А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Тьфу!
Призрак вдруг сорвался с места и понёсся вдоль по коридору, замирая на миг у каждой из дверей. Остановившись у одной из них, он тихо гавкнул.
— Это она, Призрак? — спросила я, подойдя к нему. — Уверен?
Он кивнул. Я же боролась со страхом. А что, если дед сошёл с ума, что, если он не узнает меня? Что, если он… не простил меня? Если считает виновной…?
Что мне делать тогда? Развернуться и уйти, оставив магам допытываться способа вернуть фейри разум? Упасть на колени и молить о прощении? Закричать на него? Что?!
Остальные столпились за моей спиной.
— Ну же! — нетерпеливо проворчал Кэс. — Открывай!
Я потянула щеколду, дверь медленно, оглашая подземелья тягучим скрипом, открылась…
В себя меня привела крепкая пощёчина, щедро отвешенная Кэсом. Интересно, сколько я так стояла? Сколько времени оглашал подземелья тихий стон-всхлип?
Это не дед! Это! Не! Дед! Этого просто не может быть!
Призрак заскулил и, протиснувшись мимо нас в камеру, на брюхе пополз к тощему тюфяку, на котором лежало самое страшное существо, что мне приходилось видеть за свою жизнь. Обитатель камеры напоминал скелет, обтянутый жёлтым пергаментом. Грязные свалявшиеся космы закрывали его лицо, сквозь прорехи в тряпках, заменяющих одежду, я умудрилась разглядеть рубцы — старые, новые…
Это не дед! Нет! Нет!
Как нужно пытать фейри, чтобы удержать его на грани потери тела и, в то же время, нанести такие раны, что даже почти совершенная регенерация оказалась бессильна?! Что нужно для этого?!
Я не знала…
И не хотела знать.
Потому, что боялась…
Боялась потерять ту капельку веры в смертных, что ещё жила в моём сердце. Веры в то, что смертные — не чудовища. Они просто озлобленные дети… они…
Призрак ткнулся в ладонь пленника и, всё ещё поскуливая, завилял хвостом. Словно обычный пёс у тела хозяина, непонимающий, почему тот не встаёт и не улыбается, не треплет его по голове.
— Друг… — сорвалось с белых тонких губ Егеря. Призрак взвыл и лизнул его ладонь.
С трудом, будто забыв, как это делается, Егерь открыл глаза. Это было страшно. Такие знакомые, такие родные, такие живые глаза на незнакомом измождённом лице, почти скрытым под грязными прядями. Если до этого я могла в глубине души отрицать идентичность моего деда и пленника, воспринимать его как чужака, незнакомца, то теперь отрицать было бесполезно…
— Деда… — я неуверенно шагнула внутрь и вновь замерла. — Дедушка…
Его глаза цвета расплавленного белого золота.
— Я хочу глаза как у тебя, деда! Почему у тебя они такие красивые, а у меня самые обычные! Это нечестно!
Молодой мужчина улыбается и подхватывает меня на руки.
— Ты и так красивая, ребёнок, — он щёлкает меня по носу. — А глаза у меня такие потому, что это знак повелителя Осени.
Я смеюсь. Дед подбрасывает меня в воздух, но я решаю пошутить. Выпускаю крылья…
— Не упади, ребёнок! — с ноткой обеспокоенности кричит он мне вслед, но я уже почти не слышу его…
— Ты пришла, ребёнок. Я верил, что ты придёшь…
Я сглотнула и сделала ещё один шаг к существу с голосом и глазами моего деда. Кэс последовал за мною. Он демонстративно сжимал ладонь на рукояти меча, будто пленник в любую секунду мог превратиться в ужасное чудовище и броситься на нас. Остальные остались за дверью. Я оглянулась, но Нека лишь покачал головой и захлопнул за нами дверь, отрезая мне путь к отступлению, похоже он понял, что я в шаге от того, чтобы сбежать.
— Деда… — все слова вдруг забылись, исчезли. — Деда, КАК?
В это «как» было вложено всё, что я чувствовала — страх, ненависть, боль, удивление…
— Не важно, — он помотал головой. Призрак на миг оторвался от его руки и лапой отбросил с лица Егеря свалявшиеся волосы. — Главное, что ты пришла. Остальное — мелочи.
Кэс кашлянул, привлекая к себе внимание:
— У нас мало времени. Вы можете встать? Мы должны уходить.
Егерь только сухо усмехнулся:
— Так значит это ты тот мальчик, что так неосторожно влюбился в мою внучку? Не ожидал, что ты окажешься таким…
Кэс хотел возразить, дескать кто тут ещё в кого влюблён, но Егерь сумел остановить его одним только взглядом. Мне бы такую способность!
