А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 





Питер О`Доннел: «Модести Блейз»

Питер О`Доннел
Модести Блейз


Модести Блейз – 1



OCR Денис
Оригинал:
“Modesty Blaise”
Аннотация Бросить вызов правительству Великобритании — украсть 10 миллионов фунтов бриллиантами, могла лишь мощная преступная группировка. Но кто они? Глава британской разведки сэр Джеральд Таррант посылает на задание, с которого еще никто не вернулся живым, Модести Блейз. Питер О'Доннел
Модести Блейз
(Модести Блейз-1) Глава 1 Фрейзер водрузил на нос очки так, чтобы они придавали ему тот самый вид туповатого, но добросовестного служаки, который он постоянно использовал в целях камуфляжа. Затем он почесал пальцем переносицу и уткнулся в досье, которое держал в руках.— Осмелюсь доложить, сэр, — почтительно начал он, — что в связи с Модести Блейз у нас могут возникнуть проблемы, что не так-то просто решить.Фрейзер поднял голову и уставился на крупного седовласого джентльмена, который стоял у окна и смотрел, как по вечернему Уайтхоллу пробегают машины.— Когда же вы избавитесь от привычки употреблять в одной фразе два «что»? — осведомился Таррант, поворачиваясь к Фрейзеру от окна.— Прошу прощения, сэр, — отозвался Фрейзер, всем своим видом выказывая крайнее смущение. — Впредь постараюсь быть внимательнее.Таррант подошел к большому письменному столу в углу, сел в кресло, извлек из полированной шкатулки сигару и начал неторопливо ее раскуривать.— Удивительная женщина, — произнес он, глядя, как тяжелые клубы дыма поднимаются к потолку. — Скажите мне, Фрейзер, вот что. Если бы вы были ребенком женского пола в сорок пятом году в лагере перемещенных лиц на Ближнем Востоке, сумели бы вы в двадцать шесть лет удалиться от дел и заработать полмиллиона фунтов стерлингов?Фрейзер быстро прокрутил в уме разнообразные выражения лица, которыми он владел, и остановил свой выбор на обиженном со слегка поджатыми губами. Таррант пристально посмотрел на него, затем одобрительно кивнул.— Дело в том, — продолжал он, — что нам вряд ли удастся заинтересовать ее деньгами. Особенно если учитывать, что при нашем бюджете речь может идти в лучшем случае о каких-то жалких двух тысячах в год.Фрейзер поднял руку и почесал средним пальцем макушку с редеющими волосами.— Кое-кто из наших людей работает вовсе не ради денег, сэр, — почтительно напомнил он.— С другой стороны, она испытывает теплые чувства по отношению к нашей стране, — рассуждал Таррант. — По крайней мере, она решила поселиться именно у нас. И все же у меня нет уверенности, что стоит лишь протрубить трубе, и дама сломя голову помчится в бой. Нужно что-то более тонкое.— Шантаж? — откликнулся Фрейзер, попытавшись на сей раз нацепить маску, в которой якобы органично сочетались лукавство, дерзость и отвращение. У него ничего не получилось, и он увидел, что Таррант смотрит на него с явным сочувствием.— Нет, об этом не может быть и речи… Вряд ли у нас есть для этого достаточно мощные рычаги, Фрейзер. А кроме того, одного согласия — вынужденного согласия нам помочь — маловато.— А что, если… — Фрейзер осекся, вытащил из папки коричневый листок и некоторое время делал вид, что изучает его. — А вдруг это может сработать?Таррант взял листок у Фрейзера, дважды прочитал короткий текст. Прежде чем снова взглянуть на собеседника, он предположил, что тот напустит на себя вид человека неуверенного, но не теряющего надежды. Так оно и было.Таррант задал сам себе вопрос: почему лихой разведчик с таким богатым оперативным опытом, как у Джека Фрейзера, постоянно корчит из себя неумелого глупца — особенно теперь, когда он не выполняет секретное спецзадание, а занимается разной канцелярщиной. Похоже, все дело в привычке. Эта личина сослужила Джеку добрую службу в прошлом, и теперь ему жаль расставаться с ней. Так или иначе, это была совершенно невинная игра, которая иногда приносила пользу и почти всегда забавляла Тарранта. Тем более что Таррант и Фрейзер давно и хорошо знали друг друга, и время от времени последний вполне мог отбросить свои ужимки и говорить напрямик. Поистине чужая душа — потемки…— Наши шифровальщики прислали текст всего час назад, — сообщил Фрейзер, чуть виновато разводя руками. — Они, конечно, не отнеслись к нему с должной серьезностью, просто направили, как положено, по инстанциям… Но мне показалось, что тут, возможно…— Кое-что имеется, — закончил за него Таррант, вернул листок и взглянул на часы. — Десять! Как вы полагаете, она не могла бы повидаться с нами сегодня же?— Никогда не надо откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня, — нравоучительно напомнил Фрейзер, с трудом скрывая ликование. — Как вы полагаете, может, мне попробовать позвонить ей прямо сейчас, сэр?Вечер был приятным, теплым. Фрейзер проехал в своем «бентли» по Конститьюшн-Хилл и повернул возле Гайд-парка, выказав при этом неожиданную агрессивность, подрезав такси. Этот его маневр вызвал вопль негодования у таксиста, на что Фрейзер, в свою очередь, виновато пробубнил что-то, а затем выругался так, что Таррант с трудом скрыл свое восхищение.Когда они ехали через парк, Таррант заметил:— Ваш разговор с Модести был краток. Она не задавала никаких вопросов?— Нет, сэр Джеральд. — Фрейзер подался вперед и, обеспокоенно вглядываясь в темноту, сказал: — Стоило мне спросить, когда она готова принять вас, она ответила: «Да хоть сейчас». Ваше имя ей явно известно.— Так оно и есть. Дважды она посылала из Танжера Вилли Гарвина, чтобы продать мне кое-какую весьма ценную информацию. В одном случае речь шла о Насере, а в другом о том, как русские свили себе гнездышко в Ливане.— Какое впечатление произвел на вас Гарвин, сэр?— Алмаз, который огранен лишь частично, хотя и очень неплохо. По-английски Гарвин говорит, как это принято в Бетнал-Грине Т. е. говорит с простонародным акцентом лондонского предместья (кокни).

