А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Только следовало идти на малой скорости и зажечь большой масляный фонарь. Этого было достаточно, чтобы не столкнуться с другой ладьей, ковром-самолетом или крупной птицей.
Но уже поздним вечером планы спутала сильная гроза, которая бушевала впереди по курсу корабля и стремительно приближалась, полыхая молниями. Капитан принял решение посадить ладью. Сделать это удалось не сразу, внизу простирались густые леса. Только через полчаса удалось найти поляну для приземления. Капитан и богатырь быстро установили громоотвод — длинную железную пику с цепью, последнее звено которой воткнули в землю. Спустившись внутрь корабля, плотно закрыли люк и вскоре, утомленные приключениями минувшего дня, под грозовые раскаты и шум дождя наши герои уснули…
* * *
«Хорошо в лесу после дождя!..»
Илья только что вышел на палубу и наслаждался влажным, утренним воздухом. Полоски солнечного света прорывали стройные ряды могучего леса, который тоже только пробудился и еще не наполнил свои владения пением птиц, стрекотом кузнечиков, ворчанием медведей.
Зевая и лениво потягиваясь, на палубу выбрался Матвей, бормоча не то сам себе, не то Муромцу:
— Спал бы да спал… Вчера умаялся. У нас после ужина кулебяки с капустой остались, пирожки с картошкой, окорок копченый еще есть… А это что за звуки, будто кто плачет?
— Птица, наверное, — отозвался Илья, прислушиваясь, и тут же сам себя опроверг: — Нет, не птица. Может, какой лесной житель в беду попал? Пойду-ка прогуляюсь, посмотрю.
— Может, мне с тобой? — предложил капитан.
— Не стоит. Не родился ни в одном лесу еще такой зверь, с которым я бы голыми руками не справился. Видимо, здесь неподалеку — я быстренько.
— Как знаешь, но все же осторожнее! Я пока завтрак приготовлю. И надо оно тебе… — продолжал ворчать Матвей.
Илья не прошел по маленькой тропинке среди густого леса и сотни шагов, как увидел прямо перед собой оленя. Лесной красавец стоял, низко опустив голову в какую-то яму, и издавал звуки, похожие на громкий, надрывный плач. Богатырь подошел поближе. Олень, заслышал шаги богатыря, обернулся, но совсем не испугался, а лишь стал отчаянно мотать головой, прося человека подойти поближе.
Илья подошел к самому краю ямы и посмотрел вниз. На дне ямы глубиной в рост человека беспомощно лежал маленький олененок. Его лапки были целыми, но он уже выбился из сил, безуспешно пытаясь выбраться.
Илья встал на колени, наклонился и протянул руки к олененку.
— Давай, малыш! — воскликнул богатырь, и олененок отчаянно ринулся ему навстречу. Илья подхватил детеныша и легко вытащил из ямы.
Олень, радостно захрипев, бросился к своему малышу и принялся ласково его облизывать. Из глаз лесного красавца потекли слезы.
— С утра доброе дело — к удаче, — заметил Илья и повернулся, собравшись уходить. Но олень одним прыжком опередил богатыря и встал у него на пути. Лесной красавец вытянул шею и подошел вплотную к Илье. На шее оленя висел небольшой холщовый мешочек.
— Ты хочешь, чтобы я снял с тебя этот мешочек? — догадался Илья.
Олень кивнул головой. Богатырь снял мешочек, но олень продолжал мотать головой и выразительно смотреть на Муромца. Илья открыл мешочек: он был полон земляных орехов. Подбадриваемый оленем, богатырь один орешек съел. Ядро было очень вкусным и сочным.
— Спасибо тебе, богатырь, что спас сыночка, — услышал вдруг Илья.
Богатырь от изумления открыл рот и вытаращил глаза на оленя.
— Это ты говоришь?
— Я, — олень кивнул головой.
— А почему раньше… Это из-за орешков я теперь тебя слышу?
— Да, это мой тебе подарок — лингвистические орешки. Мне они достались от подружки, белочки по имени Илона.
— Значит, я смогу теперь понимать язык всех людей, зверей и птиц?
— Людей — да. А зверей и птиц — только тех, кто умеет мыслить по-человечьи. Как тебе объяснить? Например, Лягушка-Путешественница или Петушок Золотой Гребешок умеют и мыслить, и говорить на человечьем языке. А я мыслить могу, а говорить по-вашему не умею. Поэтому меня без орешков люди не понимают. Вообще-то, большинство птиц и зверей не способны мыслить как люди, потому ты их язык не поймешь даже с помощью этих орешков. Понял?