— Я не пойду с вами, ты ведь и сам понимаешь, что меня отсюда не вытащить. Видно, судьба у меня такая. Ткачиха давно уже приготовила ножницы, моей нити больше не место в её узоре.
— Деда, не говори глу… — сердито начала я, но весь мой пыл угас под его грустным, упрекающим взглядом.
— Это ты не лги ни мне, ни себе. Ты выросла, ребёнок, я больше тебе не нужен. Ты пришла за советом, за ответами на свои вопросы, возможно — за прощением, но не за мною. Я знал, что так будет…
Мы молчали, только тихое поскуливание Призрака нарушало эту тягучую, страшную тишину, да тяжёлое дыхание деда.
— Время! — напомнил Кэс.
— Выйди, человек, — вздохнул Егерь. — И ты, верный друг. Идите, вам незачем быть здесь, ненужно слышать то, что я скажу.
Кэс неуверенно посмотрел на меня, будто советуясь. Я кивнула. Он же не думает, что дед способен хоть в мыслях причинить мне вред?
Страх липкой ладошкой скользнул по спине. Или способен?
Едва закрылась дверь за Кэсом и Призраком, дед попытался подняться. Я помогла ему сесть. Он уронил голову мне на плечо, тяжёлое дыхание холодило шею.
— Мне придётся уйти, ребёнок… Я слишком долго коптил небеса, слишком длинна моя нить. Пора… Ты ведь простишь меня? Ты дашь мне уйти? Ты будешь вспоминать меня?
Странная горечь осталась после этих его слов. Я понимала, что другого пути у Егеря нет, он все эти годы жил только ради этой встречи, ради того, чтобы посмотреть мне в глаза, но…
Он бросал меня! Он, заваривший всю эту кашу, бросал меня разгребать последствия нашей общей с ним ошибки! Нет, даже не общей — его ошибки. Он трусливо убегал!
— Как остановить войну, Егерь? Как обратить действие Рога? Как вернуть фейри разум? — вместо того, чтобы ответить, задала я свои вопросы.
Он усмехнулся мне в плечо и покачал головой.
— Помоги мне встать, ребёнок, — попросил он. — Мне пора, и с моим уходом ты найдёшь все ответы…
Я помогла ему подняться и отпустила, отступив на шаг. Егерь выпрямился и будто груз прожитых в плену лет свалился с его плеч. Владыка Осени стоял передо мною… Душа Осени.
— Ты знаешь, о чём я прошу, ребёнок… Хотя нет, ты уже не ребёнок, Реи’Линэ, — он раскинул руки и, не моргая, смотрел мне в лицо. Вспыхнула на его спутанных волосах золотая корона из кленовых листьев — тонкий обруч, в центре которого горел причудливо огранённый искристый рубин. — Ты готова принять мой дар?
Не готова, не хочу! Мысленно я проклинала его за то, что считала трусостью. Он оставлял меня нести свой груз! Он бежал в хаос от прошлого, оставляя меня его добычей. Подло, это просто подло!
Но я кивнула, не в силах ответить, будто растеряв все слова. Нащупав торчащую из-за плеча рукоять Девы, я вытащила её из ножен.
Он улыбнулся…
Я вогнала клинок ему в грудь, по самую рукоять. Глаза-изумруды Девы вспыхнули…
Золотая кровь текла по моим пальцам. Я разжала руки и отшатнулась. Егерь падал, медленно, его тело таяло, рассыпаясь осенними листьями. Вспышка — и золотая масляная кровь исчезла с моих ладоней, превратившись в точную копию исчезнувшего вместе с дедом венца.
Последний дар… Дар силы… Егерь не мог передать силу новому князю, он решил отдать её мне. Он решил взвалить на меня и это!
— Я, Реи’Линэ, клянусь хранить золотые угодья и всех их обитателей, пока хоть капля крови течёт в моём теле. Пусть Стихии будут свидетелями моих слов…
Венец вспыхнул. Миг посомневавшись, позволив себе представить, что я отбрасываю дар, что не принимаю, я всё же одела его. Ещё одна вспышка — и корона исчезла, лишь тонкий узор, появившийся на моём воинском обруче напоминал о ней. Она появится вновь, в тот день, когда я впервые использую подаренную мне силу. Она признает меня своей хозяйкой, когда я впервые возьму в руки Рог дикой охоты и позову свой народ за собой, в смертные земли. Когда я сыграю песнь, ноты которой теперь знала наизусть — песнь, которая вернёт разум низшим, положит конец этой войне…
— Спасибо, деда… — прошептала я в пустоту. — Я обещаю, я буду помнить…
Я взяла в руки кленовый лист и смяла его. Он ушёл. Окончательно. Никто и ничто не в силах вернуть его. Я нашла его лишь для того, чтобы потерять. Обида ушла вслед за ним. Дед не бросал меня, он жил ради меня и умер ради меня.
