А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Последнее, что сделал Высочайший, — это взял поношенную мантию из грубого сукна и накинул ее на плечи, подняв капюшон.Постепенно, с каждой надетой вещью, добродушное настроение Высочайшего Академика менялось. И к тому времени, когда грубое сукно капюшона докрасна натерло затылок, мысли его стали черны и он был готов на любую жестокость.Вилникс обратился к зеркалу и просиял, одобрительно глядя на свое отражение. Едва ли когда-нибудь Вилникс Подлиниус выглядел так сурово, так внушительно. Он поднял бровь.— Итак, Форфикюль, моя маленькая птичка-вестник, — произнес Высочайший. — Теперь я готов. И жду не дождусь услышать, как ты запоешь!
Зал Знаний, как деликатно называлась пыточная камера, был расположен на самом верху башни в западном крыле огромного дворца. Проникнуть туда можно было только через дверь в верхнем коридоре, поднявшись затем по витой каменной лестнице.С каждым шагом по лестнице гвозди в сандалиях все больнее впивались в ступни, и, когда Вилникс Подлиниус поднялся на самый верх, он готов был проклясть все на свете.— Ну, где это отвратительное ничтожество? — спросил он.Минулис засуетился, закрыл дверь и проводил Высочайшего Академика через комнату. В камере без окон было темно и сыро, как в подвале. Единственным источником света служили два горящих факела на стене и золотой блеск подноса с начищенными щипцами, пинцетом, кусачками и какими-то палочками.Сам Форфикюль сидел в кресле с прямой спинкой, таком большом, что оно, казалось, проглотило его. Его лодыжки были связаны, запястья прикручены к подлокотникам, а шея прикреплена к спинке кресла при помощи кожаного ремня: Форфикюль не мог пошевелиться. Когда Вилникс Подлиниус приблизился, ночной вайф взглянул на Высочайшего и мороз пробежал у него по коже.— Ах вот ты где, — начал Вилникс. — Так мило с твоей стороны заскочить к нам. — Он насмешливо улыбнулся. — Надеюсь, тебе удобно?Когда Высочайший подошел еще ближе, Форфикюль содрогнулся. За безобидными словами читались мысли, совершенно невозможные для человека!— Я так понимаю, что ты ночной вэйф, — продолжал Вилппкс.— Нет-нет, — торопливо ответил Форфпкюль и нервно засмеялся. — Многие путают. Я древесный альф. Коротышка древесный альф.Вилникс Подлиниус издал тяжкий вздох, когда шипы железной шапочки вонзились ему в череп.— Обрати внимание на любопытную конструкцию кресла, — заметил он, перебирая пальцами по вогнутой поверхности серебряной чаши, начищенной до блеска и закрепленной вверх дном над головой Форфикюля. — Она усиливает звук, — объяснил он и слегка ударил по ней.Металл зазвенел, и Форфпкюль, чья голова находилась как раз в том месте, где сталкивались звуковые волны, сморщился от боли.— Так что я бы посоветовал тебе не лгать. — Вилникс ударил по металлической чаше еще раз.— Я… Я не понимаю. Почему вы меня привели сюда? — пролепетал Форфикюль, когда звон в ушах медленно стих. — Я пришел в Санктафракс из Нижнего Города, чтобы сообщить о трагической кончине Профессора Света…— Форфикюль, Форфикюль, — вкрадчиво сказал Вилникс. — Это нехорошо.Он отвернулся и выбрал щипцы. Форфикюль задрожал от страха, когда услышал, что Высочайший Академик намеревается с их помощью сделать.— Прекратите! — взмолился он, а ушки его трепетали от боли.Вилникс обернулся, держа в одной руке щипцы и похлопывая ими по ладони другой руки.— Так ты древесный альф, да?Форфикюль шмыгнул носом.— Я действительно ночной вайф, — сознался он.Вилникс Подлиниус кивнул.— Так-то оно лучше, — сказал он и добавил, уже только мысленно: «Мне нужна правда, и ничего, кроме правды». Он погрозил пленнику щипцами, представив, как со всего размаху ударяет ими по металлической чаше над креслом. — Ты меня понимаешь?— Да, — ответил Форфикюль.— А кто тебя послал?— Я пришел сам, по своей воле, — солгал Форфикюль.Не говоря ни слова, Вилппкс резко ударил по чаше, Форфикюль взвыл от боли в ушах.— Нет, не надо! — захныкал он.— Тогда скажи правду, кто? — рявкнул Вилникс.— Мамаша Твердопух, — выпалил Форфикюль. — Она решила, что вы должны знать: Профессор был академиком Санктафракса и все такое прочее. Он… он был в ее таверне — в «Дубе-кровососе», — когда с ним случился… приступ. Он взял да и шлепнулся. Мы делали все возможное, чтобы вернуть его к жизни.