— Угу, — ответил Илья, а сам подумал: «Эка у вас все так запутано».
— Да не грузись ты сильно, по ходу разберешься, — успокоил богатыря олень.
— А тебя как звать-то? — спросил Муромец.
— Олень-Серебряное Копытце.
— Так вот ты какой! А что, правда — у тебя копытце серебряное?
— Да нет. Это пошло оттого, что когда я браконьеров и волков копытами луплю, то у них из глаз серебряные искры салютами сыпятся. Потому и прозвали.
— Понятно. Ну что же: спасибо за подарок, а мне пора.
— Тебе за помощь спасибо, счастливого пути и удачи, богатырь!
ГОРОД ПРАЗДНИКА И СТРАХА
Вечером того же дня ладья летела над Парижем. Матвей даже в сумерках на высокой скорости вел корабль, ему уже приходилось один раз здесь бывать. Тогда над небом столицы французского королевства пришлось немного поплутать, пока к ладье не подлетел на маленьком ковре-самолете офицер королевской стражи и после проверки документов проводил корабль к русскому посольству. Только тогда не довелось с послом познакомиться.
Вот и сейчас, еще на подлете к городу, патрульный офицер проверил охранную грамоту, но до цели назначения Матвей привел ладью сам, без сопровождения.
Площадка для летательных ладей на территории посольства была совсем небольшая, и только что прибывший корабль занял ее почти полностью. Усадьба посольства находилась от площадки всего в двух десятках шагов. Высокий трехэтажный деревянный русский терем с мраморной облицовкой лестниц и колонн смотрелся несколько причудливо, но в то же время изящно и одновременно солидно. Илья даже отметил про себя, что внешне деревянное здание посольства почти не уступает каменным княжеским палатам.
С корабля путешественники спустились по веревочной лестнице, а вот чтобы вывести коня, слугам и охране пришлось подкатить передвижную наклонную платформу. Богатырского коня увели в посольскую конюшню.
Из терема вышел мужчина лет пятидесяти, среднего роста, с короткой, но густой бородой, в костюме, сшитом по европейской моде.
— Посол Руси в Париже Митрофан Гаврилович Оболенский, — представился мужчина и протянул руку по очереди всем троим.
— Илья Муромец, княжеский воевода.
— Матвей Русанов, капитан ладьи.
— Петр Русанов, сын капитана.
— Очень приятно. Вот и посчастливилось мне знаменитого богатыря вживую лицезреть, а не на картинках лубочных. Как добрались?
— Спасибо, не без приключений, но с Божией помощью добрались.
— Прошу пожаловать в посольский терем, комнаты для гостей всегда готовы. Умоетесь с дороги, а затем все вместе отужинаем, — говорил Митрофан Гаврилович.
Был прекрасный летний парижский вечер. Столица королевства предвкушала ночную жизнь. В то время как одни готовились к сладкому сну, другие только прибывали на балы и званые ужины. Казалось, здесь повсюду царят веселье и праздник. Хотя никуда не делись заботы, бедность, интриги и преступления.
Но самое главное — страх. Он был сначала очень далеким и заглушался вином или воинственными высказываниями военачальников. Но по мере приближения к берегам Европы корабля с ужасным железным воином страх охватывал души людей все сильнее, рождая своих спутников — панику и бессилие. О чем бы в компании ни заходил разговор, он почти всегда сводился к Термидадору. Появление большого числа патрульных стражей на улицах Парижа, переброска на побережье войск, катапульт и баллист лишь усиливали напряжение, но не создавали впечатления надежной защиты. И все-таки атмосферу уютного праздника парижане пока еще старались сохранить.
В большой столовой русского посольства подавали ужин: тушеный гусь, копченая телятина, вареные овощи, зелень, грибы в сметане, вареные раки, красное вино, фрукты.
— Обычно мы трапезничаем гораздо скромнее, но в вашу честь я приказал подать представительские блюда, — пояснил Митрофан, приглашая гостей к столу.
За ужином почетным гостям были представлены супруга посла, Катерина, — крупная женщина, ростом выше мужа на полголовы, и дочь Елена — пятнадцатилетняя стройная девушка в блестящем небесно-голубом платье.
Петр так в нее впился глазами, что Матвею даже пришлось легонько и незаметно для окружающих хлопнуть сына ладонью по плечу.
— Ты ее сейчас проглотишь, — шепнул Матвей Петру.
Впрочем, девушка тоже обратила внимание на молодого человека, приветливо ему улыбнулась.
