А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Разведчик - 2


«Уланов А. Принцесса для сержанта: фантастический роман»: Эксмо; М.; 2005
ISBN 5-699-14499-4
Аннотация
Когда-то все началось с того, что трое орков со «шмайссерами» сидели мирно на поляне и тушенку ленд-лизовскую из банок выковыривали. Потом появились Свет и Тьма, люди, эльфы, гномы, гоблины, вампиры, оборотни и драконы. А еще Прекрасная Принцесса и Рыжая Подруга Главного героя. Ну а затем пришел старший сержант Сергей Малахов, и все пошло наперекосяк.
Да так до сих пор и идет. И чем дальше, тем круче…
Андрей УЛАНОВ
ПРИНЦЕССА ДЛЯ СЕРЖАНТА
От автора
Все началось с двух строчек: «А на поляне той трое opков со „шмайссерами“. Сидят и тушенку ленд-лизовскую из банок выковыривают».
Потом появилось желание написать роскошную пародию на фэнтезийные штампы. Так появились Свет и Тьма, люди, эльфы, гномы, орки, гоблины, вампиры, оборотни и драконы. А еще – Очень Прекрасная Принцесса и Рыжая Подруга Главного героя.
Ну а затем пришел старший сержант Сергей Малахов, и вся изначальная задумка пошла наперекосяк.
Автор благодарит всех помогавших ему в работе над этой книгой. Отдельное спасибо – Александру «Новику» за привлечение «ресурса ВИФ2НЕ»!
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Уж третий день здесь спит на брюхе тишина
– Ей редкий визг очередей – что тот молебен.
Уж полчаса, как Сидоренко-старшина
Застывшим взглядом что-то ищет в чистом небе.
Уныло мчит река, и птицы-облака
Пластают крылья по залитым потом спинам.
Остатки роты, что осталась от полка,
– Угрюмый взвод кусает перышки травинок.
«Дот». Д. Волжский.
Глава 1
Чем дольше я сидел, тем больше нервничал. Даже забавно – казалось бы, уж чему-чему, а ждать я в разведке научился. И все равно – чем дольше сижу, тем оживленней мураши вдоль позвоночника маршируют. Кто б вот мне объяснить взялся, с чего? Не к противнику ведь в тыл ползу – к родному командованию на доклад. Или на присвоение очередного звания. Или… или за черт знает чем.
Может, из-за этого и мандраж – от полной неизвестности. Потому как сюрпризов от фрицев могло воспоследовать много, но большинство из них при этом были вещами знакомыми и в чем-то даже привычными. А вот чего ждать от местного руководства – принцессы и так далее – это вряд ли кто сказать возьмется. Вот и я сижу – и сам себя накручиваю.
Ладно.
На самом деле, думаю, устроился я здесь очень даже неплохо. И вообще – повезло.
Судите сами: во-первых, уже то, что я после прямого попадания сюда, в этот Мир угодил, а не рассеялся равномерным слоем по окрестностям воронки, – это уже фарт, какой из миллиона не каждому выпадает. Да и то, как я понимаю, не только мое личное везение сработало, но и черный маг подсуетился… покойничек.
Пункт два – сумел из цепких лапок этого самого господина колдуна ноги сделать. А то ведь, если верить местным, запросто мог его личную коллекцию украсить… чучел там или скальпов. Ну или на алхимические опыты пойти – в роли кролика… опытного!
Дальше – Кару повстречал. Баронессочку мою ненаглядную… чудо рыжее. Удача ведь? По мне, так еще какая! Даже не беря в расчет, чем эта кошка для меня потом стала… с одним ножичком здешнюю линию фронта переходить как-то скучновато. Вроде как зимой на нейтралке без маскхалата, да под осветительными. Довелось однажды – ощущения, доложу вам, исключительно мерзопакостные, хорошо, в охранении у фрицев в ту ночь, видно, особо отборные лопухи стояли. Но все равно, за те два часа, что трупик замерзший изображал, едва-едва взаправду им не заделался. А будь морозец на пару градусов в минус или ветер… дуба, может, и не дал бы, но пару-тройку конечностей в лазарете точно б отчекрыжили.
Ну и остальное все – в первый же разведвыход языка ценного взял, фельдъегеря. Это, правда, напополам с рыжей делить надо, как и дракона сбитого… ну и диверсантов, которых мы в ходе прикрытия кортежа ее высочества положили, тоже.