— Но тем не менее вам это не удалось, — закончил за него Вилникс.— К сожалению, да.Вилникс прищурился:— А где же находится тело глубокоуважаемого профессора?— Я… эмм… то ость было так жарко, и, в общем. Мамаша Твердонух решила, что его следует похоронить как можно скорее.— Вы предали земле тело профессора Санктафракса? — возмутился Вилникс. — А разве тебе не известно, что каждый академик нашего великого летающего города имеет право на погребальную церемонию в Каменных Садах, куда положат его тело, чтобы белые вороны уничтожили его останки? Ибо как иначе его дух поднимется в открытое небо?— Я… мы…— Но церемонии, конечно, не будет. — Вилникс приблизил лицо к Форфикюлю так, что его блестящая металлическая шапочка коснулась кончика носа ночного вэйфа. — Потому что Профессор не умер. Он жив, не так ли?— Нет-нет! — крикнул Форфикюль. — Он мертв!Подлиниус резко выпрямился, поднял щипцы и со всего размаху ударил по чаше.— Ложь! Ложь! Ложь! Ложь! — Он выкрикивал слова, одновременно напоен оглушительные удары по металлу. — Все больше, больше и больше лжи!После седьмого удара он бессильно опустил руку.— Ну а теперь ты мне расскажешь всю правду!Форфикюль не ответил. Хотя он видел, что губы Вплникса шевелятся, но не слышал ни единого слова среди гула, грохота и звона, разрывавших его голову на части. Прошло несколько минут, прежде чем он снова смог различать звуки, но все равно гулкий шум отдавался в его голове.— Это твой последний шанс! — проорал Вилникс. Форфикюль опустил глаза и жалко задрожал.У хрупких ночных вэйфов была поговорка: лучше умереть, чем оглохнуть.— Хорошо, — заскулил он. — Я расскажу тебе все, что знаю.Так он и сделал. Он во всех подробностях поведал Вилниксу о встрече, состоявшейся в задней комнате таверны «Дуб-кровосос». О появлении Профессора Света и о том, как капитан небесных пиратов упал на колени. О плане, который они втроем придумали. О решении Профессора Света отправиться вместе с небесными пиратами в Сумеречный Лес.— Вероломный предатель, — презрительно бросил Вилникс. — А этот капитан? Как его зовут?— Облачный Волк, — выпалил Форфнкюль. — Хотя Профессор Света называл его другим именем.— Каким же?— Квинтиниус Верджиникс, — последовал ответ. Вилникс кивнул.— Так вот оно как, — задумчиво произнес он. Полное, хоть и запоздалое признание ночного вэйфа оказалось весьма ценным для Подлиниуса. Оно не только подтвердило его подозрения насчет Профессора Света, но и показало, что прошлой ночью Зинтакс кое в чем соврал. Никто не мог бы забыть имя Облачного Волка, ибо капитан небесных пиратов пользовался громкой и дурной славой. Глава Лиги, должно быть, сам что-то замышляет.Подумав так, Вилникс засмеялся. Сколько найдется других честолюбцев среди членов Лиги, которые будут просто счастливы заключить сделку с Высочайшим Академиком!Он вернулся к Форфикюлю:— А этот мальчишка, о котором ты упомянул, этот Прутик. Какое он имеет отношение к ним?Форфикюль замер. Он знал Прутика не так долго, но ему нравились мысли мальчика, которые он слышал. Они были хорошие и честные, верные и искренние. Форфнкюль не мог вынести мысли о том, что его слона навлекут на мальчика беду.Вилникс покачал тяжелыми щипцами у него перед носом. Форфнкюль кивнул, насколько ему позволял кожаный ремень, и ответил:— Он член экипажа «Громобоя».— И? — Подлиииус почуял, что напал на след.— Он родился и вырос в Дремучих Лесах.— И?Форфикюль пожал плечами. Если он убедит Вилникса, что Прутик не имеет никакого отношения к заговору, то, возможно, мальчика оставят в покое.— Он не отправится вместе с пиратами в это путешествие. Он останется с Мамашей Твердо…Вилникс резко оборвал его:— Ты что-то не договариваешь. — Он угрожающе поднял щипцы.Форфикюль опустил взгляд. Слезы заволокли глаза. Он ведь не был плохим, но не был и храбрецом. Щипцы зависли около факела, совсем близко к металлической чаше. «Лучше умереть, чем оглохнуть».— Он… он… — Голос Форфикюля дрожал. — В общем… Облачный Волк — его отец.Подлиниус резко выдохнул.