Беседа за столом проходила тепло, по-домашнему. Выяснилось, что супругу с дочкой посол привозит в Париж на лето, а в остальное время Катерина и Елена живут на Родине, в Рязани. Дочь учится в гимназии, супруга хлопочет по хозяйству. Отпуск посол проводит на Родине и всегда — зимой.
— А мы во Владимире живем, — рассказывал о своей семье Матвей. — Я до этого в основном на внутренних рейсах работал. В Европе всего один раз был, и вот теперь — ответственная командировка.
Посол кашлянул и любезным, но твердым тоном обратился к супруге:
— Голубушка, завтра тяжелый день, принимаем датского посла. Вам надо хорошо отдохнуть.
Катерина поняла мужа с полуслова; супруга и дочь поднялись из-за стола, поклонились гостям, пожелали доброй ночи и удалились.
— Тебе тоже пора на бочок, — сказал Матвей сыну.
— Слуга проводит молодого человека. — Посол дал знак, и слуга с Петром покинули столовую.
— Стараюсь при супруге и дочери не упоминать о Термидадоре. Понимаете, здесь и личное. Ведь мою девочку Леной зовут.
— Я понимаю: имя моей супруги тоже Елена, — сказал Илья Муромец.
— А теперь к делу, — продолжил Митрофан. — Все, желающие попытать счастья в схватке с железным чудовищем, направляются в Англию. Там, на окраине Лондона, находится штаб-квартира друидов. Верховный друид отбирает лишь очень немногих избранных: абсолютное большинство возвращаются обратно.
— А каким образом узнают: кто избранный, а кто — нет? — поинтересовался Илья.
— А это мне не известно так же, как и не известно — куда дальше лежит их путь.
— Ладно, скоро все узнаем. Пожалуй, прямо сейчас и отправимся, — сказал богатырь.
— Ни в коем случае, — запротестовал посол. — Ночь на дворе, темень, европейцы сейчас нервные, на побережье запросто могут вашу ладью обстрелять из зенитных катапульт. Отдохните, выспитесь хорошенько, а утром спокойно полетите. Пограничный патруль проверит ваши документы и проводит к месту посадки. У вас охранная грамота с собой?
— А как же, князем подписана, все как положено, — ответил Муромец. — Ну, ладно. Может, и впрямь — утро вечера мудренее, останемся здесь на ночлег.
— Митрофан Гаврилович, — обратился к послу капитан, — а почему бы не потопить корабль, на котором плывет Термидадор? Обстрелять его горящими стрелами с ковров-самолетов или летающей ладьи. Может быть, железный воин и сгинет в океанской пучине.
— Нет ничего хуже неизвестности. Может, и сгинет, а может — и нет. Так хоть его путь можно отследить. А иначе — все мы будем обречены на мучительные гадания: где страшный враг, в каком месте он появится?
— А еще вопрос у меня… — не очень уверенно начал Матвей.
— Пожалуйста, — подбодрил капитана посол.
— Сынок со мной напросился. Я-то думал — мы только до Парижа…
— Нет вопросов, пусть здесь остается. Елена ему город покажет.
— Огромное спасибо, Митрофан Гаврилович!
— Не стоит благодарностей. На вас теперь вся Русь молится. Считаю за честь оказать вам любое содействие, — эти слова посол произнес уже стоя.
Поблагодарив за славный ужин, Илья и Матвей направились в свои опочивальни. Поднимаясь по широкой деревянной лестнице с резными перилами на второй этаж, Илья вдруг остановился, Матвей чуть не уперся ему носом в спину.
— Забыл чего? — поинтересовался Матвей.
Илья повернулся к капитану и сказал:
— Ты, Матвей, вот что… В Англию меня отвезешь, а сам тут же в Париж возвращайся. Жди известий от меня или, при худшем раскладе, обо мне. В случае чего, сади в ладью сына, посла, его семью, всех посольских работников и дуй во Владимир, а то еще дальше.
Матвей взволнованно, но твердо ответил:
— Нет, Илья. Никуда я не вернусь. Буду везде с тобой. А там пусть как судьба распорядится. А тебе от меня — все помощь какая.
— У тебя — семья, сын, — пытался уговорить капитана богатырь.
— И у тебя — семья, сын.
— Мое дело — ратное.
— Это и мое дело. Все мужчины на Руси — ратники. Да не бери ты в голову, Илья. Мой отец в таких случаях говорил: «Есть на свете страна, Русь называется. И этому засранцу она не по зубам!»
Богатырь обнял друга:
— Верно, говоришь! Никому Русь не по зубам! Она и нам-то частенько не по зубам.
