вредности, чтобы помешать нам. И Власову приходится сидеть рядом с ней за столом и рассказывать разные истории, вместо того чтобы учить меня управлять байдаркой. Власов, конечно, в душе возненавидел Майку, но не показывает виду. Потому что он спортсмен и умеет владеть собой. А Майка слушает и никуда не уходит… Наверно, придется перенести наши тренировки в другое место. Завтра скажу Власову… А сегодня вечером я убедился, что колбаса все же портится довольно быстро. Неприятный запах заставил маму принюхаться. Она пошла по этому запаху, как по следу, и обнаружила в моем ящике склад продуктов. — Зачем это, Кеша?! — воскликнула мама. — Просто так… чтоб не тревожить тебя по ночам, — ответил я. — По ночам?! — изумилась мама. — Ну да… Иногда ночью у меня вдруг разгорается аппетит. Это бывает довольно часто. Что тогда делать? И вот я, чтобы никого не будить… — Ночью есть очень вредно, — сказала мама, — это доказано медициной. И она ликвидировала все мои запасы. Но, ложась спать, я заметил на стуле, возле своей кровати, бутерброд с сыром и яблоко. — Это прекрасно, — громко сказал я. — Проснусь среди ночи, поем немного и снова усну. И я в самом деле проснулся… Взял все, что лежало на стуле, и спрятал в более надежное место: в книжный шкаф, за тяжелые тома энциклопедии, к которым у нас никто никогда не прикасался. Никто, кроме меня… А я теперь по вечерам стал изучать энциклопедию. Ведь если мы с Власовым будем на острове вдвоем, он же не сможет все время, не закрывая рта, рассказывать разные интересные истории. Он устанет, и вообще ему будет со мной скучно… Я тоже должен буду рассказать ему что-нибудь особенное! И вот я стал читать энциклопедию и даже кое-что выписывать из нее в тетрадку. Я узнал, например, что киты, которые иногда кончают жизнь самоубийством, делятся на два семейства: на гладких китов и на полосатиков. Мне очень понравилоеб это слово: полосатики! И еще я узнал, что знаменитый китовый ус расположен совсем не там, где растут усы у людей, то есть не под носом, а во рту! В энциклопедии так прямо и написано: "Киты имеют вместо зубов систему ид двухсот — четырехсот роговидных пластин, называемых китовым усом, свешивающихся с поперечных валиков нёба…" Эти строки я выписал в тетрадку. А вдруг, на мое счастье, Власов всего этого не знает? И тогда я ему расскажу! Сегодня я немного задержался в классе. Князев устроил собрание на тему "Спорт — лицо нашей школы!". Я взял и рассказал о том, что скоро отправлюсь с Власовым в одно дальнее путешествие. Ведь мне не было запрещено говорить об этом ребятам. Я только Майке не имею права говорить, потому что от нее об этом сразу узнает мама. А если мама узнает, то ужасно перепугается и никуда меня не пустит. Ребята мне очень завидовали. Князев даже сказал, что таким образом укрепляется связь разных поколений. Я, значит, по его мнению, одно поколение, а Власов — другое! Одним словом, домой я вернулся в прекрасном настроении. Прихожу, а Власов уже у нас. Зашел пораньше: хотел, наверно, застать меня одного. А застал вместо меня Майку: она всех своих подруг позабывала и после уроков летит, как ракета, прямо домой. Мне кажется, она хочет, чтобы и Власов тоже краснел и потел в ее присутствии, как другие мальчишки. А добилась совсем другого: вывела Власова из себя! Даже он — лучший спортсмен во всей нашей школе? — не выдержал: когда я вошел в комнату, он не сидел за столом, как обычно, а ходил по комнате, весь красный и взволнованный. Ну, точно такой, каким он был тогда, когда поднялся с пола и зацепился за стул. Или даже еще взволнованнее! Наверно, он как следует отчитал Майку, потому что она ему что-то отвечала тоже очень взволнованно. Но