А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Даже при большом усердии.
— Обязан уведомить: я не пощадил усилий, пытаясь отвратить подобное... вмешательство.
— То есть вы изначально были против моего приезда в Канаду и лезли вон из кожи, дабы помешать правительственному агенту США вмешиваться... Во что же именно?
Росс вознамерился было ответить, но вошла Китти, доставившая на подносе три чистые чашки, блюдца, ложечки, сахарницу и, разумеется, кофейник. Воспитанный канадец поднялся. Я, как и подобало бледнолицему хаму, продолжал восседать на кушетке. Минуту спустя Китти примостилась рядом.
— Итак, мистер Росс, вы усиленно возражали, узнав, что Вашингтон высылает не кого-нибудь, а меня. Почему?
Он приподнял брови, но тотчас же сообразил: у собеседника довольно жестокая амнезия.
— Хорошо, — сказал Майк, — выкладываю карты на стол и перечисляю причины. Вы уже бывали в Канаде, бывали дважды — по крайней мере, нам известно лишь о двух визитах. Заметать следы последнего посещения, коим господин Хелм удостоил эту страну, выпало мне, и случилось это шесть или семь лет назад.
— Ни бельмеса не припоминаю, — сказал я. — Излагайте.
Росс отхлебнул горячего кофе.
— Существовал объединенный американо-канадский проект, известный как Северо-Западная система береговой обороны. Подробности к предмету разговора не относятся. Давным-давно устаревший проект, но в те времена он казался неописуемо важным. Происходила непрерывная утечка секретных сведений. Требовался очень высокий, худой человек, способный изобразить вражеского курьера, которого обнаружили мертвым. Человеку надлежало сыскать изменника и выдать его канадским властям. Компьютер указал на вас, мистер Хелм. Во-первых, вы соответствовали требованиям, предъявленным ко внешности; во-вторых, обладали навыками... гм! — выживания в определенных условиях и значительным опытом. Вы и впрямь выжили, но употребленные для этого средства и способы поставили всех, кому велели прикрывать вас по обе стороны границы, в положение по-настоящему отчаянное. Лично мне, к примеру, довелось изобретать правдоподобные объяснения касаемо трех мертвецов. Даже учитывая, что на вас напали, это можно определить как вопиющее превышение пределов допустимой самообороны. И узнав, что Вашингтон сызнова навязывает Канаде столь сокрушительную помощь, я прямо заявил, что услуги тайфуна или цунами обойдутся дешевле.
Впечатляющий экскурс в позабытое прошлое, ничего не скажешь. Я с опаской покосился на Китти, не зная, как воспримет она столь интересную повесть о субъекте, за коего собралась выйти замуж. Бессердечная девка лишь ободряюще подмигнула.
Повесть была интересной и положение тоже. Вдумайтесь: краснокожий индеец, чьи предки развлекались преимущественно снятием скальпов, читает бледнолицему лекцию о неприкосновенности человеческой жизни... Суть его речей, по крайности, ни к чему иному не сводилась.
— И что же, природа-матушка поскупилась даже на завалящее стихийное бедствие? — полюбопытствовал я. Росс пожал плечами:
— К великому сожалению, вы уже орудовали в Канаде и были, так сказать, под рукой. Опытный агент, в нужном месте, в потребное время, с безукоризненной легендой... Меня, увы, не послушались. Возник, правда, вполне естественный вопрос, и я его задал: какого лешего позабыл Мэтт Хелм, он же Поль Мэдден, в Сиэтле, и что вытворяет, шныряя по канадскому северу? Однако начальство решило не заглядывать в зубы дареному, простите за выражение, коню. Мне велели оказывать содействие. Вот и оказывал, и продолжаю оказывать — по мере скромных сил. Завтра прочитаете в местных газетах: взбесившийся безумец завладел револьвером и учинил бойню в санатории «Инанук». Прискорбно, весьма прискорбно. Будем надеяться, репортеры не пронюхают, что кровожадного маньяка в лечебнице просто не существовало.
— Это несправедливо! — сказала Китти. — Я... я тоже участвовала! Двадцать пять процентов побоища — моих рук дело!
— Утихомирься, — посоветовал покорный слуга. — Мы с мистером Россом просто выясняем отношения. Он причисляет меня к беспардонным убийцам; я же считаю его сентиментальным бедолагой. Теперь, заложив прочнейшую основу для дальнейшего сотрудничества, перейдем непосредственно к делу. Расскажите, пожалуйста, Росс: что это за паскудная Партия народного протеста, и с чем ее съесть?