Вот с крестником моим, гауляйтером черным Ариком, непонятка получается. С одной стороны, в роли представителя вражеского генералитета он как бы самоликвидировался без моей подмоги. Довызывался. То чудище, что из него после смерти вылупилось, в плане клыков и прочих когтей, было, конечно, тварь хоть куда, но в стратегическом масштабе – ноль без палочки. Покойник, небось, когда в форме был, таких зверюг наштамповать мог перед завтраком десяток на пучок, не особо напрягаясь. С другой – не на эсэсовцев же, в самом деле, наградной лист заполнять? Не выхвати их Арик из боя, так они, может, еще и спелись бы с ним за милую душу… а не как вышло – в упор, да и из двух шмайссеров. Очень даже может…
Куда этот случай считать, в какую графу заносить – не знаю. Тут ведь, скорее, не моя удача поработала, а ариковское невезение. Если со мной ему просто не повезло, то со следующими призывниками и вовсе фатально… во всех смыслах.
Тут дверь в зальчик, где я самоедством, то есть самокритикой, занимался, почти бесшумно отворяется и в проем входит мое непосредственное командование – его сиятельство герцог комбриг Клименко. В парадной форме – камзол зеленого шелка, на месте обычных комсоставских ромбов камушки какие-то поблескивают, причем соответствующих размеров. Из меня, конечно, ювелир еще тот, но есть подозрение – рубиновые это знаки отличия. Со стороны, может, и потешно выглядит, однако, как начал я прикидывать, сколько один такой ромбик стоит, ой-ё. Рубины, конечно, не бриллианты, но, думаю, ободрать товарища комбрига да сдать это добро в фонд обороны – глядишь, на истребитель или на самоходку легкую набралось бы.
– Ну что, Малахов? Готов?
– Так точно, товарищ комбриг.
– Ну… пошли тогда.
Коридор, по которому мы пошли, был длинный, узкий, непонятно чем освещенный и непонятно куда вел. В смысле – освещен, скорее всего, магией какой-нибудь, а куда вел – и впрямь загадка. Схему замка я в голове уже более-менее нарисовал и сейчас вот был готов эту самую голову на отсечение здешнему палачу дать – не может здесь такого длинного коридора быть, никак не может… От лестницы до зальчика, где я сидел… да прошли мы уже… нет, точно – уж метров пять, как по воздуху где-то в районе замкового рва шагаем.
Магия, черти б ее к себе обратно взяли!
Поначалу, как я понял, разговор был о том, чтобы мне пару-тройку местных высших орденов навесить при массовом скоплении народа и вообще – полный триумф с овацией устроить. Возвращатель Короны, Великий Герой и все такое прочее, что в подобных случаях здесь этим… как бишь их… а, герольдам с замковых башен провозглашать полагается.
Мне от этой идеи на душе паскудно делалось до неимоверности. Корона эта… священная реликвия рода Ан-Менола. Сколько себя ни убеждай, что для местных это вроде как боевое знамя, а может, даже и оружие, а все равно вертится где-то в затылке поганая мыслишка: четверо… четверо отличных ребят за эту гнутую фиговину жизнями своими заплатили!
И как бы и понятно, что не бывает войны без потерь, что главное – это Выполненное Задание! А уж сколько обратно дошло – трое из семерых или вовсе один – для высоких штабов эти подробности малоинтересны. Бывало ведь и хуже – как тогда, в апреле, когда на охранение фрицевское при переходе напоролись. Тоже – трое убитых, четверо раненых, а задание, считай, даже и не начали выполнять.
И все равно – не складывается. Там, у нас, – воина, всерьез, а здесь поигрушки сказочные! Только вот чтобы девчонке-принцессе новую блестящую цацку доставить четверо юнцов… мальчишек, которым бы жить да жить! А они в землю навечно легли! Терпеть ненавижу!
Потому, когда товарищ комбриг мне сказал, что всенародные празднования отменяются – по причине военного времени, напряженной политической обстановки и вообще, – я даже обрадовался. Жаль, вовсе отвертеться не получилось.
Поймите правильно – я против наград заслуженных ничего не имею, наоборот, очень даже за. Только ведь награда награде тамбовский волк, как Ваня Синичкин говорит. «Славу» или хотя бы «За отвагу» мне все здешние короли скопом не навесят, даже если и придворные ювелиры по образцу точь-в-точь откуют, – полномочий у ихних величеств нужных не имеется. На здешние же медали-ордена я глянуть успел не один раз и, доложу, не внушили они мне особого почтения с благолепием. «Блюдце золотое с алмазами», «Тарелка серебряная с рубинами, второй степени» и прочий кухонный набор. Выглядят солидно, не спорю. Один особенно запомнился – в виде снежинки с ладонь размером, камни синие с красными, цепь к нему, опять же, золотая, в палец толщиной. Сразу видно – вещь весу немалого… края острые. Хороший орден, в хозяйстве небесполезный – особенно если цеплять его перед визитом в такие места, где всякие прочие режуще-стреляющие вещи на входе отбирают.