когда я вошел, сразу замолчала, смутилась и села на диван. Наша Майка смутилась! Этого еще никогда не бывало! Дошло, вероятно, до ее сознания, что она нам мешает. В таком деле, которого даже понять не может. Потому что никогда еще на необитаемых островах не была. И тем более не ночевала! Власов сразу подошел ко мне и тихо, шепотом, говорит: — Кеша, сбегай, пожалуйста, срочно ко мне домой. Там у меня на столе, рядом с чернильным прибором, компас лежит. Он, я так думаю, нам с тобой сегодня весьма пригодится. Только сейчас же беги. Не задерживайся! "Ага, — думаю, — значит, Майку уговорил! Не будет она нам больше мешать! Мы путь сегодня наметим. Я научусь управлять байдаркой, компасом пользоваться… Это нам все в пути пригодится!" Власов хотел мне свой адрес на бумажке написать. Но я остановил его: — -Скажи так, на словах: я повторю и запомню! "Пусть, — думаю, — знает, что у меня память хорошая! Что я могу с любым донесением в разведку пойти: все сразу запомню и точно все передам!" Власов жил не так уж далеко. Но я все равно побежал проходными дворами, чтобы путь сократить. Ворота в одном месте были закрыты, а я через них перелез. И опять побежал. И не заметил даже, что у Власова в доме есть лифт. Только потом заметил, когда уже вниз спускался. А вверх, на шестой этаж, я мигом взлетел! Позвонил три раза, как Власов просил, но никто мне дверь не открыл. Тогда я один раз позвонил, потом позвонил два раза: может, думаю, из соседей кто-нибудь дома? Никто все равно не открыл. Я ухом к замку прильнул, но никаких шагов не услышал. Только вода из крана на кухне капала… Это было слышно. Но путешественник должен быть настойчивым и упорным! Все, чта ему нужно, он должен найти, разыскать и достать! Хоть под землей, хоть под водой! И я твердо решил: без компаса домой не возвращаться! На улице я очень хитро и находчиво поговорил с дворничихой. И она мне уже буквально через минуту сообщила, что мать Власова работает тут же рядом — в домоуправлении. Я спустился в полуподвал и сразу узнал мать Власова, хоть никогда раньше ее не видел. Сам Власов был высоким, широкоплечим, красивым, а мать его была худенькой, низенькой, совсем незаметной, но все равно была очень похожа на своего сына. Я объяснил ей, в чем дело. Но она смотрела на меня както подозрительно, с недоверием. Тогда я назвал номер нашей школы, имя и отчество классной руководительницы Власова, имена и фамилии некоторых его однокла?сников и даже упомянул, что наша школа на первом месте в районе по спортивной работе. Власов будет очень доволен, когда узнает, что я и тут, как настоящий следопыт, проявил находчивость. Завоевал доверие его матери! Она убедилась наконец, что я — это я, что пришел я от самого Власова, с его личным заданием. Мы сели в лифт и поехали на шестой этаж. А через несколько минут компас уже был у меня в руках: кругленький, отполированный такой… Я на обратном пути все время его поглаживал. Снова я прошмыгнул проходными дворами, перелез через ворота. И, запыхавшись, примчался домой. Но там никого не было… Я не поверил своим глазам. Заглянул под стол, за буфет, за книжный шкаф. Никого не было… Как же так? Наверно Майка сказала Власову что-то такое, чего он не мог стерпеть и ушел. Нельзя было оставлять их вдвоем! Нельзя! — Куда же бежать? Где искать Власова? Я решил все-таки ждать дома: может быть, он вернется? А чтобы время шло побыстрее, я сел и написал в своем дневнике обо всем, что сегодня случилось. Ждал я долго. Я успел описать в дневнике все, что случилось со мной утром и днем Потом я написал на отдельном листке сообщение о том что мы- с Власовым первыми среди всех людей на земле провели целый день и целую