Мгновение спустя канадец расхохотался.
— Основа заложена, признаю. Отвечаю: ПНП, известная как новое словечко из трех букв, которое пишут на заборах и стенках, есть банда террористов, чьи требования и цели толком не ясны, ибо негодяи не заявляли еще ничего определенного. Они пока просто пытаются привлечь к себе внимание правительства. Политические претензии возникнут потом.
— Да они сами толком не знают, к чему стремятся! — выпалила Китти. — Это какая-то религия наизнанку! Веруют в мировую революцию и лучезарное будущее для выживших! Протестуют, галдят, взрывают бомбы и радуются собственной значительности.
— Оттого и опасны, — заметил Росс. — Палестинские либо иранские мерзавцы тоже не дают людям житья, но хотя бы понятно, ради каких целей. А вот загадочная группа с неопределенными намерениями — хуже не придумаешь. Самое скверное, что нынче развелась уйма субъектов, которым очень и очень по душе взрывать бомбы. Из чистого, так сказать, озорства... Понимаете? Вся подобная сволочь летит и лепится к террористическим организациям, точно мухи к зажженным лампам. А с ними вместе — личности, затаившие неутоленную злобу на окружающих, параноики, неврастеники... Иногда, очень редко, люди, подобные покойному Роджеру Атвуду: честно заблуждающиеся бедняги.
Несмотря на явную неприязнь к покорному слуге, Майк Росс казался парнем разумным и рассудительным.
— Сколько взрывов ими устроено до сих пор? — осведомился я. — Не считая Сан-Франциско, Торонто и злосчастного парома? Газетенки гадают на кофейной гуще, но вы-то знаете вернее.
— Газетенок стараюсь не читать, — сухо произнес Майк. — Помимо названных, было еще пять — восемь в общей сложности. А поскольку ПНП добивается известности, правительство предпочитает не называть истинных виновников... Погибло сорок семь человек, учитывая двух членов самой партии.
— По обе стороны границы?
— Да. Три диверсии в Канаде, пять — в Соединенных Штатах.
— И штаб их размещался в санатории?
Майк Росс помедлил.
— Мы обнаружили настоящий оружейный склад. Наиболее отдаленные и укромные уголки «Инанука», по всей видимости, служили для обучения бойцов. Но и ваш горький опыт, и показания служащих свидетельствуют: главный, истинный штаб расположен в иных местах. К сожалению, упущенный вами Жак Фрешетт исчез бесследно и наверняка успел оповестить сотоварищей...
Я рассмеялся:
— Нельзя гоняться за двумя зайцами, amigo.*
— То есть?
— Сперва сетуете на то, что я перебил кучу народу, теперь сожалеете, что перебил недостаточно. Дозволил Фрешетту сбежать, а не ухлопал, как следовало бы... Да! Гэвина Льюиса, водителя, разыскали?
— Да. На беду, кто-то разыскал его раньше нас.
— Убит?
— Сидел за рулем своего мерседеса, точно всадник без головы в седле мустанга. Стреляли в упор, из двенадцатикалиберного дробовика. Череп разлетелся начисто.
— Значит, мог сообщить немало полезного. Например, где обитает Иоанн Овидий. Об Овидии что-нибудь выяснили?
— Пока нет.
— ао любопытной дружбе между пилотом Гербертом Вальтерсом и гангстерским главарем Эмилио Брассаро? Майк Росс развел руками:
— Догадки, но не сверх того.
— Ни Брассаро, — медленно сказал я, — ни Вальтерс не попадают ни в одну из перечисленных вами людских категорий. Вступать в террористическую группу, которая готовится раздуть мировой пожар, попросту не в их духе. Однако же, Вальтерс числился в ПНП доверенным и влиятельным субъектом, в подробности грядущей операции посвящен был! Что известно о Вальтерсе?
— О Вальтерсе, мистер Хелм, — ответил Майк, — известно лишь вам, но к сожалению...
— Припомню — сообщу.
— Будем весьма признательны. Росс вынул бумажник, извлек оттуда визитную карточку.
— Звоните по этому номеру. Не застанете меня — говорите любому, кто трубку снимет.
— Разумеется.
— Мистер Хелм, — сказал Росс, подымаясь, — коль скоро вы не слишком возражаете, канадские власти завершат операцию самостоятельно. Тем паче, что вы до сих пор не излечились от амнезии, а это, по сути, равняется инвалидности. Операцию завершат без вашего участия, методами никчемными и, по возможности, бескровными. Я кивнул.