, но его французский и арабский в полном порядке. У него прекрасные манеры. Чтобы поставить его на место, я пригласил его на ланч в Ранд-клуб, но он держался так, словно бывал там с юных лет. Торговался весело, но непреклонно. Держался раскованно, но с чувством собственного достоинства, словно чрезвычайный и полномочный посол правящей королевы. — Но не как принц-консорт? — вставил Фрейзер.— Ни в коем случае! Посланник королевы. Не более того.— Жаль, жаль, — вздохнул Фрейзер и очередным маневром отпихнул в сторону черный «остин». — Если бы между ними что-то там имелось, это заметно укрепило бы ваши позиции. Особенно если учесть, что у Гарвина возникли проблемы.— Да, но с другой стороны… — Таррант превратил реплику в вопрос, который надлежало договорить собеседнику.— Сущая правда, — закивал головой Фрейзер. — Если бы Гарвин являлся принцем-консортом, у него не было бы сейчас проблем, а у нас не оказалось бы на руках козырей.Они поравнялись с жилым комплексом, спроектированным учеником Ле Корбюзье; строительство было завершено с год назад и являло собой завидное сочетание простоты и изящества. Внизу находились бассейн, корты для игры в сквош, спортзал — я для тех, кто жил здесь, и для их гостей. Фасад был из грубого камня, ломаная линия балконов дерзко нарушала однообразие, характерное для зданий вокруг. Наверху, окнами на юг, находился пентхауз Фешенебельная квартира в надстройке на крыше дома.