ночь на острове Футбольного Поля. Я запихнул эту бумажку в пустую бутылку из-под "Ессентуков", которые мой папа пьет перед обедом. А Власов все еще не возвращался… Наконец раздался звонок. Я бросился открывать дверь. Это была Майка. Но я сперва даже с трудом узнал ее: Майка была какая-то странная. Сказала мне спасибо за то, что я открыл ей дверь. Раньше она никогда ни за что меня не благодарила. — Ты один, Кешенька? — спросила она. Я чуть не упал… Всегда я был просто Кешкой, иногда даже Иннокешкой, потому что полное мое имя — Иннокентий. "Наверно, замаливает свои грехи! решил я. — Выгнала Власова, а теперь опомнилась и подлизывается. Ничего у нее не выйдет!.." — Ты сказала Власову что-нибудь такое, что он из-за тебя ушел, да? Сознайся! — Из-за меня ушел? — с глупой какой-то улыбочкой переспросила Майка. Скажи лучше, что он из-за меня пришел! — Куда? — Сюда, к нам. — Когда? — Ну, примерно дней десять назад… Точно уж я не помню. — Ха-ха-ха! Ты с ума сошла, что ли? Он сначала пришел помогать мне! По физкультуре… Говори: куда он ушел отсюда? — Туда же, куда и я. — Куда и ты? — Ну конечно. Мы оба пошли в кино. — В кино?! Но ведь он же послал меня за компасом! — Это потому, что, когда ты вернулся из школы, он еще не успел уговорить меня. Я сперва отказывалась идти… — И он тебя уговаривал?! — Ты не сердись, пожалуйста. Ты еще этого не понимаешь. — Ты врешь! Ты все врешь! — крикнул я. И почему-то со злостью посмотрел на портрет своей бабушки, с которой, как говорили, в нашей семье пошли красавицы по женской линии. Я схватил со стола компас… А через несколько минут я уже летел теми же самыми проходными дворами, что и днем. И перелезал через те же самые ворота. Дверь мне открыл Власов. — Ты был с ней в кино? Это правда? — прямо с порога спросил я его. — Погоди… Я сейчас тебе все объясню. — Ты из-за нее пришел к нам, да? Никто тебе заниматься со мной не поручал? Говори: не поручал? — Погоди, Кеша… Ты же мужчина. Ты должен понять… — А в путешествие мы пойдем? Говори: пойдем? Или никакого такого острова вообще нет? — Остров есть. Есть такой остров… Я сам его видел. Только там, понимаешь, городской пляж устраивают. Лежаки всякие понавезли, ларьков понастроили… Так что опоздали мы с тобой… Но ты, я так думаю, будешь на этом пляже загорать. Приплывешь туда на речном трамвае… Это гораздо быстрее, чем на лодке! И удобней! — "Удобней"! Я всем ребятам уже рассказал… Я готовился. Я так ждал… Больше я ничего не стал говорить. Просто не мог… Я слетел с шестого этажа вниз за какую-нибудь секунду. Он не мог угнаться за мной. — Прости, Кеша. Ты же мужчина. Ты же должен меня понять. Я просто не знал, что ты так расстроишься, я не думал. Я не ожидал… Он уже говорил не вразвалочку, переминаясь со слова на слово, а сбивчиво, торопливо, и слова у него наскакивали одно на другое: — А если хочешь, мы с тобой поплывем туда, на остров. Пока еще там никто не загорает… Поплывем! Самыми первыми! Хочешь? Возьмем байдарку и поплывем. Хочешь, а? — Я никуда не поплыву с тобой, Кубарьков. Никуда! Потому что ты лгун и обманщик!.. Кубарьков — это была его настоящая фамилия. — Хочешь, поплывем?.. А хочешь, пойдем за грибами? Или рыбу удить. А если хочешь, возьми себе этот компас. Навсегда… Он тебе пригодится. Если хочешь… — Без него дорогу найду! Я обернулся и сунул компас ему в руку. И тут заметил, что у него дрожат губы… Я даже приостановился. — Ты только Майе не говори… Не говори, что я так пошутил. Что я сочинил все это про необитаемый остров… Не говори ей. Очень прошу тебя. Не говори… И я ничего не сказал Майе. Ни одного слова. Но в путешествие я с ним не пошел. И никогда не пойду. Никогда!.. 1966 г. 1 2