Но пока не завелся в здешних местах наш старшина Раткевич со своей несгораемой шкатулкой типа шкафчик, мне лично все это изумрудно-бриллиантовое великолепие – только морока лишняя. Не на задание же с такой вот бляхой на пузе ползти?
А ведь, тоскливо так думаю, навесят сейчас. Непременно навесят. И куда мне потом это блюдце немереной материальной драгоценности прятать? Разве что в диск от «ППШ»… да и то, если из него пружину и всякие прочие потроха выпотрошить.
Додумать эту мысль я до конца не успел – пришли мы.
Комната была зеленая. Темно-зеленая. Потолок зеленой тканью обит, стены аналогично, окна шторами тяжелыми наглухо задернуты, а под ногами – трава. Тоже темно-зеленая. И в траве этой тропинка к столу в центре протоптана – средней такой примятости, словно человек семь-восемь по ней прошло.
Восемь их вокруг стола и сидело.
Скрывать не буду, травкой этой муравкой они меня удивили. Даже дернулся было наклониться, сорвать стебелек какой, на зуб попробовать – спохватился, изобразил, будто рукав у гимнастерки поправлял… и шагнул при этом мимо тропинки.
Хрустнуло под подошвой. Тихо, но для моих привычных ушей вполне отчетливо. Именно как молодая, сочная трава хрустит.
Ловко.
Стол зато незеленым был и стулья – я даже обрадовался. Нормальный такой деревянный цвет… то есть… в смысле… ну деревянный он был! Светлолакированный! И круглый – не цвет, понятное дело, а стол. Точь-в-точь, думаю, как в Кашалоте, тьфу, в Камелоте. Хотя нет, вру – у Артура рыцарей много было. Точно не помню, но кажется – рота, а то и больше. Ну а здесь – на отделение максимум, уменьшенный вариант, так сказать.
Артура… короля… нет, думаю, что-то у меня в голове шестеренки не в ту сторону крутятся. Давно я уже столько всякой чуши за раз не думал.
Знал я из отделения этого только двух – его сиятельство герцога Лера Виртиса, над стражами ее высочества начальствующего, и графа Леммита. Знал – в смысле разговаривал и, соответственно, кое-какое впечатление успел себе составить и о себе оставить. А остальных – только видел, да и то не всех.
Принцессу, например, целых три раза удостоился.
Ее высочество принцесса Дарсолана. Для здешних – примерно как товарищ Сталин или Жанна Орлеанская. Последняя надежда Света, как они ее величают.
Мне от этих величаний каждый раз тоскливо делалось. Ну как можно всерьез рассчитывать на девчонку, которой еще и восемнадцать-то полных не стукнуло?! Да будь она хоть трижды королева – дети войны не выигрывают!
Форма на этой восьмерке была, что называется, повседневно-придворная – то есть яхонты, ониксы и прочие аметисты присутствуют, но в переносимых для зрения количествах. В отличие от парадных выходов. Там любого хлыща обдери – ювелирному на год торговли.
Вы только не подумайте, что старшему сержанту Малахову это драгоценное изобилие поперек горла встало – то на товарище комбриге рубинчики подсчитывает, то на придворных… Мне просто интересно – откуда? Королевство здешнее, как я по местным кривым да приблизительным картам прикинул, все ж не так, чтобы сильно велико – с Белоруссию, а то и мельче. И особого изобилия по части золото-алмазных месторождений не наблюдается. По крайней мере – на тех картах, что мне видеть доводилось. Может, конечно, и другие карты есть, со штемпельком «секретно, старшим сержантам в руки не давать». Не знаю.
Пробовал местных осторожно так расспросить – люди разные, ответ один: гномы. А что гномы? Тоже ведь люди как люди, только низкорослые – ну так у нас всякие пигмеи с бушменами тоже не великаны. Как низкий рост прогрессу в горнодобыче способствует – не понимаю. Разве что штреки меньшей высоты и на креплении экономить – так, по идее, и объем выдачи на-гора должен упасть соответственно.