— Пойдем, Илья, отдыхать, — сказал Матвей, — а завтра — в путь. В страну туманов и мелодичного альбионского языка!
ОРУЖЕНОСЕЦ ТРИНАДЦАТОГО ВОИНА
Лондон встретил густым туманом и патрульным офицером на ковре-самолете. Проверив охранную грамоту, офицер проводил ладью прямо к штабу Адмиралтейства, неподалеку от которого нашлась удобная площадка для ладьи. К летающему кораблю приставили охрану, а Илья Муромец на своем коне и Матвей в легкой открытой повозке с эскортом направились на окраину города, в штаб-квартиру друидов. Перед поездкой богатырь и капитан не забыли скушать по волшебному орешку.
Резиденция друидов оказалась замком с высокой крепостной стеной, большими дубовыми воротами и башнями с бойницами. Замок стоял на самой окраине Лондона, дальше простирался редкий лес, кустарники, овраги и холмы.
Молодой человек в черном костюме встретил Илью и Матвея, провел их внутрь замка. По узкой винтовой лестнице они поднялись на второй этаж.
— Проходите в кабинет, Верховный друид сейчас подойдет, — сказал молодой человек, открывая двери комнаты. Юноша пропустил гостей вперед, а сам удалился.
Просторный кабинет с наступлением ночи освещался огромной люстрой с толстыми свечами. Люстра висела почти под самыми сводами высокого потолка. Но теперь был день, и помещение освещал солнечный свет, лившийся из двух окон. Первое, что бросилось в глаза Илье: расставленные несколько безалаберно стеллажи с книгами и свитками, длинный стол и полтора десятков стульев, кресел и скамеек, разбросанных по всей комнате.
— Так, так, так, — раздался противный скрипучий голос. — Еще одни претенденты на спасение человечества!
Почти в самом центре кабинета стояло большое кресло, украшенное резьбой и костяными фигурками животных и мифологических существ. В кресле полулежал странный маленький человек неопределенного возраста в коричневых штанах, желтом камзоле и красно-зеленом колпаке на голове. Странный человек, игнорировав приветствие богатыря и капитана, продолжал изъясняться:
— Ты, большой воин, должен пройти испытание. А про тебя, маленький, я вообще не говорю. Можешь убираться прочь.
Илья и Матвей оцепенели от такого приема, с ними так еще никто не разговаривал. Особенно обиделся Матвей, ведь коротышка в кресле был, как минимум, на голову ниже капитана. Все-таки Матвей не сдвинулся с места, решив, что уйти, хлопнув дверью, он всегда успеет.
Коротышка в колпаке вновь обратился к Илье:
— Отгадаешь три загадки — получишь доступ к следующему испытанию. Отвечай, где протекает сухая река? Без чего не испечешь хлеб? Кто в воде родится, а воды боится?
— Ты опять — за свое! Поставь кресло на место и выйди из кабинета!
Эти слова были сказаны высоким молодым мужчиной, который неожиданно появился из потайной двери в стене комнаты. На нем были надеты кожаные туфли, темно-синий европейский костюм и черная мантия. Лицо незнакомца было гладко выбрито, а длинные волосы покрывали плечи. Мужчина обратил свой взор на гостей.
— Сколько раз ему говорил не трогать бабушкино кресло.
— Память о бабушке. Понимаю, — кивнул Илья.
— Бабушка жива, — сказал мужчина. — Живет в этом замке и ужасно не любит, когда лапают ее фамильное кресло. Да, я не представился: Том Арчэл, Верховный друид. А ты, как я понимаю, Илья Муромец? А твой спутник?
— Матвей Русанов, — представился капитан.
— Очень приятно.
— А это кто? — спросил Илья, показывая на коротышку в колпаке, который в это время, пыхтя, толкал большое кресло на место, в дальний угол комнаты.
— Крюшо. Бывший королевский шут. Он сильно обидел королеву, и за это его бросили в крепостную темницу. А я его пожалел и убедил королеву перевести шута в наш замок, под домашний арест.
— На карте, без корки, соль, — вдруг громко сказал Муромец.
— Что? — спросил Том Арчэл.
— Что? — повернувшись, изумленно спросил Крюшо.
— Ответы на вопросы шута, — пояснил Илья. — В моей деревне каждый ребенок такие загадки знает.
— Браво! — воскликнул Верховный друид.
Крюшо засопел, задвинул наконец кресло в угол и поспешил выйти из комнаты.
— Прошу садиться, где вам удобно, — пригласил друид и сам уселся на ближайший к нему стул.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24