, с террасой из бетонных плит, между которыми пробивалась зелень.Пентхауз стоил семьдесят тысяч фунтов.Они вошли в вестибюль, подошли к столу, за которым сидел швейцар в форме. Когда Таррант обратился к нему, он вежливо кивнул:— Да, сэр. Мисс Блейз позвонила и предупредила, что ожидает вас.Где-то вдалеке, за ковром вишневого цвета, виднелся частный лифт. Швейцар нажал кнопку, двери открылись.— Пожалуйста. Мисс Блейз прислала за вами свой лифт. Если вы, джентльмены, войдете в него, он отвезет вас наверх, прямо к ней. Он не обслуживает другие этажи.— Благодарю. — Таррант нажал кнопку, и лифт начал плавно подниматься, сначала медленно, потом постепенно набирая скорость. Затем лифт остановился, двери отворились, и Фрейзер с Таррантом вышли.Они оказались в большом холле, выложенном черным и серым кафелем. За холлом простиралась огромная комната, ярдов пятнадцать в длину, заканчивавшаяся окном от пола до потолка с видом на Гайд-парк.Комната была как бы продолжением холла, но находилась чуть ниже. От балюстрады с коваными перилами, которая отделяла холл от комнаты, вниз вели три ступеньки.Чувствовалось, что это владения человека незаурядного. Поначалу вас охватывало ощущение тепла и простоты. Но затем вы понимали, что простота обманчива, что если приглядеться повнимательней, то апартаменты оказывались выдержаны в разных стилях, которые должны бы противоречить друг другу, но на самом деле удивительно органично сочетались.В холле стояли два кресла в стиле Людовика XVI, а также круглый столик. Справа за зеленым бархатным занавесом имелось углубление, служившее гардеробом. Пол был выложен восьмиугольной кафельной плиткой цвета слоновой кости. По нему были разбросаны семь или восемь ярких исфаганских ковров, поражавших разнообразием орнаментов. Стены были отделаны золотистым кедром. В одной из них был встроен камин, облицованный камнем. На стенах висело с полдюжины картин и гобелен Франсуа Буше. Что касается картин, то Таррант смог опознать Миро, Брака и Модильяни. Прочие художники были ему неизвестны.В углу комнаты на широких закруглявшихся полках стояли всевозможные украшения: часы Кафьери, увенчанные фарфоровым львом, далее — две севрские тарелки, китайская нефритовая чаша с драконом, серебряный флакон для нюхательных солей, три безделушки из слоновой кости, а также статуэтка Клодиона и шкатулка красного дерева. Комната была умело освещена, и простая обивка кресел и диванов отлично смотрелась на ярком фоне ковров. Таррант также заметил черный кожаный честерфилд Большой мягкий диван.

, два барселонских коричневых стула Металлический стул с кожным сиденьем.