— Сын! У Квинтиниуса Верджиникса есть сын. И он оставил его. Какая неосторожность! — ухмыльнулся Высочайший Академик. Вилникс повернулся к Минулису: — Мы должны немедленно познакомиться с парнишкой. Мы пригласим его сюда, в Санктафракс, чтобы он здесь дождался возвращения своего доблестного отца.Затем Подлиниус вернулся к Форфикюлю.— Какой прекрасный маленький козырь ты дал нам, — заметил он, кладя тяжелые щипцы па место. — Не могу выразить, как мы тебе признательны.Форфикюль чувствовал себя глубоко несчастным. Его попытка защитить Прутика провалилась, и теперь мальчик в смертельной опасности. И все же, да простит небо, он не мог удержаться от вздоха облегчения, видя, что Высочайший Академик, кажется, доволен.— Значит, я могу идти? — спросил Форфикюль. Вилникс оглядел его и улыбнулся. Форфикюль с надеждой смотрел на него. А так как в голове ночного вэйфа до сих пор раздавался оглушительный металлический звон, он был не в состоянии услышать мысли, скрывающиеся за улыбкой Высочайшего.— Можешь идти? — переспросил наконец Вилникс и захлопал глазками. — Да-да, разумеется! Конечно можешь.Форфикюль от радости не поверил своим ушам. Подлиниус кивнул Минулпсу:— Развяжи его и выброси. — Однако затем, когда он опять почувствовал зуд от власяницы, а шипы и гвозди снова впились ему в голову и ноги. Высочайший Академик добавил: — Но сначала отрежь ему уши. ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯВО ЧРЕВЕ БУРИ Прутик лежал недалеко от вонючей, покрытой соломой койки Окурка и все еще притворялся потерявшим сознание. Каждый раз, когда «Громобой» трясло и подбрасывало, он перекатывался чуть дальше, надеясь, что плоскоголовый решит, что это корабельная качка кидает его по полу. Медленно — мучительно медленно — он приближался к трапу.«Дурак! Дурак! Дурак!» — твердил про себя Прутик. Он не только ослушался отца, более того — из-за него случилось то, что сам Облачный Волк оказался во власти вероломных предателей.Корабль резко накренился на левый борт, и Прутик сделал еще два оборота к ступенькам трапа.«Было совершенно ясно, что Хитрован не способен ни на что хорошее, — продолжал бранить себя Прутик. — Он всегда меня недолюбливал. Надо было догадаться, отчего он вдруг стал таким дружелюбным. О небо! Что же я наделал!»Небесный корабль накренился на правый борт, и Прутику пришлось вжаться в палубу, чтобы его не отбросило обратно, к койке Окурка. Краешком глаза он видел, что плоскоголовый роется в соломе в надежде отыскать не замеченный прежде кусок мяса.«Вот урод противный», — подумал Прутик, содрогнувшись.В этот миг «Громобой» встал на дыбы, как боевой зубоскал, затем резко качнулся на левый борт и опустился. Прутик преодолел последние несколько ярдов до нижних ступенек трапа. Там он помедлил в нерешительности. Корабль снопа взвился на дыбы, и тут раздался грохот, ибо Окурок потерял равновесие и шлепнулся с койки.«Пора! — сказал себе Прутик. — Убирайся отсюда, пока можешь».Он вскочил на ноги, яростно схватился за поручни и начал карабкаться по крутым ступенькам так быстро, как позволяли одеревеневшие ноги.— Ой! — взвыл Окурок, когда до него дошел смысл происходящего. — Ты это куда?Но Прутик не стал задерживаться, чтобы дать обстоятельный ответ на поставленный вопрос.— Вперед! — отчаянно подгонял он себя. Он уже одолел половину лестницы, но люк наверху, казалось, ближе не стал. — Давай же!Тем временем Окурок вскочил на ноги и опрометью понесся за Прутиком. Осталось шесть ступенек, а Окурок уже рядом. Пять… Четыре… Прутик чувствовал, как дрожит трап под тяжелым гоблином. Три… два…Внезапно он почувствовал, как мозолистая рука гоблина схватила его за лодыжку.— Нет! — крикнул Прутик и отпихнул преследователя обеими ногами.Толкнув откидную крышку люка, Прутик подпрыгнул и выскочил через узкое отверстие. Он упал на колени рядом с люком. Лопатовидные пальцы Окурка появились на краю отверстия. Прутик изо всех сил захлопнул крышку люка.Раздался мучительный вопль. Затем снизу донесся глухой звук удара. Но вот опять стало слышно, как плоскоголовый взбирается по трапу.У Прутика бешено колотилось сердце, пока он задвигал тяжелый засов, а затем для надежности прикатил бочку с маринованными водорослями и поставил на крышку люка. После этого он побежал к следующему трапу, ведущему на верхнюю палубу. Вслед Прутику доносились яростные удары и поток ругательств.