— С Вашингтоном хоть посоветовались?
— Да. И руководитель службы предоставил нам полную свободу решений. Канада просила опытного агента и получила его. Если нужда в услугах упомянутого агента отпала, для человека сыщется уйма работы на родной почве. Конец цитаты.
Я отмолчался. Несколько смущенный Росс продолжил:
— Разумеется, никто не велит выметаться вон из этого сеттльмента с первым же дилижансом! Было бы чистой неблагодарностью, принимая во внимание, сколько вы перенесли и выстрадали ради общего дела. Но все-таки постарайтесь уладить свои канадские дела побыстрее. И, пожалуйста, очень прошу: не вздумайте вмешиваться в действия королевской конной, не пробуйте ей помогать.
Бросив быстрый взгляд на Китти, я полюбопытствовал:
— Как насчет подопечной?
— Благодарим за помощь. Мисс Дэвидсон будут охранять, но вас это уже не касается.
— Если, — сказал я, — мы оставим вас и ваши дела в полнейшем покое, оставите ли вы в покое нас?
Майк отчего-то остолбенел, затем нахмурился и, наконец, овладел собою.
— Понимаю... Да, безусловно. Последовало довольно продолжительное безмолвие. Покорный слуга поднялся в свой черед, и Майк напрягся, будто не знал, какого дикого безумства можно ждать от обеспамятевшего и теперь, вдобавок, оскорбленного, Мэтта Хелма.
— Договорились, — промолвил я. Росс прочистил горло.
— Ну что ж... Благодарю за кофе, миссис Дэвидсон. Провожать не надо, отыщу дорогу и сам.
— Я все-таки провожу вас, Майк, — отозвалась Китти.
В кухню мы вывалили все втроем, смущенные и молчаливые. Взявшись за дверную ручку, Росс обернулся.
— Мистер Хелм...
— Не беспокойтесь, amigo, — ухмыльнулся я. — Предупреждения излишни.
—Гм!
— Вы ждали, что я примусь брыкаться и скандалить? А теперь обеспокоены примерным поведением и подозреваете подвох. Не надо!
Водрузив пустую кофейную чашку на кухонный стол, я пояснил:
— Вероятно, вы намеревались произнести: вздумаешь схитрить — пожалеешь или нечто подобное. Хотели намекнуть: инанукские призраки начнут являться по ночам, и так далее, и тому подобное. Верно?
— Мысли читаете, мистер Хелм? — невесело осклабился Росс.
Глядя на канадца в упор, я закончил:
— Утрачено Бог весть сколько воспоминаний, по-видимому, не самых приятных. Перед вашим приходом Китти и я гадали, нельзя ли заменить их новыми, очень славными и хорошими впечатлениями. Понимаете? С Вашингтоном, конечно, предстоит поругаться, но я, кажется, очень долго служил под началом известного вам человека и не могу бросить работу, не уведомив заранее. Было бы чистейшим свинством. Но вам и вашим коллегам нет ни малейшего резона опасаться меня. Право слово.
— Понимаю, — выдавил Росс. — И поздравляю, мистер Хелм.
Закрывая дверь, он бросил на Китти прощальный, очень грустный взгляд. Шаги удалились по внешней лестнице, утихли. Зарокотал автомобильный мотор.
Китти смотрела серьезно, с невысказанным вопросом в глазах.
— Росс убежден, что ты совершаешь чудовищную ошибку, — сказал покорный слуга. — Слишком хороша для такого закоренелого мерзавца. Разумеется, парень всецело прав.
Кажется, я умудрился дать на невысказанный вопрос довольно верный ответ. Негромко рассмеявшись, Китти кинулась мне в объятия.
Глава 17
Телефонную будку я выбрал в оживленном универсальном магазине «Итон». Пресловутый, успевший нагнать на меня доподлинную хандру ливень возобновился. Уже смеркалось. Запоздалые посетители торопливо делали запоздалые свои покупки по дороге со службы домой.
Со службы... Кажется, работая в учреждениях определенного сорта, нельзя просто так, за здорово живешь рассчитаться, получить выходное пособие и помахать бывшим товарищам ручкой...
Приехал я в спортивной машине Китти, долго правил вдоль побережья и невесело размышлял. Разумеется, наличествовал россовский «хвост», но был он деликатным, держался поодаль и вел себя вполне пристойно.
За три тысячи миль от Ванкувера затрещали звонки, отдававшиеся на моем конце провода низким прерывистым гудением. Раздался голос Мака:
—Да?
— Беспокоит Эрик.