, а также длинный низкий стол, отделанный белыми и золотистыми изразцами.На встроенных полках по одной стене стояли книги и пластинки; судя по отсутствию порядка, ими постоянно пользовались. У полок виднелся стереопроигрыватель, отчасти скрытый ширмой.Но взгляд Тарранта снова и снова падал на ковры. Они наводили на него приятную меланхолию, словно прелюдии Листа.Затем он услышал, как рядом почтительно вздохнул его спутник.— Слоны Ганнибала! — воскликнул Фрейзер. — Вот это да!Оба посетителя двинулись к ступенькам, отделявшим комнату от холла. Фрейзер, снова сделавшись самим собой, неловко прижимал к себе портфель и пугливо озирался по сторонам. Из открытой двери по правой стене падала полоса зеленоватого света и слышался гул какой-то машины.Таррант положил на стул зонтик и котелок.— Покашляйте немножко, Фрейзер, — сказал он.— Не стоит беспокоиться, мистер Фрейзер, — услышали они голос, в котором присутствовал легкий иностранный акцент.Фраза прозвучала достаточно холодно, хотя и без враждебности. В проеме двери стояла женщина. Гладкая кожа, бесстрастное выражение лица, высокие скулы, темные влажные глаза. Таррант решил, что ее рост пять футов шесть дюймов, хотя благодаря прическе с шиньоном женщина казалась гораздо выше.У нее был приятный матовый загар, который так и хотелось собрать во флакон и продать желающим за хорошие деньги. Таррант обратил внимание на ее рот. В отрыве от лица он мог бы показаться великоватым, но в сочетании с прочими чертами можно было с уверенностью сказать: рот меньших размеров смотрелся бы хуже. Таррант подумал, что шея, пожалуй, чуть Длинновата, но опять же, обратив внимание на то, как эта женщина держит голову, был вынужден признать, что шея покороче испортила бы все впечатление. Ее ноги…Нет, черт возьми, конечно, они отнюдь не слишком длинные! Таррант решил, что больше не поддастся оптическому обману. Эта женщина заслуживала того, чтобы воспринимать ее не по частям, а как единое целое. Как удивительное единое целое. Он поймал себя на том, что ему очень хочется увидеть ее улыбку.На хозяйке был белоснежный облегающий свитер с воротом «поло». Рукава — небрежно засучены чуть не до локтей. Свитер был заправлен в плиссированную бордовую юбку из отличного твида. Юбка чуть прикрывала колени и держалась на широком кожаном ремне с двойной пряжкой. На загорелых ногах были золотистые сандалии без задников. Вишневый лак на ногтях хорошо сочетался с губной помадой.Таррант спустился по ступенькам и, протянув руку, сказал:— Мисс Блейз… Я Таррант. Позвольте представить вам моего коллегу…Ее рука была холодной, пальцы длинными и сильными. Пожав ему руку, она повернулась к Фрейзеру, и Таррант увидел, как ее взгляд проник за его обычную маску туповатого бюрократа, и в глазах промелькнуло: «Недооценивать опасно»; далее информация отправилась в глубины ее сознания.— Извините за столь поздний визит, — сказал Таррант, позволив себе лишь малую толику смущения. — Надеюсь, мы вам не очень помешали?— Нет, нет. Мне интересно с вами познакомиться. — Прямота ответа свидетельствовала о том, что хозяйке нет дела до условностей этикета. — Только я бы хотела завершить свое занятие. На это уйдет три-четыре минуты. Пожалуйста, проходите.Она повернулась, вошла в комнату. Гости последовали за хозяйкой. Тарранту приходилось бывать в гранильной мастерской, но он впервые оказался в столь опрятном помещении. Там стояли три верстака, и возле каждого — высокий табурет. На одном из верстаков было смонтировано устройство, состоявшее из трех горизонтальных дисков, соединенных с моторчиком. За свинцовым диском — жестянка с карборундом, за деревянным — банка с наждачным порошком, за третьим, фетровым, — коробка с мастикой для полировки.На втором верстаке стоял маленький токарный станочек, какими пользуются часовщики, снабженный шлицевой пилой — небольшой вертикальный диск в четыре дюйма, режущая кромка которого была усилена алмазной крошкой.Модести Блейз устроилась у третьего верстака, жестом пригласив гостей усаживаться на две свободные табуретки. Она взяла в руку зажим, в котором был сапфир. Таррант издалека не мог, конечно, точно определить размер камня, но ему показалось, что в нем никак не меньше сорока каратов. Это был кабошон, и теперь Модести обрабатывала его гравировальным резцом. Она включила мотор, и станок заработал.Лицо ее сделалось сосредоточенным. Она держала зажим обеими руками и подставляла сапфир под режущую кромку.Таррант оглянулся. Он увидел большой стенной сейф, дверца которого была распахнута настежь. Несколько ящичков разных размеров были извлечены оттуда и стояли на верстаке, у его локтя. В одном ящике лежали неограненные алмазы, сапфиры, изумруды, рубины — всего около дюжины. В другом ящике были камни поменьше — ограненные и отшлифованные.Затем в самом большом ящике Таррант увидел изделия из полудрагоценных камней, и от их вида у него захватило дыхание. Там были флакончики и кувшинчики из нефрита и агата, голова сатаны из золотистого обсидиана, а также роза — из розового алебастра. Он увидел восьмирукую богиню из белого халцедона и черный овал гагата с затейливым орнаментом.Три минуты в комнате стояло безмолвие, нарушаемое только гудением мотора. Фрейзер, позабыв о своей маске, с интересом следил за работой хозяйки.Вскоре Модести Блейз выключила станок и встала. Она вставила в глаз лупу и принялась рассматривать сапфир, десять секунд спустя подняла голову, позволив увеличительному стеклу упасть ей в ладонь.— Вы не разрешите взглянуть? — осведомился Таррант, и в его интонациях послышалось уважение.— Конечно. Хотя тут еще нужна небольшая шлифовка.Она передала ему и лупу, и зажим.На сапфире в полупрофиль была вырезана женская головка: длинные волосы зачесаны назад, плечи обнажены. Удивительным образом маленькое личико получилось как живое. Таррант пытался понять, как можно добиться такого эффекта с помощью вполне простых линий и углублений, но вскоре отказался от этой затеи. Молча он передал и лупу, и зажим Фрейзеру и пристально посмотрел на Модести Блейз.— Резьба по камню — это ваше хобби? — осведомился он.— Да. — Их взгляды встретились. — Я больше не занимаюсь камнями профессионально. — Ее лицо вдруг осветилось, словно от приступа безмолвного смеха. Появилась та самая улыбка, которую так хотелось увидеть Тарранту. В этой улыбке сочетались радость, раскованность и озорное лукавство. Таррант поймал себя на том, что и сам улыбается.— Не занимаетесь этим профессионально, — повторил он, кивая. — Мы знаем, что вы отошли от дел, мисс Блейз. И конечно, хобби всегда очень кстати, чтобы было чем заняться на досуге.— Разумеется, — ровным голосом согласилась она. — А что вы будете пить?Они проследовали за ней в большую комнату.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26