Я выла. Беззвучно. Не плача.
Выла, потому, что в этом мире у меня больше никого не осталось…
…только что ушёл в хаос единственный, кто любил меня не за что-то, а вопреки всему…
…князь, который так любил свою дочь, что убил смертного, в чьём сердце долг пересилил любовь…
Огарь Водник закрыл глаза, посылая вперёд поисковое заклятье. Первый осенний ливень застал его в пути, вдали от человеческого жилья. Хоть его стихией и была вода, но ему совершенно не хотелось продолжать путь под холодными, превращающими золотой ковёр опавших листьев в хлюпающую жижу, струями. Разослав ещё десяток поисковиков, он поглубже надвинул капюшон и приготовился ждать. Каурая лошадка нетерпеливо переступала с ноги на ногу, косясь на заросли боярышника.
Наконец, одно из заклятий вернулось, докладывая о том, что всего в получасе есть жильё. Маг облегчённо вздохнул, всё-таки удастся переждать непогоду под крышей, только б хозяева оказались сговорчивыми… Только б хозяева оказались людьми… Старших, населявших вьюжные леса, маг не любил. И это чувство было взаимным. За его голову оборотнями была назначена немалая награда.
Подкравшись к избушке под прикрытием завесы ливня, Огарь прислушался и отправил на разведку ещё пару заклятий. Внутри, как доложила ему магия, было всего одно существо. Не старший… Определённо. Человек.
Отбросив все сомнения, маг привязал свою лошадку под навесом и насыпал её в торбу овса. Подойдя к входу в избушку, он тихо постучал и толкнул тяжёлую дверь. Та легко поддалась. Помедлив лишь миг, Огарь зашёл внутрь. Девушка, сидящая за столом спиной к нему даже не обернулась.
— Заходи, незваный… Гостем будешь.
И он зашёл… и остался. Здесь, на самом краю земли. Вместе со странной девушкой, которая отказывалась говорить о своём прошлом, но с удовольствием слушала его басенки.
Её звали Энне. Она часто уходила куда-то, к неё часто приходили старшие, приносили еду и долго беседовали с ней на истинном. Оборотни, частенько захаживающие в гости, косились на мага, но схватить не пытались. Огарь старался не замечать этого. Магу казалось, что сойдя с дороги он прошёл сквозь зеркало, оказавшись в каком-то странном, перевёрнутом мире. Это страшило его. Это вызывало недоумение, желание найти проход обратно, поставить всё на свои места. Маг сотни раз проверял себя на привороты и дурман, но он был свободен, чист от чужих заклятий. Так что же заставляло его оставаться в этой затерянной избушке, когда его уже два месяца ждали в Академии, ждала молодая жена? Что?
Одна из гостей долго смотрела на мага и вдруг заговорила с ним:
— Скажи, зачем ты здесь? — спросила рыжеволосая воительница.
— Я…
Она покачала головой. Её ореховые глаза мягко вспыхнули золотом:
— Такова судьба, Огарь Водник. В тот миг, когда ты вошёл в эту дверь, узор изменился. Даже Ткачиха боится… того, что началось здесь, на краю мира. Она видела как вода превращается в лёд… плохой это знак, маг, очень плохой…
Она ушла, отказавшись объяснять свои слова. Энн казалась обеспокоенной, но не слишком. Она сказала, что не верит в пророчества…
Энне села напротив на лавку и разгладила складки на юбке, сшитой из странного, текучего шёлка.
— Завтра мы уходим, — после нескольких минут молчания сказала она. — Моё время закончилось, завтра здесь появится новая хозяйка.
Сердце Огаря больно ёкнуло.
— Я… — он отвёл взгляд. — Я не пойду с тобой. Меня ждут дома…
— Я дам тебе новый дом, ничуть не хуже прежнего. Там, где я живу, всегда идёт дождь. Там в хрустальных озёрах живут русалки, а утром в холодной дымке расцветают сотни радуг. Ты столько раз видел это место во снах, твоё сердце звало тебя туда. Там твой дом. Он всегда был там.
Огарь закрыл глаза. Она была права, эта странная девушка. Едва она начала рассказывать о своём доме, он понял, с кем провёл эту дождливую осень. Хотя, нет, не так. Он знал это с самого начала. Знал, он отказывался признавать…
— Я не пойду с вами, Княгиня, — твёрдо ответил он. — Мой дом здесь, в смертных землях. У меня есть долг. Я не могу оставить здесь тех, кто мне дорог. Я не имею права…
Она долго смотрела на него сквозь серебристую пелену ресниц, потом встала и, накинув плащ, ушла… Ушла, чтобы вернуться в первый день осени, вернуться сюда, но не к нему. Фейри никогда не дают второго шанса, князья никогда не прощают обид …
Что же ты наделал, Егерь? Зачем вмешался? Она ведь любила его. Он стал её подзащитным. А ты решил наказать дерзкого смертного, который посмел отказать твоей дочери. Кому, как ни тебе бы понять, кто он для неё? Но нет… Ты, высокородный владыка осени, не мог и подумать о том, что человек может стать кем-то большим, чем игрушка.