Названную Маком кодовую кличку я употребил непроизвольно и очень легко.
— Здравствуй. Как живется в отставке? Что ж, по крайности, не придется объявлять последних новостей самому... Я желчно промолвил:
— О, великий и несравненный Росс, о, доносящий молниеносно, о, король осведомителей! Кстати, вы действительно позволили ему выслать меня вон из Канады? Росс утверждает, будто да.
— Утверждение Росса всецело правильно.
— Получается, — произнес покорный слуга, — задание завершилось не без успеха?
— Быть может. Но полной уверенности в этом пока нет.
— Понимаю. Вальтер Кристофферсон, сиречь Герберт Вальтерс, может в один прекрасный день выйти из канадских дебрей, волоча на плече парашют?
— Ты же клялся, что амнезией маешься, Эрик, — тихо сказал Мак.
— Сэр, я лишился памяти, а не скудного своего умишка. Вы разрешаете отправить агента восвояси, а сие наталкивает на мысль: операция, ради которой затратили столько труда, пустились на сложнейшие ухищрения, окончена. Возникает резонный вопрос: а что я, собственно, сотворил выдающегося? Не считая прискорбного инанукского побоища, бывшего, по сути, побочным продуктом совместной американо-канадской компании «Мэдден и Росс, Лимитед», я сделал одну-единственную значащую вещь. Изъял из обращения, временно либо навеки — неизвестно, летчика по имени Вальтерс, человека с весьма красочной биографией. Мак безмолвствовал.
— А первоначальная причина тому, сэр, была какая угодно, только не терроризм и не ПНП.
— Откуда подобный вывод?
— Или вы, сэр, или вышестоящее начальство, по всей видимости, затеяли операцию, которую надлежало тщательно скрыть от публики. Для меня создали безукоризненную легенду, обеспечили воздухо— и водонепроницаемую, пулестойкую, немагнитную, в любых отношениях безупречную «крышу». На эдакие вещи не идут ради паскудной банды ненавистных обществу злоумышленников. Против терроризма сражаются с поднятым забралом, а публика рьяно рукоплещет и ободряет бойца. Израильтяне, в сущности, войну затеяли, дабы искоренить местных и сопредельных бандитов, и большая часть человечества лишь одобрила эти решительные действия. Коль скоро мне следовало проучить ПНП, легенды и «крыши» были бы сущим излишеством. Прекратив смертоубийственные взрывы, мы только стяжали бы славу и заслужили непреходящую благодарность. Какими бы методами ни воспользовались — конечно, за вычетом зверских пыток.
— Память, пожалуй, и впрямь утрачена, — заметил Мак, — а вот на скудость умишка жаловаться грешно. Продолжайте, Эрик.
— Террористы нагоняют невыразимый ужас. И любые действия, способные предотвратить очередную подлость, повторяю: любые действия будут рассматриваться благосклонно. Чего нельзя сказать о разведке или охране порядка. Здесь, не приведи Господи, хватишь через край — шуму и возмущения не оберешься. Здесь общественное мнение становится чрезвычайно чувствительным... Подвожу итог: если бы газетчики проведали, что некое правительственное агентство США попросило взаймы у нашей организации хорошо обученного, опытного агента-истребителя — судя по россказням Росса, я числюсь чем-то вроде этого, — дабы хладнокровно и беспощадно вывести в расход бандюгу, который сводил работу означенного агентства на нет, мешал арестовать своего нанимателя... Возмущению и крику не сыскалось бы предела... Говоря о Брассаро, вы упомянули импортную торговлю. Разумеется, наркотики?
— Разумеется.
— И, надо полагать, дружественное агентство всполошилось, когда Эмилио послал своего адъютанта в Канаду работать коммерческим пилотом? Ребята решили, что, не довольствуясь обычными путями доставки, через мексиканскую границу и Карибское море, парень пытается создать Великий марихуанный путь на северном побережье Тихого океана? Да еще и аэропланы при этом использовать? Осмелюсь предположить, коллеги пораскинули мозгами и сообразили: пресечь затею в корне можно, лишь искоренив Кристофферсона. А кстати, и одним выдающимся мафиози меньше будет... Но ежели так, то чем же мы занимаемся, прислуживаем ищейкам? Это, что ли, наша основная задача, сэр?
— Отнюдь нет, Эрик, — невозмутимо произнес Мак. — Синдикат, как его привычно именуют, не слишком интересуется марихуаной. Любительская конкуренция чересчур сильна, товар относительно объемист и для перевозок неудобен.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19