Гномы… послушать местных, так гномы эти все сплошь такие ударники-стахановцы, что обычному человеку рядом с ними лучше и не становиться – сгоришь на месте… от стыда за мизерность производимых тобой результатов. Притом они, гномы эти, кроме горного дела еще и по химии спецы экстра-класса, в металлургии, ювелирных дел мастера несравненные – прямо хоть приходи к ним под гору да партбилеты всем раздавай. А уж как полезности всякие подземные чуют…
Интересно, а в самом деле – можно в процессе эволюции у себя рентгеновское зрение выработать? Так, чтобы кинул на скалу – и на пять, а лучше, на десять метров вглубь. Чем не вариант? Отловить бы какого-нибудь гнома, благо, их в замке человек пять-десять постоянно наличествует, и на учебное минное поле отвести. Если хотя бы половину мин укажет…
Есть и другой вариант: нынешнее королевство, как я понял, – это вариант, сильно урезанный. И вполне себе может быть, что на временно оккупированных местными чернокнижно-фашистскими гадами территориях и копи алмазные имеются и прочие мраморно-хрустальные залежи. Ну а то, чем здешние бояре друг дружке зайчики в глаза пускают, так, не более чем остатки эвакуированных ценностей, фамильных.
Ладно. Это меня уже чего-то опять в сторону понесло.
Восемь их вокруг стола сидело. И – два стула, пока снободных. К одному из этих стульев товарищ комбриг, не сбавляя шага, прошествовал – и сел. Ну и я следом, на последний оставшийся. А что – других распоряжений от старшего по званию не было, значит, «делай как я». Если же ошибочка-накладочка вышла и стул для какого маркиза опоздавшего был припасен – встану, не гордый.
Сижу, молчу, по сторонам, соответственно, потихоньку поглядываю. И остальные молчат, только глазами – тырк-тырк! – словно перекрестным огнем. Чаще всего косились на типуса, что по правую руку от принцессы сидел. Занятный такой товарищ. Уж на что я в придворных хитросплетениях ни уха ни рыла, и то гляжу и понимаю – это явно не челядинец какой-нибудь из приближенных особ и вообще не нашего, в смысле, не здешнего полета птица. Понимаю… и при этом в упор не понимаю, с чего такие вот выводы в голове рождаются. Ну, сидит себе старикан неопределяемого возраста, в грязно-белую мантию завернутый, борода средней клочковатости куда-то под столешницу спускается, на голове шляпа типа «гриб»… сидит…
Но что-то в нем такое… неуловимое, ускользающее – взгляд, словно магнитом тянет.
Неудивительно, что остальные все тоже на него косятся.
Кроме принцессы.
Принцесса… Ее высочество Дарсолана смотрела только и исключительно на меня, и взгляд этот был – очень странный.
Всякое в моей интересной, хоть и не очень-то долгой жизни бывало. На меня глядели по-разному и при мне глядели – но вот такого взгляда мне до сего дня фиксировать не доводилось. Хотя…
В 42-м, зимой, в начале февраля… бой за деревню то ли Большие Козинцы, то ли Малые Огурцы… не помню. Первая атака провалилась, мы откатились назад и в воронке посреди поля – здоровая ямища, уж не знаю, с чего она там взялась, в чистом-то поле – вместе со мной укрылись трое: Юрка из второго взвода, старшина Хотиненко и еще один, таджик, второй номер «дегтяря». Мы сидели в этой воронке… ждали сигнала… потом Юрка начал жевать галету, а старшина отцепил от ремня фляжку и пустил ее по кругу. И вот, когда я передавал фляжку таджику, я вдруг заметил, как он смотрит на Хотиненко… не благодарно или, наоборот, злобно, нет… просто… так на людей не смотрят. По крайней мере – на живых.
Потом на дальнем краю деревни взахлеб застучали пулеметы – третья рота, она шла в обход, и две красные ракеты повисли точно над нашей воронкой, а значит, надо было вылезать и идти вперед… и мы вылезли, и пошли. Нам повезло – атакованные с фланга и тыла немцы запаниковали, мы ворвались в деревню почти без потерь. Почти – это двое легкораненых и двое убитых, одним из убитых был старшина Хотиненко.
И вот принцесса Дарсолана смотрела на меня…
Нет! Совсем не так она на меня смотрела!
В этом ее чертовом взгляде слишком много было намешано. Любопытство? Надежда? Ненависть? Жалость? Глаза, особенно женские, – тот еще омут.
Одно знаю твердо – мир, где семнадцатилетняя девчонка может так вот взглянуть… что-то в этом мире глубоко неправильно.
Переглядывались мы за этим столом минуты полторы. А может, и все четыре – часики-то я с собой не взял.
1 2 3 4 5 6