Я захлопнула за собой дверь пустой камеры и оказалась в перекрестье нетерпеливых взглядов.
— Ну? — не выдержал Нека. — Что он сказал?
— Разум низшим вернуть можно с помощью Рога дикой охоты. В первый день осени владыка золотого леса, владыка Рога, должен сыграть песнь, которую подскажет ему сила. Он должен позвать фейри за собой. Тогда всё встанет на свои места.
— Значит, придётся вытаскивать твоего деда любой ценой, — задумчиво пробормотал Бран. — Может быть, попробовать договориться с советом, объяснить ему ситуацию? Я не уверен, что мы сможем вывести его тайно.
— Некого выводить, — покачала я головой. — Мой дед мёртв.
— Что?! — Кэс распахнул дверь камеры. Непонятно откуда взявшийся в закрытом помещении ветер бросил ему в лицо золотые кленовые листья и горсть сверкающей пыли. — Что за…
— Владыка осени умер. Да здравствует Владыка! — Призрак склонил лохматую голову, я успела заметить, как слёзы прокладывают мокрые дорожки по золотистой шерсти.
— Что, чёрт вас побери, это значит?! — Кэс раздражённо хлопнул дверью.
— Владыка мёртв, его сила перешла ко мне. Его статус теперь принадлежит мне. Его власть — моя, — я приложила ладонь ко лбу, а когда отняла её, то в центре обруча сиял искристый рубин. — В первый день осени я сыграю песнь дикой охоты и позову свой народ. Так мы идём, или ты решил получить эту уютную камеру в наследство?
Не дожидаясь остальных, я зашагала к колодцу. Ничто больше не держало меня в этом месте. Никто больше не ждал меня здесь. Призрак и Акир трусили по бокам от меня, остальные следовали по пятам. Я незаметно положила ладонь на загривок пса, извиняясь и обещая. Я потеряла деда, но он потерял много больше… Друга. Хозяина. Того, с кем бок о бок шёл сквозь миры. Я знала Егеря два десятилетия, он же — многие тысячелетия.
— Рей, а Рог? Где Рог? — окликнула меня Анни.
— Я призову его, это не сложно. Дед не сделал этого потому, что не хватило сил, но мне это удастся. В первый день осени он сам найдёт меня, где бы ни находился.
— Ясно, а…
— Тихо! — оборвал её Эльмир. — Слышите?
Я резко замерла, прислушиваясь. Эльмир оказался прав, что-то было не так. Опасность! Дав остальным знак оставаться на месте, я скользнула за поворот, где мы оставили бездыханных охранников.
Секундой позже я рванула обратно, под прикрытие стены. Сразу десяток заклятий врезались в то место, где я только что стояла.
— Назад! — уже не заботясь о соблюдении тишины, во всё горло рыкнула я.
— Что произошло? — руки Брана плели в воздухе вязь щита, Нека и Виттор держались друг за дружку и в один голос бормотали какое-то заклятье. Анни, Эльмир и Кэс обнажили оружие, Призрак и Акир вновь встали по бокам от меня.
— Там половина Академии собралась, — я лихорадочно копалась в памяти, пытаясь отыскать способ избежать драки. Дело даже не в том, что мы рисковали жизнями, а в том — что я, как ни странно, не хотела убивать. Даже нет, не так. Кэс не хотел убивать. Кто я, чтобы противиться его желаниям?! Хаос! Ну почему всё так сложно?! — Быстро, все за мою спину! Ну что вам не понятно?! Быстро! Призрак, Акир, ну же!
— Что будем делать? — тихо спросила Анни. — Мы не продержимся против десятка магов.
— Десятка?! — злобно усмехнулась я. — Я что-то говорила о десятке? Там их пять дюжин! Между прочим похоже на то, Кэс, что совет здесь собрался, если считать с вами, в полном составе. Нет желания пойти обсудить с коллегами ситуацию и пути её разрешения? Нет? Я так и думала…
— Княгиня, так что будем делать? — подал голос Эльмир. — У меня есть артефакт связи с братом на… крайний… случай. Активировать?
— И как нам это поможет?
Маги совещались, пока что нам ничего не грозило. Засевшие за поворотом охотники прекрасно понимали, что первый десяток сунувшихся к нам ждёт незавидная судьба. Жертвовать собой не хотелось никому.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37