А на верхней палубе, не имея ни малейшего представления о том, какие драматические события разворачиваются внизу, капитан и экипаж «Громобоя» боролись за спасение корабля.— Натянуть корпусные канаты! — взревел Облачный Волк, когда Великая Буря начала приближаться к Сумеречному Лесу. Самым важным было сохранить положение корабля в центре бури. — Убрать стаксель! Распутать такелаж кливера!Атмосфера была во всех смыслах наэлектризованной. Маленькие разряды, светившиеся ровным голубым светом, покрыли корпус корабля. Они потрескивали и сверкали. Они танцевали повсюду — от верхушки мачты до киля, начиная бушпритом и заканчивая рулевым диском. Они отплясывали на парусах, па такелаже, на палубе. И они искрились на самих небесных пиратах — в бородах, на одежде, на пальцах.Тем Кородер был занят ганшпугом.— Не могу сказать, чтобы я был от этого в восторге, — проворчал он, когда голубые искорки заиграли вокруг его рук.Железная Челюсть взглянул на него со скайселя, починкой которого был занят.— Это-ау испорти-ш мне челю-ш-сть!Тем широко улыбнулся.— Это не смешно-шу! — пожаловался Железная Челюсть.— Очень смешно, — возразил Тем Кородер, наблюдая, как нижняя челюсть товарища открывается и закрывается, когда ей вздумается.Много лет назад бедняга потерял свою нижнюю челюсть в бою. Известный кровожадностью член Лиги по имени Улбус Понтофраксис подкрался к нему с боевым топором нанес жестокий удар, угодив чуть ниже уха.Поправившись, пират смастерил себе протез из куска железного дерева. И пока он не забывал чистить болты и смазывать их маслом, протез исправно служил, по крайней мере до нынешнего дня.Ибо с того момента, как «Громобой» проник внутрь Великой Бури, таинственная электрическая сила постоянно открывала и захлопывала челюсть, и несчастный пират ничего не мог с этим поделать.— Ка-ш-к долго еще эт-ш-о будет продо-ш-лжаться? — простонал он.— Думаю, до тех пор, пока мы не достигнем Сумеречного Леса, — предположил Том Кородер.— Что произойдет приблизительно через… девять минут, — крикнул им сверху Колючка.«Девять минут», — радостно повторил про себя Хитрован. Старшина-рулевой, которого послали проверить крепления и который стоял теперь, облокотившись о леера полуюта, и праздно наблюдал за завораживающим вихрем облаков, быстро огляделся вокруг.«Так держать, Квинтиниус Верджиникс, — насмешливо улыбнулся Хитрован. — Давай-давай! Добывай свой грозофракс. А потом я сделаю ход. И горе тому, кто… — Тут он ахнул. — Во имя неба, что это?»При виде Прутика, стоявшего на пороге небольшой будки над трапом, Хитрован пришел в неописуемую ярость. Если Облачный Волк увидит его, тогда все пропало! Не теряя ни секунды, Хитрован бросился к Прутику.
Прутик был ошеломлен и сбит с толку.Воздух был пурпурным, пахло серой и горелым молоком. Облака, окутывавшие небесный корабль, кипели, клубились и сверкали молниями. Тело Прутика охватил зуд, когда щупальца голубого света обвили его, подняв дыбом каждый волосок.Так, значит, это и есть преследование бури!Члены экипажа были заняты лихорадочной работой. Буль, свирепого вида толстолап-альбинос, стоял, привязанный, у штурвала. Облачный Волк был поглощен рычагами управления, делая все возможное, чтобы удержать как скорость, так и высоту корабля на прежнем уровне. Ничего не скажешь, подходящий момент для того, чтобы сознаться в своей вине и поведать о мятеже.«Что бы там ни было, у меня нет выхода!» — решительно сказал себе Прутик. Он уже слышал, как трещит внизу люк. Появление Окурка на палубе — всего лишь вопрос времени. Прутик понял, что, если он не скажет все сейчас, его отец будет убит. При этой мысли он содрогнулся: «И в этом будет только моя вина!»Собравшись с духом для короткого, но опасного путешествия от трапа до капитанского мостика, он уже собирался сделать первый шаг, когда тяжелая рука опустилась на его плечо и дернула назад. Холодное как лед лезвие прижалось к шее.— Одно движение, один звук, Прутик, и я перережу тебе глотку, — прошипел Хитрован. — Понял?— Да, — прошептал Прутик.Через мгновение он услышал щелчок и увидел, что его грубо запихивают в маленькую будку-склад, где хранились ведра, швабры, тросы и парусина.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23